КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 474194 томов
Объем библиотеки - 698 Гб.
Всего авторов - 220940
Пользователей - 102738

Впечатления

Stribog73 про Ланцов: Купец. Поморский авантюрист (Альтернативная история)

Паки, паки... Иже херувимо... Житие мое...
Извините - языками не владею...

Это же мое профессион де фуа!

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Ордынец про Сердюк: Ева-онлайн (Боевая фантастика)

если это проба пера в этом жанре.то она ВАМ удалась

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
медвежонок про Ланцов: Купец. Поморский авантюрист (Альтернативная история)

Стилизация под древнеславянский говор.
Такой же отзыв.
Не читать, поелику навоз.

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).
Serg55 про Ланцов: Всеволод. Граф по «призыву» (Фэнтези: прочее)

продолжение автор решил не писать?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
demindp93 про серию Конфедерат

Отличный цикл, а 5 книги нет?

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Достоевский: Преступление и наказание (Русская классическая проза)

Книга на все времена. Эту книгу должен прочитать и периодически перечитывать каждый, кто хочет считать себя человеком.
Те, кто сейчас правят Россией и странами бывшего СССР, этой книги, видимо, не читали.

Рейтинг: +2 ( 4 за, 2 против).

Лепила (СИ) [Алекс Любич] (fb2) читать онлайн

- Лепила (СИ) 873 Кб, 245с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Алекс Любич

Настройки текста:



Алекс Любич Лепила

Введение

Казалось, весь мир заполнила боль. Встающее солнце невыносимо слепило глаза даже сквозь зажмуренные веки и «тактические» солнцезащитные очки. Каска давила на голову, даже непонятно, как ее удалось натянуть, удивительно, что голова вообще в дверь прошла, когда снимались с пункта временной дислокации. И во рту будто стая кошек отметилась.

Каждое слово переговаривающихся рядом солдат резало по ушам, звук работающего дизеля дрелью врезался в череп, отлетающие из-под колес камешки били по кузову «Дефендера», отдаваясь в голове ударами кувалды. Еще и жара, хотя день только собирался начаться. С трудом вынув из подсумка флягу, я трясущимися пальцами отвинтил крышку и жадно одним мощным глотком отпил не меньше пары стаканов еще холодной воды.

Стараясь не делать резких движений, повернулся боком и отплевался через борт от пыли, что летела из-под колес идущего впереди джипа, от которой не особо помогал натянутый на лицо шемах. Чуть полегчало.

Ненавижу Африку. Ненавижу эту пустыню, эту пыль и песок. Ненавижу местных. Все тут ненавижу. Еще больше ненавижу похмелье африканским утром. Хорошо, что уже завтра мы улетаем отсюда, пару дней перекантоваться на базе, потом еще один борт до Штатов, и я дома.

— А ты горазд бухать, Миша, особенно для американца, — ткнул меня в бок сидящий рядом невысокий крепыш с тремя капитанскими звездами на шевроне. Удивительно, но этот тычок никак не повлиял на мое отвратительное самочувствие. Наверное, хуже просто некуда.

— Ярик, осторожнее, — на всякий случай скривился я, — Да и американец из меня такой же, как из тебя голландец. Ничего, что мы тут по-русски треплемся и твои собственные подчиненные ни слова не понимают?

— Похрен на подчиненных. Пиво будешь?

Вот гад же! У него пиво есть, а он это уже полчаса старательно скрывает. Не иначе, страданиями моими наслаждается, мерзавец. Ярослав Домбровский, ставший за последний год моим другом командир взвода голландского Ландмахта на международной миссии в этой заднице мира под названием Мали, поляк родом из Кракова, решил поиздеваться напоследок.

Резко поднимаю голову и поворачиваюсь к нему. Каска ударяется о стойку тента, и голова взрывается новым взрывом боли.

Не иначе, эту гнусную польскую морду все-таки совесть заела. Ярослав сжалился надо мной и выудил из стоящего между его ног рюкзака пару банок пива, одну из которых сунул мне в руки. Пиво взболталось от дорожной тряски, банка облила руки пеной, но попытка пива сбежать была пресечена. И только сейчас начала действовать таблетка, что была принята с утра на несвежую голову.

Какой же это кайф! Холодное пиво жарким африканским похмельным утром! Есть в мире счастье! Головная боль быстро начала отступать, уже и каска не казалась такой тяжелой, и бронежилет не давил на плечи и не мешал дышать. Жизнь начала налаживаться.

— Все-таки ты зараза, Домбровский, — сказал я, выбросив пустую банку куда-то на обочину. — Нет в тебе гуманизма и сострадания. Например, ко мне.

— Это чойта? — делано возмутился капитан, — Пиво ты получил. Чего же тебе еще надо, хороняка?

«Иван Васильевич меняет профессию» его любимый фильм был из просмотренных вместе, нахватался цитат.

— А раньше пиво выдать не мог, издевательский ты издеватель? Это потому, что я строем не хожу, да?

Домбровский громко заржал. Сидящий напротив меня пулеметчик Барт спросил капитана о предмете веселья, тот довольно точно перевел все на голландский, тут уже в голос заржали все сидящие в машине. Еще в начале нашего взаимодействия они пристали ко мне на тему порядков в российской армии, как будто я мог хоть что-то про это знать, пришлось найти в интернете массу военных мудростей типа «если на гражданке есть умные, почему они строем не ходят?», от которых голландцы пришли в полный восторг. Что любопытно, шутки с русского на голландский, в основном, отлично переводятся без потери смысла, хотя между языками мало похожего.

У нас интересные взаимоотношения. Он военный, у него миссия, приказ, подразделение со всем причитающимся, я же гражданский специалист, официально военным не подчиняющийся. Я врач на практике. Как я оказался здесь и почему я, американец по паспорту? Это долгая история. Родился я в Москве, за пару месяцев до моего десятого дня рождения родители переехали в США, ну и мы с сестрой тоже. Отец получил исследовательскую ставку в университете Луивилла, штат Кентукки, мать подтвердила дипломы, получила нужные сертификаты и начала работать по специальности радиологом в университетской больнице, я же пошел в местную школу. После школы поступил в местный же университет на медицинский, сначала учился на абдоминального хирурга, потом начал осваивать премудрости пластической хирургии. Между делом год учился в Нидерландах в университете Утрехта по обмену. После получения диплома встал вопрос, где проходить интернатуру и получать необходимую практику. Вопрос это непростой, желающих много, мест для них мало, особенно по пластической хирургии. Знакомые из Нидерландов подсказали, что можно примкнуть к военной миссии в качестве гражданского врача, попрактиковаться сколько положено на местном населении, получить от командования нужные рекомендации и, соответственно, право самостоятельно вести медицинскую практику. Путь не совсем очевидный и не всем доступный, но у меня получилось. За прошедший год я узнал о полевой хирургии и прочей военной травматологии куда больше, чем хотелось бы, и это при том, что голландский Ландмахт тут миротворцами выступает и особо в боестолкновения не лезет. В пластической хирургии тоже практика богатая была. Тому же Домбровскому свел пару шрамов от огнестрельных ранений. В общем лечебном деле тоже очень сильно поднял свой уровень, местное население приходило на прием с самыми разными проблемами, послать их куда подальше с формулировкой «не моя специальность» язык бы не повернулся. Хорошо, что был доступ к спутниковому интернету, скачал, наверное, всю библиотеку родного университета и прочитал за год больше научных статей, чем за все время учебы.

Формально, я не подчинялся военному командованию, на практике же проще было сразу примкнуть к подразделению в качестве неофициального взводного медика, что я и сделал. Оно массу проблем снимает, начиная от охраны и кончая логистикой.

В общем, не зря прошло тут время.

Почему похмелье? Да потому, что завтра мы отбываем обратно на Большую Землю, Ярославу неделю назад дали заслуженные капитанские погоны, а еще прибыла, наконец, посылка из Луивилла с грузом бурбона с винокурни дяди Бена, старого друга нашей семьи. Пятилитровый бочонок пятнадцатилетней выдержки и десяток литровых бутылок. Прибыла посылка с полугодичным опозданием, я уж и ждать перестал, думал, потеряли ее. И без того отвратительная логистика с этим дурацким коронавирусом стала еще хуже. Оставлять божественный продукт на африканской земле было бы кощунством, вот мы и расслабились, хоть нам и помогал весь взвод Домбровского, все равно я изрядно перебрал.

— Долго еще ехать будем? — хлопнув водителя по плечу, уже на английском спросил я водителя.

— Полтора часа примерно.

Долго. Надо бы чем-то заняться, в принципе, я умею ждать, но с похмелья этот скилл отказывается нормально функционировать. Ладно, чуть переберу барахло в рюкзаке, да разложу его поудобнее.

Отодвинул в сторону висящий на трехточечном ремне автомат Хеклер-Кох 416, выдвинул из-под лавки рюкзак и начал вынимать из него всякое разное сувенирное, резные фигурки из дерева и бронзовую утварь, начал перекладывать. Все уложилось как надо, только купленный вчера на базаре сувенир никак не хотел укладываться как надо. Хрен с ним, переложу в карман рюкзака.

Интереса ради, развернул бумагу, в которую был завернут этот кусок металла и начал его разглядывать, вчера как-то не до этого было.

Забавная штукенция. Фигурка какого-то клыкастого бибизяна размером с пачку сигарет, только чуть длиннее, явно из бронзы отлит. Вся спина фигурки усеяна ни на что не похожим то ли орнаментом, то ли письменами. На груди у фигурки был откровенно несимметричный сильно выступающий ромб, внутри которого что-то явно было изображено, но грязь или окисел не давали разглядеть, что именно. Повертел в руках, поглядел с разных сторон, попробовал оттереть грязь рукой в перчатке, вдруг палец резко кольнуло разрядом статического электричества. Да ну нафиг, какая статика пробьет сквозь кевлар перчатки? Показалось, что по металлу пробежало мерцание, а глаза фигурки вспыхнули ярким светом.

Тут наш автомобиль подпрыгнул на колдобине, блик солнца попал в глаза, ослепив на секунду, когда же я проморгался, никаких световых эффектов уже не было. Привиделось с похмелья?

Из любопытства начал снова тереть фигурку, снова будто искра статики ударила в палец сквозь перчатку, и снова будто замерцал металл.

Вдруг ожило радио, Ярослав взял наушник, прислушался и скомандовал: — Боеготовность!

Солдаты дружно дослали патроны в патронники своих автоматов, сидящий напротив меня Барт вскочил к пулемету на вертлюге и взвел его.

Пару минут ничего не происходило, затем впереди раздался громкий хлопок, мы резко затормозили. С передовой машины посыпались солдаты, занимая оборону. Поганое тут место, вокруг дороги низкорослые кусты, хоть за ними потенциальному врагу и не спрятаться, но и проехать сквозь них проблема, застрять можно. Только по дороге и получается ехать.

Внезапно на холмике в сотне метров от дороги вспухло облако пыли, от которого, оставляя за собой тонкий дымный след, полетел гранатометный выстрел, как будто прямо мне в лицо. Я только и мог, что смотреть, как граната приближается к машине, казалось, это длится вечность. И только в последний момент я понял, что летит она все-таки не в меня, а куда-то в район двигателя. Резкий удар, палец снова кольнуло искрой из фигурки (удивительно, что я вообще это заметил), ослепительная вспышка, потом свет в глазах выключился.

Глава 1

Не знаю, сколько я пролежал в отключке, но вряд ли долго, тело не успело затечь, а поза была крайне неудобная. Меня скинуло с лавки животом на рюкзак, пластина бронежилета при этом краем уперлась слева в ребра. Сразу сработали вбитые Домбровским рефлексы, с рюкзака я перекатился на бок на пол машины, укрываясь за бортами.

Проклятье, не видно, что происходит снаружи. Подозрительно, что снаружи не доносятся никакие звуки, только оторванный кусок тента шуршит и хлопает на ветру. И куда делось солнце, что еще минуту назад слепило глаза? Оно есть, но светит с другой стороны, причем поднялось гораздо выше.

Между водительским и командирским сидениями застряло тело Берта, водителя. Он был очевидно и безвозвратно мертв, не живут с такими черепно-мозговыми травмами, осколком ему снесло кусок черепа, мозги наружу.

Как же страшно выглядывать поверх борта! Понимаю, что тонкий металл борта машины не остановит не то, что пулю любимого африканскими бандитами автомата Калашникова, но и даже мягкую свинцовую из охотничьего ружья, но пока меня не видно, по мне и стрелять, наверное, не будут. Впрочем, могут превентивно перекрестить машину парой очередей, тут мне и конец. Тихо и аккуратно подполз к откинутому заднему борту, стараясь не высовываться. Тут меня ждали новые открытия. Метрах в тридцати сзади от машины со стороны правого борта высилась каменная стена. Капитальная такая, высокая, как у средневекового замка где-нибудь в Германии, пусть и сильно обветшавшая. Вид стены совершенно не вязался с африканским пейзажем, по которому мы ехали несколько минут назад.

Кстати, куда делись остальные «мы»? Еще раз оглянулся на тело Берта, кровь еще стекала с него на сидения и на пол, то есть, в отключке я пролежал совсем недолго. Не вытекает из покойников кровь в заметных количествах, когда сердце не работает, уж это я точно знаю.

Снова взгляд по сторонам наружу, противника не видно и не слышно, но лучше тут не рассиживаться, машину точно перетрясут, хотя бы, на предмет затрофеить оружие и боеприпасы.

Что делать? Страшно-то как, аж трясет всего.

Вот угораздило же влипнуть! Да, у меня есть оружие, боекомплект, бронежилет с каской и прочее, да толку-то? Я же не военный. Стрелять умею, попадать тоже, соображаю, как действовать в составе подразделения, но чтобы в одиночку отбиваться от врагов?

Так, у меня же еще рация есть! Вынул рацию из подсумка, включил. Рация заработала, но в какие каналы ни тыкал, везде была тишина, только слабый фоновый шум.

Отлично, я еще и без связи.

Надо на что-то решаться. Все вокруг заросло травой высотой примерно по колено, спрятаться в ней невозможно. Между машиной и стеной идет то ли промоина, то ли овражек, то ли остатки рва, там можно занять позицию и попробовать понять, что делать дальше.

На счет три. Дальше нельзя тянуть.

Раз, два, пошел!

Вылетел из кузова джипа и рванул к овражку. На последнем метре споткнулся и влетел в укрытие уже кувырком, заучено отставив автомат в сторону на вытянутой руке, чтобы и его не побить, и самому не побиться. Больно треснулся каской о камень, но тут же перевернулся и занял позицию лицом к машине, заодно оглядываясь по сторонам.

Что за чертовщина?!

Где я?

Машина стояла, покосившись на левое переднее колесо, примерно в центре очень древнего строения, от которого только одна стена прилично сохранилась, та самая, что позади меня, остальные стены частью обвалились, частью торчали из земли. Так или иначе, когда-то давно здесь было здоровенное здание или крепость примерно квадратной формы, где-то метров сто на сто, я же сам находился в натуральном овражке, по дну которого протекал почти пересохший ручеек. Врагов видно не было, слышно тоже не было. А еще это сильно не похоже на Мали. Не та растительность, не та почва, не тот воздух. Куда же меня занесло?

Проверил амуницию. Бронежилет цел, каска на голове, противоосколочные очки на резинке никуда с каски не делись, даже не треснули от недавнего столкновения с камнем. Рация на месте, правда толку от нее сейчас, полупустая фляга на месте, малая аптечка на поясе слева, ИПП в кармане на правой голени, в подсумках четыре автоматных магазина и два пистолетных. Пистолет в кобуре на бедре. Нож в ножнах на груди. Даже две гранаты в подсумках.

Все на месте, я вооружен и очень опасен. Особенно для себя, ага. Так, возьми себя в руки, тряпка! Хорош паниковать, считаем боеприпасы. В автоматных магазинах по 28 патронов[1], то есть, всего 140. В пистолетных магазинах по 17 патронов, то есть, всего 51. А еще в рюкзачке-мародерке лежат пять 20-патронных пачек к автомату, две перекладываем в нагрудный карман, и две 50-патронных пачки к пистолету, одна с пустоголовыми пулями, она идет в другой нагрудный карман, другая со штатными оболочечными, их мы таскаем на случай проверки, эти остаются в рюкзаке. Миротворцам не положены экспансивные боеприпасы, да только жить захочешь, наплюешь на инструкции.

Пригнувшись, чтобы не высовываться, гусиным шагом прошел вдоль овражка пытаясь составить представление о местности, куда меня занесло. Вокруг развалин была классическая степь, поросшая травой. В степи в проломы между стенами никого не было видно. Непохоже на Мали.

Чуть отдышавшись и осмелев, выбрался из овражка и пошел к машине, держа автомат по патрульному, сопровождая взгляд стволом, готовый высадить весь магазин в любую тень.

«Дефендер» отбегался. Взрывом разнесло левое переднее колесо и разбило двигатель, Берта убило сразу. Похоже, влепили по нам противотанковым выстрелом из старого советского РПГ, кумулятивная струя прожгла дыру в колесном диске и развалила переднюю ось пополам. Была бы это осколочно-фугасная граната, убило бы всех, а так вот я жив остался. Куда делись остальные, непонятно. Вот рюкзак Ярослава, но где он сам? Вот рюкзак пулеметчика Барта, вот задрал ствол у небо его пулемет на вертлюге, вот короба с пулеметными лентами. Но сам Барт исчез. Автомат Берта так и стоит в держателе справа от рычагов коробки передач, сидевший на командирском сидении Марко исчез вместе со своим рюкзаком.

Странно это все.

На всякий случай, схватил пятилитровую бутыль с водой, оттащил в овражек. Надел свой рюкзак, там и аптечка побольше, и запас еды есть, не переломлюсь от нескольких килограммов, зато если что, не окажусь без штанов. Вытащил большую медицинскую укладку и, постоянно оглядываясь и пытаясь одной рукой управляться с автоматом, тоже оттащил в овражек, пусть лучше там будет, да и сам там пока посижу, что-то поплохело, мутит и перед глазами все плывет.

Сидя в овражке, вытащил из аптечки пару таблеток, болеутоляющее и легкий стимулятор, запил остатками воды из фляги. Расстегнул бронежилет, одежда под ним хоть выжимай, взмокла от пота. Переодеться бы, да только прям вижу, как я стою условно без штанов в чистом поле, и вдруг из-за угла вылазят туареги с автоматами, гранатометами и ржавыми нестерильными ножиками. Нет уж, перетерплю как-нибудь.

Таблетки постепенно начали действовать, мандраж прошел, пора обдумать что и как дальше делать.

Как там говорили придурки из скаутов, что у нас в школе проводили занятия по выживанию, в лесу главное определить с какой стороны север? Я им тогда еще ответил, что нужно определять с какой стороны люди, а север пусть остается там, куда пошел. Весело было. Вот и сейчас надо понять, где находятся люди и какие у этих людей планы относительно меня. Очень не хочется в общий котел, почему-то. Я невкусный, несъедобный, да и сам иногда хочу есть. Своих надо найти, вместе отобьемся.

Смартфон в ходе аварии (так пока буду называть это происшествие) раскололся, но в рюкзаке лежал гарминовский GPS-приемник, вынул его, включил. Через 5 минут выключил. Прибор не обнаружил ни одного навигационного спутника. Такое бывает, если рядом работает «глушилка» РЭБ, да что-то местность сильно не похожа на аэродром или какой иной военный объект, откуда здесь взяться «глушилке» и кто ее даст туарегам? Конечно, американцы могли отключить передачу навигационных сигналов на этот конкретный регион, но все равно хоть один спутник прибор бы увидел, а тут совсем глухо, да и сообщили бы они нам, партнеры по НАТО, как-никак. Главное, никто не даст туарегам резвиться вблизи от работающей РЭБ.

Огляделся снова по сторонам и подпрыгнул, как ужаленный. Я совсем сдурел сидеть тут, даже близко не представляя, что находится за этими самыми стенами вокруг?! Так, поднялся и пошел на разведку, болван! И не забыл гранаты взять, что в рюкзаке Ярослава лежат.

Осторожно поднялся и аккуратно ступая по траве, подошел к стене. Прислушался, тихо. Отступил, как учили, от стены на пару шагов, чтобы не словить рикошет, пошел вдоль нее направо, вертя головой во все стороны. Между делом я успел нацепить активные наушники, тихие звуки стали громкими, громкие притихли. Дойдя до края стены, начал «нарезать пирог» глядя на мир сквозь прицел. Когда я уже почти поравнялся с краем стены, лошадиное ржание заставило меня замереть на месте. Туареги прибыли верхом? С них станется. Бросить гранату? А если там просто оставленная лошадь? Выдам позицию, один же я против нескольких противников много не навоюю. Не солдат я ни разу, меня учили только как не самоубиться и не мешаться под ногами в составе подразделения, не более того, так что шансы против сколько-нибудь опытных противников оцениваю трезво. Нет их, шансов этих.

Я аккуратно подошел к краю стены, вынул из подсумка компас, откинул крышку с зеркалом, присел на колено, не выпуская из правой руки автомат, и осторожно левой рукой высунул компас за край.

Приехали. Финиш. За стеной метрах в полусотне от меня стояли несколько шатров, примерно в сотне метров за ними паслись лошади. Насколько позволяло узкое поле зрения зеркальца на компасе, внимательно оглядел ближайшие окрестности и не обнаружил ни одного человека рядом. Присев еще ниже, почти лежа на земле, медленно высунул голову за край стены, при этом пришлось выпустить автомат из руки, буквально заставив разжать себя пальцы на рукоятке. Огляделся. Пять шатров. Один большой, как штабная палатка, в нем человек двадцать без проблем разместятся, остальные поменьше, человек на 5–6 каждый.

И что мне с этой оравой делать, когда они сюда припрутся? Пулемет не особо поможет, обойдут с двух сторон и все, Миша, приехали. Схарчат тебя. Живым я, понятное дело, не дамся, лишнее это. Но как-то очень не хочется помирать в этой заднице мира. Впрочем, если снять пулемет с вертлюга, подождать, пока они все соберутся вместе, да длинной очередью… А они вместе собираться вообще будут? Кстати, не помню я у туарегов ничего похожего на эти шатры. И копья у «штабного» шатра какие-то странные, незнакомого вида. В Африке, конечно, любят разного рода извращения с холодным оружием, но тут очевидно не извращение, а рабочий инструмент. Для резьбы по ближнему своему.

Ветер подул со стороны лагеря донеся мощную вонь конского пота, навоза и жженой веревки. Опаньки, тут марихуану курят, причем много, наркоманы хреновы.

Внимательно осмотрел лагерь и окрестности через прихваченный из машины бинокль, караульных не обнаружил. Судя по всему, почти весь личный состав куда-то отъехал, на месте только повар или кто там за него. А это что такое? Недавно отрезанная голова торчит на пике с обратной стороны «штабного» шатра. Публика собралась сильно не похожая на травоядную. Судя по всему, если меня обнаружат, то убьют обязательно, так зачем ждать? Пойду, сам обнаружусь, пока боевики в лагере отсутствуют. Оно, конечно, глупо, но затаиться еще глупее, по следам найдут и зарежут, а так у меня преимущество неожиданности и первого удара. Жаль, что нет малошумного оружия, миротворцам оно не полагается.

Пожалуй, буду работать пистолетом. Он поразворотистей будет, если придется в палатках воевать, да и шума от него заметно меньше, чем от автомата. С километра звук пистолетного выстрела против ветра можно и не услышать, автоматный же услышат точно. Достал из набедренной кобуры уставной Глок-17, дослал патрон в ствол, сменил магазин на полный. Пусть будет 18 патронов в запасе. Автомат повис сбоку на трехточечном ремне, а я, держа пистолет двумя руками, пригнувшись осторожно пошел на полусогнутых ногах к лагерю. Черт, ну почему у меня сейчас не нормальный пистолет, а этот неудобный квадратный кусок пластмассы, принятый на вооружение исключительно за малый вес? Полцарства за мои любимые Хеклер-Кох USP или 1911 Poly от Rock River Arms! Но хорош мечтать о несбыточном и рефлексировать, надо действовать. Не люблю Глоки, да и много раз убеждался, что реклама их мнимой надежности врет, но конкретно этот экземпляр я отбирал лично в ротной оружейке из, примерно, трех десятков, так что уверен, не подведет. Не должен.

50 метров это совсем мало и это очень много, когда идешь навстречу врагу, каждый шаг делая с оглядкой, высоко поднимая ноги и ставя их на всю ступню, чтобы трава под подошвой не зашуршала. Дошел, стараясь держаться в тени ближайшего шатра, присел у его стенки, прислушался. Вроде, никого внутри нет. Переложил пистолет в левую руку, правой аккуратно достал нож и вертикально прорезал стенку шатра. Сунул голову внутрь, одновременно сдвинув на кончик носа солнцезащитные очки. Никого. И как же тут чудовищно воняет! В воздухе повисла дикая смесь из человеческого и конского пота, нестиранных портянок, каких-то экзотических специй и жженой конопли, хоть ножом эту вонь режь и топором руби. По полу разбросаны какие-то кучи смердящего тряпья, в центре стоит металлическая жаровня, на ней помесь котелка с казаном. Протиснулся внутрь, встал в полный рост, размял спину, что затекла от долгого хождения пригнувшись. Что дальше? Дальше ко входу, он выходит на большой шатер, надо аккуратно оглядеться и прикинуть, как действовать разумнее всего, если термин «разумно» вообще подходит к этой авантюре.

Осмотрел конструкцию шатра, выходит, что его переднюю стенку с выходом относительно несложно обвалить, достаточно сбить хотя бы один из опорных жердей или обрубить одну из растяжек. Если так сделать, находящимся внутри придется резать боковые стенки, это даст мне несколько секунд. Растяжки рубить проще, с них и начну. Вернулся к разрезу на задней стенке, аккуратно вылез наружу и осторожно прокрался дальше, чтобы оказаться между двумя шатрами дальше по ходу стены. Два резких движения ножом и передние стенки шатров начинают заваливаться внутрь. Изнутри не доносится ни звука. Отлично, там никого нет. Тогда вперед, к главному шатру. Перед шатром над кострищем стоял большой казан. Тот самый «общий котел», куда очень не хотелось бы попасть. Толстый металлический крепкий казан чуть почти метр высотой и шириной на выложенных из камней опорах. Сгодится как укрытие.

Я вынул из подсумка гранату, выставил замедлитель на 4 секунды, взял вторую гранату, поставил замедлитель на минимум, на 3 секунды, снял стопорные пружинки, выдернул кольца и кинул гранаты в шатер, одну за другой, чтобы они примерно в одно время взорвались, сам немедленно укрывшись за казаном.

Громкий сдвоенный хлопок, несколько осколков звонко хлестнули по металлу казана, а я уже летел к шатру сжимая пистолет обеими руками. Внутри оказалось светло, осколки сильно посекли ткань тента, увидел движение сбоку, всадил туда две пули, пошел дальше, движение на два часа, туда две двойки, впереди выскочили двое, каждому по двойке в грудь. Еще кто-то на 10 часов кинулся ко мне, две двойки ему, тут пистолет встал на затворную задержку, заученным движением меняю магазин, сбрасываю затворную задержку. Есть тут еще кто живой? Надеюсь, что нет. Главное, что-то много вас тут собралось. Кстати, воняет марихуаной тут так, что хоть топор вешай, самому бы не одуреть. Странно это. Пять человек только из пистолета положил, еще нескольких приложило гранатой. Многовато народу, особенно в отсутствие боевиков. И что странно, ни у кого не вижу огнестрельного оружия. Так или иначе, надо дозачистить помещение, потом буду думать об остальном. И хорошо бы языка взять, если есть кто живой и не особо поврежденный, вдруг он на каком-нибудь из известных мне языков понимает?

Прошел по всему шатру, законтролил всех убитых, которых насчитал аж восемь штук, добил еще троих тяжелораненых, после чего обнаружил живого и относительно невредимого, если не считать поверхностного ранения осколком гранаты в бедро, старикана, явно игравшего тут роль главного пенька на поляне, уж больно много на нем разнообразных побрякушек было надето, да и одежда была настолько вырвиглазной расцветки, что даже в Африке такое рискнет надеть только шаман. Персонаж был в полной отключке, никакой реакции даже на тычок стволом пистолета в рану на ноге. На всякий случай вытащил из кармана рюкзака одноразовые наручники и зафиксировал ему руки и ноги, для надежности притянув руки к удачно оказавшемуся рядом опорному столбу шатра. Столб свалить не особенно большая проблема, но при этом тент свалится ему на голову и лишит свободы передвижения. Потом затянул на бедре жгут, еще отключится от кровопотери, как с ним потом беседовать?

Еще раз сменил магазин и пошел к выходу, по пути подобрав сброшенный раньше пустой магазин. Перед самым выходом сунул пистолет обратно в кобуру и взялся за автомат, убедившись, что коллиматорный прицел включен. Пару минут сидел на одном колене внимательно осматривая окрестности, прислушиваясь к каждому звуку. Все-таки взрыв гранаты — это очень громко, если кто был поблизости, не мог не услышать. Потом решился и вышел наружу. Надо все-таки проверить все шатры вокруг, ну не поворачивается язык именовать эти сооружения палатками. А еще осмотреть лагерь и хотя бы прикинуть, сколько супостатов в нем сейчас отсутствует и как мне потом с ними бороться.

Я проверил четвертую палатку, в ней также было пусто, кроме грязного тряпья, немытой кухонной утвари и неаппетитно выглядевших съестных припасов нигде ничего не было, отметив полное отсутствие огнестрельного оружия и боеприпасов. Странно, необычно, но некогда сейчас об этом думать, надо и дальше осматриваться. Не поленился дойти до лошадей, было их двенадцать, ровно столько, сколько людей я насчитал в лагере. Лошадки неизвестной мне породы, низкорослые крепкие, спокойные, уеду на них, если прижмет.

Вспомнив, чему меня учил неизвестно куда подевавшийся капитан Домбровский, я поставил несколько растяжек из гранат на возможных путях подхода противника и направился обратно в лагерь. А теперь пора побеседовать с пленным.

Воздух в палатке пропитался запахом крови, дерьма и мочи, аж замутило слегка, уж на что я привычный к любой вони после практики в офисе коронера. Замотал лицо шемахом, чтобы меньше всем этим дышать, и начал вытаскивать трупы наружу. Вытащив первого, не на шутку удивился. Ростом как суданец, под два метра, только раза в полтора шире, откуда такие в Мали взялись? Тут же все сплошь мелкие, ниже меня ростом. Вытащил второй труп, он тоже оказался здоровенным, причем лица что у первого, что у второго были совершенно не негроидные. Кожа темная, странного зеленоватого оттенка. Мощная квадратная челюсть, выраженные клыки, странно. А странное обычно бывает опасным. Перетаскав все трупы из шатра, я убедился в том, что все они были как на подбор. Очень странно. Хорошо, что одежда у них была из какого-то гладкого похожего на шелк материала, она отлично скользила по грунту и ни за что не цеплялась, было удобно тащить волоком взявшись за воротник.

Последним из шатра вытащил пленника. Тоже длинный, но не такой могучий, будто высохший от старости, лет ему было явно немало. Он еще так и не пришел в себя. Оттащил его в тень от соседнего шатра, достал аптечку и приступил к привычной работе. Первым делом взрезал штанину из тонкой кожи и осмотрел рану. Осколок прошел вскользь по внешней стороне бедра и оставил неопасную для жизни, хотя и сильно кровоточащую страшного вида борозду сантиметров десять длиной. Не уверен, что оставлю этого гражданина в живых, но привык делать свою работу хорошо, поэтому вколол анестетик, почистил рану, зашил ее медицинским степлером и наложил повязку. Пара минут привычной работы. Под конец манипуляций пациент слегка завозился, но в сознание пока не пришел. Что его так отрубило, так и не понял, точно не контузия от гранаты. Да и неважно, в общем. Пусть пока в себя приходит, гляну, что за цацки я с него снял. Десяток колец и перстней, все какие-то странные, ни малейшего желания надевать на свои пальцы, пять браслетов, два из кости, три, похоже, из золота, инкрустированные цветными камешками. Тоже мало желания примерять и даже руками трогать. С шеи же его снял противного вида совершенно засаленный замшевый мешочек, что висел там на не менее замызганном кожаном шнурке. В мешочке оказался перстень. Крупный, массивного золота, с непонятной монограммой и камнем-кобошоном, качество обработки металла было заметно выше, чем у остальных золотых поделок. Вдруг захотелось надеть этот перстень, прямо мозг отключило. Я стянул с правой руки хирургическую перчатку, в которой обрабатывал рану пленного и разбирал его барахло, и надел перстень на средний палец.

Словно молния прошла через мое тело, несущая радость и бодрость. Волна эмоций прокатилась в голове, прям радостью залило до верху. При этом перстень ужался и плотно охватил палец. Это что еще за чертовщина? Впрочем, не мешает, и ладно, потом разберусь.

Но надо что-то делать с пленным, пора ему в себя приходить. Достал флакон с нашатырным спиртом, смочил им ватный тампон и сунул его пациенту под нос. Через пару вдохов пациент резко открыл глаза и попытался сесть, но я удержал его рукой за плечо. Глаза пациента расширились в ужасе, он отшатнулся от меня в ужасе. Это его каска, шемах и черные очки так напугали что ли?

Пациент скороговоркой забормотал какую-то околесицу, слов не разобрать. Надоело его слушать, задал ему простой вопрос: «ты кто такой», сначала на английском, повторил на нидерландском, русском и немецком, даже на латыни спросил. Пленник смотрел на меня дикими глазами, потом вдруг внятно произнес какую-то фразу на незнакомом языке, смысл которой я вдруг понял. «Не убивай меня, дух пустыни».

В ответ я буркнул: — Пока не убью, а там посмотрим.

Удивительно, но пленник меня понял, тут до меня дошло, что я ответил ему на том же языке. Это что за фокусы? До сих пор я годы тратил на то, чтобы освоить иностранный язык, а тут оно вдруг пришло само и сразу? Так не бывает, фигня какая-то. Но все потом, сейчас не будем отвлекаться на частности.

Пленник быстро смекнул, что его никто не собирается прямо здесь на куски резать, и обнаглел. Ну что же, и на это у нас есть методы. Как-то капитану Домбровскому очень нужно было быстро расколоть одного туарега, причем без членовредительства. Он позвал меня и попросил действовать так, как если бы я собирался провести операцию по, скажем, ринопластике на этом самом туареге. Я зашел в палатку, где сидел допрашиваемый, спокойно разложил на столе большую операционную укладку, после чего начал стандартную предоперационную проверку самочувствия пациента. Спокойно, сосредоточенно и без малейших эмоций внимательно осмотрел и ощупал его лицо, проверял реакцию зрачков, пульс и так далее. При этом не говорил ни слова, только делал никому не понятные пометки в блокноте. Закончил осмотр и начал перекладывать инструменты в укладке, тут туарег и сломался, выложил все, лишь бы убрали страшного меня, который явно планирует его зарезать и съесть, причем живьем и в сыром виде.

Вот и с этим стариканом я стал действовать точно так же. Достал аптечку, разложил инструменты, начал его осматривать оттягивая веки и крутя нос и уши, явно прикидывая, какую именно хирургическую железяку к нему применить. И все это абсолютно безучастно, привычно.

Пленник снова заорал, чтобы я его не убивал и не забирал его душу, после чего у нас все-таки началась конструктивная беседа.

Мда, чудны дела твои, Господи. Старикан ничего не слышал ни про Мали, ни про Африку, он не только не знал, в какой стороне находится Бамако, но даже не представлял, что это название города, а не животного или болезни. Про туарегов тоже ничего не слышал. Сильно офигев, продолжил допрос. По словам пленника, вокруг нас не Африка, а материк Черный Исток, здоровенные чернокожие это не негры, а орки или урук-хай, как они себя сами называют. К северу живут люди, а тут хозяйничают орки. А еще пленник является главным шаманом племени, куча трупов за шатрами — это его ученики. Они проводили какой-то ритуал с применением артефактов (понять бы еще, что это такое), в ходе ритуала что-то пошло не так, и его вырубило, когда очнулся, увидел меня, любимого, в каске и черных тактических очках. И принял меня за духа пустыни, настолько необычно для местных я выглядел. Понять бы еще, что это за такие артефакты, да еще и древние.

Магия, артефакты, ритуалы, что за дурдом! Это у меня взрывом мозги отшибло, и я сейчас лежу на койке в помещении с мягкими стенами в смирительной рубашке? Нет, не может быть, уж слишком все реалистично и болезненно там, где и должно быть больно.

Обрадовало то, что по словам пленника воинов его племени не было поблизости, мы сейчас внутри их территории, тут соседи не нападут, охрана не нужна. Да и не станет никто нападать на группу шаманов, убежденно сказал дед. Тут я громко хмыкнул.

Относительно происходящего вокруг дедок знал много, но совсем не то, что мне нужно. Меня не интересовали взаимоотношения с соседними дикарскими племенами, куда больше заботил вопрос, как добраться до более-менее цивилизованных краев. То, что здесь одинокого путника схарчат без соли и без лука, было и так очевидно. Старикан единственно смог подсказать, что, если двигаться на север, через полсотни лиг можно попасть к людям, что сейчас воюют с племенами орков. Но уж лучше война, на которой хирург всегда найдет свой хлеб, чем эти чингачгуки. И что это за лиги такие, как они соотносятся с привычными мне километрами и милями? А еще моему пленнику была очевидно незнакома концепция огнестрельного оружия. Он совершенно не воспринимал мои автомат и пистолет в качестве оружия, но опасливо косился на Ка-Бар в ножнах слева у меня на груди. И еще опасливее косился на блестящие медицинские инструменты в аптечке, которую я убрал, как только спектакль сработал.

В шатре нашлась довольно качественно сделанная карта, совершенно не вязавшаяся с откровенно примитивным видом шаманствующей публики. На ней старикан достаточно точно указал наше местоположение и ориентиры вокруг, границы владений своего племени, а также условную границу с людьми.

Я сел на вытащенный из шатра табурет и начал соображать, что и как делать дальше. Если старикан не соврал, меня занесло в другой мир. Показанную деду фигурка бронзового бибизяна, что я вертел в руках перед нападением на машину, он назвал шаманским артефактом для перехода из мира в мир, сделал этот артефакт его коллега, что исчез лет шесть назад. Судя по всему, коллега попал в Мали в самый разгар восстания туарегов, где и был убит, раз не вернулся и никак себя не проявил в Африке. Проводимый шаманами ритуал, судя по всему, наложился на смерть Берта, которая активировала артефакт (несколько капель его крови так и застыли на фигурке), в результате чего машину со мной перебросило сюда. Впрочем, дед мог и соврать, а может просто докурился до пустынных духов и розовых слонов. Так или иначе, надо с этого места убираться, либо придут соплеменники дедули, либо еще кто-то столь же плотоядный, и мне хана. Пока я размышлял, старый шаман начал кривляться, что-то бормотать и строить из пальцев загадочные фигурки. Вдруг с резким криком он выбросил руки в мою сторону, тут же какая-то сила сдавила меня со всех сторон и вздернула с табурета на ноги.

— Вот ты и попался, дух пустыни! — радостно заголосил шаман.

Я попробовал двинуть руками и ногами, ощущение было будто меня завернули в резину. Руки и ноги можно было двигать, но их тут же прижимало обратно.

Шаман с довольной мордой отполз к ближайшему торчащему из земли копью, раскачал и выдернул его, потом начал перепиливать армированную пластиковую ленту наручников о лезвие наконечника. Вскоре лента сдалась, дедок перехватил двумя руками копье и начал перепиливать пластиковую ленту на ногах. Сейчас он допилит и этим же самым копьем выпустит мне кишки, промелькнула мысль. Фигушки, решил я, правая рука расстегнула клапан кобуры и достала пистолет. Что любопытно, мешающая мне двигаться сила действовала только на мое тело, но не на одежду и не на оружие, когда меня подняло на ноги, автомат соскользнул вперед и повис стволом вниз на груди, останься он висеть сбоку, достать пистолет было бы затруднительно. Аккуратно подтянул руку к поясу и направил ствол на шамана. В этот момент пластиковая стяжка наручников на ногах деда лопнула, он довольно крякнул и рванул с копьем наперевес ко мне. Грохнули выстрелы, третья пуля попала ему в левое плечо, дед удивленно замер, при этом сжимающая меня сила заметно ослабла, я подтянул пистолет к груди, перехватил двумя руками и толчком от себя вывел на линию прицеливания. Вторая пуля пришлась старому шаману в грудь. Третью я всадил ему в голову для контроля, хотя это уже было явно не нужно. Полуоболочечные экспансивные пули при попадании в область сердца обычно убивают наповал.

Вот тебе и магия, попробуй не поверить в такую эффективную демонстрацию.

А сейчас надо срочно драть из этого места когти, только предварительно перетрясти его на предмет материальных ценностей.

[1] стандартный магазин вмещает 30 патронов, но при полной зарядке сильно возрастает риск перекоса патрона при подаче из полного магазина, поэтому в воюющих частях больше 28 не заряжают.

Глава 2

После обыска трупов шаманов и их шатров набрался небольшой мешок всякого ценного, несколько десятков золотых и серебряных монет непонятного номинала, браслеты и перстни с камнями и без. Причем несколько перстней и один браслет, что хранились в явно принадлежавшей ныне покойному пленнику шкатулке, очень не хотелось брать в руки, в голове прям сигнал «опасность» зазвенел. Отложил их в сторону, потом разберусь. Также в мешок отправилась золотая и серебряная утварь, как очевидно столовая, так и явно культового назначения.

Найденная еда восторга не вызвала. Ну его нафиг, устраивать особо бесчеловечные эксперименты в области кулинарии, в машине армейских рационов на три дня на шесть человек, мне одному этого почти на месяц хватит. Хоть и гадость несусветная, эти армейские сухпайки, зато точно не отравишься.

При внимательном осмотре лагеря чуть в стороне от него обнаружил три трупа явно принесенных в жертву людей, именно людей, выраженных европеоидов. Принесенных в жертву потому, что у них у всех были вскрыты грудные клетки и животы, а внутренние органы затейливо разложены вокруг тел в особом порядке, у одного еще и головы не хватало, видать, ее и насадили на кол в лагере. Странно, что падальщики еще не озаботились трупами, даже мух не было, хотя степь вокруг кишела насекомой жизнью. Тоже магия?

Видел я подобное на фотографиях, когда нас по прибытии в Африку знакомили с милыми местными обычаями. От места жертвоприношения так и тянуло какой-то потусторонней гадостью, очень не хотелось подходить. Да и не буду, лишнее это. Лучше транспортом озабочусь.

Лошадки оказались чем-то средним между пони и лошадью, крепкие, широкие, явно очень выносливые. Седла, попоны и прочая упряжь для них были свалены под небольшим навесом из той же ткани, что и шатры лагеря, чуть в стороне. Подошел к ближайшей лошади, предложил ей на выбор несколько прихваченных из лагеря корнеплодов разного вида, от пары она с фырканьем отвернулась, зато третий схрумкала с большим удовольствием. Тут же выбросил то, от чего отказалась коняга и пошел с оставшимися продуктами сельского хозяйства налаживать дружбу и сотрудничество с остальными членами табуна. Еще через несколько минут я уже вовсю опытным путем разбирался с седлами.

Почти вся моя сознательная молодость прошла на Среднем Западе, тут стыдно не уметь обращаться с лошадьми и ездить на них, равно как и пропускать заезды на Чёрчилл Даунз, ипподроме Луивилла. Так что пусть местные седла и отличались по конструкции от привычных мне, особых проблем это не создало. Уздечки же были практически один в один, как на родной Кентуккщине, чуть по-другому устроенные пряжки, вот и все отличия. Прицепил поводья к седлу впереди идущей лошади, сел верхом на переднюю, да повел импровизированный караван к машине.

Примерно полчаса я занимался разгрузкой джипа и погрузкой лошадей. Особенно много проблем доставил пулемет. FN MAG штука здоровая, тяжелая и неудобная. Что бы там ни говорили, только русские умеют делать нормальное автоматическое оружие для войны. У всех остальных получаются недоразумения, вроде этого.

Вьючных седел не было, пришлось проявить изобретательность, изведя моток паракорда, чтобы закрепить завернутый в брезент пулемет с принадлежностями к верховому седлу на спине одной из лошадей. В ходе погрузки до меня дошло, что не надо грузить их всех, снял седла с шести коняг и бросил их у машины. Оглядел получившийся караван, одна верховая лошадь для меня, еще пять груженых оружием, боеприпасами, бутылками с водой и оставшимся от моих товарищей снаряжением. Не забыл повесить две двадцатилитровые канистры с дизельным топливом на одну из лошадок, вдруг пригодится. Оставшиеся шесть коней идут заводными.

Мои Джи-Шоки показывали 10 часов утра, хотя здесь уже явно минул полдень, надо торопиться, место для ночлега лучше найти раньше, чем наступят сумерки, да и убраться отсюда надо как можно дальше, вряд ли местным сильно понравится, что я извел под корень всю их шаманскую верхушку.

А еще надо обязательно похоронить Берта, это даже не обсуждается. Осмотрев еще раз развалины, обнаружил рядом с сильно обвалившимся остатком стены провал грунта глубиной чуть меньше метра. Здесь до его тела точно не доберутся падальщики. Вытащив из бронежилета Берта броневые пластины (ему уже не надо, а мне пригодятся) и отстегнув подсумки с магазинами, гранатами и прочим снаряжением, я оттащил его тело к стене и как можно аккуратнее опустил его в углубление. Немного поработал лопатой, сверху навалил отвалившихся от стены камней. Подумал, достал из кармана хирургический маркер и написал на камне стены над могилой «Капрал Гяйзберт Йоссен, спи спокойно, друг» на русском и нидерландском, сверху нарисовал распятие. Надпись на века, хирургический маркер штука стойкая, никакие растворители его не берут.

Пора двигаться. Только сниму растяжки с шаманского лагеря, гранаты лишними не будут.

Что там говорил этот старый пень, где люди окопались, на севере? Значит, мне туда. Караван шагом пошел по намеченному азимуту навстречу солнцу, местность оказалась по другую сторону от экватора. Не слишком умело закрепленный на спинах лошадей груз их явно не тяготил, так что вскоре мы пошли рысью. На часах без четверти 11 утра, примерно через час сделаю привал, проверю, правильно ли закреплены седла и груз, заодно оружие почищу.

Остановились чуть позже, когда Джи-Шоки показывали без нескольких минут полдень. Просто я заметил вдалеке растущие линией высокие кусты, первый признак воды, вот и решил проехать чуть дальше, но чтобы быть к воде поближе. Угадал, кусты окружали широкий пологий овраг, по которому тек неглубокий ручей шириной метра полтора, размеры оврага позволяли укрыться в нем всем лошадям.

Проверил лошадей, одно седло я все-таки плохо закрепил, еще чуть-чуть, и оно начнет натирать кобыле спину. Снял груз и переставил седло на одну из заводных лошадок. Наскоро обиходил коняг, помянул нехорошими словами шаманов, что не запасли овса для животных, и отпустил коней объедать листья с кустов и траву со склонов оврага.

Не задерживаясь перекусил какими-то мясными консервами из армейского рациона, разобрал и вычистил пистолет, после чего решил повнимательнее рассмотреть карту, да разобрать экспроприированные у местного духовенства материальные ценности. По карте пройденное расстояние определить точно не получилось, слишком мало прошли, но удалось примерно определиться, что идем в правильном направлении, в смысле, что и мимо людских поселений не промахнемся, и вдали от основных орочьих сил пройдем. Ладно, отдохнули четверть часа, можно дальше двигать.

Еще пять часов двигались в том же темпе, остановившись на два непродолжительных привала, и я начал искать место для ночлега. Чуть правее по ходу движения показалась гряда холмов, решив затаиться там, чуть скорректировал маршрут. Еще через полчаса я выбрал с виду не самый удобный и очевидный проход между холмами, спешился и повел караван по нему. Пара сотен метров вглубь холмов, и мы в поросшей высокой травой широкой долинке, разглядеть которую снаружи невозможно. Я не поленился подняться на гребень самого высокого холма, осмотрелся. Выходит так, что к этой долинке (или надо именовать ее ущельем?) можно подобраться только в двух местах, там, где мы прошли, да еще через один проход с правой стороны поляны, если смотреть от нашего входа. Сходил разведать второй проход, обнаружил водоем, питаемый ручейком на склоне, еще не озеро, но уже приличный пруд. С противоположной стороны пруда был еще один проход, сильно заваленный скатившимися со склонов камнями. Пройти можно, да вряд ли кому будет нужно. Тем не менее, поставил там гранату на растяжке. Если кто ее сдернет, звук взрыва точно услышу из своей долинки и сумею среагировать.

Вернулся, прошелся по проходу, где мы шли, поставил пару растяжек. Ставил так, чтобы осколки полетели по прямому участку прохода, если врагов будет несколько, чтобы зацепило как можно больше. Друзей у меня тут нет, да оно и спокойнее спать будет.

Расседлал лошадей, повел их к водопою, там их долго купал и обихаживал. Лошадь не человек, организм у нее хрупкий, беречь надо. Отогнал лошадей обратно в первую долинку, пусть там пасутся. Вернулся и помылся сам, у ручья, впадающего в озерцо, перестирал одежду и разложил ее сушиться рядом на камнях, сам переоделся в сухое и чистое из рюкзака. Тем временем солнце спустилось до края холма и стало резко темнеть. Пора располагаться на ночлег.

Топлива в долине не было, пришлось разжигать горелку из армейского рациона и греть на ней еду. Нарубил ножом травы, сколько хватило сил, свалил в кучу, бросил сверху пенный коврик (Спасибо тебе, Ярослав, за науку, что все свое надо носить с собой даже если едешь по безопасному маршруту, надеюсь, ты там жив и здоров) и устроился на нем спать, утро вечера мудренее.

Утро разбудило меня солнечным светом и пеньем птиц. Ну разбудило, и хорошо, вставать пора, чем больше я захвачу дневного времени, тем лучше мне будет. Идея о том, чтобы пробираться ночами, не нравилась категорически, мне надо видеть, куда я еду. В случае чего, отобьюсь от дикарей на дальней дистанции, тут все плоское, видно на пару километров, пока до меня скакать будут, сниму их из автомата. Собственно, даже пулемет успею распаковать, зарядить и пустить в дело. Так что лучше днем. Мне надо врага видеть, прибора ночного видения нет и не предвидится, а дикари если и не видят в темноте, то свою местность знают куда лучше моего.

Еще раз сводил коней на водопой и взялся их седлать, прикидывая, чтобы сегодня заводными шли те, кто вчера нес груз. Снял растяжки, сел верхом на лошадь и повел свой караван на выход, пора двигаться дальше. На самом выезде остановился, привстал на стременах, оглядел окрестности в бинокль. Вроде, никого не видно, двигаюсь дальше. Мы вышли из прохода между холмов и пошли дальше на север. Судя по карте, вчера мы прошли где-то лиг 12–15 или около того. Получается, лига у них тут что-то около 3 миль или 5 километров, если грубо округлять. Вообще удачно, что ни разу не пришлось сворачивать и искать объезд, пусть так и сегодня будет.

Как сглазил. Уже через пару миль путь нам преградил овраг, причем слишком глубокий, чтобы лошади могли его пересечь. Справа были холмы, вряд ли там будет проще, пришлось повернуть левее и ехать вдоль оврага. Примерно через три мили овраг стал более пологим и мне удалось перевести лошадей на другую сторону по одной. Не успели мы отъехать от оврага, как заметил с другой его стороны, примерно в направлении, откуда мы вчера отправились, облако пыли. В бинокль разглядел полторы дюжины конных воинов, вовсю нахлестывающих лошадей, расстояние до них было километров 5 или около того, эта сторона оврага выше противоположной, видимость была хорошая..

Приплыли. Придется воевать, оторваться тут никак. Дистанция для автомата явно запредельная, стрелять-то можно, попадать нельзя. Остается пулемет.

Снял с вьючной лошади тюк с пулеметом, развернул брезент. Подумав, установил пулемет на сошки на плоской кучке крупных камней рядом. Закрепил короб со 200-патронной лентой, заправил ленту. Так, надо что-то с лошадьми делать, они же запаникуют от звуков стрельбы, так что стреножить их, да еще и привязать к крепкому кусту подальше. Глянул в бинокль на приближающихся всадников, километра два осталось, долго возился, пора занимать позицию. Положил на землю коврик из пенки, приложил приклад к плечу, примерился к прицелу, на пулемете стоял шестикратный оптический прицел ACOG, в него уже можно было разглядеть детали одежды орков. Подъехав примерно на километр к моей позиции, они, судя по всему, заметили моих привязанных лошадей и остановились. Главный начал размахивать руками, явно отправляя часть отряда во фланг. Не надо мне этого. Вдавил приклад в валик на плече бронежилета, прижал сверху левой ладонью, как учили, и аккуратно потянул спуск.

Пулемет загрохотал, гильзы россыпью зазвенели по камням, отдача пыталась увести ствол в сторону, но я удержал оружие, дав очередь патронов на пятнадцать, стараясь корректировать огонь по трассерам. В прицел было видно, как с лошадей смело троих, включая главного, в которого я и целился, еще несколько пуль попали в лошадей, две из которых упали, явно подмяв под себя всадников.

Орки кинулись в стороны, тут же собравшись в две группки и рванули на сближение, я навел прицел на группу справа от меня, которой проще зайти мне во фланг, и выпустил три короткие очереди по 4–6 патронов. Группа перестала существовать. Все лошади были убиты, в часть всадников пули тоже попали. Так или иначе, этим меня не догнать. Другая группа, в которой я насчитал шестерых, резко рассредоточилась и поскакала ко мне зигзагами, сбивая прицел. Гадство, были бы кучнее, сразу бы их положил. Начал выцеливать по одному, отсекая очереди по 3–5 патронов. Последнего из этой группы свалил уже метрах в пятидесяти от оврага, причем он успел выпустить несколько стрел из лука, две из которых воткнулись в землю недалеко от меня. От ленты осталось всего патронов шестьдесят, это я знатно повоевал. Переоценил свои возможности и сильно недооценил противника. Ну да ладно, сейчас надо быстро сваливать, пока еще кто-то не подтянулся. Жалко коней подстреленных, так судьба у них такая, ничего не попишешь.

Ствол пулемета раскалился, на всякий случай сменил его на запасной, взял пулемет в одну руку, ствол за рукоять в другую, и пошел обратно к лошадям, которые не сильно и напугались, на удивление. Быстро их отвязал, упаковал пулемет, горячий ствол просто положил сверху на пустое седло и закрепил кожаным ремешком за сошки и рукоять. Погнали. Обернулся и увидел, что позади занимается степной пожар. Трассирующие пули, наверное, подожгли сухую траву. Мне же лучше, собьет погоню со следа и создаст ей массу проблем. Мой караван отправился дальше.

Где-то через час дороги гряда холмов справа начала удаляться. Из препятствий встретилась только неглубокая речка шириной метра четыре, на которой решил сделать привал. Долго обихаживал лошадей и всерьез начал задумываться, зачем мне нужен такой табун. Караван на полста метров растягивается на марше, да еще и приходится следить за тем, что делают задние кони. Груз у меня не настолько великий по массе, сейчас его везут пять лошадей, но и две его отлично потянут. Если лошадки с такой легкостью таскают здоровенных орков, каждый больше центнера весом, то от моего барахла точно не переломятся. Еще раз тщательно осмотрев лошадиный коллектив, выбрал из него шесть самых крепких коняг, нагрузил двоих имуществом, а с остальных снял уздечки и седла и отпустил. Некоторое время они бежали за караваном, потом вдруг свернули куда-то в сторону. Вот и ладно. И сами сейчас не пропадут, да и если орки их поймают, точно обижать не будут.

Странно, совесть совершенно не жмет от того, что за два дня убил или покалечил три десятка человек, тьфу, орков, переживаю только за лошадей. Впрочем, лошадь, она тоже человек, а вот орк, видимо, не совсем.

До вечера мы прошли раза в полтора больше, чем за вчерашний день, делая каждый час короткий привал и остановившись на обеденный привал под сенью небольшой рощицы. Все-таки солнце тут изрядно печет, хоть и не так люто, как в Мали. Но пусть и жарко, страшно снимать с себя амуницию. Вот сниму я бронежилет, а практически все подсумки на нем закреплены, кроме пары с пистолетными магазинами на боевом поясе. Понадобится воевать, и что делать? Сказать врагам «дяденьки, подождите тут, я бронежилет натяну», так ведь не оценят. Прикинув возможности местного оружия, все-таки вынул из бронежилета плиты и погрузил их в сумку, что закреплена прямо за седлом. Стало полегче, пока по степи еду, пусть так и будет, как в цивилизованные края попаду, так сразу плиты обратно вставлю. Это явно понадежнее кольчуги будет. Да, наплечники к бронежилету тоже тогда прицеплю, так спокойнее.

Я ехал и размышлял, как строить дальнейшую жизнь. Понятно, что попади я в лапы урук-хаев, жизнь эта самая будет очень плохой, зато недолгой. Но к концу завтрашнего дня, если не случится ничего неожиданного, мы доберемся до «цивилизованных» земель, если так можно назвать края, где перманентно воюют с орками. Нужна будет местная одежда. Пустынный камуфляж штука крайне удобная и практичная, но очень сильно отличается от того, что привыкли видеть местные. Примут за какого-нибудь «духа пустыни» или еще какого бабайку, да потащат на костер. А я категорически против, лишнее это. И как быть? Каким-то образом я понимаю местный язык и говорю на нем, сильно подозреваю, что перстень помог, в ответ на эту мысль перстень вдруг потеплел и будто улыбнулся. Удивительное ощущение, перстень не видно под боевой перчаткой, а ощущение такое, что он одобрил мои думки. Интересно девки пляшут, а что перстень еще умеет? По телу от него снова пошла волна тепла, будто он что-то хотел до меня донести, но я ничего не понял, бездушная и толстокожая я личность. Впрочем, судя по ощущениям в руке, перстень не отчаялся и решил достучаться до меня, когда для этого будет более подходящая обстановка.

Под конец дня снова вышли к холмам, где довольно быстро нашелся извилистый распадок, по дну которого журчал ручеек, куда я и завел наш сократившийся караван.

Снова обихаживать лошадей, отпускать их кормиться травой между холмов, снова разведывать подходы и минировать их. На этот раз на склоне холма обнаружилось высохшее дерево, от которого проволочной пилой были быстро отпилены несколько крупных сучьев на костер. Буквально в десятке шагов рядом с деревом обнаружилась небольшая пещерка, скорее ниша в камне, шириной метра два и глубиной метра три. Будем ночевать с комфортом. На всякий случай распаковал пулемет, зарядил в него свежую двухсотпатронную ленту, прикрепив к ней остатки ленты предыдущей. Только взводить затвор не стал. Что-то не понравились мне те орки, еще придут ко мне ночью воевать, а я уставший. С пулеметом же не устанешь.

Ночью снилась какая-то чертовщина как будто из очень плохого фентезийного фильма про магические академии, вроде тех подростковых сериалов, что так любила моя сестра, как там она, кстати?. Какой-либо внятный сюжет в этой чертовщине полностью отсутствовал, зато спецэффекты изобиловали, так что выспаться толком не удалось. Проснулся с первыми лучами местного солнца, заново разжег костер и сделал отвратительный кофе из концентрата из сухпайка. Гнусная гнусь и гадостная гадость, зато мозги прочищает хорошо. Обошел все проходы в нашу долинку и снял растяжки, после чего взобрался на гребень самого высокого холма осмотреть окрестности. У горизонта, километрах в 10 от нас с той стороны, откуда мы пришли, двигалось большое облако пыли. В бинокль разглядел здоровенное стадо каких-то крупных животных, вроде бизонов или буйволов, подробно рассмотреть их не представлялось возможным из-за расстояния. Что очень сильно не понравилось, так это сопровождавшие стадо конные орки. Если я правильно понимаю, тут ситуация как на Диком Западе веке в восемнадцатом. Индейцы, то есть орки, следуют за стадом с целью завалить и съесть мастодонта. Стадо это понимает и всячески устремлениям орков противится. При отсутствии огнестрельного оружия охота на бизонов, или кто это такие, занятие крайне травмоопасное и часто приводит к летальному исходу среди охотников. Только бы стадо прошло подальше от нас, если выедем сейчас, а стадо повернет в нашу сторону, нас либо заметят орки, либо нагонит и затопчет стадо. Оба варианта не слишком симпатичные. Может, стоит облегчить задачу охотникам? Если стадо подойдет хотя бы на пару километров, могу выстрелить по стаду, из автомата по такой гигантской цели промахнуться сложно, хоть в кого-то, но попаду. Если не убью сразу, животное ослабеет и отстанет от стада, тут его охотники и добьют. Впрочем, нет, не нужно это, проблемы только создам, а не решу. Вот убили они тут бизона, пока разделают, пока в свой кишлак увезут, мне здесь торчать придется. Так что просто ждем.

Стадо свернуло в нашем направлении, заставив меня немало понервничать, но в паре километров повернуло в сторону. Еще через полчаса оно исчезло на западе. Я спустился в долинку, оседлал лошадей, разместил на них груз, еще раз залез на холм проверить окрестности, не обнаружив ничего подозрительного, снял растяжки в распадке, после чего повел караван все тем же маршрутом. Если верить карте, мы сейчас в десятке лиг от человеческого форпоста, надо бы подобраться к нему поближе и понаблюдать, на что местная жизнь похожа. Мало у меня оптимизма по поводу того, как чужаку пристроиться в жизни на новом месте, особенно в архаичном обществе. Как бы не сболтнуть какую-нибудь ересь, за которую тут костер полагается.

Еще раз достал карту, прикидывая, где мы сейчас можем находиться, вдруг над ней замигала зеленая стрелка чуть севернее того места, куда я смотрел. Это еще что такое? Присмотрелся к этому месту на карте, изображение карты начало быстро увеличиваться, пока я не смог разглядеть тот распадок, где стоял сейчас мой караван. Вот тебе раз! Интерактивные технологии магического средневековья? А почему вчера не работало? Перстень потеплел, от него пошла волна довольства. Интересно, какие еще умения в нем скрываются? Впрочем, не время об этом гадать, пора в путь. Мысленно приказал карте вернуть исходный вид, что немедленно и произошло, аккуратно ее свернул и убрал в карман рюкзака к ноутбуку. Карта бесценная, этакая навигационная система куда лучше моего Гармина. А ноутбук военный, ударо- и дуракоустойчивый, если что, прикроет своим телом это сокровище. Ладно, хватит тянуть кота за бубенцы, пора выдвигаться.

В седле сегодня сиделось сильно хуже, чем вчера. С непривычки ныли некоторые мышцы, завтра это может создать проблемы, но пока потерплю. Все равно, завтра придется становиться лагерем где-то не шибко далеко.

Где-то через час пути местность стала подниматься, превращаясь в холмистые предгорья, стало понятно, почему орки не продвинулись дальше, кочевникам непросто по такому рельефу набеги устраивать. Мне же пришлось ломать голову как двигаться дальше. Дороги и тропы между холмами исключались, непременно наткнусь на кого-нибудь, а в униформе голландского Ландмахта вряд ли удастся сойти за местного. И огневое превосходство не поможет. Обложат и нашпигуют стрелами, хотя бы оружия ради. Так что придется идти сквозь холмы постоянно оглядываясь по сторонам и сильно соображать, каким образом сойти за местного. А еще нужно будет разведать обстановку и определиться с дальнейшими планами. Я сверился с картой, рядом с нами проходила дорога на тот самый безымянный человеческий форпост, все-таки карте сильно не хватало пояснительных надписей. Вот и пойду параллельно дороге. Буду регулярно взбираться на холмы чтобы осмотреть окрестности, а так пойдем козьими тропами. Не думаю тут кого-нибудь встретить, кроме контрабандистов. А если встречу их, сразу и обзаведусь местными шмотками. Заодно и расспрошу о местных реалиях. А не встречу, так и еще лучше.

Глава 3

Если на равнине жара не особенно чувствовалась из-да постоянно дувшего ветра, здесь, среди холмов, она навалилась тяжелым прессом. Ветер почти отсутствовал, каменистые склоны раскалились на солнце и излучали тепло, как в печи. Даже привыкшим к местному климату лошадкам явно стало не по себе. К счастью, за очередным поворотом козьей тропы всего в сотне метров показался пологий холм, поросший похожими на средиземноморские пинии деревьями. Через несколько минут мы расположились в тени в глубине этой рощи. К сожалению, воды здесь не было, как и травы, зато весь склон зарос низким кустарником с достаточно толстыми мясистыми листьями. Не знаю, полезно ли это лошадям, но они набросились на него с аппетитом. Надеюсь, не отравятся.

В тени мы просидели примерно часов до 5 дня по часам, которые я подвел, чтобы они хоть приблизительно показывали местное астрономическое время. Все это время я сидел над картой, разглядывая окружающую местность и ломая голову над возможным маршрутом и дальнейшими действиями. Так или иначе, надо обойти этот не имеющий названия на карте городок и присматриваться к нему с другой стороны. С этого направления бдительность местных вояк должна быть повышена, все-таки беспокойные орки рядом. Может, мне лучше вообще сразу пробираться вглубь страны? Надо будет хорошо подумать. Так или иначе, нынешними темпами мне до городка не дойти за сегодняшний день, а в темноте идти не годится, скрытно караваном не пройдешь, если заметят, то сразу голову открутят.

В итоге я все-таки составил несколько возможных маршрутов дальнейшего продвижения, определюсь на месте по какому пойти, карта — это замечательно, но она не покажет оползень заваливший тропу так, что лошади не смогут пройти.

Как только жара немного спала, караван двинулся дальше. Темп движения снизился еще больше, лошади выбивались из сил, им явно недоставало нормального питания. Трава и листва — это замечательно, но на дальних переходах нужно что-то вроде овса, чтобы сытно и питательно было. Еще и об этой проблеме надо думать. А еще часто приходилось спешиваться, чтобы доразведать дорогу впереди, что быстро надоело и я повел караван идя впереди на своих двоих. Через полтора часа дошли до первой развилки между маршрутами, осмотрев их насколько хватало бинокля, выбрал правый, на левом было слишком много оползней, правый же шел между холмов с более покатыми склонами. Еще через час начал задумываться об остановке на ночлег, после недолгих раздумий выбрал обратный склон поросшего пиниями пологого холма по левую руку от маршрута. Там хватало торчащих из земли даже не камней, а небольших скал, среди которых мы и укрылись. Снова поставил растяжки на вероятных маршрутах подхода, а сам выбрался осмотреть дальнейший маршрут. По карте через полтора-два километра была следующая развилка, где надо будет определяться куда дальше двигаться. Пошел по гребню холма, отсюда неплохо было видно тропу, как я про себя обозвал ложбинку между холмами, по которой мы шли, а также обратный склон. Меня же разглядеть среди деревьев и кустарника было сложно. В принципе, лошади тоже могли бы здесь пройти, но только без поклажи, что для меня не вариант. Земля под ногами была твердая, шагать по ней было легко и приятно, сухих веток и прочего шумного под ногами почти не попадалось, шел быстро и тихо. Дошел до места, где возможные маршруты расходятся, присел в кустарнике, доходившем в этом месте примерно до середины бедра, достав бинокль. Долина между холмов здесь раздваивалась. Правое ответвление тянулось практически прямо, видимость была километра на четыре в ту сторону, дальше все терялось в сумерках. Левое ответвление было более извилистым, прямая видимость всего метров на триста. Я уже собирался убрать бинокль и пройтись вдоль левого ответвления, как вдруг краем глаза заметил в нем светящуюся красную точку. Навел бинокль на это место и увидел там человека, как бы светящегося красным светом. Это что за чудеса? Приглядевшись, я заметил еще три красных метки, как бы просвечивающих сквозь холм. Похоже, опять магия непонятная, но именно сейчас полезная. Тем временем три красные метки вышли из-за поворота и попали в поле зрения бинокля. В сгустившихся сумерках их было видно на удивление хорошо, все-таки современная просветленная оптика от Сваровски рулит. Лиц не разглядеть, скрыты в тени шляп или что у них такое на головах. Кожаные то ли куртки, то ли колеты, у каждого по мечу, виден блеск рукоятей кинжалов за поясами, передний в руке держит лук с наложенной стрелой, у замыкающего из-за спины выглядывают плечи арбалета, еще у одного в руках недлинное копье, похожее на рогатину. Держатся уверенно, оружие держат привычно, это я хорошо научился различать за последний год. Посмотрим, куда они пойдут. Если сильно прижмет, положу их на дистанции, но пока будем сидеть тихо и не высовываться. Бинокль у меня армейский, на линзах антибликовые сеточки, да и сижу в тени. Не заметят.

Четверка явно не торопилась, каждые полсотни метров они останавливались и прислушивались, после чего шли дальше. Не дойдя порядка сотни метров до развилки, снова остановились. Замыкающий снял арбалет, взвел его с характерным металлическим лязгом, слышным даже отсюда, и наложил стрелу, после чего сократил расстояние до развилки вдвое, где и присел на одно колено положив арбалет на некрупный валун. Он находился прямо напротив меня, так что видно его было во всех подробностях. Лучник отошел в направлении, откуда они пришли и тоже занял позицию. Два остальных же начали осторожно подниматься по каменистому склону с моей стороны, подлесок их отчасти скрывал, были видны только головы и плечи. Впрочем, каждый из них светился красной меткой, так что потерять их из виду я не боялся. Еще я обратил внимание, что у этой пары на спинах были мешки или ранцы размером с наши армейские рюкзаки, лучник и арбалетчик были без багажа.

Пара поднялась выше, гребень холма скрыл их из виду, красные же метки по-прежнему были видны сквозь камень, пусть и чуть размыто. Чуть позже они вышли на обратный склон и снова попали в поле зрения бинокля. Желание проследить за ними я жестко задавил. До арбалетчика метров тридцать, услышит, тогда придется стрелять. Зачем лишать жизни тех, кто мне ничего не сделал? Это в шаманском стойбище других вариантов не было, тут другое дело, это плохо для кармы, хоть и не верю в нее.

Тем временем пара спустилась со склона и поднялась до середины склона следующего холма, где нырнула под землю. Похоже, там пещера есть. Проверю, когда уйдут. Не верится, что они там поселиться останутся, для этого караул на дороге не нужен. И действительно, не прошло и нескольких минут, как эта парочка вышла из пещеры и побрела обратно тем же маршрутом. Несколько минут, и четверка продолжила путь к развилке, при этом арбалетчик снял свое оружие с боевого взвода и убрал его за спину. Дойдя до развилки, они свернули налево и пошли по правому ответвлению. Я целый час честно следил за ними, пока они не скрылись из виду за поворотом. Пора. Иду проверять схрон.

Когда дошел, понял, почему они так прямолинейно пошли к пещере. Под ногами твердый камень, травы нет, следы не остаются, чуть дальше же по склону холма полоса раскрошенного камня, натуральный щебень. Там пройти и не оставить следов это целое дело. А вот и подъем к самому схрону. Грамотно его замаскировали. Сделали козырек из толстых жердей явно очень крепкого дерева, сверху навалили дикого камня, да растянули на камни соседний куст, что уже укоренился на них. Даже вблизи не слишком заметно, что специально что-то прятали. Когда собирался войти внутрь, перстень вдруг кольнул палец, в голове прозвучало «опасность». Замер, достал фонарик, чуть не включил, но сообразил установить на него красный светофильтр. Даже с ним будет ярко, а уж без фильтра светодиодный фонарик тут за километры увидеть можно. Прикрывая перчаткой линзу так, чтобы свет не заметили со стороны, осветил вход и тут же увидел примитивную, но от этого не менее смертоносную ловушку. Стоит задеть вот эту сухую ветку, и в тебя влетит пудовое бревно с тремя длинными ржавыми гвоздями. Не убьет, так сильно покалечит, и, если я правильно понял местный уровень развития, помрешь от сепсиса, столбняка или еще какой гангрены в самом ближайшем будущем. Это если гвозди не отравлены.

Внимательно осмотрел ловушку, нашел хитро упрятанный стопор-предохранитель и заблокировал бревно. «Теперь можно?» спросил у перстня, тот ответил волной тепла и симпатии. Значит, мы можем общаться? Интересное дело.

Сразу за входом пещера загибалась вправо, можно было уже не прикрывать фонарик рукой, камень здесь темный, бликов и отсветов наружу не будет. Ход чуть расширился, свод поднялся так, что можно было стоять не пригибаясь. Пещера, как она есть, шириной метра два длиной метров шесть, у левой стены выставлены мешки разного вида и пара приличного вида ящиков. У правой стены в конце пещеры низкий лежак из досок с толстым матрасом поверх. Интереса ради пощупал матрас, набит соломой. Присел на него и начал проводить инвентаризацию. В ящиках оказалась провизия в брикетах. «Сухпаек» прозвучало в голове. Сухпаек? Поинтересуемся в первую очередь, мои армейские рационы за пару дней успели надоесть хуже горькой редьки. С голоду не помрешь, но есть это постоянно… бррр. Чур меня.

Брикет оказался достаточно нейтральным по вкусу, явно очень сытным и абсолютно не вызывающим отторжения, в отличие от моих армейских рационов. Отлично. Беру сколько смогу унести. Теперь мешки, проверим содержимое.

Вытряхивая первый мешок, я натуральным образом впал в ступор. Как вся эта куча одежды могла в принципе уместиться в этой фигне литров на 35–40? В голове прозвучало «пространственный карман». Спасибо за подсказку, перстень. Пригляделся, внутри мешка мерцала красным плетеная структура этого самого кармана. Очень интересная местная технология, ну-ка, поэкспериментируем.

Снятая с лежака доска полностью поместилась в мешок по длине, причем ее вес и масса не ощущались никак. Это я удачно зашел, какой полезный, оказывается, мешочек. Беру, иначе жаба задушит, расчленит и съест. А пока надо разобрать ту кучу тряпья, что из мешка вытряхнулась.

Через пару часов я полностью преобразился. На мне были удобные свободные штаны, заправленные в сапоги, тут я искренне помянул добрым словом отца, что учил в свое время меня мотать портянки и объяснил преимущества портянок перед самыми высокотехнологичными носками, если носишь сапоги. Спасибо, батя, за науку. Выше шла рубаха из светло-серого тонкого полотна, поверх которой был надет жилет из толстой твердой кожи, что и стрелу выдержит, если не арбалетную и на излете. На голову надел приличного вида шляпу, этакий стетсон на средневековый лад, снятая же форма отправилась в мешок с пространственным карманом. Заодно при переодевании тщательно протерся влажными салфетками, что всегда носил с собой в рюкзаке. Взял еще три комплекта одежды и тоже отправил в мешок. В качестве верхней одежды я надел почти классический плащ-пыльник из ткани, похожей на тонкий брезент, очень полезная вещь в дороге.

Всего там было пять мешков с пространственными карманами. Один был набит торбами с овсом и всяким разным инструментом чтобы коней обихаживать, тоже его здесь не оставлю. В двух мешках был целый склад холодного оружия. Из него нацепил на себя пару кинжалов, утилитарный нож пошел в сапог, на бок повесил тяжелую, но хорошо сбалансированную шпагу, как взял в руку, сразу вспомнились занятия в университетской команде по фехтованию. Качественное оружие, таким можно и повоевать. В мешок сунул еще несколько понравившихся кинжалов и один меч, а также прекрасно сделанный поллакс* с хищным чуть скошенным к основанию лезвием топора на древке квадратного сечения из какого-то твердого дерева розоватого цвета. Великолепное оружие против противника в тяжелых доспехах, этакая консервная открывалка мэйд ин средневековье. Всем хорош, но в руках его не потаскаешь постоянно. К седлу прицеплю, нормально будет.

* * *
*) Поллакс это рыцарский вариант алебарды, представляет собой комбинацию топорика с боевым молотом на обухе и пикой на квадратного сечения древке полутораметровой длины со стальным острием на пятке.

* * *
В одном из мешков без пространственного кармана были свалены ценности очевидно магическо-колдовские. Они светились и аж переливались даже сквозь ткань мешка. Не глядя переложил в мешок с пространственным карманом. Туда же отправилась казна контрабандистов, лишь часть золотых, серебряных и медных монет переложил в найденные там же кожаные кошельки и рассовал по карманам жилета. Склянки с химией и специями проигнорировал. Если оружие, одежда и деньги могли быть получены от обычного разбоя, с этим товаром можно влипнуть. Окажется там какая-нибудь особенно запрещенная дурь, вот мне и кранты, пусть тут остаются.

В последнем из мешков с пространственным карманом хранился немногочисленный огнестрел. Несколько дурацких однозарядных капсюльных пистолетов с шестидюймовым стволом, рукоятью «попугайский клюв» и курком сверху. Целиться невозможно, в упор страшная вещь. Лежит где-то подобный в домашней коллекции в Луивилле, да где теперь тот Луивилл…

Сгреб все эти пистоли, тут вместо капсюля какой-то кристаллик, что при ударе дает вспышку в ствол. При щелчке курка заметил, что кристаллик как-то потускнел. «Еще на 8 срабатываний хватит» прозвучал в голове голос. Спасибо тебе, перстень, очень полезная информация. Еще там было две классические кентуккийские винтовки, уж их-то я завсегда узнаю, только ложа более современная с полупистолетной рукоятью. Не удержался, взял обе. Остальной огнестрел вызвал удивление. Если пистоли и винтовки были сделаны на уровне середины-конца 19 века, все остальные стволы выглядели несусветной древностью, будто их лепили на коленке веке в 15–16, когда еще только пытались понять, что такое огнестрельное оружие и зачем оно нужно. Вышло грубо, явно небезопасно для стрелка, местами нелогично. И об эргономике никакого представления. Оставлю тут, не нужно такое сокровище.

В мешок также пошли два галлонных бочонка с порохом и два мешочка с круглыми пулями, у пистолей и кентуккиек был одинаковый калибр. На всякий случай сразу зарядил и пистоли и винтовки. Надо будет сделать нормальные цилиндрические пули, как обстановка позволит. Из нарезного ствола стрелять круглыми это откровенный моветон. Руки выполнили знакомые операции на полном автомате, хорошо меня дядя Боб на своем ранчо на это натаскал. Последними в мешок пошли плоский полугаллонный бочонок с местным аналогом виски и набор посуды, тарелки, миски, чашки, вилки с ложками. Как оказалось, мешок с пространственным карманом отлично помещается в другом мешке с пространственным карманом. Честно говоря, я опасался каких-нибудь парадоксов, но все прошло без проблем, перстень тоже не волновался. В ходе этого откровенного грабежа совесть меня нисколько не беспокоила. Грабь награбленное, ага.

Подошел к выходу, выключил фонарь, несколько минут не двигался, пока глаза не привыкли к темноте, осторожно осмотрелся сквозь ветки маскировочного куста. Снял стопор с ловушки на входе (все-таки люди старались, ставили, вот пусть и стоит) и пошел обратно на гребень соседнего холма.

Возвращение в лагерь чуть затянулось, услышал журчание ручья внизу, спустился и наполнил прихваченные из схрона контрабандистов бурдюки водой. С полсотни литров получилось, можно жить. В лагере первым делом повесил торбы с овсом на морды лошадей, которые явно очень этому обрадовались. Овес после такого марша на одной траве им явно пришелся по вкусу. От воды лошадки тоже не отказывались.

Ночь близилась к рассвету, я решил лечь спать и посвятить наступающий день отдыху и построению планов.

Проснулся поздно, солнце уже успело подняться высоко, зато выспался. На всякий случай сходил к дороге проверить обстановку, никого не увидел и вернулся назад. Разложил на земле все свое имущество, как прихваченное из джипа, так и позаимствованное по дороге. Военную форму, оружие и снаряжение своего мира сложил в один мешок, не переставая удивляться, что даже тяжеленный пулемет с боекомплектом практически не сказывается на массе мешка, потом достал обратно так и не отстиранные до конца от крови пластины из бронежилета Берта и начал их прилаживать к своему новому кожаному жилету изнутри. В случае чего пластины и удар смягчат, да и пробить их местным оружием не так просто. С кевларовыми стрелковыми перчатками тоже пришлось расстаться, слишком они здесь чужеродно выглядят. Заменил их на местные из тонкой кожи с защитными накладками и крагами из жесткой кожи. В тот же мешок пошли две канистры с соляркой, что так и ехали вместе с нами.

По-хорошему, надо бы это оружие где-то спрятать на цивилизованной территории. Не надо его никому показывать, слишком большой соблазн для местных. Впрочем, до цивилизации еще добраться надо, так что Хеклер-Кох далеко не убираем, да и подсумки с магазинами цепляем на боевой пояс. Скину потом вместе с поясом, когда остальное вооружение убирать буду. Оно, конечно, соблазнительно сколотить банду отморозков и с парой автоматов и пулеметом отвоевать себе кусочек королевства, но подобное еще нигде и никогда ничем хорошим не кончалось, да и не мое это. Как бы там не было, я врач, а не бандит или еще какой грабитель, да и в командиры не лезу. Не надо мне ни над кем начальствовать, лучше людей лечить буду.

По окончании разбора имущества образовался один мешок с оружием и амуницией моего мира, куда также ссыпал часть денег и ценностей без магии, мешок с овсом, водой и всем для лошадей, мешок с оружием и одеждой этого мира, да еще небольшой обычный мешок с магической ювелиркой, которой я и решил заняться подробнее. Среди этих цацек были те, к которым очень не хотелось притрагиваться. И что с ними делать? «Закопать здесь» послышался совет перстня. Почему? «Запретная магия». Тогда так и сделаю, а то прихватят меня на запретном, пожалуйте на костер. Обойдусь без такого.

Я взял лопату, что прихватил с собой из джипа, аккуратно вывернул валун килограмм на сорок, выдолбил под ним яму, старательно оттаскивая землю подальше, завернул запретную ювелирку в полиэтиленовый пакет, прикопал в ямке, после чего вернул на место валун. Если место не знать, то и не заметишь. Огляделся по сторонам, запомнил ориентиры, если будет нужно, найду это место.

Остальные магические ювелирные изделия тщательно перебрал. По поводу некоторых перстень давал пояснения, вот этот медальон дает «скрыт», маскирует от взглядов, причем мощности хватит и на коня, если верхом. Вот этот перстень магическая зажигалка, удобно огонь разводить, вот тот браслет создает защитное поле, которое не пробивает арбалетный болт, правда, он сильно разряжен, хватит ненадолго. Вот амулеты для связи, местный аналог раций, четыре связанные друг с другом диска. Вот еще всякая бытовая всячина. Назначение половины амулетов осталось загадкой. Перстень ничего не подсказывал, скорее всего, там было что-то для меня слишком сложное и непонятное. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.

В связи с резким сокращением объема поклажи, столько лошадей мне уже не нужно, придется с частью расстаться, хоть и жаба душит, понравились они мне. Впрочем, как вспомню про регулярное обихаживание всего этого табуна, жаба сразу затыкается. Вынул из остатков армейского рациона жестянку с малосъедобными леденцами и пошел порадовать лошадок. Как мне рассказывали ландмахтовцы, банка с этими леденцами по калибру почти совпадала со снарядом танка Леопард-2, вот солдатики и сообразили стрелять леденцами из пушки по мишеням, есть-то их все равно невозможно. А еще из них научились гнать самогон. Удивительно, но лошадкам, совершенно внезапно, эта сладкая дрянь понравилось. Пообщался с каждой, скормив при этом по пригоршне леденцов, заодно решил кого оставлю, а кого отпущу. Но это завтра. Если пойду дальше направо, через 2 лиги по карте будет выход на плато, где имеется небольшое озеро, и животные не помрут с голоду, там и расстанемся. Тем временем солнце перевалило за зенит, жара начала давить. Плюнул на все, лег в тени за кустами под пинией и заснул. Сиеста у меня.

Если ночью и утром спалось без сновидений, сейчас опять снилась какая-то полная ахинея из серии «бардак в магической академии», правда, кроме голых спецэффектов сейчас мне снилось, как я сам творю заклинания. Вот над моей ладонью закручиваются в шарообразное плетение разноцветные линии чего-то, что иначе как магией и не назовешь, вот я вливаю в них энергию, и в руке вспыхивает шаровая молния, я ее кидаю в мишень, которая тут же вспыхивает и разлетается на куски. Вот из таких же разноцветных линий я творю круглый щит, в него летит такая же шаровая молния, но щит ее легко отбивает в сторону. Вот еще какое-то плетение, смысла и назначения которого не понимаю, оно тут же сменяется еще одним, затем еще одним… В общем, толком не выспался от такой чехарды в голове. По свежим воспоминаниям попробовал сплести ту самую шаровую молнию, удивительно, но получилось, над рукой повис плетеный призрачный шар. Попробовал наполнить его энергией, почувствовал, как что-то потекло из моей ладони в плетение, шар бледно засветился. Кинул получившуюся шаровую молнию в камень на противоположном холме, камень разлетелся с грохотом в яркой вспышке. Однако! Правда, сразу же после этого почувствовал усталость, непросто далось это магиченье, так что оставим его пока, да и хорошо бы понимать, как оно работает, прежде чем использовать. А пока еще посижу над картой, да прикину, что из магического барахла мне может помочь. Пожалуй, кроме медальона со скрытом, ничего больше полезного здесь и сейчас нет. На всякий случай, я перечистил и смазал все оружие. Климат тут, вроде, сухой, песка тоже нет, да только если не позаботишься об оружии, оно потом не позаботится о тебе.

Проснулся я от пения птиц до рассвета, небо только начинало светать на востоке. Разжег таблетку сухого спирта, вскипятил кружку воды и выпил ту гадостную бурду, что в армейском рационе именовалась «кофе». Умылся, привел себя в порядок, оседлал двух лошадей, погрузил на них сильно сократившийся багаж и повел свой караван обратно на дорогу. Шли не торопясь, было еще достаточно темно. Когда первые лучи солнца осветили вершины холмов слева от нас, дорога как раз начала полого подниматься на плато. Еще через полчаса мы расположились в небольшой рощице, я заехал сюда, чтобы оглядеться по сторонам и проститься с лошадьми, которых решил отпустить. Залез на пинию, взялся за бинокль. Плато было достаточно плоским, утренний воздух был чист и прозрачен, видно было километров на восемь вперед. Слева километрах в семи виднелся тот самый человеческий форпост, выглядевший как средневековый городок на холме за высокой стеной. Мне туда, пожалуй, не надо, стороной обойду. Почва каменистая, никаких дорог или троп не видно, значит, заметных издалека следов мы тоже не оставим. Прикинул дальнейший маршрут так, чтобы идти от рощи к роще, так мы будем менее заметны, после чего слез с дерева и пошел прощаться с лошадями. Понравились они мне, спокойные, веселые, в меру шкодливые, не хочется расставаться, но с двумя лошадьми я буду куда менее заметным, чем с шестью. Скормил им еще одну банку непригодных для человеческого пищеварения леденцов из сухпайка, повесил торбы с овсом на деревьях так, чтобы конягам было чем заняться ближайшие часа два, простился с ними, взобрался в седло и направил свой сильно сократившийся караван по маршруту.

Дальнейшая дорога была совершенно не интересной. Расстояние между рощами было небольшим, редко больше пары километров, здесь все время дул легкий ветерок и было куда менее жарко, чем в холмах до этого. Прежде чем выехать в следующую рощу, я взбирался на дерево и внимательно осматривал окрестности, пытаясь разглядеть метки людей в магическом зрении, как я окрестил для себя прорезавшуюся способность. Замечал метки живых существ, каких-то крупных грызунов вроде земных сурков, вдалеке замечал что-то похожее на лошадей. Может действительно лошади, может зебры. Воздух струился над нагретой землей, изображение в бинокле дрожало, разглядеть подробности не удавалось, да и не особо хотелось. Судя по карте, к вечеру я удалился лиг на пять в глубину человеческой территории. Гладкое плато постепенно стало превращаться в плоскогорье. Пожалуй, пора искать место для схрона, опасно тут шляться с современным оружием. Вопреки расхожему мнению один человек против группы мало что может сделать, вне зависимости от огневого превосходства, особенно если группа хорошо знает местность. Как говорится, лучше заранее спилить мушку. А уж если эта не просто группа, а армейское подразделение, то вообще пиши пропало. Особенно если оно со средствами усиления в виде какого-нибудь боевого мага, такие тут непременно должны быть, если даже я смог сотворить шаровую молнию, то эти смогут что-нибудь посерьезнее сделать. А шаровая молния — это прямой аналог нашего гранатомета.

Маршрут постепенно выходил к обозначенному на дороге тракту, идущему от безымянного форпоста в глубь страны, около него я решил встать лагерем и понаблюдать за обстановкой пару дней. Место для лагеря нашлось в полукилометре от дороги в незаметном со стороны распадке, по которому журчал ручеек. Нацепив на морды лошадям торбы с овсом, пошел осмотреться. Почти сразу нашел место, подходящее для обустройства схрона. Когда об этом подумал, перстень потеплел, явно соглашаясь. Под скалой была маленькая ниша, человек не протиснется, но пару мешков можно положить, вокруг полно осыпавшихся камней, получится замаскировать так, что никто не найдет. Скала приметная, рядом несколько не менее приметных ориентиров. Вернулся к лошадям, быстро перебрал поклажу, спрятав так и не сделавший ни одного выстрела Хеклер-Кох в мешок к остальному оружию, с некоторым сожалением снял боевой пояс с подсумками и кобурой с Глоком, тоже положил в мешок. При себе оставил только местный огнестрел и пару гранат. Следом пошли армейские рационы, уж очень они приметные, и канистры с соляркой. Всю медицину переложил к овсу и лошадиным принадлежностям, после чего взвалил на себя мешок с оружием и пошел его прятать. Замаскировать схрон получилось неплохо, когда начал соображать, как бы его получше укрыть, в голове прозвучало «могу установить ловушку и маскировку». Спасибо за предложение, перстень, раз можешь, то и делай, не помешает. Из перстня вырвалось разноцветное плетение, накрыло схрон и погрузилось вглубь наваленной сверху кучи камней. И что это такое? «Скрыт и файрболы, ты их шаровыми молниями называешь». А я что? Я ничего, я согласный. Ладно, пора обратно к лошадкам, лагерь организовывать и отдыхать. Прошли за сегодняшний день всего ничего, умаялся лазить по деревьям и скалам. А еще решил в эту ночь не ставить растяжки. Лишние они так близко от тракта. Перстень предложил поставить сигнальный контур, я согласился, определил места, где его ставить, там возникли бледные нити какого-то заклинания, или как это правильно называть. А теперь пора спать.

Побудка была крайне неприятной. В голове гудел сигнал тревоги, я вскочил, схватившись за кентуккийку. Еще толком не проснувшись, огляделся по сторонам и увидел группу красных меток с той стороны, откуда мы сюда пришли. Взял на прицел самую яркую метку, взвел курок, палец выбрал свободный ход спускового крючка, но удар с яркой вспышкой перед глазами сбил прицел и выстрел ушел в никуда. На время ослепнув, вытащил гранату, скинул стопорную пластину, выдернул кольцо и кинул ее что есть сил в направлении меток, которые, на удивление, все еще были видны. Взрыв разметал группу меток, несколько из них погасли, но тут в глазах сверкнуло, и сознание отключилось.

Глава 4

Очнувшись, некоторое время не мог понять, где я. Судя по всему, ехал я на лошади, но не верхом, а будучи перекинутым через седло. Края пришитых под жилетом броневых пластин неприятно давили на живот, руки были стянуты веревкой спереди, потянул за нее, почувствовал натяжение на ногах. Ну да, связали руки и ноги, пропустили веревку под брюхом лошади, езжай в комфорте. Слегка повернул голову и разглядел пленителей. Орки. Ой, как неудобно получилось, сейчас меня привезут в стойбище, а там распустят на ленточки или принесут в жертву. Или еще что, не могут они не посчитаться за смерть своих шаманов и воинов. И ничего не сделаешь. Будь веревка чуть длиннее, дотянулся бы до кармана на жилете, там спрятано одноразовое лезвие скальпеля номер 4, с ним освободиться можно, да веревка натянута, без вариантов. Ладно, пока приходим в себя и ждем шанса.

Сколько мы ехали, сказать трудно. Привал устроили только с рассветом, причем никто даже не подумал меня отвязывать от седла. Шаман в вырвиглазных тряпках подошел меня осмотреть, потыкал пальцами в разные части тела и радостно хмыкнул: «Духи будут довольны». Я не нашел ничего лучшего, чем сплюнуть ему под ноги, за что он немедленно огрел меня по затылку резным посохом. Больно-то как!

Орки быстро передохнули и поехали дальше. Если до этого шли шагом, теперь перешли на рысь. Это был кошмар, казалось, седло отбило мне все внутренности, включая легкие, дыхание сбивалось, воздуха не хватало, перед глазами плыли багровые круги. Левая броневая пластина чуть сдвинулась и давила теперь не только на живот, но и на шею, приходилось запрокидывать голову вбок, чтобы воздух хоть как-то попадал в легкие. Я уже почти отключался от боли и нехватки воздуха, когда темп скачки изменился и вокруг раздались крики. Орали орки, причем орали отнюдь не радостно. Лошадь подо мной остановилась, я смог немного перевести дыхание, прямо подо мной упал орк с толстой короткой стрелой в груди. Раздался нестройный ружейный залп, упали еще несколько орков. Повернув голову, я увидел шамана, размахивающего посохом, вокруг которого крутились яркие плетения. Еще выстрел, голова шамана разлетелась красными брызгами, творимое же им заклинание мощно полыхнуло огнем, снеся троих охранявших шамана воинов. На этом бой практически закончился, в поле моего зрения появилась группа солдат (на них была одинаковая униформа), удерживающую меня на седле веревку разрезали и две пары рук помогли мне сползти на землю. Ноги откровенно не держали, я упал мешком на землю, растирая затекшие руки. Вскоре к пальцам вернулась чувствительность, я аж взвыл от боли, но взялся растирать ноги, они тоже сильно затекли. Солдаты тем временем стащили трупы орков в кучу, добив при этом раненых. Куча собралась изрядная. Отбиться от этой толпы я бы в принципе не смог. Надо соображать легенду, кто я и где. Лучше сразу назваться врачом, не встречал еще армейских, чтобы нашего брата не уважали, а еще разумно изобразить амнезию, шишка от удара посохом на голове изрядная, ничего особенно симулировать не надо.

Я уже успел размять ноги, встал и начал разминать затекшее тело, когда ко мне подошел высокий жилистый солдат с какими-то неизвестными знаками отличия на рукаве.

— Лейтенант Далер, Орочий легион Лундии, — представился он, — Кто вы и как оказались в этом дерьме?

— Здравствуйте, лейтенант. Я Майк, врач, а вот как здесь оказался, не помню, — ответил я, указывая пальцем на шишку от посоха.

— Посохом шаман приложил? Обычное дело, от такого память часто отшибает, — согласился Далер, быстро осмотрев шишку. — В любом случае, вам сильно повезло, что мы оказались у них на пути. Вас явно готовили на жертвоприношение, будущих рабов так не возят. Кстати, у нас несколько раненых, поможете?

Практично, сразу хочет проверить в деле. Так мне то и надо, будем зарабатывать авторитет.

— Разумеется. Надеюсь, орки прихватили мое имущество, там сумки медицинские были. Можно и без них, но с инструментами проще.

Лейтенант повернулся к своим людям и громко скомандовал: — Марек, ко мне!

Подбежал невысокого роста крепыш, сильно напоминавший оставшегося неизвестно где капитана Домбровского, отдал местный вариант воинского приветствия (явно на постороннего играл).

— Сержант Марек прибыл, сэр!

— Сержант, дикари прихватили имущество нашего нового доктора, нужно его найти и вернуть владельцу, — лейтенант тоже откровенно играл на постороннего, повернулся ко мне и добавил: — Идите с сержантом, доктор, как разберетесь с имуществом, вас отведут к раненым.

Коротко кивнув в ответ, я последовал за сержантом, который с интересом косился в мою сторону. Снятое с орочьих лошадей барахло свалили в тени под скалой, мои мешки лежали сбоку, их явно отложили, уж очень они выделялись видом из остальной кучи. Также нашел там мешок с тем, что орки с меня сняли после ночного боя. Нашлось все, кроме Джи-Шоков, часы сгинули с концами. Первым делом надел перстень на палец, настроение сразу улучшилось, проверив пистоли, сунул их в карманы жилета. Зарядил кентуккийку, поставил рядом, рассовал прочие мелочи по карманам, после чего приступил к сортировке своего имущества. Первым делом долой овес и лошадиные принадлежности из мешка.

— Передаю на нужды отряда, — пояснил я собравшейся вокруг кучке любопытствующих солдат. Подумав, к ним же добавил вторую кентуккийку и бочонок пороха. Подошедший лейтенант взял винтовку, повертел в руках, приложился, внимательно присмотрелся к клеймам, удивленно присвистнул.

— Это же «Сайлер и Лигус»! Богатый подарок, док.

— Лейтенант, вы только что спасли меня, это самое меньшее, что я могу дать взамен, — выдал я патетичную банальность.

Тут, наконец, я вытащил большую медицинскую укладку и носимую аптечку. Раздались возгласы удивления.

— Что это, док, и откуда оно у вас? — с дрожью в голосе спросил лейтенант.

— Медицинская укладка, что же еще? — ответил и мысленно хлопнул себя рукой по лбу. Ага, укладка, в сумке из камуфлированной кордуры, а вокруг средневековье натуральное. Ой, попал…

— Вы этим точно умеете пользоваться? — в голосе лейтенанта звучало конкретное сомнение.

— Сейчас сами убедитесь, — сказал я, взваливая укладку на плечо, — Где ваши раненые?

Раненых было трое. Ни одного тяжелого ранения, но с одним придется повозиться, глубокая рубленая рана бедра, нужно чистить и шить в несколько слоев. У второго сквозное ранение руки, орочья стрела удачно прошла между бицепсом и костью, практически ничего не повредив, после чего была остановлена кирасой. Наконечник стрелы уже отломили, стрелу вынули. Почистил рану, сшил края степлером, наложил повязку. Работы на минуту. У следующего резаная рана предплечья, тоже все просто. Почистил, сшил края, полил антисептиком сверху, наложил повязку. Тоже дел на минуту.

С третьим возился дольше. Вколол анестетик, подождал, пока начнет действовать, тщательно вычистил рану, достал иглодержатель и иглы с кетгутом. К счастью, орочий томагавк оказался острым, и рана оказалась скорее резанная, чем рубленная, не было размозженных тканей. Возился с четверть часа, кожу решил сшить шелком, а не степлером.

После завершения манипуляций выдал каждому по таблетке амоксиклава, проследил, чтобы выпили. Антибиотиков у меня целая сумка, в Африке без них было никак нельзя.

Оглянулся на зрителей. Сейчас на меня смотрели с явным уважением, местами даже восторженно. Шоу окончилось, лейтенант разогнал зрителей нарезав каждому задачи и жестом позвал меня отойти в сторону.

— Как бы это сказать, док… — нерешительно начал лейтенант, когда мы отошли метров на тридцать от остальных.

— Говорите, как есть, лейтенант, — ответил я, — Вы хотите сказать, что моя медицинская сумка не похожа на ваши? Так я и сам заметил.

— Где вы ее взяли?

— Честно говоря, никакого представления не имею. Я знаю, как этим пользоваться, но откуда я это знаю и откуда взялись эти сумки, просто не помню.

— Точно не помните? — Далер подозрительно посмотрел мне в глаза.

— Точно. Я знаю, что я врач, но даже не имею представления, где учился, — открыто глядя ему в глаза и хлопая ресницами ответил я, уж врать, так врать.

— Ладно. Но с этим надо что-то делать. Постарайтесь как можно быстрее от этих сумок избавиться, переложите содержимое, например, в мешок с пространственным карманом, у вас такие есть. Вы ведь понимаете, почему?

— Сделаю. Вот прямо сейчас и займусь.

— Прямо сейчас мы сворачиваемся и двигаемся дальше по маршруту, так что не получится. Кстати, как вы смотрите на то, чтобы занять должность отрядного медика? — лейтенант снова с легким подозрением посмотрел на меня.

— Согласен. Только я человек не военный, пусть кто-нибудь объяснит мне что и как у вас положено делать, чтобы под ногами не мешаться.

— Поручу это Мареку, он вас научит строем ходить, — улыбнулся в первый раз за разговор лейтенант.

Сборы не заняли много времени, вскоре наш отряд двинулся дальше по своему маршруту, на восток вдоль границы страны. Рядом со мной ехал Марек, оказавшийся довольно общительным и остроумным парнем. Сержант умел учить и объяснять, чувствовался немалый опыт в обучении самых разных остолопов, вроде меня. К обеденному привалу, на который мы остановились в знакомого вида роще, я уже выучил все основные команды и порядок при движении и ведении боя в конном строю, на привале Марек продолжил объяснять ведение боя в пешем порядке. В принципе, ничего особо сложного. С отданной в отряд кентуккийкой сейчас ходил марксман Онно, он только что пристрелял ее и являл собой наглядное пособие по теме «что такое счастье». Раненые чувствовали себя нормально, скормил им еще по таблетке антибиотика. Мне выделили форменную куртку без знаков различия, чтобы не слишком выделяться среди остальных. Лейтенант снова отозвал меня в сторону и поинтересовался, хорошо ли я владею шпагой и предложил учебный поединок, ему надо было знать боевые возможности нового члена отряда. Мы надели защитные колеты, маски, взяли в руки учебные клинки, быстро оговорили условия и встали в стойки. На открытом месте лейтенант всего раз смог пробить мою защиту и рубануть шпагой по плечу, я же раз шесть делал четкие уколы в корпус и по конечностям. Затем он отступил к деревьям, и картина боя поменялась. Далер грамотно использовал рельеф и стволы деревьев, я же к этому оказался полностью не готов. В результате он меня достал семь раз, я же его не задел ни разу.

— Неплохо владеете шпагой, док, — произнес лейтенант, снимая маску. — Видно хорошую фехтовальную школу. На дуэли вам бояться нечего, что до реального боя, технику подтянем. Лично вами займусь, если с нами останетесь. Пока отдыхайте, через три часа идем дальше.

Хоть жара и давила, спать не хотелось совершенно, я решил разобраться с отрядной медицинской матчастью. Все тот же сержант Марек ознакомил с содержанием индивидуальной солдатской аптечки и показал большую взводную аптечку. А не так и плохо, как ожидалось. Перевязочные материалы примерно соответствовали последней трети двадцатого века у нас, разве что не было ничего эластичного. А так вот тебе бинты, вот тебе кровоостанавливающие подушечки с какой-то хитрой пропиткой, вот тебе пластыри разных видов, все есть. Широкий жгут, сплетенный из тонких кожаных ремешков, отлично заменял наши из резины. Хирургические инструменты имели несколько другой вид, но были сделаны из отличной стали и остро отточены. Порадовало наличие кетгута, на Земле его изобрели чуть больше века назад, а тут уже есть. Даже медицинский клей у них нашелся. Не было только антибиотиков и местных обезболивающих, так я и не ожидал их тут увидеть.

Разобравшись с матчастью, занялся перекладыванием своей большой укладки из оригинальной медицинской сумки в мешок с пространственным карманом. Работа была нудная, но нужная, все должно лежать на своих местах, не путаться и не теряться, так что провозился почти до самого отъезда. Пустую медицинскую сумку закопали рядом с рощей.

Дальнейший путь прошел без происшествий, когда вечером встали лагерем, я уже с ног валился от усталости. Быстро съел приготовленное отрядным поваром, осмотрел раненых, да и лег спать.

С утра решил заняться медицинской подготовкой отряда. Раз уж я взводным медиком оказался, буду выполнять обязанности санинструктора, то есть, следить за комплектностью солдатских личных аптечек и тем, чтобы все солдаты умели оказать первую помощь себе и товарищам. Спросил сержанта Марека по этому вопросу, потом на привалах занялся проверкой знаний солдат и объяснять, как все это делается правильно. Лейтенант инициативу одобрил, дал несколько толковых подсказок. Солдаты же меня очевидно зауважали, особенно с учетом того, что раненые очень быстро шли на поправку без привычных воспалений, горячки и прочих ожидаемых неприятностей. В таком ритме прошло три дня. Я втягивался в службу, на вторую ночь меня уже ставили в караулы. Именно в ночном карауле я заметил, что стал видеть в темноте. Не так хорошо, как днем, но заметно лучше, чем видел раньше даже в безоблачное полнолуние.

На четвертый день мы вышли на старую дорогу мощеную каменными плитами. Скорость передвижения заметно увеличилась. К вечеру мы должны были добраться до пункта временной дислокации нашего отряда, о чем сообщил лейтенант, подъехав ко мне, тут же озадачив вопросом о моей дальнейшей судьбе. Я ведь формально лицо сугубо гражданское, к Орочьему Легиону ни малейшего отношения официально не имеющее. Да, меня спасли из лап дикарей и прихватили с собой потому, что альтернативой было бы бросить меня на произвол судьбы там, где меня и нашли, без особых шансов добраться до человеческого поселения, а бремя белого человека в этих краях так поступать не велит. Да, я оказался полезным для отряда, заняв неофициально должность взводного медика, но по факту я лицо гражданское, сопровождаемое отрядом до ближайшего безопасного места, коим и будет ПВД. Дальше либо легионное начальство отправит меня в цивилизованные места при ближайшей ротации личного состава, либо мне придется вступать в ряды Легиона. Та еще задачка, у каждого варианта свои плюсы и минусы. Если меня отошлют в цивилизацию, то там я буду свободен в своих действиях и не слишком ограничен в передвижениях, несмотря на отсутствие документов. Если же вступлю в Легион, то на несколько лет буду привязан к нему контрактом. Прощай свобода, но привет гарантированный доход, дружный коллектив единомышленников и что там еще пишут обычно в рекламных проспектах? Ну да, вступай в Легион, путешествуй по миру, встречайся с интересными людьми и убивай их. Эту мысль я и озвучил лейтенанту, немало его развеселив. Все-таки нехитрый армейский юмор абсолютно интернационален и прекрасно переводится почти на любой язык. Выбор был достаточно простой и прямолинейный, спросил лейтенанта про шансы дожить до отставки, по его мнению, шансы эти были неплохи. Все-таки я сразу иду в медики, на офицерскую должность, а не рядовым бойцом. К прибытию на ПВД выбор был сделан. Решено, вступаю в Орочий Легион.

Пункт временной дислокации Орочьего Легиона представлял собой условный квадрат со стороной в сотню метров, три стороны которого представляли собой частокол, перемежаемый стенами, сложенными из дикого камня, четвертую же сторону образовывал крутой берег не слишком широкой, но явно глубокой и быстрой речушки, по берегу тоже был выставлен частокол. Всякая растительность в пределах пары сотен метров от стен была изведена под корень, неприятелю было негде укрыться. Мы прошли эту зону отчуждения до половины и остановились. Лейтенант достал из сумки амулет связи и опознался по нему, назвав номер своего подразделения и пароль на этот день, после чего получил разрешение войти в лагерь. За день я вымотался настолько, что даже не смотрел по сторонам, пока мы проходили проверку в воротах. Какой-то тощий мужик, которого солдаты называли ротным магом, внимательно осмотрел меня через какие-то свои устройства, но у меня в голове все мысли крутились вокруг койки, как бы дойти и упасть в нее, настолько устал. В конце концов, нас пропустили на территорию. Мы проехали к выделенным нам палаткам, разгрузили лошадей, которых сразу увели конюхи, и пошли размещаться. Лейтенант решил до поры разместить меня в свою палатку, благо в ней поместились бы запросто и четверо, против чего я не стал возражать. Мы разложили свои вещи по стоящим здесь сундукам, после чего Далер потащил меня мыться к реке, невзирая на мои слабые возражения.

Я и близко не представлял, какой это кайф наконец смыть с себя грязь и пыль нескольких дней дороги! Как заново родился, причем совсем другим человеком, даже усталость куда-то ушла. Одевшись в казенную одежду, следуя примеру лейтенанта, отдал свои шмотки в стирку, после чего лейтенант побежал на доклад к начальству, а я побрел, не торопясь, к палатке. Видимо, особенно докладывать было нечего, так как Далер пришел буквально минут через десять после того, как я доковылял до палатки, и застал меня за процессом разборки своего имущества. Я как раз вертел в руках бочонок с местным аналогом виски или более привычного мне бурбона. Полгаллона, почти два литра. Часть надо бы сохранить для медицинских целей, остальным же порадовать себя, лейтенанта и кого он подскажет. Далер сразу сделал стойку на сосуд с этим нектаром, пришлось объяснять, что медицина прежде всего, так что с него крепкая бутыль на полторы-две пинты, это будет неприкосновенный запас нашего отряда, об остальном будем думать после. Бутыль нашлась буквально через минуту. Крепкая глиняная фляга примерно на полторы пинты в оплетке из лозы. Перелив в бутылку часть виски и спрятав ее, я торжественно вручил бочонок с остатками лейтенанту Далеру и переложил на него бремя выбора собутыльников. Ему, как опытному служивому, лучше знать, с кем и когда уместно пить. В результате уже через несколько минут мы сидели за столом в палатке капитана, командующего размещенной здесь ротой Легиона, в компании Далера и еще двух лейтенантов, и того самого тощего мага. Кормили сегодня самым настоящим пловом, только не из баранины, а из какой-то местной антилопы, было вкусно до изумления. Остаток вечера прошел, как говорится, в теплой дружеской атмосфере.

Утро встретило меня громоподобным «Рота, подъем!», раздавшимся из соседней солдатской палатки, я аж подпрыгнул на койке. Далер уже куда-то ушел, я было снова лег, но сна не было ни в одном глазу, так что через четверть часа я все-таки выбрался из койки, заправил ее, как умел, оделся и пошел умываться по утренней прохладе. Удивительно, но я прекрасно выспался и пребывал в отличном настроении. Приведя себя в порядок, решил не тянуть кота за хвост и пошел к капитану решать свою дальнейшую судьбу.

У капитана, несмотря на ранний час, шло совещание, по совету дежурившего перед ней ординарца (или как его правильно называть), я отправился в столовую, где как раз заканчивали завтрак служивые, чтобы лично проверить качество готовки ротного повара. Повар не подвел, качество было на уровне. Плотно поел, запил неплохим кофе, именуемым здесь кавой, и снова пошел искать счастья у капитана.

К моему приходу совещание как раз закончился, капитан, лейтенанты и маг направились на плац в центре лагеря. Обычный плац, как во многих виденных военных лагерях в разных странах, только сильно похожая на виселицу перекладина несколько смущала. Взору предстала знакомая картина. Все три взвода уже построились в коробочки и стояли по стойке смирно. Несколько команд, и над флагштоком поднялся красно-зеленый флаг Орочьего Легиона. Далее последовал развод двух взводов, третий же взвод, как я понял, должен был по ротации вернуться на пункт постоянной дислокации.

Последняя команда отдана, капитан с магом пошли обратно к капитанской палатке. Маг заметил меня и жестом пригласил следовать за ними. Раз зовут, пойду.

Мы сели за тем самым столом, где прошлым вечером проходило алкогольное боевое слаживание, ординарец, адъютант, или как его там, налил всем по большой кружке кавы и покинул палатку, после чего начался разговор. Мое решение вступить в Легион было озвучено еще вчера, так что разговор пошел о деталях. Предлагали стандартный контракт на пять лет, полное вещевое довольствие, прочее полагающееся. При этом, учитывая уже доказанную квалификацию, я сразу попадал на офицерскую должность начальника ротного лазарета, получая звание лейтенанта. Честно говоря, я такого не ожидал, настоящий рояль в кустах, пока пытался оценить размеры свалившегося на меня счастья, маг объяснил, что полторы недели назад моего предшественника на этой должности убили во время операции в орочьем тылу, вот вакансия и освободилась. Капитан же добавил половник дегтя в ложку меда, уточнив, что хоть я, вроде, уже целый офицер, но курс молодого бойца пройти нужно обязательно и до сдачи всех положенных нормативов буду я обычным рекрутом-салагой, пусть и с офицерским жалованием (которое здесь все равно негде тратить), при этом обязанности по лазарету никто с меня и не думал снимать. Подумав, согласился с этим, Ярослав меня тоже гонял по началу, по моей же просьбе, раз уж ты в составе подразделения, изволь хотя бы не мешаться у него под ногами, правда вытребовал минимум два часа в день для основной работы. Маг выложил на стол бланк контракта, куда каллиграфическим почерком вписал мое имя и все достигнутые договоренности, после чего я приложил палец к кружку внизу бланка, кружок при этом полыхнул красной вспышкой, а капитан приложил печать к документу. Вот я и легионер.

Капитан выставил нас из палатки, и маг потащил меня к себе знакомиться и вводить в курс дела.

Звали его Мило, обитал он в палатке, стоящей сильно в стороне от остальных, по другую сторону от плаца. Чуть ниже меня ростом, жилистый, худой, высохший на солнце. На вид ему было лет тридцать пять, только очень светлые голубые глаза намекали, что он сильно старше. Меня он усадил в удобное складное кресло, сам плюхнулся в соседнее, между нами оказался небольшой круглый столик типа сервировочного, на который гостеприимный хозяин тут же выставил пару бутылок с местными освежающими напитками и два металлических бокала, приглашая самому за собой поухаживать. В ближайшей ко мне бутыли оказалось нечто оранжевое с запахом клубники и вкусом классической колы. Интересное сочетание, но жажду напиток утолял моментально.

Мило нагнулся к сундуку справа от него, вытащил оттуда странную конструкцию, две неровно обломанные деревяшки, скрепленные двумя длинными гвоздями так, что между деревяшками оставался зазор шириной в ладонь, поставил эту конструкцию на стол и что-то в ней нажал. Тут же наступила тишина, пропали все внешние звуки. Маг с довольным видом откинулся в кресле и сказал:

— Теперь нас никто не слышит, и никто не помешает, — видя мое недоумение, тут же добавил: — Я знаю, что нарушаю традиции Легиона, но я должен знать о тебе больше, Майк. Ты не обязан отвечать на мои вопросы и, если не хочешь отвечать, так прямо и скажи. Хорошо?

— Хорошо, — кивнул я в ответ, — но хотелось бы понять, чем вызван такой интерес к моей персоне? Ты же не с каждым рекрутом такие беседы ведешь?

— Не с каждым, верно. Но ты тоже далеко не каждый, — подмигнул мне Мило, — Видишь ли, ты появился удивительно во-время, Далер сообщил о том, что тебя отбили у орков на третий день после того, как твой предшественник нарвался на орочью засаду. Рота не может без медика, а тут нам как будто кто-то подсунул тебя.

Мило поднял руку, не дав мне возразить, и продолжил:

— Я знаю, взвод Далера совершенно случайно наткнулся на орков, что везли тебя, и знаю, что тебя явно собирались изобретательно умертвить. Не могла это быть хитрая комбинация по внедрению чужого агента в роту, да и не настолько мы важны, чтобы такое выдумывать. Я это понимаю. Я другое не понимаю, почему у тебя аура мага, причем мага неинициированного? Как ты дожил до своих лет не пройдя инициацию?

Я хлопал глазами и переваривал сказанное. Аура мага? Я в эти ауры с гороскопами отродясь не верил и считал их сказкой для легковерных дурачков. А тут на полном серьезе. Еще и неинициированного мага, охренеть теперь. Мило, видя мое изумление, сказал:

— Задавай любые вопросы, обещаю, дальше меня ничего никуда не уйдет.

Собравшись с мыслями, я выдал первый вопрос:

— У меня аура неинициированного мага, да?

Мило кивнул в ответ.

— А это хорошо или плохо?

Тут пришла очередь мага выпадать в осадок от изумления. Он целую минуту сверлил меня глазами, потом выдал:

— Ты этого серьезно не знаешь? Удивительно, но твои эмоции это подтверждают. Никогда бы не поверил, что встречусь с подобным, — тут он снова нагнулся к сундуку и вытащил из него небольшую керамическую бутыль, — Без выпивки не могу переварить такую новость.

Мило набулькал из бутыли в извлеченную из того же сундука стопку и выпил залпом.

— Похоже, шаман тебя сильнее приложил, чем я думал, если ты такое забыл. Короче, слушай. Быть магом куда лучше, чем не магом. Хотя бы потому, что живешь вдвое дольше. Мне недавно стукнуло 60, выгляжу вдвое моложе. Здоровье тоже как у тридцатилетнего. Про заработки даже не заикаюсь, маг получает много больше, чем не маг. Пока достаточно?

В горле пересохло, я залпом допил свой напиток и кивнул в ответ.

— А что с инициированностью?

— Вот тут интересный момент. Я не слишком сильный или умелый маг, но инициацию провести могу. Нужные амулеты у меня с собой, прямо под палаткой проходит силовая линия, энергии хватит. Если ты решишься на инициацию сейчас, мне придется обучить тебя азам, чтобы сам себя не убил, да других не покалечил по незнанию, согласен ли ты на это? Впрочем, можно отложить это до возвращения в Лундию, нам тут еще месяца три сидеть. Начальное обучение все равно придется проходить. В общем, решай, здесь или там? Варианта не инициироваться у тебя нет.

— Мило, скажи честно, инициация — это опасно?

Тут маг немного замялся, подумал и ответил:

— Видишь ли, есть один момент, если после инициации твоя аура окажется черной, тебе не жить. Случись это здесь, я просто тихо и безболезненно отправлю тебя за грань. Случись это в цивилизованных местах, могут и на костре сжечь. Черная аура только у некромантов, их нигде не любят. Но и ты пойми, что инициации тебе не избежать, как ни крутись. Полковой маг тебя не пропустит.

— А это хоть не больно? — спросил я, офигевая от перспектив.

— Нет, во время инициации спят.

А, была не была!

— Я согласен, когда делать будешь?

— Да прямо сейчас, что откладывать, — сказал вдруг успокоившийся Мило, — Берем вон ту кушетку, ставим в центр палатки, прямо сюда.

Мы передвинули койку, с нее был убран матрас, маг взял линейку и грифель и начал делать отметки на досках кушетки. Потом он вытащил из сундука, где явно был пространственный карман, целую кучу разнородных амулетов и расставил их по отметкам на кушетке.

— Раздевайся, снимай с себя все и ложись на доски, — скомандовал он мне. Делать нечего, разделся, аккуратно сложил одежду на кресле и лег на кушетку, свалив только один амулет, который Мило тут же поставил на место. Пару раз моргнул, глядя в потолок палатки, сквозь который просвечивало солнце, после чего меня вдруг сморил сон.

Глава 5

Утро красит нежным светом… Стоп, какое утро? Солнце светит уже с другой стороны. Я резко поднялся на досках кушетки, с которой уже исчезли все амулеты, и огляделся. В палатке никого не было. Впрочем, никуда не годится торчать здесь в чем мать родила, так что марш одеваться. Только натянул второй сапог, как в палатку вошел Мило.

— Поздравляю, Майк, у тебя способности мага жизни, как раз по профессии применять будешь. Так что готовься учиться.

— Маг жизни это вообще о чем, можешь объяснить?

— Вкратце, лечить будешь, самое твое направление. Или в сельском хозяйстве помогать. Не вкратце вот тебе учебник, читай, вникай, — маг вытащил из сундука подозрительного вида толстенный гримуар в кожаном переплете с бронзовыми уголками и застежкой. Вид гримуара не обманул, книга весила как оставшийся в схроне пулемет, да с примкнутым коробом на двести патронов. Тут Мило меня снова обрадовал:

— На ближайшие пару недель ты переселяешься ко мне, будешь под надзором, а то убьешь еще кого по незнанию. Двигаем койку на место, твоя будет. Потом шагом марш в палатку Далера за вещами, пусть здесь побудут. Да, чтобы не было крушения несбывшихся надежд, способности у тебя слабые, ниже среднего, так что, если губа раскаталась, закатывай заранее.

Мы передвинули кушетку на место, вернули на нее матрас, после чего Мило, постоянно ругая мою непонятливость и косорукость, объяснил, как положено по уставу заправлять спальное место. С пятого раза у меня даже получилось, после чего он от меня отстал, бормоча что-то под нос про «этих гражданских», а меня отправил за имуществом.

Лейтенант сидел за раскладным столом у себя в палатке и работал с какими-то документами, когда я вошел, он отвлекся от работы и жестом подозвал меня. Мне была вручена копия приказа о зачислении меня в состав такой-то роты такого-то полка Орочьего Легиона и постановки на довольствие, и рекомендовано сразу же идти на склад получать положенное мне по штату обмундирование и вооружение. В ответ я сказал, что временно переселяюсь в палатку к магу, на что Далер ответил «Вот пусть Мило с тобой на склад и сходит, чтобы этот жмот ничего не зажал». Видимо, в этом мире завхозы ничем не отличаются от своих коллег на моей Земле.

Я собрал вещи, перестелил свою койку согласно требованиям устава, на что лейтенант одобрительно хмыкнул что-то типа «а этот не безнадежен», после чего я с парой мешков отбыл обратно в палатку к магу. Обед я, оказывается, доблестно проспал, а за оставшиеся до ужина пару часов мы с Мило только и успели, что получить на складе все мне положенное, да одеть меня по уставу. Причем на складе маг пресекал попытки завхоза что-то зажать коротким «не зли меня» и не сулящим ничего доброго взглядом. Пока я сверял кучу барахла с описью, Мило высказал завхозу: «ты совсем дурной, что ли? Вот придешь к нему лечиться, а он тебе член на лоб пришьет и скажет, что так и было!», чем немало меня повеселил. Потом был ужин. Сытный, плотный, на удивление вкусный, что я и озвучил сидевшим рядом лейтенантам, магу и капитану. Капитан хмыкнул в ответ:

— Иначе никак, плохого повара убьют и самого в суп отправят, — причем сказано это было с таким серьезным выражением лица, что я было поверил, что так оно и случается, но тут Далер толкнул меня локтем в бок:

— На самом деле наш повар раньше работал шефом на кухне у кого-то из зунландской знати, да там совсем плохо стало, вот он к нам и сбежал, — и видя мой непонимающий взгляд, тут же уточнил, — Забыл, что у тебя память отшибло. В Зунландии уже пару лет война всех со всеми идет. Эльфары, гномы, орки, люди, все. Там все совсем скверно.

После ужина Мило озадачил капитана моим новым статусом ученика мага и потенциально мага жизни. После краткого совещания высокие стороны составили распорядок дня для вашего покорного слуги. Час занятий армейской муштрой после подъема, потом три часа занятий магией, далее два часа на работу в лазарете, затем еще четыре часа занятий магией, потом еще час армейской муштры, между делом принятие пищи, далее по личному плану, если силы останутся. Похоже, я влип, но пофиг, прорвемся!

После ужина мы с магом вернулись в его палатку, где он усадил меня за изучение того самого гримуара, предварительно научив плетению абсолютной памяти. Интересная это штука, все, что когда-либо видел или слышал, как будто находится в архиве, откуда информацию можно вытягивать при небольшом усилии. Мило постоянно косился на мой перстень, но не сказал по этому поводу ни слова, я же не лез с вопросами. Надо будет, сам скажет.

Книга оказалась не только толстой и тяжелой, но и крайне интересной. В ней рассказывалось о магии с научной точки зрения. Оказывается, плетения это способ воздействовать на параметры пространства и материи чтобы изменять их по своему желанию и умению. В отличие от привычных по школе и университету учебников, эта книга была написана живым языком и читалась взахлеб. Восхитили иллюстрации, трехмерное изображение как бы воспаряло над страницей, увеличиваясь или уменьшаясь по мысленной команде. Интерактивный 3D-учебник в магической версии. Оторваться от чтения удалось только по приказу мага, который отправил меня умываться и спать.

Следующий день начался с традиционного «Рота, подъем!», я аж чуть с кровати не упал. Вскочил, быстро оделся, подгоняемый магом, застелил койку и побежал на плац. Дальше было стандартное построение, дружный бег по периметру стен лагеря, после чего повзводно пошли на завтрак. После завтрака снова построение, поднятие флага Легиона, дальше взвод Далера, к которому меня временно приписали, переместился в спортивный городок, где полчаса занимались привычной общей физической подготовкой, еще полчаса мы отрабатывали приемы с оружием, конкретно с копьями.

Коротко ополоснувшись у реки из бочки с водой, побежал к магу. Мило устроил небольшой экзамен по прочитанным вчера главам с практической частью, где я учился создавать изученные в теории плетения, маг же придирался к любой неточности и заставлял развеивать и снова создавать плетения, пока не получался желаемый результат. При этом он не забывал объяснять, что было сделано не так и к каким последствиям это могло бы привести. Занятие было утомительным, но крайне познавательным. Часа через два мы переместились на примыкающую к реке и дальней стене тренировочную площадку. Здесь Мило учил меня наполнять силой создаваемые плетения и применять их на практике. Оказалось, правильное наполнение плетения силой это целая наука, надо было отмерять ровно столько, сколько необходимо. Как сказал маг, это в боевых плетениях чем больше силы залито, тем лучше, в лечебных же переизбыток силы может запросто покалечить пациента, а недостаток не даст плетению сработать как надо. С бытовыми плетениями все еще сложнее.

Час в лазарете ушел на знакомство с материальной частью, инвентаризацию запасов и беседу с единственным подчиненным, хмурого вида жилистым дядькой неопределенного возраста по имени Рют. Квалификация подчиненного условно соответствовала дипломированной операционной медсестре по привычной мне градации, или, по российской, это был фельдшер. В ходе беседы выяснилось, что я совершенно не знаю местную медицинскую терминологию, к счастью, в наличии имелись несколько справочников и подробный анатомический атлас, которые я сразу забрал для изучения. Это мы поправим. Между делом пришли, как было назначено раньше, мои раненые на перевязку. Раны отлично заживали первичным натяжением, еще пара дней и можно будет снимать швы.

Второй час я штудировал анатомический атлас и справочники. Абсолютная память оказалась крайне полезной штукой, за полчаса я выучил всю относящуюся к анатомии терминологию и начал разбираться в принятых здесь методах лечения.

Мда. Я был сильно лучшего мнения о местной медицине. Средневековье. Дикое средневековье со средневековыми же дикими представлениями. Век этак пятнадцатый. Правда, есть местный хайтек в виде тех самых «магов жизни», в ряды которых мне предстоит влиться, но все остальное это кошмарный ужас и ужасный кошмар. И ведь не хочешь ничего менять и вообще высовываться, а придется. Не смогу я спокойно смотреть на страдания окружающих, впрочем, надо этот момент хорошо обдумать, вводить прогресс осторожно и не лезть на рожон. Еще и эта забота…

После обеда на занятии магией снова засел за гримуар, не заметив, как пролетели все четыре положенных часа, после чего Мило чуть не пинками погнал меня на армейскую подготовку.

На сей раз были занятия по фехтованию древковым оружием. С полчаса я упражнялся с копьем, гизармой и алебардой, ибо хоть и маг, а уметь обращаться с оружием обязан, после чего попросил у сержанта-инструктора разрежения принести поллакс и тренироваться с ним. С поллаксом я научился обращаться еще в старшей школе, в компании реконструкторов средневековья, сейчас как раз подвернулся случай проверить полученные тогда навыки и показать себя армейским товарищам. Показать получилось очень неплохо, и против копья, и против алебарды, и, тем более, против полуторного меча поллакс работал отлично. Сержант заявил, что не надо тратить время ни на что другое, поллакс будет моим древковым оружием. Занятие окончилось, снова ополоснуться, на ужин, потом на занятия «по личному плану». Кстати, надо бы помывочный пункт модернизировать, с душем будет всем удобнее.

По личному плану изучил до конца медицинские справочники и начал составлять план нововведений в лазарете. Начнем с азов, с гигиены, асептики и антисептики, но это все завтра, а сейчас спать.

В течение следующих пары недель дни были похожи один на другой. Подъем, пробежка, строевая подготовка и упражнения с оружием в строю, занятия магией, занятия медициной и так далее. Наконец, капитан вызвал меня к себе и объявил об успешном завершении курса молодого бойца и официальном присвоении звания лейтенанта, порадовав заодно повышением жалования аж в два раза. Ведь контракт я подписывал как простой медик, а сейчас я целый маг. Приятно, не стану скрывать. Пользуясь случаем, представил капитану план модернизации купальни, на что получил одобрение.

Мобилизовать служивых на строительство оказалось проще простого. Все-таки жизнь гарнизонная довольно скучна, при этом начальство постоянно следит, чтобы служивые все время находились в слегка уставшем состоянии, нагружая рутиной, а тут новая деятельность. Для начала решил поставить несколько летних душей. Строительного дерева было в достатке, при необходимости можно было еще нарубить в ближайших рощах, с камнем тоже проблем не было. К концу дня душевая была готова. Пять больших бочек стояли на опорах из камня и бревен, сбоку находились душевые кабинки, трубопроводы пришлось делать из стволов похожего на бамбук местного растения и укреплять их магией. Долго думал, как сделать вентили для регулировки напора, но не придумал ничего лучше, чем поставить шаровые краны из того же укрепленного магией дерева. Воду в бочки качало большое водяное колесо в речке. Строители первыми испытали нововведение и пришли в полный восторг, хотя вода еще не успела нагреться на солнце и была до изумления холодной. В ходе работ один из строителей топором сильно рассадил себе ногу, вот и выпал шанс применить на практике выученное по учебникам, получилось. Полезная штука эта магия, что и говорить. Особенно если за казенный счет. На всякий случай освободил вылеченного от работ до конца дня, вдруг не долечил? Пока нет у меня доверия ко всем этим фокусам.

Итак, я стал полноправным лейтенантом, целым начальником ротной санчасти, и прочая, и прочая. Как бы не загордиться. Теперь время, что до этого уходило на разную армейскую муштру, было полностью посвящено изучению магии. Мило оказался великолепным учителем, он умел просто и доходчиво объяснить практически любой вопрос, получалось это у него лучше, чем у большинства моих университетских преподавателей, и пусть его библиотека сильно уступала университетской, там были учебники по всем потенциально полезным для меня дисциплинам, включая медицинское направление магии жизни. Я запоем читал учебники, обсуждал с учителем прочитанное, потом претворял прочитанное в жизнь на полигоне. Только с медицинской магией пришлось обходиться без экспериментов. Лабораторных животных тут не было, на сослуживцах же практиковаться совесть не позволяла. Впрочем, мне и так было чем заняться. Мило назначил меня своим помощником по обеспечению безопасности нашего лагеря, то есть, я теперь тоже отвечал за магические минные поля и защитные купола. Дело было интересное, частично знакомое, но отнимающее время, которого не хватало. Никогда раньше я не учился так интенсивно, как сейчас. Не забывал я также каждый день минимум полчаса проводить на стрельбище, тренируясь как с винтовкой, так и с арбалетом. Тут дело такое, если пару месяцев не стрелял, потом минимум неделю приходится навыки восстанавливать, постоянно вылазят классические ошибки новичков, вроде опускания оружия перед выстрелом в ожидании отдачи. Так что лучше навык не терять.

Наших солдат регулярно отправляли усмирять и принуждать к миру местных зусулов, как я окрестил окрестные племена, вспомнив виденный в далеком детстве юмористический сериал. В основном, им не приходилось воевать, достаточно было обозначить присутствие и задавить зазнавшегося вождя авторитетом, но примерно через неделю после получения лейтенантских погон, взвод лейтенанта Ларена попал в переплет, семь убитых, пятнадцать раненых, из них двое тяжелых, один с ранением в живот, другой с ранением в грудь. Второго спасли только потому, что я учил оказывать первую помощь при ранениях грудной клетки и добавил нужные материалы в солдатские аптечки. Обоих чудом довезли живыми до лагеря.

В три часа ночи меня разбудил вестовой, сообщив об этом, я же, отправив его будить Рюта, помчался в лазарет готовить операционную. По прибытии всем раненым вкатил обезболивающие и дал антибиотики, после чего пациент с пневмотораксом первым отправился на стол. Общую анестезию обеспечивал орочий амулет, погружавший пациента в глубокий сон. Легкое было пробито стрелой, зазубренный наконечник застрял внутри, пробив грудную клетку практически насквозь. Если бы не магия, не удалось бы его спасти, а так я быстро извлек железяку, удалил кровь из плевральной полости, после чего магией зарастил повреждения легкого, мышцы же просто сшил кетгутом, чтобы не тратить силы, неизвестно, сколько их мне понадобится. Управились всего за полчаса, рекорд. Останутся силы после лечения всех, заживлю потом.

Сразу за первым пациентом на стол попал второй. Тут повреждения были более серьезные, копье пробило брюшину над краем подвздошной кости и рассекло и толстую и тонкую кишки, пройдя в паре сантиметров от мочевого пузыря, усугублялось все большой кровопотерей и разливом содержимого кишечника по брюшной полости. Нехорошее ранение. Если бы не учился изначально на абдоминального хирурга, не справился бы. Через три часа пациент был спасен. Благодаря магии удалось обойтись без дренажа, порезанные кишки и кровеносные сосуды просто сращивались. Что меня сильно беспокоило, так это кровопотеря. Окружающее средневековье не предполагало наличие крови для переливания, даже группу крови проверить нечем. Подумаю об этом потом, сейчас надо остальных спасать.

Закончили оперировать уже когда время обеда прошло, вымотавшись и почти полностью растратив свои магические силы. Повар специально для нас приготовил шикарный обед, на котором к нам с Рютом присоединился Мило. Видя мое озабоченное лицо, он спросил:

— Что-то не так с ранеными?

— Понимаешь, у тяжелых опасная для жизни кровопотеря, еще трое потеряли много крови, это сильно замедлит выздоровление. Можно было бы взять кровь у здоровых и перелить раненым, но тут есть проблема, не всякая кровь подходит для этого. Можно убить вместо того, чтобы спасти.

— Ты можешь как-то понять, подходит кровь или нет?

— Разумеется, при хорошем микроскопе это легко определить.

— Микроскоп — это какой-то оптический прибор? — Мило явно заинтересовался.

— Да, с увеличением в несколько десятков раз. Не представляю, где его взять.

— Дай мне полчаса, сделаю тебе магическую линзу, а лучше пойдем вместе этот твой, как его, микроскоп делать, — Мило решительно встал и направился к выходу, — Жду тебя в своей палатке.

Микроскоп получился странный, но вполне рабочий, пусть и бесполезный для тех, у кого нет способностей к магии. Труба из местного бамбука на держателе, предметный столик с пружинным зажимом для предметного стекла. Все регулировки увеличения и резкости чисто магические. Пачка готовых предметных стекол лежала в моей большой укладке, пустил их в дело. Взял пробы крови у раненых, затем попросил капитана организовать общее построение и на нем попросил добровольцев стать донорами. В добровольцы записались все. Дальше была рутина теста на индивидуальную совместимость, через час стало понятно, чья кровь кому подходит.

Аппарат для переливания крови пришлось делать буквально на коленке из капельниц, приспособив к ним кустарный роликовый насос с ручным приводом и встроив магический фильтр против микроорганизмов и счетчик прошедшего через систему объема. Волновался хуже, чем на защите диплома, вот кровь от донора пошла в систему, вот закрутился роликовый насос, вот вся трубка капельницы заполнилась кровью. Правда, в вену пациента удалось попасть не сразу, венозное давление совсем упало, но все-таки попал, снова завертел ручку насоса, кровь пошла в его организм. Когда счетчик показал, что пациенту перелито поллитра крови, остановил процесс, заменил донора и посадил крутить ручку насоса Рюта. Перелив полтора литра, промыл систему (как бы это делал без магии, не представляю) и перешел к следующему пациенту, где процесс пошел по тому же сценарию.

Все-таки вещи из моего мира, это крайне подозрительно, надо делать им замену из местных материалов, если такое возможно. Тоже зарубка на память, пишем в план. Сейчас же важно, что состояние всех, кому переливали кровь, заметно улучшилось. Обоих оперированных пока оставил в состоянии искусственного сна, так оно надежнее.

С утра еще до завтрака пошел проведать пациентов. За ночь силы восстановились, смог сразу залечить швы и раны, на которые вчера не хватило энергии. Вывел из сна обоих тяжелых, раздал всем антибиотики и со спокойной совестью пошел есть.

Все пациенты уверенно шли на поправку. На всякий случай оставил их в лазарете до завтрашнего дня, хотя можно было уже всех выписывать, магия великое дело, даже если ее применяет самоучка. Я же сел анализировать сделанное и смотреть, что можно было сделать лучше или по-другому. Чуть позже зашел Мило, стали думать вместе. Две полголовы, глядишь, вместе за мудреца сойдут, все-таки магия жизни не его профиль, я же еще месяц назад о ней ни малейшего представления не имел. Вместе осмотрели всех пациентов, не обнаружили ничего подозрительного, после чего Мило пошел по своим делам. Я сразу стал строить коварные планы по внедрению медицинских технологий моего мира в этой реальности. Ибо какие же это планы, если они не коварные? Выходило так, что из местных материалов ни аппарат переливания крови, ни капельницу не сделать. Так что придется использовать те несколько капельниц, что лежат в укладке. Даже с иглами проблема, есть запас в несколько сотен, но все они одноразовые. Допустим, пластик можно заменить на металл, придумать, как точить затупившиеся острия, а там искать, сможет ли кто изготовить тонкие трубки под иглы. Или же самому придумывать технологию их изготовления, зря что ли я учу артефакторику? Куда более насущный вопрос — это фармакология. Местный аналог общего наркоза работает прекрасно, тут и придумывать ничего не надо, а с местными анестетиками большая проблема. Нет их, как таковых, мой же запас не безграничен. Что особенно скверно, в университете преподавали фармакологию только для того, чтобы мы не путались в больничной аптеке, собственно о технологиях производства в лекциях почти ничего не было, а мы и не интересовались. Впрочем, вот оно, современная фармакология началась с выделения салицина из коры ивы, которая в большом количестве растет вдоль реки выше по течению. И хорошо бы сделать местный обезболивающий амулет, тут надо думать и много экспериментировать. Да и с антибиотиками надо что-то придумать, пенициллин относительно просто делается.

Сидел, перебирал в памяти вчерашние операции, что-то не давало мне покоя, будто пропустил нечто очень важное. Мысль вертелась в голове и никак не удавалось ее поймать. Вдруг осенило: в ходе полостной операции я разом уничтожил все микроорганизмы в брюшной полости слегка измененным плетением из учебника, правда, предназначенным совсем для других целей. Это же отличная замена антибиотикам, причем без побочных эффектов! Ставлю в план, надо доработать это плетение, чтобы оно стало избирательным, а не било по площадям, как антибиотики моего прошлого мира.

И все-таки странное ощущение вызывает состояние местной медицины. Представления на уровне века пятнадцатого-шестнадцатого, в лучшем случае, общедоступная медицина примерно того же плана, но есть магия, этакий местный хайтек, причем высочайшего уровня, еще пару-тройку недель назад я и помыслить не мог, что такое вообще возможно. Проблема в том, что этот хайтек доступен только очень богатым. Впрочем, ничего нового, в родном мире было то же самое. Есть деньги, к твоим услугам любые клиники. Нет денег, смотри, что позволит тебе твоя страховка, если она у тебя вообще есть. А еще этот хайтек явно применяется без глубинного понимания происходящих в организме процессов. Проблемы решаются грубой силой, хотя можно то же самое сделать мягче и проще, да еще и затратив в десятки раз меньше энергии. Взять то же плетение ускоренного наращивания тканей, оно крайне неэффективно наращивает те же мышцы, когда можно с куда меньшими затратами энергии изолировать в крови незрелые стволовые клетки, быстро размножить, да заставить сформировать нужную ткань. При этом можно, опять же, с минимальными затратами энергии размножать уже зрелы стволовые клетки. По моим прикидкам, на это должно уйти на треть меньше резервов организма и впятеро меньше энергии.

Тем временем рабочий день в лазарете подошел к концу, я провел последний на сегодня обход, в очередной раз напомнил, чтобы меня вызывали по амулету связи в случае любого недомогания и пошел на ужин.

На ужин я пришел первым, чуть позже подошли Далер с Лареном, капитан и Мило пришли последними, у обоих был озабоченный вид. Поели быстро, после чего капитан сказал:

— Если у кого остались дела на вечер, быстро их заканчивайте или отложите на потом, через четверть часа жду всех у себя. Нельзя зеленым мордам спустить это с рук.

На совещании я чувствовал себя посторонним. Капитан с лейтенантами планировали карательный рейд по орочьим землям, маг активно участвовал в обсуждении, я же просто отбывал свой номер пытаясь прикинуть наши возможные потери, впрочем, без особого успеха. План операции был составлен, роли расписаны, вероятные потери доведены до медсанчасти в моем лице, завтрашний день будет посвящен сборам, послезавтра с утра выдвигаемся.

Следующий день состоял из смеси хаоса с бардаком. Все вокруг носились, как ошпаренные, в моем ведомстве было чуть спокойнее, но ненамного. С самого утра осмотрел пациентов и выписал всех из лазарета, как совершенно здоровых, после чего мы с Рютом занялись комплектованием медицинских укладок для всех отделений, а также большой укладки для медсанчасти, мы оба идем в рейд. Оказалось, что складные носилки у нас отсутствуют, как класс. Начертил схему и озадачил Рюта их изготовлением, чтобы к утру были готовы все комплектующие хотя бы для шести носилок, соберем по дороге, в крайнем случае. Фельдшер унесся на склад, я же еще раз пробежался по спискам, не забыли ли мы чего нужного. Потом сходил в палатку, взял свою кентуккийку и пошел во взвод лейтенанта Ларена, где вручил ее марксману, уточнив, что это с возвратом, только на время рейда. Марксман был в восторге, Ларен тоже оценил жест. Я же вернулся в лазарет и начал перекладывать содержимое пары баулов в прихваченный из палатки собственный мешок с пространственным карманом. Второй прихваченный мешок с пространственным карманом предназначался для носилок. Вскоре прибежали трое солдат с ворохом жердей, перекладин и рулонов палаточной ткани, под руководством Рюта. Их Ларен откомандировал нам в помощь. Объяснил служивым, что от них требуется, работа закипела.

Пока солдаты мастерили первые носилки, я начал делать обезболивающий амулет. Функция у него должна быть простая, глушить частично или полностью болевые сигналы в нервах. Вроде бы, я все правильно рассчитал, но… Боязно как-то испытывать его на людях, вдруг нервы необратимо повредятся? Ладно, пусть будет один готовый к работе образец и десяток заготовок, в походе разберемся, на месте доделаю, там работы на полминуты.

Тем временем солдаты сделали первые носилки, испытали их, обнаружили что-то не то в конструкции, переделали, снова испытали и представили их на мой суд. Получилось толково, так что благословил их на серийное производство, а сам сел делать следующий артефакт, походный стерилизатор. С ним все было проще, плетение должно было уничтожать все живые организмы меньше определенного размера, технология была уже протестирована на ящерице, что была поймана у палатки и паре жуков, их плетение не трогало, зато полностью извело все бактерии в зоне действия. Еще по Африке я понял, что в полевой хирургии не всегда есть время должным образом вымыть руки, тут же раз, и все стерильно, главное, не злоупотреблять, кожный дисбактериоз штука противная.

Все сделано, все уложено, пора спать, завтра выступаем с рассветом.

Глава 6

Не так я представлял себе наш рейд. Вместо лихого кавалерийского наскока в духе плохих вестрнов, мы просто неспешно скакали по местной степи, вернее, саванне, если считать эту местность аналогом Африки. Мы просто шли, построившись в колонну по четыре, без арьергарда и разведки, только четыре бойца ехали примерно в миле впереди головным дозором. Мне показалось это странным, но Мило, сейчас мой непосредственный начальник, пояснил, что он обнаружит любую засаду поисковым плетением гораздо раньше, чем засада обнаружит нас. Головной же дозор нужен чтобы своевременно заметить препятствия на нашем пути, вроде упавшего дерева, оползня или дохлого буйвола.

На дневной привал мы встали в местном аналоге оазиса, в роще у довольно бодрого родника, разлившегося в озерцо в полтора десятка метров шириной. Лошадей напоили, дали им овса, сами расположились в тени деревьев. Мило объяснил работу поисковых плетений и устроил мне практические учения. Результатами блеснуть не удалось, если Мило спокойно обнаруживал живых существ на лигу в округе, моих способностей хватало чуть больше, чем на полмили. Все-таки боевая магия это не мое, другое дело магия жизни. Пусть я пока еще не настоящий маг, а только учусь, уже удалось достичь впечатляющих результатов. Вероятно, настоящий обученный маг жизни сделал бы это быстрее и лучше, но я же только начал учиться этому увлекательному делу, пусть способности к магии у меня и ниже среднего, компенсирую это хорошим знанием анатомии, физиологии и вообще земной медицины, что обогнала местных на века.

Наконец, полуденная жара спала, и мы двинулись дальше. К вечеру мы должны были достичь пункта назначения, небольшой долинки между трех холмов, где и встали лагерем. К ночи приехали разведчики, которых капитан заранее отправил сюда, привезя с собой захваченных в качестве «языков» орков. После краткого допроса офицеры скорректировали планы кампании. Выступили в ночь тремя группами. Взвод Далера шел в полном составе к орочьему поселению, взвод Ларена, разделившись на два отделения, охватил фланги, не давая никому улизнуть. Позади поселения текла река, перекрывая возможность бегства с четвертой стороны. Остальное выглядело точно так же, как рейды к туарегам из моего недавнего прошлого. Стрелки выбили всех бодрствующих воинов из арбалетов и луков, когда всполошилась пара шаманов, их тут же сняли марксманы из винтовок, после этого уже ни о какой скрытности речь не могла идти, в ход пошел местный аналог легкой артиллерии, артефактные арбалетные болты, что взрывались не хуже фугасных и зажигательных снарядов, ими били по ключевым строениям или группам воинов противника. Когда среди огня появился шаман, окруженный пузырем защитного поля, в него сразу влепилось несколько артефактных стрел и два файербола, пущенных Мило и мной, шаман тут же исчез во вспышке мощного взрыва, что разметал дюжину орков в стороны. Дальше били только обычными боеприпасами, экономя магические. Через десять минут бой был фактически закончен, началась зачистка при свете магических фонарей, что светили не хуже знакомых мне электрических. Поселение фактически перестало существовать, вырезали всех, кто не то, чтобы сопротивление пытался оказывать, но даже тех, кто не так смотрел на нас. Вот оно, бремя белого человека, во всей своей красе. И по-другому здесь нельзя, не поймут, я это еще в первый месяц в Мали выучил наизусть. Не задерживаясь, выдвинулись к следующему поселению, где все прошло по тому же сценарию за исключением того, что уже начало светать. Когда и с ним было покончено, двинулись к третьему поселению племени. Здесь тактика изменилась.

Селение окружили, после чего с безопасного расстояния начали выбивать шаманов и всех, кто пытался командовать и хоть как-то организовать мечущуюся в панике толпу дикарей. Любые попытки вырваться за пределы окружения пресекали при помощи артефактной «артиллерии». Мы с Мило тоже работали огневой поддержкой. Сопротивление прекратилось примерно через час, после чего мы просто ждали. Еще через полчаса там началось какое-то организованное шевеление, в результате которого в нашу сторону вышла группа из четырех орков, один в шаманской хламиде расцветки «лопни мои глаза» и трое воинов, из оружия при них были только засунутые за пояса топорики, похожие на томагавки, только с более широким лезвием. Группа держала путь на развевающееся над нами знамя Легиона. Капитан вышел вперед, мы с Мило встали по бокам, прикрыв капитана силовыми щитами. Марксманы с винтовками расположились по обе стороны на безопасном расстоянии. Дальнейшее выглядело откровенно скучно. Орки заверяли в своем абсолютном миролюбии, послушать их, так прямо зайки пушистые и питаются чистым солнечным светом. Капитана хватило где-то на полминуты, после чего он резко поднял руку, прерывая сладкоречивого шамана, и не терпящим возражения тоном сказал, что на наших людей напали, причем уже не первый раз, наше терпение кончилось, пусть орки расхлебывают последствия своего неразумного поведения. И если на землях, на которые претендует племя, еще раз убьют или хотя бы ранят нашего солдата, племя перестанет существовать. Пусть передадут это своим соседям. После чего капитан развернулся и удалился. Орки переглянулись и вернулись в селение. Мы же построились в походном порядке и двинулись обратно к ПВД, куда должны были прибыть на следующий день к обеду. За время рейда наши потери составили всего шесть человек с легкими ранениями, которые удалось залечить сразу на месте. Шанса проверить в действии анестезирующий амулет так и не представилось.

На ночевку остановились задолго до заката, поднявшись на плоскую вершину широкого холма, сильно напоминавшего то, что в северных штатах США называется «бьют». Место было идеальным для обороны, всего одна тропа наверх, потому командование и решило остановиться здесь. Пока солдаты разбивали лагерь, я попробовал собрать мысли воедино, все-таки в настоящих боевых действиях мне пока не довелось участвовать, не считать же боевыми действиями пару стычек с африканскими бандитами, что сбегали, как только в разговор вступал пулемет? За этот день число трупов на моей совести сильно подросло, что ни капли не волновало. Уже перестал считать черных за людей, подобно знакомым выходцам из ЮАР, или хороший враг это мертвый враг? И вообще, надо ли в этом разбираться? Уже после нашего переезда в Кентукки мать вовсю приобщала меня к русской культуре, в рамках этого приобщения пришлось прочитать Достоевского, начав с «Преступления и наказания». Читать было очень тяжело, и дело не в языке, язык у Федора Михайловича великолепный, дело в другом, никак не удавалось почувствовать хоть какую-то эмпатию к героям произведения. Читал и не понимал, о чем они переживают, страдают и тому подобное. Возможно, Раскольников на моем месте уже в петлю полез бы, а мне нормально, вот такая я некультурная грубая скотина, ха-ха. Пока разбивали лагерь, заняться мне было особо нечем, стал размышлять о ситуации, о том, где я оказался и что предстоит в будущем. Тут я понял, что толком ничего не знаю о ситуации в этой части света. С самого попадания в Легион не было толком ни одной свободной минуты, либо муштра, либо учеба, либо еще что-то, вот и получился такой провал в знаниях, пора это исправлять.

Лагерь был разбит, караулы назначены, а кухня источала соблазнительные ароматы. Вскоре я сидел рядом с Далером, черпая ложкой из миски густую похлебку и задавая вопросы по ситуации в этих краях.

Картина нарисовалась следующая: мы находимся на самом краю колонии Лундии на Черном Истоке, так называется этот континент. Основной задачей нашей является охрана дороги на серебряные и медные рудники, что находятся примерно в сорока лигах на северо-запад от нашего ПВД, к этой задаче также относится поддержание порядка в зоне нашей ответственности. Так получилось, что с этой стороны к рудникам войску можно пройти только мимо ПВД, в других местах рельеф не позволяет пройти большим группам. Главную опасность представляет союз орочьих племен, что сложился на южной оконечности материка. До сих пор эта публика была занята грызней друг с другом и, похоже, это увлекательное занятие подошло к концу, и они решили расшириться на север, в нашу сторону, и пусть до ближайшего племени этого союза от нас было добрых две сотни лиг, они явно начали привлекать союзников из наших окрестностей. Моего предшественника по медицине убили, когда делегация от нашей роты возвращалась с дипломатического визита в одно из окрестных дружественных нам племен, причем нападение произошло на территории этого племени. Кто-то явно пытался подставить его под наш удар. Второе нападение несколько дней назад тоже было организовано так, чтобы перевести все подозрения на другое дружественное нам племя, но нападавшие просчитались, им не удалось унести с поля боя всех своих убитых, по татуировкам определили их племенную принадлежность, позже разведка захватила пленных из этого племени, и на допросе подозрения подтвердились. Капитан решил как можно быстрее преподать оркам урок, и именно поэтому карательный рейд был проведен с такой жестокостью. Завтра мы вернемся в ПВД и будем ждать усиление, командование сразу выслало целую роту нам в поддержку, но от ближайшего портала (знать бы еще, что это такое) до нас пять дней пути, они вышли вчера, так что их ждать еще минимум три дня придется.

Спросил, что такое порталы, Далер сильно удивился, но вспомнил о моей «амнезии» и объяснил, что это такое местное транспортное средство, позволяющее мгновенно перемещаться из одного портала в другой. Интересное тут средневековье.

Я спросил про вооружение и тактику орков, тут все было относительно просто и знакомо. При всех равных, в бою один на один орк был сильнее человека, но дикари, они и есть дикари, поставить банду дикарей в строй пока никому не удалось, поэтому орки всегда проигрывают организованному отряду легионеров. Реальную опасность представляют шаманы. Они мастера делать артефакты, причем очень эффективные, буквально из дерьма и палок, не гнушаются и ближнего боя. У нас нет столько магов, сколько у орков есть шаманов, но этот дисбаланс компенсируется артефактными стрелами и арбалетными болтами, действие которых не так давно довелось наблюдать. А еще, как сообщила разведка, недавно были убиты все шаманы одного из самых сильных из враждебных нам племен на юго-западе, в результате чего племя резко ослабло в местных раскладах сил, скорее всего, там вскоре начнется веселая игра «сожри ближнего своего в сыром виде», и нам с того направления ничего не будет грозить. Удачно я тогда к шаманам зашел, ничего не скажешь.

Ночь прошла спокойно, с рассветом мы двинулись дальше. Судя по карте, примерно через час мы упремся в холмы, где надо будет пройти по не слишком длинному, но относительно узкому проходу. Когда холмы показались вдали, я ощутили легкое беспокойство, взглянул на Мило, у него был непривычно озабоченный вид. Перстень на пальце тоже как-то зудел, но никаких знаков не подавал.

— Тоже что-то чувствуешь? — спросил он меня.

— Да, хочется остановиться и не ехать туда, — признался я.

— Давай за мной к капитану, — Мило чуть пришпорил лошадь, я последовал за ним.

Капитан серьезно отнесся к нашим ощущениям и приказал остановиться в полумиле от прохода через холмы, выслав вперед разведку. Миле взял под контроль пролетавшую мимо птицу вроде голубя, направил ее вдоль прохода, но ничего толком разглядеть не смог, я тоже попробовал проделать то же самое, следуя процедуре в учебнике, но ничем хорошим это не увенчалось. Птаху легко удалось взять под контроль, при этом я будто стал ей, видел и чувствовал то же самое, что и она, но от дерганного полета вестибулярный аппарат взбунтовался, и меня стошнило, при этом контакт с птицей был потерян. Ну его нафиг подобные эксперименты в обстановке, приближенной к боевой.

Вернулась разведка, они прошли до конца прохода и вернулись назад, никаких угроз не обнаружили. Капитан приказал двигаться дальше, объявив боевую готовность. Затрещали храповики арбалетных воротов, отряд перестроился повзводно в коробочки, по краям копейщики и алебардщики с большими щитами, в середине арбалетчики и лучники, Мило оказался в центре коробочки взвода Далера, который шел впереди, я ехал во взводе Ларена. Бойцы активировали все защитные амулеты, я поставил щит, прикрыв офицеров и нескольких лучников, и мы двинулись.

Проход был не слишком длинный, метров семьсот, пешком можно пройти минут за десять, верхом и того меньше. Неприятности начались, когда мы прошли больше половины пути, на левом склоне в магическом зрении вспыхнули несколько орочьих артефактов, выпуская из себя плетения сна. На большинство солдат это не подействовало, но пара воинов свалились на шеи своих лошадей, моментально заснув. Мы с Мило тут же выжгли эти артефакты файерболами, но сразу сработали новые артефакты, похоже, кто-то догадался внедрить файерболы в камни, они взрывались, и картечь из каменных осколков обрушилась на наш отряд. Щиты защитили копейщиков и алебардщиков, но осколки ранили лошадей, обезумевших от боли и рванувшихся вперед, причем основной удар пришелся по моему взводу. Все-таки всадники лошадей удержали, но троих сбросило с седел на камни. Шедший впереди взвод Далера по плану рванул к выходу из прохода, где занял оборону, часть нашего взвода спешилась, включая меня, остальные прикрывали нас в конном строю. Я бросился к упавшим товарищам, одновременно осматривая окрестности на предмет артефактных мин или засады. Что-то на склоне прямо над разорвавшимися камнями мне показалось необычным, не раздумывая, влепил туда файербол. Ярко полыхнуло, и со склона будто сняли магическую маскировочную сеть, скрытые под ней окопы и схроны сразу стало видно, как и сидящих в них орков. Тут уже не оплошали арбалетчики, артефактные стрелы били точно, уничтожая и укрытия, и сидящих в них, к сожалению, орки тоже успели выпустить стрелы. Дюжина орков все-таки успела выскочить из укрытий и кинулась к нам, размахивая оружием. На меня навелись трое, два воина и шаман. Одного воина я снес воздушным кулаком, второй упал, пронзенный стрелой, шаман же, прикрывшись магическим щитом, бодро рванул ко мне. Мой файербол отлетел от его щита, когда до него оставалось всего метров десять. Время как будто замедлилось, я видел его перекошенное от ярости лицо, занесенный для удара посох, вокруг которого вертелась какая-то магическая гадость, и медленно поднимающийся ему навстречу поллакс в моих руках. Перекрестье поллакса вскользь приняло на себя посох, аккурат на боевой молот, отводя удар в сторону, и тут время снова побежало. Подшаг вперед и влево, и стальное острие пятки моего оружия бьет шамана в грудь, пробивая грудную клетку, отшаг правой ногой назад, на оптимальную дистанцию, и топорик поллакса врезается в череп шамана почти до самого перекрестья. Это только в кино поединки длятся чуть не часами, в реальности все решается за пару секунд. Бросаю застрявший поллакс, в правой руке шпага, в левой файербол, оглядываюсь, но бой уже закончился. Я погасил файербол, убрал шпагу в ножны и с трудом выдернул лезвие поллакса из черепа шамана, не забыв вытереть об его же попугайскую одежду.

Засада обошлась нам в троих убитых, один из сброшенных лошадьми сломал при падении шею, у другого осколок камня повредил сонную артерию, третьего нашла стрела орка. Двенадцать человек было ранено. Один из упавших с лошади сломал руку, закрытый перелом обоих лучевых костей, другой сломал бедренную кость, пятерых достали орочьи лучники, троих в живот, одного в грудь и одного в плечо, остальных посекло осколками. Итого, семь человек не могли самостоятельно продолжать путь. Кроме того, было потеряно пять лошадей. Главное, надо было срочно убираться отсюда, пока еще какая-нибудь пакость не случилась. Пока Рют вытаскивал из мешка и раскладывал носилки, я занялся пациентом с переломом бедра. Прилепил чуть выше перелома свой анестезирующий амулет, убедился, что он работает как надо, совместил кости и дал заживляющий импульс, после чего наложил раскладную шину на всю ногу и бок. Позвав на помощь еще троих бойцов, переложили его на носилки, которые тут же прицепили к седлам солдаты из присланного Далером подкрепления. Еще полминуты ушло на то, чтобы доделать остальные анестезирующие амулеты. Бойцу со сломанной рукой пока просто повесили руку на перевязь и прилепили амулет, чтобы боль не беспокоила, посадили на лошадь и отправили дальше. С остальными ранеными не было возможности заниматься на месте. Как мог остановил кровотечение, поставил анестезию, их положили на носилки и повезли из прохода. Только выехав из этой каменной теснины, я почувствовал себя в безопасности.

Привал устроили в миле от выхода из прохода у небольшого ручья. Рота расположилась в полной готовности к бою широким квадратом, посередине поставили палатку и навес для раненых. Первым был боец с ранением грудной клетки, как не терпящий отлагательства. Узкий бронебойный наконечник стрелы пробил кирасу и на пару дюймов погрузился в тело. Левое легкое было повреждено, в плевральную полость успело натечь чуть больше литра крови. Здесь все было легко. Вычистить рану, залечить легкое, дренировать кровь, зашить рану и не забыть обработать противомикробным плетением. Ранения в живот были ожидаемо более сложными. У первого стрела пробила брюшину, чуть не задев печень, но проколола тонкую кишку и желчный пузырь. Кишка срощена, а желчный пузырь пришлось удалить, не смог бы я его восстановить, да и он был весь забит камнями, как и желчевыводящие пути, прочистил, что мог, заживил сразу, остальное зашил и взялся за следующего. У этого стрела прошла сквозь толстую кишку, мочевой пузырь и застряла в тазовой кости. Стрелу вынул, мочевой пузырь и кишку зарастил, поручил Рюту зашить разрез, взялся за третьего пациента. У этого стрела пробила селезенку. Земная медицина предписывала в таких случаях селезенку удалять, но уж очень хотелось этого избежать. Провозился с ним почти полчаса, но селезенку спас. С оставшимися пациентами было относительно просто. Хотя стрела в плече и повредила нерв, срастить его было делом пары минут. Еще с полчаса мы с Рютом вытаскивали каменные осколки из остальных пострадавших. Под конец обошел всех оперированных и залечил все, на что хватало сил, при этом отметив, что сейчас это делать проще, чем в первый раз пару дней назад. Пациентов снова разместили на носилках, отряд двинулся дальше, потеряв на вынужденную остановку около пяти часов.

Больше по дороге нам никто не встретился, к ПВД мы подошли, когда солнце начало клониться к закату. Мило открыл проход в местном аналоге минного поля, и отряд вошел на территорию лагеря. Капитан и лейтенанты распределили бойцов, кому в караул, кому отдыхать, повар с подмастерьями унеслись на кухню, я же отправился устраивать раненых в лазарете. Тут, наконец, дошла очередь и до бойца со сломанной рукой. Вправил кости, срастил их, наложил гипсовую повязку. Собственно, местная медицина гипса не знала, зато он применялся в строительстве и имелся на складе, соорудить гипсовый бинт было делом техники. Все, хватит на сегодня. Срочно под душ, ужинать и спать.

Утро следующего дня прошло в заботах о пациентах, старался их исцелить, насколько хватало не до конца восстановившихся со вчерашнего дня сил. В послеобеденную сиесту все офицеры собрались в палатке у капитана на совет, обсуждая вчерашнюю засаду. На этом совете я чувствовал себя совершенно лишним, ни по тактике, ни по использованной против нас магии ничего толком сказать не мог, наконец, обсуждение дошло до помощи раненым и их эвакуации. Выслушав благодарности за идею со складными носилками, я сходу отметил, что их использование было несогласованным и не отработанным, указал на то, что отход с ранеными не был толком прикрыт от нападения. Начальство это внимательно выслушало и подтвердило старую мудрость, что инициатива имеет инициативных, поручив мне заняться тренировками личного состава по выносу раненых с поля боя, а командирам взводов всячески мне в этом содействовать, и чтобы план тренировок завтра был на столе у капитана. В этот момент сработал амулет связи, присланная в усиление рота была в получасе пути от нашего лагеря. Капитан быстро нарезал всем задач и выгнал на дневной зной.

Пациенты быстро шли на поправку, сломанная рука срослась нормально, гипс я оставил еще на пару дней чисто из предосторожности, нет у меня пока полной уверенности в магических исцелениях. Сломанное бедро тоже нормально зажило, но пусть пациент еще несколько дней в лазарете полежит, до полного выздоровления, у него еще и легкое сотрясение мозга проявилось, а в мозги я пока лезть не рисковал. Собственно, больше всего меня заботили ранения осколками камня, мелкая крошка могла остаться в ранах, причиняя массу неудобств. Так как до конца с собственным магическим зрением пока разобраться не удалось, сделал аппарат УЗИ на магической основе, идея этого аппарата зрела давно, а руки только сейчас до этого дошли, пара часов возни, и аппарат показывает устройство внутреннего мира пациента, выводя картинку на отжатый у завскладом экран амулета связи, местного аналога фототелеграфа. Полезное получилось устройство, обнаружил с его помощью несколько не замеченных вчера осколков и занялся их удалением. За этим занятием меня и застало решившее почтить своим визитом приезжее начальство. Высокий тощий огненно-рыжий капитан в пыльном мундире заглянул в операционную с хозяйским видом, аккурат, когда я закончил накладывать швы на плече пациента. Словив мой откровенно недобрый взгляд, капитан поспешил исчезнуть за пологом палатки. Закончив с пациентом и вымыв руки, я вышел из лазарета и наткнулся на начальство, которое сидело с чашкой местного «лимонада» на скамейке у входа в лазарет.

— Капитан Вессел, будем служить вместе ближайшие пару месяцев, — представилось начальство неожиданно низким голосом, — пардон за вторжение, не знал, что вы оперируете.

— Лейтенант Майк, — представился я, — ротный врач. Простите, если спрашиваю глупость, я в Легионе человек новый, но почему на пару месяцев?

— Потому, что через пару месяцев рота капитана Берга по ротации отправляется обратно в Лундию, до той поры служим вместе под мудрым руководством нашего майора. Кстати, док, можно вас так называть? — тут я кивнул, — этот ваш, как его, душ — отличная придумка. Майор уже оценил, мне же все только предстоит.

— У майора имя есть? — поинтересовался я, в ответ капитан рассмеялся:

— Разумеется, Ассен его зовут, но мы привыкли звать просто «майор».

— Ну да, о том, что у нашего капитана есть имя, и имя это Берг, я тоже не сразу узнал, — ухмыльнулся я, — Как добрались, без приключений?

— Какие могут быть приключения, если идет целая рота? Дикарей даже не видели, все попрятались, — тут капитан поднялся, — Пойду проверю, как мои обустроились, встретимся за ужином, док!

За ужином, так за ужином, еще пара часов до него, самое время сесть и составить учебный план по эвакуации раненых. А то начальство придет и спросит, как мы без плана учиться собираемся? Впрочем, действительно, как без плана-то? Сел за стол, взял лист бумаги и перо с чернилами и принялся за работу, перенося на бумагу инструкции из прошлого мира. Закончил работу за пару минут до того, как у столовой ударили в рынду.

За ужином перезнакомились в новоприбывшими офицерами и получили от верховного начальства в лице майора разъяснения по обстановке. У орков было неспокойно, явно затевалась большая война, что не могло не насторожить командование в Лундии, поэтому на всех значимых точках по условной границе лундийской колонии шло усиление. Кроме того, относительно недалеко от нас в направлении на юго-восток от нас обнаружили какую-то ценную руду, так что будет здесь и строительство дороги, и войска дополнительно перебросят. Еще и племя сгонять с территории придется, то самое, к которому в рейд недавно ходили.

Майор производил приятное впечатление. Ростом чуть ниже меня, крепкий, жилистый, с совершенно седой головой и орлиным профилем, как у киноактера Ли ван Клифа. С нами он держался по-дружески, но с легкой дистанцией, как и полагается начальству.

С утра майор вызвал меня к себе и порадовал новым назначением. Так как мы теперь не рота, а батальон, то и медслужба у нас не ротная, а батальонная, причем меня назначили ее начальником, передав в подчинение всех остальных медиков. Я честно пытался как-нибудь отбрехаться от такой чести, четко понимая, что чем выше должность, тем выше спрос и больше обязанности, но это было бесполезно. Майор на пальцах объяснил, что, во-первых, у него нет никого лучше меня на эту должность, а, во-вторых, это приказ, так что шагом марш исполнять. Лекарь Лютте из прибывшей роты капитана Вессела как врач был хуже, я же поставил на ноги тех, кто не имел бы ни малейших шансов выжить, будь на моем месте другой врач. Кроме того, моя инициатива по организации медицинской службы была замечена сидящим по другую сторону стола многомудрым начальством, так что от расширения медсанчасти не отвертеться. Приказ о назначении был вручен в руки, отступать совсем некуда. В общем, начальство мотивировало на успех и намекнуло, что неплохо бы мне здесь задержаться, когда рота капитана Берга вернется в Лундию по ротации. Приказать мне не могут, но если я решу остаться сам, то всяческое взаимодействие и вообще благополучие будет обеспечено.

Да, задачка. Ведь хотел сидеть и не высовываться, а теперь батальонную медслужбу организуй. Причем если что не так, все шишки понятно кому достанутся. Дотянуть бы до ротации без проблем, а там пусть голова болит у сменщика, кем бы он ни оказался. Сейчас же нужно налаживать взаимодействие с новыми подчиненными, как бы не было проблем, когда в подчинении у лейтенанта другой лейтенант.

Глава 7

Отношения с новыми подчиненными наладились неожиданно легко. Лейтенант Лютте, жизнерадостный полноватый блондин чуть выше меня ростом, сходу признал мой авторитет, просто осмотрев пациентов и поговорив с Рютом, что меня крайне обрадовало. Так оно проще для всех. Я озвучил ему пожелания начальства, и мы начали в две головы думать, как нам лучше обустроить батальонную медсанчасть и что нам для этого потребуется. Чтобы не переводить попусту казенную бумагу, мы чертили планы и схемы прямо на песке в тени лазаретной палатки и записывали уже окончательный вариант, но вскоре солнце поднялось выше, и мы вынуждены были убраться обратно внутрь. На дощатом полу чертить было невозможно, снаружи откровенно жарко, так что пара бьющих баклуши в лазарете практически выздоровевших пациентов была отправлена на склад с приказом притащить ровную столешницу из как можно более темного дерева, и через полчаса мы чертили мелом схемы на импровизированной грифельной доске. Перед обедом в лазарет заглянул капитан Берг, внимательно рассмотрел столешницу и схемы на ней, пробормотал что-то одобрительное и исчез в полуденной жаре.

После обеда, перенеся окончательный вариант наших схем и планов на бумагу, я явился к майору представить плоды наших трудов на начальственное утверждение и застал его и обоих капитанов за активным освоением еще одной столешницы со склада в качестве грифельной доски. Идея пошла в массы. После того, как начальство одобрило и завизировало наши схемы и планы, подбросил им мысль, что на отдельной столешнице можно вырезать контурную карту окрестностей и поверх нее уже чертить всякое разное военное. Пока начальство озадаченно думало, я сбежал обратно в медсанчасть, нам предстояла куча работы. Дальше началась рутина. С расширением медсанчасти справились за день, всего работы было присоединить к нынешней палатке еще две, положить дощатые полы, да собрать койки, тумбочки и шкафы. Работы выполняли силами пациентов, которых, по-хорошему, уже можно было ставить обратно в строй. Парни откровенно скучали, так что были приставлены к делу, чему сами были рады. Оказалось, что алебардщик с уже вылеченным переломом руки до Легиона работал столяром, ему было поручено изготовление шкафов, стандартные меня категорически не устраивали, неудобные по внутреннему устройству, да и нормально закрыть их невозможно, запоры от честного человека. Следующие три дня были посвящены оборудованию санитарно-гигиенической части лазарета, здесь уже пришлось просить прислать солдат копать канавы и помогать тянуть водопровод. В итоге у нас появился свой душ на шесть кабинок и выложенный камнями небольшой бассейн с проточной водой все от того же колеса на реке, благо до него было всего-то метров двадцать. Выгребную яму засыпали, вместо нее поставили нормальный (насколько возможно) туалет проточной системы, с отводом воды по трубе от реки и сливом обратно в реку ниже по течению. Весь водозабор проходил через бактерицидные амулеты, риск, что кто-то из служивых случайно подцепит какую-нибудь местную дизентерию был сведен до нуля.

Дальше настала очередь отработки личным составом оказания первой помощи и эвакуации с поля, лейтенанты с сержантами с неделю гоняли нас до седьмого пота, здесь я не посчитал возможным отлынивать и носился по песку, холмам и зарослям наравне с остальными, в результате чего стал для остальных «своим парнем», коллеги по медицинской части подобным явно не злоупотребляли. Мне же важно было самому увидеть и почувствовать, что и как происходит в боевой обстановке, и заранее скорректировать наши планы и схемы. По результатам недельных учений выделили полтора десятка солдат, явно лучше остальных соображавших в медицинских вопросах, их я назначил санинструкторами и временно забрал в медсанчасть, где еще неделю мы их интенсивно дрессировали. В итоге, четверых самых толковых оставили в медсанчасти в качестве санитаров и медбратьев, остальных распределили так, чтобы в каждом отделении был свой санинструктор. Несколько переделав микроскоп, чтобы в него мог смотреть человек без магических способностей, я под конец обучения прочитал всему медперсоналу, и новому, и старому, краткий курс практической паразитологии, показывая образцы разной гадости, обнаруженной в речной рыбе и земноводных. Все впечатлились, санинструкторы явно прониклись новой миссией нести гигиену в массы и следить, чтобы все их сослуживцы хотя бы мыли руки.

Пара дней прошла спокойно, правда, во время упражнений с оружием боец неудачно упал и древком собственной алебарды сломал себе плечевую кость. Санинструктор оказал первую помощь, после чего пострадавшего с шиной на руке привели в медсанчасть, где им занялись уже мы с Лютте. Перелом оказался простым, так что совместили кость, я ее срастил, после чего наложили гипсовую повязку и отправили в пустующую недавно пристроенную палату приходить в себя. В принципе, можно было и без гипса обойтись, но не было ни у меня, ни у моего коллеги полной уверенности в том, что срощенный магией перелом не разойдется. После этого Лютте занялся дальнейшим обучением младшего медперсонала, я же стал планировать вылазку за лекарственными растениями и, главное, ивовой корой. Пора налаживать собственную фармакологию. Вылазку запланировали на следующий день, в помощь и для охраны нам придали взвод лейтенанта Хуфа, все-таки сейчас неспокойно.

Вышли с рассветом, прошли через КПП и полосу отчуждения и двинулись вверх по течению речки, названием которой никто не интересовался, речка и речка. Нам предстояло пересечь гряду холмов и выйти в зеленую саванну, где по берегу реки и росли ивы. Весь путь туда был меньше трех миль по относительно прямой дороге или миль пять по течению реки. Будучи практически полным невеждой в местной ботанике, я сразу делегировал полномочия по поиску лекарственных растений Лютте, Рюту и Харену, сам же взвалил на себя нелегкое бремя общего руководства, восседая в седле и начальственным взором обозревая окрестности. Окрестности были достаточно живописны и радовали глаз, ничего подозрительного заметно не было, не считая видных в магическом зрении меток каких-то животных далеко от нас. Несколько раз по сигналу Лютте наша процессия останавливалась и, если обнаруживались интересные растения в значимом количестве, к сбору привлекали солдат. Удивило, что бойцы ответственно относились к заданию и собирали растения точно по инструкции, бережно и осторожно. Впрочем, для себя же и старались. В итоге, примерно милю по холмам мы прошли часа за полтора, солнце еще не успело подняться высоко. Дальше Лютте повел нас напрямик к меандру реки, по его словам, там росли какие-то особенно полезные травы. В общем, до ивовой рощи мы добрались часов через пять после выхода из лагеря. После краткого отдыха начали разбираться, как же нам эту самую кору заготовить, тут на помощь пришли двое бойцов, занимавшихся раньше плетением корзин, их поставили руководить операцией. Решено было просто заготавливать прутья, кору с них снимать уже в лагере. Прутья тоже в дело пойдут, на строительство дополнительных укреплений. Гамбионы* здесь вовсю используются. Набрав здоровенные вязанки прутьев и нагрузив их на вьючных лошадей, часа в три пополудни мы двинулись обратно к лагерю, сразу выйдя на дорогу. По мере приближения к холмам мне становилось как-то не по себе, нарастала неясная тревога. Очень похоже на то, что чувствовал перед тем, как мы попали в орочью засаду в прошлый раз. Немного опасаясь выглядеть трусом, на очередном сеансе связи я сообщил о своих ощущениях, после чего получил приказ встать в фарлонге перед проходом через холмы и ждать, что мы и сделали.

* * *
*) Гамбион это быстровозводимое укрепление. Представляет собой короб из металлической сетки, который заполняют землей и камнями. Здесь делают то же самое, только вместо металлического короба используется плетеная из ивы прямоугольная корзина.

* * *
Ждать пришлось около часа. Чтобы как-то занять солдат, попросил лейтенанта Хуфа, чтобы они сделали из заготовленных ивовых прутьев что-то вроде щитов, чтобы прикрыть себя и лошадей от осколков и стрел. Стрела такой щит, разумеется, пробьет, да только уже неприцельно, седока-то сквозь него не разглядеть. К приходу подкрепления щиты были готовы. Подкрепление в виде целого взвод Далера ничего подозрительного не обнаружило, да только в прошлый раз мы тоже засаду не смогли распознать.

Мы двинулись по проходу обратно, пешие бойцы шли с обеих сторон по гребням холмов, ничего подозрительного не было видно, но беспокойство нарастало. Я пытался сравнивать наблюдаемый сейчас рельеф с тем, что видел с утра, но абсолютная память тут мало помогала, и смотрел тогда с другой стороны, и солнце светило под другим углом. Все время казалось, что вот этот камень стоял на другом месте или вон тот куст подвинулся, но выяснялось, что это просто игра теней. Ничего не добившись, кроме головной боли, я прекратил это безнадежное занятие, пытаясь вместо этого усмотреть хоть какую-то неправильность магическим зрением. За очередным изгибом дороги эта самая неправильность бросилась в глаза, рука сама поднялась, останавливая нашу колонну. С минуту я приглядывался к пологому склону холма, где глаз зацепился за что-то, потом понял, в чем дело. Окружающая природа вся пронизана видимыми магическим зрением потоками энергии. Обычно они слишком слабые, чтобы их заметить, если специально не приглядываешься, а тут на склоне было несколько пятен, за которыми нити энергетических потоков исчезали из виду, будто их закрывал непрозрачный экран, не приглядывайся я специально, не разглядел бы. Левый локоть привычно натянул враспор ремень кентуккийки, приклад уперся в плечо, а большой палец правой руки взвел курок. Между тем спешившиеся солдаты подтащили плетеные щиты и укрылись за ними. Обозначив потенциальные цели и дождавшись, пока стрелки возьмут их на прицел, не отрывая взгляда от мушки винтовки, я кинул файербол в самое крупное из этих пятен. Удар шаровой молнии снес маскировку засады, и в открывшиеся нашим взорам орочьи окопы полетел рой стрел. Тут сработали знакомые уже мины, несколько камней взорвались с грохотом, но каменные осколки завязли в плетеных щитах, не причинив никому особого вреда, выскочивший из-за валуна шаман прикрылся воздушным щитом от стрел творя какую-то волшбу, но щит оказался бессильным против моей винтовочной пули, волшба же взорвалась огненным смерчем, снесшим защищавших шамана воинов. Тут сверху с гребня холма ударили шедшие там лучники, на чем сопротивление орков прекратилось. В плен попали четыре урук-хая, двое из охраны шамана, оглушенные взрывом его волшбы, и двое раненых, у нас же только двоих задели каменные осколки, одному отсекло мочку уха, другому рассекло скулу. К сожалению, от шамана и его артефактов практически ничего не осталось, так что, оказав помощь раненым (залив клеем ранения наших солдат и просто наложив жгуты оркам), колонна двинулась дальше к ПВД.

Сразу после прибытия пришлось участвовать в малоприятном, но необходимом действии, в допросе пленных орков, моя задача была не дать им умереть раньше времени. Мерзкое это дело, не хочу вспоминать, тем более, повторять. Но по итогам мы выяснили, что на юге, аж в полусотне лиг от нас, некий амбициозный вождь начал строить свою империю, он уже объединил полторы дюжины племен, подчинил себе огромную территорию, а теперь собирал армию для похода в нашу сторону, прям Чака* какой-то. Насколько я понял, Лундия и ее Орочий Легион были для него единственным сильным противником, вот он и решил с нами разобраться, а пока засылал небольшие диверсионные отряды, проводя своеобразную разведку боем. Так или иначе, пусть об этом начальство думает, у него голова большая.

* * *
*) Чака ка-Сензангакона, вождь племени зулусов на юге Африки, создал зулусскую империю в начале 19 века. Неизменно побеждал в боестолкновениях с британскими солдатами.

* * *
Следующий день был посвящен фармакологии, точнее, налаживанию фармахимической лаборатории. Полученное со склада оборудование было хоть и примитивным, но вполне рабочим. К вечеру была получена первая пробная партия ацетилсалициловой кислоты, рождение фармакологии на Изначальной состоялось. Попутно мы собрали большой перегонный куб и получили первую партию вполне качественного спирта, без которого не может существовать никакая медсанчасть. Лабораторию и химическое производство, если его так можно назвать, возглавил фельдшер Харен, в юности учившийся на аптекаря, у парня был очевидный талант и интерес к химии, мы проболтали с ним полночи, дегустируя сделанную из первой партии спирта водку, снимая дневной стресс, я пересказывал курс общей химии Полинга, он записывал в блокнот, постоянно переспрашивая и уточняя непонятные моменты. Под конец мы так и уснули, не раздеваясь, на койках, на которых сидели, используя стоящую между ними тумбочку в качестве сервировочного столика.

Утро встретило ожидаемой головной болью, которую заглушили полученным накануне аспирином. Однако, когда мы зашли в отведенную под аптеку часть палатки, настроение испортилось враз. Кто-то взломал нехитрый замок на шкафу и украл бутыль со спиртом. Крики и шум снаружи намекнули, что неприятности не только у нас одних.

Оказалось, что четверо солдат из взвода лейтенанта Увера украли спирт из аптеки, напились и устроили поножовщину, один был убит, другому проломили череп без надежды спасти, оставшихся двоих поймал караул, когда они пытались перелезть через стену. Видимо, алкоголь совсем отключил мозги, даже если бы им и удалось живыми пересечь минное поле, до ближайшего человеческого города добраться шансов было ноль. После краткого следствия и суда эта пара была повешена на виселице у плаца. После этого не слишком приятного, но поучительного мероприятия майор собрал всех офицеров у себя и устроил мне форменную выволочку. Орал он так, что оглохнуть было можно. Потом досталось и Лютте, и Уверу, Весселу. Недосмотрели.

Инвентаризация аптеки показала, что кроме алкоголя пропали две склянки с вытяжками местных ядовитых растений. Написал об этом рапорт, послал Рюта передать его майору, сам же я занялся оборудованием шкафов. Надо было не только поставить магический замок, но и укрепить стенки и дверцы от взлома, с этим не заладилось, то ли сил не хватало, то ли умения. Плюнув на все, вызвал Мило по амулету и попросил помочь. Мило зашел почти сразу, осмотрел шкафы, уточнил, что именно не получалось и тут же указал на ошибки в построении плетений. Под его руководством все получилось с первой попытки, хотя сил на это ушло немало. Завершив работу, мы присели в тени под навесом с местной версией лимонада.

— Майк, почему ты сразу не поставил защиту? Я понимаю, дел было по горло, но попросил бы меня, — маг взглянул мне в лицо, после чего отхлебнул из бокала.

— Да мне и в голову не пришло, что тут надо что-то охранять! Тут же все свои, товарищи по оружию, да и сбежать никуда не получится, — судя по отвисшей челюсти Мило, я сморозил первостепенную глупость.

— Скажи, что ты пошутил, а?

— Почему пошутил, оно ведь так и есть!

— Ой, дураааааак… — протянул маг, — Похоже, тот шаман тебя сильнее по голове приложил, чем я думал. Не, я понимаю, память отшибло, но не настолько же! Как можно считать этих кандальников и душегубов товарищами? — видя мое недоумение, Мило продолжил: — Хорошо, попробую на пальцах объяснить тебе реалии, в которые кто-то тут никак не хочет врубаться. Что такое Легион, по-твоему? Почему тут ни у кого нет фамилий, все обращаются друг к другу по именам, да званиям, не задумывался? Задумайся, а чтобы мысль твоя не заплутала по дороге, поясню, Легион это наемная армия, куда принимают всех подряд и где не спрашивают о прошлом, если сам о нем не хочешь рассказать. Это идеальное место, где преступник может спрятаться от руки закона, ведь даже если его опознают, из Легиона выдачи нет.

Маг снова приложился к бокалу и продолжил:

— Тут половина солдат — это отпетые душегубы и живорезы, для которых жизнь другого человека не стоит самой мелкой монеты. Ты сразу попал в офицеры и ни дня не находился в солдатской казарме, вот у тебя и сложилось о них неправильное представление. Не видел ты ни казарменных разборок, ни поножовщины, ни издевательств надо более слабыми. А еще все знают, что ты маг, потому и не рискуют нарываться. Там, на гражданке, нападение на мага это почти всегда трупы нападающих, криминал нашего брата старается обходить стороной. Вообще мне что-то страшно за тебя стало, нам скоро возвращаться в Лундию по ротации, с таким непониманием жизненных реалий ты и сам убьешься, и других подставишь. — Допив бокал и отставив его в сторону, Мило продолжил, — Теперь насчет того, что отсюда сбежать никуда не получится, тут ты снова попал пальцем в небо. Как ты думаешь, откуда берется еда, которой нас кормит уважаемый повар? Откуда появляется мясо, овощи, зелень? — он хитро прищурился в мою сторону.

— Ну, — протянул я, — мясо, наверное, на охоте добывают, не знаю. Я вообще на эту тему не задумывался.

— Вот! — палец мага ткнулся мне в грудь, — В этом твоя проблема, ты не задумываешься о вещах, которые тебя непосредственно не касаются, и очень зря. Исправляйся, я серьезно тебе говорю, если хочешь долго прожить. Что до продуктов питания, мы все их получаем от орков, с ними идет постоянная торговля, даже с враждебными племенами. У нас есть то, что нужно им, у них есть то, что нужно нам. Из лазарета ты не видишь, но солдаты постоянно ездят по окрестным землям, у многих есть контакты в племенах, кто-то там распутных дев себе завел, кто-то делишки мутит. Да, до человеческих земель добраться трудновато, только оно и не нужно. Можно сбежать и жить припеваючи в племени. А еще ближайший к нам портал в орочьих землях всего в паре десятков лиг отсюда, до ближайшего человеческого куда дальше добираться. Ладно, мне пора, вечером тут не рассиживайся, чтобы после ужина был у нас в палатке, буду просвещать, — Мило поднялся и пошел по своим делам.

После его уходя я еще с четверть часа сидел, уставившись в одну точку, обдумывая только что услышанное. Мило прав, я совершенно не представляю себе, как устроено местное общество, с кем и как уместно разговаривать, как одеваться, как и где правильно себя вести. Вероятность по незнанию влететь в неприятности приближается к единице. И пока не освоены азы приемлемого поведения в обществе, лучше мне не вылазить за забор воинской части, тут хоть на устав оглядываться можно.

Вскоре после обеда сигнал горна объявил общий сбор. Когда все построились повзводно в коробочки, майор объявил, что нашли вора, укравшего из аптеки медсанчасти яд. Тут в центр площадки вывели солдата с совершенно бандитской рожей. Майор зачитал приговор, три десятка плетей и на три месяца в штрафники. Экзекуция не вызвала никаких эмоций, кроме некоторой злости на самого себя за то, что забыл, в какую реальность меня занесло. В ходе всего мероприятия я рассматривал сослуживцев и теперь видел то, о чем недавно говорил наш маг. Каждый четвертый выглядел, как одетый в форму уголовник. Действительно, я был слишком был занят своими делами, чтобы это замечать.

После ужина в нашей с Мило палатке собралась целая компания, сам Мило, Далер и Ларен, смотревшие на меня с каким-то нехорошим предвкушением, но все оказалось совсем не страшно. Троица по очереди рассказывала о жизни в Лундии, об общественном устройстве, о законах, обычаях, порядках, иллюстрируя примерами из жизни, причем иногда требуя разобраться в предложенной ситуации и предложить решение. При этом рассказчики показали недюжинное знание как легальной жизни, так и криминальной. Когда пробили отбой, гости откланялись и обещали вернуться на следующий день. До ротации оставался приблизительно месяц.

Полторы недели прошли в том же ритме. Ларен где-то откопал свод лундийских законов, я его штудировал в свободные от пациентов минуты, пытаясь не сломать мозг на зубодробительных юридических формулировках, вечерами же троица наваливалась на меня с лекциями о гражданской жизни. Пациентов было много, пришлось даже поручить Рюту составлять график приемов и расписывать очередь вперед. После того, как я убрал с лица одного из рядовых здоровенный уродливый шрам, в добровольцах на мои хирургические эксперименты недостатка не было. Магия жизни прекрасно дополняла классическую хирургию, причем сил на магическое лечение уходило не так много, недостаток магических способностей отлично компенсировало знание анатомии и физиологии, чему не переставал удивляться Мило, по его словам, энергии я тратил хорошо, если треть от того, сколько на те же манипуляции уходило у знакомых ему магов жизни. Да, занятия с магом я не прекращал ни на один день, хотя сейчас их формат поменялся, Мило меньше объяснял как выполнять то или иное конкретное действие, и больше подтягивал теоретическую часть по общим принципам построения плетений, магических взаимодействий и прочим необходимым любому уважающему себя магу знаниям.

Очередной день начался с приема пациентов, на сей раз медсанчасть почтил своим вниманием сам майор с жалобой на боль в спине. Левая широчайшая мышца по верхнему краю около позвоночника была когда-то рассечена ударом топора где-то на пол-ладони, сшили ее не слишком умело, да и ребра были задеты. В результате мышца срослась криво, позвоночник искривился в этом месте, начались остеохондрозные явления. Мог бы и раньше обратиться, кстати, видел же результаты лечения других офицеров. Операцию назначили через два дня, а пока провел стимуляцию роста мышцы и кожи на спине, чтобы они успели растянуться и не пришлось пересаживать ткани из других мест. После майора были двое на повторном осмотре после пластики на лице и еще один с разрубленным на тренировке плечом. Ранение простое, хоть и страшное с виду, быстро зашили и заживили, тут и время обеда подошло.

Обеденная трапеза уже заканчивалась, когда к столу подбежал ординарец майора и передал ему переговорный амулет. С моего места не было слышно, о чем шел разговор, но, судя по всему, новости были не особо радостные. Закончив, майор ненадолго задумался, потом резко встал, скомандовал «Далер, Майк, за мной» и направился к выходу. У себя в палатке он подошел к карте, вырезанной на сделанной из столешницы грифельной доске, и ткнул пальцем куда-то по другую сторону реки от нас. Племя Нгамото, дружественное нам, причем дружественное настолько, что если мы их перестанем поддерживать, соседи сожрут их в момент. У вождя проблема с наследниками, старший сын погиб в прошлом году, младший же еще слишком мал. А тут на охоте вождя подрал ягуар, подрал сильно, шаман ничего сделать не смог. В общем, задача у нас выдвинуться к стойбищу племени и постараться спасти старого болвана. Пока Далер с майором обсуждали маршрут движения и прочие тонкости, я откозырял и побежал в санчасть готовиться к выезду. Через полчаса мы покинули лагерь и двинулись к броду ниже по течению, а еще через два часа подошли к стойбищу.

Орочье поселение выглядело как какое-нибудь поселение африканских кочевников, только уже знакомые мне шатры несколько выбивались из картины. Нас встретил шаман, этакий Боб Марли-культурист, в традиционной одежде расцветки «лопни мои глаза» и начал церемонно раскланиваться с Далером. Через пару минут обмена любезностями мне это надоело, я оборвал поток комплиментов и потребовал провести меня к вождю. Шаман был недоволен, но расшаркивания прекратились, и мы пошли в центр селения, к самому большому шатру. Далер же с солдатами должен был обеспечить охрану поселения.

Вождь был откровенно плох. Шаман погрузил его в сон и, насколько смог, остановил кровотечение, но без срочной помощи вождь вряд ли доживет до завтра. Когти ягуара изуродовали ему лицо, частично оскальпировав череп, кожа съехала вбок и складкой закрыла один глаз, кости левого предплечья были переломаны мощными челюстями дикой кошки, откинув одеяло, я аж присвистнул. Живот вождя был разорван мощным ударом задней лапы хищника, борозды от когтей слились в одно кровавое месиво, от торчащего обломка ребра слева и до блестящего края правой подвздошной кости, из этого месива вывалились кишки, тот же удар сильно повредил правое бедро. Пока я рассматривал эту красоту и составлял в голове план операции, Лютте и Харен поставили складной операционный стол, и начали раскладывать инструменты. Моих скромных магических сил было явно недостаточно для спасения пациента, одна надежда на хирургию. При помощи шамана и двух его помощников мы переложили тяжеленное тело вождя на стол и освободили его от одежды, после чего я включил дезинфицирующий амулет и выгнал всех из шатра. Оказавшись на свежем воздухе, мы быстро обсудили порядок работы, после чего я честно обрисовал шаману картину и не слишком радужные перспективы предстоящей операции. Тот внимательно меня выслушал, задал несколько уточняющих вопросов, после чего отошел, попросив подождать его. Через пару минут он вернулся с какой-то странной конструкцией из перьев и костей на шнурке.

— Надень это на шею, — шаман протянул мне этот вампум, — этот амулет позволит мне поделиться с тобой своей силой, когда она тебе будет нужна. Не спорь, так надо.

Я особо и не собирался спорить. С виду ничего опасного в амулете не было, перстень тоже сигналов не подавал. Надел амулет под хирургический халат, да пошел мыть руки.

Операцию закончили глубоко за полночь. Шаманский амулет пригодился, без его помощи не вытянул бы пациента, слишком много повреждений и слишком много грязи и заразы в раны попало. Вымотался до невозможности, провалился в сон, не успев упасть головой на подушку. Проснулся с рассветом, совершенно не выспавшись, наскоро привел себя в порядок и пошел проверять пациента. Вождь по-прежнему был погружен в искусственный сон, швы выглядели хорошо, смущала только повышенная температура и испарина. Наверняка мы вчера не всю дрянь из него вычистили, все-таки с момента ранения до нашего прибытия прошло несколько часов, зараза с нестерильных когтей точно успела попасть в кровь. Вколол антибиотики, сразу несколько разных, вскоре испарина пропала, температура начала приходить в норму. За ночь силы вполне восстановились, поэтому я снова занялся ранами вождя, заживляя их, начиная с самых серьезных. После обеда, когда снаружи навалилась самая жара, мы с шаманом решили разбудить вождя. Сонный амулет был отключен, через несколько минут вождь проснулся. Взгляд его быстро обежал шатер, кратко остановился на мне, после чего уперся в шамана. Тот степенно поклонился, вознес хвалу духам за дарованное ими исцеление вождя, от чего меня несколько покоробило, ага, духи исцелили. А я чем тут занимался, спрашивается? Дальше пошло показушное церемонное расшаркивание между шаманом и вождем. В какой-то момент меня втянули в дискуссию, вождь вполне искренне (я уже научился определять эмоции собеседника) поблагодарил за свое спасение, сказав, что его дом — теперь мой дом, и прочая, и прочая. Самочувствие пациента было нормальное, с поправкой на обстоятельства. Окончательно убедившись, что пациент в норме и не собирается помирать, я откланялся и, определив по запаху расположение местной кухни, пошел туда. Вождю лучше пару дней питаться крепкими бульонами, все-таки ягуар сильно подрал ему кишки, вот я и распорядился, чтобы ему приготовили правильную еду, да не сыпали привычно больше специй, чем мяса. Проконтролировав приготовление, я вернулся в шатер вождя и проследил, чтобы он все выпил до последней капли. У пациента опять появилась испарина, снова вколол ему антибиотики. Как бы он ни хорохорился, вождь был еще очень слаб. Когда он уснул после еды, мы с шаманом устроили небольшой консилиум. Шаман сразу воспринял идею о микроорганизмах, чем меня немало удивил, и вскоре сделал собственный антисептический амулет. Кроме того, он дал мне несколько крайне толковых советов по артефакторике. Орочья магия шаманов сильно отличалась от человеческой, но базовые принципы оставались теми же. На всякий случай я выдал шаману запас антибиотиков, объяснив, как и против каких хворей ими пользоваться. Договорившись о тактике лечения, мы вернулись к спящему вождю и вновь занялись восстановлением его здоровья. Честное слово, все предыдущие пациенты здесь были куда менее проблемными. Тут и возраст (вождь был все-таки сильно старше наших солдат), и несколько отличная от человеческой анатомия, и сама тяжесть ранения. Колотую или резаную рану лечить куда проще, чем рваную, особенно если этих рваных ран много.

Солнце только коснулось горизонта, когда я, совершенно вымотавшись, я буквально уполз в предоставленный мне шатер, разделся и рухнул на ложе и провалился в сон. Сильно за полночь палец обжог разряд из перстня, я проснулся, но, не видя опасности, решил не двигаться. С тихим шорохом полог шатра раздвинулся, закутанная в темные одежды фигура скользнула внутрь. Заготовив плетения щита и воздушного кулака, но пока не наполняя их силой, я сквозь полусомкнутые веки наблюдал за фигурой. Она явно сначала потеряла ориентацию в темноте шатра, снаружи было заметно светлее от звезд на ночном небе, но вскоре сориентировалась и пошла в мою сторону. Магии в ней не чувствовалось, поэтому я чуть расслабился. Фигура подошла к моему ложу, движением одной руки скинула одежду, движением другой руки сбросила с головы платок, прикрывавший также лицо. Передо мной стояла юная орчанка, ее стройная фигура вызвала бы жгучую зависть у любых земных фотомоделей. Длинные ноги, умеренно широкие бедра, осиная талия, высокая грудь идеальной формы, над этим всем лицо, которому позавидовала бы Нефертити. Кошачьим движением орчанка скользнула под мое одеяло. Я развеял заготовленные плетения, убивать меня тут точно не собирались. Остальная ночь была интересной. Такого накала страсти я давно не испытывал. Выспаться не удалось, зато с утра было отличное настроение. Более того, запас магической энергии полностью восстановился.

Вождь шел на поправку, вовсю ходил по шатру и разминал затекшие от почти двухдневного лежания мышцы. На предложение убрать шрамы, оставшиеся от когтей ягуара, он ответил резким отказом, выдав банальность, что шрамы мужчину украшают. Окончательно убедившись, что его здоровью больше ничто не угрожает, я объявил, что мы вскоре возвращаемся обратно в ПВД, если гостеприимные хозяева нас отпускают. Гостеприимные хозяева готовы были отпустить нас не раньше завтрашнего дня, ибо вечером всех ждал пир.

Пир, как много в этом звуке… Орки вытащили на площадь (если так можно именовать пространство перед шатрами вождя и шамана) служившие здесь столами высокие топчаны, разложили подушки, мы на них расселись, и пир начался. Площади явно не хватило для всего племени, поэтому топчаны расставили также и по «улицам» проходов между шатрами, расходившихся от площади радиально. За столом с вождем сидели также шаман, Далер и я. Часть солдат рассадили за соседними столами. Еда была обалденно вкусной, никогда ничего подобного не пробовал, напитки были безалкогольные и слабоалкогольные, что-то вроде пива. Тут шаблон восприятия снова сломался. Из-за темного цвета кожи я до сих пор воспринимал орков примерно, как негров в Африке, но сейчас окончательно понял, что ничего общего с той, оставшейся в прошлом, ленивой публикой у орков нет. Да, темнокожие, но лица скорее европеоидные, разве что клыки более развитые, но, если не приглядываться, этого не заметишь. Кухня у них тоже другая, да и шаманы никак не мошенники, в отличие от своих африканских коллег. А уж женщины… я сужу, конечно, только по одной, но…

На пиру звучали здравицы как в честь гостей, так и в честь хозяев. Далер преподнес вождю в подарок рогатину великолепной работы на двухметровом древке, такую не стыдно взять в руки и королю. Молодец, лейтенант, догадался сделать правильный и уместный подарок. Вождь тоже отдарился, нам вручили по шкатулке с чем-то ценным. Затем шаманы пустили по кругу свой вариант «трубки мира». В воздухе отчетливо завоняло жженой веревкой. Нагнувшись к вождю, я посоветовал ему воздержаться сейчас от курения, тот лишь кивнул в ответ. Вождь передал трубку мне, я ее передал дальше Далеру, тот затянулся, чуть закашлялся, и его проняло. Глазки заблестели, на губах начала блуждать улыбка, трубка же пошла дальше. Далер усугубил затяжку изрядным глотком пива, тут ему совсем похорошело. Тем временем, часть столов-топчанов утащили в сторону, на площади освободился пятачок метров пятнадцать в диаметре. Откуда-то возникли музыканты, полилась музыка, африканскую и близко ничем не напоминавшая. В кругу начались танцы, в какой-то момент чьи-то руки выдернули меня из-за стола и потащили в круг. Вытащила меня высокая девушка, голова и лицо ее были закрыты белым платком, но глаза я узнал, именно она приходила прошлой ночью. Вечер пролетел быстро, мы танцевали, ели, пили, снова танцевали. Племя искренне радовалось спасению вождя, без которого оно вполне могло бы прекратить существование. В какой-то момент я увидел Далера, уходящего куда-то в обнимку с двумя девицами, остальные солдаты тоже не остались обделены женским вниманием. Только я один, похоже, был без пары, моя спутница упорхнула куда-то чуть раньше. Придя в шатер, я понял, куда она упорхнула. Эта ночь тоже обещала быть интересной. Впрочем, сколько я без женского общества обходился, месяца четыре? Это вообще нормально в моем возрасте?

Утром я еще раз осмотрел вождя, снял с руки уже не нужную гипсовую повязку, тепло распрощался с ним, еще раз услышав про «мой дом — твой дом», тем временем Далер уже построил свое воинство. И он сам, и его солдаты сильно напоминали объевшихся сметаной котов, судя же по лицам прибежавших провожать нас женщин, ночью все остались довольны. Единственно, я никак не мог найти в этой толпе свою ночную гостью. Не торопясь наш отряд проехал до границы селения, там мы с Далером спешились, чтобы попрощаться с шаманом и провожавшими нас телохранителями вождя. Шаман сунул мне в руку обмотанный веревкой кусок кости:

— Возьми этот переговорный амулет, Майк. Знай, ты всегда желанный гость на землях племени Нгамото. Не стесняйся вызывать меня, даже если повод будет самый незначительный. И знай, если позволят духи, твой сын станет вождем нашего племени.

— Сын? О чем ты? — слова шамана ввели меня в ступор.

— Вторая дочь вождя родит от тебя сына в положенный срок, у вас все получилось, — хитро ухмыльнулся шаман, в глазах его читалось «дело молодое, так и надо», — тебе сложно понять наши обычаи, человек из другого мира, все случилось, как должно. Счастливой дороги!

Мне оставалось только кивнуть, пробормотать что-то приличествующее моменту, вскочить в седло, да двинуться вместе с отрядом обратно к пункту нашей временной дислокации. Когда мы отъехали где-то на полмили, я сообразил, что шаман назвал меня «человек из другого мира», что он имел в виду? Что белые не принадлежат этому континенту, или что меня сюда принесло с Земли?

Сейчас мы никуда не торопились, поэтому дорога до лагеря заняла почти вдвое больше времени, чем мы добирались до племени, в лагерь мы прибыли уже после обеда. Доложив о результатах майору, разве что, умолчав о ночной гостье, спросил его о планах по поводу операции. Он решил не тянуть кота за хвост и все сделать как можно быстрее. Вернувшись в санчасть, я отдал распоряжение готовить операционную, сам же пошел переодеться и смыть дорожную пыль. Когда через час прибыл майор, все было уже готово.

Операция была достаточно рутинная. Иссекаем рубец, соединяем мышцу и сращиваем. Удаляем хондрозные отложения, восстанавливаем кости, ставим временный силовой каркас, чтобы пару дней держал позвонки в нужном положении, шьем кожу, всё. За час управились. Еще один довольный пациент покинул операционную. На всякий случай, майора я на сутки оставил в палате, мало ли что.

Еще пара дней продолжалась в привычном темпе. Завтрак, пациенты, обед, пациенты, ужин, беседы о мироустройстве, спать. На третий день пришло известие, что рота, которая должна сменить роту капитана Берга, уже выступила в нашу сторону, по прибытии мы должны передать им дела и отбыть по ротации в Лундию. Майор спросил, не надумал ли я тут остаться, на что я ответил, что не надумал. Буду лучше держаться Далера, Мило и остальных. Услышав о грядущей ротации, ко мне валом повалили те, кто до сих пор не решался обратиться. Как говорится, хватай мешки, вокзал отходит, потом поздно будет.

Сменяющая нас усиленная рота прибыла через шесть дней через пару часов после обеда. Три взвода, плюс санчасть, два здоровенных фургона с имуществом, всего под две сотни человек. В лагере сразу закипела бурная с виду хаотичная деятельность. Фургоны разгружались, временные палатки разбивались, солдаты размещались, в общем, обычный в таких случаях бардак. В моей санчасти тоже закипела бурная деятельность, надо было знакомиться с прибывшими сменщиками, проводить инвентаризацию остающихся запасов, объяснять, что и как у нас устроено и почему. Вроде, и хозяйство у нас небольшое, а провозились аж до отбоя. Прибывшие медики оказались толковыми специалистами, насколько это возможно при местном уровне знаний. Следующие несколько дней были посвящены передаче материальной части, включая сделанные мной амулеты и приборы, организационным моментам и, разумеется, работе с пациентами. Наконец, настал день, когда рота капитана Берга построилась в походном порядке и вышла за ворота лагеря. Предыдущим вечером мы неплохо наотмечались с остающимися офицерами, самодельный аспирин с утра помог, но не всем. Лейтенант Ларен настолько опасно раскачивался в седле, что я его «по медицинским» показаниям пересадил в один из фургонов, возвращавшихся с нами. А потом следом за ним отправил и самого капитана Берга, пусть там отсыпаются и не подрывают боевой дух роты своим откровенно похмельным видом. Мы с Мило были единственными офицерами, не выглядевшими помято и не совсем трезво.

Шедшие в хвосте колонны фургоны были очередным срывающим шаблоны о средневековье образцом местного хайтека. Внешним видом они напоминали кареты дилижансов из вестернов, только сильно раскормленные. Здоровенные немилосердно пылившие колеса в человеческий рост, металлические рессоры и никаких упряжек. В движение эта красота приводилась магическими двигателями, питавшимися от здоровенных энергонакопителей. Этакий трактор с гигантской грузовой кабиной. Двигались мы в среднем темпе, не торопясь, самую жару переждали в рощице, где журчал ручей, при таком темпе мы должны были добраться до портала дней за пять-шесть. Незадолго до заката остановились на невысоком холме с плоской вершиной, разбили лагерь, выставили караулы и расположились на ночлег. Я забрался на крышу фургона, здесь ветерок сдувал в сторону не слишком приятные запахи солдатского лагеря, да и храп товарищей, как будто, был меньше слышен.

С рассветом двинулись дальше. Капитан решил с разведкой не заморачиваться, передовой дозор ехал в миле впереди только потому, что по уставу положено. Ну нет здесь противников для целой роты Легиона. На третью ночь мы остановились, не доходя миль десять до того места, где Далер отбил меня у орков, даже как-то неуютно стало. Я привычно залез на крышу фургона, Мило, следуя моему примеру, залез на крышу соседнего. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы легли спать.

Проснулся я от зудящего на пальце перстня, в голове звучало «проснись, соня, опасность!». В голове была муть и какой-то шум, рядом со мной неприятно светился в магическом зрении какой-то амулет, не разбираясь, что это такое, воздушным лезвием я рассек его на две части. Свечение погасло, шум в голове тут же исчез, но неприятности и не думали заканчиваться. Из-за борта фургона появились три тени, одна подскочила ко мне и всадила что-то в бедро. Ногу прострелило болью, тут же магическое зрение исчезло, попытка сбить напавшего воздушным кулаком ни к чему не привела. На меня навалились, лицо закрыла какая-то вонючая тряпка так, что сложно было вздохнуть. Только придавленная телом одного из напавших левая рука сохранила некоторую свободу. Воздуха отчаянно не хватало, в глазах поплыли багровые пятна, сознание начало уплывать.

Глава 8

Я отчаянно боролся с ними, но силы были явно неравны, тем не менее, левой рукой удалось вытащить из кармана на жилете дерринджер. Взвел курок, направил ствол от себя и нажал на спуск. Осечка, под курок попал кусок ткани. В глазах уже плыли багровые круги от нехватки воздуха, из последних сил снова взвел пистолет, упер ствол во что-то податливое и снова потянул спуск. Глухо прозвучал выстрел, один из нападавших хрюкнул и отвалился в сторону, остальные замерли, тряпка свалилась с моего лица, удалось наконец-то вздохнуть. Лагерь моментально проснулся, снизу зазвучали команды, напавшие замерли с поднятыми руками, я же отполз к борту и сел, опираясь на него спиной. Первым делом выдернул из ноги нечто, похожее на трехзубую вилку, торчащую из плоского кругляша, сразу появилось ощущение магии вокруг, постепенно вернулось магическое зрение. Пока я приходил в себя, злодеев успели скрутить. Их было пятеро, трое полезли на фургон, двое ждали внизу. Все легионеры, двое из взвода Ларена, трое из взвода Далера. Тот, в кого я выстрелил, был еще жив, но явно ненадолго, пуля пробила брюшину, задела печень и застряла в селезенке. Да еще и пороховые газы пополам с горящим порохом попали в раневой канал. Не жилец. Тут пара залезших на крышу легионеров фургона подхватили раненого и, не церемонясь, сбросили вниз. Спустившись с крыши фургона, я увидел причину такого отношения. Эти уроды зарезали спавшего в фургоне водителя и стоявшего рядом караульного.

Допрос арестованных не стали откладывать, Мило поставил звукозащитный купол вокруг палатки, где их начали в буквальном смысле потрошить. Вскоре картина прояснилась, орки назначили цену за мою голову, то самое племя, где я выкосил шаманскую верхушку, причем желали непременно получить меня живым. Один из этих уродов взял заказ, когда сопровождал торговую партию в одно из не слишком дружественных племен, потом подписал четверых своих старых дружков на это дело. Все пятеро были членами одной банды до Легиона, договорились быстро. План был простой, усыпить меня полученным от орков амулетом сна, захватить фургон и на полной скорости удрать из лагеря. Пока бы остальные разобрались, в чем дело, пока бы организовали погоню, они бы успели уехать достаточно далеко, там связались бы по амулету с орками, и все, меня черномазые нарезают ломтиками, эти же с полученным золотом спокойно уходят через орочьи земли к порталу, и все, поминай как звали. Перстень спас меня.

С рассветом рота двинулась дальше, остановившись ненадолго у ближайшей рощи. Легионеры нарубили дров и сложили погребальный костер убитым товарищам. Четырех ублюдков бросили связанными на тот же костер, как и никак не желавшего помирать пятого. Чтобы сырая древесина лучше разгорелась, плеснули масла на дрова. Вопли горящих заживо мерзавцев звучали музыкой. Хорошее время Средневековье, и нравы в нем простые и немудрящие!

К вечеру мы добрались до города, в котором находился портал. Город не впечатлил совершенно. Высокая стена вокруг, кривые улочки, создавалось стойкое впечатление, что мы где-то в Испании или на юге Франции, разве что запахи и одежда местных жителей намекали, до земной Европы отсюда далеко. Город, носивший сложное и замысловатое название Аш, располагался в четырех лигах или, грубо, в двадцати километрах вглубь лундийской территории от того самого городка-форпоста, где несколько месяцев назад я попал в плен к оркам. Рота шла по тракту, за которым я тогда наблюдал, даже возник соблазн отлучиться к схрону и достать спрятанное там имущество, но был сразу задавлен. Не нужны сейчас лишние подозрительные телодвижения. Да и контингент у нас, как выясняется, такой, что не надо им даже намекать на существование пулемета и автоматов. Пусть лучше барахло лежит там, где лежит. Получится, вернусь за ним, а не получится, так и не надо.

В Аше задерживаться не стали, рота проехала сразу к порталу, представлявшему собой здоровенное каменное кольцо, пара наших фургонов смогла бы между ними разъехаться. Капитан о чем-то переговорил с дежурящим у портала монахом из ордена Искореняющих Скверну, как мне объяснили, это местный аналог нашей инквизиции, причем куда более злобный и жестокий. Наша-то инквизиция за несколько веков своего существования извела меньше четырех тысяч человек, грубо, по дюжине еретиков и колдунов в год на всю Европу, так себе достижение. Эти каждый месяц казнили куда больше народу. Монах кивнул, что-то сделал с пультом, вид которого никак не вязался с окружающей средневековостью, как будто из технологического будущего, и колонна пошла в портал. Сам переход прошел без каких-либо особых ощущений, только небольшой перепад давления надавил на барабанные перепонки. Здесь солнце еще не успело спуститься к горизонту, у нас была пара часов светлого времени в запасе. Не задерживаясь, колонна направилась к местному аналогу военной базы, здоровенному лагерю милях в полутора от портала. Там, с грехом пополам смыв дорожную пыль и грязь в местной купальне, или как там правильно называется этот навес с бочками с водой и ведрами, я поплелся в офицерскую часть казармы. Спать. Устал, как собака.

Пара дней после прибытия была заполнена обычной рутиной, представлением начальству по поводу прибытия, написанию отчетов, получению жалования в казначейской части и прочим подобным. На третий день начался заслуженный недельный отпуск. Мило настойчиво предлагал остановиться на время отпуска в его городском доме, соблазнив возможностью пользоваться его библиотекой, отказаться было выше моих сил.

Дом Мило, на гражданке виконта ван Вингердена, потомка старого дворянского рода, располагался в центре Сенара (так назывался этот город) и представлял собой классическую городскую виллу, знакомую по Голландии. Крепкий большой каменный дом на три этажа с мансардой под красной скатной черепичной крышей, вход в виде портика с белоснежными колоннами, внутри резные панели темного дерева, набивные шелковые обои, лепнина и портреты особенно заслуженных предков в парадном зале, на втором этаже господские спальни, приемная хозяина дома, кабинеты и библиотека, на третьем этаже гостевые комнаты. В библиотеку я первым делом и направился. Мило вывалил на стол стопку фолиантов, и я погрузился в учебу, начав с особенно увесистого гримуара по магии жизни. Сейчас я старался впихнуть в себя максимум информации в кратчайшее время, даже не пытаясь вчитываться в текст, сразу загоняя его в архив долговременной абсолютной памяти, задерживаясь только на трехмерных иллюстрациях, там нужно было все рассмотреть в мельчайших деталях. Запомню как можно больше, осваивать буду потом, когда служба снова начнется. Так всю неделю почти безвылазно и просидел в библиотеке, прерываясь только на еду и сон, поддерживая себя лошадиными дозами кавы и стимуляторами из своей земной аптечки. Мило днями отсутствовал где-то в городе, пересекались мы с ним только за ужином, где он внимательно выслушивал, что мне удалось изучить, задавал вопросы по существу, и давал весьма толковые подсказки, на какие еще книги и вопросы стоит обратить внимание.

И вот наш отпуск подошел к концу, мы в последний раз перед возвращением на службу переночевали на нормальных кроватях и после завтрака двинулись обратно в пункт постоянной дислокации полка. Дорога предстояла простая, примерно милю по широкой мощеной камнем улице до городских ворот, дальше свернуть и полторы мили до места. Движение на улице было не слишком оживленным, я начал перебирать в голове выученное за последние дни, перегружая знания из долговременного архива в обычную память, чтобы можно было пользоваться, и раскладывая информацию по полочкам. Конь ровно шел рядом с конем Мило, можно было отвлечься от дороги. Так мы доехали до ворот внутренней городской стены, где все еще пребывая в задумчивости, я не сообразил придержать коня, и он столкнулся с конем какого-то расфуфыренного представителя местной знати. Обычно на лошадей можно полностью положиться в дороге, встроенный автопилот уверенно ведет их в обход ям и прочей опасности, но тут была другая ситуация. То ли мой конь хотел показать конкуренту, что он здесь главнее, то ли еще что, но факт остается фактом, два коня столкнулись и начали выяснять отношения. Мы оба сразу осадили их назад, я уже собирался принести извинения за свою рассеянность, но тут дворянчик открыл рот и разразился ругательствами, нехорошо поминая моих предков. Это было открытое оскорбление.

— Ван Батен, остынь, — Мило выехал вперед и встал между нами, — Молодой человек не прав, сейчас он извинится, ты тоже извинишься за несдержанность, и конфликт будет исчерпан, добро?

— Не выйдет, ван Вингерден, — ответил дворянчик, — я не быдлу оскорблять меня действием. Вот выпорют его, тогда конфликт будет исчерпан.

— Ты кого пороть собрался, ван Батен, — Мило недобро прищурился, — лейтенанта Орочьего Легиона? Совсем ума лишился?

— Пардон, не узнал вас без мундира, лейтенант, — дворянчик издевательски усмехнулся, — Соблаговолите ли вы принять мой вызов? Ван Вингерден, — оно повернулся к Мило, — если я его убью в ходе поединка, это ведь не будет нарушением закона?

— Не будет, — ответил Мило, скривившись, и, повернувшись ко мне, спросил, — Майк, принимаешь ли ты вызов барона Кая ван Батена?

Мне ничего не оставалось, как отвесить церемонный поклон и ответить, как меня учили старшие товарищи, — Барон Кай ван Батен, лейтенант Орочьего Легиона Майк имеет честь принять ваш вызов. Виконт Мило ван Вингерден, согласны ли вы выступить в качестве моего секунданта?

Мило так же церемонно поклонился в мою сторону и произнес: — Лейтенант Майк, я почту за честь быть вашим секундантом, — повернувшись к барону, Мило продолжил:

— Кай, устроит ли тебя обычное место завтра через час после рассвета? — и, дождавшись ответного кивка, добавил, — Выбор оружия и типа поединка за нами. Я сообщу о нем до полудня.

Между делом я внимательно рассмотрел барона. Ниже меня ростом, худой, выглядит явно моложе своих лет, длинные темные волосы, удлиненное лицо, тонкий нос, карие глаза. Лицо достаточно приятное, хоть и не красавец. А еще смутила яркая аура зеленого оттенка. Маг жизни. Одежда яркая, пышная, классическая демонстрация успешного успеха, аж зубы сводит.

Мы церемонно раскланялись и, пропустив барона вперед, проехали через ворота. Собравшаяся небольшая толпа начала с недовольным видом расходиться. Не случилось здесь кровопролития, какая досада.

Дальнейшая дорога прошла без приключений, разве что Мило пару минут бурчал что-то недовольно себе под нос. По прибытии в ППД мы первым делом доложили начальству о прибытии, переоделись в форму и, узнав, что капитан Берг уже прибыл, пошли докладывать о грядущей дуэли.

— Мы с Каем очень дальние родственники и были друзьями в университете, — рассказывал по дороге Мило, — потом дороги разошлись, я остался на кафедре, ему предложили практику в Серате, это на севере. Когда жизнь профессора артефакторики мне надоела, подался в Легион, с ним изредка связь поддерживал. Поссорились мы лет пятнадцать назад из-за наследства. Там нечего было делить, в сущности, кроме глупого принципа. Потом помирились, но дружба уже не вернулась.

Университетский профессор. Теперь понятно, почему Мило так замечательно умел учить и объяснять, как и понятно, почему у него такая богатая научная библиотека.

Капитан выслушал доклад о предстоящей дуэли и освободил нас от обязанностей на первую половину завтрашнего дня, назначив вторым секундантом Далера, который в этот момент ввалился к капитану на не совсем твердых ногах, распространяя вокруг себя ядреный дух алкогольного перегара.

До полудня оставалось еще часа четыре, и мы втроем направились в тренировочный зал, определяться с оружием и типом поединка. Поскольку оба дуэлянта маги, можно было выбрать либо бой без магии на холодном оружии, либо чисто магический поединок, либо смесь магии и холодного оружия. Противник был в магическом плане заметно сильнее меня, поэтому я выбрал бой без магии, в качестве оружия взял шпагу с кинжалом, решив вести бой до первой крови. Размявшись и переодевшись в защитный колет с маской, примерно полчаса я тренировался меняя противников (Далер притащил полдюжины офицеров для этого дела), убедился, что на обычной дуэли мне мало что грозит, вбитая в университетской сборной техника была на голову выше, чем у местных, после чего покинул зал и пошел заниматься основными обязанностями, которые никто не отменял.

Предстоящая дуэль меня нисколько не беспокоила, ночью спал, как убитый, с утра поднялся еще до рассвета, умылся, привел себя в порядок, оделся, прихватил оружие, и пошел к конюшням, где пришлось несколько минут подождать Мило и Далера.

«Обычное место» представляло собой примыкавший к городской стене недавно скошенный не слишком большой луг у реки в паре миль от ППД. Мы прибыли чуть раньше назначенного срока, но долго ждать не пришлось, трое всадников буквально через минуту показались вдалеке на дороге, двигаясь в нашу сторону.

Секунданты отошли в сторону, чтобы окончательно согласовать детали, через пару минут они вернулись и церемонно спросили нас, желаем ли мы примирения. Я ответил, что если мой противник не против, я готов на мирное разрешение конфликта, но барон категорически отказался уладить все миром. После этого секунданты объявили, что бой будет вестись до первой крови, без применения магии, оружием выбраны шпага и кинжал. Мы скинули камзолы, оставшись в рубахах, поправили на руках перчатки, взяли в руки шпаги и кинжалы, церемонно друг другу поклонились и встали друг напротив друга. Я сделал несколько пробных шагов по траве, поднявшееся солнце уже успело просушить росу на траве, сапоги по ней не скользили.

Отсалютовав барону, я встал в стойку. Отсалютовав мне в ответ, барон сразу ринулся в бой, я же держал дистанцию, оценивая его стойку и передвижения. Три укола не достигли цели, я даже не пытался парировать его клинок. Потом резким выпадом он сократил дистанцию, я парировал его клинок в четвертой позиции, снова восстановив дистанцию. Ошибки техники были уже очевидны, и хотя барон не слишком был мне симпатичен, убивать его не хотелось. Повода не было. Еще выпад, блокирую в шестой, новый выпад, блокирую в четвертой с одновременным уколом в бицепс. Резко разорвав дистанцию, я отсалютовал барону шпагой и слегка поклонился. Поединок закончен, я победил. Вдруг барон взревел и кинулся вперед в длинном выпаде, я отбил его клинок во второй позиции и отпрыгнул вбок, подальше от его левой руки с кинжалом. Секунданты что-то закричали, но барон их не слышал, ярость исказила его лицо, тут мне стало страшно. Отбросив кинжал, он левой рукой запустил мне под ноги какую-то волшбу, стебли травы вмиг опутали мои сапоги, не давая сдвинуться с места, еще один удар я отбил в восьмой позиции, понимая, что сейчас он меня прикончит. Шпага барона отскочила от воздушного щита, тут он ухмыльнулся и метнул в щит файербол, щит с треском исчез. Ответный файербол, как и пара пущенных со стороны секундантов, разлетелся о щит вокруг моего противника, не причинив ни щиту, ни барону никакого ущерба. Не придумав ничего лучше, я запустил в барона недавно придуманное, но еще не опробованное плетение. Слабо насыщенное энергией, плетение беспрепятственно прошло сквозь щит и вошло в тело барона. Лицо его резко побледнело, он замер на секунду, после чего рухнул на землю, вся его волшба развеялась, трава, успевшая сильно попортить мне сапоги, завяла и опала. Я подошел к барону и проверил пульс на шее. Барон был мертв.

Всю дорогу обратно в часть мы с Далером не проронили ни слова. Я был все еще под впечатлением, лейтенант же не хотел лезть мне в душу. Мило остался с секундантами барона утрясти официальные вопросы. Настроение было поганое, ну не хотел я его убивать, не хотел! Еще неизвестно, какие последствия это вызовет. С точки зрения закона я чист, а с точки зрения его семьи может быть совсем наоборот. Придется решать проблемы по мере поступления, но в первую очередь, надо подтянуть навыки боевой магии, насколько позволят мои куцые способности.

По возвращении, как положено, отметился у капитана, да погрузился полностью в работу. Санчасть тут была большая, выделенная в отдельную медицинскую роту, к ней с завтрашнего дня на время пребывания в ППД прикомандировали и меня. Решив не тянуть кота за хвост, я получил у капитана Берга приказ о временном переводе в полковую санчасть и отправился знакомиться с новым начальством. Капитан Джой, мое новое временное начальство, имел благообразный вид ветеринара Айболита со стены детской поликлиники, куда приходилось ходить еще до переезда в Штаты. Общались мы неформально, капитан искренне интересовался моим опытом организации батальонной медсанчасти на Черном Истоке, делая при этом пометки в блокноте. По результатам беседы меня озадачили написанием отчетов и составлением планов, чем я немедленно и занялся. Кроме того, здесь были еще пациенты, которым очень не хватало мага жизни, так что времени скучать не было.

В казарме, после ужина, Далер, Ларен и Мило завалились в мою комнату с бутылкой виски. Не слушая возражения, они быстро накрыли стол с закуской и сунули мне в руку стакан. Сеанс психотерапии у них такой, оказывается. После второго стакана Мило начал объяснять ситуацию:

— Кай влез в какую-то аферу с военными займами гномов, да и прогорел. Пришлось продать два поместья, чтобы покрыть убытки. До кучи его практику прикрыли, в Сенар он приехал, чтобы открыть новую практику, да тут уже все поляны заняты. В общем, везде у него клин, а тут ты появляешься. Хотел на тебе отыграться, злость сорвать, но и тут облом, шпагой ты владеешь гораздо лучше его. Вот башню и снесло. Так что к тебе у закона претензий нет, завтра бумагу пришлют официальную. Да, если не секрет, расскажи, чем ты его так эффектно приложил?

— Да не секрет, в общем-то. Помнишь, как мы делали переливание крови? Ты тогда микроскоп еще для меня смастерил.

— Еще бы не помнить, но к чему это ты? — маг подцепил вилкой кусок колбасы и отправил в рот.

— Я к тому, что тогда тебе показывал разные клетки крови, помнишь? — я жестом попросил Ларена налить нам еще.

— Ну да, ты еще объяснял, какие клетки, что за странное название, кстати, что делают, да я половину не понял, — Мило поднял бокал, мы дружно чокнулись и добавили алкоголя в организм.

— Тебе и не надо понимать мелкие детали. Так вот, там есть клетки и другие частицы, что заставляют кровь сворачиваться, чтобы остановить кровотечение. Как и что при этом происходит, долго объяснять, да оно и не нужно. Главное, что реакцию свертывания крови можно запустить на расстоянии, причем энергии на это требуется очень мало, там используется заложенный природой механизм, потому мое плетение и прошло через его щит. В общем, кровь начала сворачиваться во всем теле, не вся сразу, разумеется, но достаточно, чтобы тромбы забили все основные сосуды, кровообращение прекратилось и он практически тут же умер.

— О как, — только и смог выдать маг.

— Умники, хорош о делах болтать, тут виски греется, — прервал наш диалог Ларен, откупорив новую бутылку и разлив очередную порцию по стаканам. Все-таки одна кварта на четверых это маловато будет. Две кварты уже лучше.

Через два тоста Мило снова обратился ко мне:

— Майк, скажи, такое плетение может создать только маг жизни или не только?

— Без понятия, — честно ответил я, — завтра после обеда я на полигоне пару часов буду, приходи, если время будет, проверим.

— Приду непременно, а ты пока об этом помалкивай, не надо никому знать. Парни, — маг обратился к Далеру с Лареном, — вы ничего про магию и кровь не слышали, понятно? — на что оба лейтенанта дружно закивали головами.

Скоро вторая бутылка показала дно, и мы решили расходиться спать.

До обеда я закончил составление отчетов и планов, сдал их капитану Джою, потом занимался пациентами, а после обеда пошел на полигон разбираться с плетениями и их действием. Вскоре появился Мило. Первым делом он поставил звуконепроницаемый купол и потребовал, чтобы я тоже поставил такой же. Параноик, ну да ладно, у меня не убудет, да и два купола надежнее, чем один.

— Майк, ты понимаешь, что это твое плетение может быть отнесено к запретной магии? — голубые глаза мага прям буравили меня.

— Это почему? — с недоумением уставился я на него.

— Да потому, что следов не оставляет и на работу организма напрямую действует. Потому, что малые энергозатраты, то есть следов практически не будет, потому что можно кучу народа поубивать не особо напрягшись. А если, упаси боги, оно попадет к тем же орочьим шаманам, конкретно у Легиона возникнут очень большие проблемы. За подобное могут в масле сварить, оно тебе надо?

— Точно не надо.

— Поэтому никому ни слова. Я бы хотел иметь такое оружие в своем арсенале, но не настаиваю. Вообще, будь осторожнее со своими разработками. Спалишься.

— На чем спалюсь? — ход его мысли был не совсем понятен.

— Вот гляди. Ты потерял память, совершенно не помнишь, как и что в обществе устроено, так? — маг хитро прищурился.

— Так.

— Ты совершенно не помнишь ни историю, ни географию, вообще ничего, правильно?

— Правильно, — я по-прежнему не понимал, куда он клонит.

— Но при этом ты знаешь устройство организма куда лучше большинства врачей. Ты знаешь о составе крови и функциях ее отдельных клеток. Ты знаешь сам термин «клетка», наконец! Главное, твои знания — это не шаманские галлюцинации под дурманом, они реально работают. Противоречия не замечаешь? Я замечаю. А еще твой перстень архимага. И у нас, и в Зунландии такие дают только самым сильным и умелым магам, ты им и в подметки не годишься, а перстень у тебя есть, причем перстень действующий, я это вижу. Подумай, откуда он у тебя взялся и каким образом. Да, вот еще, ты в первый день освоил плетение абсолютной памяти, которое студенты осваивают хорошо, если на втором курсе, а у тебя сразу вышло, да еще и неинициированность.

Я было попытался открыть рот, но Мило жестом остановил меня:

— Не говори ничего, что мне не надо знать. Лучше вообще ничего не говори, но подумай, хорошо подумай на эту тему. Реши для себя, что можно говорить, а что нельзя. Здесь тебе не там. А теперь показывай свое плетение и объясни на пальцах, что в нем как работает и зачем нужно.

Как оказалось, без способностей мага жизни плетение работало заметно хуже и на меньшей дистанции. Для ближнего боя «кровяной кулак», как мы окрестили плетение, работал отлично, но дальше пятнадцати метров Мило не смог его запустить, он терял стабильность и развеивался. Я же запросто запускал его почти на сто метров, до ограды полигона. Вложить кровяной кулак в артефакт мне удалось с первой попытки, Мило же ожидаемо потерпел полное поражение. Без способностей к магии жизни тут никак.

Остаток дня прошел в размышлениях, Мило дал изрядно пищи для них. Спалиться мне точно не нужно. И хорошо бы себя обезопасить от неприятностей, вроде недавней попытки похищения. Блокирующий амулет перекрыл все способности к магии, но артефакты он перекрыть не может, надо бы сделать купить несколько колец и перстней, да вшить в них боевые плетения, тот же кровяной кулак. Только продумать, чтобы меня самого не пришибло заклинанием при самообороне. Вытащив из архива абсолютной памяти учебники по магии жизни и поломав над ними голову, к ночи у меня был готов прототип плетения.

На следующий день сразу после завтрака я озаботился добычей материала для исследований. Мышей и крыс, говоря человеческим языком. Сконструировал несколько мышеловок в виде небольшой клетки и дверцы, захлопывавшейся, когда грызун брал приманку, для надежности, сторожок поставил магический, чтобы мышь даже случайно оттуда не сбежала, да расставил их по кухне и продовольственному складу. Грызуны оказались наглыми и любопытными, к обеду дюжина мышеловок сработала, дав мне десяток мышей и двух крыс для испытаний, не на себе же убойные плетения проверять?

Изведя всех грызунов, кроме одной мыши, на опыты, я залил плетение в два гладких кольца без орнамента и камней, еще с вечера отобранные из запасов затрофеенной у орков ювелирки. Понадобилось нанести всего пару знаков на металл, и получилось своеобразное магическое оружие последнего шанса. Одно сразу нацепил на палец, другое отдал Мило. Тот долго вертел кольцо в руках, рассматривал, надев на палец, после чего похвалил работу, добавив, что так и не смог понять, что именно в кольцо залито, и как оно должно работать.

Окончательно одурев и отупев от магических экспериментов, я зашел в полковую оружейку, где за бутылку хорошего виски договорился об использовании слесарной мастерской. Смена деятельности — это лучший отдых. Пусть токарный станок имел совершенно античную конструкцию, за пару часов мне удалось выточить три десятка пуль из бронзы. Пули получились на загляденье: заостренный с одного конца цилиндр примерно на миллиметр меньше калибра ствола, с другого конца сужение boat tail или «лодочный хвост» для уменьшения аэродинамического сопротивления, и две канавки под ведущие пояски, которые тут же были наштампованы из свинца на архаичном, но от этого не менее действенном прессе. Надеть пояски на пулю и обжать их простым плетением из артефакторики было делом нескольких секунд. Дальше был поход на полигон с винтовкой, определять нужную навеску пороха и составлять баллистическую таблицу. Хотя при стрельбе по мишеням из мягкой глины пули и удавалось использовать по несколько раз, полтора десятка пуль при этом были пропали.

Незадолго перед ужином курьер принес обещанный документ от городских властей относительно убитого на дуэли барона. Официальное подтверждение отсутствия претензий со стороны государства никогда не помешает.

Утром следующего дня меня вызвал доктор Айболит, как я про себя называл командира медицинской роты, и вручил приказ о моем переводе в роту капитана Берга, которую снова куда-то направляли. Остаток дня был посвящен беготне, получению со склада положенной материальной части, закупке в городе необходимых в походе мелочей и прочей суете. Нас направляли в Зунландию, где уже пару лет шла война всех со всеми. Сначала эльфы и люди сцепились, потом орки и гномы решили не оставаться в стороне. Мы направлялись в ту часть страны, где сейчас вообще не было никакой централизованной власти, натуральное Дикое поле, самый расцвет махновщины. Можно было встретить и лундийцев, и зунландцев, и эльфов, и гномов, союзников Лундии.

Закончив все сборы, вечером мы собрались в том же составе отметить последний вечер спокойной жизни в тылу. Хорошо посидели, душевно.

Сразу после завтрака рота построилась и выступила в поход. После прохождения портала нам предстояло пройти чуть больше пяти лиг до очередного пункта временной дислокации и там ждать дальнейших приказаний. Дорога была ровная и достаточно качественная для местных реалий, лошадки без особенных усилий делали пару лиг в час. Если в окрестностях Сенара природа сильно напоминало южные штаты, то сейчас вокруг нас, по ощущениям, был Средний Запад, будто домой в Кентукки вернулся, разве что деревьев было побольше, в остальном рельеф и растительность один в один. Встречавшиеся на дороге путники и караваны уважительно уступали нам дорогу. Ну да, кругом закон война, наш капитан — прокурор. Наглеть опасно для здоровья, можно сталью отравиться.

До ПВД добрались без приключений. Это был построенный по уже знакомой схеме. Все тот же частокол квадратом, только здесь частокол был со всех сторон, за неимением реки, лесонасаждения изведены под корень на пару сотен метров от частокола, караульные вышки по углам лагеря, все привычно, кроме, разве что, стрелковой галереи над воротами. Дорога проходила вдоль стены мимо ворот всего метрах в тридцати. Контроль дорог это важно, как и возможность немедленно выступить при необходимости.

Разместившись по палаткам в привычном уже порядке и немного обустроившись, мы (все четыре лейтенанта) пошли в другую квартирующую здесь роту знакомиться, налаживать боевое взаимодействие и вообще интересоваться обстановкой. Познакомиться и наладить взаимодействие удалось, но обстановку выяснить не вышло. Рота была переброшена сюда только вчера из другой части Дикого Поля, сменив сильно поредевшую роту, отправленную обратно на базу на пополнение, а то и расформирование, от целой роты осталось меньше половины взвода. От таких новостей в голове начали заводиться нехорошие мысли, а, как говорил капитан Ярослав Домбровский, мысли пачкают мозги. И не поспоришь, так оно и есть, пачкают. Попытки расспросить капитана также ни к чему не привели, здесь был жуткий бардак не только с разведывательной информацией, но даже не было понятно, кто и за что на этой базе вообще отвечает. Кроме нашей и соседней рот, принадлежащих к разным полкам, личного состава в этом ПВД было не больше взвода, что мне показалось странным. Чуть позже мне объяснили, что такое бывает в зоне военных действий сплошь и рядом. Ставится лагерь, в нем безвылазно сидит группа тыловиков и хозяйственников, а боевые части постоянно сменяются, сегодня одна, завтра другая.

Два дня прошли в ожидании. От нервов ночью невозможно было уснуть, пришлось прибегнуть к старому проверенном средству, 50 граммов спирта перорально, запить стаканом воды и сразу на боковую. Далера точно так же колбасило, ему я прописал такое же лечение. Толстокожий же Ларен демонстрировал высший солдатский профессионализм, способность спать в любой обстановке.

На третий день капитан получил по магической связи приказ на выдвижение. Нам предстояло пройти двадцать лиг на северо-запад от ПВД и там встать лагерем в лесу, ожидая дальнейших приказаний. Вроде, просто, а как оно на самом деле получится? Двадцать лиг или шестьдесят миль, грубо, сто километров, пара дней пути, кругом ведь война, лучше поспешать не торопясь и высматривать засады, чтобы никто не засадил.

Глава 9

Солдатская мудрость гласит, что война войной, а обед — по расписанию. Сообразно этой мудрости рота выступила в путь после обеда, на сей раз вьючные лошади были нагружены необходимым для организации лагеря инвентарем. В двух милях впереди шел передовой дозор, внимательно высматривающий врагов, капитан разослал разведывательные разъезды по сторонам, в полумиле позади шел арьергард. Колонна не торопясь двигалась по дороге, легионеры выглядели расслабленными, но оружие держали наготове. Местность вокруг носила явные следы военных действий. Вот сгоревшие дома в деревне, вон очевидная братская могила, а вон на деревьях висят повешенные. И много их, повешенных, очень много. Никто не рискнул на нас нападать. За день мы прошли примерно половину расстояния, на ночлег встали лагерем на поле рядом с разоренной и наполовину сожженной деревней. Деревня производила гнетущее впечатление, ни у кого не возникло желания искать в ней ночлег. Никаких съестных припасов в деревне не осталось, все унесли до нас. Правда, марксман Онно из взвода Далера подстрелил неосторожно вышедшего из леса кабанчика, что внесло разнообразие в походный рацион, обычно состоящий из сухпайков.

Ночь прошла без происшествий, с рассветом мы перекусили сухпайками, свернули лагерь и продолжили путь. С утра небо затянуло облаками, стало прохладно, сверху посыпалась мелкая морось. Я уже и забыл, что так бывает, отвык на жаре и в сухости, что в Африке, что на Черном Истоке. Морось больше напоминала редкий туман, чем дождь, дорога от нее толком не намокла, так, пыль прибилась, и все. Прямо как в Голландию вернулся, честное слово, в Кентукки такая пакость редко бывала.

Видимость упала до нескольких сотен метров, скорость движения колонны снизилась. Легионеры сменили шляпы на гораздо менее удобные шлемы и не выпускали оружия из рук, всем было тревожно. Мы с Мило сканировали местность, надеясь обнаружить врага раньше, чем он обнаружит нас. Так прошло часа полтора, потом небо начало проясняться, видимость улучшилась, а мерзкий мелкий дождик превратился, причем вовремя, земля под ногами лошадей как раз начала раскисать. Видимость улучшилась, колонна пошла быстрее. Еще через полчаса облака сдуло в сторону, выглянуло солнце, сразу стало душно и жарко, пролившаяся с неба вода начала активно испаряться, над полями поднялся низкий и плотный туман. Дорогу было видно на несколько миль вперед, но в стороне от нее видимость снова упала до сотни метров. Колонна чуть перестроилась, прикрыла фланги щитами и пошла рысью вперед. Перед нами по-прежнему шел головной дозор, но фланговые разведывательные дозоры пришлось отозвать, не разведают они в тумане ничего, зато сами нарваться запросто смогут, и мы им даже на помощь прийти быстро не сможем. Через час подул легкий ветерок, туман окончательно растаял под солнечными лучами. Стало чуть менее душно, легионеры сменили шлемы на шляпы. Колонна снова перестроилась, разведывательные разъезды разошлись в стороны.

Когда до пункта назначения оставалось примерно полторы лиги, колонна свернула от дороги в сторону леса, легионеры приготовились к бою, два отделения идущего впереди взвода лейтенанта Ларена рванули вперед на подмогу влипшему во что-то разъезду. Объехав край леса, мы выехали на широкое поле в паре сотен метров от деревни домов на полсотни, которую пощадила война, в ней не было ни одной сгоревшей хаты. Судя по всему, какая-то банда решила это дело исправить, да была замечена нашим разъездом. Когда мы прибыли на место бандитов уже скрутили, в сильно помятом виде их поставили шеренгой на колени на площади в центре селения. Банда являла собой натуральный интернационал, тут были и люди, и орки, и гномы, разве что ни одного эльфара не затесалось. До появления Легиона они уже успели натворить дел, хотя почти все жители деревни успели запереться по домам, троим не повезло, двух мужчин бандиты зарубили, женщину же сначала изнасиловали, потом перерезали горло. Все три трупа лежали тут же, рядом с четырьмя убитыми бандитами. Пленных допросили, выяснили все, что нас интересовало, и уже собирались вешать, когда к капитану подошел староста и сбивчиво попросил отдать бандитов деревенским. Капитан согласился. Веревка для этой падали будет слишком простой смертью.

Когда мы отъезжали, бандиты уже корчились на кольях за деревенской околицей, мы же получили дружественное село поблизости от нашего будущего лагеря.

До назначенного места мы добирались уже не по знакомой большой дороге, а просеками и проселками. Староста выделил пару шустрых пацанят показать дорогу. Сейчас они, чрезвычайно гордясь таким положением, ехали верхом на наших заводных лошадях впереди колонны, тот что постарше, ехал рядом с капитаном, помладше ехал рядом с Мило. Парни не замолкали ни на секунду, офицеры же постоянно что-то помечали в планшетах, деревенские мальчишки оказались кладезем информации о происходящем в районе. Выходило так, что крупных сил противников здесь не было, но постоянно крутились банды и отряды армейских, не слишком отличавшихся от бандитов поведением. За два года войны тут побывали и эльфары, и гномы, и люди из самых разных стран. И была у местных крепкая нелюбовь к собственным зунландским войскам, которых они, по имени командующего, именовали кратовцами, от имени страны воевали и другие, поэтому их именовали по именам командующих. Эти грабили селян хуже эльфаров. Деревенских не особенно заботило, кто сейчас управляет страной, однако им хотелось порядка, отсутствия грабежей, насилия и убийств. Ну, собственно, именно за этим мы и здесь, если верить многомудрому командованию. Мальчишки быстро вывели нас на нужное место, при этом путь сократился примерно вдвое.

После осмотра местности и короткого совещания решено было ставить лагерь на поросшем лесом холме, который огибала та самая большая дорога, по которой мы шли сюда вначале, по другую сторону от дороги тоже был лес, но заболоченный и очень неудобный для передвижения. С обратной стороны холма в лесу была заброшенная просека, уже частично заросшая кустарником, являвшая собой неплохой путь для отхода. Кроме местных, никто про нее явно не знал. Лагерь ставили на обратном от дороги склоне холма. Легионеры рубили деревья и кустарник, копали ямы под землянки, стараясь особенно не шуметь. Лагерь оборудовали за два дня, еще три дня ровно сидели на заднице и ждали приказа, попутно проводя разведку местности. Была выявлена еще одна банда по соседству, ее вырезали той же ночью, ненужное это было соседство.

Потом разведка доложила о приближении полуроты зунландцев, капитан передал донесение командованию, объявив готовность. Командование долго думало и дало нам приказ уничтожить противника только когда противник почти поравнялся с нашим холмом. Удивило, что среди солдат ехали несколько монахов из ордена Искореняющих Скверну, с ними ссориться не хотелось, но приказ есть приказ. Мы дождались, пока противник полностью втянется на участок между нашим холмом и заболоченным лесом, и ударили. Град стрел сшиб минимум треть зунландцев и одного из пяти монахов. Остальные Искореняющие закрылись пузырями воздушных щитов. Следующим был залп из ружей. Двое монахов упали, пронзенные пулями, оставшиеся двое, соскочив с лошадей, опрометью кинулись в лес по другую сторону дороги, тут же скрывшись за толстыми стволами деревьев. Оттуда полетели в нашу сторону файерболы. Артефактные стрелы со взрывающимися наконечниками чуть прижали монахов, но вскоре стало ясно, что выкурить их оттуда у нас быстро не получится, сам лес не давал обойти их сзади, а фланги они вдвоем вполне могли прикрыть.

Мы с Мило переглянулись, он кивнул. Не торопясь, я создал плетение кровяного кулака и запустил его примерно посередине между монахами. Как назло, именно в этот момент находящийся слева святоша перескочил к соседнему дереву. Сначала, как будто, ничего не происходило, потом воздушный щит правого Искореняющего мигнул и исчез, а его собственная аура начала угасать. Щит второго держался, хотя заметно ослаб, его явно зацепило. Я активировал еще одно плетение кровяного кулака, на сей раз точно по нему. Щит развеялся, тут же в монаха попала пущенная с фланга артефактная стрела, и его разорвало взрывом. Тем временем остальной бой закончился. Легионеры ходили и деловито добивали зунландцев, не забывая выворачивать карманы убитых и собирать оружие.

Встал вопрос, что делать с такой кучей трупов. Погода теплая, завоняют они самое позднее завтра к обеду. Посовещавшись, мы не придумали ничего лучше, чем обратиться к жителям уже знакомой деревни, до них по прямой чуть больше двух миль, пусть они помогут прибрать тела, да забирают себе их одежду, обувь, амуницию и коней. Не прошло и получаса, как примчались первые деревенские, сидя по двое на лошади, и закипела работа. Еще через час подошли подводы, на них грузили уже раздетые догола трупы и отвозили куда-то подальше. Особую радость у селян вызвало то, что мы перебили Искореняющих. Оказывается, этот местный вариант инквизиции решил всерьез заняться нравственным обликом местных жителей, любого сомневающегося ждал либо костер, либо чан с кипящим маслом. «Святая» братия, видимо, решила воспользоваться отсутствием власти и прибрать все к рукам, причем кратовцы их в этом всецело поддерживали, что сильно настораживало. Как бы у нас из-за этого проблем не было. Все духовные деятели, кого приходилось встречать по жизни, были личностями крайне злопамятными и мстительными. С учетом же того, что среди Искореняющих чуть не половина — это маги, нас вполне могут достать. Не выстоим мы против десятка магов, да при поддержке пехоты, и против пятерки тоже вряд ли выстоим. Конечно, мы не сами по себе, за нами Легион, только есть стойкое подозрение, что пока подойдут подкрепления, будет уже поздно. Пусть за нас отомстят, но нам от этого легче не будет.

Я поделился за ужином своими соображениями по поводу святош с остальными офицерами. У них тоже были подобные мысли. Капитан же поручил нам с Мило, как штатным магам, наделать побольше артефактов и ловушек, чтобы хоть как-то укрепить свои позиции в случае возможной атаки. Мы сели вдвоем у «индейской свечи»* и устроили натуральный мозговой штурм, но не придумали ничего лучше, чем использовать проверенный кровяной кулак. Чтобы как-то держать мое плетение в секрете, Мило приволок три здоровенные связки захваченных у кратовцев арбалетных болтов, и мы принялись за работу. Мило наносил необходимые знаки на наконечники, я заливал в них плетение. Артефакты в наконечниках болтов получились слабые, с радиусом поражения метра в три в лучше случае. Маловато будет. Но больше никак не входило в не самый подходящий наконечник. Я начал также делать мины направленного действия. Попутно мы придумали схему, чтобы я создавал плетения, а энергию в них заливал Мило, мои собственные возможности были уже на исходе. Слабые у меня способности, как ни крути. Количество силы приходится заменять качеством. Получился у нас своеобразный аналог хорошо знакомой мне мины «клеймор», даже рамочный прицел приделали, бить она должна была метров на 25–30 широким плоским лучом. На всякий случай, Мило в них еще залил неактивированные файерболы, чтобы никаких следов не осталось после срабатывания. Активаторы делал уже он, двух типов, натяжные и дистанционные, по моим подсказкам. Я же подсказал схему, как сделать мины неизвлекаемыми и простой амулет деактивации, отключающий мину с расстояния не больше метра. Слушая мои объяснения, маг косился на меня еще более подозрительно, чем раньше. Под конец сделали еще два десятка нажимных ненаправленных мин с радиусом поражения чуть меньше пяти метров. Тут я совсем выдохся, и пошел спать. Сам Мило продолжил заниматься устройствами для изведения ближних и дальних, а именно, изготовлением осколочных мин по орочьей технологии. Неактивированный файербол внутри камня, при активации камень взрывается, всем вокруг становится приятно. Опять же, по моему совету, он делал насечки на камне, как на старой советской гранате Ф-1.

* * *
*) «Индейской свечой» или «финской свечой» именуют костер лишь из одного полена или чурбака для многократного приготовления или разогрева пищи в походных условиях. В данном случае чурбак раскалывался топором повдоль, из него вынималась часть сердцевины, после чего чурбак собирался обратно как был и скреплялся проволокой.

* * *
Утро нас встретило качественным ливнем. Если бы при строительстве землянок легионеры заранее не озаботились прокладкой канавок для отвода воды, все бы затопило. А так мы сидели под навесом, наблюдали струи дождя, грея руки у «индейской свечи», утро выдалось на диво промозглым. Как и положено сильному ливню, он закончился через пару часов, и вновь показалось солнце. Под жаркими солнечными лучами влага начла испаряться, в низинах тут же образовался плотный туман, склоны холма тоже начало им затягивать.

Мы с Мило доложили капитану о якобы найденных у убитых вчера святош артефактных стрелах и минах, создав впечатление, что полночи потратили на изучение артефактов и, наконец, сообразили что это такое и зачем. Схему же с установкой мины на неизвлекаемость Мило представил, как собственную разработку, равно как и осколочные мины. Капитан тут же вызвал к себе Далера и Ларена, а мы удалились.

С вершины холма было хорошо видно, как лейтенанты собственноручно устанавливают мины, не доверили такое ответственное дело низшим чинам. Минирование делалось толково, у меня бы так не получилось. А тут оружие, вроде, новое и незнакомое, но люди сразу понимают, как его правильно использовать, вот что значит жить войной.

После обеда появилась разведка Искореняющих Истину. Десяток монахов под охраной отделения кратовцев медленно выехал с той же стороны, откуда вчера шла та полурота. Судя по аурам, среди святош как минимум шестеро были магами. Легионеры активировали все наличные амулеты скрыта, капитан доложил командованию и получил приказ не трогать никого, если те сами не атакуют. Отряд медленно проехал мимо нас, не задерживаясь на месте вчерашнего боя. Мы еще вчера постарались убрать все следы, замазав свежие сколы на коре деревьев и обломленные сучья землей, убрав пропитавшийся кровью грунт и засыпав оставшиеся пятна песком. Утренний ливень смыл то, что не удалось убрать вчера. На всякий случай капитан направил вестового в деревню с известием, что надо сидеть тихо и не щеголять снятым вчера с трупов барахлом.

Часа через три пришел приказ уничтожить возвращающуюся группу святош и кратовцев. Делать было нечего, приказ есть приказ. Решили поставить несколько осколочных мин на ветках деревьев у дороги. Я подсказал, чтобы ставили выше, на уровне груди всадника. Чем больше мы свалим первым залпом, тем нам же будет лучше. Тактика была простая: одновременный подрыв пяти осколочных мин, две впереди, две сзади, одна с фланга, по возможности одновременный залп из ружей и арбалетов артефактными стрелами, потом добивание тех, кто остался в живых. Ставка делалась на неожиданность и огневое превосходство. Все мало-мальски пригодные в качестве укрытия места также заминировали, уже кровяными кулаками. Мило все-таки придумал, как сделать ту орочью маскировку магии, на которую мы дважды напоролись на Черном Истоке. Пока его плетение могло скрывать только артефакты со слабым зарядом энергии, то есть, кровяные кулаки, осколочные мины все равно было заметно, они сильно фонили в магическом зрении.

Еще через час показался отряд кратовцев и Искореняющих. Монахов теперь было четверо, из них один ранен, отделение кратовцев тоже сильно сократилось, сейчас в седлах сидели всего шестеро. Уполовинил кто-то эту гоп-компанию. Они проехали первые две мины, когда один из святош что-то заподозрил и начал вертеть головой по сторонам. Он явно хотел остановить отряд и повернуть назад, но тут они достигли фланговой мины. Хлопки мин слились в один, каменные осколки снесли кратовцев и раненого монаха. Остальные святоши слаженно прикрылись пузырями воздушных щитов. Монахи не были готовы к тому, что схлопотавшие свою долю осколков и лишившиеся седоков лошади понесутся, не разбирая дороги, сшибая и самих монахов. Тут грянул запоздалый залп. Еще одного монаха поразила пуля. Оставшиеся двое соскочили на землю и, прикрываясь телами своих лошадей, дружно рванули в лес на другой стороне дороги. Сработала направленная мина, через несколько секунд оба святоши лежали на земле, не подавая признаков жизни. Раненых добили, трупы закинули на лошадей и отвезли на пару миль от лагеря и бросили в лесу. Одну лошадь пришлось добить, она сломала ногу, рванувшись через лес и провалившись ногой в кротовую нору. Остальных лошадей наскоро привели в порядок, вытащив крупные осколки и зарастив раны, и отвели к ротным лошадям. Лишними не будут.

Мило забрал все найденное при святошах и сидел у огня индейской свечи, разбираясь в их назначении. Я подсел к нему и присмотрелся к куче собранного. На глаза попался почти точно такой же перстень, что у меня на пальце, только монограмма была другая.

— Он был архимагом, — сказал Мило, — перстень мертв, не выдержал смерти хозяина. Ты тоже приглядись к этому барахлу, вдруг разберешься там, где я ничего не понял.

— То есть, мы завалили целого архимага? — у меня аж глаза на лоб полезли, рассказы о возможностях и способностях архимагов впечатляли.

— Не только архимага, но и еще трех магов примерно моего уровня. Нам повезло, и везение наше именуется грамотной и своевременной подготовкой к бою. И это, ты не отвлекайся, делом займись.

Я последовал совету и начал тоже разбирать артефакты, по примеру Мило двигая их деревянной лопаткой, не трогая руками. Пара предметов имела тревожную багровую ауру, как те изъятые у орков цацки, что сейчас лежат зарытые под камнем где-то далеко на Черном Истоке. Я отодвинул их в сторону.

— Тут какая-то дрянь, аж прикасаться не хочется.

— Что-то из некромантии, никогда ей не интересовался, — ответил маг, присмотревшись, — Я бы их вообще уничтожил. Мы с тобой ими пользоваться не можем, если кто увидит, как минимум, вопросы возникнут неудобные. Как максимум, на костер потащат.

— Согласен, уничтожаем.

Через некоторое время к уничтожению были определены еще три предмета. С остальным, в основном, удалось разобраться. Назначение пары откровенно выделявшихся из общей кучи артефактов так и не удалось определить. Один предмет сильно напоминал смартфон, но не имел никаких видимых кнопок или элементов управления, другой предмет был похож на модуль современного пульта управления с небольшим экранчиком и несколькими кнопками. Включить их не удалось. Глянув на эти два артефакта, Мило выдал свой вердикт:

— Наследие Древних. Либо бесполезно в принципе, либо является частью какого-то крупного артефакта и бесполезно без него. Для нас смысла не имеют. Но можно продать по возвращении, денег много дадут, если голову не снимут.

Решено было припрятать обе вещицы Древних. Может, мы сюда еще вернемся, а нет, так нет.

На утро поступил приказ выдвинуться к городу Лонгрену и захватить там портал. Лонгрен находился от нас в десятке лиг в западном направлении, можно за полдня добраться, только порталы здесь в руках тех самых Искореняющих Скверну. И там с ними придется биться на равных, а не с заранее подготовленных позиций. Кроме того, совершенно непонятно, в чьих руках этот город сейчас находится, если там что-то враждебное, мы до портала даже не дойдем. Но самое скверное, у нас нет даже карт этого города, придется на месте проводить разведку, а то мы даже не знаем, где стоит портал, в городе или за его пределами.

Портал находился за городской стеной в полумиле от ворот. Сам портал был укрыт если не крепостью, то точно фортом. Крепкие бревенчатые стены на каменном цоколе, по углам башни, поверх стен галереи для стрелков, чтобы можно было стрелять и наружу, и внутрь, бойницы в стенах, вооруженная охрана на галереях. С дальней от городской стены стороны снаружи пристроена большая крытая конюшня. Мы разглядывали это сооружение из рощи метрах в трехстах от объекта, лежа под густым кустарником. Капитан передал подзорную трубу Далеру и спросил:

— Сколько там охраны и что из защиты сможете отключить?

— Защита стандартная, — ответил Мило, — отключить не проблема. Проблема, что совсем скрытно все сделать не выйдет. Там дюжина бойцов и пятеро магов. Маги так себе по силе, но их пятеро. А нас только двое. Сейчас у портала пятеро, два мага и три охранника. Один маг явно оператор портала, другой для силовой поддержки. Остальные маги в башнях, каждый в своей, внутри. Сложно будет их оттуда выкурить.

— Принял, возвращаемся, — капитан забрал подзорную трубу у Далера и, сложив, убрал в тубус. Мы осторожно отползли вглубь рощи, там сели на коней и двинулись к лагерю.

На совете по возвращении определились с тактикой. Идем открыто всей толпой, дойдя до портала, основная масса ждет снаружи, группа из десятка бойцов входит внутрь делая вид, что пришли договариваться об оплате перехода. Далее группа нейтрализует охрану и магов во дворе форта и, пока мы с Мило отвлекаем на себя остальных магов и отключаем защиту, несколько бойцов бьют направленными минами по башням. Одновременно с этим охрана на стенах подавляется огнем снаружи, если это потребуется. По сути, все основано на наглости и неожиданности. Дальше будет точно хуже, нас слишком много, чтобы комфортно разместиться за стенами, и нужно запастись припасами. Кратовцы определенно попытаются отбить портал обратно, их в городе вдвое больше, чем нас. Осада и изоляция обеспечены. До ближайшего города с порталом отсюда двенадцать лиг, так что группу поддержки от Искореняющих можно ждать уже на следующий день, это если по земле. И главная проблема, портал. Никто из нас и близко не представляет, как им управлять и можно ли его отключить, противник запросто перебросит своих бойцов прямо к нам во двор, а мы не сможем с этим ничего сделать. Как ни крути, самоубийством попахивает. Захватить портал не самая большая проблема, проблема удержать.

Капитан удалился согласовывать операцию с командованием, мы же занялись отработкой действий. На поляне в лесу поставили палатки и натянули между ними веревки, имитируя форт вокруг портала, целое отделение поставили играть роль святош и их охраны, затем пару часов подряд отрабатывали вход и захват. Чуть позже подошел капитан, злой, как тысяча чертей. Многомудрое командование назначило операцию на завтра за час до полудня. В полдень к через портал перейдет усиление и специалист по порталам, он возьмет управление на себя. Честно говоря, не внушало такое планирование ни малейшего оптимизма. Тут ведь и часов нормальных нет, чтобы операцию синхронизировать, все песочное или водяное. Конечно, у капитана есть амулет связи со штабом, но вся эта операция отдает большим непрофессионализмом и типично армейским бардаком.

Главное наше оружие, артефакты с плетением кровяного кулака, я приспособил на палку по образу и подобию гранатомета или фаустпатрона. Положил на плечо, прицелился в рамочный прицел, да нажал активатор. Видоизмененная мина давала теперь не горизонтальную, а широкую вертикальную волну, чтобы полностью осчастливить всех в башне. Четыре такие поделки, каждая на три выстрела, должно хватить. Использовать артефактное оружие предложил Мило, чтобы не вызывать лишних подозрений. Будет очень странно, если два не самых сильных мага вдруг помножат на ноль четырех более сильных противников. Нас тут же заподозрят в запрещенной магии. Другое дело артефактное оружие, оно по действию запросто может быть сильнее того мага, который его создал. Тут вопросов не будет. Для надежности добавили визуализацию, плетение теперь давало бледно-зеленый свет, хорошо видимый стрелку.

В назначенный час рота вышла из леса и по дороге двинулась в сторону Лонгрена. Завидя нас стража подняла тревогу, городские ворота сразу закрыли. Ожидаемо, если к вашему городу направляется подразделение армии другого государства, имеет смысл проявить осторожность. Стража заметно расслабилась, когда рота свернула в сторону и пошла по направлению к порталу. Не доходя шагов пятьдесят до форта, рота остановилась, группа захвата двинулась дальше, остальные, старательно изображая хаотично разбредающихся, не спеша вышли на намеченные позиции для зачистки стрелковых галерей. Мы не спеша подъехали к воротам и, спешившись, зашли внутрь, тряся ногами, будто разминая их после долгой дороги в седле, при этом разойдясь по намеченным позициям. Сейчас во дворе были два мага, и четыре охранника при них. На стрелковой галерее было видно еще двоих охранников. Местонахождение остальной охраны и магов Мило заранее сообщил нашей группе.

Начали!

Мило подошел к магам и начал с ними торговаться о проходе всей роты куда-то на Кембрию, другой материк. В самый разгар торга наш маг вдруг кинул в них плетение сна. Оператор портала закатил глаза и начал падать, второй маг сопротивлялся секунду, потом упал с кинжалом в груди. Я ударил тем жесонным плетением по всем видимым охранникам, до кучи запустил кровяные кулаки по меткам магов в башнях. Защитные амулеты смягчили удар сонного плетения, но недостаточно, движения охранников замедлились, они даже не успели обнажить оружие, когда их пронзили клинки легионеров. Группа захвата тут же собралась в кучу, только четверо стрелков с магическими эрзац-гранатометами бросились к башням. Трое выстрелили по заранее намеченным целям, тут дверь четвертой башни, где была кордегардия, открылась, оттуда вылетели прикрываясь щитами четыре охранника с мечами наголо, они были как раз в секторе огня четвертого нашего стрелка. Активация амулета, охранники пробегают еще пару шагов и падают. Несколько секунд судорог, и все закончилось. Далер подал сигнал, оставшиеся снаружи легионера начали, не торопясь, входит в форт. Захват занял пару минут максимум. Теперь обживаемся тут и ждем подкрепление, главное, уместиться бы всем. Вы когда-нибудь пробовали запихнуть полторы с лишним сотни лошадей и солдат на такую площадь? Вот и не пробуйте никогда. В конюшне пришлось ломать перегородки между стойлами, чтобы все влезли. У нас получилось, хотя конягам такая теснота была явно не по нутру. Городские не должны были поднять тревогу, снаружи никаких военных действий не происходило, шума особого мы не поднимали, внутреннюю же часть форта с городских стен не разглядеть. Со стороны все выглядело, как будто рота перешла через портал куда ей надо было. Смена караулов будет вечером, времени у нас полно.

Трупы стащили в подвал одной из башен, где была оборудована целая комната со стазис-полем, местной магической версией холодильника. Дорогое удовольствие, да у святой братии денег куры не клюют. Свалили там всех в кучу, отодвинув колбасы и окорока к другой стене. Это хорошо, что тут еды припасено, с голоду не помрем. Я попробовал разобраться с пультом управления порталом, имевшим вполне современный вид. Часть кнопок и рукояток была интуитивно понятна, это для ввода координат, назначение остальных было покрыто мраком. Мило тем временем отключил часть защитных систем, часть активировал. Вырубленный им оператор портала так и лежал без чувств рядом с пультом. Как пояснил Мило, если убить оператора, сигнал об этом тут же уйдет остальной братии, после чего сюда моментально нагрянет группа боевых магов от святош, с ними мы уже не справимся, раздавят.

Разобравшись с охранными системами, Мило привел в себя оператора портала. Быстро доведя до него изменившуюся обстановку, маг начал задавать вопросы по управлению порталом. Вид острия кинжала перед глазом моментально настроил Искореняющего на конструктивный лад, да только он сам толком ничего не знал и не умел, кроме как задавать координаты и включать портал. Расставив мины вокруг портального кольца так, чтобы положить как можно больше нападающих, если к нам кто-то сунется, мы сидели, как на иголках, пока капитан не получил сигнал, что к нам идет группа поддержки. Спокойно вдохнуть мы смогли только когда эта самая группа поддержки в лице трех магов и отделения охраны прибыла, и один из этих магов заблокировал портал. Капитан ушел в одну из башен докладывать начальству и вскоре вернулся с новым приказом. Мы идем порталом на сотню лиг восточнее в очередной пункт временной дислокации.

До ПВД добрались совсем под вечер, от портала до него было четыре лиги, грубо, двадцать километров. Шли не торопясь, осторожно, слишком легко дались победы предыдущих дней, суеверные легионеры вовсю это обсуждали. Дошли спокойно, дорога почти прямая, шла все больше по полю, да вдоль реки, засаду на такой местности не сделаешь.

Четыре дня сидели безвылазно в ПВД. Отмылись, отчистились, привели обмундирование и амуницию в порядок, пополнили запас боеприпасов, особенно артефактных стрел. Капитан намекнул, что неплохо бы побольше так хорошо себя зарекомендовавших кровяных кулаков изготовить, но Мило тут же напустил туману и нагородил кучу отмазок, почему много не получится. Я только поддакивал и в нужных местах кивал. Пусть это остается нашим секретным оружием нашей роты, не надо посторонним об этом знать.

На пятый день к вечеру поступил приказ выдвинуться на пару десятков лиг и заблокировать дорогу, без уточнения, с кем мы будем на этот раз воевать. Решили выдвигаться с утра.

Честно говоря, не так я себе войну представлял. Тут не война, а бардак какой-то. Двигай туды, наломай дров, потом двигай сюды, снова круши и убивай, теперь еще куда-то. Странно и непонятно. Никто не утруждает себя тем, чтобы конкретно наша рота знала свой маневр. Далера этот бардак тоже настораживал, не привык он к такому, да и капитан выглядел несколько встревоженно. У меня сложилось впечатление, что командование затеяло какую-то авантюру, да и завязло в ней, а теперь отдельные части дергают без всякого плана, лишь бы прикрыть дыры, от этой авантюры образовавшиеся. Кроме того, сильно беспокоили недавние столкновения с Искореняющими Скверну. Крайне неприятная это публика. Злые и память у них хорошая. Если позволят обстоятельства, они непременно попробуют на нас отыграться. Причем именно на нас, на роте капитана Берга, весь Легион им не по зубам. И что-то мне подсказывало, что этой публике лучше в живом виде в руки не попадать, многовато намеков на костры и кипящее масло. Похожие мысли одолевали и остальных. Сначала забежал Ларен с вопросом, нет ли у меня какого-нибудь способа быстро уйти за грань, если попадешь в плен, потом Далер задал тот же вопрос примерно в тех же выражениях, в довершение всего зашел сам капитан и спросил то же самое. Всех проняло, похоже.

После ужина, с позволения капитана, все офицеры собрались у него, где я озвучил вопрос о легком безболезненном самоубийстве и спросил, какой бы вариант они предпочли, в запасе были надежные растительные яды с Черного Истока, кое-какая синтезированная отрава и амулеты. Посовещавшись, господа офицеры высказали предпочтение иметь кольца с зашитой в нем кровяным кулаком, только уже без защиты хозяина амулета. Чтобы подорваться самому на гранате, да прихватить с собой несколько врагов.

Отобрав из запасов пять серебряных колец, я нанес на них изнутри положенные знаки и начал заливать в них плетение, но меня вдруг осенило, что можно запросто использовать человеческое тело в качестве носителя амулета, энергоемкость плетения ничтожная, должно получиться. Первым подопытным кроликом стал Далер, его комната была ближе всего. Сначала в энергосистему его организма было встроено активирующее плетение, срабатывающее от кодовой фразы, что-то из воспоминаний детства, которые и спьяну в голову не полезут. Проверили, при произнесении фразы мигал магический фонарь, подключенный для проверки плетения. Убедившись, что активация срабатывает четко и без сбоев, я залил в Далера плетение кровяного кулака. Идея была простая, попадись он в руки Искореняющих, первым делом они станут задавать вопросы, тут произнесенная кодовая фраза и активирует плетение, убивая и носителя, и всех в радиусе двух-трех метров. Следующими на очереди были Ларен и капитан Берг.

Мило я вручил кольцо, не забыв при этом свое собственное нацепить на палец левой руки. Попади мы в руки святош, первым делом на нас бы навесили противомагические амулеты, так что с кольцами надежнее, да и кольца были с защитой от снятия с бесчувственного тела. А после завтрака мы выступили в очередной поход.

Восемнадцать лиг или девяносто километров. Два дня пути для пешего, день пути для конного, если позволяет дорога. Эта дорога позволяла, но капитан решил не гнать лошадей и остановиться на ночлег где-то на полпути до места назначения. Отмахав по дороге в неспешном темпе с десяток лиг, мы остановились, отойдя от дороги в лес. Рота встала лагерем на довольно большой поляне. Поставили палатки, выставили караулы и секреты, заминировали подходы, да расположились на ночь.

Дикий визг на грани ультразвука выдернул меня из объятий сна. Рядом с койки вскочил Мило с воплем:

— Какой урод?!.. Поймаю, башку оторву, кретину!

Переглянувшись, мы, наконец, сообразили, где находимся, схватили оружие и выбежали из палатки. «Крик баньши», так называлась сработавшая местная версия шумовой гранаты или сигнальной сирены, никак не затихал, из палаток выбегали полусонные легионеры, которых сержанты организовывали и строили по плану обороны.

Глава 10

— Оставайся здесь, я на место, — крикнул Мило и побежал в сторону, откуда доносился уже затихающий вой и визг сигнального амулета. Чтобы не терять время даром, я построил санчасть и приказал развернуть лазарет, чтобы не терять времени, если принесут раненых. А если не принесут, пусть тренируются в условиях, приближенных к боевым.

С лазаретом я угадал, скоро притащили троих убитых и пятерых раненых. Двое тяжелых, трое легких. Легкоранеными занялся Рют с санитарами. Тяжелых я взял на себя. Одному клинок рассек позвоночник по десятому и одиннадцатому грудным позвонкам, разрезав пополам левую почку, развалив тазовую кость и отхватив головку тазобедренного сустава. Жуткое ранение. Ему я пока остановил кровотечение и отключил боль. Второму две стрелы попали в грудь. Одна пробила правое легкое, наконечник торчал из спины, другая вошла почти точно по центру, пробила грудную кость, наконечник плотно сидел в правом предсердии. Здесь все было просто и понятно. Прекращаем кровотечение, режем, иссекаем зазубренные наконечники, сращиваем поврежденные ткани. Относительно несложная операция, если владеешь магией жизни, четверть часа на все про все максимум.

Вернувшись к другом тяжелораненому, я перерыл в памяти все прочитанные книги по магии жизни, но так и не нашел способа хоть как-то помочь парню. Нет у меня здесь микрохирургического оборудования, чтобы соединить разрубленный позвоночный столб. Парень останется калекой. Разумеется, если у меня будет возможность несколько дней в мирной обстановке заниматься только им, на ноги я его поставлю, сращу все порезанные нервы, да только обстановка вокруг на мирную не слишком похожа. Подойдя, я еще раз осмотрел его рану и с удивлением увидел, что по поврежденные ткани охватил некроз. Диагностические плетения показали, что некроз вызвали грибки непонятного типа, уже успевшие попасть в кровоток и расползшиеся по организму. Я запустил антисептические плетения, настроив их примерно на размер и тип грибков, но толку от этого не было никакого. То ли плетение их не брало, то ли они размножались слишком быстро, то ли еще что-то. Видя эмоции на моем лице, раненый криво улыбнулся и тихо произнес:

— Док, я знаю, что умираю. У длинноухих клинки часто с отравой. Прошу об одном, помоги мне уйти за грань тихо и без боли.

— Что ты говоришь? Вытащу я тебя! — я чуть не кричал от бессилия. Он действительно умирал, а я ничего с этим не мог поделать.

— Не надо, док. Я видел, как помирают от эльфарской отравы. Не хочу такого счастья, — пациент посмотрел мне в глаза совершенно ясным взором. Он уже для себя все решил, — Поможешь, мне уйти?

— Помогу, — решился я, выдержав его взгляд, — просто скажи когда будешь готов.

— Позови, пожалуйста, моего брата. Рядовой Вибрен из взвода лейтенанта Ларена, сейчас здесь в карауле должен быть.

По моему приказу один из стоящих рядом санитаров тут же выбежал наружу, вернувшись через пару минут со здоровенным оркоподобным легионером. Мы вышли из палатки, оставив их наедине. Через пару минут Вибрен вышел наружу с ожесточенным выражением лица, поблагодарил нас и растворился в предрассветной мгле.

Раненому становилось хуже. Анестезирующий амулет не давал ему чувствовать боль, но видно было, что долго ему не протянуть, все жизненные показатели падали. На еще живом теле начали образовываться темные трупные пятна. Тянуть дальше было нельзя. Скупые слова прощания были произнесены, и я остановил его сердце.

Отдав необходимые распоряжения, я было хотел выйти узнать, что же произошло, и с кем был бой, но тут пришла еще дюжина раненых, к счастью, все ранения были относительно легкими, зашить, да зарастить. Только у одного удар меча размозжил дельтовидную мышцу, почти прорубив насквозь наплечник. С этим пришлось повозиться, подобные раны всегда поганые, пришлось иссекать ткани, срочно выращивать мышечные волокна, да сращивать все это, сил ушла масса. Хорошо, что боец отличался крупным телосложением и отрастил небольшое брюшко, организму было откуда взять строительный материал для восстановления плеча.

Если первая партия раненых ничего в случившемся не понимала, кроме того, что на них напали эльфары, от второй партии удалось получить чуть более внятную информацию, которая точно так же не объясняла ровным счетом ничего. У всех был классический синдром очевидца: все что-то видели, ничего не поняли, из этого сложили картину, ничуть на реальность не похожую. Первые раненые были из двух секретов, аккурат между ними сработала сигнальная растяжка с криком баньши. Эльфары, коих было минимум два десятка, попытались прорваться в сторону нашего лагеря, были обстреляны секретами и стоявшим за ними дозором, кто-то из эльфов напоролся на мины, остальные вступили в рукопашную. Вторая партия раненых поведала, что их бросили преследовать отступающих эльфаров, все ранения были получены в схватке с арьергардом. Число эльфаров между этими рассказчиками выросло вдвое.

Аккурат когда я закончил возиться с пациентами, зашел Мило и объяснил, что было на самом деле. Две пятерки или, как они их сами называют, звезды эльфаров ночью двигались по лесу, соблюдая все правила маскировки. У них были все шансы незаметно проскочить между нашими секретами и добраться до лагеря, но кто-то задел нить сигнальной растяжки. Не ожидавшие этого длинноухие запаниковали и рванулись назад, прямо на секрет. Сидевшие в секрете трое легионеров почти в упор убили двоих и ранили одного эльфара, дальше началась рукопашная. Секрет вырезали, втроем против семи с половиной эльфов в лесу не повоюешь. Второй секрет пришел на помощь, убив из луков и арбалетов еще двоих длинноухих, тут подоспели легионеры из дозора, начался ближний бой. Пятеро легионеров были ранены, в ответ им удалось только добить ранее подстеленного эльфара. Тем не менее, им удалось оттеснить ушастых под сработавшую мину, где длинноухие потеряли еще двоих. К тому моменту, когда на место боя прибыли два отделения легионеров под командованием Далера и при поддержке Мило, эльфары успели отойти и соединиться еще с двумя своими звездами. Здесь Легион потерял еще пятерых убитыми и дюжину ранеными, но всех длинноухих положили. Если бы не наш маг, потери были бы еще больше, воевать с эльфами в лесу плохая идея. Выяснить, что понадобилось ушастым в этих краях, так и не удалось, при них не было даже намеков на документы или письма, вообще ничего.

Мило положил на стол меч в ножнах, сказав:

— Глянь, что взяли с командира этой ушастой сволочи, только осторожно, отравленный.

Я аккуратно вытащил меч наполовину из ножен и пригляделся к нему. Однолезвийный слегка изогнутый клинок, прекрасный в своей смертоносности, внутри металла в магическом зрении было видно какое-то плетение, по кромке лезвия шло еще одно плетение другого типа, а по поверхности расползлась знакомая эльфийская гадость светящаяся характерным зеленым цветом.

— Знакомая отрава, недавно проводил за грань бойца, зараженного ей.

— Сможешь убрать отраву, не трогая остальное?

— Без проблем, — я вытащил клинок полностью из ножен и положил на стол, еще раз внимательно его осмотрел. На клинке сидела грибковая колония, если так можно называть совершенно искусственное удержание микроорганизмов на металле при помощи хитрого плетения, что поддерживало их жизнедеятельность и численность. Аккуратно разбираем плетение на составные части, запоминаем структуру, вдруг пригодится, деактивируем. Не забываем взять образцы грибка. Проходимся по клинку антисептическим амулетом несколько раз, для надежности еще и нагреваем прикидочно до полутора сотен градусов. Даем клинку остыть. Все, он совершенно стерилен. Для гарантии, в ножны я запустил антисептическое плетение с зарядом энергии где-то на сутки, пусть все убьет, если что-то осталось.

Меч был прекрасен. Отполированная до зеркального блеска сталь, слегка изогнутый клинок с односторонней заточкой, небольшими долами у обуха и великолепным балансом. Взмахнув им пару раз, я понял смысл ускоряющего плетения. Масса и вес клинка почти не ощущались, клинок сопротивлялся движениям кисти не больше, чем камышовый прутик. Смертоносное оружие, завораживающее своей красотой. Переборов нежелание выпускать это совершенство из рук, я вложил его обратно в ножны и протянул магу.

— Держи, всю отраву я убрал, теперь это просто отличный честный клинок.

— Благодарствую, капитан будет рад, нам, простым лейтенантам, владеть подобным не по чину, — Мило криво ухмыльнулся. Ага, не по чину ему, целому виконту, как же.

— Есть идеи, чего здесь длинноухим понадобилось? — спросил я его.

— Сам ломаю голову. Как ни вертел карту, не понял, куда они могли направляться. Наверняка, пакость какую-то задумывали, да на нас нарвались.

— А что вообще известно про происходящее вокруг, кто тут с кем и где воюет?

— Тут не поймешь, кто, где и с кем. Вроде бы, мы тут самое крупное формирование, поблизости только банды, они нам не противник. Но вот ушастые откуда-то вылезли. Что они здесь потеряли? Их же в этих краях никто с начала войны не видел. Еще эти Искореняющие… Бардак, короче. И достоверных сведений нет никаких, — маг сплюнул на землю, — Ты это, начинай сворачивать свою лавочку, выступаем через два часа, аккурат после завтрака.

После завтрака мы похоронили павших товарищей и двинулись дальше. Настроение было откровенно скверным, умом я понимал, что шансов спасти того бойца у меня не было, но легче от этого не становилось. А еще сейчас я особенно остро понял, как же мало я на самом деле знаю и о медицине, и о магии жизни, и тот факт, что местные коллеги по ремеслу знают намного меньше, ничуть не успокаивал. Я многое отдал бы за то, чтобы сейчас при мне был лэптоп, лежащий под скалой к югу от города Аша на Черном Истоке, с гигабайтами скачанных учебников и научных статей. Но где мы сейчас, и где этот Аш? Надо учиться и еще раз учиться, иначе буду терять пациентов. Ведь чувствую, что смог бы извести ту эльфийскую заразу, будь у меня больше времени, хотя бы пара дней, точно смог бы. А еще на душе тяжким грузом висело чувство вины за то, что я отправил пациента за грань, пусть и ради избавления от страданий, врач должен спасать пациентов, а не убивать их, вот такой я идеалист. И куча оставленных позади трупов врагов ничего тут не меняет, они не были пациентами.

У ехавших рядом легионеров, судя по выражениям их усталых лиц, настроение было ничуть не лучше. Зачем сцепились с эльфарами, кому от этого стало лучше, кто каких целей достиг? Два десятка длинноухих кормят местных падальщиков, никто не стал утруждать себя их похоронами, мы потеряли почти целое отделение, это не считая раненых, что станут полностью боеспособными не раньше вечера, моих сил не хватило бы заживить все их раны разом. Главное, непонятен смысл наших действий. Там, на Черном Истоке, все было просто и логично. Вот наша зона ответственности, в ней мы поддерживаем дружественных орков и бьем по голове недружественных. Что может быть проще? Здесь же не ясно ни кто наш враг, ни какие цели стоят перед командованием, вообще ничего. Вокруг натуральное Дикое Поле с повсеместной махновщиной. Если нужно забрать себе кусок территории, так нет ничего проще. Вводишь войска, расставляешь по ключевым точкам гарнизоны, украшаешь деревья повешенными разбойниками, и территория твоя. Крестьянин только обрадуется, что его не убивают и не грабят, а только цивилизованно берут положенный налог по тарифу. Но вместо этого идут странные метания и ставятся самоубийственные задачи. Чего-то я не понимаю. За этими невеселыми мыслями я и не заметил, как наш путь практически подошел к концу.

Рота остановилась не доходя пары миль до обозначенного в приказе места, встав в распадке между холмов в стороне от дороги и выставив вокруг дозоры. Дождавшись донесений разведки, выдвинулись на место. Местность здесь была холмистая, проблем с нужным расположением нашего воинства не было никаких. Если забыть о порталах, дорога получалась стратегическая, перекрой ее, и объездной путь выйдет лиг на 30–40 длиннее. Вокруг были холмы, дальше с одной стороны шли достаточно дремучие леса, с другой же стороны была река, причем для судоходства непригодная, слишком много порогов, и течение сильное. Погода вновь испортилась, подул достаточно сильный порывистый ветер, небо затянуло тучами, из которых время от времени начинала сыпаться противная морось. Чтобы личный состав не впадал от погоды и всего остального в уныние, легионеров быстро наладили строить укрытия на обратных склонах холмов по обе стороны дороги, а также копать окопы поближе к ней. Свое небольшое воинство я тоже быстро припахал обустраивать нормальный лазарет. Физический труд избавляет голову от ненужных мыслей. А мысли пачкают мозги.

Редкие путники, завидя трудящихся солдат, либо поворачивали обратно, либо старались проскочить наш участок дороги как можно быстрее, явно не веря в наше миролюбие. Их останавливали, уточняли, откуда они идут, выясняли там обстановку и пропускали дальше. Сведения от них поступили любопытные. Оказывается, несколько месяцев назад была уничтожена столица эльфаров, Лориден, причем судя по описанию, уничтожена чем-то вроде ядерной бомбы, там была и вспышка, и ударная волна, и грибообразное облако, и лучевое поражение, и стандартные последствия в виде пожаров вокруг. Слухи слухами, но такое трудно выдумать. Что за чушь? Откуда в средневековье могла завестись ядерная дубина? Кто-то выкопал бомбу, сделанную еще легендарными Древними? Не, глупость полная. Забавно, что мои сослуживцы были в курсе этого события, я один то ли ушами прохлопал, то ли мне доложить забыли.


Почти неделю мы сидели на этих холмах, распугав и выбив почти всю дичь в окрестностях, а враг так и не появился. Зато пришел приказ строить здесь капитальный лагерь. Местность для развертывания стандартного лагеря не подходила категорически, сплошные холмы, овражки, распадки и прочее, а вокруг густой лес, единственное ровное место, где можно ставить палатки, это сама дорога. Пришлось легионерам заняться земляными работами. К счастью, погода исправилась, тучи разошлись, земля высохла, копать ее стало проще. Лагерь строили еще неделю, накопали окопов, землянок и прочих блиндажей по холмам с одной стороны дороги, другую сторону сделали еще более неудобной для обустройства укрытий, изведя на ней все кусты, срыв бугорки и засыпав ямки. Хотя мы и наладили взаимодействие с местным населением в лице нескольких деревень в округе, припасы начали подходить к концу, когда, наконец, подошел давно обещанный командованием Легиона обоз.

Прибывший с обозом взвод остался обживать свежепостроенный лагерь, нам же было приказано снова выступить в поход и взять под контроль деревню, расположенную на перекрестке дорог лигах в пяти от нынешней точки. Наконец-то в приказах командования наметилась какая-то логика. Взяли дорогу под контроль, двигаем дальше и занимаем следующую ключевую точку. Так или иначе, приказ надо выполнять, рота собралась и выступила в указанном направлении.

Добрались до места мы достаточно быстро. Пять лиг по нормальной дороге верхом это не так много. Задерживались всего дважды, перед удобными для засады местами и ждали доклада разведчиков. К счастью, ни у кого не возникло желание нам засадить, и мы продолжали свой путь без приключений. Захват деревни также прошел без затруднений. Рота остановилась за поворотом дороги, огибавшей поросший лесом невысокий холм примерно в полумиле от перекрестка, за которым располагалась деревня, и разделилась на три отряда. Два из них пошли в обход через лес, основная же часть осталась на дороге ждать их выхода на позиции. За два с небольшим часа ожидания дозоры задержали полтора десятка путников, шедших по дороге с обеих сторон, теперь они под охраной ждали, когда им разрешат следовать дальше. Наконец оба отряда доложили о выходе на позиции, и мы двинулись вперед. Дальше была рутина: деревню окружили, всех жителей согнали на площадь и объявили, что власть у них сменилась, времена сейчас военные, так что надо вести себя правильно и без резких движений, после чего всех отпустили, включая задержанных на дороге путников. Рота же занялась уже ставшей привычной суетой по размещению личного состава и строительству укреплений.

В деревне было аж целых два постоялых двора, где разместилось чуть больше половины роты, для остальных поставили палатки за околицей, офицеров же разместили по домам местных жителей, мне достался дом симпатичной молодой вдовы, чей довольно бойкий вид совершенно не соответствовал тихому и скромному поведению. Это ничего, сейчас она напугана толпой вооруженных мужчин, как испуг пройдет, так и характер проявится, видел такое много раз. Покойный муж моей хозяйки занимался перевозками, телеги и лошадей реквизировали еще в начале войны, да и самого его убили до кучи, чтобы под ногами не мешал, так что от успешного дела остался большой каретный сарай, который я сразу договорился использовать под лазарет, незачем отличному помещению пустовать. Мои подчиненные разместились в двух соседних домах, чтобы всегда под рукой были.

Интересная здесь война. Как понять, почему одну деревню она уничтожила полностью, а другую не тронула совсем, если не считать мобилизацию мужской части населения и реквизицию транспорта и тягловой силы? Конкретно эту война толком не тронула, не было видно сожженных домов, поля вокруг были обработанные, скотина у деревенских тоже присутствовала. Непонятно это.

Строительство укреплений всегда связано с травматизмом, вот и сейчас в лазарет потянулись вереницей пострадавшие. Кто упал и сломал конечность, кому бревном ребра поломало, кто топором по ноге заехал, всего хватало. Один служивый умудрился пилой отхватить себе три пальца на руке, хорошо, что догадались отрезанные пальцы тоже принести. С ним я провозился больше часа, но пальцы на место пришил и их работоспособность полностью восстановил. Первая микрохирургическая операция на Изначальной, однако, по крайней мере, в моем исполнении. Все-таки магия творит чудеса, на Земле пришлось бы возиться куда дольше и не факт, что получилось бы так же хорошо. Одно дело, когда сшиваешь каждый сосуд и каждый нерв отдельно, другое дело, если надо их только совместить, да срастить магией. И это не в оборудованной операционной, а в полевом госпитале с магическим эрзац-микроскопом вместо нормального хирургического. Прям начал гордиться собой.

На второй день видя, что их никто не собирается убивать и есть в сыром виде, деревенские жители несколько осмелели. Местные несколько раз подкатывали с вопросом получения медицинской помощи. Меня беспокоить не решались, дергали санитаров. Чтобы не разводить бардак, я приказал отправлять всех к капитану, пусть он договаривается по этому политическому вопросу.

С капитаном деревенские договорились, и в санчасть пошел поток местных жителей, так что на недостаток пациентов я пожаловаться не мог. Помимо оплаты, что шла через старосту и капитана, каждый пациент приносил с собой «благодарность», как правило, в виде алкоголя и разного вкусного. Алкоголь я брать отказывался, ссылаясь на устав, еда же приветствовалась всем персоналом санчасти, причем несли столько, что под конец дня наш дружный коллектив решил, что пора делиться с остальной ротой.

Убедившись, что страшный маг не так ужасен, как его малюют, хозяйка моя тоже осмелела, так что ночь прошла интересно, хоть и не удалось особо поспать. Заодно меня раскрутили на ринопластику, и уже на следующий день после обеда хозяйка щеголяла по деревне, демонстрируя всем исправленную форму носа. Как по мне, раньше было нисколько не хуже.

Дальше пошли спокойные дни. Мы квартировали в деревне, рота вовсю строила и переделывала укрепления, ибо нет предела совершенству, а праздный солдат есть потенциальный маньяк, убийца и подрыватель общественных устоев в одном флаконе. Шла разведка прилегающих территорий и налаживание контактов с соседними селениями, заодно извели пару банд, до которых не дошло, что в городе теперь новый шериф. Через неделю обоз привез несколько метательных машин и пару пушек. Катапульты быстро собрали и пристреляли по окрестным ориентирам, пушки же имели такой вид, что я к ним даже подходить опасался, не то, чтобы из них стрелять. Криво, косо, откровенно ненадежно. Наш маг, взглянув на это трофейное чудо эльфарской технической мысли, сделал для них амулеты дистанционного поджига, чтобы не подвергать опасности артиллеристов. Гномы, наши союзники, не слишком-то спешили делиться с Лундией своим оружием, так что Легиону приходилось довольствоваться трофейными эльфарскими стволами. Этот чугунный хтонический ужас установили на двух наиболее вероятных направлениях атаки, насыпав некое подобие казематов с высокими валами по бокам. По выстрелу они сделают, при удаче даже по два-три, а если взорвутся, то осколки никого не заденут.

Проблемы начались к концу второй недели нашего пребывания в деревне. Сначала бесследно исчезли два дозора, наблюдавшие за подходами с северо-востока, где находился ближайший к нам город. У них были при себе амулеты связи и приказ сообщать обо всем мало-мальски подозрительном, тем не менее, восемь человек исчезли без следа. Капитан отозвал конные дозоры и выставил по этому направлению сеть секретов, прикрывавших позиции друг друга. Прошло еще два дня, но ничего не происходило. На третий день с утра один из дальних секретов заметил крупный отряд кратовцев численностью до роты, двигавшийся в сторону от нас, а вечером в деревню пришли беженцы. Полтора десятка женщин, две дюжины детей и пятеро мужчин вышли к укреплениям на дороге. Все взрослые были изранены и имели изможденный вид.

Я встретил гостей в дверях санчасти, куда их доставили в сопровождении отделения легионеров. Быстро рассортировав прибывших пациентов и поручив легкораненых заботам коллег, я сразу занялся самыми тяжелыми. Прибывшие оказались вампирами, еще одной гуманоидной расой Изначальной, особенности их физиологии я уже знал из учебников, ничего принципиально сложного здесь не было. Ранения выглядели страшно, но оказались не слишком опасными, куда больше меня тревожило их изможденное состояние, будто они пробежали без перерыва три марафонские дистанции. Залечив раны, я честно рассказал старшему из вампиров о своих затруднениях по поводу их лечения и спросил совета. В ответ он попросил дать им свежей крови, подо что тут же был зарезан кабанчик. Получив кровь и свежее мясо, вампиры быстро стали восстанавливать силы. Тем временем пришедшие капитан, Далер и Ларен устроили прибывшим форменный допрос, вежливо, но настойчиво выспрашивая такие детали, что мне бы и в голову не пришли.

Картина нарисовалась следующая. Деревня вампиров существовала здесь уже много десятилетий с разрешения Азариуса, короля Зунландии. Таких деревень хватало в этом краю. Вампиры жили обособленно, сами никого не трогали, но и другим себя трогать не давали. Даже когда началась эта война, и войска, и банды предпочитали к вампирам не лезть. Ситуация изменилась, когда командующий зунландскими войсками генерал Крат спелся с орденом Искореняющих Скверну. Получив силовую поддержку армии, святоши решили извести все, что они полагали скверной, в том числе, и вампиров. К деревне подошли кратовские войска в количестве пары рот при поддержке десятка монахов. Деревню окружили и начали всех в ней изводить. Если бы не святоши, вампиры бы отбились, если верить их старшему, но деревне нечего было противопоставить магии монахов. Вампиры собрали всех детей, отрядили с ними часть женщин и десяток мужчин, да организовали прорыв, остальное население деревни перестало существовать, прикрывая отход. От нас они сейчас просили возможность уйти на Кембрию через ближайший портал. Подумав, капитан дал добро. Золото у вампиров с собой было, они купили у местных несколько лошадей, пару телег и продовольствия, после чего ушли в ночь по дороге в направлении нашей предыдущей фортификации, капитан предупредил стоящий там гарнизон, чтобы пропустили не чиня препятствий. У нас же была объявлена повышенная готовность, понятно было, что столкновение с кратовцами и святошами это вопрос времени, и времени у нас осталось мало. Допустим, каждый вампир прихватил с собой по одному кратовцу, тогда из двух рот осталась одна. Допустим, им удалось и пару магов завалить, хотя это и маловероятно. Все равно, в итоге мы имеем полноценную роту и восемь магов против нашей неполной роты и полутора магов, свои боевые возможности я оцениваю трезво. Шансы так себе. Возведенные укрепления, метательные машины и две недопушки уравнивают шансы, да только у кратовцев точно подкрепление где-то рядом. Сомнут. Оставшихся в живых либо в масле сварят, либо на костер, если масла на всех не хватит. Так себе перспектива. Капитан запросил подкрепления, да когда они подойдут? Будем реалистами, пока их сформируют, пока порталом переправят, пока они сюда дотопают, пройдет пара суток минимум, и не факт, что нам эти пару суток дадут. С этими невеселыми мыслями я отправился к дому старосты, где квартировал сейчас капитан. Как говорил Суворов, каждый солдат должен знать свой маневр, вот и мне надо свой маневр выяснить, несколько месяцев службы из меня военного так и не сделали.

В доме старосты проходил военный совет, на столе была разложена карта, вокруг нее собрались все офицеры и четыре сержанта, присутствующие активно обсуждали варианты военных действий, что удивительно, без малейшего чинопочитания и субординации. Кто-то предлагал возможные действия кратовцев, остальные тут же начинали искать изъяны в предложенной тактике врага и предлагали свои контрмеры. Как я понял из обсуждения, главная проблема состояла в том, что к деревне можно было подойти практически с любой стороны, местность вокруг практически плоская, разве что языки леса, да канавы могут помешать подойти с метательными орудиями или чем-то тяжелым и габаритным. Дождавшись паузы в обсуждениях, я задал напрашивающийся вопрос:

— Почему мы не можем прикрыть подходы минированием?

— Потому, что любой мало-мальский маг мины увидит, — ответил Мило, — а магов у них не меньше полудюжины. Они просто обойдут все наши мины и ловушки, либо разрядят их без ущерба для себя.

— А если набросать много мин, чтобы никак не обойти? Тогда мы заметим, как они их разряжают.

— Видишь ли, Майк, — в разговор вступил капитан, — для этого нам нужно очень много мин. Гораздо больше, чем вы с Мило вдвоем сможете сделать за оставшееся время.

— Капитан прав, мины штука энергозатратная, — добавил Мило, — это там, на Черном Истоке у меня была под боком силовая линия, здесь такой роскоши нет. Полторы сотни мин для нас с тобой предел, потом сутки в себя приходить.

— Что насчет маскировки мин, ты ведь отчасти отгадал тот шаманский трюк? — я никак не хотел сдаваться.

— Нормальный файербол замаскировать не получается, слишком много энергии, — ответил маг.

Тут мне в голову пришла интересная идея, я порылся в сумке и вынул склянку с образцом той эльфарской плесени, из-за которой пришлось убить легионера.

— Это замаскировать можно?

— Без проблем, причем с большим запасом, — произнес Мило, осмотрев склянку. — Что ты хочешь с этим сделать?

— Либо набросать под ноги шипов с этой эльфарской отравой, либо сделать мину, что выстреливала бы отравленные колючки. Попадет такое в кровь, максимум полтора часа, и готовый труп. Помрет медленно, но неотвратимо.

Присутствующие переглянулись, после чего Далер выдал:

— Все-таки вы, медицина, те еще живодеры. Давай, док, делай свои бомбы, и чем больше, тем лучше.

Капитан согласно кивнул, я откланялся и пошел обратно в санчасть. Нужно быстро размножить эльфарский грибок, его много понадобится.

В качестве субстрата для расплода грибка были использованы остатки мяса того кабанчика, которого зарезали ради спасения вампиров. С четверть килограмма мелко порубленного мяса, жил и хрящей я свалил в нагрудник старой кирасы, запустил туда часть содержимого склянки, изолировал пузырем воздушного щита и антисептическими плетениями, да запустил стимуляцию роста. Когда через полчаса пришел Мило, биологический яд был готов. Всю ночь мы конструировали различные типы мин и остановились на конструкции, где поражающие элементы выбрасывались струей пара при активации крошечного файербола в стакане воды. Энергии в ней было совсем немного, проблем с экранированием у мага не возникало. В качестве поражающих элементов сгодился обычный щебень, который для надежности с утра пораньше дробили молотами двое легионеров. Плетения в минах продержатся неделю, максимум две, потом они станут безопасными, грибок сдохнет без магической подпитки, метательный заряд рассеется. К тому моменту либо подойдут подкрепления, либо мы схватимся с кратовцами, так или иначе, мины с отравой уже не будут нужны.

Едва закончив последнюю мину, я завалился спать, сказав, чтобы меня не будили, если враг не нападет. Проснулся я как раз к обеду, успев отлично выспаться за эти пару-тройку часов. В деревне царила на первый взгляд хаотичная суета, в которой, при внимательном взгляде, прослеживался железный порядок. Легионеры носились взад и вперед, никакой обреченности на их лицах не было, они просто делали привычную работу и вовсе не собирались погибать от численно превосходящего противника. Еще удивило то, что за обедом было вполовину меньше народу, чем обычно. За офицерским столом собрались все, кроме Далера.

— Далер решил не обедать? — спросил я.

— Он позиции для отступления готовит, — ответил капитан, кромсая в тарелке ножом кусок оленины.

— Для какого отступления? Разве мы не будем стоять до последнего? — Тут все присутствующие разом отвлеклись от еды и уставились на меня с выражением «ну что за кретин, а?», а капитан чуть не подавился куском мяса. За столом наступила драматическая пауза, которую так любят в разного рода кинофильмах и спектаклях. Наконец, капитан откашлялся и сказал:

— Майк, мы все постоянно забываем, что ты человек совсем не военный, и представления твои об армии далеки от реальности. Нестроевой ты, как ни обтесывай, военного образа мысли не появится. Мило, — капитан повернулся к магу, — объясни доку положение вещей, диспозицию и прочее положенное. После обеда, разумеется, — после чего снова принялся за еду.

Закончив обед, мы с магом присели у стены дома старосты, под теплыми солнечными лучами.

— В общем так, — начал маг, — будем корректировать твои взгляды на окружающий мир. Вот ты решил, что мы тут должны все дружно пасть смертью храбрых, да? Только никто этого делать не собирается. Даже если бы капитан сошел с ума и приказал стоять до последнего, но ни шагу назад, минимум треть солдат тут же дезертировала бы. Половина остальных сделала бы это чуть позже. А оставшиеся по-тихому прирезали бы капитана и поддерживающих его офицеров, после чего спокойно бы отступила, неся командованию красивую сказку, как доблестный капитан остался прикрывать отход и пал от руки злобного и коварного врага. Вот скажи честно, ради чего солдату умирать здесь, в Зунландии, с которой Лундия даже не находится в состоянии войны? — синие глаза Мило уставились на меня.

— Ну…. контракт же подписан, — только и смог я из себя выдавить.

— Ты сам себя сейчас слышишь? — мага разобрало веселье. — Контракт подписан, ага, и наши висельники с кандальниками боятся его нарушить больше, чем умереть от зунландского клинка?

Я покраснел, как вареный рак, и был готов провалиться под землю.

— Ладно, не парься. Видать, хорошо тебя тогда шаман приложил, раз такую дичь несешь, — снисходительно произнес Мило. — В общем, мир выглядит так, что никто в нем за просто так помирать не хочет. Вот гляди на наших солдат, кто-то пришел в Легион ради романтики, славы, побед, прочей подобной чуши. Кто-то бежит от проблем, я имею в виду несчастную любовь, семейные ссоры, злобных кредиторов и прочее. Кто-то прячется здесь от закона, ибо хотя служба в Легионе и опасная, могут убить или покалечить, но зато через пять лет ты чист перед законом, полностью, по старым делам власти тебя прижать уже не могут, служба все списала. Никто из них помирать не собирается, хотя романтиков может потянуть на подвиги, да только сержанты своих романтиков знают наперечет и не дадут им подвести остальных под молотки. Вводная часть понятна?

— Понятна, — мне только и оставалось, что кивнуть.

— Отлично, идем дальше. У нас есть многомудрое командование, что постоянно радует нас своими гениальными приказами. Эти приказы надо исполнять, хочешь или не хочешь. Только начальство там, далеко, а мы здесь. И мы сами выбираем, каким образом будет исполнен приказ. Пока ясно?

— Яснее ясного, — кивнул я. — А как же безнадежный приказ взять тот портал под контроль?

— Мы же его взяли, да? Причем взяли без потерь. Я тебе так скажу, если бы у нас не было шансов его взять, мы бы за это и не взялись, капитан нашел бы что ответить командованию. Въехал?

Я кивнул.

— Продолжаем. Нам приказано взять этот перекресток под контроль, что мы и сделали. Проблема в том, что совсем рядом от нас есть город с гордым именем Каернардал, занятый кратовцами, их там целый батальон, и они вовсю пытаются вернуть себе контроль над территорией. Они точно знают про нас, как и мы точно знаем про них. И мы точно знаем, что они к нам подбираются, вампирская деревня была аккурат на фланге их вероятной атаки, вот они фланг и обезопасили. Наши шансы уцелеть при атаке кратовцев ты и сам отлично знаешь, их нет, нас сомнут. И если мы здесь встанем насмерть, никому от этого лучше не будет. Сами погибнем, а приказ все равно не выполним. Вопрос, и зачем нам здесь насмерть стоять? — Мило снова вопросительно уставился на меня.

— Эээээ…. не знаю.

— Правильно, потому что смысла никакого в этом нет. И все это отлично понимают. Есть ситуации, когда надо стоять насмерть. Это когда ты в замке, осажденном эльфарами. Если его возьмут штурмом, то живые позавидуют мертвым. Тут всякий будет драться до конца. А есть ситуации, когда можно отойти, измотать противника, выиграть время, а там либо приказ другой будет, либо подкрепление придет. У нас именно этот случай. Деревню мы, вроде, укрепили, только местность здесь плохо подходит для обороны. Да, вокруг поля, скрытно не подойдешь, только противнику и не надо скрываться, сил там больше, чем у нас, более-менее пригодная для обороны местность здесь именно с той стороны, откуда мы пришли, там и готовятся запасные позиции. Если они не возьмут нас с налета, то просто возьмут в кольцо, подтянут тяжелые катапульты, да раскатают всю деревню в блин. План у капитана такой: мы готовы драпать в любой момент, так что ты свой лазарет тоже собери и упакуй. Когда заметим кратовцев, активируем мины на полях и дорогах, создаем видимость глухой обороны, сами же отходим туда, откуда пришли, здесь остается небольшой отряд под командованием самого капитана, прикрывать отход остальных. Доходим до следующей позиции, это где-то в миле-полутора отсюда по дороге, там даем бой и, если придется, откатываемся на следующую позицию, еще в полутора милях отсюда. Там местность для нас более выгодная, дорога, а вокруг лес и холмы, кавалерия может только по дороге двигаться, пехота же по лесу быстро не пройдет. Так что шансы наши очень неплохие, — маг дружески хлопнул меня по плечу.

— Мило, а как мы отход скрывать будем? — задал я вертевшийся на языке вопрос.

— Никак не будем. Придется смириться с тем, что нас увидят, — ответил он.

— Может стоит дымы запустить?

— Какие еще дымы? — маг с подозрением посмотрел на меня.

— Подожжем что-нибудь, чтобы давало много дыма, и отгородимся завесой от них.

— Например?

— Например, берем сноп непросушенного сена или травы, смолы туда, да зажигалку из мелкого файербола. Оно будет гореть и очень сильно дымить.

— Интересные у тебя идеи бывают, — задумчиво произнес Мило. — Вот что, сворачивай лазарет понемногу, а я к капитану, — он резко поднялся и направился к дому старосты.

Лазарет свернули где-то за полчаса, за это время маг успел сделать и испытать дюжину прототипов дымовух и выбрать наиболее подходящий вариант. Легионеры вовсю суетились и расставляли стожки недавно скошенной так, чтобы дым прикрыл как можно большую площадь.

Кратовцы появились сразу после обеда. Из леса по дороге со стороны вампирской деревни появилась пара десятков солдат в форме зунландской пехоты и встала на опушке. Через несколько минут от них отделились трое конных и направились в нашу сторону. Впереди на рыжей кобыле ехал лейтенант, остальные были в чине сержантов. От леса до деревни было больше мили, ехали они не слишком быстрой рысью, времени подготовиться к встрече у нас было достаточно. Зунландцев встретил лейтенант Ларен, с моей позиции у второй линии обороны было не разобрать, о чем они говорили. Минут через пять они отсалютовали друг другу, после чего зунландцы вскочили в седла и направили своих коней обратно. Увидев идущего к дому старосты Ларена, я направился туда же.

— …мы должны убраться, так как нечего чужеземному солдату топтать зунландскую землю, а не уберемся, то гнев генерала Крата обрушится на наши многострадальные головы, — аккурат закончил свою речь Ларен, когда я вошел в дом.

— Все точно, как я и ожидал, — сказал капитан. — у нас два варианта, либо тянуть время переговорами, либо не резать хвост по частям, а сразу объявить, что в гробу видели Крата сотоварищи, и приступить к боевым действиям.

— Когда ожидается подкрепление? — спросил Мило.

— Через два дня, не раньше, — ответил капитан, — у них что-то случилось, мы не в приоритете. Зато дали добро на тактический отход вплоть до нашей предыдущей точки, там уже надо держаться. Ларен, твое мнение о них? Все-таки видел их вблизи.

— Лейтенант опытный волчара, достойный противник, сержанты же оторви, да выброси, — сказал лейтенант, — нашим в подметки не годятся. Если у них все остальное войско такое же, как эти сержанты, нам особо бояться нечего.

Почесав затылок, капитан произнес:

— Они могли специально отправить пару тыловых неумех с лейтенантом, дезинформацию никто не отменял. Давайте лучше исходить из того, что противник хорошо подготовлен и мотивирован. А теперь пусть каждый скажет, как нам лучше поступить и почему. Док, ты первый, — и кивнул мне.

— Полагаю, нам не следует оттягивать неизбежное и сразу начать конфронтацию. Основания такие: для себя мы не получим никаких преимуществ от затягивания, подкрепления все равно не успеют подойти. Противник же получит время, чтобы разгрести наши сюрпризы в лесах и сделать проходы в минных заграждениях, он успеет занять выгодные ему позиции и потенциально может отсечь нам возможности к отступлению, да и тяжелое вооружение вполне может подтянуть, — я коротко кивнул, обозначив, что добавить больше нечего.

— Мило? — капитан повернулся к магу.

— Согласен с Майком, — ответил Мило. — Мы ничего не выигрываем от ожидания, они же получают свободу маневра. Надо сразу лезть в бой и действовать по плану.

Капитан кивнул и повернулся к Ларену.

— А ты что скажешь?

— Не надо ждать, капитан, — ответил лейтенант, — мне больше нечего добавить, уже все сказано. Кстати, если кому-то интересно, святоши отлично знают, кто мы такие и жаждут заполучить наши задницы в свои грязные руки. Прямо это не было сказано, но понимать намеки я еще не разучился.

— Что ж, мои мысли созвучны вашим, — капитан поднялся со стула и жестом пригласил нас к стоящему в стороне столу с расстеленной на нем картой окрестностей. — Поступим мы следующим образом…

Глава 11

Солнце давно перевалило за полдень и начало клониться к горизонту. Я отпустил последнего пациента, собрал сумки, еще раз окинул взглядом ставшее пустым помещение каретного сарая и вышел наружу. Пациентов я себе сам устроил, в приказном порядке велев солдатам с любой даже самой незначительной хворью зайти в лазарет. Скоро нам понадобятся всё здоровье, какое есть, у меня же будет пара часов восстановить силы. Я забросил сумки на лошадь, вытащил кентуккийку из чехла, зарядил и сунул обратно в чехол на седле. Пальцы пробежались по карманам, подсумкам и прочей амуниции, проверяя, не забыто ли что. Все на месте, пора выступать.

За те полтора часа, что прошли с момента принятия решения, кратовцев на опушке леса прибавилось. Лучи солнца отлично освещали полусотню кавалерии, построившуюся на дороге в боевом порядке и целую пехотную роту. В магическом зрении их было видно не хуже, чем в хороший бинокль. А еще чуть в стороне расположились четверо монахов в черной одежде. Искореняющие Скверну, чтоб им пусто было. Самый опасный наш противник.

На идущей с севера дороге милях в двух от нас показался еще один отряд кратовцев, кавалерия, пока далеко, трудно понять, сколько их. Тут пошли вперед и эти, с лесной опушки, впереди кавалерия, за ними пехота. Ветер сейчас дует от них, дорожная пыль им же самим и закрывает обзор, да еще и солнце с нашей стороны светит им в глаза. Судя по всему, обе группы планируют подойти к нам примерно одновременно. Мы готовы, пусть подходят.

Миля это четверть часа пехотного марша по дороге, или около того, совсем немного. И вот через эти самые четверть часа кратовская пехота подошла к деревне и остановилась как раз за пределами арбалетного выстрела. Кавалерия отделилась от пехоты и пошла в охват в сторону юга, абсолютно предсказуемо. Тем временем конная группа, целая рота кавалерии, полторы сотни всадников, подошла со стороны севера и также начала охват, опять же абсолютно предсказуемо. Первая мина сработала, когда восточная полусотня отъехала от дороги по полю метров на сто. Неяркая вспышка, облачко дыма, не больше, чем от пистолетного выстрела, но три лошади упали, пораженные каменными осколками, еще несколько лошадей в панике рванули в разные стороны, чуть позже донесся хлопок взрыва. Кинувшиеся врассыпную всадники активировали еще несколько разных мин. Одни взрывались каменными осколками, другие выбрасывали снопы отравленного щебня, третьи же свертывали кровь. Потеряв полтора десятка человек и лошадей убитыми, кавалерия откатилась обратно по собственным следам.

У северной группы кавалерии дела обстояли не лучше. Мы качественно сделали домашнюю работу по минированию прилегающей территории. Охват не задался, потеряв еще пару десятков бойцов, кратовцы вернулись обратно на дорогу и двинулись по ней к деревне. Тут в действие вступили обе наши катапульты, бросив в противника корзины с камнями. Снаряды противнику особого ущерба не нанесли, но внесли смятение в его ряды, кавалерия рванулась назад, стараясь выйти из сектора обстрела и давя пехотинцев, пехота же начала разбегаться в стороны от дороги, на минные заграждения, где потеряла еще десяток человек убитыми и ранеными. Ларен прав, выучка у кратовцев никакая, только их сильно больше, чем нас, стадом они и мамонта задавят, да и про святош не стоит забывать, пока они в бою не участвовали.

Тут меня окликнул капитан, и пришлось включиться в процесс эвакуации, где я должен был командовать санчастью и приданным отделением прикрытия. Загорелись стожки дымовух, плотный дым начала затягивать пространство между нами и восточной группой кратовцев. Солнце еще не настолько опустилось, чтобы высвечивать нас сквозь дым, самое время выходить. Задача стояла простая: пройти по дороге до того самого холма, за которым мы группировались перед захватом деревни, там дожидаться следующих групп, затем уже вместе двигаться дальше до оборонительных позиций. Как только дым достаточно перекрыл видимость, мы погнали лошадей по дороге к холму. Несколько минут и мы на месте. Спешились, заняли позиции, лошадей отогнали подальше под защиту деревьев. Не пользуясь магическим зрением, чтобы не заметили святоши, я осматривал окрестности, когда почувствовал поисковое плетение откуда-то с противоположной стороны холма. Схватив кентуккийку и взяв пятерку легионеров для прикрытия, я кинулся бегом вверх по пологому склону холма. Противоположный склон обрывался вниз кручей, мы укрылись за деревьями и кустами на самом ее краю, стараясь не высовываться. С северо-востока по полю в нашем направлении двигалась колонной кавалерийская полусотня, в середине которой ехали две личности в черных монашеских балахонах. Они явно планировали обойти холм с обратной стороны и перекрыть нам дорогу. Один из монахов мазнул по нам поисковым плетением, нас заметили, но значения этому не придали. Расстояние до них метров двести с лишним, из арбалета прицельно не выстрелишь, вот и не беспокоятся. Это мы исправим.

Сообщив капитану по одному амулету связи об этой группе и отдав приказания своим по другому амулету, я устроил кентуккийку на толстом корне дерева и улегся поудобнее, чтобы ничто не мешало. Ветер дует от них, под углом градусов тридцать слева, я сейчас метров на пятнадцать выше, расстояние двести шестьдесят ярдов по дальномерному амулету, беру поправки по таблице Суконкина*, данные для которой сам рассчитывал для всех своих боеприпасов. Теперь вопрос, кого выбрать целью. Я осторожно посмотрел на монахов магическим зрением, один был очевидно сильнее, именно он и пускал поисковые плетения. Вот он и получит первую пулю. Вдох, выдох. Снова вдох, выдох наполовину, задержка дыхания. Весь мир для меня сошелся на цели и мушке винтовки в диоптрическом прицеле, палец потянул спусковой крючок, приклад лягнул в плечо. Святоша успел поставить воздушный щит, но тяжелая бронзовая пуля пробила его, не заметив, и ударила куда-то в нижнюю часть корпуса. Его аура вспыхнула красным сполохом боли, и монах повалился с седла. Этот готов.

* * *
*) Баллистическая таблица поправок на ветер и дальность, изобретение российского снайпера, журналиста и писателя Алексея Суконкина, широко используется в узких кругах снайперов по всему миру, включая нидерландский Ландмахт.

* * *
Достать патрон, раскусить его, высыпать порох в ствол, вставить туда же сам патрон, дослать его шомполом до конца, отработанные движения заняли десяток секунд, за это время на поле мало что успело произойти. Кавалерия немного рассредоточилась, в нашем направлении полетели стрелы и арбалетные болты, но мы были вне досягаемости их прицельного огня. Мои спутники тоже открыли огонь из арбалетов, причем гораздо более результативный, два всадника и одна лошадь лежали на траве. С возвышенной позиции стрелять куда проще. Второй монах зачем-то спешился, присел у тела своего товарища, после чего резко вскочил и швырнул в нашу сторону файербол. Тут я его взял на прицел и снова выстрелил. Пуля ударила его в грудь примерно посередине. Сразу наповал. Через секунду после выстрела файербол врезался в склон под нами, не причинив нам ни малейшего неудобства.

Бронзовые пули, выточенные на местной версии токарного станка в полковой оружейной мастерской, сработали идеально.

Я снова зарядил винтовку, на сей раз обычной свинцовой пулей, бронзовые беречь надо. Кто у нас следующая цель? Правильно, тот, кто командует. Беру поправку на другой тип боеприпаса, целюсь. Толчок приклада в плечо, и лейтенант падает с лошади. Мои спутники тем временем пустили несколько артефактных болтов, внеся окончательную панику в ряды противника. Вражеская полурота дружно повернулась и поскакала обратно. Я снова достал амулет связи и доложил капитану обстановку, заодно узнав, что у противника начались первые потери от снаряженных эльфарской отравой мин. Ну да, чуть больше получаса прошло, самое время. Мы же, убедившись, что угроза с этой стороны миновала, отошли обратно к дороге.

Сразу после нашего возвращения со стороны деревни подошла следующая группа под командованием Ларена, моя группа построилась и пошла к следующей позиции. Не успели мы удалиться от холма, как до нас донеслись раскаты пушечных выстрелов. Один, второй, пауза, третий, четвертый, снова пауза, пятый, а вот орудие взорвалось. Еще пауза, и снова взрыв орудия. Эльфарские поделки продержались чуть дольше, чем мы ожидали.

Снова рывок на пару миль, и вот мы на подготовленных Далером позициях. Здесь дорога делает поворот вокруг пологого холма, с противоположной стороны течет то ли большой ручей, то ли небольшая речка. Препятствие, вроде, несерьезное, да берега крутые, пусть и высотой всего чуть более метра. Естественный эскарп*, с наскока не переберешься, да и плотные заросли ивняка пройти не дадут. Не с наскока тоже завязнешь. Холм плотно порос деревьями и кустарником, часть деревьев повалили, устроив настоящую засеку, враг близко подойти не сможет, мы же спокойно будем его выцеливать из безопасных укрытий. Осадная артиллерия, случись ей здесь появиться, не сможет особо помочь нападающим, снаряды не пролетят через лес, минометы же на этой планете отсутствуют. А чтобы враг с наскока не проскочил мимо и не обошел с другой стороны, на дороге устроили баррикаду из сцепленных друг с другом верхушек поваленных деревьев. Конструкция и легкая, вроде, и быстро не растащишь, и через нее особо не переберешься, особенно под обстрелом. Удивительно, как много можно сделать меньше чем за день при правильной мотивации.

* * *
*) Эскарп это земляное фортификационное сооружение, крутой подъем. Кавалерия и бронетехника противника не может преодолеть его сходу или использовать в качестве укрытия.

* * *
Солнце продолжало клониться к горизонту, окрашивая все в красные тона, до заката оставалось часа полтора-два, когда пришла новость о первых больших потерях. При отходе из деревни группа под началом капитана была атакована кратовцами всего в паре сотен шагов от позиции за холмом. Подловили. Легионеры сражались и отступали, но тут чертовы Искореняющие шарахнули по ним какой-то магией, в живых не осталось никого. Две дюжины бойцов и капитан разом отправились на тот свет.

Ларен, командовавший группой на позициях за холмом, отдал приказ сниматься и отступать, оставив пару мин в подарок кратовцам, вскоре догнал группу Мило, и они вскоре вместе присоединились к нам. При отходе им пришлось несколько раз вступать в бой, еще шестеро легионеров погибли, два десятка были ранены, так что я без работы не скучал. Командующим ротой выбрали Далера, как самого опытного офицера.

Кратовцы появились буквально минут через десять после прибытия Мило и Ларена. Из-за поворота дороги вылетел кавалерийский десяток и бестолково сбился в кучу у баррикады из веток. Далер что-то спросил по амулету связи у наблюдателей с той стороны холма, выслушал ответ и приказал открыть огонь. Шквал стрел снес всадников с лошадей. Тут же подбежавшие легионеры деловито добили раненых, оттащили трупы в кусты к речке и отвели лошадей подальше за баррикаду. Все действие заняло не больше пары минут. Следующий десяток действовал чуть более толково, но это его не спасло. Настроение начало подниматься, но ненадолго. Противник подтянул пехоту, атака пошла с двух направлений. Со стороны дороги кратовцы, прикрываясь павезами*, пытались растащить завал на дороге, а частью, прорубившись сквозь заросли ивняка, засели у реки, похоже, прямо в воде, откуда вели беспокоящий огонь по нашим позициям. Основная же атака пошла сквозь лес. Кратовская пехота прошла через чащу и медленно, но неуклонно приближалась к нашим позициям. На засеках удавалось подстрелить отдельных солдат противника, но пехота неуклонно двигалась вперед. Вскоре зазвенела сталь, Легион сошелся с противником врукопашную. Выучка легионеров была лучше, чем у кратовцев, но тех было заметно больше. Мило вовсю бился с противником на противоположном фланге, я не давал им обойти нас на своем фланге. Санитары сновали взад и вперед, притаскивая раненых, я их ставил на ноги, стараясь сохранить больше сил на потом, ведь к гадалке не ходи, подкрепление к кратовцам уже идет.

* * *
*) Павеза — большой щит прямоугольной формы, применялся для при осадах для защиты пехоты от огня осажденных. Особо крупные и тяжелые павезы были снабжены колесами, чтобы осаждающие могли их катить перед собой.

* * *
— Док, ответь Ларену, — включился амулет связи.

— Ларен, док на связи.

— Док, подойди на мою позицию, помоги успокоить противника.

— Ларен, уже иду, — я сунул амулет обратно в карман на груди.

Через минуту Ларен объяснял проблему:

— Видишь, они догадались зацепить баррикаду крючьями на веревках, если не помешаем, они сдернут ее с дороги, тогда они смогут перекрыть нам путь к отступлению. Сможешь их достать?

Я прикинул рассторяние до противника, стоявшего в реке под защитой высокого берега, прикрывшись павезами. Далековато для кровяного кулака, но попробую. Сосредоточился, сформировал плетение, наполнил энергией и швырнул в кратовцев. Расстояние оказалось слишком большим, плетение снесло в сторону, оно ударилось в воду выше по течению от кратовцев. Я уже начал готовить новое плетение, когда заметил, что с аурами кратовцев происходит что-то непонятное. Они все разом начали тускнеть. Приглядевшись магическим зрением с максимальным увеличением, я понял, в чем дело. Вода сработала как проводник для плетения, то, что на суше поразило бы не больше полудюжины стоящих рядом человек, сейчас уничтожило все их подразделение, почти две дюжины солдат. Маловато будет за капитана Берга, слабоват размен.

Далер приказал отступать. Благодаря заранее приготовленным засекам мы могли здесь долго продержаться, но в итоге нас задавили бы массой. Ларен с отделением легионеров должен был сдерживать противника, приготовить ему минные сюрпризы и догонять нас. При прощании я сунул ему дерринджер со словами «пусть не пригодится», мы пожали друг другу руки, и рота рысью поскакала по дороге. Надо проехать всего-то полторы лиги, там будет хорошо укрепленная позиция и взвод легионеров, можно будет занять оборону до прибытия подкрепления.

Ехали мы быстро, рассчитывая, чтобы лошадям хватило сил как раз до следующего укрепления. Примерно через две мили Далер приказал остановиться и ждать подхода Ларена. Дорога здесь делала очередной поворот вокруг языка леса, где удобно было обороняться от догоняющего противника. Ларен появился минут через десять, от его отделения осталось всего восемь человек, все раненые, к счастью, ни одного тяжелого. Я быстро привел в порядок лейтенанта, потом занялся его бойцами. Леча ранения, я заметил, что почти не потратил на это сил, похоже, богатая практика последних дней увеличила мой личный резерв энергии и умение правильно ей распоряжаться. Тем временем остальные легионеры срубили три сосны и бросили их поперек дороги, а Мило установил в этой импровизированной баррикаде несколько сюрпризов для тех, кто рискнет ее разбирать, прилепив с моей подачи несколько табличек с местным вариантом черепа с костями и надписью «не подходи, убьет, мины». Иной раз предупреждение о минах работает лучше, чем сама мина.

И снова мы скачем по дороге, в арьергарде остался все тот же Ларен, разве что бойцов взял других. В арьергарде остались только добровольцы. Сдается мне, Мило слишком предвзято к ним относится. Служба и, главное, война сделали из уголовников людей, по крайней мере, из некоторых. За все время нашей кампании по этому Дикому Полю из роты не дезертировал ни один солдат, хотя возможностей для этого вокруг масса, да и в бою все вели себя достойно.

Мы проехали еще пару миль, когда Ларен сообщил, что их окружили, разговор оборвался на полуслове. Нам оставалось только подстегнуть лошадей и двигаться дальше. Далер отрядил троих бойцов в тыловой дозор, дав им заводных лошадей. Задача простая, ехать примерно в полумиле позади нас и следить за обстановкой. При появлении врага сообщить об этом, пересесть на заводных лошадей и сразу сломя голову догонять нас, бросив все ненужное.

Солнце склонилось к горизонту, окрашивая облака в багровые тона и навевая мрачные мысли. Капитан погиб, мы потеряли почти четверть личного состава, враг висит на хвосте, причем враг мотивированный и многочисленный. Чертовы святоши понесли слишком большие потери, чтобы спустить нам это с рук, если им удастся нас зажать, просто задавят массой. В плен им лучше живыми не попадаться.

Передовой дозор напоролся на кратовцев, когда до позиции оставалось чуть больше мили. Легионеры разрядили в противника артефактные болты, кого-то убив и внеся неразбериху в ряды врага, развернулись и галопом бросились обратно. Далер, получив об этом сообщение, приказал отойти назад на полмили и занять там позицию. Мы тут же погнали лошадей, стараясь выиграть как можно больше времени. Прибыв на место, легионеры начали собирать и расставлять павезы и рогатки, вытащенные из ящиков с пространственными карманами, долбить дорогу кирками, делая ее непроездной для кавалерии, а также рубить кусты и деревья вокруг позиции. Дорога здесь огибала скалу из сильно выветрившегося известняка, залезть на нее можно было разве только со стороны дороги, остальные склоны были почти отвесными и сильно осыпающимися, да и придорожный склон был слишком опасным, чтобы туда лезть. С другой стороны от дороги было болото, край которого густо порос кустарником, сейчас вырубаемым на укрепления и маскировку. Выходило так, что с обоих сторон подойти к нам можно было только по дороге, на которой противнику не укрыться на несколько сотен метров, но и у нас нет свободы маневра и возможности отхода.

Подошел тыловой дозор, доложил о том, что противник идет сзади в полутора милях и не особенно торопится, видимо, уже знает, что загнал нас в ловушку.

Пока противника не было видно, я спустился от дороги к краю болота, где в него вливался небольшой ручеек, разделся до пояса и быстро ополоснулся. После этого достал из ранца свежую рубаху и оделся. На недоуменные взгляды сослуживцев я пояснил, что если есть возможность, на смерть надо идти в чистом. Бойцы согласно кивнули, некоторые последовали моему примеру.

Увидев марксмана с бывшей моей кентуккийкой, я позвал его:

— Онно, есть дело, отвлекись на минуту.

— Да, док? — подошел марксман.

— Вот тебе шесть бронзовых пули, специально против магов делал, — я протянул ему патроны, — заряд усиленный, траектория чуть более настильная, чем у обычных свинцовых, держи таблицу поправок.

Марксман взял таблицу, внимательно прочитал, рассмотрел график поправок на ветер, и поблагодарил:

— Спасибо, док. Скоро пригодится.

Сзади показались кратовцы, они двигались не торопясь, видимо, уже зная, что нам деваться некуда. Через несколько минут с другой стороны тоже появились кратовцы. Оба их воинства подошли сотни на три шагов и остановились, неспешно перестраиваясь для атаки. Силы ради нас собрались серьезные, передняя группа состояла из конной полусотни и целой пехотной роты, не считая шестерых Искореняющих. Сзади подходила конная сотня и еще одна пехотная рота с десятком святош. И откуда их столько взялось, весь батальон в бой бросили что ли? Даже дойди мы до позиции, не факт, что удержались бы. Рота против трех рот. И полтора мага против шестнадцати. Шансов вообще никаких.

От задней группы противника отделились пять фигур и, подняв белый флаг, направились к нам. Два монаха и три военных, лейтенант и два сержанта. Им навстречу выехал Далер в сопровождении сержанта Марека, у Далера был активированный амулет связи, чтобы мы могли слышать, о чем будет идти разговор. Я подхватил винтовку поудобнее и пошел на правый фланг, к болоту поближе, проходя мимо Онно, тихо сказал ему:

— Мой справа, твой слева. Стреляй сразу после меня.

— Как стрелять, в парламентеров? — удивился марксман.

— Забыл, зачем они здесь? — ответил я. — Нас убить, а кто жив останется, на костре зажарить. Сейчас у них шестнадцать магов, сработаем хорошо, останется четырнадцать. Занять позицию. Выполнять!

Приказав еще нескольким стрелкам разобрать цели и быть готовыми, я занял позицию у валуна на краю дороги, Онно расположился в десятке метров левее за павезой. Прикинув направление и силу ветра, я быстро прикинул поправки для предполагаемой дистанции и стал ждать.

Они сошлись примерно в сотне метров от нас, багровые лучи заката бликовали на доспехах, будто по ним текла кровь. Кратовский лейтенант даже не пытался изображать, что он здесь чем-то командует, слово сразу взял один из святош, стоявший слева, и потребовал нашей безоговорочной сдачи. Дальше пошли цветистые фразы про то, что невиновным страшиться нечего, и что остальных ждет справедливый суд и прочая бла-бла. Ну да, будет нам всем казнь милостивая и без пролития крови. Сварят в масле или на костре сожгут, нормально же, кровь не прольется.

Далер выслушал монаха до конца и вежливо отказался. Формальность была соблюдена, Далер и Марек уже начали повернули коней, когда монах справа атаковал их плетением подчинения из раздела запретной магии, отчего те остановили лошадей и замерли. Ну да, у других они это искореняют, самим же можно пользоваться. Как типично и ожидаемо. Палец потянул спусковой крючок, грохнул выстрел, и голова монаха разлетелась облаком красных брызг. Рядом грохнул еще выстрел, и второй монах свалился кулем из седла. Марек очнулся первым, он резко повернул лошадь и махнул гизармой, к которой был привязан белый флаг, снося голову ближайшему к нему кратовскому сержанту. Небольшой пронос, тычок, и пика гизармы вошла в бок лейтенанта у края кирасы. Далер же, придя в себя мгновением позже, разрядил пистолет в оставшегося сержанта. Тут же оба повернулись и пустили коней галопом к нашей позиции. Кратовцы явно не ожидали такого поворота событий, первые стрелы и болты полетели в нашу сторону только когда оба всадника уже достигли нашей позиции, падая с большим недолетом. А еще через пару минут началось.

Сначала в атаку пошла конница, выстроившись клином. Уж не знаю, как они планировали нас брать, увидеть это не удалось. Клин быстро преодолел первые пару сотен метров, а потом влетел в приготовленные ловушки. Ямы успели выкопать мелкие, редкая глубже тридцати сантиметров, но этого хватило с лихвой. Кони падали, сбрасывая всадников, ломая ноги и давя упавших. Град стрел и болтов и пуль обрушился с нашей стороны на эту кучу-малу. Били прицельно, не торопясь, полсотни шагов идеальная дистанция, из сотни уцелело хорошо, если две дюжины. Судя по крикам сзади, с другой стороны творилось что-то похожее.

Пока противник был в замешательстве и не сообразил, как им дальше действовать, я отошел к центру нашего импровизированного лагеря, сел у ящиков и бочонков со стрелами и арбалетными болтами, и начал наносить на их наконечники эльфарский грибок и поддерживающие плетения. Когда пара сотен смертоносных снарядов была готова, я подозвал пару своих санитаров и приказал распределить стрелы среди бойцов, предупредив чтобы сами не поранились этой смертоносной дрянью, после чего доложил об этом Далеру.

— Нарываешься на обвинение в запрещенной магии? — спросил наш главнокомандующий усмехнувшись.

— Незаслуженно гореть на костре как-то обидно, надо заслужить, — ответил я, невинно хлопая глазами.

— Шутка, смешно, — сказал Далер с резко посерьезневшим лицом. — Отправь пару своих прощупать болото, на карте есть остров в полутора милях отсюда, если туда можно пройти, попробуем спастись. У тебя в санитарах двое северян из болотного края, их напряги.

Я глянул на карту, кивнул и тут же пошел к своим. Санчасть, как раз, расположилась за дорогой на спуске к болоту. Услышав задачу, двое санитаров, что были родом с севера Зунландии, споро срубили себе шесты в приболотной поросли и удалились в сторону кроваво-красного заката.

Солнце скоро коснется горизонта, а потом быстро наступит ночь, которую не всем суждено пережить. Скоро нас всех перебьют, шансов увидеть завтрашний день мало. А еще не факт, что увидевший завтрашний день будет этому рад, попади он в руки врага. Времени у нас остается все меньше, но мы все готовы дорого продать свою жизнь. И хрен они нас возьмут. Может, когда-нибудь сложат легенду о том, как полурота Легиона насмерть стояла против батальона кратовских ублюдков, а многомудрое командование наградит нас всех, посмертно.

Атака началась, когда багровый солнечный диск коснулся горизонта. Кратовцы с обоих сторон двинулись вперед, толкая перед собой тяжелые осадные павезы, четыре в ряд. Любопытно, как они с этими щитами собираются перебираться через завал из лошадиных и людских трупов? Впрочем, пусть сначала дойдут. Я отошел обратно на свою позицию, откуда уже не получалось смотреть на другую сторону.

Первые мины сработали, когда противник приблизился к нам метров на сто. Чуть дальше, чем я мог действовать кровяным кулаком. Отравленная каменная картечь хлестнула с флангов по кратовцам, послышались крики и ругань. Ничего, вот скоро грибок начнет прорастать, вот тогда самое веселье будет. Чуть позже сработали мины с зарядом кровяного кулака, свалив с десяток врагов. За щитами показались монахи, вот один с моего края взмахнул рукой, волна энергии прошла по обочине, заставив остальные мины сработать. Винтовка снова толкнула прикладом в плечо, а святоша с простреленным плечом свалился за щит, прошедшая навылет пуля при этому убила стоящего за ним солдата. Нефиг высовываться. И пули у меня сейчас все с той эльфарской гадостью, он уже труп, пусть еще пока об этом не знает. С противоположной стороны дороги еще один святоша вырубил все мины на обочине, да попал под выстрел Онно. Минус два. Пока мы ведем в счете, жаль, что это ненадолго.

С противоположной стороны также раздавались редкие выстрелы. Судя по радостным крикам легионеров, пули нашли свои цели.

Кратовцы придвигались все ближе. Один раз удалось активировать мины, заложенные прямо на дороге в выбоины и присыпанные песком, камнями и пылью. Еще минус десяток врагов, только для нас особой погоды это не делало, все равно их слишком много, да и они сообразили рассредоточиться и не переть всей толпой. Оставшиеся мины вырубили святоши, на сей раз прикрываясь не только павезами, но и кратовскими солдатами. Строй врагов остановился, не доходя шагов десять до кучи лошадиных и человечьих трупов, оставшихся от их прошлой атаки. Прикрытые спереди павезами а сверху легкими щитами, они обрушили на нас дождь стрел и арбалетных болтов, причем минимум каждый пятый снаряд был артефактным. Мы отвечали, но плотность нашего огня даже близко не была такой, как у противника. Появились первые потери, раненые потянулись к лазарету, если так можно назвать тот закуток, что мы устроили на самом краю болота поставив палатку под прикрытием большого валуна и накидав сверху и сбоку вязанки ивовых прутьев и тростника. Кто-то приходил сам, кого-то приносили другие бойцы. Я выбивался из сил, но старался поставить всех обратно в строй.

Солнце скрылось за горизонтом, когда вернулись отправленные на поиски прохода в болоте санитары, перемазанные грязью с ног до головы. Они разведали проход к островку в четверти от берега, откуда можно было пройти дальше. Четверть мили это уже далеко, из лука или арбалета не достанешь, можно попробовать уйти, что и было доложено Далеру. Мы начали планировать отход, но с обоих фронтов кратовцы резко активизировались, теперь к атаке подключились и проклятые святоши. Молнии и файерболы сыпались на наши щиты, их магическая защита трещала по швам, еще несколько минут, и защита сдохнет, а там и сами укрепления сметут. Далер объявил отступление с обеих сторон. Наши два фронта, между которыми сейчас было метров семьдесят, начали быстро сдвигаться друг к другу. Я как мог прикрывал отступление, поддерживая разваливающуюся магическую защиту на павезах, поверх которых легионеры навесили связки ивовых прутьев, этакий своеобразный аналог противокумулятивных решеток, знакомых еще по Земле. В какой-то момент я обернулся и в паре десятков шагов увидел Мило, левая его рука повисла плетью вдоль тела, из пробитого наплечника торчал арбалетный болт, правой же рукой маг кидал в противника файерболы.

— Профессор, ты охренел в конец? — заорал я, подбегая к магу, — какого демона меня не позвал? От кровопотери упадешь, тут нам всем и конец, я один защиту не вытяну!

— Не мешай воевать, Майк, — ответил Мило, метнув очередной файербол.

— Заткнись и стой смирно, — скомандовал я ему. Маг подчинился. Так, отключаем нервы, вынимаем болт, наконечник бронебойный, гладкий, без зазубрин. Снимаем наплечник. Теперь плетение, чтобы вычистить раневой канал, еще одно, чтобы убить любые микроорганизмы в ране, и заживляем всю эту красоту, как будто никакой стрелы и не было. Восстановить поврежденный энергетический канал. Не забыть подстегнуть кроветворение. И включить обратно нервы. Все, в полминуты уложился, рекорд, еще месяц назад возился бы минут десять.

— К бою готов, — хлопнул я мага по только что заживленному плечу, — и впредь не дури.

— Спасибо, док, — улыбнулся Мило, тут же файербол сорвался с только что вылеченной руки в сторону врага.

Тем временем начал действовать эльфарский грибок, в магическом зрении были видны характерные красные сполохи поражения на аурах кратовцев. Враги стали всерьез опасаться наших стрел, но мы с этого получили разве что небольшую передышку. Вместо того, чтобы рвануть к нам и перебить всех в рукопашной, они продолжали прятаться за щитами и обстреливать нас оттуда. К этому моменту мы уже потеряли убитыми больше четверти личного состава, такими темпами к полуночи в живых не останется никого.

Наши позиции постепенно сближались, теперь воинам приходилось прикрываться и от прилетающих сзади стрел. То там, то здесь легионеры гибли, и я с этим ничего не мог сделать. Собственно, я сам уже держался на одних морально-волевых качествах, да еще на земных стимуляторах, что приберег как раз для подобного случая.

Несколько одновременно пущенных файерболов врезались в ближайший к скале щит, его защита не выдержала, и павеза исчезла в ярком взрыве, унесшем с собой четверых бойцов. В образовавшуюся брешь тут же полетел дождь стрел и болтов, выкосив еще десяток воинов. Легионеры быстро перегруппировались, укрывшись за уцелевшими щитами и отойдя еще на несколько метров назад. С другой стороны святоши применили ту же тактику. Одновременный удар в один щит, его уничтожение, тут же сосредоточенный огонь из луков и арбалетов в образовавшуюся брешь. Еще минус десяток бойцов. Мы уже потеряли половину личного состава, скоро воевать будет некому.

Легионеры снова быстро перестроились, павезы сдвинулись, закрывая брешь, по дальнему от болота краю щиты переднего и заднего фронтов сомкнулись. Несколько зажигательных стрел были пущены в заранее оставленные у дороги вязанки хвороста и тростника со смолой внутри, повалил густой дым, прикрывая нас от противника и не давая тому вести прицельный огонь. Совсем стемнело, только на западе багровая полоска неба давала какой-то свет, поле боя освещалось только горящими остатками щитов, да вспышками файерболов и артефактных стрел, жуткая и нереальная картина. В воздухе же стояла дикая вонь сгоревшего мяса, крови, экскрементов и еще чего-то. Настолько тяжелый дух, что хоть ножом его режь.

По медицинской части работы хватало, но все по мелочи. Если в кого попадали, то или легкое ранение, или сразу наповал. Мы пустили в ход все резервы артефактных стрел, но толку от них было мало. В отличие от нас, кратовцы могли себе позволить не сбиваться в кучу, о прицельной стрельбе уже давно не могло быть и речи, удачно попадала хорошо, если одна стрела из дюжины, при этом поражая одного, максимум двух бойцов врага. Я выкладывался, пытаясь поддерживать вшитую в павезы защиту и прикрывая нас сверху воздушным щитом, Мило занимался тем же самым. Для моих боевых плетений дистанция была слишком велика, и противник пока не спешил с нами сближаться. Линт, второй марксман, смог подстрелить двоих Искореняющих со своей стороны из моей кентуккийки, но на том успех и кончился. Монахи прятались за кратовцами, высовывались только чтобы кинуть очередное плетение, буквально на секунду, и постоянно меняли позиции.

Стемнело окончательно, дым затянул дорогу с обеих сторон, прицельный огонь стал невозможен. Далер отдал приказ по цепочке, легионеры быстро и слаженно начали отходить к краю болота, бросив свои позиции у павез. Мило бросил на дорогу самодельный амулет, наводивший помехи на магическое зрение, чтобы не дать святошам заметить наш отход, пока не станет слишком поздно, пространство между стоящими павезами наполнилось бликами и вспышками. Теперь монахи нас не увидят, правда, мы их тоже не видим. Остаток роты выстроился в колонну по два у самого болота, только тут до меня дошло, как же мало нас осталось, всего двадцать три человека, меньше половины взвода. По команде Далера мы пошли в воду. Впереди шел один из санитаров-проводников, Кар, за ним цепочкой десяток бойцов, потом я, обеспечивая впереди идущим магическое прикрытие, дальше остальные. Как мы ни старались идти быстрее, по болоту бежать невозможно. Святоши обнаружили, что их добыча убегает, когда голова нашей колонны отошла почти на сотню шагов от зыбкой береговой линии. Кратовцы с криками кинулись вперед, стараясь сократить расстояние до дистанции уверенного выстрела. Святоши бросили несколько файерболов в нашу сторону, но мы отбили воздушными щитами. Онно встал на колено на кочку, прицелился, и еще один святоша отправился на тот свет. Шедший через два человека после меня Линт выстрелил из положения стоя из моей кентуккийки, пуля сразила еще одного монаха. Тут святоша, что бежал в толпе кратовцев слева от наших бывших позиций остановился и поднял какую-то штуковину, разглядеть которую в дыму и сумерках было невозможно. Пламя широким языком прокатилось по воде к нам, снеся идущих сзади. Поставленный Мило защитный купол продержался долю секунды и лопнул, сдерживаемая куполом волна огня рванулась вперед, чтобы застрять уже на моем защитном куполе. Купол продержался полсекунды и начал разваливаться, тут вдруг активировался перстень, про существование которого я уже стал забывать, из него хлынуло очень сложное по структуре плетение, вставшее на место защитного купола. Как только огонь схлынул через пару секунд, исчезло и это плетение. Поставив новый защитный экран, я огляделся по сторонам, все шедшие впереди меня солдаты были целы, купол защитил и шедшего за мной легионера, остальные лежали обгорелыми кучами плоти. Только у одного тела еще была активная аура. Мило был еще жив. Я рванулся к нему почти бегом, чудом не провалившись в трясину. Левая половина тела выше пояса была серьезно обожжена, не теряя времени, я повернул его так, чтобы обожженный бок оказался в холодной воде, сорвал с шеи шарф, намочил его и приложил к обгоревшему лицу мага. Анестезирующие плетения запустились на полном автомате, без участия сознания. Тут подоспел Рют, вытаскивая на ходу из мешка носилки. При помощи еще двух легионеров мы погрузили Мило на них.

Впереди грохнул выстрел, голова святоши с артефактом разлетелась на куски, Онно не промахнулся. С максимально возможной скоростью мы пошли догонять остальных, я шел сзади, вложив в защитный купол почти все оставшиеся силы, не переставая удивляться, сколько их, оказывается, у меня еще осталось. Проходя мимо убитого Линта, я подобрал свою обгоревшую кентуккийку.

К тому моменту, когда кратовцы, нарвавшись на пару оставленных сюрпризов, дошли до места, откуда мы вошли в болото, мы успели отойти от берега еще шагов на тридцать. Для прицельной стрельбы из луков и арбалетов, да еще и ночью, было уже слишком далеко, хотя отдельные стрелы попадали в купол воздушного щита. Еще через полсотни шагов мы оказались на островке относительно сухой и твердой земли, размером метров двадцать на пять. Как раз, чтобы немного отдохнуть, чуть привести себя и свои мысли в порядок и оказать первую помощь нуждающимся.

Глава 12

Предупредив, чтобы меня позвали, если противник подойдет шагов на сотню, я занялся Мило. Лицо было сильно обожжено с левой стороны, все, что не было прикрыто шлемом, бугрилось пузырями ожогов. Неприятно, но не смертельно, смотрим дальше. Железные пластины с левой стороны кожаного нагрудника отвалились, оставив вместо себя выжженые прямоугольники, но нагрудник спас его, приняв на себя основную ярость огня. Только там, где половинки кожаной кирасы соединялись сбоку, шла черная полоса ожога четвертой степени. Верхней части бедра тоже досталось, третья-четвертая степень, ткани обуглились. Но хуже всего пришлось его левой руке, на внешней стороне кожа полностью сгорела, мышцы сожгло аж до кости. Локтевой сустав прикрыл стальной налокотник, поэтому уцелел. Продезинфицировав обожженные ткани, мы с Рютом наложили повязки, я снял старые анестезирующие плетения и наложил новые, чтобы только снять боль, но не мешать остальному организму работать, перенаправил циркуляцию крови, чтобы организм не травил сам себя продуктами распада тканей, заодно погрузил нашего мага в глубокий сон навроде искусственной комы. Пока нет времени им заниматься, надо убираться как можно дальше.

Еще двое солдат получили легкие ранения, шедшему за мной здоровенному Вибрену обожгло плечо, высунувшееся за поставленный перстнем щит, еще одного ранило стрелой в бок, в бою он и не заметил, когда это случилось. Залечил их быстро, почти на автомате, про себя удивляясь, что какие-то три месяца назад потратил бы на это полчаса и гораздо больше энергии.

Тут меня окликнули, в свете звезд были видны кратовцы, что полезли в болото по нашим следам. Расстояние чуть больше сотни метров, подождем. Присмотревшись в магическом зрении, я заметил среди вражеских солдат две ауры магов. Когда дистанция сократилась метров до восьмидесяти, я выпустил плетение кровяного кулака, вложив в него практически всю чудом оставшуюся во мне энергию. Снова вода сработала проводником, и болото украсили три с лишним десятка свежих трупов.

Мы поднялись и пошли дальше по вехам, выставленным проводниками. Носилки с Мило тащили Рют и Вибрен. На всякий случай, я регулярно запускал плетение для отпугивания всякой живности. Еще не хватало, чтобы кого-нибудь змея укусила. Часом позже мы выбрались на обозначенный на карте остров.

Большой остров возвышался холмом на добрый десяток метров над болотом, было в нем пара сотен метров в длину и непонятно сколько в ширину, видимо, тоже немало. Выглядело это так, будто на болоте вырос поросший деревьями холм. Быстрое сканирование не выявило ни людей, ни крупных животных на всем острове. Мы выбрались на берег, и тут же повалились на камни от усталости. Пара минут отдыха, и я погнал солдат соорудить нам хоть какие-нибудь укрытия, чтобы было и где ночь провести, и где медицину практиковать. Сам же я остался с Мило, следя за состоянием его организма, готовый вмешаться с любой момент. Запас магической энергии немного восстановился за время нашего похода, скоро можно будет приступить к нормальному лечению.

Двое солдат вернулись через четверть часа, они нашли что-то вроде ниши под скальным козырьком в полусотне метров вглубь острова, остальные там сейчас сооружали навес. Подхватив носилки, мы поковыляли туда, стараясь не растрясти раненого. Лагерь мы увидели только перевалив на другую сторону холма. Под широкой скалой образовалась то ли пещера, то ли ниша глубиной метра три и шириной метра четыре, свод нависал над это мини-пещерой чуть выше, чем я мог достать рукой. Легионеры уже срубили несколько тонких деревьев и собрали из них навес, который сейчас покрывали свежесрубленным лапником. Чуть в стороне один солдат готовил что-то в котле, висящем над разожженной индейской свечой. Он обернулся, приветственно махнув рукой, и я узнал нашего ротного повара, имя которого так до сих пор и не удосужился узнать. Профессиональный повар — это замечательно! Даже стало несколько неудобно от таких мыслей, на фоне гибели товарищей. У самой дальней стены мини-пещеры легионеры уже прибрались и разровняли землю, туда мы и занесли носилки.

Отгородив куском палаточного брезента, оказавшимся в ранце у Кара, санитара-проводника, помещение для лазарета, ибо не надо смущать служивых видом хирургических манипуляций, я его наскоро дезинфицировал и приступил к лечению, позвав Рюта ассистировать.

Сначала самое сложное и опасное для жизни, рука. Ожог третьей и четвертой степени, в двух местах кость обуглилась, вид крайне неприятный, запах еще хуже. Я взял в руки скальпель, тут же привычно отключились эмоции, теперь передо мной лежал не друг и учитель, а просто пациент, кусок мяса, которое надо вылечить. Иссекаю обожженные мышцы и сухожилия, спиливаю пораженную кость до здоровых тканей, пересаживаю мышцы и сухожилия с другой руки, пусть всего несколько волокон, нужна основа, массу наращу потом. Сейчас самый сложный момент, восстановление кровообращения, здесь пришлось вместо сгоревших вен и артерий формировать сеть сосудов из плетений, вид жутковатый получился, нити кровяного цвета повисли в воздухе там, где раньше были ткани руки моего пациента, теперь дело за кожей. Вот почему Мило такой тощий, кожи лишней ни сантиметра? Приходится узкую полоску кожи надсекать специальным плетением и получившуюся сетку приживлять поверх раны. Приживляю, стимулирую рост, готово. Теперь ожог на боку, он куда опаснее, чем выглядит. Токсины из распадающихся тканей уже пошли в кровь. Снова иссекаю пораженные ткани, включая край селезенки, ее заживить сразу, с остальным приходится повозиться, сначала отрезал поврежденный кусок толстой кишки, заодно петлю убрал, глядишь, пищеварение у пациента улучшится, срастил. Затем нужно было снова вытягивать мышцы, чтобы хватило на закрытие раны, и опять думать, где взять кожу. Постепенно очередь дошла до обожженного бедра. Тут куда менее страшно, кожа сгорела, под ней практически ничего не затронуто. И где мне кожу брать в таком количестве? Ладно, путь заживает вторичным натяжением, будет рубец, это не страшно, потом пластику сделаю, уберу их полностью, а пока простимулировал рост кожи в других местах, чтобы за сутки-другие наросло сколько нужно.

С лицом опять же пришлось повозиться, кожу удалось спасти лишь отчасти, для остального я опять же запустил рост складки кожи прямо на лице, из нее потом заплатку и поставлю. Наконец, хирургическая часть закончилась, я отпустил Рюта и приступил к лечению внутренних органов. Печень и почки сильно пострадали от попавших в кровь токсинов, чтобы их привести в норму, я потратил не меньше часа, усиленно вспоминая все, что когда-либо читал о работе этих органов. Справился. Жизненные показатели Мило начали постепенно возвращаться к здоровому состоянию.

А солнце-то уже встало! Долго же я возился. Я вышел из-за ширмы, неся в руках таз с отходами хирургической деятельности, кивнул в ответ на вопросительные взгляды присутствующих и пошел вниз к воде, ежась от поднявшегося ветра. Там все отрезанное было свалено в ямку и сожжено файерболом, таз я тщательно вымыл и вычистил с песком. Вернувшись в лагерь, первым делом получил у повара миску какой-то похлебки и тут же сожрал ее без остатка, ничего вкуснее в жизни не ел. Или это с голодухи так кажется? Добавка была ухомячена с той же стремительностью, что и первая порция, третью миску я ел уже медленно, растягивая удовольствие, чувствуя себя обожравшимся.

Подошел с докладом Рют, он сейчас старший по званию после меня. Пока я занимался лечением Мило, легионеры распределили караулы между собой и наладили наблюдение за подступами. Враг пока не появлялся. С едой у нас проблем никаких, при поваре был мешок с пространственным карманом, в нем запас продуктов на три дня на роту, нам на месяц хватит. С водой тоже проблем никаких, много ее вокруг, пропустить через стерилизатор, и можно пить. Состояние здоровья у личного состава вполне удовлетворительное, с учетом перенесенного. У многих потертости кожи от мокрой одежды и обуви, укусы насекомых, ссадины и тому подобное. Вылечив мелкие болячки у всех присутствующих, я завалился спать, сказав, чтобы разбудили часа через три или если враг появится.

Будучи разбуженным в положенное время, я залил в себя здоровенную кружку кавы и, немного придя в себя, проверил состояние Мило, после чего пошел осматриваться. Признаков того, что лагерь ставили в темноте и в спешке, не было. В самом лагере царил идеальный порядок, на посту стоял дневальный, все попавшиеся на глаза легионеры были заняты каким-нибудь делом. Да здравствует устав, как говорится. Откуда-то сбоку вышел Рют, подошел ко мне строевым шагом, отдал уставное приветствие и выдал:

— Господин лейтенант, за время вашего отсутствия происшествий не было. Лагерь оборудован и замаскирован, личный состав имеет численность одиннадцать рядовых и один сержант. Питание личного состава налажено, караулы выставлены. Сержант Рют доклад закончил!

— Вольно, сержант, — я выдал уставной ответ, немного офигевая. Но раз уж тут игра в уставщину, будем соответствовать. — Можно вас на два слова?

— Разумеется, господин лейтенант, — ответил Рют и направился в обход скалы, под которой был расположен лагерь.

Отойдя достаточно далеко, чтобы нас не было слышно, тем более что ветер дул со стороны лагеря, я спросил его:

— Рют, что это за цирк строго по уставу?

— Так надо, Майк, — ответил фельдшер, — нас мало, враг близко, командование далеко, надо всем наглядно объяснять, что мы Легион, а то мысли ненужные заведутся. Именно потому я завел уставщину и стараюсь, чтобы никто без дела не сидел и времени думать не было.

— Понял, если надо, значит, надо. Инвентаризацию вооружения уже провели?

— Нет еще, тебя ждали. Да, ты еще должен утвердить двух командиров пятерок. Я тут единственный сержант, мне за всеми не углядеть.

— Кандидатуры есть?

— Разумеется, нужно только утвердить.

— Без проблем. Ладно, пошли обратно, будем дальше в устав играть.

Вернувшись в лагерь, я построил присутствующий личный состав, все восемь человек и приказал предъявить обмундирование и оружие к осмотру. Мда, с оружием у нас негусто, точнее, боеприпасов осталось минут на пять полноценного боя. Больше всего расстроило отсутствие связи, в наличии были всего три пары амулетов, но амулет дальней связи с командованием погиб вместе с капитаном Бергом.

С обмундированием дела обстояли чуть лучше, у каждого было два запасных комплекта нижнего белья и нательных рубах. Остальное выглядело плачевно, штаны и камзолы были заляпаны болотной грязью, запасных же ни у кого не было. Назначив предложенных Рютом легионеров начальниками пятерок, я приказал им обеспечить приведение формы в приличный вид, то есть, выстирать одежду. Тут хоть и болото вокруг, найти чистую воду не проблема. Чтобы все разом не оказались без штанов, ходить стираться они должны были по трое.

Отдав еще несколько текущих распоряжений по лагерю, я пошел лично осмотреть остров, взяв с собой одного из легионеров проводником. Мы обошли все посты, где я залечивал все походные травмы караульных, а потом прошли дальше, обнаружив заводь с достаточно чистой водой глубиной примерно по колено почти у противоположной оконечности острова. Вокруг болото, а тут чистая вода и песчаное дно. Отлично, устроим банный день.

Вернувшись в лагерь, я снова пошел проведать своего пациента. Мило выглядел лучше, печень и почки уже оправились от интоксикации, кровеносные сосуды на руке и на боку уже выросли, я убрал поддерживающие плетения, надобность в них исчезла, да и ткани вокруг сосудов тоже начали нарастать. Еще раз подстроив анестезию, чтобы вместо боли он испытывал максимум небольшое неудобство, я вывел мага из искусственного сна.

Веки Мило затрепетали, тело пару раз дернулось, после чего маг открыл правый глаз, обожженные мышцы не давали нормально открыть левый.

— Где мы и сколько уцелело? — первый его вопрос был сразу по делу.

— На острове в болоте, вместе с тобой уцелело четырнадцать человек, — ответил я ему, — пока лежи и не дергайся, тебе сильно досталось. Меньше говори, больше ешь и спи.

Брезентовая ширма отодвинулась в сторону и в нашу импровизированную палату осторожно вошел повар, неся в руках две тарелки с едой. Поблагодарив его, я взял тарелки и поставил их на плоский камень рядом с носилками, на которых лежал Мило, после чего помог магу занять полусидячее положение и вручил ему ложку. Ему сейчас нужно много белка, чтобы восстановить утраченные ткани, так что пусть ест мясо, много мяса.

Когда маг поел, я снова помог ему лечь, после чего снова погрузил его в сон, сам же решил еще раз осмотреть его раны. Заживление шло хорошо, но медленно. Все-таки магия жизни не всемогуща. Когда заново выращиваешь иссеченную мышцу, нужно откуда-то брать белки и аминокислоты, без строительного материала мышца не вырастет, а резервов в организме для этого немного, особенно в таком тощем и жилистом теле, как у нашего мага.

Там, где рост кожи был простимулирован, уже образовались ее складки, обрезав отросшую кожу, я тут же пересадил ее на обожженные места, удалось закрыть всю полосу по его боку, оставшегося хватило, чтобы закрыть примерно шестую часть ожога на бедре. На лице тоже наросла небольшая складка кожи, она была пущена на реконструкцию поврежденных век и кожи вокруг глаза. Теперь он сможет, хотя бы, нормально смотреть обоими глазами. Наложив заново повязки где это было нужно, я подстегнул пищеварение Мило и заново простимулировал восстановление поврежденных тканей и печень на усиленный синтез лецитина, после чего вышел наружу.

А не зря вчера закат багровый был, ветер поднялся сильный, почти ураганный, да и небо начало затягивать. Надо бы проверить, как у нас обстоит с укрытиями от дождя. Большинство запасов погибло вместе с нашими товарищами, на остров мы пришли только с тем, что было в солдатских ранцах. У нас есть еда, есть кое-какое вооружение, всего же остального катастрофически недостаточно. Например, палаточной ткани у нас нет, а тростниково-лапниковые навесы годятся только от солнца. Впрочем, у нас есть дюжина носилок в мешке у Рюта, используем их.

Я позвал дневального и приказал ему найти Рюта, сам же пошел к повару за очередной кружкой кавы, никак не получается сонливость прогнать.

Рют прибежал через пару минут, одетый только в подштанники и нательную рубаху, его оторвали от стирки формы, извинился за неуставной вид, дальше закрутилось. Он привлек всех бывших под рукой легионеров, носилки разбирали и тут же пускали полученные материалы в дело. Буквально четверть часа, и навесы были перекрыты брезентом поверх тростника, добавились и вертикальные ширмы из того же тростника, для защиты от ветра, что уже начал всех беспокоить. Стало холодно, температура воздуха была в районе все тех же 20 градусов цельсия, но ветер выдувал тепло, да и влажность здесь была постоянно высокая.

Когда строительство было закончено, я приказал оборудовать укрытия и для часовых, выделив для этого тот кусок брезента, что служил ширмой для лазарета. Вместо него была поставлена тростниковая ширма. Кусок брезента был не слишком большой, так, на пару носилок максимум, но часовым любая защита от непогоды лишней не будет. Строители вернулись назад, когда начали падать первые капли дождя.

Разразилась настоящая буря, дождь лил такой, что в пяти метрах за его стеной ничего не было видно, порывы ветра норовили сдуть наши хлипкие строения, молнии сверкали каждые несколько секунд и не переставая грохотал гром. Как говорится, в такую погоду приличная собака не станет выгонять на улицу своего хозяина. Где-то через час ливень стал немного утихать, видимость увеличилась метров до пятидесяти, ветер утих, можно было уже перестать держать край крыши, чтобы его не сдуло. Плюнув на всех, я вытащил из своего мешка кусок мыла и мочалку, вылез под дождь и начал мыться. А что, не хуже, чем в душе получилось. С плоской вершины скалы лился поток с претензией на водопад, под ним было особенно удобно мыть голову. Вернувшись под навес, я посмотрел на уставившихся на меня легионеров и скомандовал:

— Что уставились? Шагом марш мыться!

Солдаты как будто только этой команды и ждали, скинули одежду и наперегонки побежали под дождь. Я же, на всякий случай просканировав окрестности магическим зрением и не увидев ничего подозрительного, пошел проведать раненого, прихватив с кухни миску с густой наваристой похлебкой и пару брусков сухпайка, прессованной мелко нарубленной сушеной рыбы. Идеальное белковое питание для него.

За прошедшие с прошлого посещения несколько часов вся съеденная еда уже была усвоена организмом, немного наросли ткани на плече, рана на боку полностью затянулась, как будто ее и не было, разве что неглубокий провал кожи по линии ожога намекал, что мышцы под кожей еще не восстановились. Бедро зажило окончательно, остался только незакрытый участок обожженной кожи где-то на пол-ладони. В целом я был доволен его состоянием и решив, что хватит ему уже спать, и вывел мага из состояния искусственного сна.

Проснувшись, первым делом Мило набросился на еду. Похлебка была съедена буквально за несколько секунд, затем настал черед сухпайка, белков и жиров в нем много, как раз то, что сейчас нужнее всего его организму. Когда маг покончил с едой, я помог ему подняться на ноги и мы вместе вышли из-за ширмы. Увидев нас, легионеры дружно загалдели что-то хвалебное в наш адрес, типа, какой у них классный доктор. Все видели, в каком состоянии Мило был принесен сюда, и вот он уже ходит и даже пытается пользоваться раненой рукой. Дождь даже не собирался прекращаться, так что я в приказном порядке раздел мага, разделся сам и потащил его мыться, гигиена — первое дело, особенно для выздоравливающих. Хоть Мило и пытался строить из себя здорового, левая рука у него пока почти не работала, бицепс с трицепсом еще не успели нарасти, да и от дельтовидной мышцы осталась хорошо, если четверть, так что ему пришлось ему вовсю помогать и мыться, и одеваться.

Вернувшись под крышу, я начал вводить Мило в курс наших дел, как мог объяснил диспозицию, дал отчет по личному составу, вооружению, припасам и прочему полагающемуся. К сожалению, карты у нас не было, она погибла вместе с капитаном, мы в три руки и четыре глаза (раненая рука висела на перевязи из медицинской косынки), попытались по памяти восстановить топографию окрестностей, чертя веткой на мокром песке. Подумав, Мило отменил несение караулов в секретах, если кто и полезет на болота, он это заметит раньше, чем часовые. За часовыми отправили дневального, выдав ему для защиты от дождя мой гражданский плащ-пыльник, вместе с уставной шляпой нормально от дождя прикроет. Мы же прикидывали, как и куда можно отсюда пойти и какой путь отхода будет наиболее разумным.

Караульные вернулись большой толпой. Все прям по уставу, на караул и с караула только в сопровождении разводящего, куда разводящий, туда и караульный. Их сразу погнали мыться обратно под дождь, ибо гигиена, а лейтенант ваш самодур, это я про себя. Еще через четверть часа мы все сидели под скальным козырьком у ширмы лазарета и грелись от пламени двух индейских свечей. Повар принес еду, как раз настало время ужина, когда все поели, я вынес из лазарета купленные еще в Сенаре две бутыли с местным виски и плеснул каждому в кружку грамм по сто. Ибо, как говорил великий полководец Александр Васильевич Суворов, после боя умри, но выпей! Только сейчас мы почувствовали себя в безопасности, так что можно. Обделил я только одного Мило, ему плеснул грамм двадцать, не больше, пояснив, что сначала восстановиться нужно. Выпили молча, стоя, поминая павших товарищей, после чего Мило отпустил всех солдат спать, сам оставшись на посту. Ну да, он единственный из нас, кто выспался.

Проснулся я перед рассветом от того, что какая-то наглая птаха уселась прямо на навес над моей головой и оттуда начала петь. Вернее орать, на такой громкости петь невозможно. Согнав зверюгу с навеса легким плетением воздушного кулака, я окончательно проснулся, пришлось вставать и выползать из-под теплого одеяла в этот грубый, недружелюбный и холодный мир. Дождь ослаб, но и не думал прекращаться. Чтобы не резать хвост по частям, одеяло было решительно отброшено, я моментально влез в штаны, намотал портянки, надел сапоги, после чего вышел к краю навеса. Брезент там провис, набрав в себя изрядную лужу воды. Толкнув рукой провисший брезент, я вылил эту лужу себе на голову.

Хорошо-то как! Сразу в себя пришел, проснулся и взбодрился. Теперь срочно нужна кава, шагом марш под тот навес, что выделен под кухню. Я разжёг очаг файерболом, поставил на него котел с дождевой водой, подождал, когда вода закипит, и только собрался засыпать туда молотую каву, как был решительно отодвинут в сторону рукой повара.

— Док, хорош позорить высокое кулинарное искусство. В чем эта кава перед тобой провинилась, чтобы с ней так жестоко поступать? — повар был явно недоволен, как же, влезли грязными сапогами в его чистое хозяйство.

— Пардон, не хотел тебя будить, — я поднял руки в извиняющемся жесте.

— Сядь тут и жди! — мне было указано перстом на покрытый лапником плоский камень. А я что? Я ничего, подожду. Все равно, лучше нашего повара мало кто сможет каву заварить.

Кава получилась замечательная, крепкая, ядреная, невозможно вкусная. Первый же глоток выгнал остатки сна из головы, сразу появилась жажда деятельности. Что у нас по плану? Правильно, доделать пластику кожи у Мило, так что взять еще одну кружку кавы, и шагом марш к нему, позвав Рюта ассистировать.

Невзирая на возражения мага, я погрузил его в сон, после чего приступил к операции. Кожа успела нарасти в нужном количестве, так что с бедром закончили за четверть часа, настал черед лица. С ним я возился больше часа. Убедившись, что кожа везде нормально прижилась, я разбудил Мило, Рюта же отправил за очередной порцией еды для выздоравливающего мага.

Магия жизни, все-таки, творит чудеса. Земной медицине даже не снилось то, что здесь, на Изначальной, является обыденным даже для слабого мага жизни. Вот я сейчас сижу, смотрю, как Мило поглощает уже вторую тарелку густого гуляша, и вижу, как мышцы на его раненой руке вырастают прямо на глазах. Вчера вечером его плечо являло собой буквально кожу, да кости, мышц под кожей почти не было. Сейчас мышцы уже видны, сухие и очень рельефные, хотя и пока тонкие, такими темпами уже к вечеру рука будет функциональна, а где-то через неделю будет невозможно определить, что ранение вообще имело место. На лице тоже нет ни малейших следов ожога, разве что новая кожа выделяется бледным пятном, загореть ей было негде и некогда.

Дождь так и продолжал лить, вылезать из-под навесов ни у кого не было желания, да и особой потребности тоже не было, разве что добежать до отхожего места, оборудованного недалеко от воды под отдельным навесом. С одной стороны, погода давала нам некоторую безопасность, болото стало совсем непролазным, с другой стороны, нам здесь задерживаться тоже большого резона нет, чем быстрее мы отсюда исчезнем, тем нам же будет лучше.

Лагерь занимался рутиной, Рют гонял легионеров и следил за порядком, мы же с Мило, позвав санитара Кара, как главного специалиста по болотам, сели вокруг начерченной на песке карты, прикидывая, куда отсюда можно выбраться и каким образом. Болото было крупное, пара лиг от нашего острова на север, полторы лиги на восток, на юг оно протянулось еще лиг на десять, там заметно расширяясь. Если идти на юг, мы придем на подконтрольную Лундии территорию, со всех остальных сторон риск нарваться на кратовцев и Искореняющих был слишком велик. Собственно, мы проложили маршрут в южном направлении, когда догадались позвать Кара, который сразу забраковал наш план, как совершенно негодный. Наш маршрут лежал через несколько очевидных для него непроходимых трясин, пересечь которые без потерь не представлялось возможным. Более реальный маршрут проходил слишком близко от пары населенных пунктов, миновать которые незамеченными шансов не было. Дополнительную проблему создавала необходимость поиска ночлега, а с островами в южной части болота было откровенно не густо. Будь у нас плоскодонки, навроде тех, на которых во Флориде по болотам гоняют, можно было бы доплыть прямо до своих, да только нет ни лодок, ни материалов, ни мастеров, чтобы их изготовить. Кроме того, дождь сделал болото еще менее проходимым, чем обычно, налив почти полметра воды сверху. Проспорив целый час, мы пришли к тому, что у нас всего три возможности выбраться отсюда. Либо мы выходим обратно на дорогу, откуда мы пришли, но этот путь очевиден и для противника, там нас точно будет кто-то ждать. Либо мы выходим с противоположной от острова стороны, что тоже достаточно очевидно, местность там плоская, ровная, спрятаться сложно, выставят наблюдателей, мы и попались. Либо третий вариант, идти обратно в направлении деревни, там рельеф разнообразный, будут и холмы, будет и лес, укрыться куда проще. Решение принять было непросто, все упиралось в нехватку информации о происходящем вокруг. Что предпримет Легион по поводу гибели нашей роты, предпримет ли что-то вообще, где засели кратовцы и с какими силами, сколько и где Искореняющих? Много вопросов, ни одного ответа.

Исходя из того, что постоянно нас большим гарнизоном никто караулить не будет, да и такая толпа святош, что нас гоняла, непременно понадобится где-нибудь в другом месте, мы решили двигаться обратно к деревне, тем более, что от нас никто этого не ждет, на месте определиться и, по возможности, захватить «языка». Кар тут же развел бурную деятельность по подготовке к переходу, две лиги по болоту, грубо, десять километров, это много, очень много, не факт, что управимся за день, солдат безжалостно выгнали под дождь рубить ивовые прутья на болотоходы и шесты, старые-то давно пошли в дело. Потом Кар показывал, как правильно эти самые болотоходы плести. Получалась похожая на теннисную ракетку конструкция наподобие снегоступов, смысл у нее был тот же, распределить вес идущего по максимальной площади. Кар не успокоился, пока каждый не сделал минимум три пары болотоходов, объяснение было простое: если завязнешь, придется их бросить и надевать запасные, поэтому чем больше запасных, тем больше шансов дойти до берега.

Струи дождя постепенно теряли интенсивность, теперь это был именно дождь, а не ливень, как вчера. Небо оставалось затянутым темными тучами, сумерки наступили часа на два раньше, чем положено, и вскоре после ужина я объявил ранний отбой.

Утро было столь же пасмурным, как и вечер, хотя дождь постепенно затухал. Происходи это в Кентукки, я бы сказал, что еще пара дней, и снова покажется солнце, а здесь кто его знает, этот местный климат. Позавтракав, я снова осмотрел Мило. Кожа на ноге полностью прижилась, бок тоже практически зажил, да и рука быстро восстанавливалась. Велев ему разрабатывать руку, я пошел заниматься прочими делами лагеря. Раз уж у нас есть болотоходы и шесты, надо устроить тренировочный поход вокруг острова, ведь тяжело в учении, легко в бою. Лично я ожидаю много проблем по медицинской части, растяжения и перенапряжения мышц, потертости кожи, а то и вывихи. Лучше с ними разбираться здесь, на суше, чем потом на болоте. Периметр острова метров пятьсот с небольшим. Три круга, грубо, это миля. Пусть каждый легионер пройдет мили три, и с болотоходами освоится, и для себя оценит, не надо ли побольше этих устройств наделать. Уровень воды в болоте, между тем, несколько снизился, теперь он был всего сантиметров на тридцать больше, чем до начала ливня. Интересно, куда эта масса отсюда оттекает?

Я построил солдат, объяснил задачу, назначил Кара временным командиром, после чего сам нацепил болотоходы и встал в строй легионеров. Меня это так же касается, как и остальных, от марша по болотам пока был освобожден только Мило.

Идти по болоту было тяжело. Ноги приходилось ставить непривычно широко, отчего мышцы на внутренней стороне бедер сразу начали ныть. Болотоходы не давали устойчивой опоры, они качались под ногами во все стороны, так что голени тоже вскоре начали давать о себе знать. Только Кару все было нипочем, двигался он куда легче остальных и особенно в болотную жижу не проваливался.

Когда мы закончили первый круг, убив на него часа полтора, ноги уже буквально отваливались, и я приказал остановить тренировку и вылазить на берег. Все, кроме Кара, были по уши вымазаны в болотной грязи, умудрившись провалиться в трясину по паре раз, и имели вид несчастный и изможденный. Отмываться мы дружно пошли в ту самую заводь, где я первоначально думал устроить купальню. Вода в ней была чистая и прозрачная, дождь ручейками стекал в заводь с каменистых склонов, вымывая всю грязь наружу, в болото. Кое-как приведя себя в пристойный вид, мы пошли обратно в лагерь.

По возвращении первым делом я привел в порядок себя, боль и усталость в мышцах исчезли, в теле снова появилась бодрость. Потом настала очередь легионеров, с ними я провозился часа три в общей сложности, кроме перенапряжения мышц, у двоих натерло кожу на ногах, еще один умудрился растянуть запястье, неудачно опершись на шесть, когда провалился в трясину. Вроде, и травмы простые, и лечение элементарное, но времени ушла масса. С Мило тоже пришлось заняться, он сдуру так перетрудил мышцы левого плеча, что рука почти не могла шевелиться.

После обеда я снова погнал наше воинство в болото. Чем быстрее мы научимся ходить по этой жиже, тем быстрее уберемся отсюда. На сей раз мы осилили целых два круга. Уже получалось идти быстрее, почти не проваливаясь (по пояс ведь не считается?), но умаялись сильно. Я снова всех лечил, затратив не меньше времени, а потом был ужин. Дождь между тем превратился в мерзкую морось, когда вроде и капли особо не падают, но промокаешь не хуже, чем под ливнем, ветер совсем стих, заодно на болоте поднялся туман. Мерзкая погодка.

Следующий день мало отличался от предыдущего, разве что вместо дождя с неба сыпалась все та же противная морось. Сразу после завтрака я снова погнал всех в болото, кроме Мило, рано ему еще. Мы сходу осилили шесть кругов, уложившись часа в два с половиной. Шедший впереди Кар постоянно менял маршрут, чтобы не привыкали ходить по одной и той же тропинке. Осмотр после тренировки откровенно порадовал, слегка натруженные мышцы у всех, но уже ни перенапряжений, ни растяжений, ни потертостей. После обеда прошли уже полную дистанцию, десять кругов, примерно лигу, сделали ее за пять с небольшим часов. После осмотра я сделал вывод, что бойцы уже готовы к переходу. Ложимся раньше спать, выступаем завтра с рассветом.

Еще раз осмотрев стремительно выздоравливающего мага, я отметил недостаточную иннервацию наращенных тканей. Ну да, я ведь больше думал о кровообращении, а не о нервах, пришлось срочно создавать энергетический каркас нервной структуры и запускать экстренный рост нейронов. Справился, заодно сообразил, почему Мило не почувствовал, что мышцы перегружены в конец, трудно почувствовать, если в руке почти не осталось нервов.

Я уже собирался идти спать, когда ко мне подошел Рют с жалобой на общую слабость, заторможенность и онемение во всем теле. Взглянув на его ауру, я отметил ее тусклость и стал искать причину. Вскоре я ее нашел, пиявка присосалась к нему в паху и впрыснула в кровь свой токсин, вызывающий это самое онемение. Прихватив тварь силовой петлей я аккуратно снял ее с кожи, тут же прекратив кровотечение. Теперь очередь специального поискового плетения, что я составил после того, как пришлось добить пораженного эльфарским грибком легионера. Плетение достаточно быстро обнаружило чужеродную химию в крови Рюта и нейтрализовала ее. Через пять минут Рют начал приходить в себя, сначала вернулась чувствительность к коже тела, постепенно прошло онемение конечностей, когда к пальцам полностью вернулась чувствительность, я отправил его спать, сам же задумался. Нам идти по болоту две лиги, если не больше, сколько подобной дряни мы нацепляем, только одному Создателю ведомо, надо как-то защищаться от подобного.

Взяв пиявку, я начал пробовать на ней все плетения, что приходили в голову, в итоге, часа через полтора экспериментов, у меня была готовая комбинация плетений против этой дряни. Сделать амулеты из камней, коих здесь полно, да залить туда эту комбинацию — дело десяти минут.

Только я закончил последний амулет, как над ухом зазвенел комар. Совсем забыл про эту напасть. Видимо, ветер и дождь их распугали, а теперь они вернулись и жаждут нашей крови. Я вытащил только что сделанные амулеты и начал в них заливать еще и плетение от насекомых, заодно и над лагерем поставил противомоскитный купол. Вот теперь можно спать.

Глава 13

Как и запланировали, выступили мы с рассветом. Я опять шел толком не проснувшимся и размышлял о несправедливости жизни. Кому угодно могу запросто добавить бодрости и общего тонуса, а с собой такой трюк особо не выходит. Прям сапожник без сапог какой-то. Амулеты исправно отгоняли живность от нашей процессии, даже лягушки старались убраться на несколько метров в сторону, вокруг было хмурое туманное болотное утро, вокруг было тихо, только хлюпанье болотоходов нарушало тишину. Дождь из мороси снова стал дождем, пусть и редким, туман почти исчез, слабый ветер по-прежнему дул справа. Мы делали короткие привалы примерно каждые полмили. Если удавалось найти более-менее сухой клочок земли, на нем тут же разжигали индейскую свечу, грели воду для кавы и устраивали легкий перекус. Я осматривал весь отряд, устраняя начинающиеся проблемы медицинского характера, и мы продолжали путь. Мило шагал прямо передо мной, я его специально поставил на это место в ордере, чтобы успеть оказать помощь, если что-то пойдет не так. Все-таки он и толком еще не оправился от ранения, и не тренировался ходить по болоту. Жилистые люди обычно самые выносливые, маг спокойно шел по болоту, опираясь на шест в правой руке, левая рука хоть и не висела больше на перевязи, но была еще слишком слаба, чтобы ей можно было полноценно пользоваться.

Болото на нашем пути было достаточно проходимым. Топкие участки, по которым приходилось идти в болотоходах, перемежались участками с поросшими травой кочками, по которым иной раз удавалось пройти несколько десятков шагов не замочив сапоги, если забыть про то, что трава кругом была мокрая, да и сапоги по несколько раз уже успели зачерпнуть воды. Так или иначе, особенно сильно петлять нам пока не пришлось, маршрут шел почти по азимуту.

К полудню мы прошли примерно половину пути. Дождь почти совсем прекратился, в облаках появились редкие просветы, сквозь которые сияла небесная синева. Когда мы вышли на пригодный для привала островок, совсем распогодилось, из-за туч вышло солнце, настроение у всех сразу улучшилось, а от намокшей одежды пошел пар.

Плотно перекусив и справив естественные потребности, наш отряд направился дальше. Я шагал и думал о ситуации, в которой мы оказались. От целой роты осталось одно отделение, уцелел каждый десятый. Погибли мои друзья Ларен и Далер. Погиб капитан Берг. Погибло еще почти полторы сотни легионеров. Кто-то должен за это заплатить и заплатит, вот только дайте отсюда выбраться, я до них доберусь.

Примерно милю после привала мы шли по кочкам, потом уперлись в трясину. Кар повел нас в обход, здесь участки с кочками перемежались топями, приходилось то надевать, то снимать болотоходы. Два моих болотохода были уже утрачены, один завяз в трясине, еще один сломался, налетев на что-то твердое, у остальных ситуация была подобная. Наконец, мы обошли трясину и двинулись дальше. Ветер совсем утих, солнце вовсю жарило, над болотом поднялась дымка, видимость упала до сотни шагов. Заросший тростником берег показался, когда солнце уже сильно клонилось к закату. Мы сделали это.

Ночь мы провели в примыкавшем к болоту лесу, выставив положенные по уставу караулы. Ни времени, ни желания искать более подходящее место у нас не было. В эту ночь, на удивление, удалось выспаться нормально. С утра же, приведя одежду более-менее в порядок, мы двинулись в сторону перекрестка у деревни, откуда нас выгнали кратовцы. Шли мы по лесу параллельно дороге, стараясь не вылазить даже на обочину, чтобы никто глазастый не смог нас заметить. Оказалось, что мы вышли примерно в лиге к востоку от деревни, совсем рядом с уже бывшим вампирским селением. Пройдя две мили по лесу, мы оказались на опушке, с которой открылся вид на деревню.

Солнце уже перевалило за полдень, а мы продолжали наблюдать за деревней, так и не понимая, что в ней творится. Использовать магическое зрение было опасно, если там есть хоть один маг, нас могут засечь. Чтобы хоть как-нибудь рассмотреть происходящее там, мы с Мило поставили что-то вроде большой воздушной линзы между деревьями. Увеличение получилось максимум трехкратное, явно недостаточное для такого расстояния. Вот деревня, вот флаг Зунландии над ней на недавно поставленном флагштоке, вот часовой мается у ворот, вот виселица у самого перекрестка дорог, опять же, только что построенная, на ней висят шестеро. Что происходит в деревне, совершенно непонятно. Изредка между домами мелькали гражданские, чуть реже в поле зрения попадали люди в военной форме, но сколько их и чем они занимаются, понять было нереально, подходить же ближе было слишком опасно. Посовещавшись, мы пока решили дождаться темноты, а там, если не прояснится ситуация, обходить деревню стороной по полю, да уходить по дороге на запад пешим ходом.

Ситуация изменилась после обеда, сначала в деревне началась какая-то возня, потом ворота распахнулись, из них выехали двое конных и, проехав полсотни шагов в нашем направлении, остановились, явно кого-то ожидая. Чуть позже через ворота выехал небольшого размера фургон, и процессия поехала по дороге на восток, как раз мимо того места, где мы сидели. Когда они отъехали на пару сотен шагов от деревни, Мило быстро мазнул поисковым плетением по фургону, и выдал результат:

— Там трое, один из них маг, атакуем.

Последовали несколько кратких приказов, мы перебежали на обратный склон холма, который огибала дорога. Склон тут порос травой, скрыться, вроде негде, кроме кустов у придорожной канавы. Вроде бы, неподходящее для засады место, но это только на первый взгляд. Пятеро легионеров с арбалетами и алебардами спрятались в канаве за кустами, мы с Онно зарядили кентуккийки и засели под деревьями у вершины холма, Мило затаился за одиноким камнем чуть правее от моей позиции. Все цели были заранее разобраны, связь налажена, Мило осуществлял командование.

Из-за поворота показались всадники, осадив коней, чуть позже выехал фургон, тоже сбавив скорость на не самой хорошей грунтовой дороге. Они ехали не торопясь и не глядя по сторонам. Вот это самоуверенность! Ну да ничего, сейчас все исправится.

Вначале сработал положенный на дорогу орочий амулет. Всадники моментально уснули, один свалился на шею лошади, другой рухнул с седла на дорогу, лошади тоже уснули, правда, стоя. Водитель фургона тоже уснул, вместо того, чтобы повторить изгиб дороги, фургон сбавил скорость, проехал прямо и застрял левым передним колесом в канаве. Судя по аурам, на сидевших внутри амулет не подействовал. Боковая дверь распахнулась, оттуда выскочил шустрый невысокий человек со щитом и саблей, за ним куда менее проворно вылез Искореняющий в черном балахоне с каким-то сияющим энергией артефактом в руке.

Выстрелы наших винтовок слились в один. Маг рухнул в пыль, забрызгав мозгами стенку фургона. Шустрый успел прикрыться щитом, стреляй Онно свинцовой пулей, может быть, щит бы ее и задержал, но бронзовая пуля прошла сквозь щит, будто его и не было, и вошла в центр груди воина, пробив еще и стальную кирасу. Алебардисты моментально выскочили из-за кустов, окружили фургон и взяли под уздцы лошадей. Не теряя времени, я тоже бросился вниз по пологому склону.

Первым делом надо разбудить лошадей, чтобы не травмировались, если вдруг упадут. Кратовцев, что ехали верхом, уже скрутили, я их тоже разбудил. Зачем тащить, если они и сами идти могут? Водителя фургона тоже упаковали, после чего я и его разбудил. Трупы быстро оттащили на противоположную от засады сторону дороги и скинули в канаву, слегка присыпав землей. Сразу не найдут, а потом нам без разницы будет.

Фургон был небольшим, примерно как Форд Транзит, удлиненный раза в полтора, сзади в нем имелось небольшое багажное отделение, забитое ящиками, мешками и кофрами, посередине был комфортный салон с шикарными мягкими диванами. Любят комфорт святоши, чтоб их демоны забрали! Дружно подхватив его под днище, мы вытащили фургон обратно на дорогу, после чего великан Вибрен сел за руль и лихо загнал транспортное средство за холм, на котором мы прятались, в сторону от дороги, там как раз росли густые кусты, что полностью его скрыли. Теперь предстояло разобраться, на кого же мы напали.

Допрос пленных дал массу информации к размышлению. Мы до сих пор считали, что всеми военными операциями руководят кратовцы, а Искореняющие Истину у них на подхвате в качестве магической поддержки. На деле же все оказалось ровно наоборот, всем заправляли Искореняющие, а кратовцы обеспечивали им силовую поддержку. Армейским такое положение вещей категорически не нравилось, но был прямой приказ самого генерала Крата оказывать святошам всяческую помощь и уважение. Попавшие к нам в плен служивые были обычными рядовыми, в политику не лезли и о взаимоотношениях между монахами и своими командирами ничего толком рассказать не смогли, зато отчасти прояснили, что происходило в то время, пока мы были на болотах.

На следующее утро после битвы с нами основные их силы вернулись обратно к деревне, потеряв в общей сложности больше трехсот человек убитыми и ранеными. С собой они притащили семерых легионеров, один из которых был лейтенантом. Вернувшиеся рассказывали леденящие душу истории про сражения с нами, наша неполная рота в них превратилась в батальон некромантов под командованием целого архимага. Днем позже должна была состояться показательная казнь пленных, но что-то пошло не так, вместо пленных казнили нескольких деревенских, при этом святоши сильно переполошились и куда-то быстро уехали, как только погас огонь. Днем позже ушли и основные силы кратовцев, оставив в деревне всего одно отделение, задачей которого было контролировать дорогу, да проверять идущие мимо грузы, не забывая брать мзду. Если же появится противник, им следовало незамедлительно известить об этом командование в Каернардале и уйти в глухую оборону. Вчера от Искореняющих приехал один монах с телохранителем, он что-то передал командиру кратовцев, а сегодня решил уехать к своим, прихватив остающееся имущество. Чтобы избавиться от него побыстрее, командовавший кратовцами сержант выделил фургон и дал двоих сопровождающих и водителя.

Получив от пленных информацию о численности, вооружении и расположении кратовцев в деревне, мы всерьез задумались. У нас есть пара коней и фургон, весь отряд поместится. Накопитель фургона почти полный, хватит на сотню лиг, не меньше. Мы можем просто проехать мимо деревни на запад, а там уходить в сторону лундийской территории либо по земле, либо по реке. Запаса хода фургона для этого более, чем достаточно. Но нам неизвестно, есть ли в том направлении крупные силы кратовцев, пленные об этом ничего не знали. С другой стороны, в деревне сейчас расположилось всего-то одно отделение, минус трое наших пленных, в сумме двенадцать человек. Можно попробовать захватить деревню, вернуть часть ротного имущества, при некоторой удаче, найти амулет связи с командованием и уже после этого определяться, как действовать дальше. Заодно неплохо бы потолковать с кем-то чуть более знающим, чем эти трое рядовых, ничем не интересующихся, кроме выпивки и распутных дев. Нам очень нужна информация о том, что происходит по вероятному маршруту нашего отхода к своим.

К захвату деревни мы готовились пару часов, рисовали планы, отрабатывали слаженность действий, делали артефакты. Главная проблема состояла в том, что деревня большая, одновременно ударить по всем постам в ней с нашими силами невозможно, поэтому побеждать придется за счет наглости и неожиданности. Трое легионеров примерно того же телосложения, что наши пленные, ворча под нос от неудовольствия, натянули кратовскую форму, остальные влезли внутрь фургона. Не принято здесь чужую форму надевать, пришлось с ними целую беседу провести, сославшись на военную хитрость и тактическую необходимость. Пленных тихо прирезали и прикопали подальше от дороги. Амулетов связи у них с собой не было, опознаваться при возвращении не придется, на воротах же разберемся. Поехали!

Фургон козлил чудовищно, рессоры здесь уже изобрели, амортизаторы же изобрести забыли. Хорошо, что ближе к деревне дорога стала ровней, уже можно было встать, не боясь разбить голову о потолок при очередном подскоке кузова. Водитель сбросил скорость насколько мог, чтобы не вызвать подозрений, Онно же улучил момент и всадил арбалетный болт в частокол у наблюдательного пункта. Артефактная начинка болта активировалась от удара и отправила в сон все живое в радиусе двух десятков метров. Два кратовца отправились в здоровый крепкий сон на посту.

У ворот всадники придержали коней, пропуская фургон вперед. Фургон проехал в ворота и остановился, из его окошек вылетели две артефактные стрелы, застрявшие в стенах примыкавших к воротам строений, оба караульных, что открыли для нас ворота, повалились на землю, ауры еще трех, находившихся за стенами, показали, что их тоже сморил сон. Итого, уже семеро, осталось пятеро. Фургон неспеша покатил к площади в центре деревни, спешившиеся конные быстро затащили караульных внутрь строений и остались на воротах, старательно делая вид, будто ничего не произошло.

Кратовский сержант сидел развалясь на кресле под навесом дома старосты в компании пары солдат, которым достались простые табуреты. Интересно, где сам староста? Судя по валяющимся рядом пустым бутылкам, служивые вовсю боролись с пьянством, но безуспешно, пьянство неуклонно шло к победе. Громкий нетрезвый смех было слышно издалека. На нас они не обращали никакого внимания, продолжая веселиться. Чтобы попусту не тратить артефакты, когда фургон подъехал поближе, я высунулся из окна и стеганул по ним усыпляющим плетением. Троица замолчала и медленно повалилась на землю. Остались двое, что должны быть на посту на противоположном от ворот краю деревни.

Чтобы не плодить сущности и не создавать проблемы там, где без них можно обойтись, я привел в чувство уже связанного по рукам и ногам сержанта, и достал малый медицинский набор. Увидев блеск хирургической стали, сержант мигом посерел лицом, взгляд его не отрывался от скальпеля в моей руке.

— Многоуважаемый господин сержант, не соблаговолите ли вы вызвать сюда караульных с вон того поста? — я был сама доброта, улыбаясь служивому голливудской улыбкой.

— Ч-что вы хотите? — голос сержанта дрожал от страха.

— Я хочу, чтобы вы вызвали по амулету караульных с поста, что находится в той стороне, — повторил я просьбу. — Разумеется, вы можете отказаться. С вами не случится ничего страшного, честное слово. Когда отрезают яйца, это вовсе не страшно. Вы почти ничего не почувствуете, у меня очень острый скальпель. Чик — и нету, — я еще раз лучезарно улыбнулся.

— К-конечно, — заикаясь, закивал головой сержант, причем кивал он так, что я даже забоялся, что голова отвалится.

— Который из амулетов? — вступил в разговор Мило.

— В-вон тот, слева, — кивнул в сторону разложенных в ряд на служившей сервировочным столиком колоде трех кругляшей сержант.

— Этот? — Мило взял в руку амулет и дождался подтверждающего кивка сержанта.

— Прикажите им срочно явиться сюда, бросив все дела, — я снова вступил в разговор, — если не хотите чего-то лишиться, разумеется.

Мило поднес ко рту сержанта кругляш амулета связи, активировал его, а сержант поставленным командирским голосом проорал в него приказ. Через несколько минут из-за домов показались два кратовца, не слишком быстро направившиеся к дому старосты. Мы уже скрылись из виду, кто в фургоне, кто в доме. Солдат я вырубил прямо перед дверью в дом, их тут же подхватили подскочившие легионеры и оттащили в сарай к сержанту и остальным. Деревня была захвачена без потерь с нашей стороны. Всех пленных стащили в один сарай у дома старосты, приставили караул, сержанта же потащили в дом на допрос.

Кратовцы изрядно порезвились в деревне, за компанию с Искореняющими Скверну. Захватив ее, эти сволочи зачем-то схватили, пытали и казнили нескольких деревенских, включая старосту. Вот и ответ на вопрос, куда он подевался. Чертовы святоши нашли в них «скверну» и казнили привычным способом, кого на костер, кого в котел с маслом. Кратовцы же по своей инициативе пытали самых зажиточных деревенских на предмет спрятанных ценностей. Разумеется, ничего толком не добились, какие ценности после пары лет войны? Теперь трупы этих самых зажиточных кормят воронье на виселице у перекрестка.

Слушая откровения сержанта, я прочувствовал до печенок, что означает выражение «душа моя уязвлена стала», вот это самое сейчас происходило со мной. Что это за армия, если она поощряет мародерство? А ведь кратовскому командованию откровенно нет до этого ни малейшего дела.

Чувствуя, что еще немного, и я сам на куски порежу эту сволочь, я вышел на улицу, вдохнуть свежего воздуха. Деревенские, почуяв, что власть опять поменялась, поначалу робко, потом смелее выходили из домов. Нас узнавали, нашему появлению радовались, на нас вываливали наболевшее. Не желая никого слышать, я пошел к дому той вдовы, где я ночевал всего несколько дней назад. В доме царил разгром, все было перевернуто, мебель поломана и порублена, ничего мало-мальски ценного здесь не осталось, что не растащили мародеры, то прибрали хозяйственные соседи.

Где же хозяйка? Этот вопрос я задал взиравшей на меня через забор соседке. Оказалось, ее обвинили в запрещенном чародействе и казнили. Кивнув, я пошел на место казни. В деревне не было места, чтобы и котел с маслом поставить, и костры развести, и зрителей разместить, поэтому Искореняющие устроили свое огненное шоу за околицей на поле с противоположной от перекрестка стороны. Вот и это место. Четыре кострища, рядом поставленный на выложенное из каменей основание закопченный котел, над ним устройство наподобие колодезного журавля, на котором до сих пор висит та самая веселая вдовушка, повешенная за руки. И вокруг страшная вонь горелого мяса и масла. Практически ничего не соображая, я навалился на противовес журавля, тело поднялось из котла, теперь чуть в сторону и обрубить веревку воздушным лезвием.

С трудом удалось взять себя в руки и включить режим патологоанатома. Я внимательно осмотрел ее тело, реконструировать происходящее было нетрудно. Опускали ее в масло медленно, чтобы продлить страдания, а себе максимально растянуть удовольствие. Судя по всему, макали в масло ее несколько раз, чтобы подольше помучить. Сначала сварили ноги, потом ее погрузили в масло по грудь, тут она и умерла, под действием противовеса на журавле тело приподнялось из масла примерно по пояс. На лице застыла гримаса страдания. На руках и на спине были следы ожогов, такие оставляет раскаленный металл. Ее еще и пытали. Кому помешала эта простая, добрая и безобидная женщина, у которой и взять-то было нечего? Вот не верю, что святоши ее случайно взяли, здесь что-то другое.

Вернувшись в деревню и расспросив селян, я восстановил картину происходившего. Здесь имело место обычное банальное деревенское сведение счетов. Дурак я был, что повелся на ее разводку и исправил ей форму носа. Завистницы такого ей простить не могли и, когда пришли кратовцы с Искореняющими, тут же вложили ее монахам по полной. Да, от Искореняющих нам достался сюрприз, отпечатанные в типографии листовки с карандашными портретами Мило и вашего покорного слуги, подробным описанием внешности и обещанной наградой в пару сотен золотых талеров. О награде объявили сразу, листовки же привез позже тот самый монах, которого мы убили при захвате фургона. Так вот, практичные умы завистниц быстро сложили два и два, и пришли к выводу, что раз я исчадие ада и вообще сама Скверна, то ринопластика это тоже дело рук демонов. Святоши же в очередной раз подтвердили репутацию конченных садистов, схватив не только несчастную вдову, но и еще четверых, на которых донесли завистливые соседи. Разумеется, под пытками те подтвердили все обвинения, у святош по-другому не бывает. Но ничего, я это так не оставлю.

Вызвав пятерку легионеров, я приказал им найти и привести всех стукачей по списку. Через полчаса приказ был выполнен. Остальные деревенские вовсю помогали солдатам. И вот они передо мной стоят, опасливо косясь на клинки алебард и гизарм. Две девахи наглого вида примерно того же возраста, что и покойная вдова, четверо мужиков постарше и две пожилые женщины. Им выдали лопаты и погнали к месту казни. Пусть сначала похоронят тех, кто по их вине принял столь лютую смерть.

Смотреть на то, как роют могилы и закапывают останки казненных, сбежалась вся деревня. Маловато тут развлечений, телевизора нет, а тут явно что-то затевается. Пока рылись могилы, остальные деревенские донесли мне в подробностях, что было мотивом сдать односельчан. Дележка земли, что может быть банальнее. Особо шустрые селяне решили приподняться за счет соседей, заодно посчитаться за давние споры, о которых все остальные уже успели забыть. Ну что же, посчитались. А теперь я с ними посчитаюсь, осталось придумать как. Повесить? Банально и слишком быстро. Сжечь? Сварить в масле? Нет, все это не то. Впрочем, я же маг жизни? По профилю все сделаю.

Когда могилы были засыпаны, я поманил пальцем стукачей, сразу отделив двух молодых девах, достал из кошелька медную монетку и объявил:

— Каждый из вас кидает вот эту монетку, как выпадет, такое и наказание будет. Кому выпадет король, тот будет жить плохо, зато долго, кому решетка*, тот будет жить еще хуже, зато короче. Кидай! — я бросил монетку на землю перед заросшим бородой мужиком.

* * *
*) В этой местности привычные нам орел и решка именуются король и решетка.

* * *
Король. Решетка. Решетка. Король. Решетка. Решетка. Первому мужику и одной тетке повезло пожить подольше. Пусть радуются, пока могут. Отделив их от остальных, я хлестнул по ним плетением и озвучил наказание:

— Вас полностью парализует к завтрашнему полудню. Паралич наступит постепенно. Сначала будет пропадать чувствительность в пальцах, потом постепенно перестанут слушаться конечности, наконец, вы сможете только говорить, есть и пить. И проживете ровно столько, сколько вас будут кормить и поить. И говно за вами выносить. А теперь свободны, исчезните!

Солдаты прогнали их древками алебард. Повернувшись к остальным, я смотрел на них с минуту, потом произнес:

— С вами проще. Полная кишечная непроходимость. Сдохните за пару суток, может, поймете, каково это, гореть на костре, — плетение сорвалось с моей левой руки, эти четверо заорали, схватившись руками за задницы. Ну да, сейчас прямая кишка зарастает по всей длине, создавая им массу неприятных ощущений.

Я повернулся с двум девицам, они сильно побледнели, но пытались хорохориться.

— Вы тоже помрете, но не сразу. Может, целую неделю протянете, а может и нет. Мне без разницы, — я сделал паузу, — Не пойму я вас, баб. Ну сделал я ей другой нос, кто вам мешал ко мне обратиться за тем же? Правильно, никто. Ну, да демоны пусть вас рассудят.

Еще одно плетение хлестнуло по ним. Сейчас в желчных пузырях начнется небольшое воспаление, при этом сфинктер Одди полностью закроется и зарастет. Потом либо они скопытятся от печеночной недостаточности, когда организм отравится собственной не имеющей выхода желчью, либо разорвется желчный пузырь, тогда перитонит и тоже смерть. При местном уровне хирургии шансов выжить у них нет, разве что мимо пройдет добрый маг жизни и спасет их. Я жестом прогнал их и пошел обратно в деревню, сопровождаемый пятеркой легионеров.

Я вернулся в дом старосты. На душе было пусто, месть зарвавшимся деревенским не грела. Не в них проблема, деревенские всегда такими были и всегда такими будут, в любой стране и на любой планете. Вот Искореняющие это другое дело. Это как раковая опухоль. Раньше, до войны, король Азариус держал орден Искореняющих Скверну под контролем, не давая резвиться. Теперь же королевской власти нет, а занявший ее место генерал Крат вовсю спелся с орденом, и монахи получили карт-бланш. Я уже наслушался историй о регулярных казнях даже в рядах армии Крата. Надо с этим что-то делать.

Дверь распахнулась, вошел Рют.

— Док, тебя лейтенант зовет, пойдем, провожу.

Лейтенант это Мило, ясное дело, раз зовет, то я схожу. Мы прошли до ворот, вышли за околицу и прошли в сторону перекрестка, как раз по направлению к уже пустующей виселице. Снятые с нее селяне лежали рядком на траве. Чуть дальше стоял Мило, радом с ним из земли торчал ряд кольев, на которые были насажены отрубленные головы. Пока сюда ехали, я их даже не заметил. Вот голова капитана Берга, вот голова Ларена, вот головы еще шестерых наших товарищей.

— Как они умерли? — спросил Мило. Я внимательно осмотрел головы, пробежался диагностическими плетениями и ответил:

— Они были уже давно мертвы, когда отрубили головы, все восемь. Капитана убили какой-то магией, ее остатки до сих пор чувствуются, не могу разобрать, какой именно. Голову отрубили на следующий день. Ларена и остальных, судя по всему, взяли живыми и решили сначала допросить, да он активировал сюрприз. На всех четко видны следы кровяного кулака.

— Теперь понятно, отчего святоши всполошились. Когда Ларен активировал его, рядом были трое этих ублюдков и еще четверо охранников-кратовцев. Положило всех, кто был в доме, еще и собаку во дворе убило. Герой он. Надо похоронить, как полагается.

Головы наших товарищей мы похоронили по другую сторону перекрестка, поставив знак святого круга над могилой. Кратовцев же, обвиненных в мародерстве и тут же осужденных, отправили на эту самую виселицу. Она крепкая, должна выдержать. И снова вся деревня сбежалась смотреть на представление. Ко мне подошла делегация из деревенских женщин с просьбой дать им проститься с казнимыми, услышав которую кратовцы дружно побледнели. Я разрешил. Сначала бабы свалили на землю сержанта и стащили с него штаны, одна из них достала ножницы для стрижки овец и решительно ими воспользовалась, раздался дикий крик сержанта, дама же подняла в руке его отрезанные гениталии. Толпа селян одобрительно заревела. Сержанта вздернули на виселицу, женщины занялись следующим кратовцем. А не надо было насильничать.

Распределив караулы на ночь, Мило, Рют и я занялись изучением захваченного у кратовцев имущества. Оружие мы перебрали сразу после захвата деревни, несколько мечей и алебард оказались отличного качества, их сразу взяли себе легионеры, поменяв на собственное вооружение, остальную груду железа свалили в трофейный ящик с пространственным карманом, который погрузили в фургон. Огнестрельного оружия у кратовцев не нашлось, оно здесь большой дефицит, зато Онно нашел себе отличный блочный арбалет с непривычной полупистолетной ложей, как на наших кентуккийках. Что характерно, тоже производства «Сайлер и Лигус». Остальные арбалеты ничем от наших не отличались и отправились в тот же ящик с пространственным карманом. Сейчас мы занялись сортировкой остальных припасов на местном армейском складе. Было обнаружено много вещей, очевидно отобранных у селян, одежда, обувь, разные бытовые предметы, много всего. Я сразу заявил, что это нужно вернуть владельцам. На меня странно посмотрели, но согласились. Также было много съестных припасов, часть решили взять в дорогу, остальное тоже отдать местным.

Наконец, очередь дошла до груза из фургона. Мы в четыре руки (Мило по понятным причинам только руководил), выгрузили из фургона все то барахло, что там было навалено, затащили эти мешки, чемоданы и ящики в дом и принялись их разбирать. Здесь была и провизия, и одежда, и целый ящик разных магических артефактов. Главное, здесь было несколько мешков бывшего нашего имущества, собранного с поля боя, в том числе, амулет дальней связи с командованием, Мило его отложил в сторону, сказав, что с докладом начальству никогда не надо торопиться. А еще здесь были карты, их мы изучали особенно тщательно, я в них буквально дырки проглядел, стараясь рассмотреть все детали, а то сложно потом будет вспомнить то, что не видел.

Ночь мы провели в деревне, а с утра пораньше частью погрузились в фургон, частью сели на трофейных кратовских лошадей, поручили новому старосте справедливо раздать оставляемое нами имущество и отбыли в западном направлении. За ночь двое из стукачей повесились. Мужик, обреченный на паралич, и баба, обреченная на разрыв кишечника. За остальных было пытались просить родственники, но я пригрозил применить к ним ту же меру наказания, и они сочли за лучшее быстро убраться с глаз долой.

Глава 14

Фургон катил по дороге, я ехал рядом верхом, наслаждаясь утренней свежестью. Одежда на мне, как и на остальных, была гражданская, незачем в тылу врага мелькать лундийской формой. Нам предстояло пройти три лиги, там выбирать маршрут. Большие тракты здесь идут странно, где-то они проходят мимо городов, соединяясь с ними не слишком длинными дорогами, где-то проходят сквозь города, никакой логики в этом усмотреть было абсолютно невозможно. Если ехать на восток, тракт упрется в следующий город лиг через тридцать с лишним, хотя городов рядом с ним достаточно, на западе же, куда мы сейчас едем, тракт проходит сквозь город, а это минимум две штуки городских ворот, при них стража и прочие прелести. Надо будет на месте определяться, стоит ли соваться в город, или лучше попробовать объехать его по проселкам. Пока же мы едем, изображая купца с охраной, фургон нам достался не армейский, а типично гражданский, у кого-то реквизированный.

Пейзаж вокруг был исключительно мирный, даже не верилось, что вокруг уже два года идет война, и что в ней недавно почти полностью сгинула наша рота. О том, что время сейчас не самое мирное, намекало только то, что все встреченные путники передвигались исключительно большими хорошо вооруженными группами и держались крайне настороженно. Мило ехал в фургоне, где перебирал захваченное магическое барахло и сочинял доклад начальству. Мы успели проехать лиги полторы, когда маг высунулся из окна фургона и подал сигнал остановиться. Мы съехали на широкую обочину, я слез с лошади и залез в фургон, где Мило сразу поставил звуконепроницаемый купол, наступила тишина.

— Командованию до нас нет никакого дела, — маг сразу воодушевил меня, — ползучее наступление в эту сторону полностью свернуто, Легион отошел на лундийскую территорию.

— А нам что делать?

— Что хотим. Если выберемся, то мы молодцы, если нет, никто там, — Мило ткнул пальцем в потолок, — переживать не станет. Короче, нас списали. Командованию не нужны никакие разведданные отсюда, диверсии в тылу противника тоже не нужны. Похоже, они договорились о чем-то с Кратом, мы же в эту договоренность не вписываемся. Предлагаю пока уйти с дороги и переждать чуток. Дело в том, что я неосмотрительно назвал наше примерное положение, если у них действительно договоренность с Кратом, скоро им об этом сообщат, и они забегают, как на пожаре в борделе. У Искореняющих на нас большой зуб наточен.

Я восстановил в памяти карту местности, прикинул маршруты и предложил:

— Полмили назад была дорога на юг, там начинаются леса и холмы, вполне можно затеряться и отсидеться. Чуть дальше будет река, там хоть плоты сколотить, да вниз по течению. В порталы лучше сейчас не соваться.

— Принимается. Командуй! — Мило снял купол, снаружи снова стало слышно пение птиц и разговоры легионеров.

— Разворачиваемся! Через полмили уходим направо, не спим! — скомандовал я, вскакивая в седло.

Длинный фургон в три приема развернулся на дороге, и мы галопом понеслись к повороту. Успели и свернуть, и доехать до леса. Я задержался на опушке с двумя легионерами, наблюдая за проходящим в добром километре отсюда трактом. Ждать пришлось недолго, через четверть часа со стороны деревни на запад проскакала конная полусотня, кратовцы вовсю нахлестывали лошадей. Монахов среди них не было, оно и понятно, эти любят комфорт и не любят трястись в седле. Мы снова сели в седла и поскакали догонять основную группу. Все-таки командование нас сдало.

Примерно через две мили лес кончился, дальше дорога шла через поле, вдалеке виднелась деревня. Мы остановились в тени деревьев, чтобы обсудить дальнейшие действия. Решили днем на виду у всех по дороге не ехать, а дождаться в лесу темноты. Отряд отъехал на пару сотен метров назад, где мы нашли место, чтобы закатить фургон за деревья. Следы съезда с дороги замели ветками, насколько это было возможно, накидав свежесрубленых кустов на колеи. Фургон расположили на крошечной полянке, караулы решили не выставлять, обходясь одним магическим зрением. Погода стояла прекрасная, дул слабый ветерок, на голубом небе сияло солнце, настроение у всех было благостное. Из запасов был извлечен копченый окорок, пара краюх хлеба и две бутылки слабого молодого вина. Когда первый голод был утолен и все несколько расслабились, Мило озвучил ситуацию, в которой мы оказались, упомянув и розыскные листы на себя и на меня, и то, что командование нас слило кратовцам.

— В общем так, воины, — резюмировал маг. — Святоши ищут только меня и дока, вы им безразличны. Но если попадетесь вместе с нами, сами понимаете, что с вами сделают. Лично я попытаюсь вернуться в Лундию. Если кто хочет меня сопровождать, я буду только рад, но сами подумайте, надо ли оно вам. Я ни к чему вас не призываю и ни от чего не отговариваю.

Отхлебнув из кружки, я собрался с мыслями и выдал:

— Я пока здесь останусь, не все дела закончены, — и в ответ на удивленные взгляды спутников пояснил: — Святоши не заплатили еще по всем счетам, я сам себе не прощу, если хотя бы не попытаюсь пустить им кровь.

— Я с тобой, док, — кивнул своей мрачной мордой Рют.

— И я, — отозвался Кар, — мы с Рютом зунландцы, с нами проще не потеряться.

— Парни, вы ведь не собираетесь дезертировать, да? — с невинным видом спросил Мило.

— Вот ты говорил с командованием, так? — спросил я, маг в ответ утвердительно кивнул. — Что они тебе приказали?

— Приказали вернуться в Лундию, без уточнения способа и сроков эвакуации.

— Ну вот мы и вернемся, просто путь выберем чуть менее прямой и очевидный. Может, заодно поймем, что тут происходит, и что за игру играет командование. Будем считать, что капитан дал мне такой приказ перед смертью.

— Извини, привычка, — кивнул маг. — Нам от святош кой-какие денежки перепали, предлагаю честно разделить между всеми присутствующими. Вы трое будете здесь, остается еще одиннадцать человек, это целая толпа или банда, будем привлекать внимание, лучше разделиться на две или три группы. На трех-четырех человек никто особого внимания не обратит, таких компаний полно кругом ходит. Деньги делим поровну на всех, в группы кучковаться после будем. Согласны?

Несогласных не нашлось. Все вещи из фургона вывалили на траву, вытащили ящик с ценностями, рассыпали на куске брезента и начался увлекательный процесс дележки. Деньги поделили сразу, с ювелиркой тоже долго не возились, сразу отделили горсть побрякушек, которые в принципе невозможно продать, слишком они дорогие, остальное раскидали на всех. Горсть самого ценного с общего согласия забрал Мило, обещавший продать их по возвращении в Лундию, ему, целому виконту, будет несложно получить за них настоящую цену, которая потом будет поделена на всех поровну.

В багаже нашлось достаточно мешков с пространственными карманами, хватило всем. Мешки были вместительными, так что каждый в них старался засунуть как можно больше нужного и не очень. В результате, из неразобранного осталась только куча оружия, сваленная в ящик с пространственным карманом. Решили ящик оставить в фургоне, кто на нем поедет, тот и оружие повезет. Легионеры между тем как-то поделились на три группы, две по четыре и одну из трех человек. Вместе с Мило шли повар, оркоподобный Вибрен и марксман Онно. Купец или дворянин, слуга и два охранника, нормальная комбинация. Вот им фургон и пойдет больше всего. Среди барахла также нашелся сундучок с красками и кистями. Решив сделать фургон чуть менее опознаваемым, я развел желтой, зеленой и коричневой красок и поставил задачу слегка дуреющим от безделья легионерам. Пока они наносили камуфляжную раскраску на самоходную шайтан-повозку, я занялся группой Мило. Если они попадут в лапы Искореняющих Скверну, на простую смерть рассчитывать не придется, поэтому всех троих я превратил в ходячие амулеты, как до этого ныне покойных Ларена, Далера и Берга, да пребудут их души в мире. Потом повторил процедуру на своих двоих спутниках. Тем временем фургон изменил свою внешность настолько, что узнать его было абсолютно невозможно. Легионеры правильно поняли посыл, теперь самобеглая повозка потеряется на фоне любой местной растительности и, что самое главное, никому и в голову не придет узнать в ней затрофеенное у кратовцев транспортное средство.

Прощались мы тепло, по-дружески. Из медицины я отдал все анестезирующие, кровоостанавливающие и бактерицидные амулеты, Мило же мне вручил подзорную трубу, верх местной оптической мысли, и самодельный амулет связи, чтобы можно было разговаривать хоть через полмира. Потом отъезжающие частью сели в фургон, частью оседлали коней, и по очереди удалились на юг на фоне темнеющего неба. Мы же двинулись в обратном направлении. Надо будет расположиться поближе к тракту, да понаблюдать.

Мы ехали не торопясь по темному лесу, я думал, как проще всего можно подобраться к святошам, но дельных мыслей в голове не появлялось. Единственно, до чего додумался, это о том, что надо бы нам всем изменить внешность. Собственно, я же пластический хирург и маг жизни, делов-то. Что у нас лучше всего меняет внешность? Правильно, прическа и растительность на лице. Сейчас у меня на голове чуть отросший ежик, морда с утра чисто выбритая, ну-ка, запускаем плетение, и сразу зачесалась голова, пришлось даже снять шляпу.

Остановились мы на примыкающей к дороге полянке радом шагах в ста от опушки. Это даже не поляна, а так, деревья чуть отошли от дорожной колеи. Нам тут не жить, а только рассвета дождаться, кругом вялотекущая война, хорошие люди ночами по дорогам не ходят. Пока дожидались рассвета, я правил внешность себе и своим спутникам. За прошедшие несколько часов у меня отросла натуральная борода в пару дюймов длинной, на голове красовалась длинная шевелюра, что постоянно лезла в глаза при снятой шляпе, так что стимуляцию роста волос я убрал. У Кара тем временем выросли шикарные вислые усы, на скуле появилась борозда, как от старого шрама, у Рюта же на лице кожа разгладилась, он даже помолодел лет на 5, я подтянул ему уголки рта, и лицо утратило привычное мрачное выражение. Подумав, себе я добавил шрам на левой брови и подправил тонус лицевых мышц, вся левая сторона стала выглядеть, будто ее парализовало. Теперь нас даже сослуживцы узнали бы с трудом.

Рассвело, и мы двинулись дальше. Надо было проехать по тракту еще примерно лигу, затем свернуть направо, на север, чтобы дорога вывела к Каернардалу с запада. Первый привал мы сделали на постоялом дворе с трактиром, успев проехать добрые пару лиг. Хотя Рют и торговался, как потомственный араб на восточном базаре, трактирщик содрал с нас аж целую четверть золотого талера за плотный завтрак и корзинку припасов в дорогу, но накормил хорошо, вкусно и сытно, заодно поделился сплетнями и слухами. Поев, мы продолжили путь. На обед остановились в поле, небо снова затянуло дымкой, солнце перестало жарить, искать тень было не обязательно.

Примерно через час после обеда, проезжая через лес, мы натолкнулись на разъезд кратовцев. Скрываться было слишком поздно, нас увидели, так что я сказал спутникам, чтобы не делали резких движений и мы не спеша двинулись навстречу солдатам. При необходимости, на близкой дистанции я их успею убить раньше, чем они моргнут, так что не боимся. Перед прощанием Мило своим каллиграфическим почерком вывел на найденных в монашеском багаже бланках подорожные на каждого из нас, вот и проверим качество документов.

Документы вопросов не вызвали, равно как и наша внешность, солдаты привычно попытались снять с нас немного денег, но обломались, и мы разошлись. Часом позже мы приблизились к пункту назначения. Вот он, Каернардал, язык сломаешь, пока произнесешь, показался вдали на холме. А вот здесь мы остановимся на ночь, заодно выясним, безопасно ли лезть в город, в полумиле от городских стен на дороге виднелся постоялый двор.

Насколько можно было судить издалека, город размерами не поражал, поэтому транзитные купцы в него не совались, а останавливались на постоялых дворах, вроде того, куда мы приехали. Здесь были два здания, одно классическое, внизу харчевня, наверху комнаты для постояльцев, второе типа мотеля, одноэтажное и длинное, с примыкающим навесом, чтобы товар не мок под дождем, и чтобы пригляд за ним был. Сейчас под навесом стоял только один фургон, реально здоровенный, вроде тех, на которых мы с Черного Истока выезжали. Харчевня была типичным представителем своего рода. Не слишком высокий закопченный потолок, накурено, скудное освещение через похожие на бойницы окошки, крепкая мебель из толстых досок, которой в драке при всем желании не помашешь, мощный запах готовящейся еды через открытую дверь кухни. Пока Рют договаривался с хозяином насчет ужина и комнат, мы сели за стол у открытого окна. Буквально через пару минут к нам присоединился и Рют в сопровождении кабатчика, тащившего кувшин пива и три кружки. Пиво было светлое и качеством откровенно не поразило, вкус так себе, водянистый, как у голландского Амстела, зато не слишком крепкое, с дороги пойдет. Впрочем, наличие пива всегда лучше его отсутствия. Не успели мы поставить кружки, как кабатчик выставил на стол большое блюдо с закусками, а именно нарезкой вяленого мяса, нескольких сортов колбас и сыра, а также с зеленью, обещая сию же минуту принести основную еду. Действительно, не прошло и минуты, как перед каждым из нас дымилась глубокая тарелка с тушеными овощами, поверх которых лежало жареное на решетке мясо. По крайней мере, здесь мы с голода точно не умрем.

Мы молча жадно поглощали пищу, запивая пивом. Когда первый голод был утолен, Рют нарушил тишину, озвучив цену за комнаты. Посовещавшись, мы выбрали две смежные, с запираемой на ключ дверью между ними, после чего я подозвал хозяина и сразу заплатил ему за неделю вперед. Расходы сейчас идут из моего кармана, я всех в свою авантюру втягиваю, мне и платить.

Комнаты нам достались достаточно просторные, дверь между ними мы сразу распахнули настежь. Матрасы были набиты свежей соломой, правда, здесь были клопы, коих я сразу уничтожил без малейшего сожаления. Мерзкие твари, их и у нас в Кентукки хватало, а в южных штатах они и вовсе катастрофа. Проще сжечь дом и построить новый, чем вывести эту заразу. Впрочем, здесь они нам уже не грозят, вот и отлично. Завалившись на кровать, я отправил своих спутников вниз, пусть с народом поговорят, да послушают. Нам сейчас любая информация важна, самому же мне лучше туда не лезть, спалюсь на ровном месте. А еще надо не забывать, чтобы перстень на пальце был повернут камнем внутрь, приметный он слишком.

Рют с Каром ввалились уже сильно за полночь, распространяя вокруг себя настолько убийственную вонь винного перегара в смеси с чесноком, что я даже возмутился и выгнал их в соседнюю комнату, закрыв дверь. На окнах и дверях уже стояли магические сторожки, никто незамеченным не пролезет, да и замеченным тоже, можно смело ложиться спать. Только я начал засыпать, как в открытом окне послышался шорох, за ним треск электрического разряда и громкий возмущенный кошачий мяв. Сторожок сработал на отлично, можно и дальше спать.

Наутро пришлось подлечить моих спутников от похмелья, а потом, за завтраком, стали собирать информацию в кучу и строить планы. О том, чтобы лезть в город, сразу пришлось забыть, туда даже местные без нужды не совались. В городе, по рассказам разных людей, чуть не на каждом перекрестке стоит караул, все посторонние на виду, ни проследить, ни что-то подложить у нас не получится. Разве что устроить самоубийственный теракт, навроде того, что несколько лет назад черные в Париже устроили, когда пара террористов с автоматами вбегали в первый попавшийся кабак, высаживали по посетителям по магазину и бежали дальше. Но это не наш путь.

Портал здесь расположен чуть в стороне от города, от ворот к порталу дорога идет по склону холма примерно на полмили. Дорога вся с запасом простреливается с городских стен, считается безопасной, вот Искореняющие с большой охраной по ней и не ездят. Перемещаются они группами по 3–5 монахов и по столько же бойцов охраны. В принципе, им здесь бояться некого, такими силами они любого разотрут в порошок при прямом столкновении, да и со стен и от портала их тут же поддержат, вот и чувствуют себя уверенно. Дорога между порталом и городом достаточно оживленная, святоши по несколько раз в день снуют туда-сюда, надо будет к ней приглядеться.

После завтрака мои спутники совершенно пришли в себя, и мы отправились снова в путь. Для начала заехали на рынок, расположившийся у подножия холма, на котором стоял город, как я понял, здесь торговали те, кто не хотел или не мог себе позволить платить въездную пошлину, покупатели же были со всей округи, включая сам город. Мы прикупили провизии, верхней одежды, но больше толкались у прилавков, слушали и смотрели. Не мы одни интересовались происходящим в округе, так что расспросы продавцов ни у кого подозрений не вызвали. Информация про город подтвердилась, слишком опасно нам туда соваться. Зато выяснили, что святоши ездят к порталу и обратно примерно в одно и то же время дважды в день, незадолго до обеда и перед ужином, местные старались в это время держаться подальше от этой дороги.

После рынка мы двинулись дальше в сторону портала. Тракт здесь огибал холм, на котором расположился город, и шел дальше на северо-восток. Справа от дороги текла речка метров двадцати в ширину, слева был склон холма, по которому и шла интересующая нас дорога от городских ворот к порталу, несколько сотен метров довольно пыльной и давно не ремонтированной брусчатки. Мы миновали бревенчатый форт, построенный вокруг портала, и проехали по тракту еще полторы лиги, внимательно разглядывая окрестности. Все-таки карта это одно, а личные впечатления — совсем другое. Возвращались мы по проселкам по противоположной стороне речки. Я увидел все, что хотел, в голове начал вырисовываться план.

После обеда мы закрылись в комнатах, я поставил звукозащитный экран, и началось обсуждение предстоящей акции. Стратегия у нас была простая: нанести удар здесь, отойти, если представится возможность, нанести удар в другом месте, сейчас мы вырабатывали тактику. Вспомнив все, что когда-либо читал или смотрел про террористов и борьбу с ними, я предлагал идеи, мы их разбирали на карте и прикидывали, какие-то отвергали сходу, какие-то дорабатывали. По всему выходило, что единственная возможность навредить святошам и после этого уйти, это устроить минную засаду на той самой дороге между порталом и городом, самим же при этом находиться на другом берегу речки в роще. Расстояние до дороги в этом месте пара сотен метров, запредельная для луков и арбалетов, против летящего же файербола монахи успеют поставить щит. Из оружия здесь годится разве что винтовка, но святоши всегда ездят в каретах или фургонах, нужно сначала их выкурить наружу под выстрел. Да и выстрел будет всего один, перезарядиться вряд ли успею. В итоге, взяв эту схему за основу, я поручил спутникам прикинуть несколько путей отхода, сам же начал ломать голову над устройством мин. Артефакты должны выглядеть, как некрупные камни и иметь небольшой заряд энергии, чтобы их не обнаружили раньше времени, но уверенно поражать в радиусе нескольких метров, перекрывая всю ширину дороги.

Над проектом минных артефактов я просидел до ужина. Первым делом была сделана система активации, здесь все было просто, взял за основу обычный амулет связи, чуть подправил, чтобы вместо голоса передавалась команда включения-выключения, и всего делов. Сложнее было с боевой начинкой. Был большой соблазн просто залить в артефакты плетение кровяного кулака, но очень не хотелось повторяться. Это плетение — очевидный для знающего человека почерк. Нападение сразу свяжут с нами, и тут же начнется охота, сюда сгонят еще пару рот солдат и проверят всех поголовно в округе. Чем еще можно человека убить, кроме свертываемости крови? Да много чем, в общем-то. В итоге, я немного доработал стандартное анестезирующее плетение, теперь оно гасило передачу любых сигналов в нервах, раз — и вот тебе остановка дыхания и сердца. Энергии на это нужно всего ничего, радиус поражения получается метра три-четыре. Подумав, доработал это плетение так, чтобы оно действовало только на людей, пробегавшая по двору крыса была поймана воздушной петлей и использована в качестве подопытного животного. Нам нужно выиграть время, чтобы противник не сразу сообразил, что его убивают. А еще надо создать панику, тут опять же, бьем напрямую по нервной системе, будут вам такие светошумовые галлюцинации, что любой наркоман под ЛСД позавидует. Тут уже можно неизбирательно. Пусть лошадки тоже мультики посмотрят, чем больше бардака, тем лучше, здесь слишком много паники не бывает. Еще и гормонами подстегнем, какой там у нас отвечает за страх? Галлюциногенное плетение отлично действовало и на пойманную крысу, и на здоровенного сторожевого кобеля во дворе, и на лошадей на конюшне, и на Рюта, решившегося испытать его на себе. Всех пробрало даже при минимальном воздействии.

После ужина я сделал два десятка минных артефактов обоих типов, осталось придумать, как их доставить на место и рассыпать по дороге, не вызывая никаких подозрений. Кар предложил не мудрить, а просто кому-то одному проехать по другой дороге к городским воротам, да продолжить путь мимо ворот к порталу. Артефакты получились размером с крупную вишню, никто и не заметит, если их по дороге рассыпать. Сам Кар и вызвался произвести минирование. Мы же с Рютом спрячемся за деревьями на другой стороне реки и будем ждать удобного момента.

На следующее утро за завтраком Кар сообщил, что кто-то вчера вечером нами интересовался, ему доложили местные мальчишки, с которыми он с самого начала наладил контакт. Два человека в цивильной одежде, но вида головорезного, выспрашивали кто мы такие, откуда, куда едем и так далее. Странно это. Заинтересуйся нами кратовцы или Искореняющие, все выглядело бы по-другому. Прислали бы солдат, да и все, тут же явно кто-то другой. Странно и подозрительно. Сыскари? Так или иначе, мы сейчас выезжаем, оставив в комнате часть вещей, и больше сюда не вернемся, если кто нас и ищет, пусть продолжает искать.

Все прошло, как по маслу. Кар подъехал к городским воротам, потолкался там в очереди на въезд, после чего поехал вниз к порталу вслед за караваном из нескольких вьючных осликов. В полусотне метров до развилки по дороге были рассыпаны артефакты, мигом закатившиеся в щели между камнями брусчатки. Первая часть операции была выполнена.

Говорят, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Врут. Как по мне, куда хуже, если тебя догоняют, совсем недавно это на своей шкуре почувствовал. А ждать… тут ведь если себя умеешь занять, то и ждать можно бесконечно. Единственная проблема это физиологические потребности организма, так что мы с Рютом старались не пить. Впрочем, погода стояла прохладная, снова натянуло тучи, да и от близкой реки теплом не тянуло. Лошади паслись в полусотне метров позади нас, мы же комфортно расселись на принесенных с собой раскладных стульчиках и наблюдали за происходящим с другой стороны. С какой бы стороны враг ни поехал, у нас будет несколько минут, чтобы подготовиться к атаке. Из дальнобойного оружия у нас сейчас только моя кентуккийка, заряженная последней бронзовой пулей. Поправки на ветер и возвышение я посчитал заранее, надеясь, что за ближайшие час-полтора ветер заметно не изменится. Вскоре подъехал Кар, заранее опознавшись по амулету связи, ему я приказал оставаться с лошадьми и следить за тылом. Время от времени я смотрел по сторонам магическим зрением, но не видел никого, кроме пары оленей и семьи кабанов вдалеке. Вот и дальше пусть нами никто не интересуется.

Наконец, примерно в положенное время, распахнулись ворота окружавшего портал форта, оттуда выехало два фургона в сопровождении десятка конных солдат. Вот она, наша цель. Я активировал метки на минах, они засияли в магическом зрении, видные только мне одному. Колонна постепенно приблизилась к меткам и заехала на них. Скверно, что тут два фургона, оба сразу накрыть не получится, подумал я и активировал выключающие нервы мины. Ауры всадников поблекли, но лошади спокойно продолжали путь. Тут я врубил панические мины. Лошади будто взбесились, сбросили уже мертвых седоков и понеслись вперед не разбирая дороги. Первый фургон сбавил скорость, но продолжал ехать вверх по дороге, его водитель тоже был уже мертв. Второй же фургон резко свернул и покатился вниз по склону, где завалился на бок, влетев в кювет у тракта. Тем временем первый фургон не вписался в изгиб дороги, съехал на левую обочину и начал заваливаться вниз по склону. Из него выскочила фигура в черной сутане и замерла, глядя, как фургон кувыркается, разваливаясь на части. Я взял фигуру на прицел и выстрелил. Не промахнулся.

Тем временем у свалившегося в кювет фургона началась странная возня. Какие-то вооруженные люди подскакали к нему, вскрыли дверь, вытащили оттуда двоих, посадили их на запасных лошадей и унеслись по тракту мимо форта к тому лесу, что мы осматривали вчера. Любопытно, что это за партизаны такие?

Мы же схватили наше имущество и побежали к лошадям, я только дал минным артефактам команду на самоуничтожение, чтобы выжгло любые остатки плетений.

Кара мы встретили уже на тракте в условленной точке и поехали дальше, решив остановиться, отъехав от города лиги на две, просто свернули с тракта в лес, где я углядел магическим зрением поляну. Операция прошла чисто. С нами ее связать будет затруднительно, скорее всего, всю вину свалят на тех, кто освободил людей из второго фургона. Ну, разве что пулю найдут. Но она точно пробила монаха навылет и глубоко зарылась в землю, вряд ли кто ее искать станет.

Лошади отдыхали, мы подкреплялись купленной вчера на рынке провизией, я же размышлял о том, как все прошло. Интересно, кто это был там, на дороге? Союзники они нам или противники и как это узнать?

Ответ был получен в неожиданной форме. Громко хрустнула ветка за кустами, раздался голос «я без оружия, не стреляйте!», и из кустов вывалился, намеренно изображая неуклюжесть, человек в самом настоящем пятнистом камуфляже. Подняв руки, человек подошел к нам, не обращая внимания на файербол в моей руке и взведенный арбалет в руках Кара, и сел на корточки.

— Я опущу руки? — спросил человек и, не дожидаясь нашего ответа, медленно опустил обе руки, после чего уселся на землю по-турецки.

Воин. Ветеран. Это видно по пластике и моторике движений. Ростом чуть ниже меня, да и в плечах поуже будет, но очень крепкий, жилистый. Взгляд серых глаз открытый, впрочем, в нем читается, что человека убить для него примерно, как выпить стакан пива. Серьезный дядя, не хотелось бы такого иметь во врагах.

— Вы отлично сработали для дилетантов. Примите мои поздравления.

Целый шквал мыслей пронесся в моей голове. Расслабились мы, если бы этот дядя и трое его друзей, что сейчас следят за нами вон из-за тех деревьев, хотели нас убить, мы были бы давно трупами. У него действительно не было при себе оружия, кроме ножа на поясе, впрочем, это нисколько не успокаивало, у остальных оно точно было. Наконец, определившись с тем, как себя вести, я вынул из переметной сумы одеяло и кинул его воину:

— Сидеть лучше на этом, не надо на голой земле, еще застудите себе что-нибудь.

— Спасибо, — ответил воин и пересел на сложенное одеяло.

Рют, несколько расслабившись, отложил в сторону свою гизарму и вытащил из мешка заранее заготовленные и связанные проволокой в индейскую свечу дрова. Так или иначе, у нас привал, надо перекусить и запить чем-нибудь теплым.

— Присоединитесь к нам? — спросил я воина. — Не знаю, как вы, а я проголодался. Не стану возражать, если вы позовете кого-то из своих, не всех сразу, разумеется. И так понятно, что будь мы вам нужны мертвыми, за этим бы дело не стало.

— С удовольствием, — ответил воин. — Да, совсем забыл, разрешите представиться, я Алвин, просто Алвин. Кто вы такие, я уже знаю. Вы Майк, лейтенант Орочьего Легиона Лундии, с вами сержант Рют и рядовой Кар, известные здесь как Рютген Доппе и Карро Уланд.

Оба мои спутника напряглись, Рют снова потянулся к гизарме, Кар снял арбалет с предохранителя. Алвин это заметил и продолжил:

— Остыньте! Рютген, вашего титулованного врага пару месяцев назад кратовцы повесили за измену, так что не беспокойтесь. Что касается вас, Карро, сроки давности вышли, да и дело сгорело вместе со зданием стражи в Арзуне. Вам тоже нечего бояться.

Кар хмыкнул и демонстративно поставил арбалет на предохранитель, Рют же сделал вид, что гизарма его и не интересовала.

— Кто я и кого представляю, расскажу позже, если мы договоримся. Если не договоримся, то просто расстанемся, мы пойдем своей дорогой, вы своей. Не возражаете, если к нам присоединится мой товарищ? — не дожидаясь ответа, Алвин что-то тихо скомандовал в переговорный амулет, через несколько секунд из-за кустов практически бесшумно вышел человек в точно таком же камуфляже, как и у Алвина.

— Знакомьтесь, это Герт, — продолжил Алвин. Герт отдал нам уставное приветствие и молча подошел к Рюту, собиравшемуся разжечь индейскую свечу.

— Не надо зажигать, — голос у Герта был неожиданно низкий, совершенно не соответствовавший сухощавому телосложению и невысокому росту. — Дым могут заметить.

Он снял с себя ранец и вытащил из него короткую цилиндрическую жестяную конструкцию, поставил ее на землю и зажег самой настоящей зажигалкой. Конструкция оказалась спиртовой походной горелкой, очень похожей на те, что продавались в охотничье-туристическом магазине Cabella’s в Луивилле. Я внимательно осмотрел спиртовку и почувствовал когнитивный диссонанс. Конструкция, конечно, самая примитивная, но она совершенно не вписывается в окружающее средневековье, на Земле такое появилось под конец 19 века, если я ничего не путаю. Я попросил у Герта посмотреть зажигалку. Зиппо, как она есть. Чуть другие размеры, но та же классическая конструкция с откидной подпружиненной крышкой и колесиком огнива, примитивная, но от этого ничуть не менее эффективная. И заправлена бензином, его запах трудно с чем-то перепутать. Чудеса, да и только.

Через несколько минут мы уже сидели вокруг горелки и пили горячую каву, заедая нашими припасами. Герт иногда связывался с остальными по амулету, Алвин же объяснял ситуацию, в которой мы оказались.

— Вы, ребята, молодцы. Взгрели проклятых святош, как надо. Но у вас в запасе осталась одна попытка, не больше. Вас уже вычислили, парни Мердоза хоть и мрази конченные, но хлеб свой недаром едят. В общем, если будете продолжать в своем духе, получится не больше одного раза. Потом поймают, а может и одного не получится.

— Алвин, а кто такой Мердоз? — спросил Рют.

— Я тебе потом расскажу, — сплюнул в траву Кар, — та еще сволочь. Но сыскарь знатный.

— Он сейчас командует тайным сыском у Крата, — добавил Алвин. — Так вот, поймают вас, причем с гарантией, и не факт, что вы им навредить успеете. И да, они знают, что вы, Майк, маг жизни, поэтому менять внешность бесполезно, они знают, кого ищут. Ваше командование сдало вас святошам с потрохами.

— Зачем им это нужно? — удивился я.

— Затем, что это был размен. Командование Легиона хотело что-то получить у ордена, для придания весомости аргументам, вашей роте приказали захватить портал. Потом его отдали обратно в обмен на что-то, а чтобы подсластить пилюлю, полностью вложили вас. Вам не показалось странным, что кратовцы уже знали, кто вы такие еще до первого столкновения? Вижу, что так и было. Чудо, что вам удалось выбраться из той заварухи живьем, — Алвин отхлебнул из кружки и продолжил. — Даже если вы вернетесь в Лундию, для вас ничего не кончится. Искореняющие найдут способ заполучить вас, а дальше вам фантазия подскажет, что произойдет. Это виконту ван Вингерду особенно ничего не грозит, родня не позволит, у вас же нет влиятельной родни, чтобы заткнуть пасть монашеской сволочи.

— А вы-то откуда это знаете?

— От Мердоза, естественно. Вернее, от его людей. Знаете ли, золото делает некоторых очень разговорчивыми.

Повисла пауза. В целом, дальнейший ход разговора был мне вполне понятен. Это вербовка, классическая вербовка. Нам объяснили, в какой мы заднице оказались, нарисовали радужные перспективы того, что произойдет в случае нашей поимки, да растолковали, что поимки избежать будет сложно. Теперь должно последовать предложение, от которого нельзя отказаться.

— Что вы предлагаете? — спросил я, глядя в глаза Алвину.

— Я предлагаю вам возможность выбраться из этой войны совсем, раз и навсегда. Предлагаю жизнь там, где никакие Искореняющие до вас не смогут дотянуться.

— И где же этот благословенный край? — ухмыльнулся своей хмурой рожей Рют.

— Это Гравия, — коротко ответил Алвин. — Мы беремся вас туда доставить.

— Вам-то это зачем? — спросил я, — что вы с этого иметь будете?

— Нам нужны люди, — ответил Алвин. — Там целый неосвоенный материк, места много, людей мало.

— Людей набрать не проблема, — подал голос Кар. — Хватай всех подряд, да тащи туда, делов-то.

— Мы не можем позволить себе кормить бездельников. Нужны те, кто будет работать, а не баклуши бить, пьянствовать и жаловаться на жизнь. Мало ремесленников, мало крестьян, мало моряков, мало солдат. Всех не хватает. И особенно плохо с врачами и медработниками. Вы же втроем на себе целую больницу запросто потянете. А надоест людей лечить, люди с военным опытом тоже нужны везде. Главное, что я вам предлагаю, это свободу. Свободу самим решать, кто вы и кем хотите быть. Если согласитесь, вы окажетесь в стране, которую еще только предстоит освоить и построить. Кто знает, может с вас начнутся династии местной знати? Но давайте сейчас прервем наш разговор и переместимся в более удобное место, на нашу базу.

Мы согласились, быстро собрали имущество и двинулись за Алвином и Гертом по тропе, ведя коней на поводу. К нам присоединились остальные члены группы Алвина. Они шли впереди, мы замыкали, такой порядок был явно выбран, чтобы не вызывать у нас ненужных подозрений. Через сотню шагов отряд вышел на поляну, где паслись кони группы Алвина, дальше путь продолжали верхом. Примерно через милю тропа вышла на просеку, не обозначенную на наших картах, скорость движения увеличилась. Пока мы шли, я размышлял о предложении Алвина, по сути, он нам предлагает перебраться на самый настоящий Дикий Запад, с поправкой на местные реалии, который еще только предстоит освоить. Пользуясь тем, что никто на меня не смотрит, я связался с Мило. Тот ответил сразу, его группа уже добралась до реки, приобрела лодку и сейчас двигалась по течению в направлении Лундии. Вкратце обрисовав ситуацию, я спросил его совета. Ответ был однозначный: соглашаться. Мило уже слышал про подобные группы, вывозящие иной раз целые деревни на Гравию. Пожелав другу удачного путешествия домой, я попрощался, еще раз прикинул все «за» и «против» и определился. Решено. Я еду на Гравию.

Еще через час мы прибыли в небольшую деревню, скорее хутор на три десятка домов. Местное население не обращало на нас ни малейшего внимания, погруженное в процесс сборов имущества. Грузилось все. Подводы нагружались мешками с зерном, корнеплодами и прочими плодами земли. На другие подводы грузили сельскохозяйственный инструмент, разобранную мебель, кухонную утварь, тюки со всякой всячиной. На нескольких подводах стояли самодельные клетки, куда сейчас загоняли коз, овец и свиней. Создавалось впечатление, что вся деревня решила разом сняться с насиженного места и куда-то переехать. Я спросил об этом Алвина, он ответил:

— Правильно думаете, они все едут на Гравию. Земли там много, обрабатывать ее некому. Вы сами-то уже определились?

— Определился. Я с вами.

— Ну вот и отлично. Спросите своих спутников, что они надумали, будет лучше, если это сделаете вы, а не я.

Я кивнул и пошел к Кару и Рюту, что с некоторым удивлением наблюдали творившийся вокруг бардак. Разговор много времени не занял, оба были готовы ехать на Гравию, ждали только моего решения.

Ужинали все вместе, из общего котла, к этому моменту все имущество было уже сложено. Деревенские сели большой кучей, мы были отдельно, бойцы Алвина тоже ели обособившись. Выступили сразу после ужина, убив добрые полчаса на организацию каравана. Нас поставили впереди, рядом с Алвином и двумя его бойцами, дальше шли многочисленные телеги селян, замыкали караван оставшиеся гравийцы. Солнце уже коснулось горизонта, еще полчаса, и совсем стемнеет. Не слишком наезженная дорога шла по полю, зачем-то извиваясь, впереди виднелась темная полоса леса. Тяжело груженные телеги двигались медленно, со скоростью пешехода. Движение было неспешное и монотонное, на дороге глазу не за что было зацепиться, время было позднее, сильно клонило в сон. Небо затянуло облаками, стало совсем темно, приходилось подсвечивать дорогу масляными фонарями. Поле сменилось лесом, потом лес кончился, впереди показались холмы, и караван сделал привал. Сменились возницы, кони и быки отдыхали, с замыкающих телег было слышно хрюканье свиней и блеяние овец. К счастью, ветер всю дорогу дул в лицо, а то мы бы задохнулись от навозной вони.

Через полчаса, отдохнув, справив естественные потребности и заправившись свежесваренной кавой, мы снова двинулись в путь. Дальнейшая дорога была столь же интересна и полна событиями, как и до этого. Разве что перед рассветом, проезжая мимо очередных холмов, я заметил на них метки какой-то группы людей, явно что-то замышлявшей. По совету Алвина в их сторону был пущен файербол, и группа предпочла убраться подальше. До места мы добрались уже когда совсем рассвело.

Судя по всему, этот портал давно не функционировал, местность вокруг была заброшенная, от каменных строений вокруг него остались только наполовину обвалившиеся стены. Все вокруг заросло травой, только на выложенной каменными плитами дороге травы особенно не было. И что дальше, зачем мы сюда шли? Гравийцы быстро окружили кольцо портала, занимая оборону, Алвин подошел к кольцу вплотную и достал амулет связи. После краткого разговора по амулету портал вдруг ожил, загорелись разноцветные огни на его каменном кольце, один из гравийцев нырнул в него и вскоре выскочил обратно в сопровождении четырех человек в такой же форме. Эти четверо тут же начали организовывать проход на ту сторону. Какие-то телеги они пропускали в первую очередь, какие-то заворачивали в сторону, постоянно переговариваясь с кем-то по амулетам. Наконец, все телеги прошли через портал, пришла наша очередь. Мы простились с Алвином, его работа в Зунландии еще не закончилась, и прошли в портал одними из последних.

Ну здравствуй, Гравия, я к тебе иду.


Оглавление

  • Введение
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14