КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 471309 томов
Объем библиотеки - 690 Гб.
Всего авторов - 219816
Пользователей - 102150

Впечатления

Serg55 про Ланцов: Воевода (Альтернативная история)

надеюсь автор не задержит продолжение

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Любаня про Колесников: Залётчики поневоле. Дилогия (СИ) (Боевая фантастика)

Замечательно написано, интересно. Попаданцы, приключения, всё как я люблю. Читаешь и герои оживают. Отлично написано. Продолжения не нашла. Жаль. Книга на 5.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
vovik86 про Weirdlock: Последний император (Альтернативная история)

Идея неплохая, но само написание текста портит все впечатление. Осилил четверть "книги", дальше перелистывал.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Олег про Матрос: Поход в магазин (Старинная литература)

...лять! Что это?!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Самылов: Империя Превыше Всего (Боевая фантастика)

интересно... жду продолжение

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
медвежонок про Дорнбург: Борьба на юге (СИ) (Альтернативная история)

Милый, слегка заунывный вестерн про гражданскую войну. Афтор не любит украинцев, они не боролись за свободу россиян. Его герой тоже не борется, предпочитает взять ростовский банк чисто под шумок с подельниками калмыками, так как честных россиян в Ростове не нашлось. Печалька.
Продолжения пролистаю.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
vovih1 про Шу: Последний Солдат СССР. Книга 4. Ответный удар (Боевик)

огрызок, автор еще не закончил книгу

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Возвращение домой (fb2)

- Возвращение домой [СИ] (а.с. Аргилай -2) 1.47 Мб, 428с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Дмитрий Витальевич Легер

Настройки текста:



Аргилай. Возвращение домой

Пролог

— Пункт первый. Остров Семи Башен второй по площади и восьмой по населению остров в Штормовом море. Расположен в ста десяти километров от восточного побережья континента. Площадь острова составляет восемь тысяч триста сорок два километра, протяженность береговой линии одна тысяча шестьдесят шесть километров. На серверном берегу находятся несколько крупных заливов. В западный берег вдается залив Ветров, а также небольшие каменистые бухты. Остров Семи Башен имеет преимущественно гористый рельеф, а посреди острова раскинулось крупнейшее плато Пробуждения. В центре плата с древнейших времен расположен Портал Создателя. Активация портала и прибытие существа из Бездны случаются регулярно, каждые сто дней, с момента Восстановления портала. Отслеживание и проверка мест на континенте, куда происходит исторжение портала, представляется максимально приоритетной задачей. Конечной же целью является изъятие энергетических капель у существ, являющихся из Бездны. Пункт второй. Климат на острове Семи Башен умеренный. Погода на острове характеризуется дождливой зимой и…

Ломонд озадаченно приподнял седые кустистые брови и быстро пролистав несколько страниц, рискнул продолжить чтение.

— Пункт восемь. Фауна острова. Остров Семи Башен известен, как крупнейший ареал обитания свинобрюхого попахвата… — старый маг резко прервался, нахмурился и поднял взгляд своих синих глаз на человека, стоящего рядом. — Свинобрюхий попахват? Серьезно?

— Да. Очень наглые, невероятно прожорливые, но трусливые существа.

— Я спрашиваю: что это за белиберда, Репей?

— Руководство по использованию портала. — терпеливо пояснил собеседник, нервно хрустя костяшками пальцев.

Этот невроз Репея очень раздражала Ломонда. Хотя, если быть честным, в Репее раздражало все. Нелепо высокий и болезненно худой маг-хранитель портала имел несоразмерно большой для своего лица нос, малюсенькие глазки, и мерзкую привычку постоянно чесаться. А еще от Репея неприятно пахло. И причина была даже не столько в том, что на плато Пробуждения, из-за отсутствия воды, почти полностью отсутствовала возможность принять ванну. А в том, что маг-хранитель портала постоянно забывал чистить свои маленькие, кривые зубы.

— Это не руководство по использованию, — с трудом сдерживая раздражение, ответил Ломонд и, закрыв толстый фолиант, швырнул его на стол. — Это какой-то альманах путешественника.

Маленький, колченогий стол страдальчески заскрипел под весом альманаха, но выдержал и, к счастью, не сломался. Репей облегченно вздохнул. Этот стол был единственным целым предметом мебели в его хибарке с земляной крышей и стенами, сложенными из осколков известняковой породы.

— А, что я мог поделать? — заламывая себе пальцы, принялся оправдываться маг-хранитель портала. — Великий магистр повелел мне написать руководство по использованию портала толщиной в три пальца. И плевать он хотел, что я не технарь. Я понятия не имею, как использовать эту древнючую ерундень. Портал чинили без меня, а руководство писать мне? — он изменил голос, пародируя Великого магистра и почесал подмышкой. — Ты, говорит, языкам обучен? Обучен. Вот и пиши. А я-то откуда знаю, как портал работает. Работает и ладно. Еще раз повторяю: я не технарь! Я в совершенстве владею всеми языками континента, включая мертвые. Могу устно и письменно осуществлять перевод с любого из них. Умею грамотно и свободно выражать свои мысли, а также поправлять ошибки письма и речи других.

— Вот потому и сидишь в этой грязной лачуге подальше от людей. — попытался пошутить Ломонд, но заметив непонимающий взгляд собеседника, поспешил вернуться к основной теме разговора. — Когда и куда портал активировался в последний раз? Тим сказал, что с порталом какие-то неполадки.

— Мне нужно свериться с книгой регистрации. — ответил Репей, нервно почесывая внешнюю сторону кисти.

Седой маг в ожидании пробарабанил пальцами по грязной столешнице стола. Но ничего не изменилось — его собеседник все так же продолжал стоял на месте и чесаться.

— Ты собирался свериться с книгой регистрации. — терпеливо напомнил Ломонд и оглядел небогатую обстановку маленькой хибарки, в надежде найти упомянутую книгу.

В домишке присутствовала низкая кровать с кучей старого, давно не стираного тряпья, имелся позеленевший медный таз с затхлой водой, и собственно тот хлипкий стол, за которым сейчас восседал маг. Местонахождение книги регистрации представлялось загадкой.

— Я не могу. — ответил маг-хранитель портала, продолжая расчесывать кисть.

— Почему?

— Книга там. — Репей перестал чесаться и длинным тонким пальцем с грязным ногтем указал на Ломонда.

— Где? — совершенно растерялся тот, а затем догадался опустить взгляд себе между ног.

Такого поворота событий седой маг ожидать не мог. Оказалось, что табуретка на которой он сидел, табуретной являлась лишь формально. Вернее, от табуретки там имелись лишь сколоченные между собой ножки, а роль сидения выполняла большая книга с кожаным корешком и деревянным переплетом.

Ломонд поднялся на ноги, позволяя Репею забрать книгу регистрации. Теперь сидеть в лачуге, сложенный из каменных осколков, было решительно не на чем.

— Так, — маг-хранитель портала открыл книгу на заложенном месте, почесал чумазую шею и пробежал глазами по последней записи. — Место открытия портала: деревня Большое Дно. Связной на месте: староста Боров. Время…

— Четыре месяца назад? — предположил Ломонд.

Репей некоторое время размышлял над ответом, с хрустом, почесывая плешивый затылок и подсчитывая даты в уме.

— Да, получается четыре. — согласился он.

— Действительно многовато… — вздохнул седой маг и, в задумчивости, погладил свою короткую бороду. — Что ж, пойдем взглянем на портал. — решил он. — Зря что ли вы меня так грубо вызвали с континента.


Два мага покинули маленькую хибарку с земляной крышей и вышли на негостеприимное, ветреное каменистое плато Пробуждения. Под ногами неприятно хрустели куски осадочной горной породы. В воздухе витала каменная пыль, заставляя сильно щуриться и дышать через платок.

— Говорят в те времена, когда Создатель возвращался в наш мир, это плато было плодородно и тут цвели фруктовые деревья. — повышая голос, чтобы перекричать завывающий ветер, сообщил Ломонд.

— Говорят — кур доят, а коровы яйца несут. — недовольно буркнул Репей, почесывая себя на ходу пониже спины.


Портал представлял из себя большой, искусно ограненный, каменный диск. В центре диска находился небольшой круглый бассейн, заполненный на первый взгляд обычной водой. По краю портала стояли высокий каменные зубцы. Не все из них были целы. Часть зубцов отсутствовали, на других виднелись трещины и сколы. Но более всего привлекали внимание те зубцы, что почернели от копоти и оплыли словно огарки свечи.

Ломонд остановился возле одного из таких зубцов, провел ладонью по его поверхности, отполированной ветром. Камень был холоден, как лед.

— Каждый раз удивляюсь, сколь сильна должна была быть магия, сотворившая подобное. — покачивая седовласой головой, проговорил маг.

— Ломать не строить. — безразлично пожал плечами маг-хранитель портала и почесал голову.

Ломонд легко запрыгнул на диск портала и проследовал к круглому бассейну в центре. Присел на корточки и посмотрел вниз. Маг увидел каменное дно бассейна, увидел легкую рябь, бегущую по «воде», но не увидел отражения. «Вода» каменного бассейна не отражала ничего: ни самого мага, ни Репея, маячившего за спиной, ни даже темных туч в пасмурном небе.

— Удивительно. — потрясенно произнес Ломонд.

— Да, — согласился маг-хранитель портала, вновь раздирая внешнюю сторону ладони грязными ногтями. — Раньше Суть выглядела, как расплавленное золото, а теперь стала совершенно прозрачной.

— Прозрачной она была до разрушения портала. — кивнул собеседник. — А после помутнела. По крайней мере так пишут очевидцы и участники тех страшных событий, что навсегда изменили наш мир. «Чистая, как слеза младенца, Суть неистово закипала, когда Создатель возвращался из путешествия за пределы границ реальности.» — процитировал он.

— Угу, я тоже читал Книгу Скорби. Трижды, на двух языках. — фыркнул Репей, увлеченно почесывая промежность. — И должен заметить в твоей интерпретации это звучит…

— Послушай, — внезапно перебил его Ломонд, с неприязнью поглядывая на то, чем занята рука мага-хранителя портала. — Ты не мог бы…

— Что? — нахмурился тот, ни на миг, не прекращая приятного занятия.

— А, не важно… — вздохнул маг и поднялся на ноги. — Думаю, пора заняться делом. Мне нужна энергетическая капля. Великий магистр упоминал, что ты дашь ее мне.

— Ну разумеется! — кивнул Репей и той же рукой, который удовлетворял свой зуд, достал из кожаного мешочка на поясе маленький прозрачный камешек, искусно ограненный в виде капли воды. — Новая. — заверил он.

Ломонд без колебаний принял каплю и, собрался было отойти в сторону, но маг-хранитель портала остановил его.

— Необходимо расписаться в получении. — настойчиво сообщил он, и принялся перелистывать книгу регистрации, которую захватил с собой. — Во всем нужен контроль, во всем нужен порядок. — самодовольно пропел любитель почесушек.

— Конечно. — легко согласился седой маг. — Где поставить крестик?

— Вот тут, — указал Репей, протягивая новомодное писчее перо, с автоподачей чернил. — Пишешь время получения энергетической капли, цель получения, подпись, расшифровку подписи и заверяешь все кровью. Когда закончишь работу, то вот тут напишешь время возврата, количество использованной энергии, подпись, расшифровку подписи и заверишь кровью.

— Ты шутишь? — не проверил Ломонд, но наткнувшись на совершенно серьезный взгляд собеседника, понял, что тот не шутит.


Когда все формальности были закончены, а бюрократический голод мага-хранителя портала частично удовлетворен, настало время преступить к самому главному. К проверке портала.

Крепко зажав энергетическую каплю в правом кулаке, Ломонд вскинул руки и одними губами зашептал заклинание. В начале ничего не происходило, но затем по каменным зубцам, обрамлявшим диск портала, пробежали искры. Ветер стих и в наступившей тишине стал слышен низкий, нарастающий гул, доносящийся из-под земли. Маг резко совершил в воздухе молниеносное движение руками, словно рассекая пространство. Гул стал громче, а на кончиках каменных зубцов, словно змеи, зашевелились дугообразные молнии. Ломонд еще трижды чертил пред собой, видимые лишь ему одному, знаки. И с каждым знаком земля тряслась все сильнее, а молнии уже танцевали не только на зубцах, но и между ними. Дело явно близилось к своей кульминации, все гудело, тряслось и трещало, как положено в подобных случаях.

Маг внезапно упал на одно колено и кулаком, в котором была зажата энергетическая капля, ударил по «воде» бассейна. Гул моментально смолк, будто его и не было, а молнии пропали.

Репей с интересом вытянул шею и приподнялся на мысках, ожидая увидеть результат.

Из самой глубины, прозрачной, как слеза младенца, Сути, из субстанции, которая была похожа на воду, но не являлась водой, медленно и неторопливо поднялся маленький одинокий пузырёк. Достигнув поверхности Сути и издав характерное «буль», он лопнул и бесследно исчез, не оставив о себе и следа. Словно кто-то смущенно пукнул в ванне.

— И это все? — уточнил Репей. — А разговоров то было.

— Ага… — огорченно вздохнул Ломонд. Седой маг выглядел крайне озадаченным и сильно расстроенным. — Мне необходимо вернуться в башню Великого магистра и освежить свои знания в библиотеке.

— Не помешало бы. — согласился Репей, раскрывая книгу регистрации и протягивая перо, с автоподачей чернил. — Вот тут, — напомнил он. — Время возврата, количество использованной энергии, подпись, расшифровку подписи и пальчик кровью.


Когда маги удалились, каждый по своим делам, и плато Пробуждения вновь стало принадлежать лишь холодному ветру, завывающему меж каменных зубцов портала, к краю бассейна вперевалочку подошло небольшое, неказистое существо. Оно напоминало туго набитый мешок репы, у которого выросли короткие кривые лапки с длинными пальцами. Существо опустило свою небольшую, лопоухую голову и, подслеповатыми глазками, уставилось вниз на «воду». Со дна бассейна поднялся пузырёк и лопнул на поверхности Сути. А за ним еще один. Неказистое существо моргнуло, рассматривая необычную диковинку и повернуло голову. Пузырей с каждой минутой становилось все больше, Суть начала слабо гудеть. Свинобрюхий попахват, а это был именно он, вздрогнул и трусливо отодвинулся от бассейна. Затем мешок с репой подпрыгнул на месте и припустил, что было мочи прочь, быстро перебирая своими кривыми лапками.

Глава 1. Пирожок

Мелкие камушки и грязь летели из-под копыт. Уставшая лошадь то и дело спотыкалась и норовила перейти на шаг. Невысокий жилистый мужчина с завитыми усами по последней Грейсвановской моде, без устали подгонял несчастное животное, заставляя продолжать нестись галопом. Оттиск в виде летучей мыши украшал крышку большой седельной сумки, что хлопала по крупу кобылы.

Дорога, поросшая неказистыми хвойными деревьями, летной вилась по засушливым предгорьям, огибая подножия Пепельных гор.

Всадник вытер лоб рукавом промасленной куртки из отличной воловьей кожи. Он вспотел не меньше чем его, почти загнанная, лошадь. Обогнув очередное нагромождение валунов, усатый мужчина увидел впереди на дороге путников.

Предгорья самой северной части Ваниции много веков считались диким краем. Люди старались избегать этих мест. На всем протяжении пути от восточного побережья до легендарного города крепости Грейсвана, можно было встретить лишь пару-тройку деревушек. Да и те постепенно вымирали. Так, что путники на этой, всеми забытой дороге, смотрелись более чем странно.

Всадник натянул поводья останавливая, утомленную кобылу, и внимательно присмотрелся к незнакомцам.

Явным лидером, в компании, угадывалась женщина с рыжими волосами чуть выше плеч. Высокая и поджарая. Плавность ее движений и манера держаться наводили на мысль, что она опытный воин. Незнакомка была вооружена копьем, а ее пояс украшал новенький кинжал в ножнах с серебряными накладками.

Рядом с женщиной замерла девочка-подросток. С такими же рыжими волосами, но чумазая и растрёпанная. Скорее всего дочь — решил всадник.

Девочка быстрым, плавным движением достала стрелу из колчана, наложила на лук, но натягивать тетиву не стала.

На крепких, низкорослых лошадках сидели два гнома с топорами. Первый гном выглядел достаточно обычно для своего народа — невысок ростом, одет неброско, из бороды, средней длины, торчит большой нос. Второй был чуть выше ростом, шире в плечах и поверх одежды облачен в кольчугу. Жалкий подпаленный хохолок торчал меж выбритых висков на голове гука, являя собой жалкое воспоминание о шикарном петушином гребне волос.

Пятым и последним путником был парень болезненного вида с ожогами на лице и обгоревшей шевелюрой. Завернутый в теплое одеяло, он сидел на грациозной черной кобыле, чьи грива и хвост резко контрастировали своим светлым окрасом, цвета первого снега.

Особенностью профессии всадника с завитыми по последней Грейсвановской моде усами было, среди прочего, умение хорошо разбираться в людях. Эта компания смотрелась способной постоять за себя, но не отнюдь не агрессивной.

«Не бандиты.» — решил для себя мужчина. — «Вольные наемники, охранники каравана, а то и вовсе дураки-путешественники. В диалог с такими вступать можно.»

— Доброй дороги! — громко, по инструкции поприветствовал мужчина, указывая на большую седельную сумку с гербом в виде летучей мыши. — Курьерская служба Бакарди приветствует вас!

Тяжело и часто дыша, уставшая лошадь остановилась. Тело скакуна тряслось от изнеможения, а на морде хлопьями висела пена.

— Ну, доброй. — недружелюбно отозвалась рыжая женщина, подтверждая догадку, что она является лидером этой компании.

— Имя мое Мессдж. — представился всадник, пытаясь растопить лед недоверия. — А путь мой лежит из Ноби в Грейсван. Срочная доставка почты.

— Я Трицитиана. — нехотя представилась воительница. — Это Лиса. — Кивнула она на девочку и дала той знак убрать стрелу.

— Меня зовут Нюх. — назвался гном с длинным носом приподнявшись в стременах и, приложив первую руку к груди.

— Бипа! — рявкнул второй, более воинственный, гук и хрюкнул в бороду.

— Меня называют Бу. — нерешительно произнес парень в одеяле и его глаза нервно забегали.

— Ты Бу? — удивленно переспросил воинственный гном. — Но ведь…

— Да, я Бу! — перебил его парень, не дав договорить.

— Он Бу. — поспешила подтвердить Трицитиана. — Бу пострадал при пожаре. Везем его в город, к лекарю. А ты, курьер Мессдж, выбрал странную дорогу. — добавила она, с большим подозрением, изучая всадника глазами, цвета весеннего льда.

— Мост через Альбу сломан. — пояснил курьер. — По ту сторону Пепельных гор дорога непроходима и опасна — дикие племена нападают на караваны и одиноких путников.

— Ну это мы знаем. — покивал гном Нюх, а затем спросил. — Далеко ли до Грейсвана уважаемый? Заплутали мы тут чутка.

— Курьерская служба Бакарди готова предоставить вам самые точные карты континента. Указание основных торговых маршрутов, точные данные о проходимости проселочных дорог, удобный масштаб. — заученной скороговоркой громко продекларировал курьер Мессдж.

— А просто ответить, че, усы отсохнут? — проворчал Бипа.

— Курьерская служба Бакарди может бесплатно предоставить ознакомительную карту сроком на три дня. — не моргнув глазом отрапортовал курьер. — Но поскольку в условиях дороги возврат карты невозможен, то никаких бесплатных услуг наша служба предоставить вам на данный момент не может.

— Я один ничего не понял из этой чепухи. — удивленно спросил Бипа и обескураженно посмотрел на своих спутников.

Те синхронно покачали головами — мол мы тоже ничего не поняли.

— Кончай трещать, служба, — буркнул Нюх, развязывая тесемки своего поясного кошелька. — И давай сюда свою карту. Почем она?

— Пять монет! — радостно сообщил усатый мужчина и полез в седельную сумку с гербом летучей мыши.

— Грабеж. — буркнул гном, отсчитывая монеты из кошелька.

Внезапно по лицу курьера скользнула тень растерянности.

— Прошу прощения, но в наличии имеется лишь витринный экземпляр карты. — извиняющимся тоном сообщил он.

— И что вся эта фигня значит? — недовольно уточнил Нюх, позвякивая монетами в кулаке. — Мы из него не поймем, как добраться до Грейсвана?

— Экземпляр полностью рабочий, — уязвленно ответил усатый мужчина. — Но его смотрели и даже трогали другие покупатели.

— Беру! — рыкнул вконец разозленный гном и протянул пять монет. — Давай сюда!

Когда карта оказалась в руках Нюха, все вытянули шеи, пытаясь разглядеть, что на ней нарисовано. Нахмурившись и деловито сопя в бороду, гук долго рассматривал промасленный пергамент, крутя его и так, и эдак. Потом наконец сдался.

— А это…

— Мы сейчас вот здесь. — смилостивился курьер и ткнул пальцем в карту.

— А почему вот тут написано «старая цена 8 монет, цена по распродаже 7 монет»? — спросил парень в одеяле, указывая на краешек карты.

Представитель курьерской службы Бакарди густо покраснел и впервые ничего не ответил.

— Хорошо, что мы купили карту, когда распродажа закончилась. — ухмыльнулась Трицитиана.

Гном снова засопел в бороду, ведя пальцем по линии дороги от указанной курьером точки на карте в сторону Грейсвана. Потом остановился.

— А это что? — сварливо спросил он. — Не подписано!

Мессдж в смущении дернул себя за ус.

— Видите ли, этой дорогой давно не пользовались… мы не уверены, что там находится сейчас. Вероятно, деревня. Я как раз направляюсь в ту сторону и надеюсь, сменить в деревне лошадь.

— Вот тебе и самые точные карты. Вот тебе и цена по распродаже. — фыркнул Бу, кутаясь в сползающее одеяло.

Курьер выпрямился в седле и обиженно произнес:

— Как только я доберусь до Грейсвана, наши карты будут обновлены. Вы сможете обменять свою старую карту на новую всего за четыре монеты.

Нюх недоверчиво прищурился и глянув на собеседника, спросил:

— А не брешешь?

— Следующее обновление обойдется вам всего лишь в три монеты. — заверил курьер.

Парень в одеяле загнул несколько пальцев, сосредоточенно подсчитывая в уме, и выдал:

— То есть через пять обновлений мы получим новую карту бесплатно, а за все последующие обновления вы будете нам доплачивать?

— Затрудняюсь ответить, — растерялся курьер, не готовый к подобной жадности. — Но уверен, такую информацию сообщит вам наше финансовое бюро в Грейсване.

— Мы с них спросим. — категорически заверил Бипа, хрустя костяшками кулаков.

— Доброй дороги! — по-деловому кивнул усатый мужчина, собираясь пришпорить свою несчастную лошадь.

— Подождите, — встрепенулся парень, чуть не уронив свое одеяло. — Я хочу отправить письмо. Ведь вы можете найти человека, если я знаю только его имя и город?

— Разумеется, за дополнительную плату, курьерская служба Бакарди предоставляет услугу разыскать адресата, если адресат имеет постоянное место жительства. — продекламировал мужчина и достал маленькую чернильницу, перо и небольшую дощечку на которую положил чистый лист пергамента. — Диктуйте. Пять слов — одна монета.

— А длина слов? — испуганно спросил Бу.

— Не существенно. — смилостивился курьер.

— Бу, ты это, — попросила Трица. — Покороче формулируй.

— А ежели мы все в одно слово, без пробелов? Ведь это же будет одно слово. — самодовольно произнес Бипа с видом гнома, который смог придумать величайшую финансовую аферу.

— Тогда платите, как за одно. Если это слово найдется в словаре. — без запинки отчеканил Мессдж.

— А где ж его взять то. — хохотнул довольный гук.

— Курьерская служба Бакарди может бесплатно предоставить вам… — тут же скороговоркой затараторил курьер и вновь полез в свою седельную сумку.

— Верю. — поднял руки Бипа. — Не надо.

Усатый мужчина самодовольно улыбнулся и, повернувшись к заказчику, спросил:

— Вы готовы диктовать послание?

Юноша кивнул и медленно, тщательно подбирая слова произнес:

— Конопушка везет друга. Организуй доставку в Фельдбон. Подпись: Локк.

Курьер старательно, аккуратным почерком вывел каждую букву.

— Адресат?

— Грейсван, Марселю Роже.

Мессдж хитрым образом свернул пергамент в небольшой квадратик, подписал адресата и убрал письмо в седельную сумку.

— Извините, опечатать сургучом сейчас на дороге не получится, — развел руками он. — С вас три монеты.

— Почему три, — удивился парень и, шевеля губами, проговорил текст письма загибая пальцы. — Десять слов — две монеты.

— Превышение лимита слов хотя бы на одно, оплачивается, как за пять. Предлог «В» считается за слово. — деловито ответил курьер протягивая ладонь. — С Вас три монеты.

— Это ты у меня за «В» монету требуешь? — угрожающе произнесла Трицитиана, гневно сверкая глазами. — Я сейчас тебе это «В» в «Ж» засуну, а потом «НА» отправлю.

— Советую тебе приятель вспомнить слово «распродажа». - с усмешкой, предложил Нюх.

Курьер улыбнулся одними губами и ответил сквозь зубы:

— Разумеется, нашим постоянным клиентам курьерская служба Бакарди готова предоставить скидку. С вас две монеты.

— Вот это я называю «здоровые рыночные отношения». - самодовольно сообщил гук-следопыт.


Когда расстояние между курьером, подгоняющем свою несчастную лошадь и межрасовой компаний стало достаточно велико, арт-три наконец спросила:

— Аргилай, ты что задумал?

— И с какого перепоя Аргилай, ты теперь Бу? — добавил Бипа. — Мы что-то о тебе не знаем, Лаи?

— А с такого перепоя, что теперь я не собираюсь каждому встречному-поперечному имя называть. Хватило мне, знаешь ли, и мага в Тильбоне с его фокусами и эльфа в карете с его арбалетчиками… Наелся новых знакомств по самый набалуй! А задумал я в Фельдбон рвануть, тем самым маршрутом, который для меня уже приготовили. И одним глазком глянуть, что там происходит. А может сразу двумя глазками. — ответил Лаи важно оправляя старое одеяло на плечах, словно это была королевская мантия. — Кто со мной?

— Глазками? — уточнил Бипа и хрюкнул в бороду. — Ты картоха, что ли?

— Фельдбон? — медленно проговорила Трица, задумчиво покусывая нижнюю губу. — Никогда не бывала в Фельдбоне.

— Я слышал, город очень красивый, — вступил в разговор Нюх. — И древний, как навоз дракона. Цветущий оазис посреди пустыни. А еще у них имеется соленое озеро, в котором невозможно утонуть.

— Все возможно, если ты пьян и у тебя достаточно дури. — хохотнул Бипа. — А вот пляжи там неплохие. И бабы с вот такими глазами!

— Звучит заманчиво. — улыбнулась наемница. — Едем!


Старый, потемневший от времени, бревенчатый домик с земляной крышей, первой заметила зоркая Лиса. Избушка пряталась среди деревьев недалеко от дороги и почти сливалась с окружающим пейзажем.

Путники спешились и, ведя коней под уздцы, направились к строению.

— Эгегегей! — хрипло проорал Бипа, внимательно рассматривая жилище без окон и с низкой дверью. — Есть кто живой?

Вместо ответа легкий ветерок принес отвратительный смрад разложения.

Арт-три поморщилась и пробормотала:

— Живодерня у них тут, что ли?

Звякнула ржавая цепь. Из будки появилась огромная собака светлого окраса, вся лохматая, с черной мордой и черными висячими ушами. От неожиданности непрошенные гости застыли, как вкопанные. Страж подошел и медленно обнюхал каждого. А затем радостно завилял длинным тощим хвостом. Лиска улыбнулась и принялась гладить и чесать грозного хищника, приговаривая что-то нежное на варварском языке. Вскоре собака лежала на земле, задрав лапы к небу и вывалив слюнявый язык из пасти, а рыжая девочка начесывала теплое волосатое пузо лучшего друга человека.

Дверь избушки приоткрылась, на пороге появился долговязый незнакомец. Колючие глаза недружелюбно смотрели на гостей с худого лица со впалыми щеками.

— Вот сука, ага. — выругался худой мужчина, почесывая давно не бритый подбородок.

— И Вам доброго дня. — отозвалась Трицитиана, разглядывая хозяина домика.

Незнакомец хрюкнул носом, собирая его содержимое и смачно сплюнул добытые ископаемые в ближайшие кусты.

— Единственная из своего помета выжила, тварь, ага. — сообщил он, кивая на собаку. — Сколько не лупили — все одно добрая, ага. Охраны никакой, вон как ластится, зараза. Зарезать думали, ага. А как ощенилась, так щенки все как на подбор крупные, злющие. Вот и оставили ее, ага. Сейчас течка, потому тут держу. А то сынки мамку обрюхатят, породу испортят, ага.

— То есть деревня близко, — поинтересовалась Трица. — Ага?

— Ага. — кивнул незнакомец.

— Так-так-так… — пропел себе под нос Нюх, доставая из-за пазухи недавно приобретенную карту курьерской службы Бакарди, и огрызок графитового стержня, которым гномы обычно делают записи и рисуют чертежи. — Как говоришь ваша деревня называется? Мне тут понимаешь, карту надобно обновить, чтобы потом не доплачивать всяким тараканам усатым.

— Пирожок зовется, ага. — охотно ответил незнакомец и указал направление дрожащей рукой. — Недалече тут. Поезжайте, ага.

— Какое аппетитное название. — оценил гном. Закусив язык, он аккуратно вырисовывал буковки под неподписанным на карте кружочком.

— Кажется я слышу, как заурчало в твоем животе. — усмехнулся в бороду Бипа, подмигивая собрату.

— Я думал это в твоем. — откликнулся тот.

— И в моем. — согласился Бипа, забираясь в седо. — Харчей нормальный охота — мочи нет!


Дорога вывела из леса на небольшую равнину. В воздухе витал аромат цветов, и гудели пчелы.

— Вот это наша тема! — радостно причмокнул губами Бипа, указывая на поле.

В высокой траве виднелись две дюжины деревянных колод с соломенными крышами. От пасеки в сторону дороги шел невысокий человек.

Незнакомец остановился перед путниками, снял широкополую шляпу с защитной сеткой и поклонился в пояс.

— Добрые странники, мир вам! — поприветствовал пасечник мелодичным, вкрадчивым голосом. — Звать меня Карпыч, я староста села Пирожок.

— И тебе мир, староста. Я Трицитиана. — отозвалась наемница, а затем поочередно представила своих спутников, вновь назвав Аргилая странным именем Бу.

— Странники в нашем селе редкость, — все так же вкрадчиво продолжил невысокий мужчина. — Но мы рады каждому гостю коли пришел он с миром. Времена ныне тяжки, а дороги небезопасны. Хотя столь бравому отряду, як ваш наверняка не страшны люди лихие.

— Это точно, — хмыкнул Бипа, поглаживая обух своего топора. — Ежели кто тискаться полезет, то сопли ему утереть есть чем.

— Ты нам дядь вот лучше скажи, — подключился к разговору Нюх. — У вас только название такое или пирожки имеются.

— Ныне год не самый урожайный, — горестно произнес староста Карпыч и развел руками, которые заметно дрожали. — Беды сыплются одна за одною. Но для столь уважаемых гостей и пирожков спечем и медовуху откроем и баньку истопим.

Гном с обгоревшим хохолком на голове, аж подпрыгнул в седле.

— Да я тебя дядь за такое расцеловать готов! — вскричал Бипа. — Банька, медовуха, пирожки!

— А с чем пирожки? — сглотнув слюнки, поинтересовался Аргилай.

— А с начинкой! — хохотнул гном.

— С грибочками имеются, с ревенем да с брусникою, — разъяснил староста, после чего, подобострастно улыбаясь, сделал приглашающий жест. — Почто мы на дороге молвим? Окажите честь следуйте за мною.

Молчавшая все это время Трицитиана хмыкнула и кивнула:

— Ну веди.


Высокий, в полтора человеческих роста, частокол, опоясывал село Пирожок. Каждый кол сверху тщательно заточили и обожгли в костре для прочности. Крепкие дубовые ворота отворила худая женщина средних лет с очень длинными светлыми волосами, заплетенными в косу. Из-за ворот послышалось низкое утробное рычание.

— Тихо! Сидеть! — строго прикрикнула появившаяся блондинка, и рычание моментально стихло. — Ласково просим в село Пирожок, гости дорогие. — улыбаясь белозубой улыбкой, совершенно беззаботно проворковала, только что рявкнувшая женщина.

— Мария, — представил староста Карпыч. — Жинка моя.

— Очень приятно. — ответил Аргилай и вытянул шею, пытаясь разглядеть того, кто рычал. — Кто у вас там, тигры?

— Хлопчики мои, — проворковала женщина. — Пушок и Бубенчик. — Ко мне! — строго приказала она.

Из-за створки ворот покорно вышли два мохнатых чудовища, размером с пони, и остановились рядом с хозяйкой. Псы были той же породы, что и добродушная собака, которую путники встретили ранее на дороге к селу Пирожок.

— Защитники наши. — гордо представил староста своих питомцев. — Без песиков совсем бы сгинули.

— Кажется мне нужны запасные штаны. — пожаловался Бипа, с ужасом поглядывая на Пушка и Бубенчика.

— Не бойтесь, уважаемый господин гном. Дитятки мои без команды Вас не тронут. — заверила Мария. — Хлопчики дюже ученые.

— Да-да, конечно. — кивнул гук. — И вообще они только понюхать хотели.


Над крышами, покрытыми зеленым дерном, разливалась гнетущая тишина, нарушаемая лишь ударами одинокого топора. Никто не выходил посмотреть на гостей, не выглядывал из дверей. Лишь в чуть приоткрытых окнах виднелись силуэты недоверчивых жителей.

— У вас всегда так гостеприимно? — спросил Аргилай, крутя головой по сторонам, пока староста провожал гостей через село.

— Не гневайтесь молодой господин. — вкрадчиво ответил Карпыч, ведя белогривую кобылу Трицы под уздцы. — Не от хорошей жизни люди из дома выйти опасаются.

— Случилось что? — уточнила наемница, вышагивая рядом.

— Случилось матушка, случилось… — вздохнул староста, темнея лицом. — Но негоже о делах молвить покуда гость с дороги не отдохнул.

— Ладно. — пожала широкими плечами женщина, изображая на лице безразличие.

— А курьер службы Бакарди до вас добрался? — полюбопытствовал Аргилай. — Мелкий такой, щупленький, с усиками.

— Як же, як же, — кивнул Карпыч. — Совсем недавно был у нас. Важный такой. Лошадь сменил и сразу отбыл. Дюже поспешаю — говорит.

При упоминании курьера Нюх недовольно сморщился и презрительно сплюнул в сторону. Гном явно не забыл те пять монет, что пришлось отдать за карту.


Бипа зачерпнул из ведра полный черпак травяного отвара и медленно вылил на жаркие камни печи. Раздалось характерное шипение. По парилке разлилась очередная порция ароматного горячего пара с запахом хвои и горных трав.

— Хорошо-то как! — простонал от удовольствия Нюх, лениво потягиваясь на деревянном лежаке. — До самых костей прогревает.

— Что думаете о ситуации? — скрываясь в уютной полутьме спросила Трицитиана.

— О какой ситуации? — ответил ей ворчливый голос Аргилая. — О той ситуации почему мы тут все сидим одетые в одни лишь дурацкие шапочки?

— Шапочки… — лениво протянула арт-три. — Ты хоть надень ее правильно. На голову. А то напечет и бо-бо будет.

Лаи даже не подумал последовать совету наемницы. Стыдливо озираясь юноша недовольно огрызнулся:

— Моя шапка — где хочу там и ношу.

— Не твоя, а банная. — назидательно поправил Бипа. — Что ты там под ней прячешь? Ну-ка покажи!

— Руки убери! — завопил Аргилай и, перебирая булками по лавке, отодвинулся от гука подальше. — Тебе-то хорошо, у тебя борода — вон какая длинная. — с завистью пожаловался юноша.

— У тебя там что-то секретное? — поинтересовался Бипа. — Может мы такого еще не видели?

— Может и не видели. — обижено отозвался Лаи, рассматривая множество шрамов на теле наемницы.

— Эй, — возмутилась Трицитиана, заметив заинтересованный взгляд юноши. — В глаза мне смотри!

— А что тут думать, — подал свой хриплый голос Нюх с лежака. — Все по домам сидят, от страха трясутся. А староста слаще меда стелет. Баньку организовал, стол накрывает. Зуб даю просить нас о чем-то станет. Бандитов каких отвадить или вызволить кого.

— Похоже на то. — согласилась арт-три. — Эй, Нюх, добавь парка. — попросила она.

Дверь распахнулась, обдавая друзей прохладой. В парилку вошел юноша. Пожирая взглядом голую Лису, он начал раздавать куски коры, величиной с ладонь. Закончив раздачу, парень застыл, не сводя глаз с рыжей девочки.

— Спасибо! — громко сказала Трица, привлекая внимание банщика. — Свободен!

— А? — словно удивившись, что в парилке есть еще кто-то, кроме Лисы, пробасил парень. — Да. Ага. Ухожу. Ага.

Лаи повертел перед глазами полученный предмет. Тот был мягче, чем обычная кора. Попробовал на зуб. Сплюнул.

— Это что? — удивился юноша.

— Что, что… Три себя, вот что. — усмехнулся в бороду Нюх и начал с усердием надраивать себя куском коры.


Чистым до скрипа, пропаренным до красноты и расслабленным до истомы друзьям, молодой банщик выдал свежие белые полотняные рубахи. Не сказать, что новые, не сказать, что чистые, но в хорошем состоянии и стираные. В таком интимном виде гостей и пригласили в дом старосты.

Посереди просторного помещения пылал большой прямоугольный очаг. Над очагом несколько котлов исходили ароматным паром. Дым поднимался вверх и уходил в круглое отверстие крыши. Длинный стол украшали всевозможные яства, которые могли позволить себе крестьяне осенью: грибы, отварная козлятина с овощами, орехи, яблоки и лесные ягоды в меду. И разумеется присутствовали обещанные пироги с грибочками, ревенем и с брусникою. Жена староста Мария в компании крепкой толстой женщины и миловидной молодой девушки прислуживали гостям за столом — следили, чтобы тарелки не пустовали и доливали ароматную медовуху со специями в быстро пустующие кружки.

Лаи вяло жевал какие-то кислые ягоды с медом и почти не пил. Как его и предупреждала в бане Трица — отсутствие шапочки на нужном месте вылилось в сильную головную боль. Зато гномы вдвоем ели за троих и пили за четверых. Так пили, что Бипа вскоре уснул лицом в тарелке.

Лиса не приняла кружку медовухи, который ей предложила крепкая толстая женщина.

— Воды принеси. — сказала за девочку арт-три. — Она не пьет.

Трицитиана строго-настрого запретила Лисе говорить при хозяевах дома на варварском языке. Племя Черных Медведей и по эту сторону Пепельных гор славилось своей жестокостью. Не хотелось нарваться на неприятности, а посему решили выдавать рыжую девочку за немую.

Арт-три удобно прижалась спиной к деревянной колонне, поддерживающей потолочную балку. Наемница вальяжно протянула пустую кружку Марии, намекая, что неплохо бы ее в очередной раз наполнить медовухой.

— Напоили ты нас, Карпыч, накормил, в баньке попарил. — с довольным видом произнесла Трицитиана, получив обратно полную кружку. — Время разговоры разговаривать. Что хотел от нас?

Староста встал из-за стола. Стряхнул с себя крошки и расправил рубаху. Откашлялся. Сделал знак своим женщинам выйти.

Когда Мария вместе с толстой теткой скрылись за дверью, а молодая девушка пустилась их догонять, Лаи вдруг сообразил, что сейчас предстоят долгие разговоры, а медовуха закончилась.

— Красавица, — окликнул он девушку и щелкнул ногтем по кружке. — А можно мне долить?

Миловидная черноглазая девушка с темными волосами до пояса, торопливо подошла к гостю. Слегка трясущимися руками наклонила кувшин над протянутой кружкой. Девушка нагнулась пониже, чтобы не пролить мимо ни капли густой медовухи. Лаи услышал аромат ее волос и почувствовал дыхание на своей шее. Внезапно девушка быстро и взволнованно прошептала:

— Уходите. Немедленно уходите. Уходите пока не поздно. Беда будет!

— Неждана, сердце мое! — строго позвал Карпыч, заметив, что девушка слишком надолго задержалась возле гостя. — Будь ласкова, оставь нас.

Черноглазая покорно поклонилась и стрелой вылетела из дома. Оставив Аргилай недоуменно смотреть ей вслед.

— Легка наша беда, — заламывая свои трясущиеся руки, продолжил староста. — Но и трудна, в одночасье. Сдюжить сами не можем. — он тяжело вздохнул. — Смиренно прошу подмоги благородная воительница. У Вас и вашего отряда.

Нюх икнул и сложил руки на груди. Гном самодовольно, хотя и окосело, посмотрел на Трицу. Вся его поза показывала «А я говорил».

— Ближе к делу. — поторопила арт-три, отхлебывая медовухи.

— В лесах наших банда завелась. Сколь разумеем — племя Сынов Черных Медведей зовутся.

Лаи стрельнул глазами на Лиску. Идея того, что девушке необходимо хранить молчание оказалась здравой.

— Два раза этим летом приходили. Откупались мы от них снедью и скотиной. Но когда посланник явился в третий раз, — Карпыч замялся, перед тем как продолжить. — Задобрить его пытались. Почивали за столом этим. Но пришла беда откуда не ведали. Меда перебравши, споткнулся посланник о порог. Упал и убился. Голову разбил об лавку.

Лиса медленно встала из-за стола и выскользнула за дверь во двор.

— Схоронили мы посланника. Спрятали. Но разбойники скоро хватятся своего товарища. Як пить дать разумеют, что мы его погубили. Два дня тому назад охотник наш Слав, видел отряд Черных Медведей недалече от села. Уверен я — явились они, чтобы месть свершить. Боязно, не пожалеют они никого. — с кряхтением и держась за лавку, староста медленно опустился на колени и сложив руки в замок, слезно попросил. — Не дай погибнуть! Охрани матушка! Что угодно требуй. Не откажи простым людям.

— Ой будет тебе, будет, полы коленями мести. — еле шевеля языком, проворковала Трица и попыталась подняться из-за стола. Но голова от медовухи закружилась, и наемница плюхнулась обратно на лавку. — Чай не королева. Все мы вышли из народа, все мы дети семьи трудовой.

Староста быстро закивал, заохал и встал с колен.

— Мы ж тут як, — запричитал он. — К смерти уже готовились. Дни последние считали. И тут вы! Сам Творец вас послал, не иначе. Молю — помогите.

— Так, — с трудом выговорила арт-три. Голова женщины стала очень тяжелой и Трица подперла ее руками. — Ч-что известно о про. противнике. Ско…сколько их?

— Две али три дюжины поминал посланник. — почесывая плешивый затылок, припомнил Карпыч. — Ни бельмеса на нашем языке он не кажет. Мог я что-то упустить в речи его.

— Две-три дюжины? — туповато переспросила Трица и раскрасневшимися глазами посмотрела на свои расплывающиеся пальцы, пытаясь вспомнить сколько это будет. — А-а сколько нас? А-а сколько вас? Ну из тех, кто не стру-трусит и может срать… сражаться?

Поглядывая в потолок, староста призадумался, затем принялся медленно, нудно и поправляя самого себя, перечислять незнакомые имена. Трицитиана из последних сил пыталась слушать собеседника и не отключаться. Нюх же уронил голову на стол и громко, раскатисто, как только умеют гномы, захрапел.

Оглядев мутным взором триумфально завершающееся застолье, Аргилай неожиданно прислушался к своему внутреннему миру и осознал, что имеет срочную и неотлагательную потребность выйти во двор. Пробормотав непослушным языком что-то вроде «проститеящазз» юноша нетвердой походкой на подкашивающихся ногах вышел наружу.

В чистом ночном небе светил узкий серп луны, компанию ему составляли миллиарды ярких, крупных звезд. Горячее дыхание Лаи паром вырывалось изо рта в осенний морозный воздух предгорий. А неторопливое, но неотложное занятие юноши возле бревенчатой стены дома, добавляло еще целое облачко. Этот пар, пусть и не столь ароматный, напомнил Аргилаю недавние посиделки в бане. Как дружно впятером они провели время в той маленькой парилке, одетые в одни только шапочки. Трица с ее кучей шрамов по всему телу, крепкие коротышки Нюх и Бипа, которые сейчас самозабвенно храпели за столом, и Лиска, такая тощая, такая…

— Лиса! — от неожиданно осознания юноша круглыми глазами испуганно уставился в ночь. Под холщовой рубахой по спине пробежал холодок нехороших подозрений.

Лаи быстро закончил важно дело, затянул завязки штанов и принялся всматриваться в темноту ночи, пытая найти во дворе дома — Лису. Но девочки нигде не было видно. В голове всплыли воспоминания, как тот глупый банщик пожирал взглядом обнаженную Лису. Вдруг варварка решила с кем-то заговорить и люди поняли, что девочка из племени Сыновей Черного Медведя, а затем…

Невеселые размышления Аргилая прервал непонятный шум. В небольшом бревенчатом строении, расположенном рядом с домом старосты, что-то с грохотом упало, а после послышались звуки возни. Лаи на цыпочках приблизился к домику без окон. Прислушался. Там точно кто-то находился. Юноша прошмыгнул к двери, осторожно потянул за ручку. Открыто. Дверь легко и бесшумно поддалась. Внутри помещения на одной из стен висел маленький свечной фонарь. Но даже столь тусклого источника света хватило, чтобы на несколько мгновений ослепить юношу после темноты ночи. Когда глаза привыкли к новому освещению, Аргилай быстро осмотрелся. Это явно было не жилое помещение, а скорее сарай. Всюду стояли какие-то кувшины, горшки, ведра. На столах валялись разнообразные инструменты, о назначении которых оставалось только догадываться. В углу, под потолком висела вскрытая и выпотрошенная туша, кровь из которой капала в большое ведро, полное темной жидкости. Скорее всего это олень — решил Аргилай. Но присмотревшись внимательнее заметил, что у оленя имеется небольшие закрученные усы под человеческим носом. Юноша ощутил, как его слегка обожжённые волосы на голове начали шевелиться — в углу сарая, повешенный связанными ногами на крюк висел обнаженный представитель курьерской службы Бакарди. Мессджу перерезали горло от уха до уха, вскрыли вены на руках, выпотрошили, и словно добычу, повесили сливать кровь в заботливо поставленное ведро.

Аргилай хотел закричать от ужаса, но горло сдавил спазм, не впуская и не выпуская воздух. Хотел убежать, но ноги словно приросли к полу. Юноша стоял и не мог оторвать глаз от кошмарного зрелища, представшего перед ним.

Сдавленный писк заставил Аргилая вздрогнуть и обернуться. В противоположном углу сарая, Лиса всеми своими скромными силами отбивалась от навалившегося на нее сверху банщика. Парень одной рукой старательно зажимал девочке рот, а другой рукой пытался справиться с её маленькими ручками. Лиса извивалась, как меленький хищный зверек и неистово сопротивлялась, стремясь выцарапать противнику глаза. Но весовые категории были неравны, а силы девочки стремительно таяли.

Не так давно Аргилай окончательно осознал, что совершенно одинок в этом мире. У него нет родителей, нет братьев, нет сестер, нет дома. Именно по этой причине сейчас друзья стали для него гораздо дороже, чем были до того, как юноша узнал о своем происхождении. Стали самой настоящей семьей, которой у Лаи никогда не было. А сейчас какой-то мерзкий негодяй пытался надругаться над Лисой. Над Его Лисой!

Столбняк испарился. В ноги вернулась подвижность. Ярость поднялась из глубины сознания, вытесняя ужас, отсекая лишнее и оставляя лишь суть и цель. Аргилай ловко подскочил к возящимся на полу и со всей силы пнул банщика ногой в лицо. Голова парня откинулась назад. Раздался характерный хруст ломающейся кости, и противник Лисы моментально обмяк, потеряв сознание. Девочка угрем выскользнула из-под тяжелого тела, вскочила на ноги и схватив своего спасителя за руку, потянула прочь из страшного сарая.

Но далеко друзьям уйти не удалось. На улице их поджидали. С одной стороны, к сараю подходили двое: крепкая толстая женщина с топором и Мария, вооруженная небольшой дубинкой. С другой стороны, торопливо ковылял староста Карпыч, сжимая в руках любимое копье Трицитианы.

Подстегиваемый яростью Аргилай, соображал очень быстро. Немедля ни секунды, он моментально определил самого слабого, а точнее самого легкого противника. Не отпуская миниатюрную руку Лисы, юноша решительно бросился в атаку. Такой прыти враги от него явно не ждали. Мария попыталась ткнуть противника дубинкой, но промахнулась. А вот нога Лаи точно угодила блондинке в живот, повергая женщину на землю. Не сбавляя темпа и продолжая тащить за собой варварку, Аргилай юркнул в образовавшуюся в строю противников прореху и без промедления опрометью бросился со двора в, казавшуюся такой спасительной, тьму ночи.

Глава 2. Цена жизни

Все словно повторялось. Когда-то давно, еще в самом начале своего путешествия, одетый во, что попало, Аргилай несся сквозь ночную тьму по деревне, не разбирая дороги и спасаясь от бойцов Борова. Сейчас вновь была ночь. Вновь деревня. Из одежды — лишь рубаха. И юноша опять убегал. Ах да, рядом, как и в прошлый раз находилась союзница — рыжая девушка. Правда сильно ниже ростом, заметно моложе и не столь искусная в бою.

А вот кто кого спасал в этот раз — вопрос спорный. Хотя Лаи хотелось думать, что герой-спаситель в этом случае он.

Лиса споткнулась и чуть не полетела в канаву, но юноша не позволил ей упасть, он крепко держал девочку за руку.

— Осторожнее! — зашипел Аргилай, тяжело дыша от быстрого бега, и тут же сам налетел на несколько лопат, стоявших у бревенчатой стены дома.

Юноша больно ударился, не удержался на ногах и, кувыркнувшись через голову, растянулся на земле.

Когда грохот от упавших лопат затих, парень сжал зубы и поднялся на ноги. Со лба Аргилая текла кровь, но сейчас было не до мелких царапин — оба беглеца напряженно застыли, вслушиваясь в тишину ночной деревни. Неподалеку послышались приглушенные голоса и звуки приближающихся шагов. Ища укрытие Лаи, в отчаянии, огляделся. Шаги и голоса звучали совсем рядом.

«Нас вот-вот найдут и схватят!» — металась паническая мысль в голове юноши.

Аргилай тенью скользнул вдоль стены бревенчатого дома и чуть было не споткнулся о деревянные ступени приступка. Наощупь отыскал спасительную ручку и потянул. О чудо — дверь оказалась незапертой и легко открылась. Тяжело дыша от напряжения и стараясь не наделать лишнего шума, беглецы ввалились в чью-то переднюю и тихонечко притворили за собой дверь.

Очень вовремя.

— Делай, что велено! — голос старосты раздался во дворе дома, в котором еще мгновение назад, прятались Лаи и Лиса. От заискивающих ноток в его тоне не осталось и следа. Теперь Карпыч говорил резко и повелительно, как человек привыкший, что ему безоговорочно подчиняются. — Бери псин и нехай по следу!

— Нехай псин по следу, — ворчливой скороговоркой передразнила жена старосты — Мария и охнула от боли. Удар ноги Аргилая не прошел для нее бесследно. — Чи не можно просто так взять и пустить псин по следу.

— Ну тоды давай будем тут всю ночь хаты обшаривать. — огрызнулся староста. — Толкую тебе — псин бери. Отродясь меня не слушаешь, дурна баба.

— Я не слухаю? — вспылила блондинка. — Так я тебе дурню старому столько раз повторяла, что псин надо учить след брать. Забыл? Сколько я говорила тебе? А? Сколько? А ты мне шо в ответ? — женщина понизила голос, пытаясь спародировать голос своего мужа. — Я вымотался. Не до того. Давай завтра. Одно слово — лодырь.

— Цыц, дуреха! — рявкнул Карпыч и дождавшись, когда жена замолкнет, продолжил более спокойным, но все еще ворчливым тоном. — Нема тут никого, даром только тягала.

— А кто лопаты раскидал по двору? — заспорила Мария. — Хату проверить надобно.

— Может кошка? — неуверенно ответил староста.

— Толкую жеж — лодырь. — самодовольно сделала вывод женщина.

— Ну тебя. — вздохнул Карпыч, полностью капитулируя и, судя по скрипу деревянных ступеней, направился исполнять просьбу жены.

Маленькие пальцы Лисы сильно сжали руку юноши. И без того мокрая спина Аргилая покрылась новой порцией пота. Но теперь уже ледяного. Варварка бесшумно поднялась на ноги и потянула Лаи за собой вглубь дома. Дверь во внутреннее помещение открылась без скрипа. Стараясь не нарушать мертвой тишины, царящей в доме, и низко пригибаясь, беглецы быстро зашли в небольшое темное помещение. Хозяева либо отсутствовали, либо уже крепко спали. Осторожно переставив глиняные горшки, стоящие на полу, ребята заползли под лавку. В этот момент дверь распахнулась и в помещение вошел староста.

— Уразумела? — торжествующе произнес Карпыч. — Порожняя хата.

Мария что-то пробурчала себе под нос, и оставив мужа одного, подошла к единственному окну в комнате. Резные ставни были приоткрыты и позволяли луне проникнуть внутрь, слегка освещая обстановку. В этом призрачном сером свете Аргилай, с удивлением, увидел возле окна то, что ранее не замечал. И судя по тому, с какой силой Лиса сжала руку юноше, девочка тоже лишь сейчас заметила этот предмет — плетеное кресло-качалку. Но не пустое. В кресле виднелись очертания человеческой фигуры. Столь неподвижной, что с первого взгляда можно было решить — человек спит. Но если присмотреться внимательнее, то бросались в глаза неестественность, напряженность позы и зависшие над подлокотниками, тонкие руки с пальцами, как у хищной птицы. Спать в таком положении представлялось совершенно невозможным. Мария открыла ставни и выглянула в окно. Теперь света луны хватало, чтобы получше разглядеть фигуру в кресле. У сидящей были длинные светлые волосы, прикрытые чепцом, рубаха, украшенная вышивкой, и длинная вылинявшая юбка. Жена старосты подошла к женщине, застывшей в странной позе, погладила ее по волосам и заботливо расправила складки на одежде. Незнакомка никак не отреагировала на заботу, даже не шелохнулась.

— Оставь свое беспокойство. — неожиданно ласково произнес Карпыч, поглядывая на свою супругу. — Сыщем, куды им деться. Мало село наше, забор до неба, псы калитку охраняют.

— А коли через забор махнут? — с беспокойством спросила Мария.

— А пусть и махнут. — с улыбкой ответил староста, подошел к жене и нежно приобнял ее. — Все одно тикать им некуда. Край наш глухой, сыщем.

Женщина прижалась своей светлой головой к тщедушной груди мужа и пожаловалась:

— Дюже напугал он меня. И огрел круто. А его очи — я никогда не видела экой лютой ярости. Почему он не уснул? Мы всех полили медом с маковым молоком.

— Та не пил он, — по-доброму усмехнулся Карпыч. — Молод, крепок. Забудь, порешим с ним. Ты, Радость моя, про лохани не запамятуй. И шоб не худые. Крови богато будет.

— Та помню. — выдохнула Мария, нежась в объятиях супруга. — А ты, сокол мой, огляди хорошенько колодки. Сердцу не спокойною, кабы лихо какое не случилось.

— Все славно выйдет, — заверил староста и нежно поцеловал жену в лоб. — Пойдем, надо выспаться. Назавтра у нас работы богато, к полудню люди ждут свежее мясо.


Как только Карпыч и Мария покинули дом, Лиса змейкой выскользнула из-под лавки и бесшумно подкралась к фигуре на плетеном кресле у окна.

— Стой! — зашипел Лаи из укрытия и попытался остановить варварку, но не успел.

Девочка ткнула незнакомку пальцем в плечо, а когда реакции не последовало, обошла и, поднявшись на цыпочки, заглянула в лицо.

— Фууу, — с отвращением протянула Лиса, рассматривая человека в плетеном кресле. — Не женщина! — добавила она на общем языке, жутко коверкая слова.

Аргилай не зная, чему ему больше удивляться: тому что его спутница выучила язык или тому, что перед ним в кресле сидит непонятно кто, вылез из-под лавки и тоже осмотрел сидящую фигуру. Это оказалось пугало. Пугало сделанное из воска с париком на голове и одетое в женскую одежду. Отлично сделанное пугало. Мастер достоверно вылепил из воска человеческое тело. А на пугающе настоящем лице, даже нарисовал глаза.

— Как живая! — восхитился Лаи и потрогал восковое лицо, навсегда застывшее в блаженном спокойствии.

Увлекшись, юноша нажал сильнее на холодную щеку, из любопытства, ковырнул ногтем. Воск треснул, кусок щеки отвалился и упал на пол. В свете луны блеснула белая кость человеческого черепа. Аргилай вздрогнул и, словно ошпаренный кипятком, резко отскочил от пугала,

— Это не пугало… — просипел он, сползая по стене на пол и нервно кусая свои ногти. — Это чучело! Куда мы попали? Что здесь происходит?

Лиса присела перед Лаи на корточки и тонким пальчиком указала себе в рот.

— Человек — ням-ням. — с трудом подбирая и выговаривая, малознакомые слова общего языка, пояснила она.

— Деревня людоедов!? — с ужасом, догадался Аргилай.

Девочка утвердительно кивнула.

— Так вот с чем они пирожки готовят… — прикрыв рот ладонями, выдохнул юноша.

— Ням-ням. — вновь кивнула Лиса.

Варварка поднялась на ноги, подошла к чучелу и, бесцеремонно скинув мертвую женщину с плетеного кресла, принялась стягивать с нее одежду.

— Бурить твои штольни! — с отвращением воскликнул Лаи. — Что ты творишь?

— Холодно, тупина. — не отрываясь от своего занятия, ответила девочка.

— Дубина. — автоматически поправил юноша, столь знакомое ругательство Трици в свой адрес, и задумчиво добавил. — Ты права. Да, права, надо обыскать этот мерзкий дом, — он огляделся по сторонам. — Вернее склеп. Неужели в деревне все дома населены чучелами!? Как подумаю — мороз по коже.

Лиса не ответила. Увлеченно сопя, она пыталась заполучить себе вышитую рубаху. Чучело женщины категорически не хотело лишаться модного аксессуара, поскольку руки у воскового мертвеца не двигались.

— Наверняка нас ожидала подобная судьба, — пробормотал Аргилай. — Вечно сидеть у окна и нарисованными глазами смотреть на улицу. Кошмар! — сделав этот вывод, он передернул плечами и приступил к обыску жилища.

Рука мертвой женщины с хрустом отломилась. Варварка вынула конечность из рукава рубахи и отбросила в сторону. Заполучив желанную тряпку, она натянула ее через голову и, с гордостью, осмотрела себя.

В ходе обыска дома надежда умерла последней, но медленно и в долгих мучениях. Людоеды явно оказались не дураками и вынесли из хат с мертвецами все, что могло помочь спрятавшимся беглецам, если таковые образуются в их деревне. Впрочем, Аргилай к своей радости разжился портками, путь старыми, драными и на несколько размеров больше. А Лиса окончательно раздела чучело женщины, тем самым заполучив не только рубаху с вышивкой, но и юбку. Но ни обуви, ни оружия найти не удалось. Зато за печкой юноша обнаружил старый увесистый ухват, чем и вооружился.

Соблазнительную мысль обыскать соседний дом спугнул собачий лай, раздавшийся, как показалось, совсем недалеко. Подгоняемые страхом быть обнаруженными, ребята быстро покинули спасительную избу и, использовав пустую бочку, перелезли через частокол, а затем направились к ближайшему лесу.

Бежать через темный ночной лес, не имея факела или фонаря, оказалось не самым простым занятием. В скором времени, запыхавшиеся и изрезанные острыми ветками, беглецы перешли на шаг. Направление выбирали произвольно, стремясь лишь к одному — подальше удалиться от деревни и найти укрытие.

— Итак, что мы сейчас имеем? — чтобы собраться с мыслями, принялся рассуждать Аргилай на ходу. — А имеем мы деревню, защищенную частоколом и боевыми собаками, размером с пони. В деревне затаились кровожадные людоеды, количество которых неизвестно, но вероятно не так много. Людоеды вооружены, а все наше оружие, вещи и лошади остались у старосты. — юноша споткнулся ногой об корень, чуть не упал и грязно выругался. — Драть твою! А завтра в полдень наших друзей порежут на мясо и сожрут. Наверняка сожрут не сразу. В начале сольют кровь, как курьеру, разделают мясо… — он опять споткнулся и выругался. Уставшие, после жуткой ночи, ноги заплетались и шаркали по земле. — Вот только от этого не легче. Совсем не легче. — пробормотал юноша и резко остановился. — И что теперь делать? — он привалился спиной к стволу ближайшего дерева и медленно сполз по нему на землю. Обхватил голову руками. — Я не знаю, что делать. Это конец! — с горечью произнес Лаи и заплакал.

Лиса, расправила, перепачканный землёй, подол юбки и села рядом, привалившись плечом к своему спутнику.

— Из каких только заварушек не выбирались. — размазывая сопли и слезы, продолжил причитать Аргилай. — Банду одолели. Из плена бежали. Варваров, этих долбанных, обдурили!

Острый локоток больно ударил под ребра.

— Ай! — вскрикнул юноша, затем всхлипнул и продолжил истерику. — А этот взрыв! Там вообще непонятно как выжили. Но выжили. А тут… Попались! Так глупо попались. Да и Трица хороша — уши развесила. Ой-ей-ей, помогите нам, варвары нападают, спасите деревню, станьте героями! Тьфу! Как крестьянку на сеновале развели. Накормили, напоили, в баньке пропарили, чтобы мясо мягче было. Твари! — рявкнул он, вскочил на ноги и пнул большой дуб, росший поблизости.

Дерево никак не отреагировало на удар и даже не закачалось. Аргилай зарычал и набросился на дуб с кулаками. Бил до тех пор, пока из разбитых костяшек не потекла кровь.

— Тупина… — пробормотала себе под нос варварка, поглядывая на неравный бой.

Кулаки онемели, боль притупила желчь обиды. Лаи обессиленно упал на колени перед деревом, затем лег на землю и свернулся в позу зародыша. Баюкая поврежденные руки, юноша забылся в беспокойной дреме под бдительным присмотром своей юной спутницы.


На смену непроглядной ночи пришла мокрая холодная серость осеннего утра. Аргилай еще не успел окончательно окоченеть на голой земле, когда Лиса болезненно ткнула его пальцем в бок и неразборчиво прошептала возле самого уха:

— Опасно, брак.

— Что? — сонной и недовольно пробормотал юноша, стуча зубами от холода. — С кем опасен брак? Какой брак? Я не хочу жениться.

— Тихо, тупина! — шикнула девочка и больно потянула Лаи за ухо. — Слушать.

В этот раз юноша сообразил, что его спутница пытается сказать ему на ломаном общем языке, и прислушался.

В предрассветный час в лесной чаще стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь редким скрипом старых деревьев. Внезапно раздался хруст ветки, затем еще раз. Волна страха окатила Аргилая ледяным потоком — к ним кто-то медленно приближался.

— Вроде один. — прошептал Лаи, бесшумно встал на ноги и подхватил с земли увесистый ухват.

Юноша огляделся по сторонам, прислушиваясь и пытаясь определить направление откуда доносился шум. Хруст повторился.

— Если он с собакой, то нам крышка. — тяжело дыша от волнения, прошептал Аргилай.

— Не бежим. — почти без акцента, твердо сказала Лиса. Хотя девочка боялась не меньше чем ее спутник.

Лаи кивнул:

— От собаки не убежишь.

Незваный гость приближался. Пер сквозь лес, ломая ветки, нечеловечески тяжело дышал, чем-то позвякивал и совершенно не пытался скрыть своего присутствия.

В немом оцепенении друзья ждали. Ждали и готовились сражаться насмерть, до самого конца, до последнего удара сердца. Они отчетливо слышали тяжелое дыхание незнакомца, а изредка даже фырканье.

Безоружная Лиска заняла позицию, чтобы броситься противнику под ноги и, если не сбить, то всячески мешаться в борьбе. Лаи поднял ухват над головой для сокрушительного удара. Громадная тень показалась из-за дерева. Лаи опустил ухват.

— Солнышко ты мое! — не веря своим глазам, прохрипел Аргилай. Горло сдавили слезы. Юноша уронил ухват на землю и, раскрыв руки в объятиях, пошел навстречу Упрямцу.

Конь узнал хозяина и, радостно заржав, подбежал к нему. Обнюхал, потерся и прижался огромной головой, чуть не сбив юношу с ног.

— Радость моя, родной мой! Где ты пропадал? — ласково приговаривая, юноша гладил жесткую гриву и почесывал все любимые места для чесания своего боевого скакуна.

Довольно оттопырив губу Упрямец всецело наслаждался процессом. Недоуздок на коне остался на месте, поводья тоже, седло присутствовало, но свисало набок. А вот все седельные сумки и оружие — пропали.

Лаи поправил седло, подтянул подпругу, ухватился за луку и ловким, привычным движением сел верхом. Глаза юноши вспыхнули триумфальным огнем. Да, он был на коне. Не на простом коне, а на настоящем Фельдбонском боевом жеребце. На тяжелом рыцарском скакуне. На своем любимом Упрямце.

— Вот теперь мы повоюем! — захохотал Аргилай, вскидывая кулак с разбитыми костяшками пальцев.

Он уже представлял себе, как в бешеном галопе несется к деревне. Обожжённые волосы развиваются от встречного потока ветра. От копыт его боевого жеребца в ужасе разбегаются мерзкие людоеды. Воображение дорисовало крыши деревянных изб, покрытые дерном, высокий заостренный частокол, лицо старосты Карпыча и слюнявые морды двух огромных собак…

Вскинутый вверх кулак медленно опустился. Триумфальный азарт будущего победителя сморщился до размеров идеи, которую не стоит бросаться реализовывать, очертя голову, а требуется хорошенько обдумать.

— Собаки, — пробормотал Аргилай, сползая с седла на землю. — Эти долбанные собаки, бурить их штольни. Даже на Упрямце я не справлюсь с собаками.

Лиса требовательно постучала по плечу.

— Что? — буркнул Лаи и оглянулся на варварку.

Девочка указала пальчиком куда-то в сторону и приказала:

— Ехать. Туда. Изба, одна собака.

Юноша, озадаченно, почесал затылок, пытаясь разгадать ребус.

— Ты хочешь, чтобы мы поехали к домику с доброй собакой? — предположил он.

— Да. — довольно кивнула варварка.

— И зачем?

Девочка тяжело вздохнула и подняла глаза к небу, всем своим видом показывая, как тяжело быть единственным умным среди тупых.

— Я знать. Знать убрать собака. — с трудом подбирая слова объяснила Лиса и показала два пальца. — Два собака убрать.

— Ты придумала, как победить двух здоровенных псин? И для этого нам нужно поехать к доброй собачке, что живет у одинокой избушки!? — моментально догадался Лаи.

— Да! — радостно взвизгнула девочка, обрадованная сообразительностью собеседника.

— Я не понимаю, как добрая собачка поможет нам справиться в двумя злющими псами людоедов, но… — юноша примолк, заметив, что варварка уперла руки в свои тощие бока и нахмурила ражие брови. — Но раз ты так говоришь, то мы немедленно выезжаем. — примирительным тоном закончил он и натянуто улыбнулся.


Трица отчаянно боролась, но это было бесполезно. Сомкнув ледяные пальцы на шее женщины, староста Карпыч сидел верхом на своей жертве и душил ее. Наемница попыталась ударить противника, но не смогла пошевелить рукой. Ни правой, ни левой. Руки словно приросли к земле. Воздуха в легких оставалось все меньше, перед глазами поплыли черные круги. Трицитиана собрала остатки своих тающих сил и дернулась, что было мочи. Дернулась и проснулась.

В реальности все оказалось иначе. Староста ее не душил. Женщина сама себя душила. Своим собственным весом пережав горло, зажатое в деревянных колодках. Наемница опять дернулась, но теперь наяву, а не во сне. Наяву это тоже не помогло. Деревянные тиски держали крепко. Два глубоко вырытых в землю столба, надежно удерживали колодки, установленные, во дворе дома старосты села Пирожок, где сейчас приходили в себя три обнажённых пленника.

— Доброго утра, голуба моя, — дружелюбно поздоровался Карпыч. Щуплый, седеющий староста сидел на лавке неподалеку и смотрел на трех своих бывших гостей, ныне ставших его пленниками.

Раздался хриплый кашель. Трица повернула голову вправо и увидела совершенно голого гнома с обгоревшим гребнем волос на голове. Бипа тоже проснулся и теперь яростно рычал, кашлял и тряс свои колодки, проверяя их прочность.

— Дрожащие руки, — прохрипел гном. — Дрожащие, бурить твои штольни, руки! Сытые морды и дрожащие руки! Как я сразу не догадался, что вы долбанные людоеды!

— Жадность — всякому горю начало. — с доброй улыбкой пожурил староста. — Не печалься уважаемый гном. И более разумных сумел я обдурить и в силки свои заманить.

— Я тебе эти силки знаешь куда засуну!? — заорал в ответ Бипа и опять попытался освободиться. — Изо рта вылезут!

— Не лай, недомерок. — строго произнес Карпыч, мрачнея лицом. — Отыщи в себе отвагу годно принять поражение. Все на тебя дивятся. Вся родня моя.

Гном ответил отборным ругательством, в котором сумел емкими словами подробно и во всех подробностях описать, при каких обстоятельствах будет рад встретиться с каждым из членов упомянутой родни и, что с ними сделать во всех позах.

Взбешенная подобными подробностями жена старосты подскочила к Бипе и, больно схватив гнома за волосы, прошипела ему в лицо:

— Молви еще хоть слово про мою родню, и я избавлю твой рот от языка, гадкий карлик!

Гном оскалился и смачно плюнул в лицо Марии. За что получил удар ногой в зубы и замолчал, кашляя и сплевывая кровь.

— Завали хлебало, брат. — посоветовал пришедший в себя Нюх, прикованный рядом в такие же колодки. — Береги силы.

— Поучи меня руду грузить! — распухшими губами и слегка шепелявя огрызнулся Бипа, но ругаться прекратил.

— Где еще двое? — спросила арт-три. Трица крутила головой и озиралась по сторонам, насколько позволяли колодки — Парень и девочка. Сожрал, злодей?

— Жаль, но нет, — ответил староста и недовольно поморщился. — В свой час придет и их черед.

— Сбежали значит. — фыркнула Трицитиана, не скрывая довольной ухмылки.

— Убегли. — кивнул Карпыч, а затем хищно улыбнулся. — Только места у нас дикие, глухие. Тикать некуда. Сыщем, голуба моя, куды дитяткам деваться.

— Дитяткам!? — опять фыркнула наемница. — Ну-ну, удачи. — добавила она с презрением.

— А ты дюжая, — не обращая внимания на тон собеседницы, продолжил староста. — Ох, дюжая, голуба моя. Сколько медовухи с маковым молоком вылакала. Ох, богато. А с ног не валилась. Я уж и не знал, почто тебе складывать. Все выдумал, что мог. А ты не засыпаешь. Ох, извела старого… — пожаловался он.

— Не нравится занятие — бросай и ищи новое. — пожала плечами арт-три. — А не бросил так не жалуйся. Ноешь хуже бабы.

Карпыч нахмурился и мрачно посмотрел на женщину, закованную в колодки.

— Почто тебе, скитальцу перехожему, знать о том, як деревню прокормить, як дитяток малых взрастить в суровом краю нашем. — с легкой обидой в голосе ответил староста. — Земля камениста, мертва, урожаи скудны. Зверя, и того не сыщешь. Дети хворы народятся, помирают.

— А гузно от лавки оторвать и переехать — ноги отвалятся? — с насмешкой спросила Трицитиана.

Пожилой мужчина насупился и, таки, поднял свою пятую точку от лавки, на которой сидел. Медленно подошел к пленнице и, сложив руки на груди, посмотрел сверху вниз.

— За чужой щекой зуб не болит, голуба моя. — назидательно ответил Карпыч. — Это ты бродяга бездомная села на коня и шукай ветра в поле. А шоб несколько семей, да со скарбом переселить — тут средства велики требы. — он развел руками. — Мы люди простые, медяк в кишени и то лишний не сыщется. Мог бы переехать — давно переехал.

— Вижу мужик ты не глупый, хваткий, хозяйственный… — задумчиво протянула Трица, рассматривая стоящего перед ней собеседника так, как умеют рассматривать только женщины.

Староста аж приосанился от таких слов. А арт-три тем временем продолжила деловым тоном:

— Предложение у меня к тебе имеется.

— Слушаю, голуба моя. — ответил Карпыч, располагающе улыбаясь.

— Скрывать не буду — жить очень хочется. Так хочется, что готова тебе последнее отдать. — она понизила голос. — Есть у меня тайник в горах. Десятую часть добычи там оставляю. Накопилось изрядно. На новую жизнь всему селу хватит.

Староста тяжело вздохнул и присев на корточки рядом с пленницей ответил:

— Живу я в нашем селе с нарождения. Столько гостей перевидал, столько от пленников наслушался… всего и не упомнишь. Але один в памяти зацепился. Из благородных был. Весь в шелка наряжен, в золото. Книжник кажись, разумный — мочи нет. С роднею подорожничал, при слугах. Его схватили, слуг схватили, а жинка с дитем утекли. Так представляешь сей благородный присоветовал мне слугу своего послать на поиски жинки. Хитростью сюда привести и обменять евойну жизнь на жизнь жинки с дитятком. Мол он старый да жесткий, а те молодые да смачные.

Трицитиана ничего не ответила, а Карпыч продолжил, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Я согласился, слугу выпустил. Тот через день вправду поворотился с бабою и дитем. Разумеешь, яки гнусный тип?

— И что ты сделал? — спросила пленница. — Отпустил книжника?

— Да як можно, голуба моя, — удивился староста. — Гнид эдаких на свете сохранять. Удавили мы разумника этого и бабу его. А дитя сберегли, як родное взрастили. Нежданой кличем.

— Тебе деньги нужны или нет? — прямо спросила женщина.

— Надобны, голуба моя, шибко надобны. — покивал Карпыч и поднялся на ноги. — Не станем мы поспешать, резать тебя будем не поспешаючи. Успеешь и про друзей, шо утекли поведать и про схрон в горах. Все кажут, коли режем.

Светло-голубые глаза арт-три блеснули холодным огнем бешенства. Каким-то невероятным образом Трица извернулась в колодках и попыталась достать ударом ноги старосту. Но тщетно. Тот явно был готов к подобному повороту событий и вовремя отскочил в сторону.

— Буде тебе буде… — усмехнулся Карпыч, отходя подальше. — Затрепыхалась птаха в силках. — он повернулся к дому и позвал. — Неждана, сердце моя, тащи корыта — вскоре родичи соберутся, час начинать.

— Так ты, плесень балочная, шапито устраивать удумал!? — возмущенно прошепелявил разбитыми губами Бипа. — На кой хрен? Прирезал бы по-тихому в сарае — чик-чик и готово.

— Да какая тебе, в гузно, разница? — мрачно прохрипел Нюх.

— В гузно никакой! — огрызнулся гном с обгоревшим хохолком волос на голове. — Но не хочу сдохнуть на публике голышом и стоя раком.

Староста задумчиво посмотрел на спорящих пленников.

— То не шапито, не балаган. — наконец ответил Карпыч и его лицо сразу как-то осунулось, постарело. — Хочу я, шоб люди ведали, якой ценой, им жизнь достается. Шоб в очи дивились тем, кто животы свои заради села жертвует. Вздох их последний слышали. Не повинно лиху твориться за дверьми закрытыми. В правде жить треба, по совести.

— Смотрите какой совестливый нашелся. — презрительно прошепелявил Бипа. — Ручки замарать боится.

— Да куда там, — махнул рукой староста и тяжелой походкой направился к своему дому. — Не отмыть уже.

Глава 3. Горшок и корыта

Одинокий домик, притаившийся в подлеске у дороги, нашли с трудом, но зато без приключений. В ходе сложной беседы, более похожей на игру в ассоциации, Лиса настояла на том, что она, в гордом одиночестве, отправляется к доброй собаке, а Аргилай остался на обочине коротать время за чисткой шкуры Упрямца. На том и порешили.

Небо расчистилось от туч и над предгорьями вновь, совсем по-летнему, сияло солнышко. Варварка никак не возвращалась. Время шло, полдень, а значит и казнь друзей неминуемо приближались. С каждой утекающей минутой Лаи нервничал все больше, изводил себя страшными фантазиями и не знал куда себя деть. В итоге Упрямец был не только почищен, но и тщательно расчесан. Трижды. Аргилай, как раз размышлял над трудной дилеммой: заплести хвост коня в косичку или нарушить план и отправиться вслед за Лисой, когда кусты позади юноши зашуршали и на дорогу вышла варварка. На вытянутых руках девочка несла старый глиняный горшок.

— Я сделал! — с торжественной гордостью провозгласила Лиса, протягивая Лаи свою ношу, наполненную сомнительными достижениями. Достижения плескались и неприятно попахивали.

У юноши непроизвольно дернулся глаз. Но Аргилай собрал всю свою волю в кулак и спросил спокойным, непринужденным тоном:

— Это что?

Варварка широко улыбнулась, обрадованная возможностью рассказать все увлекательные подробности своего приключения. Но из-за скудного словарного запаса общего языка весь рассказ слился к восторженным звукам, отдельным фразам и интенсивному жестикулированию руками.

— Цепь! Никак! Ууу! Видеть горшок. Хвать! Ждать долго. Мимо. Никак. Ждать! Сделал! Я сделал!

С каждым словом собеседницы, лицо юноши все больше и больше вытягивалось.

— Вот! Горшок убрать собака. Два собака убрать. — с довольным видом закончила информативный рассказ девочка и сунула свою ношу Аргилаю под нос.

Юноша отпрянул от резкого запаха мочи.

— Хочешь сказать эта… это… этот горшок поможет нам от псов на воротах? — с сомнением уточнил он, зажимая нос.

— Да! — торжественно взвизгнула Лиса, продолжая тыкать горшок в лицо собеседника. — Горшок, помочь нам! Помочь от псов на воротах! Да!

Лаи неуверенно переступил с ноги на ногу.

— Ты уверена? — недоверчиво спросил он. — Я не до конца тебя понимаю. Но если ты говоришь, что поможет.

— Да! Уверена! — закивала девочка, излучая энтузиазм и тошнотворный запах туалета. — Помочь от псов на воротах! Да!

— Ну, раз ты так говоришь… — пробормотал юноша и принял протянутый ему горшок. С отвращением посмотрел на желтоватую жидкость. — Знала бы Трица, на, что я готов ради нее. — с усилием выговорил Лаи и поднес горшок к лицу. В нос ударило зловоние, из глаз брызнули слезы. Но это не остановило Аргилая. Решительно выдохнув, он смело сделал большой глоток. Побледнел, скривился и закашлялся.

Теперь пришло время удивляться Лисе. У девочки вначале отвисла челюсть и округлились глаза, а затем она прыснула смехом.

— Нет, тупина, нет! — смеясь, закричала варварка. — Не пить, тупина!

— Дубина. — отплевываясь, автоматически поправил Лаи. — Погоди, — моча, ударившая в голову, внезапно породила догадку. — Ты хотела использовать добрую собаку, чтобы отвлечь псов на воротах?

Девочка уверенно кивнула.

— Но собака на цепи, и ты не смогла ее освободить? — продолжил высказывать свою догадку юноша.

Варварка опять кивнула.

— А потому нашла горшок и собрала в него собачью мочу? — предположил Аргилай.

— Да! — радостно пискнула Лиса, обрадованная, как человек нашедший своего собрата по разуму.

— Но зачем? — нахмурившись спросил юноша и опять сплюнул.

Девочка тяжело вздохнула, затем молча вернула себе горшок.

Лаи не успел даже испугаться, когда варварка плеснула на него мочой. Затем она плеснула мочой на себя и гордо улыбнувшись ответила:

— Помочь от псов на воротах, тупина. Поехали!


На своей могучей спине Упрямец вынес друзей из леса. Лаи держал поводья, а Лиса сидела у него за спиной. Под копытами вновь бежала дорога. Тяжелый ухват притороченный к седлу на место меча, постукивал по ноге юноши. Девочка сжимала в руках горшок, в котором плескалась спасительная чудо-жидкость. Вязкий запах мочи теперь был почти осязаем и стал верным товарищем, сопровождающим всадников.

— Ох и не так я собирался проводить свое путешествие до Грейсвана. — проворчал Лаи и ткнул Упрямца пятками, посылая в галоп.


Деревня Пирожок встретила путников гнетущей тишиной. Словно затишьем перед грядущей бурей. Упрямец подъехал к запертым воротам и остановился. Из-за деревянной створки раздалось низкое утробное ворчание крупного хищника. Фельдбонский боевой жеребец заволновался, но не отступил ни на шаг.

Лиса спрыгнула с седла на землю. Быстро оторвала кусок ткани от подола платья. Тщательно вымочила тряпку в остатках мочи. Бросила почти опустивший горшок спутнику. Мокрую тряпку завязала вокруг пояса и полезла обратно в седло.

Лаи поморщился от отвращения, а девочка тем временем скомандовала:

— Туда! Близко. — произнесла она и маленький мокрый пальчик указал на ворота.

— Подвести коня к воротам? — догадался юноша.

— Да.

Юноша быстро понял, что задумала варварка и прижал Упрямца боком к воротам. Девочка ловко забралась ногами на седло, затем на плечи всадника, и через мгновение уже спрыгнула на той стороне ворот.

Лаи с самого начала не очень верил в затею с мочой и ожидал услышать рык псов и предсмертный визг Лисы. Но все обернулось иначе. В начале действительно был рык и многообещающее утробное ворчание. Но затем рык внезапно превратился в умилительный скулеж. Загремел засов ворот и взгляду Аргилая предстала картина с совершенно счастливым псом, который самозабвенно вылизывал лоскут ткани, пропитанный все той же мочой.

— А где второй? — нахмурился юноша, обеспокоенно озираясь по сторонам.

— Нету. — ответила Лиса пожимая плечами, затем залезла в седло позади Лаи и приказала. — Ехать!

Вокруг вновь проносились притихшие избы. Но теперь Лаи знал, кто смотрит из-за приоткрытых ставней. Мертвые, неподвижно сидящие восковые люди глядят на гостей своими нарисованными глазами. В каждом доме сидела холодная кукла, созданная безумной волей жестоких людоедов из, когда-то живого, человека.


Корыта принесли. Для каждого пленника свое, личное. Поставили точно под головами — чтобы кровь не растекалась по земле, а аккуратно собиралась в большую емкость.

На площади постепенно собиралась вся община. Людей оказалось не много. Карпыч с женой и приемной дочерью Нежданой. Высокий худой мужчина, который первым встретил путников у дома с доброй собачкой на цепи. Его жена — толстая крепкая женщина, что прислуживала за столом у старосты, и трое детей. Старший — молодой банщик, тот самый, что так неудачно напал на Лису и получил по лицу от Аргилая. Две младших — девочки близняшки с миловидными личиками и светлыми кудряшками. И еще три похожие семьи с маленькими детьми, разного возраста.

Итого шесть мужчин, четверо из которых по возрасту и здоровью могли представлять из себя опасность, как бойцы. И семь женщин из которых вероятно две могли, имея оружие, представлять опасность. Так решила для себя Трица, рассматривая толпу. Эх, кабы бы не колодки, справиться с подобной компанией не представляло серьезного труда. Но арт-три пока не представляла, как выбраться из этой ситуации — колодки держали крепко и надежно.

— Собрались мы сегодня тут, дабы склониться пред гостями нашими в словах благодарности. — торжественно начал свою речь староста Карпыч и повернулся к обнаженным пленникам в колодках. — Дорогие мои, явились вы сюда по своей воле. Явились в желании спасти и помочь в беде нашей. За то молвим мы: велико спасибо! — он поклонился в пояс. Все собравшиеся на площади повторили поклон, включая самых маленьких детей.

— Ну охренеть теперь. — прошепелявил Бипа.

Жена старосты — Мария, медленно и торжественно поднесла своему супругу изогнутый, хорошо заточенный и отполированный до блеска, серп.

— Окажи честь батюшка, гостям дорогим, — попросила блондинка, протягивая инструмент, деревянной рукояткой вперед. — Прими в род наш.

— Слышали да? — опять прошепелявил гном, сплевывая кровью. — В рот, говорит прими — сожри то бишь.

Карпыч принял поднесенный серп, поднял его над головой, ловя на полированный клинок солнечные блики.

— Час жатвы! — крикнула Мария.

— Час жатвы! — ответили ей в унисон собравшиеся люди.

Староста неторопливо направился к пленным.

— Сами того не ведая, принесли вы спасение и избавление от страшной нашей доли. Сегодня станете вы частицею нашей и найдете продолжение свое в жизнях наших. Ибо плоть ваша станет частицею нашей плоти, кровь ваша станет частицею нашей крови. За то молвим мы: велико спасибо! — провозгласил староста, остановился возле гнома-следопыта и, вновь, поклонился в пояс.

Люди во дворе, тоже поклонились.

— Вы совершаете ошибку! — хриплым голосом крикнул Нюх. — Моя плоть болезненна и вам совершенно не нужна. Зуб даю!

Староста сгреб волосы гнома в кулак и приподнял голову пленника, обнажая беззащитную шею, прикрытую лишь короткой бородой.

— Сегодня мы запомним ваши лица и будем припоминать их все дни, покуда плоть ваша буде тешить животы наши. — торжественно продолжил Карпыч и поднес нож к горлу Нюха. — Лица героев, лица спасителей, лица тех, кто несет нам…

— Мочу! — что было сил проорал Аргилай, влетая во двор в бешеном галопе.

Глиняный горшок, угодил в голову Карпыча и оборвал речь на полуслове не дав закончить. Староста покачнулся и отпустил волосы гнома, но сам остался стоять на ногах. По его пожелтевшему от мочи лицу потекла струйка крови.

Босой юноша, в изношенных полосатых портках и белой полотняной рубахе, остановил коня и поднялся в стременах. Позади него, в седле, сидела рыжая девочка, сейчас отстегивающая от седла ухват. Огромный боевой жеребец под ними гарцевал и нетерпеливо ржал, чувствуя предстоящую битву.

Вооружившись тяжелым увесистым ухватом, Лиса спрыгнула на землю и торопливо направилась в сторону, заключенной в колодки, Трицитианы. Староста шагнул вперед, чтобы остановить варварку. Но Лаи тронул Упрямца пятками и послал прямиком на Карпыча. Людоед испуганно шарахнулся в сторону от копыт огромного жеребца. Конь попытался укусить противника, но тот бросился на землю и откатился прочь. Затем поднялся и заорал:

— Уводите детей! Детей спасайте!

Тщательно прицелившись и высунув кончик языка от сосредоточенности, Лиса нанесла сокрушительный удар ухватом по замку на колодках наемницы. Душка погнулась, но замок остался на месте. Девочка вновь подняла свое оружие. Так просто сдаваться она не планировала.

Людоеды отреагировали быстро. Все дети и часть женщин укрылись в доме старосты. Остальные спешно вооружились топорами и копьями и ринулись в атаку.

— Псов таши, псов! — крикнул Карпыч своей жене Марии.

Та кивнула и стремглав бросилась на улицу села.

Лаи кружился на Упрямце по двору вокруг прикованных пленников, уклоняясь от ударов и не подпуская врагов к Лисе. Более всего юноша опасался, что кто-то принесет лук и тогда ему несдобровать. Но пока никто из противников до этого не додумался.

Варварка обрушила на замок колодок очередной удар. Во все стороны полетели искры и куски металла. Ухват сломался. Девочка расстроено посмотрела на кусок деревянного черенка, оставшегося у нее в руках и чуть не плача, произнесла:

— Сломался.

Аргилай оглянулся на Лису и заметив ее проблему выругался. Все летело в топку. Операция по спасению потерпит полное фиаско, если упустить время и дать людоедам организовать сопротивление раньше, чем удастся освободить пленников из колодок. Как открыть или сломать замок не имею ключа или инструмента? Оставался только один вариант — Лаи стиснул зубы и направил Упрямца прямиком на Трицитиану. Шанс был, но весьма призрачный. Юноша развернул коня возле пленницы и мощные задние ноги Фельдбонского боевого жеребца ударили стальными подковами по деревянным колодкам.

Грозовая черная туча закрыла теплое осеннее солнце. На деревню легла зловещая тень. Верхняя часть колодок разлетелась в щепки от удара копыт. Трицитиана медленно и неотвратимо, как огромная приливная волна, восстала с колен. Глаза, цвета весеннего льда, метали молнии, к обнаженному телу, испещренному шрамами, прилипли травинки и комочки земли. Арт-три с удовольствием, с хрустом потянулась, возвращая затекшим суставом подвижность.

Лаи вновь крутанул коня, отгоняя от себя вооруженных людоедов и теперь направил Упрямца на Бипу. Гном в ужасе закричал, видя, как к в его лицо летят копыта.

Заметив, что внимание всадника переключилось на колодки, молодой сын банщика метнулся к Аргилаю. Парень отлично помнил кто накануне сломал ему нос и теперь всем сердцем желал вогнать свое копье в сердце обидчика. Он замахнулся своим оружием, но не смог нанести удар. Копье словно застряло в воздухе при замахе. Банщик обернулся. Древко его оружия сжимала рука обнаженной рыжей женщины. Трица ударила сильнее и грамотнее чем Лаи. Кулаком в горло. Этого удара банщик не пережил.

Лиса взвизгнула и вовремя отскочила в сторону. Атака топором толстой крепкой женщины не достигла своей цели. Людоедку это не остановило. Женщина шагнула вперед, намереваясь достать варварку вторым ударом, но в этот момент на нее набросился голый и очень-очень злой гном. Бипа орудовал увесистым куском колодок, как дубинкой. Топор его противницы полетел в сторону. Затем женщина истошно закричала и начала медленно заваливаться набок, получив сокрушительный удар в колено. Гном рыча набросился на упавшего противника без жалости добивая людоедку.

Аргилай все тем же опасным способом освободил из колодок Нюха. Теперь юноша был свободен от обязанностей по защитите своих товарищей и мог сам атаковать противника. Чем и не применил воспользоваться. Упрямец сбил могучей грудью, а затем затоптал одного из людоедов, пытавшегося прийти на помощь толстой женщине.

Среагировав на движение, Трицитиана заметила, что староста побежал к дому. Перехватив копье банщика для броска, арт-три метнула оружие. Карпыч вскрикнул и припал на колено. Из правого бока пожилого мужчины торчало деревянное древко. Однако главарь людоедов поднялся на ноги и, с трудом проковыляв несколько шагов, скрылся за дверью своего дома. Трица хотела бросить за ним, но не смогла — ее атаковали сразу двое. Один был вооружен копьем, другой топором. Никто из мужчин не ожидал подобной прыти от голой женщины. Молниеносное движение бердами назад, и копье, наконечник которого, казалось, должен был распороть нежный животик, покрытый шрамами — прошел мимо. Трица схватила древко возле наконечника и резко подняв, нырнула под него, уходя от удара топором. Плавный шаг обратно и пинок в пах, такой быстрый, что глаз не успевает его уловить, а противник хватается за промежность и скуля оседает на землю. Копейщик еще не успел сообразить, что остался один, когда Трица вырвав у него из рук копье, несколько раз сильно ударила древком, превращая лицо мужчины в кровавое месиво.

Тяжело дыша Аргилай осадил Упрямца и осмотрел поле боя. Все людоеды, не успевшие скрыться в доме старосты лежали на земле. Один из противников был еще жив, но Бипа, рыча от ярости, добивал его куском колодок.

Испуганный писк Лисы резанул по ушам не хуже свиста стрелы:

— Пес!

Все оглянулись в сторону улицы. Там стояла жена старосты Мария — невысокая стройная женщина средних лет. Длинная коса медового цвета переброшена через плечо и висит ниже пояса. Рядом с женщиной сидел огромный светло-коричневый пес с черной мордой. Вся поза мощного тела хищника выражала готовность к атаке.

— Взять! — коротко скомандовала Мария.

Зверь молча рванул с места в сторону Трицы. За пару шагов до цели все четыре лапы оторвались от земли, и он смертоносной стрелой взмыл в воздух. В последний миг до столкновения наемница ушла с линии атаки, перекувырнулась в вновь была на ногах. Пес тоже, он развернулся и приготовился повторить свой бросок.

— Сюда тварь! Ко мне! — что было мочи закричал Лаи, надеясь отвлечь зверя на себя.

Но пес не отреагировал на вызов и вновь атаковал.

Перед Трицей как из-под земли вырос голый гном. Нюх прикрывался деревянным корытом, неистово рычал, скалил зубы и грязно ругался. Словно соломенную куклу, пес ударом груди отбросил гука в сторону, и хотел было атаковать свою первую цель, но арт-три уже и след простыл. Трица оказалась сбоку от противника и вонзила тому копье под лопатку. Зверь дико завизжал, извиваясь и стараясь вцепиться зубами в древко копья.

Мария заголосила нечто нечленораздельное и бросилась на помощь своему питомцу, собираясь атаковать противников голыми руками. Лаи ударил коня пятками и позволил Упрямцу смять и затоптать людоедку.

Тем временем к псу подскочил Бипа и топором окончательно успокоил хищного зверя.

Кряхтя и держась за поцарапанный об землю зад, Нюх поднялся на ноги и огляделся. Никто из противников больше не двигался. Гном икнул, а затем захохотал хриплым торжествующим хохотом. Размахивания окровавленным топором над головой к нему присоединился Бипа.

— Живы, бурить твои штольни! — орали два голых гука, пританцовывая во дворе дома старосты и обнимаясь. — Мы, живы драть вас за ногу! Живы!

— Че орете? — недовольно буркнула Трица, проходя мимо и подбирая с земли оружие.

Аргилай соскользнул с седла, чтобы обнять и успокоить разгоряченного битвой Упрямца.

— Спаситель наш! — услышал юноша позади себя хриплый окрик и повернулся.

На него бежали два обнаженных, перепачканных кровью гнома, раскрывая свои крепкие объятия.

— Не-не-не-не за что! Право не стоит. — перепугался Лаи, уклоняясь от голых благодарностей.

— Позже лобзаться будете, — к облегчению юноши, осадила гномов Трицитиана и кивнула на дом старосты. — Мы дело еще не закончили.

— Вот еще в дом лезть. — отмахнулся Нюх. — Петуха им красного запустить — сами выйдут.

— Угу, — фыркнула наемница, стаскивая с толстой мертвой женщины окровавленную рубаху, чтобы прикрыть свою наготу. — В доме наши вещи. Кончайте ерундой трясти, прикройтесь чем-нибудь и пойдем.


Дверь дома старосты деревни Пирожок оказалась заперта изнутри на крепкий засов. Но все равно долго не продержалась под ударами топоров.

Приделав поперечные палки и превратив корыта в ростовые щиты, первыми в дом вошли гномы.

— Когда я сказала «прикройтесь чем-нибудь», я говорила про одежу, — недовольно буркнула Трицитина, заходя в дом вслед за гуками.

— Серьезно? — удивился Нюх, осторожно продвигаясь вглубь дома через сени. — Мы не поняли.

— Мы не Аргилай, — шепеляво усмехнулся Нюх, топором открывая дверь в общий зал. — Нам скрывать нечего.

В зале было сумрачно. Не горела ни одна свеча. Единственный свет шел из круглого отверстия в крыше. Посереди просторного помещения уже не пылал большой прямоугольный очаг, как прошлым вечером во время застолья. Над потухшим очагом висели остывшие котлы. Заботливые хозяйки накрыли длинный стол к иному пиру. Но тарелкам суждено было остаться пустыми, поскольку главные блюда явилось на пир неприготовленным.

У дальней стены в страхе застыли несколько женщин. К подолам их вышитых праздничных нарядов прижимались перепуганные дети. На лавке лежал староста Карпыч. Его голова покоилась на коленях миловидной черноволосой девушки — его приемной дочери Нежданы. Рядом лежало копье и валялись окровавленные тряпки. Дочь старосты гладила седую голову своего отца и горько, беззвучно плакала. При виде вооружённой компании, вошедшей в зал, она подняла темные, раскрасневшиеся глаза и спросила:

— Моя мама?

Трицитиана отрицательно покачала головой.

Неждана всхлипнула и прижалась лбом к уже холодному лбу своего приемного отца.

— Не убивайте нас! — умоляюще попросила одна из женщин, к подолу платья которой прижались две белокурые и розоволицые малышки-близняшки. — Мы покажем тайники в селе. Только не убивайте!

— Ага, сейчас, только бороду сбрею! — шепеляво огрызнулся Бипа, отбросил в сторону свой щит-корыто и зло оскалился. — Как пирожки из гномов жрать, так гузно не треснуло! А как к стенке прижали, так сразу потекло?

Испугавшись страшного обнаженного гнома близняшки спрятали лица в подол платья женщины и заревели в голос. Несколько других перепуганных детей поддержали их своим воем и слезами.

Бипа сделал шаг вперед и оглянулся на своих товарищей. Те растерянно стояли на месте.

— Что встали? — рявкнул гук. — Мочи уродов!

— Я не уверена. — тихо ответила Трицитиана, задумчиво рассматривая женщин и детей людоедов.

— Какого хрена? — искренне удивился Бипа. — Какие тут могут быть сомнения? Они не люди, они монстры! Они, хрен знает сколько лет, обманом заманивают в деревню мирных путников, убивают, разделывают и пожирают, как скотину!

— Но дети. — произнес Аргилай, с трудом разлепив пересохшие от волнения губы.

Юноша совершенно не ожидал такого поворота событий. Одно дело, когда в горячке боя ты убиваешь врага, но совсем другое: беззащитные женщины и дети в ужасе жмущиеся к стене и просящие пощады. Даже если это те самые люди, что совсем недавно собирались убить и съесть тебя.

— Это сейчас они дети, — возмущенно прошепелявил гном с обгоревшим хохолком на голове, указывая на противников окровавленным топором. — А через несколько лет они станут такими же уродами, как те, что обманули нас и заковали в колодки. Вырастут в кровожадных хищников! Лично я не смогу простить себе, если сейчас оставлю в живые эти личинки чудовищ и обреку на мучительную смерть их будущих жертв — таких же мирных путников, как мы.

— Я плевать хотела на других путников. — с безразличием в голосе ответила Трицитиана. — Хочешь убить — иди и убей. — разрешила она, пожимая плечами.

Бипа сверкнул темными глазами из-под густых кустистых бровей, вскинул свой топор и сделал несколько шагов к вжавшимся в стену людоедам. Женщины завыли от ужаса, прижимая к себе плачущих детей. Гном остановился и застыл. Простояв так несколько мгновений, он уронил голову на грудь и медленно опустил топор.

— Не могу. — с трудом выдохнул он и обиженно засопел.

Трицитиана бесшумно подошла сзади и положила руку на трясущееся плечо гука.

— Не все так просто, да, господин гном? — примиряюще произнесла рыжая женщина.

С другой стороны, к Бипе подошел Нюх, ткнул собрата в плечо своим кулачищем и посмеиваясь, хрипло сказал:

— Геноцид, брат, дело хлопотное. Одного желания мало, тут талант нужен.

— Гено… что? — не понял гном с обгоревшим хохолком волос.

— Наш мир — это долбаная мясорубка, где каждый выживает, как может. — присаживаясь на лавку к столу, убранному к пиру, начала Трица. — Нам тоже приходилось убивать. Еще неизвестно чей счет отнятых жизней больше. Этих, — она кивнула в сторону людоедов, вжавшихся в стену. — Или наш. И точно не нам рассуждать насколько мирными были сожранные за этим столом путники. — наемница вздохнула. — Мы вольны лишь над выбором тех решений с которыми потом сможем жить. Лично я не готова убивать детей. И плевать мне на других путников, пусть сами борются за право существования.

— Справедливо. — согласился Нюх. — Лучше и не скажешь.

— Но все те люди, что погибли здесь!? — внезапно вступил в разговор Аргилай. — Там в каждом доме сидит восковая кукла с костями внутри, человеческое чучело. Их надо похоронить.

— Похороним. — кивнула Трицитиана, ударила кулаком по столу и поднялась на ноги. — Я решила. Эй, Неждана, — позвала арт-три дочь старосты Карпыча. Та подняла на наемницу заплаканное лицо. — Условия такие: вы показываете все тайники в деревне, я отпускаю вас на все четыре стороны. А село мы сожжем.

Черноволосую девочку затрясло, но она взяла себя в руки и глотая слезы ответила:

— Разреши забрать свои вещи.

— Разрешаю. — легко согласилась Трица. — Каждая может забрать столько сколько способна унести на себе.


В тайниках нашлось оружие, деньги, посуда и даже ящик какого-то незнакомого крепкого пойла. Гномы сразу откупорили бутылочку, продегустировали, крякнули и одобрили. Все добытое погрузили на телегу, в которую запрягли двойку местных лошадей. Туда же Лаи бросил сумку с письмами курьерской службы Бакарди, которую отыскал в сарае рядом с телом усатого курьера.


Была уже поздняя ночь. Зарево от горящей деревни виднелось далеко, а багряные отсветы отражались на низких облаках, подсвечивая черное небо. Где-то там, в объятых пламенем домах, растекались фигуры. Воск плавился и горел, обнажая белые кости, давно убитых людей. Чучела плакали огненными слезами, глядя из окон на кончину общины людоедов.

От деревни в сторону пыльной степи брели женщины и дети, неся в мешках и волокитах свои скромные пожитки. Черноглазая девушка с темными волосами, заплетенными в толстую косу, с трудом волокла окоченевший труп своего отца — старосты Карпыча.

Аргилай с высоты спины Упрямца с замиранием сердца смотрел на это зрелище. Юноша знал, что никогда не забудет то, что увидел здесь. Не сможет забыть. Все прочие невзгоды и лишения его путешествия меркли на фоне той трагедии, что разыгралась у него на глазах в деревне с аппетитным названием — Пирожок. Мир исказился, встал с ног на голову, потеряв понятия о добре и зле. Все стало относительно и еще более ужасно.

— О, глянь! — прошепелявил Бипа, указывая толстым пальцем на Неждану, тащившую тело своего отца. — Девка заботливая растет, хозяйственная — ужин на всех прихватила!

Глава 4. Грейсван

Прошло чуть меньше двух недель с тех пор, как путники оставили позади пепелище злополучной деревни Пирожок. Это время пролетело быстро, без приключений и нежелательных встреч. Старая дорога вела вдоль предгорий по краю, где уже давно никто не жил, и в конце концов должна была привести друзей к легендарному городу-крепости Грейсвану.

Ночи становились все длиннее, а дни короче. На Ваницианские равнины из Хадола через Пепельные горы постепенно ползла осень. Временами случались такие заморозки, что утром на траве появлялся иней. Дозорным на привалах приходилось непрестанно поддерживать огонь, чтобы спящие не окоченели под шкурами.

Аргилай вернулся к тренировкам с Трицитианой. Каждый вечер до ужина и каждое утро перед завтраком юноша упрямо нападал на свою наставницу и регулярно получал порции тумаков. Но с каждым днем все меньше. Лисе тоже пришлось заниматься. Но не физическим, а умственным трудом. Варварка с завидным усердием учила общий язык континента и делала в этом не малые успехи. Однако слово «дубина» в отношении Лаи все равно упрямо произносила, как «тупина». Вероятно, девочка видела в этом какой-то смысл.

Согласно купленной Нюхом карты — завтра к полудню путники должны были прибыть к конечному пункту своего совместного путешествия — в Грейсван. По этому поводу было решено сегодня вечером устроить прощальный ужин. Друзья договорились вскрыть и распить крепкий напиток, добытый в тайниках людоедов. Аргилай вызвался приготовить угощение, но это оказалось не так просто, как он думал.

Среди прочих трофеев, добытых в деревне Пирожок в телеге, имелась клетка, сплетённая из ивовых прутьев. В клетке сидели две жирные откормленные курицы. Именно им предстояло стать главным блюдом.

Как только путники расположились на вечерний привал, Лаи достал несчастных птичек из клетки. Он намеревался отрубить им головы топором. Но не тут-то было. Перепуганные куры неожиданно вывернулись из рук неопытного забойщика и пустились наутек в разные стороны. Аргилай выругался и подняв топор над головой, бросился вдогонку. Ваницианские равнины давно не видели столь яростного и кровавого сражения. Куры в итоге проиграли, но до самого конца сражались самоотверженно, задорого продав свои жизни.

Перепачканный грязью, кровью и пухом с перьями юноша вернулся к друзьям. Лаи с гордостью продемонстрировал два жалких тельца поверженных врагов и кучу ранок на своих руках от острых клювов птиц. За что снискал жидкие аплодисменты от Трицитианы и кучу колких шуточек от гномов. Лиса же молча протянула ему большую чугунную сковородку, как бы намекая, что ужин уже совсем скоро.


— Готово. — с довольным видом сообщил Аргилай, снимая двумя грязными тряпками сковороду с огня. В большой чугунной посудине, скворча и поплёвывая во все стороны жиром, источали аромат хорошенько нашинкованные останки несчастных куриц.

Уже изрядно подвыпившая компания, состоящая из двух гномов и двух рыжих барышень, встретили известие радостным гомоном.

— Ах, как пахнет! Ах, как блестит! — причмокнул Нюх в предвкушении вкусной трапезы и предусмотрительно вытер руки о штаны. Ведь не пристало порядочному гному кушать грязными руками.

— Жирное мясо — залог хорошего здоровья. — продекламировал Бипа, слегка заплетающимся языком и с такими важным видом, какой может быть только у очень пьяного гука.

— Интересно, — старательно скрывая улыбку, произнесла Трицитиана. — Чем этих курочек так раскормили. Людоеды жаловались на плохой урожай.

Со всех сторон к сковороде потянулись жадные трясущиеся руки с зажатыми в них деревянными тарелками.

— В смысле чем раскормили? — удивился Лаи, раскладывая истекающие соком, аппетитные кусочки. — Чего там птицы едят? Зерно всякое, букашек.

— Ха! — ухмыльнулась наемница и, не в силах больше сдерживать улыбку, пояснила. — Куры всеядны! Почти как свиньи. Даже кишки и кости своих родственников склюют. А уж остатки трапезы людоедов — завсегда стрескают!

Юноша застыл с куском курицы на однозубой вилке, которой раскладывал еду.

— Это что же, людоеды кур людьми кормили? — изумленно спросил он.

— Че завис? — буркнула рыжая женщина, потрясая своей пустой тарелкой. — Может кормили, а может не кормили. Может не людьми, а гномами. Клади мою порцию!

Аргилай с некоторым сомнением посмотрел на кусочки курицы, которые сам и пожарил. Теперь это блюдо не казалось ему таким аппетитным.

— А мы точно хотим это есть? — неуверенно спросил юноша.

— Конечно нет. — ответила арт-три, отбирая у Лаи вилку. — Но кто-то должен спасти мир от мерзкой отравы. Этим героем стану я! — провозгласила Трицитиана и принялась накладывать себе в тарелку ароматные кусочки птицы-людоедки.

— Не брошу друга в беде! — вскричал Нюх, протягивая тарелку. — Моя тарелка всегда с тобой!

— И мой нож! — поддержал Бипа, поддевая кусок курицы на кончик ножа.

— И я! И я! — моментально нашлась Лиса, подхватывая угощение своими маленькими ручками.

— Эй-эй-эй! — воскликнул Аргилай, осознав, что над ним в очередной раз подшутили и утягивая сковородку поближе к себе. — Если кто-то и должен взять на себя столь тяжкую ношу, то только повар.


Когда голод был утолен и к мелодии, состоящей из сосредоточенного чавканья и увлеченного сопения, добавились аккорды сытой отрыжки, Нюх понял, что пора. Гном деловито обновил недопитые и пустые кружки своих друзей, поднял свою кружку и с важным видом громко объявил:

— Тост!

Жевание прекратилось. Четыре пары, слегка окосевших глаз, с любопытством и ожиданием уставились на гука. Тот откашлялся и медленно произнес:

— Тяжкие события и необычные дороги свели нас вместе. Совсем недавно с половиной из вас я не был знаком, а с кое-кем воевал по разные стороны. — Нюх подмигнул Лисе. — Но проведя вместе всего несколько недель, я готов каждому из вас протянуть руку помощи. Я готов каждого из вас назвать — другом.

— Взаимно! — радостно крикнул Аргилай и отсалютовал кружкой.

Гном уважительно поклонился, затем продолжил:

— Я пью за вас, друзья мои. Я пью за нашу дружбу. Пью за тех, кому злая судьба не позволила сидеть этой ночью с нами у костра. — гук плеснул несколько капель вина в огонь, а остальные повторили действие.

— За дружбу!

— За Кошеля!

Все выпили до дна.

Лаи огляделся по сторонам в надежде, что вновь увидит своего приятеля — аккуратно одетого гнома с курчавой бородой, которую тот всегда терпеливо расчесывал и вплетал в нее золотые нити и бусины. Но вокруг были лишь живые, раскрасневшиеся от выпивки друзья. Юноша вздохнул.

— Нюх, а может вам помочь в Грейсване, — спросили Трицитиана. — Я жила в городе и знаю много полезных людей.

Гук-следопыт бросил куриную кость в огонь, облизал жир с пальцев и ответил:

— Благодарю тебя, но нет. Отловить и наказать крысу, из-за которой погибли наши собратья — это дело гномов. Мы сами решим вопрос. Дело принципа. — он махнул рукой. — В городе у нас мастерская и тоже хватает связей.

— А не боишься, что за крысой стоят серьезные силы?

Гук запустил пальцы в бороду и задумчиво почесал подбородок.

— Боюсь. — признался он. — Но это ничего не меняет. Предатель должен быть убит!

— Мое дело предложить. — пожимая плечами, произнесла Трица, и выудив себе новый кусочек курицы, обратилась к Аргилаю. — А ты чего удумал со своим письмом? Прикинешься курьером службы Бакарди и отвезешь адресату?

— Да ну. — с набитым ртом отозвался юноша. — Отдам сумку. Придумаю историю, как нашел курьера, придавленного убитой лошадью или вроде того. — он небрежно отбросил обглоданную кость и с жадностью ухватил новый кусок. — Затем подожду несколько дней. Уверен в городе есть чем заняться. Прогулки, осмотр достопримечательностей, в конце концов отдых и сон в настоящей кровати.

Последнюю фразу Аргилая про кровать, с одобрением и пониманием, дружным стоном, поддержали все: «Это да…».

Лениво откусив кусочек от сочной курочки, юноша продолжил, кивая в сторону телеги, полной трофеев:

— Деньгами мы теперь обеспечены, к чему скромничать. Письмо тем временем доставят адресату, и я смогу, с чистой совестью, заявиться в гости к этой роже.

— Марселю Роже. — поправила Трица, припоминая имя торговца оружием и антиквариатом.

— Вот-вот, именно к нему. — согласился Аргилай размахивая куриной ножкой. — И пускай эта рожа организовывает мне тур до Фельдбона, как завещал твой лысый, остроухий дружочек.

— Мы таких друзей на рее вешали. — фыркнула рыжая женщина. — А вот отдохнуть и выспаться — отличная идея.

— У меня все идеи отличные, — самодовольно улыбнулся юноша.

— Ага-ага, — усмехнулась арт-три. — Давай расскажи мне про свои отличные идеи, из которых я потом вытаскивала твою задницу в последний момент.

— Ну не всем быть такими замечательными как ты. — развел руками Лаи. — Некоторым быть такими замечательными, как я!

— А, иди ты! — засмеялась женщина, и улыбка, тронувшая ее порозовевшее от выпивки лицо, омолодило наемницу на несколько лет. — Хочу в городе свою подругу навестить. Сто лет не виделись.

— Как интересно. А что за подруга? — наигранно-невинным голосом заметил Аргилай и, подхватив бутылку крепкого пойла людоедов, наполнил опустевшую кружку свой наставницы. Юноша уже успел уяснить для себя, что прошлое наёмницы полно интересных приключений, но покрыто семью замками и печатью тайны. Необходимо использовать малейший шанс, чтобы сунуть свой любопытный нос за занавес воспоминаний арт-три. Трицитиана вопросительно изогнула рыжую бровь.

— Споить меня решил?

Лаи обезоруживающе улыбнулся.

— Да! — честно признался он. — Из трезвой из тебя слова не вытянешь.

Арт-три фыркнула, а затем поежилась.

— Я замерзла. Пойдемте к костру. — предложила рыжая женщина, кутаясь в медвежью шкуру.

— А кто у нас сегодня костровой? — усмехнулся Бипа, поглядывая на почти потухший костер. — Надо бы наказать.

— Известно кто, — поддержал собрата Нюх. — Повар разгильдяй!

Аргилай охнул и кинулся исправлять свой косяк. Пока вся честная компания слезала с телеги и устраивалась вокруг костра, юноша подкинул дровишек и раздул потухшее пламя.

— Подругу мою зовут Искра. Мы познакомились много лет назад в Грейсване. — протягивая руки к огню, начала свой рассказ Трица. — Вместе работали в гильдии Городских Стрелков.

— Я думал ты занималась контрабандой с капитаном Сарганом, — нахмурился Лаи, прикидывая сколько лет может быть его наставнице.

Арт-три помрачнела при упоминании погибшего друга.

— Это после кэпа. — пояснила она.

— Гильдия Городских Стрелков? — переспросил Нюх, хмуря свои густые кустистые брови. — Я слышал об этой гильдии.

— Не удивлена.

— Ты была наемным убийцей? — удивился гном.

— Скажешь тоже. — фыркнула Трицитиана. — Напрасные наветы. Деятельность гильдии гораздо разнообразнее, чем банальные убийства.

— Стрелки? Отлично! Твоя подруга Лиску стрелять научит. — радостно хлопнул в ладоши Лаи.

— Я хорошо стрелять! — возмутилась раскрасневшаяся от выпивки варварка и показала юноше язык. — Я мочь попасть белке в сад, тупина!

— Может в глаз? — уточнил заинтригованный Бипа.

— И туда тоже. — с важными видом, кивнула девочка.

— Не, — отрицательно покачала своей кружкой наемница. — Искра из лука не стреляет, она виртуозный стрелок из арбалета. Прикиньте с пяти сотен шагов, ночью, при свете звезд поразить цель в условленное место.

— Ну, то есть убийцы. — удовлетворенно кивнул Нюх.

— Шесть лет назад Искра встретила парня. Влюбилась, как девочка! В художника, представляете? Искра и он — уму непостижимо. Ни гвоздь вколотить, ни дрова нарубить. А ручки у него… Ох! Ручки, что у Лиски. Не мужик, а вообще ни пойми, что. Муху и ту не обидит — силенок не хватит.

Варварка посмотрела на свои тонкие ручки и недовольно насупилась.

— Любовь зла, — понимающе поддакнул Аргилай. — Полюбишь и…

— И художника! — хохотнул Бипа.

— Но рисует он… — вздохнула Трица. — Портреты, как живые! Тем и взял Искорку. Сердце у нее доброе, к прекрасному тянется. Ушла она из гильдии, повесила арбалет на стену. Сейчас дочурку нянчит.

— Ой, как же это ми-ми-мило. — протянул Лаи и погладил себя по сытому раздувшемуся животику. — Мне будет очень интересно познакомиться с настоящей наемной убийцей.

— Да не наемной убийцей! — прикрикнула Трица и швырнула в юношу шишкой. Снаряд попал точно в лоб.

Друзья весело рассмеялись. Здесь и сейчас у костра они были счастливы. Строили планы на дальнейшую жизнь, надеялись на лучшее. Такой чудесной ночью хотелось верить, что все потери и невзгоды остались далеко позади, а впереди ждет только хорошее.

В чистом ночном небе мерцали большие звезды, костер весело потрескивал и согревал своим теплом. Радостные лица людей и гномов освещало пламя. Друзья смеялись, травили байки, вспоминали свои приключения и открывали бутылку за бутылкой. Когда выпивка закончилось, а гномы порядком набрались, они запели медленную протяжную песню на своем языке. Лаи ни понимал ни слова, но старательно подвывал.


Когда-то на месте Грейсвана было огромное горное ущелье — единственный удобный проход через Пепельные горы, исполинские врата между Хадолом и Ваницией. Магия чародеев и трудолюбивые мозолистые руки гномов выстроили в этом проходе меж скал высоченную стену с башнями. Стена намертво перекрыла свободный проход, а башни стали домом для ее защитников.

За долги годы мира, царившего на континенте, с обеих сторон от стены вырос город, который назвали Грейсван. Но годы мира закончились, пришла очередная война. Город сам стал нуждаться в защите — в своих собственных стенах. И Грейсван получил стены. Они закрыли город с севера и юга. Белоснежные, блестящие, словно из полированного мрамора, стены своими концами упирались в отвесные скалы. Грейсван стал неприступен. А чтобы ситуация с разрастанием города не повторилась — с тех пор снаружи за стенами запретили возводить дома и любые другие постройки.


Телега, нагруженная трофеями, катилась по пыльной каменистой равнение, покрытой лишь жесткой травой и низким кустарником. Рядом с телегой лениво и неторопливо ступали кони, неся на своих спинах всадников. Иногда кто-то из всадников останавливал своего скакуна, вставал в стременах и приложив руку ко лбу, всматривался вперед. Вдали уже виднелись Пепельные горы, накрытые снежными шапками. А между высоченных скал блистала, отражая солнечный свет, белоснежная стена Грейсвана.

— Ничего себе. — в очередной раз восхитился Аргилай, все больше дивясь легендарному городу-крепости. — Сказочный город!

— Стены прочные, как сталь и скользкие, как лед. — Нюх взял на себя обязанности экскурсовода и, с самодовольным видом, описывал все прелести Грейсвана для Лаи и Лисы. Те впервые видел город-крепость. — По традиции стены раз в неделю моют, полируют и смазывают жиром. Даже специальную гильдию учредили — мойщиков-полировщиков. Стены столь высоки, что до их вершин не дотянется ни одна осадная лестница и ни одна осадная башня. А ворота Грейсвана сделаны из железного дерева и покрыты кованой сталью. За всю историю континента ни одна армия не смога пробиться за эти стены. Грейсван — непреодолимая преграда для всех, кто захочет напасть на Хадол.

— А знаешь, что выше чем стены Грейсвана? — посмеиваясь в бороду, спросил Бипа у Аргилая.

— Пепельные горы? — предположил юноша.

— Ха! — хрюкнул гном и покачал толстым, мозолистым пальцем. — Не! Выше стен Грейсвана только цены на недвижимость в Грейсване. Город ограничил свой размер стенами, а значит кастрировал в развитии. Снаружи строить запрещено, а внутри уже негде. Вот цены и растут, быстрее чем волосы на моем подбородке.

— А эти палатки перед воротами… — напрягая глаза и силясь рассмотреть, спросил Лаи. — Рынок что ли?

— Так я о том тебе и толкую — Грейсван те не Тильбон! — многозначительно изрек Бипа. — Всякую шваль в город не пускают.

— Кажется мне срочно требуется пояснительная бригада. — юноша многозначительно посмотрел на Нюха.

Гном, с почтением, кивнул и пояснил:

— Мой пустоголовый собрат хочет сказать, что за ворота Грейсвана не так просто попасть. В город не пускают без приглашения от кого-то из его жителей, или какой-другой важной бумаги с печатью. Даже если предложить денег. Многие, из желающих попасть в город, вынуждены ждать. А поскольку застройка снаружи запрещена, то ожидающим приходится ютиться в палатках. А вон те типы, — Нюх указал на каких-то мужиков, вальяжно расположившихся на стульях, возле нескольких фургонов. — Сдают палатки в аренду.

— Все схвачено. — хрюкнул Бипа. — Жратва, вода, палатки — все у них.

— Вода? — удивился Лаи. — Люди могут покупать простую воду? Не пиво, не компот, а обычную воду?

Нюх обвел рукой каменистую равнину.

— Оглядись! На много лиг вокруг нет ничего. Ни ручья, ни даже маленькой лужи. Только трава, кусты и камни. Армия, которой вздумается осадить город, будет испытывать серьезные трудности, не только, с поставкой продовольствия, но и с водой.

— Это то понятно, но торговать водой… — покачал головой, потрясенный юноша. — Что дальше? Воздух по монете? Солнечный свет за пятак?

— Законы строги. — согласился гном, понукая лошадей, запряженных в телегу. — Но такова цена безопасности. Даже в мирное время Грейсван остается военным городом-крепостью. Здесь чтут традиции и порядки. Говорят, лорд-управляющий человек жесткий и несгибаемый, но зато честный и открытый. В наше время — редкость.

Аргилай с беспокойством поерзал в седле, рассматривая неуютный палаточный городок, раскинувшийся у стен.

— Ты что-то про бумагу с печатью говорил, — напомнил юноша. — По которой пускают в город. Нам тут долго куковать в ожидании оной?

Гном следопыт приосанился сидя на козлах телеги и, пригладив короткую бороду, важно ответил:

— Я официальный торговый представитель, осуществляющий поставки оружия в Грейсван. Соответствующий документ имеется, с печатью и всеми закорючками. — он похлопал себя по поясной сумке. — А вы — моя охрана.

Аргилай облегченно выдохнул, радуясь, что платная вода и палатка на равнине — отменяются.

— Смотри как раздулся от гордости! — поддел собрата Бипа. — Смотри не пердани. — затем обратился к Аргилаю. — Слыш, Лаи, туда глянь.

Юноша задрал голову и посмотрел в направлении, куда указал гук. На вершине белоснежной стены стояли какие-то непонятные штуковины со сложным механизмом из рычагов и шестерней, напоминающие большие арбалеты на подставках.

— Осадные арбалеты нашей работы. — пояснил Бипа. — Бронебойная стрела из такой малышки способна насквозь пробить человека в полном доспехе вместе с его долбаной лошадью. А взводится за пару секунд легким рывком рычага. Только стрелы успевай накладывать. Это брат называется — ме-ха-ни-ка. А в новых моделях, которые мы везли в караване, процесс зарядки стрел упрощен и автоматизирован. Новая модель способна выпускать за минуту до двенадцати стрел. А система прицеливания…

Нюх отвесил смачный подзатыльник своему собрату.

— Много болтаешь!

— Так я это… — обиженно пробормотал Бипа, потирая затылок. — Лаи друг.

— Не хочешь, чтобы знал враг — скрывай даже от друзей! — поучительно ответил Нюх.

— Враги и так знают. — буркнул гном с обгоревшим хохолком волос. — Караван же атаковали.


Благодаря документу Нюха друзья без проблем и досмотра миновали стражу на огромных двухстворчатых воротах и въехали в легендарный древний Грейсван. Внутри город своим великолепием поражал не меньше чем снаружи. Вдоль широки светлых проспектов, запруженных народом, в небо взлетали высокие дома, построенные из того же камня, что и стены города. Все здания, резные балкончики на них, все фонтаны, статуи и даже лавки в зеленых скверах — все было сделано из белоснежного материала, напоминающего полированный гранит. И все это великолепие имело в первую очередь стратегическое значение. Каменный город в отличии от деревянного не так-то просто поджечь.

Количеством народу на улицах Грейсван почти не уступал Тильбону. Те же толпы, тот же гомон. Однако широкие проспекты значительно облегчали передвижение по городу. А для всадников, карет и фургонов так вообще имелась отдельная полоса движения.

Больше всего Аргилая впечатлили дома на окраинах. Жилища вырубали прямо внутри скал — словно шахты. Вот только не вниз, а вверх. По количеству окон на скале можно было посчитать сколько у дома этажей.

— Двенадцать! — задрав голову, закончил подсчет юноша. — Вот это да! Представляю какой вид открывается с верхнего этажа!

Трица натянула поводья и остановила Луну, как раз возле того двенадцатиэтажного дома в скале, этажи которого считал Лаи.

— Вот и глянем, — улыбнулась наемница. — Коли верхний этаж свободен. Это гостиница Восточный Утес.

— Обалдеть! — восхитился Аргилай.

Скрипнув деревянными колесами по каменной мостовой, телега, нагруженная трофеями, притормозила.

— В Восточном Утесе решили остановиться!? — поразился Бипа и даже присвистнул от удивления. — Красиво жить не запретишь!

Трицитиана вложил два пальца в рот и пронзительно свистнула. Тут же из дверей гостиницы Восточный Утес выскочили двое мальчишек в одинаковых синих стеганых жилетках и услужливо предложили помочь с вещами. Наемница нагрузила их большими мешками с трофеями и отправила узнавать свободны ли верхние этажи.

Лаи спрыгнул с Упрямца и, ведя коня на поводу, подошел к гномам.

— Удачной охоты друзья. — пожелал юноша на прощание и протянул руку.

— И тебе хорошего отдыха! — хохотнул Бипа и подарил крепкое рукопожатие.

— Если вдруг че, — Нюх в свой черед пожал руку Аргилая. — Ищите нас в северном Грейсване. Спросите мастерскую Кошеля.

Друзья тепло распрощалась и вскоре телега с двумя гномами покатила дальше по городским улицам.


Обстановка внутри гостиницы Восточный Утес разительно отличалась от ее вида снаружи. Находясь внутри можно было легко забыть, что находишься в скале. Пол повсюду устилали ковры и циновки, стены были обшиты резными деревянными панелями. Всюду стояли свечи, разгоняя мрак и создавая приятный для глаз полумрак.

Верхний этаж оказался свободен. С одной стороны, это очень обрадовало юношу, но с другой — Аргилай с ужасом представил сколько ступеней теперь предстоит преодолеть по пути наверх. Каково же было удивление Лаи, когда мальчик-слуга повел гостей не к лестнице, а в небольшую деревянную кабинку. Он услужливо пропустил гостей первыми, зашел сам, плотно притворил за собой дверь, затем позвонил в колокольчик, висящий на стене. За стеной что-то засвистело, заскрипело. Деревянная кабинка внезапно качнулась и медленно, плавно стала подниматься вверх.

От неожиданности Лаи охнул, а Лиса испугано вскрикнула.

— Это подъемная паровая машина для вертикального перемещения людей и грузов. — с важным видом и тщательно проговаривая сложные слова, пояснил мальчик-слуга. — Когда соберетесь спуститься вниз — вызовите меня, позвонив в колокольчик возле дверей кабины.

— Какого-какого перемещения? — пораженно переспросил Аргилай.

— Вертикального перемещения, Тупина! — с расстановкой и без тени варварского акцента, повторила Лиса. В последние дни рыжая девочка с легкостью впитывала все новые слова, даже если совершенно не понимала их значение.

— Обязательно позвоним. — заверила мальчика-слугу Трицитиана. Наёмница стояла, прислонившись в деревянной стене и скрестив руки на груди. Она явно знала про эту паровую машину и теперь посмеивалась над удивлением своих спутников.

Но самое свое поразительное чудо Восточный Утес приберёг на конец. На двенадцатом этаже друзей ждал трехкомнатный номер со всеми удобствами и большим балконом, выходившим на сторону города.

Лаи сразу распахнул дверь, ведущую на балкон. В комнату, ворвался студеный горный воздух, принеся с собой ледяной аромат снега. Сотнями белоснежных домов с красными черепичными крышами перед Аргилаем раскинулась панорама южного Грейсвана. Увидеть северную часть города не позволяла высокая каменная стена с бойницами и башнями, четко разделяющая город-крепость на две половины.

Юноша полной грудью, с наслаждением вдохнул горный воздух и медленно вышел на балкон. Он облокотился на вырубленные из камня перила и принялся любоваться видом города. Рядом с Лаи, с отвисшей от восхищения челюстью, остановилась Лиса. Девочка никогда в жизни не забиралась высоко в горы и впервые видела мир с такой высоты.

— Впечатляет? — с довольным видом промурлыкала Трица, уже успевшая переобуться из дорожных ботфорт в теплые войлочные тапки с помпонами и накинуть пушистый халат. Такой комплект предоставлялся каждому гостю гостиницы Восточный Утес.

— Сколько же стоит эта комната? — протянул Аргилай, чувствуя, что начинает замерзать.

— Перед тобой такой вид, а ты думаешь о деньгах? — фыркнула наемница и повернулась, чтобы вернуться в комнату. — Лучше не спрашивай. — кинула она на ходу. — Но я выпью за упокой Карпыча, чьи сбережения подарили нам шикарный отдых.

Аргилай осознал, что окончательно замерз на холодном ветру и поспешил вслед за арт-три в комнату.

— Ого, — удивился он, оказавшись в помещении. — Тут прям жарко после улицы. А чем отапливают?

— Стену потрогай. — посоветовала Трицитиана и ее губы тронула хитрая улыбка.

Но Лиса опередила Лаи и первой положила свою маленькую ручку на покрытую деревянными панелями, стену.

— Здорово, — пискнула девочка. — Теплые!

— Как это? — озадаченно спросил Аргилай, ощупывая стену и ощущая тепло исходящее от нее.

— Это чудеса Грейсвана! — пояснила Трица. — Глубоко под городом находится огромное озеро жидкого огня. Рядом протекает подземная река. Древние мастера проложили множество каменных труб, идущих из недр земли и выходящих в город. Вода встречается с огнем. Пшшш! — наемница зашипела и развела руки в стороны. — Образовавшийся пар стремится вверх по трубам. Пар заставляет работать различные механизмы в городе, типа этого вертикального подъемника, и согревает дома многих счастливчиков. В этом городе еще много удивительного — ведь его построили маги!


Чтобы пообедать в гостинице Восточный Утес имелось два варианта. Первый: спуститься в общий зал на первом этаже. Второй: вызвать слугу с подносом еды в номер. Друзья решили воспользоваться вторым вариантом и завернувшись в теплые одеяла, расположились за столом на балконе.

— Какие у нас дальнейшие планы? — поинтересовался Аргилай, поглощая какой-то странный сливочный суп, поданный в горшочке, сделанном из буханки хлеба. Юноша никак не мог понять нужно ли есть все одновременно — и суп и хлебный горшочек. Или же в начале надлежит съесть суп, а уже после посуду. А быть может горшочек вообще не принято съедать и съев хлеб, Лаи лишит повара его любимой посуды?

— Планов у меня масса. — лениво протянула арт-три, крутя в руках сочный красный персик. — Валяться на кровати, плевать в потолок, околачивать груши, пинать грибы, считать ворон, бить балду и самое главное — пальцем не шевелить.

— А не устанешь? — недовольно ответил юноша, который уже насытился и едой, и видом с балкона, а теперь чувствовал острое желание прогуляться по городу. — Столько дел сразу.

— Неа, я трудолюбивая.

— Ты вроде собиралась навестить подругу. — напомнил Лаи. — Забыла уже?

— А ты вроде собирался отдать сумку курьера в службу Бакарди. — парировала женщина. — Забыл?

— Я-то отдам… Только я первый раз в городе. Мне провожатый требуется. — многозначительно намекнул Аргилай.

— Вот и отдай. — все так же лениво протянула Трицитиана и поманила пальцем мальчика-слугу. — Эй ты! Знаешь где находится курьерская служба Бакарди?

— Да, госпожа! — с энтузиазмом ответил мальчик, явно рассчитывая, что столь богатые гости непременно отблагодарят за инициативность и услужливость.

— Вот тебе провожатый. — с довольной улыбкой сообщила арт-три Аргилаю и впилась зубами в персик, который крутила в руках. По губам и подбородку наемницы потекли капли сладкого сока.


Спрыгнув с коня и отдав поводья Упрямца мальчику-слуге, Аргилай направился к двери дома на котором красовалась большая вывеска с черной летучей мышью. Возле двери юноша остановился и потрогал стену. Улыбнулся — от камня исходило приятное тепло.

Колокольчик на веревочке издал мелодичный звон, когда его коснулась открывающаяся дверь. За потертой деревянной конторкой сидел пожилой клерк в черных нарукавниках.

— Курьерская служба Бакарди рада приветствовать Вас! — заученной скороговоркой поздоровался работник. — Чем можем служить?

Лаи водрузил на конторку кожаную сумку убитого курьера и рассказал заранее придуманную историю. Клерк внимательно выслушал рассказ, затем позвонил в маленький колокольчик, лежащий у него на столе. Из-за стеллажей, забитых различными бумагами и свертками, появился еще один работник. Новоприбывший забрал сумку и удалился.

— Курьерская служба Бакарди благодарит Вас за помощь. Для нас очень важно доставить корреспонденцию адресатам. Нашу службу ценят за быстроту и надежность. — мужчина встал из-за конторки и коротко поклонился Аргилаю. — В благодарность мы предоставляем вам возможность годового бесплатного обслуживания.

Лаи довольно потер руки — все складывалось просто замечательно.

— В таком случае я хочу написать письмо!

Перед клерком как по волшебству появился желтоватый лист бумаги. Мужчина ловко обмакнул гусиное перо в серебряную чернильницу и в ожидании посмотрел на клиента.

— Диктуйте.

— Остановились в гостинице Восточный Утес. Подпись: Конопушка.

Клерк стремительными росчерками быстро и четко вывел красивые буквы.

— Адресат? — спросил он.

— Грейсван, Марселю Роже.

Работник записал.

— Это все?

— Да. Через сколько письмо будет доставлено?

— Мы знаем адресата, — ответил клерк. Он быстро вытер кончик пера и убрал его в специальную коробочку. — Сегодня к вечеру письмо будет у него.

— Хм… — задумался Аргилай, прикидывая в уме свои планы. — А возможно отправить письмо через два дня?

— Разумеется это возможно. — учтиво поклонился пожилой мужчина и аккуратно свернул письмо. Клерк капнул несколько капель сургуча и ловко придавил круглой печатью с летучей мышью. — Курьерская служба Бакарди благодарит за то, что Вы воспользовались нашими услугами!


Тем же вечером друзья плотно поужинали, любуясь с балкона огнями ночного Грейсвана у своих ног, и большими яркими звездами в небе, которые бывают только в горах. На сладкое подали пирог с яблоками и горячий глинтвейн в больших прозрачных бокалах из цветного жаростойкого стекла, работы гномов. Закончив трапезу, друзья пожелали друг другу доброй ночи и разошлись по комнатам, где наконец с наслаждением смогли оценить все достижения цивилизации в виде удобных кроватей.

Завтракали на следующий день около полудня. Раньше ни у кого не хватило ни силы, ни воли покинуть нежную западню из перины и подушек. После завтрака Трицитиана, наконец преисполнилась желанием посетить давнюю подругу Искру. Покинув налегке уют Восточного Утеса, друзья пустились в увлекательное путешествие по легендарному Грейсвану пешком. Арт-три была в приподнятом настроении и легко согласилась с предложением Аргилая оставить лошадок в гостинице, чтобы размять собственные ноги и по дороге посмотреть достопримечательности.

Пройдя несколько оживленных улиц, они попали на городской рынок, где купили маленький бочонок темного пива, чтобы отпраздновать встречу с подругой, и большой печатный пряник для ребенка Искры. Затем друзья неспешна прошествовали через городской парк, любуясь струями фонтанов и статуями давно забытых героев и прекрасных обнаженных дев. Трица уверенна шла по знакомым улицам, улыбаясь приятным воспоминаниям.

— Искра вам обязательно понравится. — категорически заверила наёмница своих спутников. — Я никогда не встречала более жизнерадостного и веселого человека, чем она.

— Наверное вы неплохо дополняли друг друга. — поддел Лаи, намекая на угрюмость своей наставницы. — Огонь и лед.

— Искра и Фея. — поправила Трица, пребывая в слишком хорошем расположении духа, чтобы обижаться на шуточки юноши.

Городской парк закончился, теперь путь лежал через уютный жилой район с двухэтажными домиками. Каждое строение пряталось за невысоким резным заборчиком и имело небольшой ухоженный дворик, засаженный цветами или зеленым газоном. Учитывая заоблачные цены на недвижимость в Грейсване — подобные дворики казались чрезмерным излишеством для богатых. Ведь можно было сделать пристройку и сдавать ее нуждающимся, а не поливать на газоне цветочки.

Возле двухэтажного домика с башенкой, друзья остановились. Трицитиана костяшками пальцев постучала в деревянную дверь, украшенную лиственным узором. Лиса тем временем с любопытством потрогал каменную стену, покрытую побелкой.

— Теплая! — с довольным видом сообщила варварка.

— Конечно, — улыбнулась Трица. — Это дорогой район с теплыми домами.

Дверь никто не открыл.

Арт-три вновь постучала, уже громче. Затем толкнула дверь. Заперто.

— Может в гости ушли? — предположил Лаи. — Искра не могла переехать?

Женщина спрыгнула с порога и проверила ставни на окнах. Те оказались надежно заперты.

— Очень сомневаюсь. — с беспокойством ответила Трица. — Искра на этот дом с трудом денег накопила.

Арт-три вернулась к двери и опять постучала.

— Надо соседей спросить. — предложил Аргилай и повернулся, чтобы выбрать в какой из соседних домов постучать первым. Да так и застыл. Из-за резного забора на юношу смотрела страшная всклокоченная бабка со сморщенным, как сухофрукты, лицом, и колючими злыми глазами.

— Пошли вон! — закричала незнакомка хриплым пронзительным голосом. — А как стражу кликну, бродяги вы эдакие!

— Я подруга Искры. — успокаивающе промолвила Трицитиана. — Не знаете где она?

— Не знаю… — ворчливо ответила бабка, слегка успокоившись, и повернулась, чтобы уйти. — Никто не знает. — буркнула она себе под нос.

— Что вы сказали? — насторожилась арт-три. — Почему никто не знает где Искра?

Бабка остановилась. Медленно повернула свое старое пожелтевшее лицо с крючковатым носом к наемнице и улыбнулась беззубым ртом.

— А пропала. — наконец ответила незнакомка. — Ушла и не вернулась. Был человек и нету.

Глава 5. Следствие вели

Невзрачный, дешевый кабак притулился на первом этаже большого трехэтажного здания. Вывеска давно облупилась, а краска выцвела, отметая любую возможность прочитать название заведения. Чтобы попасть внутрь необходимо было пройти через узкий переулок с грязными стенами, и не поскользнуться на нечистотах, устилавших землю. Это был какой-то совсем иной Грейсван, ничем не похожий на тот, что встречал гостей у ворот белоснежными домами и широкими улицами. Этот Грейсван был сер, вонюч и холоден.

Лиса приложила свою маленькую ручку к стене.

— Не теплая. — разочарованно сообщила варварка.

— Промышленное здание. — пояснила Трица и толкнула деревянную дверь, замызганную сотнями грязных рук. — А кабак — редкостная дыра.

Со слов всклокоченной бабки, которая смело, бросилась на защиту соседского дома, муж Искры — Пьер Мольберт, после пропажи супруги, отвез дочь к теще, а сам безвылазно пропивал семейные сбережения в кабаке.

Пол дешевого заведения покрывала изрядно подгнившая солома. На стенах висели свечные фонари, слабо освещая несколько длинных столов и лавок. Посетителей в кабаке было мало и арт-три без труда приметила Пьера, сидящего в дальнем углу.

Когда-то длинные, светлые и вьющиеся волосы художника теперь висели грязными сальными патлами. Худое лицо с правильными, благородными чертами осунулось и распухло от дешевого пойла. Тонкие и изящные, словно у женщины, кисти рук, обнимали большую кружку с отколотой ручкой. Когда-то красивый с статный Пьер Мольберт сейчас напоминал сильно помятого, постаревшего эльфа, который в детстве очень много болел.

— Пьер. — позвала Трицитиана, подсаживаясь рядом на лавку.

Зеленые глаза, с воспаленными красными сосудиками, совершенно пустым взглядом посмотрели на наемницу. Художник икнул и вновь уткнулся взглядом в свою кружку.

Решив не тратить время на лишние разговоры, Трица, подхватила подмышки легкого Пьера Мольберта и бесцеремонно поволокла к двери.

— Стоять! — выход на улицу преградил хозяин кабака. — Не пущу! Он третий день в долг бухает.

К ногам кабатчика упала горсть мелких монет.

— Пошел прочь! — прорычала наемница, сверкая глазами цвета весеннего льда.


Несмотря на вступившую в свои права осень, на улице все еще было тепло. В лучах солнца, мириадами брильянтов сверкала вода, вылетающая из пасти неведомой каменной рыбы. Как раз в чашу этого диковинного фонтана Трицитиана с размаху макнула Пьера. Несколько мгновений зеленый змей, затуманивший мозг художника, не позволял тому понять, что произошло и куда делся воздух. Но затем мужчина начал отчаянно сопротивляться. Арт-три отпустила свою жертву и отступила назад, чтобы не быть забрызганной. Пьер вынырнул, глотнул драгоценного воздуха, запутался в собственных ногах, споткнулся и растянулся на мостовой.

— Эээ… Ааа… Мяя… — невнятно забубнил он, возвращаясь в объятия дешевой выпивки.

— Значит мало. — сделала вывод рыжая женщина и, пожав плечами, вновь подхватила пьянчугу и окунула головой в фонтан.

Вторая порция водных процедур проходила дольше. Трица не отпустила Пьера Мольберта после его первых попыток сопротивления, а держала столько сколько сочла достаточным. Затем освободила.

— Фея! — отплевываясь и тяжело дыша, удивился художник. Он озирался по сторонам и пытался понять, как он тут очутился. — Откуда ты?

— Проездом. — мрачно ответила женщина. — Где Искра?

— Искра? — переспросил Пьер и, непонимающе, уставился на собеседницу. По его мокрому лицу пробежала тень воспоминаний. — Искра… Искра? А Искра!

— Где, твоя, жена? — словно молотком вдалбливая каждое слово, громко спросила Трицитиана.

— Создатель всемогущий! За что мне это? — худой мужчина закрыл свое лицо изящными ладонями и зарыдал в голос, причитая. — Что я сделал?! Искорка, радость моя ненаглядная, да что же это такое?!

Трица схватила художника за руки и рывком отвела их от его лица. Отвела и тут же вмазала Пьеру Мольберту звонкую пощечину. От мокрых волос во все стороны полетели брызги. Женоподобный мужчина пошатнулся и упал на мостовую.

— Где она? — повторила наемница.

— Я не знаю. — простонал мужчина и подтянул колени к подбородку. Тонкие изящные пальцы размазывали по лицу слезы и слюни.

Лиса вытянула вперед свою ладошку и, внимательно присмотревшись, критически сравнила свою руку с рукой мужа Искры. По всему выходила, что ей соврали. Рука маленькой варварки была слегка крепче и мускулистее рук художника.

— Я был дома. — наконец заговорил Пьер Мольберт — Вечером жена ушла и не вернулась. Не знаю… Не знаю куда она пошла. Она не сказала. Не вернулась. Не знаю… А! — его осенило. — Знаю! Это Маркграф! Этот козлина! Да, это он! — Пьер быстро закивал. — Он всегда хотел мою жену! Он похитил её! Да, он! Мою Искорку, мое сердечко…

Мужчина вновь зарыдал, теперь с подвываниями.

Трицитиана подняла глаза к небу и тяжело вздохнула.

— Маркграф значит. Это многое объясняет. — наемница отвесила Пьеру Мольберту несильный мотивирующий пинок. — Иди домой. Слышишь? Приведи себя в порядок. Я пойду к Маркграфу и решу проблему. А ты больше не пей. Понял?

Да! Да-да-да-да… — закивал Пьер.

Продолжая кивать, художник с трудом поднялся на ноги и нетвердой походкой заковылял прочь, что-то бурча себе под нос.


Упрямец за время путешествия почти отучил Аргилая ходить пешком. В особенности таким быстрым темпом, который задала Трицитиана. Похоже наемница всегда держала себя в отличной форме и сейчас ее стройные длинные ноги в высоких ботфортах уверенно шагали по каменной мостовой Южного Грейсвана.

— Маркграф — долбанный сыроед! — то ли объясняла своим спутникам ситуацию, то ли ругалась себе под нос Трица. — Я должна была догадаться сразу! Кабель шелудивый, никак не успокоится.

А вот Лаи и Лиса уже запыхались и с трудом поспевали за стремительной арт-три.

— Да кто он такой, бурит его штольни? — тяжело дыша спросил юноша. — И куда мы летим?

— До его штолен у тебя бур не дорос! — фыркнула наемница, сверкая глазами цвета весеннего льда. — Марк Макинтош по прозвищу Маркграф — глава Городских Стрелков. У него был роман с Искрой, но она предпочла художника.

— Что за кабель? — недоуменно добавила свой вопрос варварка, которая еще не слишком хорошо понимала, когда говорили очень быстро. — Животное любит сыр?

— Горцы те еще животные! — ухмыльнулась Трица. — И вечно жрут свой вонючий сыр!

— Хочешь сказать мы идем прямиком в гильдию? — от испуга Аргилай споткнулся и чуть не упал.

— Идем.

Позади осталось несколько кварталов, и друзья вновь вошли под своды вековых деревьев городского парка. Трица все так же беспощадно не сбавляла темп. Аргилай на ходу вертел головой, пытаясь рассмотреть каменные статуи и ажурные беседки, прятавшиеся в закоулках тенистых аллей. Наконец юноша не выдержал и высказал терзающие его страхи:

— Заявимся в логово наемных убийц без оружия и обвиним главу гильдии в похищении Искры… Ты уверена, что продумала план?

Трицитиана остановилась посреди небольшого каменного моста с резными перилами из позеленевшего от времени мрамора. Мост был перекинут через узенькую речку, которая втекала в, раскинувшийся неподалеку, пруд. По темной зеркальной глади пруда, украшенной листьями кувшинок, скользили два черных лебедя. На берегу стояла белоснежная беседка с золочеными каменными колоннами. Наемница молча посмотрела на беседку долгим немигающим взглядом, пока ее спутники жадно глотали воздух и восстанавливали дыхание. Наконец арт-три произнесла:

— Маркграф и Искра планировали пожениться. Все с трепетом ожидали этого события. Ну еще бы: две столь известных, сильных личности решили заключить вечный союз — не каждый день такое случается. — по лицу женщины скользнула тень недовольства. — Искра всегда мечтала о парном портрете. Марк враз нашел лучшего портретиста в городе. Он готов был собрать всех художников континента, лишь бы угодить своей ненаглядной. И вот тут произошло невероятное. — Трицитиана тяжело вздохнула и указала на белоснежную беседку с золочеными каменными колоннами. — В этой самой беседке Искра впервые увидела Пьера Мольберта. Тогда он был молод, талантлив и обаятелен. Вероятно, это и называется: любовь с первого взгляда. Пьер рисовал парный портрет Искры и Маркграфа, а та с каждым днем все больше и больше влюблялась в художника. Свадьбу отметили. Марк тяжело пережил разрыв отношений, не хотел успокаиваться. Мол Искра — любовь всей его жизни и кроме нее ему никто не нужен. — она фыркнула. — Неоднократно пытался убить Мольберта. Но Искра не дала. Готова была погибнуть, но не позволить причинить Пьеру вред. Я думала Маркграф успокоился за все эти годы. Но видимо нет. Я не собираюсь с ним драться. Я просто хочу узнать, что с Искрой все в порядке. А семейные разборки не мое дело.

Лиса спустилась по берегу к темной воде пруда и нагнулась, чтобы напиться.

— Стой! — крикнула варварке Трица. — Не пей!

Девочка удивленно подняла свои голубые глаза на наемницу.

— Но я хочу пить. — пояснила Лиса.

— Нельзя. — покачала головой арт-три. — Это Вдовий пруд — плохое место. Сюда приходят отчаявшиеся женщины, чтобы утопиться. Тела регулярно вылавливают, но вода все равно полна мертвечины.

Рыжая девочка с отвращением скривилась и отошла подальше от пруда.

— Не себе ни людям. — проворчала себе под нос Лиса и добавила ругательство на варварском языке.

— Такое себе место выбрали для портрета. — удивленно поднял брови Лаи и заглянул в темную, совершенно не прозрачную воду. — Страшно представить сколь сильно надо отчаяться, чтобы полезть сюда топиться.

— Привал окончен. — приказала Трицитиана. — Идем, время дорого. Усадьба Маркграфа недалеко.


Парк закончился высоким глухим забором. Вокруг росли старые яблони, сливы и другие фруктовые деревья. В раскидистых кронах щебетали птицы. Легкий теплый ветерок приносил аромат цветов от парковых клумб и запах дыма из города.

Трицитиана недоуменно осмотрела забор.

— Ничего не понимаю. — пробормотала она. — Забор поменяли? Тут раньше был тайный проход. Нажмешь сучок и несколько досок отходят в сторону. Мы всегда ходили через него вместо главных ворот.

— А почему не через ворота? — заинтересованно спросил Аргилай.

— Ну… — наемница смутилась, слегка покраснела и отвернулась. — Мы тогда думали — это круто. Ладно, — решила она. — Идем через ворота.


Высокие решетчатые ворота оказались не заперты и никем не охранялись. Створка без скрипа открылась, впуская незваных гостей. За воротами располагался небольшой двор с высокими деревьями, дарующими благословенную тень, и мощеная серым камнем дорожка, ведущая к двухэтажному дому.

— Не заперто и охраны нет. — с нарастающим беспокойством и подозрительно озираясь, промолвила Трица. — Не нравится мне это.

— Ну дык — какой идиот добровольно полезет в логово наемных убийц. — ухмыльнулся Аргилай, заходя на территорию гильдии Городских Стрелков. Затем остановился, нахмурился и недовольно произнес. — Этот идиот я.

Друзья прошли по мощеной дорожке в сторону дома, все еще не замечая ни одной живой души. Поместье Маркграфа, отгороженное от городского шума и суеты парком, дышало тишиной и спокойствием. Идиллию нарушал лишь звук пилы, доносящийся откуда-то с заднего двора.

— Ой! — от неожиданности вскрикнула Лиса, заметив, что с веранды за ними наблюдают. — Смотрите!

Лаи и Трица посмотрели туда, куда указала варварка и тоже крайне удивились. Увидеть на пороге дома гильдии Городских Стрелков они ожидали кого угодно, но только не его.

— Я думал Маркграф старше. — съязвил Аргилай.

На веранде стоял ребенок. На вид не больше трех лет. Малыш с любопытством смотрел на гостей своими большими голубыми глазами и увлеченно ковырял в носу. Палец погружался в ноздрю все глубже и глубже. Две фаланги уже исчезли, а третья готовилась разделить их участь.

— Как он это делает? — удивилась Лиса.

Дверь дома открылась.

— Госпожа Огненная Фея!? — раздался удивленный старческий голос. — Не знал, что Вы вернулись в город. В этом доме Вам всегда рады!

— Я думал Маркграф моложе. — удивился Аргилай.

— Здравствуй Хопкинс. — вежливо поздоровалась Трицитиана с седовласым стариком. — Годы милостивы к тебе.

— Да чего уж там. — махнул рукой старик, выходя на веранду. — Но спасибо на добром слове.

— Вы поменяли забор? — спросила наемница. — Я не нашла тайного хода.

— Много воды утекло. — расплывчато ответил Хопкинс, моргая своими по-стариковски блеклыми, слезящимися глазами. — Многое изменилось.

— Я к Маркграфу. — сообщила цель своего визита Трица, решив не затягивать обмен любезностями. — Он в гильдии?

— Он дома, — седовласой головой кивнул старик и сделал приглашающий жест. — На заднем дворе. Идемте, я провожу вас.


На задворках дома гильдии Городских Стрелков во всю шла стройка. Зеленый газон, словно снег, покрывала стружка и опилки. Рядом лежали, сложенные аккуратной пирамидкой, отесанные деревянные балки. Тут и там стояли ящики с гвоздями разного размера и всевозможным инструментом. Посреди этого хаоса возвышался настоящий великан — высокий, очень мускулистый мужчина с обнаженным торсом. По могучей спине строителя стекали капли пота. Мужчина медленно и очень аккуратно закладывал кирпичами отверстие в стене дома. Временами он отвлекался от своего занятия, чтобы свериться со схемой, нарисованной на клочке бумаги.

— Наверное замуровывает кого-то заживо. — предположил Аргилай.

— Не, труп прячет. — со знанием дела добавила Лиса.

Тактично откашлявшись, чтобы привлечь внимание, Хопкинс окликнул строителя:

— Господин Макинтош, к вам гости!

Марк Макинтош ловко повернулся. Слишком ловко и быстро для человека таких габаритов.

— Фея? — пробасил он, низким голосом. — Не знал, что ты в городе.

— Что здесь происходит? — недоверчиво спросила Трицитиана, обводя взглядом беспорядок стройки.

— Мы решили, что нам нужна дополнительная комната в доме. — добродушно улыбнулся Маркграф. — Супруга на сносях, третьего ждем.

— Мне казалось у тебя достаточно денег, чтобы нанять парочку гуков-строителей. — рассеяно ответила наемница, а потом переспросила, не веря своим ушам. — Ты женился?

— У меня достаточно денег, чтобы жить так, как мне хочется. — все так же добродушно ответил здоровяк. — А сейчас мне хочется собственными руками создать комнату для своего наследника. Ты не поверишь, Фея, но созидать в разы приятнее, чем разрушать. Да, я женат, уже четвертый год. И очень счастлив.

— Ничего себе… — пробормотала Трица, продолжая с удивлением осматриваться по сторонам. — А где наше стрельбище, Маркграф? Где яма для узников? Где бойцы? И что это за клумба? Это розовые пионы? Серьезно? У меня сейчас глаза вытекут от умиления.

— Семья многое меняет. И пожалуйста, Фея, не зови меня Маркграф. Хотя бы при домашних.

— Прикажете накрыть стол? — предложил Хопкинс, протягивая своему господину чистое полотенце.

— Да, будь добр Тони. — с благодарностью кивнул Марк Макинтош, принимая полотенце. — Завари нам чайку, да покрепче.

— Подать на Бирюзовую веранду?

— Конечно.

— Чай? — у Трицитианы отвисла челюсть. — Я не ослышалась? Раньше ты пил лишь то, что горит.

— Ты преувеличиваешь.


На веранде дома гильдии Городских Стрелков, ныне окрашенной в умиротворяющий бирюзовый цвет, Тони Хопкинс накрыл стол на четырех персон. Хозяин дома и трое гостей расположились вокруг стола на изящных стульчиках. В качестве угощения, кроме крепко заваренного чая, присутствовали пряники в хрустальной вазочке.

Аргилай с большой опаской посматривал на белоснежную скатерть, боясь либо испачкать ее рукавами грязной куртки, либо оставить чайное пятно. Как бы мирно сейчас не выглядел хозяин дома, юноша прекрасно помнил, кто перед ним. А когда ты пьешь чай в гостях у такого опасного человека, то стараешься быть максимально вежливым, осторожным и всегда соглашаться, когда предлагают добавки. Лучше стать толстым, чем мертвым.

— Да, Фея, многое изменилось. Очень многое. — вздохнул Марк Макинтош. — Ничто не стоит на месте. Цели в жизни меняются. Раньше нам хотелось быть лихими, опасными. Мы стремились поразить этот мир, изменить его, уничтожить зло. Ну или тем, что мы считали за зло. А теперь…

— А теперь ты сажаешь розовые пионы на том месте, где раньше закапывал врагов. — закончила за него фразу Трицитиана.

— Там они лучше растут. — улыбнулся здоровяк, с трудом удерживая двумя толстыми пальцами, маленькую чашечку из полупрозрачного дорогого фарфора. — Теперь мы повзрослели, обзавелись семьями. Игры закончились, началась реальная жизнь. Быть может даже более сложная, чем прошлая. Ребята, кто поумнее, тоже остепенились. Я закрыл гильдию, Городских Стрелков больше нет.

— Я ожидала чего угодно, но только не этого. — покачала рыжей головой арт-три так и не притронувшись к угощению. — Неужели тебе больше не хочется приключений, опасностей, сражений? Ты больше не хочешь бороться за лучшую жизнь?

— Беготня по крышам плохо сочетается с больными коленями. — басом, словно из бочки, засмеялся Маркграф. — Да и поясницу иногда прихватывает. Нет, не хочется. — более серьезным тоном, продолжил он. — Мне хочется спокойной жизни в родном городе. Хочется спокойствия в доме. Хочется быть со своей семьей. Вот за это и только за это я готов бороться. Ты я смотрю тоже обзавелась семьей. — мужчина кивнул в сторону варварки и юноши.

Лиса с большим интересом слушала разговор. Щеки варварки сильно раздулись, а лицо раскраснелось — девочка упрямо напихивала в рот медовые пряники, и пыталась проглотить их раньше, чем успевала прожевать. Лаи старался не отставать от девочки, здраво рассудив, что халявное угощение на дороге не валяется.

— Это другое. — отмахнулась Трицитиана и задумчиво потёрла лоб. — Я пришла по поводу Искры.

Маркграф враз помрачнел, губы здоровяка сжались в узкую полоску, а глаза нехорошо прищурились.

— Этот год определенно нехороший. — пожаловался он. — В начале болел мой старшенький, потом от болезни умерло двое друзей. Хедшот… Ты ведь помнишь Хедшота? Порезали его в драке. По пьяни порезали. Насмерть. Нет больше Хедшота. Про войну судачат… а теперь вот Искра. Ужасный год, ужасный! Скорее бы закончился. — Марк Макинтош покачал головой и отпил чаю.

— Каждый год слышу фразу, что год плохой. — фыркнула Трицитиана. — А нытье, для такого здорового мужика, как ты, непозволительная роскошь.

Маркграф не ответил. Он молча долил себе чая из фарфорового чайника.

— То есть ты хочешь сказать, — с беспокойством продолжила наемница. — Что ты не имеешь никакого отношения к исчезновению Искры? Думаешь я в это поверю?

Над столом словно сгустились грозовые тучи. Здоровяк со звоном поставил свою чашку на блюдце.

— Как только мне стало известно о пропаже Искры, я тут же поднял на уши всех своих знакомых. Мы за одну ночь обыскали весь Грейсван, проверили все месте, где она могла находиться. Хопкинс лично, понимаешь, лично допросил всех, с кем Искра общалась за последний месяц. А ты знаешь, как Тони умеет это делать. — он хрустнул костяшками пальцев. — Шоар, Нежный, Мама Кошка, Тип-Топ, Гуннар Ворон, Дэни, Камили — спросили со всех. Но они чисты по этому делу. Мы обыскали их дома, обыскали все притоны, где они бывают. Ничего. Искра словно испарилась. Никто ничего не видел и не слышал.

Трицитиана побледнела. Женщина почувствовала, как земля медленно уходит у нее из-под ног. Возможно она бы даже упала, если бы не стул, на котором сидела.

— Ты врешь! — выкрикнула арт-три, всем сердцем желая, чтобы Марк действительно врал. Чтобы ее подруга оказалась здесь — в бывшем доме гильдии Городских Стрелков. Чтобы она просто решила вернуться к своему прежнему возлюбленному. — Пьер сказал, что ты похитил Искру!

— Пьер? — мужчина презрительно выплюнул имя художника, словно оно было мошкой, попавшей ему в рот. — Не произноси имя этого каляки-маляки в моем доме! Я проклинаю тот день, когда принял твой совет нанять этого червяка для того портрета! Этот никудышный человечек не имеет право называться мужчиной. Я много раз говорил Искре, что женщина должна стоять на вершине горы со своими единственным орлом, а не шляться по полям с каким-то бараном. Он клевещет на меня потому, что боится. Но что могут стоить слова такого ничтожества.

— Поклянись здоровьем своих детей, что не имеешь отношения к пропаже Искры. — разлепив пересохшие губа, приказала наемница.

— Я не имею отношения к пропаже Искры. Клянусь здоровьем своих детей. — тихим голосом ответил Маркграф.

Держась за стол арт-три медленно поднялась на ноги. Женщину заметно шатало.

— Мне нужно идти. — сообщила она. — Я должна найти… Нет, я найду подругу. Чего бы мне это не стоило.

Марк Макинтош накрыл ладонь Трицы своей лопатообразной ладонью.

— Если кто-то причинил вред Искорке — он умрет в муках. — пообещал здоровяк таким тоном, что у всех, кто слышал эти слова не осталось никаких сомнений, что Маркграф сдержит свое обещание.


Где-то глубоко под Грейсваном вода встречалась с жидким огнем. Происходил тот самый «пшшш», так точно озвученный Трицей. Образовавшийся пар, стремился вверх по замысловатым трубам, чтобы оказаться в домах счастливчиков и согреть стены из белого камня. Но, несмотря на это чудо технического прогресса в доме Пьера и Искры сегодня было холодно и пусто.

Трепещущий свет от единственной свечи бросал причудливые тени на многочисленные портреты, развешенные по стенам. Нарисованные лица оживали, двигались и пугающе изменялись в тусклом сумрачном свете. Иногда даже казалось, что глаза на картинах внимательно следят за гостями.

Пьер сидел за столом, низко опустив голову и запустив пальцы в свои грязные волосы. Трицитиана стояла, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

— Я сходила к Маркграфу. — произнесла наемница. — Он поклялся, что не похищал твою жену. Я давно знаю Марка, не похоже, что он лукавит.

— Не верь ему! — со злостью выдохнул художник. — Он врет! Все врет, все!

— Я рассмотрю все возможные варианты. — пообещала арт-три. — Постарайся вспомнить что-нибудь еще, что поможет найти Искру. С кем она общалась, о чем говорила. Не происходили ли необычные ситуации в последнее время?

— Нет, — покачала головой Пьер Мольберт. — У нас было все, как обычно. Я рисовал, Искра нянчила дочку.

— Может приходили какие-то письма? Угрозы? Новые знакомые? За домом никто не следил?

— Нет… Нет. Говорю же — нет! — закричал художник, вскакивая из-за стола. — Зачем все эти вопросы?

— Потому, что я хочу найти твою жену. Хочу найти живой. — спокойно пояснила Трица, с трудом сдерживаясь, чтобы не влепить собеседнику подзатыльник. — Расскажи мне про тот день, когда Искра пропала. Максимально подробно. Тут важна любая мелочь.

— Живой? — опешил Пьер. — Что значит живой? Я не помню. Не помню! Зачем ты терзаешь меня?! — вновь завопил он, схватил себя за сальные патлы и принялся метаться по комнате. — Зачем? Я же сказал — это все Маркграф! Искра у него! Этот урод похитил Искорку!

— Почему ты решил, что Марк ее похитил?

Художник остановился и резко развернулся к Трицитиане. В свете огонька свечи глаза Пьера сверкали безумием.

— Он всегда ее хотел! Всегда! Он лишь выжидал момента, чтобы отобрать ее у меня! Неужели ты не понимаешь, что это он?

Трица отлепилась от стены и подошла к двери.

— Я докопаюсь до истины. Обещаю. — произнесла женщина и открыла дверь, чтобы уйти, но тут краем глаза заметила кое-что, что заставило ее остановиться. — У вас над камином весел арбалет и колчан со стрелами. Его нет. Где он?

— Какой арбалет? — без всякого интереса спросил художник, растирая лицо руками.

— Что значит какой арбалет?! — голос наемницы зазвенел сталью. — Тот самый арбалет! Ее арбалет! Из Мурдского дуба и рычажным механизмом гномьей работы. Второго такого нет.

— Я… — мужчина нахмурился, с трудом соображая, о чем речь. — Я не знаю. Наверное, убрали куда-то. Может на чердак?

Трица разочарованно махнула рукой и не прощаясь с Пьером, вышла в густые сумерки, окутавшие Грейсван. Лаи и Лиса поспешили за ней.


Свежий вечерний воздух, последних теплых дней осени, приятно заполнял легкие. Тишину уютного жилого района нарушала лишь песня цикад и далекие отзвуки голосов. Откуда-то тянуло ароматом ночных фиалок, которые распускались лишь с наступлением темноты. По каменной мостовой прогрохотали копыта. Всадник проехал мимо и скрылся в сумерках. В этот момент Аргилай остро осознал, сколь сильно устали его ноги. Он уже давно так много не ходил пешком. Кажется, с тех самых пор, как Упрямец потерял подкову близ деревни Мокрые Булки.

— Ты как? — осведомился юноша, желая поддержать свою наставницу, но к сожалению, не представляя, как это сделать.

Трица кивнула, но не ответила.

— Куда идем? — спросила Лиса.

— В гостиницу. — тихо произнесла арт-три. — Нужно отдохнуть. Ничего уже не соображаю. Утром на свежую голову решим, что делать дальше.

— Это был тяжелый день. — согласился Лаи и направился в сторону парка — за день беготни по городу он уже запомнил дорогу.

— Стой! — шикнула Трица и что-то в ее голосе заставило Аргилая испугаться. — Кажется за нами следят из того дома. Видишь, ставня чуть-чуть приоткрыта?

— Ничего не вижу. — признался юноша, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в сгущающейся темноте.

— Открыта. — поддержала Лиса, чей взор был острее чем у Лаи.

— Чувствую чужой взгляд. — все тем же шипящим полушепотом, сообщила наемница. — Надо проверить!

Трица быстро и бесшумно подошла к двери дома, из которого, по ее мнению, производилась слежка, и постучала кулаком в дверь. Тишина. Женщина постучала вновь и громко представилась:

— Мы друзья Искры — вашей соседки из дома, напротив. Пожалуйста, простите за столь поздний визит. Мы бы хотели узнать, не видели ли Вы, что-то необычное перед ее исчезновением?

Вновь тишина. Трица подняла кулак, чтобы постучать вновь, но дверь скрипнула и приоткрылась. Лаи уставился в темноту дома — там было пусто. Снизу раздался кашель. Юноша сообразил опустить взгляд. В дверях стояла маленькая и очень толстенькая старушка. Трясущейся ладошкой она прикрывала огонек огарка свечи. Незнакомка улыбнулась и ее лицо покрылось множеством морщин.

— Друзья Искорки? Вы пришли вовремя! Я варю себе кофе. Знаете ли, люблю выпить кофе перед сном. Вы никогда не пробовали? Отлично помогает уснуть. — она охнула, отступая вглубь дома. — Да, что же вы на пороге топчитесь? Проходите, вода закипает.

Войдя в дом Аргилай сразу почувствовал, что здесь что-то не так. Нет, все вроде было на своих местах: картины висели на стенах, комнатные растения стояли в кадушках, старую мебель покрывали вязаные кружевные салфетки. Но все было каким-то низким, меленьким, под стать росту хозяйки. У юноши возникло стойкое ощущение, что он внезапно подрос. Особенно ощущение усилилось, когда старушка предложила присесть на маленькие стульчики за миниатюрным столиком, под который даже не влезали ноги. Только миниатюрная Лиса чувствовала себя вполне сносно.

Аргилай глянул на Трицитиану и одними губами спросил:

— Она гук?

Рыжая женщина утвердительно кивнула. Юноша еще больше удивился и с повышенным интересом воззрился на хозяйку дома — он впервые видел такого старого гнома, тем более женщину, и тем более без бороды.

В камине уютно потрескивали дрова. Над огнем в маленьком котелке, странной вытянутой формы, медленно закипала вода. Старушка поставила на стол три миниатюрные чашки из тончайшего, почти прозрачного Ваницианского стекла. Такую посуду продавали на вес золота.

— «Кувалда», — хозяйка дома достала металлическую коробочку, полную молотого кофе, открыла и с наслаждением, вдохнула аромат. — Мой любимый сорт. В городе, к сожалению, его не купить. Но мой старшенький каждый месяц коробочку присылает. Не забывает старушку. «Кувалда», — пояснила она, на молчаливое непонимание со стороны гостей. — Это не простой кофе. Перед тем как зерна попадают на обжарку, их поедает, а потом выделяет за-сранг. За-сранг — это такой пушистый зверек, вроде кошки, но поменьше.

— Простите, — тактично кашлянул Лаи. — А что значит «выделяет»?

Старушка широко улыбнулась, отчего ее лицо стало похоже на сморщенное яблоко, разрезанное пополам.

— Такой большой, а не знает! Оправляется, облегчается, серит, делает по-большому, испражняется, срет, давит каку, откладывает личинку, выжимает ежика…

Юноша почувствовал, что краснеет и поспешил остановить поток информации.

— Вода закипела! — воскликнул он.


Наконец, кофе был разлит по драгоценным чашечкам, а гости и хозяйка сели за стол. Хотя, учитывая размеры мебели Аргилай предпочел бы сесть на стол. Но что не сделаешь ради соблюдения хороших манер.

— Берите печенье, я сама пекла. Не стесняйтесь. У меня так редко бывают гости. — посетовала старая гномиха. — Вот раньше Искра заходила. Хорошая девочка. Красавица, умница, а руки то какие золотые. Ох, беда-то, какая, что пропала. Как же доченька без мамы. Пьер тот обалдуй — руки из задницы, только мазню рисует целыми днями да скандалы устраивает.

— Да, — согласилась Трица, держа двумя пальцами чашечку кофе за ручку, но до сих пор не решаясь отпить. — По хозяйству от него помощи никакой. Ни дров наколоть, ни воды принести.

— Дрова пытался, — пожала плечами старушка, маленькими глоточками смакуя «Кувалду». — С топором по двору шлялся. Но толку то. А что вы не пьете? Может быть меду добавить?

— Да, пожалуй. — согласился Лаи, размышляя из какой кошачьей задницы вышла та густая бурда, которая сейчас плавала в его чашке.

Хозяйка принесла маленький горшочек меда и поставила на стол рядом с блюдом, полным домашнего печенья.

— А вы не знаете, куда Искра ходила в последние дни перед исчезновением? И не приходил ли кто к ней домой?

Круглая старушка делано надула губы и изобразила на лице обиду. Получилось неестественно и комично.

— Да, что же это вы думаете, что я за соседями слежу? Откуда же мне знать такое? — возмутилась она, а затем понизила голос и произнесла с видом заговорщика. — Однажды я видела, как к Искре приходил гость. Понимаете? — подвигала она седыми бровями.

— Как гость выглядел? — напряглась арт-три.

— Отлично выглядел. — мечтательно произнесла старушка. — Красивый, статный, одет хорошо. Не то, что этот Пьер — глиста взъерошенная!

— А имя не слышали? Может Искра звала его по имени?

Старушка допила кофе и налила себе еще из серебряного кофейника.

— Нет. Меня, милая, слух часто подводит. Но думаю вам будет интересно, что в последние дни перед пропажей Искра часто уходила на целый день. Однажды с дочкой меня просила посидеть. Сказала — на Северные Склады пойдет до вечера.

— И больше ничего? — так и не попробовав дорогой напиток, Трица поставила чашку на стол. — Ни имен, ни гостей? Может она в разговоре что-то упоминала?

— Прости, дорогуша. — старушка промокнула глаза кружевным платком. — Все, что знала — рассказала. У меня так редко бывают гости. Что же вы кофе не пьете?

Осторожно, чтобы ничего не сбить и не сломать, Трица отодвинула маленький стул.

— Кофе чудесный, но на ночь мы не пьем. Спасибо Вам, любезнейшая, просим прощения, но нам пора. Нас ждут.

— Вы даже печенье не попробовали. — обиделась хозяйка. — Давайте я вам с собой заверну?!

— Да! — радостно согласилась Лиса, которая уже успела набрать с собой пряников в доме Маркграфа, а теперь намеревалась пополнить свою коллекцию печеньем.

А Аргилай решил, что после гномьей еды, которую он попробовал в Тильбоне, хуже ему уже не будет и смело вылил в себя всю чашку редкого кофе «Кувалда».

Они тепло распрощались с хозяйкой дома и вежливо поблагодарили за угощение. На улице стало уже совсем темно, а небо усыпали звезды: большие и яркие.

— Как кофе? — заинтересованно спросила варварка, когда дверь домика доброй старушки закрылась за их спинами.

— Вкусно, — ответил юноша, все прислушиваясь к ощущениям в своем желудке — вдруг кофе попросится обратно. — И не скажешь, что из задницы.

Трицитиана не участвовала в обсуждении экзотического угощения. Наемница задумчиво и взволнованно кусала нижнюю губу, принимая какое-то сложное для себя решение.

— Нам нужно посетить еще одно место. — наконец сказала она. — Шанс не велик, но это зацепка. Красивый, статный, и хорошо одетый мужчина — характеристика весьма расплывчатая. Это может быть кто угодно, кроме неряхи Пьера.

— И Лаи. — добавила Лиса и показала Аргилаю язык.

— И Лаи. — согласилась арт-три. — Маркграф упоминал Тип-топа, а старушка Северные Склады. Тип-топа я знаю, и Искра его тоже знала. Этот скользкий тип как раз работает на Северных Складах. Туда и отправимся.

— Ночью? — удивился юноша. — Этот грузчик работает ночью?

— Грузчик? — фыркнула Трицитиана. — Ну хотя загрузить он умеет, да. Именно ночью. Северный Склады — это заведение, которое открыто только ночью.

Глава 6. Темная сторона города

Восточная оконечность Пепельных гор, упирающаяся своим концом в королевство гномов, зовется у местных — Кангал. Аналогично называет себя гордое и могучее племя людей, населяющих эту, суровую для жизни, область. Все остальные называют канганлов просто горцами. Хотя иногда добавляют: долбаные. Кангалы известны на весь континент тремя особенностями.

Первая — это характер. В Хадоле шутят: мол горцы настолько суровы, что бьют своих детей, чтобы те не плакали. Кангалы суровы, вспыльчивы и очень упрямы.

Вторая особенность — одежда. По традиции горцы не носят штанов. Не в смысле, что щеголяют в одном исподнем, нет, исподнее они тоже не носят. Традиционная одежда кангалов — пестрые юбки до колен. Эти юбки представляют собой длинный плед, хитрым образом намотанный вокруг бедер и закрепленный поясом с большой кованной пряжкой. Эта пряжка настолько большая и тяжелая, что зачастую используется горцами, как оружие в драках. А драться горцы любят.

Третья особенность — сыр. Но не просто сыр, а самый вонючий сыр на континенте. Чем является этот сыр — экзотической едой, которую интересно попробовать, или мерзкой отравой — каждый решает для себя сам. Но за это необычное блюдо кангалов называют — сыроедами.

Род Макайронсов, под чьим управлением испокон веков находится Грейсван, ведет свое происхождение с Кангала, хотя уже давно не носит юбок. Когда первый из Макайронсов явился на защиту Врат Хадола, рядом с ним плечом к плечу стояли лучшие из его соплеменников. Высокие, неуступчивые горцы с могучим телосложением всегда славились своим умением работать огромными топорами с двумя стальными полумесяцами. Не раз и не два эти отважные люди поднимали свое грозное оружие, чтобы не пустить врага за центральную стену Грейсвана. С тех давних пор ведется традиция, что в защитники центральной стены Грейсвана берут на службу лишь лучших и сильнейших юношей из кангалов. Ровно сотня бойцов возрастом от 21 до 40 лет несет почетную службу Хранителей Врат. На протяжении службы Хранители Врат живут исключительно в казарме, ежедневно совершенствуя свои воинские умения и не имея права заводить семью до выхода в отставку после 40 лет.

Но обо всем об этом Лиса не имела ни малейшего понятия. Девочка с открытым ртом просто пялилась на двух огромных воинов, несших караул у ворот Центральной стены. Отполированные в зеркало шлемы, с высоким гребнем и Т-образным вырезом на лицевой платине, защищали головы Хранителей Врат. Доспехи из мелких чешуек закрывали могучие тела от шеи до колен. Тяжелые топоры, с двумя стальными полумесяцами и древком в рост варварки, покоились в сильных руках стражей.

Трицитиана тронула Лису за плечо.

— Пошли. — велела наемница, направляясь в подворотню.

— А нам разве не через ворота? — удивился Аргилай, который тоже с интересом рассматривал тяжеловооруженных стражников.

— Эти бугаи, — арт-три кивнула на Хранителей Врат. — Ночью никого не пропускают. Такие порядки.

— А, тогда как?

— Как-как… — передразнила Трица, заходя в подворотню, где мерзко воняло, а между ведер с отходами сновали крысы. — Каком кверху!

И это оказались не пустые слова.


Возле холодной стены дома сидел бородатый оборванец в лохмотьях. От нищего скверно пахло, а вид он имел еще более отвратный, чем запах.

Наемница выудила из поясного кошелька серебряную монету и кинула ее оборванцу.

— Город ждет. — произнесла арт-три странную фразу.

— И рад гостям. — пробубнил нищий в бороду и, с необычайной ловкостью, поймал монету на лету.

Доселе незамеченная никем, кроме Трицитианы, маленькая грязная дверь, находящаяся рядом с оборванцем, открылась. Рыжая женщина нагнулась и прошмыгнула внутрь.

Друзья медленно и осторожно спускались по винтовой лестнице. Приходилось пригибаться, чтобы не задеть чрезмерно низкий потолок, а то и вовсе вставать на четвереньки. Как и обещала Трица — их задние части иногда оказывались выше головы. Когда лестница закончилась, друзья пошли по узкому подземному коридору, освещенному редкими масляными фонарями. Лаи опасливо заглянул в какое-то темное ответвление коридора. Оттуда юноше послышались странные шорохи.

— Крысы. — пояснила наемница. — Здесь безопасно.

Юноша недоверчиво покосился на свою спутницу.

— Что это за место? — спросил он.

— Темная сторона Грейсвана. Но не волнуйся, это нейтральная территория, — ответила арт-три. — Здесь запрещено вести дела. Только пройти за плату на другую сторону стены.


В былые времена сеть природных пещер в Северном Грейсване действительно являлась складами. Умелые руки гномов облагородили и расширили полости в горе, созданные природой в незапамятные времена. Ныне же Северные Склады представляли из себя крупнейший центр развлечения, досуга и деловой активности для той категории жителей города, которые предпочитали не афишировать свои дела перед властями и не заключать сделки при свете дня.

Охранники на входе без лишних вопросов пропустили Огненную Фею и ее спутников. А один даже улыбнулся и подмигнул рыжей женщине, как старой знакомой.

Внутри на гостей обрушился гомон сотен голосов, звуки громкой музыки и заливистый женский смех. В воздухе висел соблазнительный аромат еды, приправленный алкогольным душком и пряный запах трав, которые курили, чтобы затуманить сознание. Вокруг царила атмосфера веселого праздника. Конечно, если не обращать внимание на откровенно бандитский вид большинства посетителей и непристойную развязность полуголых работниц Северных Складов.

Друзья заглянули на площадку с собачьими боями, где вовремя оттащили Лису от боевого пса, с ног до головы забрызганного кровью. Варварка, не желая слушать никаких возражений, угрожала погладить и приласкать «милую зверюшку». Затем бегло оглядели зрителей на тараканьих бегах, откуда пришлось спешно ретироваться, поскольку Аргилай случайно наступил на букашку-чемпиона. Долго и пристально рассматривали людей, окруживших, огражденный деревянный настил. На настиле два татуированных молодца, одетые в одни набедренные повязки, мутузили друг друга здоровенными кулаками, замотанными полосками кожи. И наконец закончили экскурсию в просторном зале, где между столиков, плавно покачивая бедрами под тихую умиротворяющую музыку, сновали полуобнаженные девицы.

— Вон он! — Трицитиана указала на мужчину, сидящего за одним из столов.

Лаи нахмурился, рассматривая необычную одежду незнакомца и вспомнил, что уже видел подобный наряд. Чистоган тоже носил не затегнутую шубу при обнаженном торсе и толстую цепь на шее. Однако у этого мужчины в отличии от похитителя деревенских девушек — цепь была из золота, торс подтянутый и мускулистый, а пятнистая черно белая шуба явно сделана не из потрепанного несчастного барана, а из шкуры настоящего горного барса. Откинув на затылок широкополую шляпу с белой лентой на тулье, незнакомец с наслаждением наблюдал за девушкой, что танцевала у него на коленях. Черная, как уголь, кожа танцовщицы лоснилась то ли от пота, то ли от ароматических масел. Волосы девушки, заплетенные в сотни тоненьких косичек, украшали разноцветные ленты, а ее одежду составляли лишь многочисленные бусы и пара лоскутков легкого шелка, чуть прикрывающих бедра.

— Здравствуй, Тип-топ. — поприветствовала Трица, подсаживаясь на свободный стул возле столика.

Мужчина шлепнул красотку по черному упругому заду, сгоняя со своих колен. Та нехотя слезла и заняла соседний стул, с любопытством рассматривая гостей своими большими фиолетовыми глазами.

— Фея, хай! — улыбаясь двумя рядами золотых зубов, ответил Тип-тор, и добавил речитативом. — Птички напели мне — ты вновь в нашем стаде, но я не ожидал узреть тебя на складе. Решила навести визит старому приятелю? У меня все тип-топ, слава Создателю.

Последний — четвертый стул возле стола заняла Лиса. Аргилаю пришлось остаться стоять. Но юноша не слишком расстроился этим обстоятельством. Вернее, ему было не до того: он жадно рассматривал экзотическую чернокожую танцовщицу. Заметив внимание к своей персоне, девушка кокетливо улыбнулась Лаи своими необычайно пухлыми губами, цвета спелой черешни.

— Вроде того. — кивнула Трицитиана, морщась от топорных рифм собеседника. — У меня к тебе пара вопросов.

Тип-топ недовольно надул губы и выдал новую топорную рифму:

— Вот так сразу предлагаешь заняться делами? Даже не познакомишь меня со своими друзьями?

— Это Лиса, это Лаи. — коротко представила наемница, указывая на своих спутников. — А это Тип-топ, местный сводник.

— Сводник-модник, дамский угодник. — продекламировал мужчина и захихикал, вновь демонстрируя золотые сбережения во рту. — Меня обижает, когда так называют. — пожаловался он и сразу представился сам. — Я Тип-топ — фартовый купец, делец-продавец женских сердец!

— Заканчивай ты с этим. — с угрозой в голосе посоветовала Трица. — Дело серьезное.

Мужчина перестал хихикать и сразу стал менее приветливым.

— Ну? — выжидающе спросил он.

— Искра пропала. Уверена — ты слышал.

Собеседник кивнул и, сложив пальцы домиком, поставив локти на стол. Теперь он не улыбался, а вместо зубов Тип-Топа гостей Северных Сладов слепили, золотым блеском, его тяжелые перстни.

— Я знаю, что незадолго до своего исчезновения, Искра приходила сюда. И ты с ней общался. — с нажимом закончила наемница.

— Приходила, общался. — вяло ответил Тип-топ явно испытывая неудобства от того, что приходится говорить без рифмы.

— О чем вы говорили? Мне важна каждая мелочь. Может быть она на что-то жаловалась или упоминала какие-то имена?

— Неа. — фыркнул мужчина в шубе. — Так, перетерли. Ничего ценного. Маркграф уже натравил на меня Хопкинса. — с обидой в голосе пожаловался Тип-топ. — Своего живодера.

— Ты уверен?

— Конечно уверен! — зло воскликнул сводник. — Когда за тобой приходит Хопкинс, это ни с чем не перепутать!

— Я про Искру. Мне нужны зацепки. Хоть какой-то осколок мозаики.

— Осколок? Зачем тебе осколок, когда есть целый айсберг? Это Маркграф — больше некому. Все знают про его прошлые отношения с Искрой.

Трицитиана тяжело вздохнула и прикрыла глаза рукой. Вновь провал, вновь тупик. Ее гоняют по кругу, пинают словно мяч для игры, то в одну сторону поля, то в другую. Складывается ощущение, что у этой загадки нет ответа.

А вот Аргилай не закрывал глаза рукой. Юноша все так же, с вожделением, таращился на чернокожую красотку. На ее соблазнительные формы, прикрытые минимумом одежды, чтобы максимально подробно их рассмотреть.

Тип-топ заметил внимания к девушке и сверкнув золотыми зубами, предложил:

— Хей, приятель, поверь моему опыту, он вторит в голове твоей шёпоту: лучше один раз такую телочку снять, чем всю жизнь грустить-вспоминать и ладони мозолями покрывать. Коли есть в кармане монетка — ночью будет твоя детка. — закончил сводник, активно жестикулируя руками для ритма.

Экзотическая танцовщица не мигая посмотрела Лаи в глаза, затем подняла изящную тонкую руку и медленно провела пальчиком по своему подбородку. Юноша почувствовал, как его бросает в жар, но он уже не смог оторвать взгляда от длинного ногтя чернокожей красотки, который прошелся по ее шее, спустился на ключицы и исчез между двух больших грудей, прикрытых бусами. Девушка со слабым стоном томно выдохнула и облизнула, раздвоенным язычком, свои темно-красные губы.

— Своим язычком она творит такие штуки — ты никогда не испытывал столь сладостные муки. — пообещал Аргилаю Тип-топ. — Второй такой красотки в Грейсване нет, я привез ее из страны Черножопии где девочек учат искусству любви с малых лет. Советую тебе заплатить — это лучше, чем дальше девственником жить. — закончив жестикулировать, мужчина сложил руки на груди и выжидающе посмотрел на собеседника.

Юноша с трудом разлепил пересохшие от волнения губы.

— Сколько? — только и смог вымолвить Лаи.

— Я чую, что тебе уже невмочь. Поверь, ты навсегда запомнишь эту ночь. — с довольным видом усмехнулся сводник, вновь начиная жестикулировать в ритм так, что его перстни сверкали на пальцах. — Руки дрожат, и щеки покраснели. Раскрой кошель, и вы окажетесь в одной постели. За жалких пятьдесят монет, моя красотка сделает тебе…

— Что? — враз изменившимся голосом переспросил Аргилай не дав Тип-топу закончить рифму. — Сколько ты сказал? Пятьдесят монет! Серьезно? Пятьдесят? Столько стоит корова! А там и молоко, и мясо и вымя побольше будет. Пятьдесят монет! — ошалело воскликнул юноша. — Да за пятьдесят монет я сам могу…

Теперь пришло время удивиться все остальным, находящимся за столом.

— Что ты можешь? — переспросил Тип-топ.

— Ничего не хочу об этом знать! — заявила Трицитиана и встав со стула направилась к выходу.

Смутившийся собственной фразой Аргилай, предпочел оставить вопрос сводника без ответа и поспешил за своей наставницей. А вот Лиса на мгновение задержалась возле стола.

— А вы любое слово можете зарифмовать? — невинно спросила Лиса и захлопала рыжими ресницами.

— Конечно детка, моя сладкая конфетка. — с довольным видом ответил Тип-топ. — Назови слово — я отвечу, рифмой тебя обеспечу!

— Выхухоль! — сделав страшные глаза, изрекла варварка.

Тип-топ открыл было рот, чтобы ответить, но рифма не пришла на ум.

— Вот! — с победным видом изрекла Лиса и убежала догонять своих друзей.

Сводник так и остался сидеть с открытым ртом, провожая взглядом девочку.


Аргилай крутился в постели и никак не мог заснуть. Ни воздушная перина, ни уютное одеяло, ни даже сытный поздний ужин не помогли забыть юноше те яркие чувства, что испытал он при видел чернокожей красавицы. Лаи понимал, что сейчас следует думать о другом. Сейчас у наставницы случилось горе — бесследно исчезла лучшая подруга. Понимал и стыдился того, что все еще грезит экзотической танцовщицей за пятьдесят монет, а не думает о деле. И кроме того все эти будоражащие кровь мысли мешали ему улечься на живот.

Наконец Лаи не выдержал и встал с постели. Всунул ноги в мягкие шлепанцы с помпонами, накинул на плечи теплый халат и отправился подышать горным воздухом на балкон.


Оказалось, не одному Аргилаю не спалось этой ночью. На перилах балкона сидела варварка. Девочка была закутана в такой же халат и беззаботно качала босыми ногами над пропастью в двенадцать этажей. Ее распущенные и тщательно расчесанные рыжие волосы подрагивали от ветра. Спрятав звезды, ночное небо затянули тучи, а далекие горы тонули в туманной дымке

Лиса заметила юношу, сделала несчастное лицо и пожаловалась плаксивым голосом:

— Все очень плохо.

— Что случилось? — испугался Аргилай, сразу забыв про свои чернокожие грезы. — Что-то с Трицей?

Беспокоился он не без оснований. Наемница не дошла до Восточного Утеса. Трицитиана свернула в ближайший, к гостинице, кабак и строго настрого запретила следовать за ней. Мол ей надо подумать в одиночестве и отдохнуть от суеты. Хотя тут и ежу было понятно, что арт-три просто решила напиться и не хотела, чтобы друзья видели ее в таком плачевном состоянии.

— Нее, — мотнула, рыжей головой, Лиса. — Я вниз тапки уронила.

Лаи подошел к перилам и, свесившись, посмотрел вниз. Действительно внизу валялись два шлепанца. Один приземлился на крышу припаркованной у гостиницы кареты, а второй лежал на мостовой. Как раз возле этого шлепанца сейчас вился какой-то жирный котяра.

— Ну пойдем искать твои тапки. — позвал Аргилай и благородно предложил Лисе свои тапочки взамен потерянных, чтобы девочка не замерзла босиком.

Воспользовавшись услужливостью мальчика-слуги, появившегося по первому звонку колокольчика, и подъемной паровой машиной для вертикального перемещения людей и грузов, друзья спустились во двор гостиницы.

Кота, заинтересовавшегося шлепком Лисы, уже и след простыл. Кот ушел, но гадость сделать успел. Лаи с отвращением поднял тапочек, от которого отвратительно разило кошачьей мочой.

— Вот скотина! — выругался юноша, осторожно держа на вытянутой руке двумя пальцами воняющий предмет. — Это отвратительною.

Варварка тем временем ловко забралась на крышу кареты и победоносно воздела над головой добытый шлепок.

— Нашла! — гордо пискнула девочка.

— Ну молодец, — гнусаво похвалил Лаи, зажимая свободной рукой нос. — Пошли искать прачку в гостинице.

Но Лиса не пошла. Ее рука с зажатым в ней шлепком медленно опустилась, а взгляд неотрывно смотрел куда-то вдаль. Варварка вся как-то враз погрустнела и даже жалостливо хлюпнула носом.

— А как же Три? — спросила девочка.

Аргилай проследил за взглядом собеседницы и понял на, что так таращится Лиса. Через дорогу от гостиницы Восточный Утес светились окна того самого кабака, где сейчас в одиночестве надиралась Трицитиана. Только сейчас юноша обратил внимание на вывеску кабака. Она была вырезана в форме сидящего кота, а название гласило «Наглый кот».

— Так вот откуда этот гад взялся! — проворчал Лаи. — Идем, разберемся. — позвал он варварку.


Босой юноша одетый в гостиничный халат и с вонючим шлепанцем в руке, и девочка в таком же халате и тёплых тапках — вошли в кабак. В столь поздний, а быть может уже ранний час, в зале питейного заведения было почти пусто. Кроме Трицитианы присутствовал лишь один посетитель — очень большой чернокожий мужчина. Незнакомец был одет в пестрый разноцветный стеганый халат по Фельдбонской моде и, сильно сгорбившись, сидел в дальнем углу зала.

Арт-три заняла место у стойки. Рядом с женщиной стояла пузатая бутылка из темного стекла. Еще две такие же бутылки, уже пустые, валялись на полу.

Аргилай бесшумно приблизился и присел на высокий стульчик с одной стороны от наемницы. Лиса устроилась на такой же стульчик, с другой стороны.

— Ты как? — участливо спросил юноша.

Трицитиана не ответила. Казалось она вообще не заметила, что кто-то к ней обратился.

— Поблизости нет фонтанов. — разочарованно сообщила варварка. — Макать некуда.

Лаи взял бутылку и понюхал горлышко. Пахло кислятиной. Отхлебнул, скривился. Поставил обратно.

— Я так боюсь… — внезапно произнесла Трица, заплетающимся языком. — Так боюсь.

— Все будет хорошо. — пообещал Аргилай, совершенно не зная, что еще сказать в такой ситуации. Он впервые видел свою наставницу настолько пьяной и от того становилось жутко. Арт-три всегда казалась юноше каменной, непробиваемой, несокрушимой. Но оказалось прочности Трицитианы имеется предел. Сейчас перед Лаи сидела не гордая, мудрая и сильная воительница, а обычная отчаявшаяся женщина в слезах.

— Я боюсь, что Искры нет в живых. — плаксиво пожаловалась наёмница. — Я чувствую это. Чувствую, но не хочу верить.

— Если это так, то мы найдем ее убийцу и отомстим! — заверил юноша.

— А как? — спросила Трица, дохнув на собеседника перегаром. — Нет никаких зацепок. Вообще никаких. Марк ее не трогал, у него семья, Тип-топ не при делах, а Пьер… — она разочарованно махнула рукой и принялась шарить по барной стойке в поисках бутылки.

— Я уверен, что как минимум один из них врет. Надо еще раз с ними поговорить!

— Надо поговорит, да… — пробормотала женщина и надолго приложилась к горлышку бутылки, жадно поглощая содержимое. Закончив пить, она попыталась вытереть рукавом вино, растекшееся по подбородку, но промазала и попала себе по носу. — Вот сейчас и пойдем! И поговорим! С каждым! Как следует! — уверенно заявила она, заплетающимся языком и икнула.

Аргилай осторожно вынул из трясущихся рук воительницы бутылку и поставил на стол.

— Не сейчас, а завтра. — юноша попытался успокоить собеседницу. — Тебе нужно проспаться. Ты вообще никакая сейчас. Ты с винища можешь такого наворотить.

— Кто свинище? — угрожающе зарычала Трица, вперившись в Лаи пьяными злыми глазами. — Я свинище?

— Я свинище, — примиряюще поднял руки Лаи. — А ты фиалка! Только в попу пьяная… — добавил он себе под нос.

Вспышка ярости моментально угасла. Новоявленная фиалка вновь приложилась к бутылке. Затем икнула и, с трудом ворочая языком, выдала:

— Знаешь, как я с Искоркой познакомилась? А, не знаешь! Я тогда впервые прибыла в Грейсван. С рекомендательным письмом! Поддельным конечно. Иначе в город не попасть. Все монеты растаяли за пару дней, ну ты видел какие тут цены. Пришлось искать работу. А что я умею? Только драться. Толстосум один искал охрану. Я рискнула наняться. Просто так конечно не взяли, пришлось доказывать, что достойна. — женщина показала собеседнику свои кулаки. — Взяли! Прикинь? Наниматель — известный в городе богатей, меценат. На вид отличный дядька — воспитанный, вежливый, веселый, с прислугой не важничал, платил достойно. И детей любил. Приюты для сироток строил по всему городу, учителей находил, грамоте сироток учил. Еще страсть у него была к музыке. В каждом приюте организовывал хор из самых талантливых воспитанников. А чтобы расходы покрыть — регулярно проводил благотворительные музыкальные вечера. Я с напарником частенько у дверей стражу несла, пока толстосумы детским пением наслаждались. Красиво сиротки пели, проникновенно… Как сейчас помню! — Трицитиана промычала какую-то совершенно непознаваемую мелодию без слов. Аргилай, всеми силами, постарался не подать виду, как жуткий фальшь режет его слух. — И вот стоим мы у дверей, хор слушаем, ожидаем, когда эта благодельня закончится, чтобы, богатея нашего до дома проводить. И тут раз — двое в черных костюмах. Напарника моего сразу из арбалета уложили. Я от стрелы увернулась и с одним из негодяев схватилась. Первого скрутила, а второй в меня из арбалета целит. Я этой падлой прикрылась, нож ему к горлу приставила и ору: бросай мол арбалет, тварь, а то я другу твоему улыбку на шее вырежу. А второй негодяй мне в ответ: ты, говорит, вообще сердце имеешь, ночью спать можешь после этих ваших благотворительных вечеров? И, что удивительно, женским голосом говорит, со страстью, искренни. Я призадумалась, ситуация нестандартная. Обдурить меня хотят, что ли? А женщина маску снимает, арбалет в пол опускает и продолжает: ты, мол, вообще в курсе, что за этой дверью происходит? Тут меня сомнения взяли. Я, все так же прикрываясь вторым бойцом, к двери подошла, приоткрыла и в щелочку заглянула. Никогда себе такого не позволяла, исправно службу несла, а вот тут что-то дернуло меня. Заглянула и поняла, что зря раньше не заглядывала. На сцене хор детишек поет, проникновенно, чувственно… Вот только голые все. А в зале так вообще форменное злодеяние. Не знала, что люди на такое способны. Даже варвары так с детьми не поступают. — арт-три закрыла лицо руками и покачала головой. — Я себя контролировать перестала, ярость глаза затмила. Как в дверь влетела не помню, как убивала не помню. Очнулась уже посреди зала вся чужой кровью перемазана. Кругом трупы богатеев лежат, а Искра с Хедшотом детей из приюта выводят, на телеги грузят, да загород отправляют. Вот тогда я и познакомилась с Искоркой. Вступила в гильдию Городских Стрелков. Мне же больше ничего не оставалось, после того, как я нанимателя своего грохнула. Приют мы сожгли, чтобы бойню скрыть. А сиротки меня за тот поступок Феей прозвали, Огненной Феей, как та — из сказок, что злодеев убивает. Вот так и прилипло с чужой кровью — до сих пор не отмоюсь.

Пока Трицитиана вела свой рассказ в кабак ввалились трое выпивох самой лихой наружности. Мужчины явно, что-то весело отмечали и потому совершенно не заботясь о спящих в столь поздний час, ржали во весь голос и самозабвенно горланили:

— В кабак припортовый с парнями пришли,

— Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!

— Пенного выпить, размять кулаки,

— Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!

Но заметив у стойки арт-три, выпивохи примолкли, взяли кувшин пива и теперь тихонько переговариваясь, цедили свой солодовый напиток за ближайшим столиком. На Трицу они поглядывали откровенно враждебно.

— Ты поступила правильно! — с искренним восхищением произнес Аргилай, когда горлопаны заткнулись.

— А… — махнула рукой пьяная женщина. — Это Искра правильно поступила. Она с товарищами тогда очень рисковала, чтобы детей освободить. А я дура столько вечеров у той двери провела и ни разу заглянуть не решилась. Все хор слушала. До сих пор себе простить не могу.

— А не Огненная ли это Фея? — нагло ухмыляясь, спросил один из трех явившихся в кабак выпивох. Мужчина оставил своих товарищей за столом и теперь медленно шел по направлению в барной стойке, где расположились Трица, Лаи и Лиса.

— Ты обознался. — буркнула Трицитиана, мрачно поглядывая исподлобья.

— Да точно она, век воли не видать — Фея это! — крикнул один из мужчины, оставшихся за столом.

— Фея ты, Фея. — мрачнея, произнес подошедший. — Я вашего брата из гильдии за версту чую. От вас кровью воняет и мочой.

— Это кот в тапок. — попытался оправдаться Аргилай, но его реплику проигнорировали.

— Дерьмоеды трусливые, — брызгая слюнями, зарычал незнакомец. — Друга моего порешили, твари!

— Не знаю я ни тебя, ни твоего друга, — устало вздохнула Трицитиана, заглядывая в горлышко бутылки. — Иди своей дорогой.

— А я тебя знаю! И подругу твою Искру блудливую знаю. Шлюхи Грейсванские!

— Цыц, шваль! — рявкнула Трицитиана, багровея. — Закупорься!

— Порежь ее Бык! — крикнули от стола группы поддержки. — Вскрой брюхо, как Хедшоту!

Мужчина, названный Быком, выхватил из-за голенища сапога заточку и пригнувшись в позу уличного бойца пошел вперед. Трицитиана ловко подбросила бутылку, поймала ее за горлышко и со звоном приложила донышко сосуда об барную стойку. Арт-три медленно поднялась навстречу противнику, вооруженная самым популярным оружием кабацких потасовок — розочкой.

Аргилай и Лиса с хитрыми улыбками переглянулись — похоже намечалась неплохая драчка и они оба знали, кто выйдет победителем из этого сражения. Наемница наконец нашла, как выпустить пар и на ком отыграться.

— Знаешь меня… — фыркнула женщина, сильно покачиваясь. — А нихрена ты меня не знаешь. Я Трицитиана дочь арт-три, известная как Огненная Фея! — с этими гордыми словами Трицитиана дочь арт-три, известная как Огненная Фея сделала шаг вперед, оступилась и с грохотом упала на пол в глубокий алкогольный обморок.

Розочка из винной бутылки со звоном подкатилась к ногам Быка. Тот нагнулся и поднял оружие своей поверженной противницы.

— Этим я тебя и порежу. — криво ухмыльнулся мужчина и направился выполнять свое обещание.

Но не дошел. Остановился в удивлении. Путь ему преградили двое смельчаков, облаченных в халаты с вышивкой отеля Восточный Утес. Лиса рычала, как бешеный зверек и сжимала свои маленькие кулачки. Аргилай за неимением лучшего оружия выставил перед собой, обсосанный котом, тапок.

Товарищи Быка, сидевшие за столом, поднялись, достали свои заточки и присоединились к своему приятелю. Посмеиваясь и поигрывая оружием мужчины медленно пошли в наступление, приближаясь на расстояние точного удара под ребра, прикрытые только халатом.

— Я предупреждаю, — в отчаяние вскричал юноша, судорожно соображая, какие действия можно предпринять в столь безвыходной ситуации, кроме геройской смерти. — Этот тапок замарал самый заразный и вонючий кот Грейсвана!

Противники замерли в нерешительности. На их лицах читалось удивление и толика страха. Аргилай несколько раз сморгнул, пытаясь понять, а не померещилось ли ему. Но нет, угроза действительно напугала лихих вояк. Необходимо было срочно закрепить и развить полученный успех и Лаи сделал робкий шажок вперед, поднимая над головой мокрый шлепанец. На голову что-то неприятно капнуло.

— А вот кому первому по щам ссаной тапкой?! — угрожающе закричал Аргилай, делая еще один маленький шажочек. — Ну!? Кто смел?

Смелых не нашлось. Опустив свои заточки мужчины торопливо отступали к выходу.

— То-то же! Валите пока сухие! — крикнул им вдогонку, окончательно осмелевший юноша, замахиваясь шлепанцем и только после этого заметил позади себя исполинскую тень и обернулся.

Над телом Трицитианы, заполняя собой чуть ли не половину зала кабака, возвышался тот самый чернокожий незнакомец в пестрой одежде по Фельдбонской моде. С туповатого лица с чрезмерно тяжелой челюстью смотрели два меленьких черных глаза. В могучих руках мужчина держал здоровенную кривую саблю с расширяющимся клинком, своими габаритами мало чем уступавшую лодочному веслу. С некоторой обидой Лаи осознал, что лихие вояки испугались совсем не юноши с обоссанным шлепанцем. Проследив, чтобы противники покинули кабак, великан с бережной осторожностью поднял наемницу на руки и усадил на один из ближайших стульев. Трица как раз начала приходить в себя после обморока.

— Имя мое Мамба. — раскатистым басом представился незнакомец и, приложив руку к сердцу, учтиво поклонился арт-три. — Господин мой — луноликий Марсель Роже повелел, со всем уважением, пригласить тебя, о могучая воительница, и твоих смелых, но глупых друзей к себе в гости. Луноликий молит тебя считать его дом — твоим. Лучшие комнаты и вкуснейшие яства приготовлены для тебя, о Трицитиана дочь арт-три. — он вновь поклонился.

— Ну охренеть теперь, — ошалело пробормотала наемница, хлопая совершенно пьяными глазами. — Я ничего не поняла.

— Зато я все понял! — радостно воскликнул Аргилай, подскакивая к совей наставнице. — Прибыли наши билеты на комфортабельную карету на Фельдбон. Едем в отпуск на юг!

— И шо теперь? — все еще ничего не понимая, спросила Трица и икнула.

— А теперь я иду в гостиницу собирать наши вещи! — с гордостью сообщил юноша, автоматически надел тапок, который доселе держал в руке и тут же сморщился от отвращения.

Глава 7. Коллекционер

Свинцовые дождевые тучи низко нависли над белоснежными домами Грейсвана. Холодный ветер приносил со стороны гор запах снега. Горожане кутались в шерстяные плащи и меховые накидки — даже паровое отопление улиц не спасало от похолодания.

Аргилай с наслаждением завернулся в теплую, хотя уже и порядком грязную, черную шкуру. Та попахивала застарелым конским потом и засохшей кровью.

Упрямец мерно шагал по каменной мостовой города. За спиной юноши привычно расположилась Лиса. Рядом в седлах своих скакунов покачивались: хмурая Трицитиана в сильном подпитии и чернокожий великан Мамба. Житель юга оседлал здоровенного коня-тяжеловоза, мало чем уступающего габаритами Фельдбонского боевому жеребцу. Однако тяжеловоз все равно смотрелся под Мамбой, как пони.

Лаи долго сдерживал себя, но в итоге не смог не задать вопрос, который так и вертелся у него на языке с тех самых пор, как он увидел чернокожего гиганта.

— Скажи, любезный Мамба: знаешь ли ты страну Черножопию, где девочек, подобных тебе цветом кожи, учат искусству любви с малых лет?

Южанин странно посмотрел на юношу, как бы раздумывая серьёзно тот спрашивает или издевается.

— В местах откуда я родом никогда не слышали про Черножопию. — наконец ответил слуга луноликого Марселя Роже.

— Ты откуда? — с любопытством спросила Лиса.

— В нескольких днях пути от Фельдбона есть лучший на свете город Какарака. Там посчастливилось мне родиться, там живет мой род. Пальмы на моей родине так высоки, что за них цепляются облака. Реки столь полны рыбой, что ее можно ловить голыми руками. Земля плодородна, а люди сильны телом и прекрасны лицами. Наши женщины каждое утро заплетают тысячу и одну косу из своих темных густых волос и выходят в поля, чтобы сеять и жать. А вечером омывают свои длинные ноги в водах чистейшей реки. Наш край — родина самых могучих мужчин и красивейших женщин.

Аргилай косо глянул на чернокожего великана. Иногда приходит такой момент, когда хочется сказать собеседнику одно, но в силу некоторых обстоятельств ты говоришь совершенно иное. Эти обстоятельства могут быть самыми разными. Начиная от хорошего воспитания и заканчивая опасностью получить по морде. И как раз по причине некоторых из этих обстоятельств Лаи сказал совсем не то, что крутилось на языке. Вместо «И какого хрена ты тогда приперся в наш край», юноша произнес:

— Не думал, что в теле такого могучего воина живет столь талантливый поэт.

С довольным видом Мамба учтиво поклонился и поблагодарил. А вот Лиса так просто сдаваться не собиралась. Варварке стало обидно за свою родину и очень захотелось рассказать сколь она прекрасна, но, увы, словарный запас общего языка был так скуден, что девочка выдала только:

— А моя… а у меня… а мой… а у нас в племени можно стать воином только после того, как убьешь врага в ближнем бою и съешь его сердце! — маленький пальчик девочки ткнул Аргилая в левую сторону груди. — Вот отсюда!

Лаи передернул плечами и поежился.

— Это хороший обычай, маленькая красавица. — пробасил в ответ Мамба. — Отец моего отца всегда говорил, что лучшее снадобье для мужской силы готовится из печени белого демона. — великан подвел своего коня поближе к Упрямцу и указал огромным пальцем на правый бок Аргилая. — Вырезать надо вот тут.

Юноша непроизвольно дернулся от прикосновения и тронул своего скакуна пяткой, чтобы отъехать подальше от чернокожего южанина.

— Или, с другой стороны? — задумчиво произнес Мамба. — Никак не запомню. Обычно я срубаю голову.

— О! — обрадовалась Лиса и провела пальчиком по лбу Аргилая. — Надо отрубить вот так и получится отличная чаша. А из мозгов вкусный паштет!

— А ну прекратите! — закричал Аргилай. — Я уже чувствую себя бараном на бойне!

Вот так за неторопливыми разговорами об особенностях культуры и кухни различных народов, четыре всадника неспешно подъехали к высокому каменному забору. Сколь не был высок этот забор, но даже ему не удавалось спрятать за собой большой четырехэтажный дом с просторным балконом на верхнем этаже и колоннами в виде полуобнаженных женщин-воительниц. Кованые стальные ворота гостеприимно распахнулись перед гостями, открывая крайне привлекательное зрелище. В просторном дворе, украшенным цветочными клумбами, накрыли длинный стол под навесом. Доски стола слегка прогнулись под тяжестью множества тарелок, в которых лежали самые разнообразные яства. Рядом, на вертеле, крутилась над углями и подрумянивалась до хрустящей корочки, маленькая тушка молочного поросенка.

Подбежавшие слуги, в желтых ливреях, помогли всадникам спешиться и увели лошадей в конюшню.

— Добро пожаловать. — с важным видом поприветствовал своих гостей хозяин дома.

Аргилай с трудом сдержал смешок. Похоже Мамба проявил весьма тонкое чувство юмора, когда назвал своего господина — луноликим. Лицо Марселя Роже действительно было крайне схоже с луной — толстое, круглое и все в кратерах от лопнувших прыщей. А тело торговца оружием и антиквариатом ничем не уступало своей формой лицу. Толстяк носил кожаный дублет очень похожий на те, что используют рыцари в качестве поддоспешника и опирался на черную трость, сделанную в форме меча.

— Рады встрече с вами, достопочтимый господин Марсель Роже. — вежливо поздоровался Лаи, после того, как понял, что Трицитиана, мучающаяся похмельем, вообще не расположена к общению.

— Можно просто Марсель. — довольно сопя, милостиво разрешил луноликий. — Друзья Локкириана — мои друзья. Не желаете отобедать, чем Создатель послал? — спросил толстяк, указывая на стол, ломившийся от яств.

Наёмница исподлобья мрачно посмотрела на гору еды. Женщину сильно мутило после ночных возлияний.

— С превеликой радостью! — Аргилай потер руки и облизнулся.


Длительное опасное путешествие открыло в Лаи самые разнообразные стороны его личности, и многому научило его. Но главное он уяснил первую заповедь путешественника: «Жри, пока есть что жрать». И Аргилай ел. Ел самозабвенно с упоением, словно последний раз в жизни. Торопливо набивал рот самыми вкусными блюдами и обильно запивал все легким ячменным пивом. Хозяин застолья не отставал от прожорливых гостей и, увлеченно сопя, поглощал все на что падал его жадный взгляд. Только одна Трицитиана сидела за столом с видом грозовой тучи, ни к чему не притрагивалась и не вступала в разговоры.

Когда Марсель Роже смог утолить основной инстинкт любого толстяка — голод, торговец оружием принялся с важным видом рассказывать о том, как он намерен выполнить просьбу Локкириана. Луноликий планировал отправить караван с первоклассным оружием для торговли в города юга и был готов милостиво, за свой счет, снарядить еще один фургон в караване для доставки Аргилая с товарищами в Фельдбон.

— Я лично гарантирую вашу безопасность в путешествии. — заверил Марсель, обсасывая жареные свиные ребрышки и причмокивая от удовольствия. — Караван поведет мой самый могучий боец, с которым вы уже успели познакомиться.

— Мамба классный! — пискнула Лиса. — Он рубит головы и готовит снадобье для мужской силы из печени белого демона.

Марсель улыбнулся пухлыми губами, которые блестели от свиного жира.

— Культура южных племен примитивна, но весьма самобытна, да. — снисходительно согласился он и вернул разговор в прежнее русло. — Я выделю еще пять наемников для охраны фургонов. Все надежные, проверенные люди. За каждого их них я готов поручиться. Кроме того, дорога на Фельдбон сейчас многолюдна и безопасна, так, что будьте уверены — доставим вас в лучшем виде.

— Я слышал в Фельдбоне война. — рискнул развить тему Аргилай, посчитав, что свежая информация лишней не будет. — Южане вербуют в армию даже северян.

— А когда не юге не было войны? — хрюкнул толстяк и протянул слуге свой опустивший кубок. — Но сейчас да, костер войны стал требовать больше дров. Пламя разгорелось столь ярко, что огонь может докатиться и до Хадола.

— Все так плохо? — удивился Лаи.

— Ну почему же плохо? — с крайне довольным видом ответил торговца оружием. — Все просто замечательно — спрос на оружие вырос до небес. Прибыль с продаж на юге утроилась.

— Но ведь война может дойти до Хадола! — напомнил юноша.

— Этого не случится. — заверил Марсель Роже с видом человека, который в кой-то веке снизошел до того, чтобы успокоить страждущих и просветить невежд. — Его Величество, наш благодетель, направил несколько сотен копейщиков и Тильбонское ополчение на юг. Послезавтра они пройдут через Врата Хадола, а вскорости войдут в Фельдбон. Наши парни покажут трусливым черномазым, как надо сражаться! А кроме того, — толстяк понизил голос и заговорил уголком рта. — Мои источники докладывают, что заключен союз с эльфами Зеленого Леса. Эльфы высылают большой отряд лучников. Как вам такое?

— Обнадеживает. — согласился Аргилай. — Гномы, я так понимаю, обеспечат нашу армию самым новым оружием?

— Гномы?! — засмеялся толстяк, хлопая себя руками и объемному животу, затянутому в кожаный дублет. — Король гномов Барабум недавно заявил во всеуслышание, что не намерен пропускать столь крутую заваруху и собирает войско, чтобы принять участие в войне. Барабум не дурак, он хочет урвать свою долю добычи.

— Вот теперь мне гораздо спокойнее. — кивнул Лаи.

Марсель Роже внимательно посмотрел на своих гостей и заметив, что все закончили трапезу и вяло ковыряются в своих тарелках, хлопнул в ладоши и предложил:

— Предлагаю закончить разговоры о политике. Говорят, от таких бесед еда плохо усваивается. — пояснил он. — Не желаете ли осмотреть мой дом и свои комнаты?

— С удовольствием. — согласился Аргилай и, несмотря на заметно потяжелевший живот от богатого угощения, легко поднялся со стула.

А вот луноликий сам встать не смог. В этом нелегком деле ему помогли двое слуг в желтых ливреях. Помогли подняться своему господину, отряхнули крошки с его одежды и подали трость в форме меча.


Дом Марселя Роже поражал богатством своего убранства. На полу, устланном Фельдбонскими коврами, стояла мебель из Ваницианского палисандра. Стены украшали картины в золоченых рамах. И везде было оружие и доспехи. Мечи, кинжалы, сабли всевозможного размера и форм, висели на каждое стене, покоились в шкафах за прозрачными стеклами гномьей работы. Манекены с доспехами смотрели на гостей черными провалами глазниц шлемов из каждого угла. И самое главное: ни на одном клинке, ни на одной части доспехов не было ни царапинки, ни вмятины и даже пыль отсутствовала.

— Моя коллекция. — с плохо скрываемой гордостью в голосе, представил хозяин дома.

— Ничего себе. — искренни поразился Аргилай, завороженный холодным блеском полированной стали. Юноша, успевший побывать в уже не в одном сражении впервые видел столь чистое оружие. — Это образцы товара?

— Разумеется нет. — с важным видом засопел луноликий. — Это коллекционное оружие. Каждое из них уникально и существует лишь в единственном экземпляре.

— Оно не настоящее? — спросила Лиса, с сомнением рассматривая свое отражение в отполированном в зеркало стальном нагруднике. — Блестит, как женские побрякушки. Легко подстрелить. — со знанием дела вынесла свой приговор варварка.

— Большинство этих предметов никогда не были в реальном сражении, если ты спрашиваешь об этом. — с легкой обидой ответил Марсель Роже.

— А зачем они нужны? — озадачилась рыжая девочка.

— Впрочем у меня имеются и предметы, прошедшие не одну кровавую битву. — ответил толстяк, все еще не теряя надежды поразить гостей своей коллекцией. — Прошу, обратить внимание на ту витрину. — он указал тростью на шкаф из стекла, внутри которого стоял высокий манекен в вороненых доспехах.

Аргилай и Лиса прилипли лицами к стеклу витрины, с любопытством разглядывая очень искусно сделанные латы. Трицитиана осталась безучастна и стояла со скучающим видом, смотря в пространство.

— Эти доспехи перешли ко мне по наследству от моего отца. А отец добыл их далеко на юге в черных песках Ваниции на границе с Хадна-аром. — пояснил луноликий, радуясь произведенному эффекту.

— Это твои доспехи? — с сомнением уточнил Лаи, рассматривая богатырский размер нагрудника вкупе с осиной талией.

— Мои. — сложив губки бантиком важно ответил Марсель Роже.

Юноша оглянулся на хозяина коллекции, затем вновь посмотрел на вороненые латы, и опять оглянулся на толстяка.

— Меня слегка смущает фасон доспехов. — наконец смог вежливо сформулировать свою мысль Аргилай. — Они чуть не по размеру.

— Да, я немного прибавил. — признался луноликий, сопя и смущенно почёсывая третий из четырех своих подбородков. — Но прошу вас пройти в следующий зал. Там представлены лучшие образцы стрелкового оружия.

Друзья очутились в следующей комнате мало чем уступающей богатством обстановки предыдущему помещению. Тут на деревянных подставках покоились луки и арбалеты, на стенах висели колчаны полные стрел разной длины и с оперением всевозможных оттенков. У Лисы от такого обилия заблестели глаза. Заметив этот блеск хозяин дома решил развить успех и повел гостей к столу в центре зала.

— Тут хранятся мои последние приобретения. — пояснил он. — Вот смотри. — толстяк протянул лисе предмет похожий на кривую палку. — Это бронебойный ростовой эльфийский лук из Зеленого леса.

— Я думала коромысло. — удивилась варварка, взвешивая в руке тяжелую палку и передавая ее Аргилаю.

— Вес — это надежность. — ухмыльнулся юноша и махнул бронебойным ростовым эльфийским луком, как дубиной. — Даже если не попадешь стрелой, всегда можно врезать по башке.

— Это эльфийские бронебойные стрелы. — продолжил экскурсию Марсель Роже, доставая из колчана и показывая длинную тяжелую стрелу с белым оперением и наконечником похожим на вытянутое граненое шило. — Еще их называют свистками или музыкальными стрелами. Видите, этот шарик с дырочками возле наконечника? В полете он издает громкий свист.

К радости луноликого в этот раз интерес проявили все гости. Даже мрачная молчаливая Трицитиана подошла к столу. Вот только арт-три гораздо больше заинтересовал другой предмет — арбалет с необычным механизмом взвода, ложем из светлого дерева и острым стальным полумесяцем, расположенным перед упругой дугой. В случае ближнего боя подобным арбалетом можно было воспользоваться, как топором.

— А зачем стреле свистеть? — озадачился Аргилай.

— Есть разные версии. — с видом профессора ведущего лекцию, принялся объяснять торговец оружием, загибая свои толстые пальцы. — Во-первых, как сигнальная стрела. Во-вторых, в лесу на охоте, чтобы спугнуть зверя. В-третьих…

— Откуда у тебя этот арбалет? — с нарастающей тревогой в голосе, спросила Трица, перебив доклад луноликого и не дав ему сказать, что же, в-третьих.

— Хм, — растерялся Марсель Роже. — У меня много каналов покупки уникального оружия.

— Откуда он у тебя? — с нажимом повторила свой вопрос женщина. — Говори!

— Послушайте, — с обидой в голосе произнес луноликий, явно не привыкший, чтобы ему отдавали приказы. — В моем ремесле ценят конфиденциальность поставщиков и покупателей. И я не намерен… Что Вы делаете!? — вскричал он, видя, что наемница ловко взвела арбалет и зарядила стрелу из небольшого колчана, висящего на стене.

— Спрашиваю в последний раз. — с угрозой в голосе произнесла Трицитиана. — А после тебе понадобится не трость, а костыли. Где ты взял арбалет?

Круглое прыщавое лицо луноликого побледнело и покрылось бисеринками пота.

— Зачем так нервничать. — произнес Марсель Роже и его голос, от страха, прозвучал пискляво. — Если бы я знал, что это так важно для Вас, то я… — увидев, что женщина прицелилась ему в колено он почти выкрикнул. — Тип-топ продал мне арбалет!

— Седлаем лошадей. — произнесла наемница на ходу, покидая зал со стрелковым оружием и унося один из экспонатов с собой.

— Я отдал за этот арбалет тысячу монет! — воскликнул торговец оружием и антиквариатом.

— Не волнуйтесь, — успокаивающе произнес Аргилай, снимая со стены колчан с арбалетными стрелами, а затем колчан с музыкальными стрелами. — Когда Вы встретитесь с Локкирианом, эльф компенсирует Вам все в двойном размере. Я это лично гарантирую! — заверил он и отдал Лисе бронебойный ростовой эльфийский лук из Зеленого леса.


Трицитиану они догнали на конюшне. Женщина быстрыми и нервными движениями затягивала подпругу на Луне. Рядом сидел мальчишка конюх, зажимая окровавленными руками разбитый нос. Видимо он не вовремя попался на дороге или попытался помешать. Лаи схватил свое седло и водрузил на Упрямца.

— Это действительно арбалет Искры? — спросил юноша.

— Да, — прорычала арт-три, расправляя стремена. — Теперь Тип-топу не отвертеться.

— Куда мы сейчас? — уточнил Лаи старательно пытаясь заставить Упрямца закусить металлический мундштук уздечки. — Ты говорила днем Северные склады закрыты.

— Едем к Маркграфу. — пояснила наемница и одним прыжком вскочила в седло. — Мне нужно больше информации про Тип-топа. Где он живет, где бывает. Надо накрыть все места его пребывания одновременно, иначе рифмоплет ускользнет.

— Я позаимствовал у толстяка лук для лисы и стрелы для твоего арбалета. — с гордостью сообщил Аргилай, забираясь в седло и подавая руку Лисе, чтобы та заняло место у него за спиной.

— Мне привычнее в ближнем бою. — ответила Трицитиана и ловко кинула арбалет в руки юноши. Тот сумел поймать и даже не уронить редкое оружие. — Будешь меня прикрывать. Механизм простой — разберешься. Хей! — выкрикнула арт-три, ударив пятками Луну, и распугав нескольких кур, верхом вылетела из конюшни.


В этот раз ворота бывшего дома гильдии Городских Стрелков оказались заперты на висячий замок. Трицитиана несколько раз громко крикнула, и для верности звонко постучала древком копья по металлическим прутьям. Долго ждать не пришлось, на шум вышел старый Хопкинс.

— Я сожалею, но у господина Макинтоша сейчас важный гость. — очень вежливо, тоном не терпящих возражений, сообщил он. — Гостей до завтра не принимаем.

— Более важный, чем информация про Искру? — подняла рыжие брови арт-три.

— Хм, — Хопкинс изменился в лице. — Марк с гостем как раз обсуждают эту тему. Думаю, вы будете кстати. Проходите. — пригласил старик, открывая ворота.


Друзей вновь проводили на задворки дома, где шло строительство дополнительной комнаты для долгожданного ребенка. Зеленый газон все так же, покрывала стружка и опилки, рядом все так же лежали стройматериалы и ящики с инструментами. Среди всего этого рабочего беспорядка все так же стоял мускулистый Маркграф. Вот только теперь картину дополнял незнакомец чьи руки были стянуты кандалами и воздеты над головой. Цепь кандалов крепилась к одному из деревянных столбов, который впоследствии должен был стать опорой для крыши над новой комнатой. Обнаженный торс бывшего главы гильдии Городских Стрелков прикрывал кожаный фартук. Среди пятен от побелки на фартуке виднелись свежие брызги крови. Рядом на земле, среди опилок валялись столярные инструменты, так же перепачканные в красном.

— А как же жена и дети? — вместо приветствия, спросила Трицитиана.

— Они ушли к маме на яблочный пирог. — рассеяно пробасил Марк Макинтош, стирая кровь с рук грязной тряпицей. — Ты ведь помнишь какой пирог готовит моя мама?

— Вкусный. — кивнула наемница. — Мы кое-что узнали про Искру.

— Я тоже. — устало улыбнулся Маркграф и указал на измученного пленника. — Этот парень приносил Искре домой документы от Тип-топа накануне ее пропажи. Соседка его срисовала. Насилу отыскали. Упрямый, долго молчал. Но я заставил вспомнить и заговорить. Теперь надо помочь ему вспомнить содержание документов. Вот только найду свой рубанок. Куда я его положил? — бывший глава гильдии растерянно огляделся. — А ты что узнала?

— Говорю же, — простонал пленник, сплевывая кровь. — Не знаю, что в бумагах. Я только курьер.

— И узнала и нашла! — сверкнув глазами цвета весеннего льда, сообщила Трица. — Лаи покажи. — велела она.

Аргилай вышел вперед и продемонстрировал всем собравшимся арбалет с рычажным механизмом гномьей работы и ложем из светлого Мурдского дуба. Стальной полумесяц, расположенный перед упругой дугой, блеснул остро отточенным лезвием в лучах заходящего над городом солнца.

— Узнаешь? — спросила Трицитиана.

— Да, — кивнул Маркграф, рассматривая оружие. — Это ее арбалет. Сделан на заказ, второго такого нет. И что?

— Я нашла его в частной коллекции одного толстосума. — с холодной улыбкой сообщила наемница. — И продал его туда никто иной, как Тип-топ.

Марк Макинтош скрипнул зубами и очень грязно выругался. Могучий мужчина обвел взглядом собравшихся вокруг, затем остановил свой взор на пленнике. Тот задрожал в страхе и пискнул:

— Я ничего не знаю! Я только курьер!

— Тони. — очень тихо произнес Маркграф и это прозвучало, как далекий грохот, приближающийся лавины.

— Да, господин?

— Срочно разошли голубей. Пусть наши немедленно явятся на базу. Сегодня ночью мы обыщем все места, где бывает Тип-топ и выкурим этого хорька из норы.

— Мы поможем. — упрямо заявила Трицитиана.

— Конечно. — кивнул Марк Макинтош и, сняв фартук, решительно отправился в сторону дома.

— Что с пленником, господин? — спросил Хопкинс.

— В подвал и покорми. — махнул мускулистой рукой здоровяк. — Только вытащи из него все гвозди. Они пригодятся, когда буду делать кроватку для малого.

Несчастный, прикованный к балке, мужчина выдохнул со стоном облегчения.

Маркграф резко остановился.

— И вот еще, что Тони…

Пленник испуганно вытаращил глаза, ожидая для себя худшего.

— Да, господин?

— Сообщи моей жене, что сегодня она ночует у мамы.


Осенняя ночь веяла прохладным сырым дыханием. Однако паровое отопление, согревающее в этом районе не только дома, но и мостовую — не позволяло припозднившимся горожанам замерзнуть. Крупные, словно осколки разбитого зеркала, звезды рассыпались по черному небосводу. А большая, круглая луна бросала призрачный свет на лица четырех заговорщиков, прятавшихся в тенях подворотни.

Маркграф усилил отряд своим человеком, который знал, где живет Тип-топ и умел виртуозно взламывать любые двери.

— Там, — прошептал член гильдии Городских Стрелков, указывая на трехэтажный дом с небольшим полукруглым балкончиком на верхнем этаже. — Нижний этаж занимает лавка скорняка, а два верхних арендует Тип-топ.

— Все огни погашены. — вполголоса проворчала Трицитиана, рассматривая дом из белого камня. — Тип-топ в такое время точно зависает на Северных Складах или в борделе.

— Ты сама напросилась участвовать в этой затее, Фея. — насмешливо ответил взломщик, сверкая белками глаз в темноте. — Теперь не ной.

— Я не знала, что Марк пошлет меня в самое гузно! — недовольно буркнула наемница, кинув взгляд на своего собеседника и вновь поразившись, как тот изменился.

Взломщика звали Жмур. Трица помнила его, как совсем молодого тощего парнишку с глубоко запавшими и подведенными черными синяками глазами. На собраниях гильдии Жмур обычно дремал на стуле и скромно помалкивал. Теперь парнишка вырос, возмужал, нарастил мясо на костях и наелся наглости.

— Гузно ни гузно, а работу делать надо. — хихикнул взломщик. — Сделаем по уму или как обычно — по-геройски?

— По уму. — решила Трицитиана. — Лиса займет позицию на соседнем доме. Я заберусь на балкон и отсеку Тип-топу возможность улизнуть по крышам. Ты и Лаи войдете через лавку скорняка и обыщете дом снизу доверху. Вопросы?

— Если сводника нет дома, то зачем обыскивать? — решился спросить Аргилай. — Не лучше подождать его и понаблюдать за входом.

— Могут быть другие входы в дом о которых мы не знаем. Не хотелось бы упустить негодяя. Дайте мне его только поймать, я из него все выжму!

— Узнаю Фею, — опять хихикнул Жмур. — Деловая, важная, опасная! А в прежние времена ты пропаже Искры только порадовалась.

— Прикуси язык пока не отрезала! — зло рявкнула Трицитиана. — Искра моя подруга и я за нее любого убью — уясни это себе!

— Как скажешь. — улыбнулся взломщик и бесцеремонно толкнул Аргилая локтем. — Экипаж отправляется — Фея приказывает, мы исполняем.

— И не забудьте, — строго напомнила наемница. — Тип-топ нужен мне живым, но не обязательно здоровым!

Глава 8. Две луны

Врезной замок на двери лавки скорняка выглядел основательным. На его крышке, даже, выгравировали крепостную башню, чтобы ни у кого не осталось сомнений в надежности механизма. Однако Жмур лишь хихикнул и в пару движений отмычки вскрыл замок.

— Добро пожаловать. — самодовольно прошептал член гильдии Городских Стрелков и распахнул перед Аргилаем дверь.

Из темного помещения пахнуло шерстью, кожей и какими-то благовониями. Лаи одним движением рычага, как показала Трица, взвел арбалет и наложил короткую стрелу с твердым оперением. Жмур раздул фонарик, дававший больше теней, чем света и извлек из-за пазухи маленькую кожаную дубинку с песком.

— Ты первый. — велел взломщик и втолкнул юношу в помещение.

Аргилай испуганно выставил перед собой заряженный арбалет и сделал несколько шагов в полной темноте. К счастью ни на что не налетел. Деревянный пол под ногами предательски скрипнул, юноша застыл и прислушался. Позади еле слышно шел Жмур. Взломщика выдавало дыхание. А вот справа что-то звякнуло.

— Тут же никого нет? — с надеждой прошептал Лаи. — Верно?

Ответом ему был повторившийся звяк, а затем что-то упало и разбилось вдребезги. Юноша повернулся в ту сторону, откуда послышались звуки и, в слабом свете фонаря Жмура, увидел высокую фигуру, облаченную в мохнатую шубу. Пальцы рефлекторно сжали рычаг спуска. Арбалет слабо дернулся, выпуская стрелу. Фигура в шубе с грохотом повалилась на пол.

— Убил! — вынес свой вердикт Жмур, освещая фонарем деревянный манекен из груди которого торчала стрела. От манекена под прилавок метнулась маленькая мохнатая тень с хвостиком. — Когда Фея сказала «живым» это означает стрелять по ногам, а не в грудь. — ворчливо напомнил член гильдии Городских Стрелков.

Аргилай густо покраснел, взвел арбалет и наложил новую стрелу.

— Извини, рука сама нажала на спуск. — пробубнил юноша.

— Перед Феей будешь оправдываться. — хихикнул Жмур и продолжил путь вглубь лавки скорняка.

Через несколько шагов была обнаружена лестница, ведущая наверх. Когда напарники поднялись, их ждала еще одна дверь, которую Жмур так же вскрыл без затруднений. За дверью оказалась столовая. Взломщик по привычке потрогал чайник, стоящий на столе и отдернул руку.

— Горячий! — шепнул он и мгновенно насторожился. — Дома кто-то есть!

Аргилай резко обернулся, ожидая, что Тип-топ, притаившийся в темноте, сразу наброситься на него. Но в доме все так же было тихо и пусто.

— Что теперь делаем? — взволнованно спросил юноша.

— Действуем по плану. — отрезал Жмур.

Обыск второго этажа не дал положительных результатов. Оставалось проверить только верхний, третий этаж с балконом. Скорее всего там располагалась спальня и, если очень повезет, был шанс взять Тип-топа в постели, спящим. Но увы, не повезло. Как только напарники поднялись по лестнице на третий этаж и вступили в просторную комнату с большим окном — на них напали. С диким визгом, от которого заложило уши, на Аргилая бросилась черная тень. Юноша успел заметить в лунном свете, льющимся с улицы, что волосы его противника заплетены во множество косичек. Вероятно, это была та самая чернокожая женщина из загадочной страны Черножопии, где девочек учат искусству любви с малых лет. Тренировки от Трицитианы вновь дали о себе знать: Лаи автоматически ушел с линии атаки и подставил подножку. Противница споткнулась, упала и растянулась на полу. Встать она не успела, юноша набросил на свою поверженную противницу одеяло и завалил подушками. А для надежности водрузил сверху стул.

Жмуру повезло меньше. Его противник оказался опаснее и опытнее. Тип-топ без труда избежал удара кожаной дубинки с песком и обрушил на челюсть взломщика сокрушительный удар своего кулака, утяжеленного золотыми перстнями. Член гильдии Городских Стрелков упал, как подкошенный. Тип-топ поднял ногу, чтобы окончательно добить своего противника, но его остановил окрик.

— Руки в гору! — взревел Аргилай. — Пристрелю!

Сводник-рифмоплет среагировал молниеносно. Тип-топ развернулся на пятках и опрометью бросился в сторону закрытой двери, ведущей на балкон. Лаи выстрелил, целя в ноги. Но стрела, с гулким стуком, нашли лишь деревянный пол, устланный циновками. Тип-топ плечом толкнул дверь и…

— Мы не договорили. — мрачно сообщила Трица, поджидая сводника на каменной площадке балкона.

Тип-топ резко остановился, расслабился и выдохнул. Теперь в лунном свете стало видно, что мужчина одет в одни подштанники, а поджарый торс рифмоплета украшают многочисленные татуировки.

— Так это ты… — с некоторым облегчением пробормотал Тип-топ.

— А ты думал лошадь кучу навалила?

Сводник приосанился и ответил, чередуя слова и движения руками:

— Фея детка, зачем этот тарарам? Если хочешь в гости — позову тебя сам. Вы же не дикие звери, зачем ломать мою мебель и двери?

Аргилай, тем временем, вновь зарядил арбалет и, направив свое оружие на Тип-топа, медленно приблизился к балконной двери. Но выходить наружу не стал, остался стоять в комнате.

— Еще раз срифмуешь, я тебе руку сломаю. — предупредила наемница, присаживаясь на широкие каменные перила, ограждавшие балкон. — Ты мне соврал!

— О чем ты? Я не понимаю. — изобразив обиду на своем хитром лице, со всей искренностью, на которую был способен, ответил сводник.

— Все ты понимаешь. — Трица кивнула подбородком в сторону Аргилая. — Ты продал арбалет Искры торговцу антиквариатом.

Сводник обернулся и мельком глянул на арбалет в руках юноши. Пожал плечами.

— Я барыжу разным барахлом. Тут купил, там загнал. Вопросов не задаю, не мое дело, все тип-топ.

— Мы взяли твоего подельника. Он напел, что ты просил его передать документы Искре. Что за дела у вас были?

В комнате раздался стон и шорох. Лаи скосил взгляд. В углу шевелился и приходил в себя, после удара, Жмур.

— Мои дела, как сажа бела. — ухмыльнулся Тип-топ. — Я реально не догоняю — о чем ты, Фея. Это гон, я с Искрой дел не имел.

— Так значит? — Трицитиана подняла брови и в темноте сверкнули ее холодные глаза цвета весеннего льда. — Как знаешь. Я хотела с тобой по-хорошему. Одевайся, едем к Маркграфу.

— Ай, зачем ты так? — воскликнул сводник-рифмоплет, поднимая руки, словно сдаваясь. — Не надо ехать! Дай еще раз гляну стреляло. — он повернул голову в сторону Аргилая и позвал. — Малой сюда ходи, че в тенях нычишься. Дай стреляло срисую.

Лаи в точности выполнил просьбу — подошел к Тип-топу и повернул арбалет так, чтобы на светлое ложе из Мурдского дуба падал свет луны.

— Хвалю! — усмехнулся сводник и ударом руки выбил из рук юноши оружие.

Трицитиана успела только податься вперед, когда нога Тип-топа пнула женщину в грудь. От сильного удара наемница отлетела на перила балкона, кувыркнулась через них и исчезла. Лишившись оружия и поняв, что остался один на один с опытным противником Лаи не медлил не секунды, но сделать ничего не успел — мужчина в подштанниках оказался быстрее и проворнее. Тип-тор приложил юношу кулаком в лоб. От сильного удара Аргилай осел на пол балкона. Сквозь звездочки и вспышки света перед глазами, Лаи увидел, как сводник подпрыгнул и ухватился руками за водосточный желоб. Мужчина легко подтянулся и, расшвыривая черепицу, полез на крышу. План рушился, цель уходила, как и единственная надежда отыскать пропавшую Искру.

Внезапно ночь огласил резкий пронзительный свист, а тьму рассек росчерк стрелы с белым оперением. Тип-топ вскрикнул, оступился и покатившись по крыше сорвался вниз на мостовую.


Трицитиане сказочно повезло. Ну то есть как повезло, в полете наемница сумела перевернуться и приземлилась на мостовую ногами, а не головой. Да, в левой ноге что-то хрустнуло, и дикая боль затмила собою весь мир. Но если тебя сталкивают с балкона на третьем этаже, и упав на каменную мостовую ты остаешься жив, то тут невозможно отрицать сказочное везение.

Преодолевая головокружение и смахивая сочащуюся со лба кровь, Аргилай присел возле своей наставницы.

— Ты как? — обеспокоенно спросил юноша.

— Нога… — простонала арт-три, скрежеща зубами от боли. — Где Тип-топ? Ушел?

— От Лиски не уйдешь. — улыбнулся Лаи и кивнул на стонущее тело сводника, лежащие невдалеке.

— Помоги подняться! — с рычанием велела Трица.

Из лавки скорняка, пошатываясь, появился Жмур. Челюсть взломщика сильно опухла, а лицо перекосилось.

Аргилай помог встать наёмнице и подставил свое плечо, чтобы та не наступала на сломанную ногу. В это время из переулка появилась варварка. Рыжие волосы девочки развивались от быстрой ходьбы, из-за правого плеча торчали белые поющие эльфийские стрелы, а в хрупкой руке покоился ростовой бронебойный лук Зеленого леса. Лиса подошла к Тип-топу и оценила свой выстрел.

— Попала! — с гордостью сообщила девочка, указывая на стрелу, торчащую из окровавленного бедра сводника.

— Тащите этого гада к Маркграфу! — приказала Трицитиана. — Старый Хопкинс отучит его врать.

— Не надо к Хопкинса! — внезапно застонало раненое тело в подштанниках. — Я скажу, я все скажу!

— Раньше надо было говорить! — зло рявкнула наемница. — У тебя был шанс.

— Ты бы мне все равно не поверила, Фея.

— Приведи лошадей. — попросила Трица, кивая Лисе.

Девочка улыбнулась и стремглав кинулась исполнять поручение. Бронебойные стрелы в колчане загрохотали в ночной тишине.

— Не надо Хопкинса, — слезно попросил Тип-топ. — Пожалуйста! Он же мясник, животное. Я не причинял вред Искре. Я лишь оказал услугу, помог. Она сама отдала мне арбалет в оплату.

— Смотри-ка, как он заговорил. — ухмыльнулся Аргилай. — Без грубости, без жаргона. Стрела в ногу это лучший способ сделать человека вежливым.

— На кой хрен Искре понадобилась помощь сводника? — скривилась рыжая женщина.

— Я же говорил, что ты, не поверишь. — насупился Тип-топ. — Она просила один документ. А я знаком со многими серьезными людьми. Среди законников много любителей экзотической плоти и сладостных утех.

— Освободи меня от подробностей своей работы. — фыркнула Трицитиана. — Что за документ?

— Купчая. Купчая на дом. Искра просила ее переоформить.

— Поясни. — хмурясь, приказала наемница.

— Когда Искра купила дом, она еще состояла в гильдии Городских Стрелков. Не лучшая репутация, когда связываешься с законниками. Оттого купчую оформили на мужа, на Пьера Мольберта. — Тип-топ попытался сесть и застонав от боли, лег обратно на мостовую. — Не знаю, что там у них произошло… Поругались может. Но после стольких лет Искре приспичило переоформить купчую на себя. Это дорого, это сложно и конечно невозможно без связей. Я сделал все быстро и в лучшем виде. В оплату получил арбалет, а мой человек передал Искре купчую. И все, я больше ничего не знаю.

Появилась Лиса, ведя на поводу лошадей. Копыта громко цокали по каменной мостовой.

— Забираем его. — велела Трица, указывая на Тип-топа.

— Нет! — закричал тот. — Я же все рассказал!

— Проверим. — фыркнула наемница.

Аргилай проводил свою наставницу до лошадей и помог ей залезть в седло. Затем юноша вернулся к своднику-рифмоплету, присел рядом с ним на корточки и, после короткого размышления, выдал, чередуя слова и ритмичные движения руками:

— Хей Тип-топ ты оказал себе плохую услугу: подло обдурил меня и мою подругу. Пытался слинять, но тебя поймали. Подбили, скрутили и поломали. Ты сразу сдрейфил — старика испугался, наделал в штаны и во всем сознался. Теперь воняешь, как зловонная опухоль. Не рифмоплет ты, а тупая выхухоль!


Над городом медленно и неторопливо разгорался рассвет. Первые, робкие лучи солнца, прокладывали себе путь сквозь низкие темные тучи и освещали белоснежные стены домов, окрашивая их в розовый цвет. Утренняя тишина заполняла улицу, в теплом районе, напряженным ожиданием.

Трицитиана долго не могла решиться на то, чтобы открыть дверь, за которой ее ждал приговор. Дверь в дом, порог которого она переступала несчетное количество раз. В дом, где раньше было уютно и тепло. В дом ее лучшей подруги, дом Искры.

Где-то далеко в городском парке, возможно рядом с Вдовьим прудом, запел соловей. Пробившись сквозь тучи, улицу осветил яркий солнечный луч. Больше оттягивать было нельзя. Трица глубоко вдохнула и толкнула дверь. Аргилай и Лиса бесшумно скользнули следом.

Наемница медленно ковыляла по дому. Под ногами поскрипывали истертые половицы паркета.

Вот прихожая, с такими знакомыми крючками на стене. На каждом крючке маленький набалдашник в виде оскаленной морды рыси с прижатыми ушами. Когда гостей собиралась слишком много, то все мордочки скрывались под оставленными плащами и шляпами. Но сейчас они пустовали.

Вот кухня с овальным столом из темного полированного дерева. Здесь всегда пахло сладкой выпечкой, а по утрам разливался аромат кофе. Искра готовила кофе в обычном котелке, а не в новомодной гномьей кастрюле с зауженным горлышком. Готовила сразу много, на всех гостей, кто остался переночевать. Трицитиана нигде не пила кофе вкуснее.

Вот гостиная с камином. Тут полутьма, окна занавешены тяжелыми портьерами. Теплый дом Искры с паровым отоплением даже зимой не нуждался в топлении камина. Но когда собиралась большая компания, то огонь зажигали просто для уюта. Сейчас камин был темен, а зола разбросана по полу. На стенах гостиной висели картины. Возле одной из них Аргилай притормозил и, чтобы лучше рассмотреть, поднял свечной фонарь. С портрета на юношу смотрела красивая блондинка с кудряшками медового цвета. Девушка была изображена на фоне белоснежной беседки с золочеными каменными колоннами, а позади виднелся черный пруд и небольшой каменной мост с резными перилами из позеленевшего, от времени, мрамора. Художник мастерски нарисовал мелкие черты лица на портрете. Искра улыбалась уголком пухлых губ и насмешливо смотрела на Лаи яркими, зелеными глазами.

— Тот самый портрет. — шепнула Трица севшим голосом. — Планировался, как парный, но Искра бросила Маркграфа. Пьер нарисовал ее в одиночестве.

— Какая она красивая. — с восторгом выдохнул Аргилай.

— Да. — с горечью в голосе ответила арт-три и тут же вздрогнула от резкого крика, раздавшегося в глубине гостиной.

— Нет! Прочь! Уйди! — послышался из темноты голос с нотками ужаса и безумия.

— Пьер это ты? — с беспокойством спросила Трицитиана и сделала пару шагов в ту сторону, откуда раздались крики. Костыль наемницы мерно постукивал по деревянному паркету.

— Что? Кто это? — ответили из глубины гостиной. — Кто тут?

— Лаи, зажги свечи. — попросила арт-три.

Юноша кивнул и, достав свечу из своего фонаря, принялся зажигать большие восковые свечи, стоящие на тяжелом золоченом подсвечнике. Золотое покрытие местами потрескалось и кроме того было чем-то испачкано.

— Не надо! Не надо свечи! — заверещал голос и из темноты, а затем появился его обладатель — Пьер Мольберт. Лицо художника было бледным, как мел, а глаза глубоко запали и светились огнем безумия.

Аргилай замер в нерешительности, не зная продолжить свое занятие или нет. Но это было уже не важно. Света от зажжённых свечей хватило чтобы выхватить, из темноты комнаты, большие бурые пятна на полу и брызги на стенах. Трицитиана медленно провела ладонью по одному из этих пятен и резко сжала пальцы в кулак. Ее худший кошмар, ее опасения и предчувствия, которые она гнала прочь, как мерзких насекомых, жужжащих над ухом — все это сейчас обретало плоть и становилось явью.

— Я не хотел… — застонал художник, видя, как потемнело лицо арт-три. — Не хотел. Правда не хотел! Я не знаю, как это получилось… Подсвечник сам оказался у меня в руках.

Аргилай внимательнее посмотрел на тяжелый подсвечник, свечи на котором только, что зажигал. Пятна, принятые юношей за грязь, сейчас предстали для него в совсем ином свете. Трицитиана ничего не ответила Пьеру, но глаза женщины сильно расширились, а дыхание участилось. Она сделала шаг в сторону художника. Костыль издал характерный «бом» по паркету.

— Ты не понимаешь! — закричал Пьер, отступая назад, во тьму гостиной. — Она хотела забрать дочь!

«Бом!» — вновь отозвался деревянный пол на удар костыля.

— Хотела лишить меня всего! — пискнул художник, продолжая пятиться.

«Бом!» — Трица сделал еще шаг, а ее правая рука извлекла из-за пояса острый нож дядюшки Чуряя.

— Выгнать из дома! Оставить нищим! Бросить на улице! — заверещал Пьер Мольберт и упал на пол, получив костылем в висок.

Рыча, наемница навалилась сверху на лежащего художника и приставила к его горлу нож.

— Не надо! — пискнул тот.

Трица надавила на клинок и по шее жертвы заструилась струйка крови, показавшаяся в темноте черной.

— Пожалуйста! — взмолился Пьер и из его глаз брызнули слезы. — Пожалуйста, Фея, не убивай! Ты же сама… Сама просила меня. Сама дала зелье.

От последних слов художника, арт-три вздрогнула и застыла, затем медленно убрала оружие.

— Где Искра? — хриплым и низким, совсем не своим голосом, спросила женщина. — Где ее тело?

— Вдовий пруд. — с облегчением выдохнул художник, поняв, что ему сохранят жизнь. — В пруду… Большей частью.

— Лаи, — позвала наемница. — Помоги встать.

Юноша быстро выполнил просьбу своей наставницы — помог женщине подняться и проводил до кресла, стоящего возле камина. Трицитиана перевела дух и утерла рукавом слезы на щеках. Затем она с отвращением взглянула на, все еще лежащего на полу, Пьера Мольберта и с трудом заставляя себя говорить, тихо произнесла:

— Убирайся из города. Сейчас.

Художник быстро закивал, вскочил на ноги и опрометью бросился к двери, но окрик арт-три остановил его.

— Нет! Уходи через заднюю дверь. У главного входа ждет Маркграф.


Солнце поднялось выше облаков. Утренний Грейсван медленно просыпался и оживал, наполняясь привычным гомоном и шумом. На деревьях щебетали птицы, над клумбами жужжали пчелы. Несмотря ни на что жизнь продолжала свой ход, а день обещался быть погожим.

Долговязая рыжая женщина с костылем и могучий мужчина с внешностью горца, сидели на ступенях двухэтажного домика с башенкой. Радом стояла рыжая девочка с длинными распущенными волосами, и юноша, чьи темные волосы были собраны в хвост.

— У нас говорят: женщина является отражением любви своего мужчины. — тихо проговорил Маркграф. — До чего должен был довести ее этот мерзавец, чтобы Искра решила выгнать его на улицу?

Трицитиана не ответила. Она молча смотрела в одну точку.

— Я бы никогда не посмел поднять руку на Искру. — продолжил мужчина. — Ты же знаешь, Фея.

— Знаю. — рассеяно ответила та, не переставая смотреть в одну точку.

— Ее дочь ни в чем не будет нуждаться. — заверил могучий мужчина. — Воспитаю, как родную.

— Хорошо. — вновь, без эмоций, промолвила Трица.

— Не понимаю… — обреченно покачал головой Марк Макинтош. — Почему она предпочла художника? У нас же было все хорошо.

Женщина закусила нижнюю губу и прикрыла глаза, отыскивая в себе храбрость, чтобы ответить, но не успела. По мостовой громко застучали копыта, приближающейся лошади. Всадник подъехал к ступеням и остановился. На мостовую, словно мешок с землей, упало мертвое тело. Из груди Пьера Мольберта торчала короткая арбалетная стрела.

— До самых Северных ворот успел добраться. — усмехнулся старый Хопкинс, успокаивая разгоряченную лошадь под собой. — Почти убег, шустрик.

Маркграф поднялся на ноги и с тожественной улыбкой посмотрел на труп своего давнего соперника.

— И так будет с каждым, кто поднимет руку на дорогих мне людей! — громогласно провозгласил бывший глава гильдии Городских Стрелков. Затем повернулся к Трице и спросил. — Ты что-то хотела сказать?

— Не важно. — мотнула головой наемница, рассматривая мертвое тело.


Ломтем ваницианской дыни в чистом ночном небе над Грейсваном светила полная большая луна. А с черной глади Вдовьего пруда на луну смотрела ее точная копия — подружка-отражение. Такая же круглая, такая же яркая и столь же красивая во всем, кроме одного — не настоящая.

— Не может быть в мире двух лун. И второй такой как ты никогда не будет. — тихо промолвила Трицитиана. В одиночестве она сидела среди высокой травы на берегу пруда и глядела на темную спокойную воду.

Женщине никто не ответил. В городском парке стояла умиротворяющая тишина. Ни один листочек не колыхался на деревьях. Лишь ночные насекомые пели свою печальную песню прощания с летом, и звезды мерцали на небе цвета спелой ежевики.

Внезапно в кустах кто-то зашуршал. Наемница резко повернулась на звук и замерла, сливаясь с густой темнотой. Прислушалась. Звук не повторился. Трицитиана расслабилась и вновь перевела взгляд на черную, как смоль, воду Вдовьего пруда. Где-то там, в глубине лежала ее лучшая подруга. Где если не здесь сказать последние слова и проститься.

— Ты была лучше меня во всем. — призналась Трица. — Я могла прыгнуть выше головы, могла совершить невозможное, но никогда не достигала твоих успехов. Я лишь твое блеклое отражение. — произнесла женщина, качая головой. По щеке скатилась одинокая слеза. — Прости меня Искорка, прости за Марка. Я действительно любила его и хотела превзойти тебя хотя бы тут. Но даже в этом, даже после приворотного зелья, что я подлила тебе, чтобы ты полюбила другого — Марк все равно не стал моим. Он продолжал и продолжает любить только тебя. Не понимаю, как ты это делаешь. — она утерла слезу. — Если бы я знала, как все обернется. Эх, коли бы знала… Хотя кого я обманываю? Мое честолюбие родилось раньше меня. Но я действительно любила Марка, правда.

Она немного помолчала, затем подобрала с земли костыль и с трудом поднялась на ноги. Еще раз посмотрела на темную гладь пруда с плавающей там луной.

— Твоя кровь на моих руках, твоя смерть на моей совести. Прости меня, если сможешь. А я… Я никогда, никогда тебя не забуду, подруга. Ты всегда будешь жить в моем сердце маленькой искоркой счастливых воспоминаний. Ты слышишь?

Ей вновь никто не ответил. Но налетевший порыв ветра принес облако, которое закрыло луну в небе. Подружка-отражение в пруду тоже исчезла. По воде пробежала рябь, в парке стало темнее и заметно похолодало. Трицитиана развернулась и медленно заковыляла прочь от Вдовьего пруда.


Как только наемница скрылась за деревьями, в кустах вновь раздалось шуршание. Ветки раздвинулись и на илистый берег, поросший осокой, вылез Аргилай с длинной палкой в руках. За ним появилась Лиса с веревкой, завязанной петлей на манер аркана, которым пастухи на равнинах ловят сбежавший скот.

— О чем она говорила? — недоуменно спросил юноша, растирая себя пониже спины. — Я половину не расслышал, а другую половину не понял.

— Сказала, что все мужики козлы! — зло буркнула варварка, испытывая чувство истинной женской солидарности.

— В смысле? — удивился Лаи. — Да ну, бред какой-то. — махнул он рукой и отбросил в сторону длинную палку. — Топиться не полезла — и то хлеб. Пошли уже домой, у меня от этой земли вся попа окоченела. Пригреться бы.

Веревка со свистом рассекла воздух и огрела Аргилая по мягкому месту.

— Ай! — вскрикнул юноша. — Ты чего?

— Да это я так, — хищно улыбнулась Лиса. — Чтобы кровь тебе разогнать — пригрела.

Глава 9. Путь на Юг

Сборы торгового каравана в Фельдбон продолжались уже вторые сутки. С указания Марселя Роже два больших деревянных фургона, усиленных стальными полосами, грузили оружием для продажи южанам. А еще один такой же фургон оборудовали со всеми удобствами, разместив в нем три удобные кровати, стол со стульями и даже туалет, отгороженный ширмами. В этом чудесном месте можно было уединиться и медитативно понаблюдать, через дырку в полу, как дорога утекает прочь.

Марсель Роже, очень обеспокоенный травмой Трицитианы, поспешил отыскать для женщины лекаря. И, как заверил луноликий, не простого лекаря, а самого лучшего, лично проверенного.

В назначенный час лекарь постучался в дверь гостевой комнаты дома Марселя Роже. Аргилай нехотя встал с кресла и открыл дверь, да так и замер на пороге. Из коридора на юношу смотрела здоровенная птица, облаченная в промасленный кожаный плащ без застежек.

— Добрый день. — человеческим голосом, приглушенно поздоровалась птица, не открывая свой длинный клюв. — На что жалуемся, больной?

— Здрасти, — удивленно пробормотал Лаи, постепенно понимая, что перед ним тот самый доктор, которого грозился прислать Марсель Роже. — Я здоров. Помощь нужна моей подруге. Проходите, пожалуйста.

— Ах, молодой человек, — слегка картавя, и все так же приглушенно, отозвалась птица, пропихиваясь через дверной проем в комнату. — В наше время медицинская наука достигла таких высот, что сейчас практически невозможно встретить здорового человека.

— Уверяю Вас я абсолютно здоров. — категорически заверил Аргилай, с опаской поглядывая на большой саквояж лекаря, в котором что-то позвякивало и булькало.

— Что Вы говорите? — удивилась птица, поглядывая на собеседника сквозь стеклянные линзы маски. — Давно обследовались?

— Я вообще… — растерянно пробормотал юноша. — Я вообще не обследовался.

— Вот! — лекарь торжествующе поднял палец, укутанный в кожаную перчатку, и водрузил свой саквояж на стол. — Как говорят у нас: здоровых нет, есть необследованные. Где больной?

— Там. — Лаи указал на кровать где лежала, крайне недовольная и чрезвычайно хмурая, Трицитиана. Женщина совершенно не хотела прибегать к услугам незнакомого лекаря. Тем более, что Мамба, имевший большой опыт в нанесении и диагностике травм, сразу сказал, что сломана лодыжка и предложил наложить деревянный лубок.

— Ну-с, приступим! — с хищным видом сообщила птица-лекарь и принялась извлекать из своего саквояжа и ставить на стол всяческие баночки, скляночки, мензурки, весы и разнообразные инструменты, от вида которых сразу хотелось стать здоровым и никогда в жизни не болеть.

Доктор в начале осмотрел глаза пациентки, затем попросил открыть рот и заглянул туда.

— Мне необходимо взять у Вас анализ слюны, крови и желчи.

— С желчью у нее все в порядке. — заверил Лаи. — С избытком!

— А также измерить температуру. — продолжил доктор, доставая из саквояжа два градусника. — Вот этот помещается в ротовую полость, а вот этот в заднепроходное отверстие. — Он протянул градусники наемнице, но внезапно засомневался. — Или этот в зад, а этот в рот?

— Похоже нехватку лекарей в Грейсване решают раздачей дурацких костюмов на улицах. — недовольно вздохнула Трицитиана. — Вы хоть ногу мою осмотрите!

— Ногу? — удивился лекарь. — Хм, что ж… — он откинул одеяло и взглянул на посиневшую, распухшую лодыжку. — Действительно! Хм… Сейчас будет больно. — предупредил доктор и тщательно ощупал ногу.

Трицитиана сжала зубы, побледнела, но не издала ни звука.

Доктор выпрямился и, отойдя от кровати пациентки, принялся убирать свои инструменты, которые к счастью, так и не пригодились.

— Со всей ответственностью готов заявить дорогуша, что у Вас перелом лодыжки. Пара месяцев в лубке, и Вы сможете ходить. А вот от танцев впредь придется воздержаться. — он с щелчком застегнул саквояж. — С вас семьдесят монет за осмотр. И я немедленно пришлю своего слугу, чтобы он сделал для вас лубок и произвел перевязку. Это будет стоить еще тридцать монет.

— Вот теперь мне действительно больно. — простонала Трица. — В этом городе проще сдохнуть, чем вылечиться.

— О, дорогуша, — глухо усмехнулся под кожаной маской доктор. — Это вы еще расценок гробовщиков не видели.

— Лаи, зову Мамбу, — попросила наемница. — Пусть он займется моей ногой. А этого носатого гони прочь, пока я ему сама в заднепроходное отверстие чего не засунула.

— Это оскорбительно! — возмутился лекарь. — Я ученый человек, дипломированный специалист со степенью магистра медицины, а вы хотите обратиться к какому-то варварскому коновалу? Знайте, я ярый противник нетрадиционной медицины! Я готов бросить вызову этому вашему…

— Что ты готов мне бросить? — пробасил Мамба, заходя в комнату и заполняя собой половину свободного пространства.

Стеклянные линзы маски доктора моментально запотели.

— Ни-ни-ни-ничего. — заикаясь выдавил из себя лекарь, подхватил саквояж и поспешил покинуть дом Марселя Роже.

— Наши аргументы в ученом споре весомее. — ухмыльнулся Аргилай, провожая взглядом большую кожаную птицу, убегающую по коридору.


Наконец фургоны были полностью собраны и караван готов к отправлению в Фельдбон. Отъезд запланировали на следующее утро. К этому времени, как рассчитывал Марсель Роже, армия Тильбона, проходившая через Грейсван и усложнявшая и без того активное движение, должна покинуть город.

Аргилай решил, что перед отъездом необходимо навестить Нюха и Бипу, узнать, как прошла их охота на крысу-предателя и еще разок попрощаться. Подавленная смертью подруги и собственным бессилием Трицитиана на отрез отказалась покидать комнату. Компанию юноше в посещении гномов составила лишь варварка.


Центральные ворота города, что охраняли могучие горцы кангалы, в дневной час были открыты для прохода, и друзья без проблем очутились в Северном Грейсване. Тут пришлось немного покружить по улицам, расспрашивая прохожих про лавку Кошеля. Дело могло оказаться проще, встреться им на пути какой-нибудь гном. Но, как назло, всех бородатых из города сегодня словно ветром сдуло.

Спустя час лавку Кошеля отыскать удалось. Аргилай опасался, что повториться история с домом Искры, когда им пришлось топтаться у закрытой двери. Но этого не произошло. Дверь лавки была гостеприимно приоткрыта, а внутри горел свет. За прилавком гостей встретил рослый, для своего народа, и весьма мускулистый гном, одетый в кожаную безрукавку и с длинной бородой. Создавалось впечатление, что этот наряд гук выбрал исключительно для того, чтобы обратить внимание на размер своих мышц на руках.

— Добро пожаловать в лавку Кошеля. — с важным видом поприветствовал вошедших бородатый продавец и сложил руки на груди, чем еще сильнее подчеркнул свои мускулы. — Чем я могу быть вам полезен?

— Добрый день. — улыбнулся Аргилай, с интересом осматриваясь по сторонам. А посмотреть было на что. При большом желании в лавке Кошеля можно было одеть и вооружить небольшую армию. Стены украшали стойки с оружием, с вешалок под потолком свисали промасленные кольчуги и полированные нагрудники, а по углам в бочках стояли алебарды и копья. — Мы хотели бы видеть Нюха и Бипу.

— А кто их спрашивает? — подозрительно прищурившись, спросил рослый гном.

— Их друзья. — заверил юноша. — Меня зовут Аргилай, а это Лиса.

— Аргилай, Аргилай… — гук нахмурил густые кустистые брови и задумчиво поскреб пальцами в бороде. — Ах, да! Аргилай, у меня для тебя письмо от Нюха.

— Да? — забеспокоился Лаи. — А сам Нюх? С ним все в порядке. Где он?

— А Вы не в курсе? — удивился гук. — Наш король Барабум объявил всеобщую мобилизацию. Каждый гном, способный держать в руках оружие, обязан явиться к призывному пункту в городе в котором находится. А после быть оплавленным к месту сбора. Его величество собирает армию.

— Ого. — поразился Аргилай. — Я слышал, что ваш король собирает армию, но не знал, что таким образом.

— Да, у вас людей все иначе. — с важным видом сообщил мускулистый гук. — У нас каждый гном обязан сражаться в случае войны, а не прятаться за чужими спинами.

— Каждый? — уточнила Лиса, поглядывая на продавца лавки Кошеля.

— Каждый. — кивнул гук.

— Но Вы здесь. — нахмурилась девочка.

— А я… — слегка смутился могучий гном. — А мне здоровье не позволяет. И за магазином следить надо. Если я уйду, то это ж какие убытки! Кому воевать, а кому и деньги зарабатывать надобно.

— Так много слов, чтобы заменить одно единственное — сдрейфил! — Лиса фыркнула не хуже, чем Трицитиана.

Гном недовольно насупился и ничего не ответил.

— Вы про письмо говорили. — напомнил Аргилай.

— Угу. — кивнул хмурый продавец и достав из-под прилавка конверт, швырнул его юноше.

Лаи с шуршанием извлек из конверта письмо и пробежался глазами по угловатым буквам. Лиса привстала на носочки и заглянула через руку. Алфавит варварка еще не начала учить и юноше пришлось читать вслух.

«Дорогие друзья!» — гласило письмо. — «Если вы читаете эти строки, значит нам не удалось увидеться лично, о чем я сильно сожалею. Мы с Бипой выполнили задуманное. Виновный в нападении на караван понес суровое наказание. Я приложил много усилий, но к несчастью мне не удалось выудить достаточно информации. Единственное имя, которое мне поведал негодяй — это «Лорд Джордан». Не знаю соврал ли он или сказал правду, но на всякий случай советую опасаться этого высокопоставленного господина. Я слышал лорд очень влиятелен. За сим прощаюсь. Ваш друг Нюх.

И еще: если ваш путь пересечется с армией короля Барабума, то обязательно загляните в гости. У нас много выпивки!»

— Кто такой лорд Джордан? — спросила Лиса, когда Лаи закончил чтение.

— Тот, с кем нам действительно не стоит пересекаться. Особенно если у него хорошая память. — пояснил юноша, складывая письмо обратно в конверт. — Мы слегка подпалили поместье и убили любимую домашнюю зверюшку Его Светлости.

— Зачем? — удивилась девочка.

— Затем, что жизнь даже самого маленького человека имеет значение. — со вздохом ответил Аргилай, вспоминая Совенка. — Но я рад, что сейчас мы далеко от лорда Джордана. Не хотелось бы с ним встретиться.


Спустя три дня, сборы торгового каравана в Фельдбон были окончены. Однако фургоны все так стояли во дворе. В этот раз задержку отправления каравана вызвала армия Тильбона, так не вовремя решившая пройти через Грейсван. Все главные улицы города перекрыли для марша многочисленной пехоты. Мирным жителям остались лишь узкие улочки да переулки, где сразу образовались многочасовые заторы и пробки. Это безобразие продолжалось почти целый день. По городу бодрым шагом двигалась панцирная пехота в черно-белых гербовых накидках. Солдаты с гордостью несли в руках длинные копья. За копейщиками следовало ополчение, набранное в столице. Лихие тильбонские парни распевали веселые песни, клеились к местным девушкам и вообще мало походили на войско. В довершении плачевной картины, ополчение было вооружено чем попало, поскольку делало это за свой счет.


И вот настало утро, столь долгожданного отъезда. Трицитиана заняла место в оборудованном для пассажиров фургоне, расположившись на мягких перинах со всеми удобствами. Аргилай заглянул в фургон и решив для себя, что путешествовать в духоте в деревянной коробке без окон он не хочет, отправился седлать Упрямца. Лиса согласилась с мнением юноши о духоте и отсутствии возможности глазеть по сторонам, а потому отыскала себе самое, как она выразилась «козырное» место — на покатой крыше фургона.

— На фургоне сижу, далеко вдаль гляжу? — пошутил Лаи, поглядывая на варварку, расположившуюся на крыше.

Та в ответ одарила юношу широченной самодовольной улыбкой и напела детскую песенку:

— На фургоне сижу, далеко вдаль гляжу, стрелу на лук наложу, ежа в глаз уложу!

Аргилай засмеялся и подпел:

— Жу-жу-жу!

Прибывая в хорошем настроении, гости тепло распрощались с гостеприимным хозяином Марселем Роже, и три бронированных фургона, грохоча окованными сталью колесами, покатили по улицам Грейсвана. Караван сопровождал чернокожий Мамба, сидевший верхом на могучем коне-тяжеловозе, и пять конных наемников, за каждого из которых луноликий поручиться лично.

Три больших деревянных фургона, усиленных стальными полосами, миновали южные ворота Грейсвана. Каменная мостовая под колесами сменилась грязью размытого осенними дождями тракта. Когда караван значительно отдалился от города, Аргилай остановил Упрямца и обернулся. Передним ним вновь предстал город-герой, но теперь уже не блистающий белоснежными стенами в лучах солнца, а погруженный в серую дождевую дымку. Угрюмый, мрачный и тревожный. Юноша вздохнул, прокручивая в голове невеселые события последних нескольких дней. Лаи второй раз покидал большой город и вновь оставлял позади себя лишь горькие воспоминания и потери. Оставалось надеяться, что грядущий визит в Фельдбон окончется на более мажорной ноте.


Караван быстро катился вглубь Ваниции по широкому Южному тракту. Путники на дороге встречались часто. Они с уважением и опаской сходили на обочину, чтобы пропустить бронированные фургоны с серьезной охраной.

Когда солнце, что так и не появилось сегодня из-за туч, село за горизонт, караван нагнал Тильбонскую армию. Словно тысячи ярких звезд, упавших с неба на землю, по степи рассыпались множество костров. Бронированные копейщики и разномастное ополчение остановились на ночлег. Вокруг стоял многоголосый гомон, пахло дымом и едой, местами слышался женский смех с нотками разврата и алкоголя. Торговцы из ближайших селений сновали от костра к костру пытаясь загнать по тройной цене самые различные товары.

Мамба велел не спешиваться. Несмотря на наступившую ночь было принято решение ехать дальше — стоянка посреди армейского лагеря, представлялась не лучшей идеей. Следовать с армией, а тем более за армией, которая, как саранча объедает все постоялые дворы и выпивает, ценную в степи, воду — сомнительное удовольствие. В итоге фургоны двигались по тракту еще несколько часов, а остановились на отдых почти на рассвете. Зато Тильбонская шумная саранча осталась позади, как и проблемы с нехваткой продовольствия и воды.

Отдохнут пять часов караван продолжил свой путь. Вокруг простиралась однообразная сухая степь со скудной растительностью и редко встречающимися поселениями. Дожди прекратились, на небо вернулось яркое солнце. Сразу заметно потеплело. Все, кто ехал верхом, скинули с себя шерстяные плащи, которые уже порядком надоели. Ведь странно ехать на юг в теплой одежде.


День протекал за днем не особо отличаясь от предыдущего. Степь вокруг упрямо не хотела вносить разнообразие в свой однообразный ландшафт. Запыленные путники, попадавшиеся на тракте, были похожи один на другого, а изредка встречавшиеся селения, не отличались разнообразием. Наемники, явно привыкшие к подобной жизни, в скучающем молчании, лениво покачивались в своих седлах. Трицитиана, все еще пребывавшая в плохом настроении — не вылезала из фургона и тоже не отличалась словоохотливостью.

Чтобы как-то себя развеселить Аргилай, под насмешливыми взглядами наемников, ежедневно отрабатывал удары и связки, которым успела научить его наставница. А также стрелял из арбалета до тех пор, пока не растерял половину колчана стрел.

К концу третьей недели пути Лаи готов был завыть от однообразия и скуки, но его спас Мамба.

— Взгляни. — чернокожий великан указал здоровенным пальцем вдаль. Там виднелось очередное селение, притулившееся возле тракта. Все те же маленькие домики, со стенами плетеными из прутьев и обмазанными глиной с навозом, все те же соломенные крыши с торчащими трубами.

— Очередной кишлак? — со вздохом и совершенно без интереса спросил Аргилай, применив новое для себя слово, которым местные называли свои деревни.

— Поселение называется Йох. — пояснил Мамба. — Тут останавливаются все, чей путь ведет в Фельдбон. Местный говорят: Йох у престола под носом. Это означает, что до Фельдбона остался всего день пути.

— Серьезно?! — радостно воскликнул юноша и аж подпрыгнул в седле. Соломенные крыши и стены из палок и навоза уже не казались столь унылыми.

— Да. — очень серьезно кивнул великан. — Йох это место где стоит собраться с силами после долгого пути, вспомнить свои цели, которые вели в Фельдбон и очистить мысли. Чтобы явиться в первопрестольный город с холодной головой и горячим сердцем.

— В смысле тут есть где выпить? — уточнил Аргилай, ерзая от нетерпения и чувствуя, как в кошельке позвякивают метены.

— Да, Йох располагает отличной таверной, где мы обязательно остановимся, чтобы узнать последние новости и пополнить свои запасы. — Мамба назидательно поднял палец. — Но…

Недослушав Аргилай пришпорил Упрямца и, пустив своего скакуна в галоп, обдал великана клубами пыли и кусками гряи.


Азартная игра называлась Стук-Постук. Аргилай очень быстро разобрался в правилах и, с алчным блеском в глазах, присоединился к игрокам, сделав первую ставку. Каждому участнику выдавался кожаный стаканчик и пять игральных костей-кубиков. В отличии от обычной игры в кости тут побеждал не тот, кто выбросит наибольшую сумму, а тот, кто сможет назвать верное число и номинал костей выпавших на кубиках всех игроков за столом, видя кости лишь под своим стаканчиком. Участники могли спорить, поднимать ставки и пытаться друг друга обмануть. Победителем выхолодил не самый удачливый, а самый умный. Пока Лаи не ударил в грязь лицом и обыграл нескольких завсегдатаях таверны, увеличив свою первоначальную сумму втрое. Но юноша только вошел в азарт и готов был ставить дальше.


Мамба побеседовал с хозяином таверны и вернулся к столу, за котором расположились трое из пяти наемников и Трицитиана с Лисой. Двоих бойцов чернокожий великан оставил сторожить фургоны.

— Какие вести? — мрачно спросила невеселая арт-три, поправляя свой костыль, стоявший у стены и попытавшийся только что упасть.

— Вести самые разные. — пробасил Мамба, опуская свой зад на табуретку, которая страдальчески заскрипела под весом великана. — Есть плохие, а есть очень плохие.

— А хорошие? — слегка обиженно спросила Лиса, шуруя ложкой в своей тарелке.

— Хорошие тоже есть — мы все живы и почти добрались до нашей общей цели.

— Что там за плохие? — осведомилась Трица.

— Война на южных границах Ваниции ведет к разрухе и беззаконию, которые докатились даже сюда. Дороги между Йохом и Фельдбоном неспокойны, за последние недели были ограблены два каравана. Не говоря уже про одиноких путников, что пропадают без вести. Разбойники шалят на тракте. — с тяжелым вздохом ответил великан.

— Тогда какие вести очень плохие? — с нарастающей тревогой спросила арт-три.

Мамба подозрительно огляделся по сторонам и понизив голос почти до шёпота, ответил:

— Говорят в окрестностях бродит вупырь.

Правая бровь Трицитиана медленно поползла вверх.

— А ты часом новости местами не попутал? — уточнила женщина. — Бандиты — это очень плохо. А вупырь… Кому вредят бабкины сказки? — фыркнула она.

— Бандиты — это люди, обычные из плоти и крови, живые. Я могу одолеть живых. Но вупырь совсем другое дело. — Мамба нащупал у себя на шее какой-то медальон и крепко сжал его в своей огромной ладони. Темные глаза велика испуганно забегали по сторонам. — Вупырь мертвый. Я не знаю, как одолеть мертвеца.

— Мертвеца одолеть очень просто. — опять фыркнула арт-три. — Берешь лопату и зарываешь.

— Кто такой вупырь? — заинтересованно спросила Лиса, выскребая остатки каши из своей тарелки.

— Вупырь, упырь, вурдалак, вампир в фольклоре разных народов их именуют по-разному. — пояснила Трицитиана со сквозящим в голосе скептицизмом. — Считается, что это оживший покойник, который нападает на живых.

— Ааа! — обрадовалась девочка. — У нас их зовут — убер. Мама в детстве пугала меня такими сказками.

— Не сказки это, маленькая красавица. — с дрожью в голосе пробасил Мамба. — На далеком юге, на границе с Ханда-аром есть темные колдуны, что с помощью магических снадобий поднимают покойников и подчиняют своей воле. Человек после смерти становится марионеткой, рабом колдуна, безвольным и тупым.

— Вот кстати о тупых. — вспомнила Трица. — Как там Аргилай со своим азартным недержанием?

— Когда я проходил мимо молодого Лаи, он выигрывал. — пожимая могучими плечами, сообщил великан. — Уверен ему все еще благоволит удача.

— Постучи по дереву. — посоветовала арт-три.

— Я не суеверный. — махнул рукой Мамба.

— Ну да, ну да. — фыркнула Трицитиана.


Тем временем ситуация складывалась совсем не в пользу Аргилая. Юноша колебался несколько мгновений, а затем потянулся за своим арбалетом.

— Ставлю на все! — решительно произнес Лаи и выложил на стол оружие. — Арбалет против всех монет. Принимаешь?

— Хм… — единственный оставшийся противник — молодой мужчина с орлиным носом и густыми бровями, задумчиво погладил подбородок, поросший густой черной щетиной. Южанин с интересом осмотрел необычное оружие. — Какой любопытный экземпляр.

— Рычажный механизм гномьей работы, ложе из светлого Мурдского дуба. — пояснил юноша, с волнением понимая, что делает самую большую ошибку в своей жизни. Но иначе он не мог. Волна азарта подняла его на невиданную ранее высоту успеха, осыпала брызгами десятков монет, а затем с размаху долбанула о скалы проигрыша и неудач. У Лаи не осталось ни одной монеты, а под кожаным стаканчиком лежала последняя игральная кость. Впрочем, у соперника тоже была последняя кость. Пан или пропал, все или ничего, удача или бездна отчаяния — это увлекало, пьянило и манило. Аргилай просто не мог отступить. — Принимаешь ставку?

Носатый противник, хитро прищурившись, глянул на юношу и ответил:

— Играем, друг!

Аргилай улыбнулся, как умалишённый, и чуть-чуть приподняв свой стаканчик, посмотрел на игральный кубик. На верхней части игральной кости четко виднелись шесть точек. Юноша был уверен, что удача вновь повернулась к нему нужным местом. Следовало не растеряться и пристроиться. Тем более, что для этого у него были все шансы.

— Одна шестерка. — из последних сил скрывая ликование, сообщил Лаи своему сопернику.

У того оставалось два варианта. Первый: сказать, что юноша врет и проиграть, поскольку Аргилай не врал. Второй: поднять ставку и сказать, что на столе, то есть под обоими стаканчиками, одновременно выпали шестерки. Вероятность такого исхода крайне мала, а значит Аргилай и в этой ситуации выходит победителем.

— Ой-вей! Повышаю! — самодовольно сообщил соперник, нагло ухмыляясь уголком рта. — Две шестерки.

— Вскрываемся! — хохотнул Лаи, предвкушая победу и поднял свой кожаный стаканчик.

Соперник театральным движением руки сделал то же самое, и у юноши внутри все похолодело, а лицо покрылось испариной. На столе лежали две игральные кости, на верхних сторонах которых было в сумме двенадцать точек.

— Какой чудесный арбалет, — цокнул языком носатый, сгребая руками монеты со стола и пряча их в несколько кожаных мешочков. — Он так пригодится мне, чтобы защитить мой богатый выигрыш.

Аргилай сидел, словно громом пораженный, и тупо смотрел на две шестерки на игральных костях. Юноша никак не мог до конца поверить, что он только что окончательно и бесповоротно проигрался вдрызг.

— Послушай, — с трудом ворочая непослушным языком, произнес Лаи. — У меня есть конь. Дорогой конь. Настоящий Фельдбонский боевой жеребец. Он стоит больше чем это оружие и все монеты.

— Ой-вей, друг, — обаятельно улыбнулся победитель, завязывая последний мешочек. — Я буду очень-очень плохим человеком, если лишу тебя такого замечательного коня. Нет-нет-нет, даже не проси, не умоляй, я не буду больше с тобой играть. Удача на сегодня покинула тебя, о лучезарный!

— Дай мне отыграться. — с нажимом произнес Лаи.

— Конечно, о драгоценный, — легко согласился собеседник, подхватывая арбалет и поднимаясь из-за стола. — Но только не сегодня.

Аргилай резко вскочил, отбросив в сторону табурет, на котором сидел.

— Послушай! — вскричал он, но потом понял, что орет и продолжил более тихим голосом. — Послушай, мне плевать на деньги. Но этот арбалет, он нужен мне. Мне не жить, если я вернусь к своим без арбалета. — Лаи обернулся и покосился на Трицитиану, которая болтала с Мамбой на другом конце зала таверны.

— Но мне тоже нужен этот арбалет, — развел руками удачливый игрок. — Ты же видишь друг, сколько денег я сегодня выиграл. Меня убьют по дороге домой, если у меня не будет оружия. А идти до дома мне далеко, пол дня пути в сторону первопрестольного. Ай, нет, прости мне эти слова, мой юный коллега по несчастью, но свою жизнь я ценю выше твоей!

Аргилай сжал кулаки от отчаяния, старательно пытаясь что-нибудь придумать и вдруг, словно свеча в темноте, у него сама собой зажглась отличная идея. Юноша аж выдохну от облегчения, что такая светлая мысль вовремя посетила его уставший разум.

— У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться! — с довольным видом начал Лаи.

— Ой-вей, мой искуситель, — улыбнулся носатый своей обаятельной улыбкой. — Не стоит бросаться такими словами, пока я не услышал их.

— Видишь вон того огромного чернокожего громилу? — спросил юноша, указывая на Мамбу. — А с ним еще три вооруженных война.

— Ты пугаешь меня такими вопросами, о опасный друг. — забеспокоился бывший соперник.

— Вовсе нет! Это мои друзья, с которыми я сопровождаю караван до Фельдбона. Нам по дороге, и мы в полной безопасности проводим тебя до дома.

— Твои слова звучат, как приманка, которую использует умелый охотник. — заметил собеседник, задумчиво поглаживая свою густую черную щетину на подбородке. — Но если ты поклянешься мне своей честью, что я останусь жив до рассвета завтрашнего дня и мои деньги останутся при мне…

— Я клянусь тебе в этом своей честью! — поспешил заверить Аргилай, даже не дожидаясь, когда собеседник закончит свою фразу.

— Я верю тебе, о честнейший из северян. — с серьезным лицом ответил южанин и протянул юноше арбалет. — И возвращаю оружие, что так дорого твоему сердцу.

— Спасибо! — обрадовался Лаи, широко улыбнувшись и принимая обратно свой арбалет. — Мои друзья будут рады твоей компании!


— Ты сдурел? — переспросила наемница нехорошо сузив глаза цвета весеннего льда и в душном пространстве фургона заметно похолодало. — Пустить в мой фургон грязного вонючего южанина?

— Это не твой фургон, — заспорил Аргилай с трудом сдерживаясь, чтобы не сбежать. — Это Наш фургон.

— Вот пусть катиться из Нашего фургона! — рявкнула Трицитиана. — Можешь уступить ему своего коня, а сам топать пешком.

— О мои глаза! — внезапно воскликнул южанин, о котором шла речь, театральным жестом прикрывая лицо тыльной стороной ладони. — Я ослеплен пламенем твоих волос! Ах, если бы я, недостойный, знал, что мне представится шанс разделить фургон с самой прекраснейшей из женщин севера! Ах, если бы я, знал, что судьба преподнесет мне столь ценный подарок! Я обмыл бы свои негодные чресла и умаслил их лучшими благовониями Ваниции! — красноречивый хитрец сделал едва уловимое движение правой рукой и в его пальцах появилась ярко-красная роза. — Мое имя Мухамарин, но дорогие друзья с севера могут звать меня — Муха. — он учтиво поклонился и, войдя в фургон, положил розу к ногам Трицитианы.

Женщина недоуменно посмотрела на розу, ее взгляд потеплел, а складка между рыжих бровей разгладилась.

— Те несколько часов твоего общества, что Создатель преподнес мне, как ценнейший дар, я посвящу чтению стихов, о богиня севера! — с придыханием закончил свою речь южанин, уже успевший удобно расположиться в фургоне.

Щеки Трицитианы покрыл легкий румянец. Наемница смущенно улыбнулась и почти, что проворковала:

— Дорога действительно утомила меня. Я не против компании хорошего человека.

— В смысле? — опешил Лаи от столь резкой смены настроения своей наставницы. — А меня ты в фургон не пускала.

— И сегодня не станет исключением. — помрачнев, ответила женщина. — Ты просил принять Муху — я принимаю. А сам выйди и закрой дверь.

Аргилай кивнул и выскочил из фургона. Юноша никак не мог понять свои чувства. С одной стороны, все прошло просто замечательно, и клятва данная Мухе пока исполнялась. Но с другой стороны одна мыль никак не давала покоя: «Не мог ли этот южанин, так ловко доставший розу из рукава, столь же легко подменить или перевернуть игральную кость под стаканчиком во время партии в Стук-Постук?»


Фургоны тронулись, поселение Йох, со своей многолюдной таверной, осталось позади. Впереди ждал первопрестольный Фельдбон до которого остался всего день пути.

Быстро смеркалось. Ветер, гонявший весь день по степи пыль и песок, стих. Сумерки встретили караван звенящей тишиной и немноголюдным трактом. А тишина, как известно бывает перед бурей.


— Внимание! — крикнул наемник, идущий в караване первым. — Вижу вооруженных людей!

Кучера, сидящие на козлах, натянули вожжи и фургоны остановились.

— Приготовиться! — громыхнул своим басом Мамба и попробовал, легко ли его огромная двуручная сабля, больше похожая на весло, покидает ножны.

Все всадники рассредоточились вокруг каравана так, чтобы в случае драки легко маневрировать. Однако оружие доставать никто не спешил.

Лиса, сидящая на крыше жилого фургона, достала из промасленного кожаного мешочка тетиву и хитро зажав между ног бронебойный эльфийский лук из Зеленого леса, натянула на него тетиву.

Аргилай снял арбалет с крюка на седле Упрямца, взвел оружие и наложил короткую стрелу, после чего поднялся в стременах во весь рост и попытался разглядеть возможного противника. Со стороны Фельдбона по тракту к каравану двигалось большое пыльное облако. В облаке угадывались силуэты всадников. Юноша пока не мог разглядеть сколько он видит бойцов и чем те вооружены. А вот глазастая Лиса углядела.

— Конные лучники! — сообщила девочка звенящим голоском. — Много. Вот столько! — она два раза сжала и разжала свои кулачки. Затем подумала и показала еще один палец.

— Две дюжины. — догадался Аргилай. Руки юноши, сжимавшие арбалет, вспотели от волнения и оружие принялось выскальзывать.

— Как выглядят? — спросил Мамба, поглаживая, оплетенную рыбьей кожей, рукоять своей сабли.

— Страшные, — ответила варварка, стоя во весь рост на крыше фургона. — Лысые и рожи размалеваны.

— А… — облегченно выдохнул чернокожий великан и перестал гладит рукоять своей сабли. — Эти не страшные.

— Что значит не страшные!? — искренне удивился Аргилай, который наконец разглядел непрошенный гостей.

Те ехали на низкорослых, коротконогих лошадках, сидя на скакунах без седла. Каждый из бойцов действительно был выбрит наголо, а лицо скрывала нарисованная черной краской маска в виде черепа. Справа на поясе у всадников висел колчан стрел, слева короткая сабля в ножнах, а из-за спины виднелся короткий лук, изогнутый в форме буквы «М».

— Очень даже страшные! Прям жуть жуткая! — добавил юноша. — Я бы с такими ночью встретиться не хотел.

— Они не тронут нас. — заверил Мамба.

Тем временем незнакомцы на низкорослых лошадках поравнялись с караваном. Охранники фургонов с подозрением разглядывали вооруженных лысых всадников, а те в свою очередь внимательно всматривались в лицо каждого из наемников, словно пытаясь найти среди них знакомого. Лаи обратил внимание, что весь отряд конных лучников одет в одинаковые черны робы без рукавов и несмотря на хорошее вооружение, ни один из бойцов не имеет доспеха.

Так в немом молчании и, благоразумно не дотрагиваясь до оружия, два отряда разминулись на тракте. После чего каждый поехал в свою сторону.

— Кто они такие? — с любопытством спросила Лиса, провожая глазами спины конных лучников.

— Мы зовем их Почившие. — охотно пояснил Мамба. Черный великан заметно привязался к варварке и с удовольствием болтал с девочкой по поводу или без такового. — Далеко в степи у излучины Черной реки посреди мертвого города, чье название кануло в веках, возвышается башня Праха. Она построена в незапамятные времена из камня, что темнее мрака. День и ночь над башней клубится дым, жирная копоть от которого оседает на развалинах мертвого города. Внутри башни обитают служители культа Смерти — Почившие. Культа известного по всей степи, от песков Ваниции до Пепельных гор. Люди степи верят, что души скончавшихся возродятся в новых телах, если старые тела отдать башне Праха. Но у башни нет входа и нет выхода. Единственный способ мертвому телу попасть в башню это Черная река, чьи воды под землей втекают и вытекают из башни. Люди степи кладут своих мертвецов на маленькие плоты и, доверившись течению Черной реки, отправляют тела в башню Праха.

— Стоп! — в разговор бесцеремонно влез Аргилай, который старательно подслушивал. — А эти лысые с размалеванными мордами, как из башни вылезли, если нет ни входа, ни выхода. Выплыли?

— Лица Почивших не размалеваны. — с легкой обидой в голосе возразил Мамба. — Свои лица служители культа Смерти покрывают татуировками в виде человеческого черепа.

— Ничего себе! — фыркнул Лаи. — Татуировки? Ну дают! И чем только люди думают… Татуировка это же на всю жизнь. А когда у них в старости лицо обвиснет — они задумывались во что превратиться татуировка на обвисшей коже? В грустный черепок с унылыми глазами?

— Не стоит смеяться над чужой религией. — заметил чернокожий великан. — Особенно когда служители этой религии вооружены до зубов и находятся от тебя в полете стрелы.

Аргилай прикусил язык и испуганно обернулся, не услышали ли его Почившие. Но Мамба лукавил — конные лучники уже превратились в облако пыли, едва различимое на горизонте.

— Внимание! — вновь крикнул наемник, следующий первым в караване. — Вижу тела!

Вдоль обочины, по сторонам от дороги, валялось около дюжины бездыханных, неподвижных тел, одетых в грязную одежду и потрёпанные шкуры. Рядом с ними, аккуратной горкой было сложено покорёженное оружие.

Один из охранников каравана спешился и внимательно осмотрел мертвеца. Затем перевернул другого и подошел к еще одному.

— На всех отметины от стрел. — сделал вывод наемник. — Похоже разбойники переоценили свои силы и жестко поплатились за ошибку.

— Всюду следы копыт. — доложил охранник каравана, вернувшийся с осмотра местности. — Тут явно было скоротечное сражение.

— Думаешь эти? — спросил Мамба, кивая в ту сторону, куда уехали конные лучники.

— Уверен. — кивнул наемник, сдерживая, и с трудом успокаивая, своего скакуна. Конь нервничал, чуя кровь пропитавшую землю под мертвыми телами, которые еще не успели остыть.

— Что ты там говорил про размалёванные морды и грустные черепа, тупина? — ехидно уточнила Лиса у Аргилая. Девочка сидела на краю покатой крыши фургона и беззаботно болтала тощими босыми ножками.

— Я все больше и больше уважаю культ Смерти. — быстро переобулся Лаи. — Татуировки у них просто отличные. Я всегда говорил, что самовыражение с помощью татуировок — это источник положительных эмоций, хорошего настроения, вдохновения и желания самосовершенствоваться. А убийство — лучший способ разрядки и освобождения от негативной энергии.

— Балабол! — звонко рассмеялась Лиса.

Глава 10. Буря над степью

Через пол часа окончательно стемнело. С севера налетел сильный холодный ветер, принеся с собой тучи и спрятав звезды. Вновь пришлось доставать и укутываться в теплые шерстяные плащи. Серп луны мигнул на прощание и растворился во мгле, оставив путников в абсолютной темноте. Чтобы хоть как-то видеть дорогу охранники каравана запалили масляные фонари.

— На кой ляд на ночь глядя выдвинулись!? — проворчал один из наемников.

— Придурь важного пассажира. — недовольно ответил ему другой и с подозрением покосился на затянутое тучами небо. — Кажись гроза идет.

Аргилай прекрасно слышал весь разговор и отлично понимал, что «важный пассажир», чья придурь заставила караван выдвинуться в путь вечером — это он. Юноша виновато вжал голову в плечи, желая только одного — оказаться сейчас где угодно, а лучше всего внутри теплого фургона. В столь мерзкую погоду фургон уже не казался душной деревянной коробкой без окон. Но увы тепленькое, безопасное место уже было занято Трицитианой и ее новым другом, который, судя по приглушенным голосам, всю дорогу действительно читал женщине стихи.

Дверь жилого фургона распахнулась, выпуская наружу тепло, аромат высокодуховной поэзии с легким послевкусием алкогольных паров и светящегося счастьем Мухамарина. Впалые, небритые щеки южанина раскраснелись, а темные глаза поблескивали самодовольным вдохновением.

— С тех пор в глазах ее печаль, в груди — осколок льда. Морских просторов манит даль, а на щеке слеза. — громко и с выражением закончил декларировать очередное стихотворение Муха и послав воздушный поцелуй, пообещал. — Когда я закончу эту поэму, то посвящу ее тебе, о цветущая лилия моей души!

Из фургона ему ответил кокетливый смех Трицитианы.

Брови Аргилая медленно поползли вверх. Юношей опять завладели противоречивые чувства. С одной стороны, он радовался, что его наставница наконец излечилась от хандры, что мучила ее последние недели. Но с другой… кажется Лаи ревновал, что вывел из уныния Трицу не он, а какой-то грязный незнакомый южанин.

— Ой-вей, мой юный друг! — воскликнул Муха, обращаясь к Аргилаю. — Твоя честность достойна отдельной баллады. Я буду рассказывать своим детям о тебе, как о самом порядочном путнике среди тех, что я встречал в своей жизни. Но увы, все хорошее когда-нибудь заканчивается и сейчас мое сердце полно печали, поскольку настало время нам распрощаться и каждому отправиться своей дорогой.

— Ты же домой хотел? — удивился Лаи.

— Ты прозорлив и умен, как десять старцев, мой мудрый друг! — засмеялся южанин с орлиным носом. — Но я уже почти дома. Видишь там, в стороне от дороги слабый свет? — мужчина указал пальцем куда-то в сторону. Аргилай пригляделся и действительно увидел какой-то далекий огонек, словно в окне, прикрытым шторами, горела свеча.

— Это мой родной дом, где ждет меня любимая старая матушка. И сердце ее разобьется на тысячу осколков, если сегодня я не приду к ней. — пояснил Муха.

— Пока. — пожал плечами юноша, чувствуя себя неловким и туповатым на фоне красноречивого собеседника.

Мухамарин картинно поклонился на южный манер и, ступив на обочину дороги, растворился во тьме, словно его и не было.

Аргилай тронул Упрямца пятками и подвел коня к все еще распахнутой двери жилого фургона. Заглянул. Там при свете масляного фонаря, на перинах возлежала Трицитиана с крайне довольным и удовлетворенным видом. Лаи принюхался.

— Ты открыла то дорогое Ваницианское вино, что подарил нам Марсель Роже на прощание?

— Да. — беззаботно ответила наемница, отхлебывая что-то из глиняной кружки. — Мне нужно было чем-то угостить нашего дорогого гостя.

— Очень дорогого. — недовольно буркнул Аргилай, вспоминая про свой опустевший кошелек.

— Кроме того я дала ему немного денег. У Мухи недавно скончалась жена, оставив его с тремя детьми. Бедняга совершенно на мели, даже мышь в чулане повесилась. — добавила женщина.

— Это он то на мели!? — возмутился юноша. — Да этот пройдоха обчистил меня в до нитки в Стук-Постук, чуть арбалет не забрал. Явно жулил, прохиндей!

Трицитиана рассмеялась искренним смехом счастливого человека.

— А он хорош! — восхитилась женщина и вновь отхлебнула из кружки.

— Слушай, если ваш вечер поэзии закончен, — рискнул закинуть удочку Лаи. — Можно я теперь залезу в фургон? Погода совершенно испортилась, медвежий плащ не спасает. И дождь вот-вот начнется.

— Сегодня этот фургон только для поэтов! — с самодовольным видом заявила Трица. — Как у тебя со стихосложением?

— Ну… — задумался юноша. — Я придумал рифму к слову «выхухоль». Сойдет?

— Нет. — категорически ответила арт-три и костылем закрыла перед носом Аргилая дверь фургона.


Дождь так и не начался. Зато на севере появились зарницы и до путников долетали раскаты грома. Молнии освещали далекие отроги Пепельных гор, делая их похожими на острые клыки сказочного хищника. Ветер поднялся такой, что от него уже не спасали даже теплые плащи.

— Грядет буря! — перекрикивая шум ветра сообщил один из охранников каравана. — Надо становится на привал, иначе крышка!

— Да где тут встанешь… — недовольно пробасил Мамба. — Бурю в открытой степи лучше не пережидать.

— Тут недалеко хутор того прохиндея, что мы подвезли. — рискнул предложить Аргилай. — Давайте вернемся и переночуем у него, пока далеко не уехали.

— Добро. — согласился чернокожий великан и повысив голос, скомандовал возничим. — Разворачивай фургоны!


Первым, что встретило непрошенных гостей на хуторе Мухамарина был невысокий забор, сложенный из распиленного на блоки известняка. Или как называли этот материал на юге — ракушняк. Проехав вдоль забора, путники обнаружили запертые на цепь ворота из переплетенных прутьев, промазанных глиной вперемешку с навозом, которые быстро открыли. Внутри оказался большой двор с колодцем и маленький домик-мазанка с соломенной крышей, возле дверей которого стоял хозяин. В правой руке Муха сжимал топор, а левая держала свечной фонарик. Лицо южанина сменило несколько различных выражений от испуга до злости, прежде, чем его обладатель узнал непрошенных гостей и решил для себя, как их встретить.

— Ой-вей, мой благородный друг, не сразу узнал тебя! — с широкой, но чрезмерно натянутой улыбкой, приветствовал Муха визитеров. — Неужели я что-то забыл в фургоне и вы, о поборники чести и добродетели, вернулись, чтобы вернуть мне это?

— Ага, — буркнул Аргилай, спешиваясь и рывком расстегивая подпругу Упрямца, чтобы снять седло. — Совесть ты забыл.

Южанин с орлиным носом нахмурился, видя, что охранники каравана тоже расседлывают лошадей, а возничие расстегивают упряжи.

— Кажется я запамятовал. Не напомнишь мне, когда я приглашал тебя в гости?

— На степь надвигается буря. — коротко ответил за юношу Мамба и голос великана прозвучал во дворе дома, как гром. — Нам нужно укрытие.

— Мы все равны перед буйством неба. В такие моменты и люди и звери должны забыть разногласия, дабы вместе переждать гнев богов. — Муха театральным жестом обвел рукой свой двор и с улыбкой произнес. — Мой двор — ваш двор, располагайтесь друзья мои. Колодец полон чистой воды, а коновязи прикрыты навесом. Но в доме, чтобы и духа вашего не было! — добавил он совсем другим тоном. — Детей перепугаете!

— Обойдемся и без твоего вонючего сарая. — тихо ответил один из наемников и с презрением сплюнул под ноги.

— Южане… — недовольно проворчал возничий, отводя лошадей, до того тащивших фургон, под навес.


Несмотря на то, что костер с одной стороны прикрывали фургоны, поставленные полукругом, а с другой стена домика-мазанки, пламя бешено металось от порывов ветра. Не хуже пламени метался в своей жесткой холодной постели Аргилай, что постелил себе у костра медвежью шкуру и теперь никак не мог заснуть. Трицитиана пустила к себе фургон лишь Лису. И это даже несмотря на то, что варварка вообще не умела сочинять стихи. Во всяком случае не общем языке континента.

Лаи как раз в очередной раз провалился беспокойную полудрему, когда наемник стоявший на страже, громко прокричал:

— Внимание! Гости со стороны ворот!

Спавший лагерь молниеносно проснулся и ожил. Охранники каравана, спавшие в доспехах, вскочили на ноги, похватали свое оружие и кинулись занимать позиции для обороны, которые заранее подробно обговорил Мамба, перед тем как объявить отбой.

Аргилай тоже взлетел на ноги, подхватил свой арбалет и взведя оружие, вставил в паз короткую стрелу с жестким оперением. Юноше никто заранее не объяснил где он должен находиться в случае опасности, поскольку Лаи числился при караване важным пассажиром, а не охранником. Недолго думая и терзаясь любопытством Аргилай решил отправиться вслед за Мамбой, за могучей спиной которого, по логике, сейчас было самое безопасное место.

Чернокожий великан остановился у ворот хутора и подняв повыше масляный фонарь, осветил тех, из-за кого поднялся переполох. За воротами стояли два человека в черных робах без рукавов. С лиц, покрытых татуировками в виде человеческого черепа, смотрели темные спокойные глаза. Никто из пришельцев не обнажал оружия. Луки все так же торчали из-за спины, а короткие сабли покоились в потертых кожаных ножнах. Судя по фырканью лошадей и перезвону уздечек, остальные восемнадцать Почивших были где-то рядом, но тьма скрывала их расположение.

Аргилай как раз подошел к воротам, когда лысый, стоявший ближе, закончил говорить на незнакомом юноше языке. Судя по всему, решил для себя Лаи, это один из южных диалектов общего языка. Во всяком случае некоторые слова казались смутно знакомыми. Мамба же явно понял, что сказал почивший и смысл сказанного заставил великана посереть лицом, покрыться испариной и сжать в громадном кулаке один из амулетов, висевших на шее.

— Что он сказал? — спросил юноша, заметив, как сильно испугался чернокожий.

— Почивший говорит, что в Йохе нашлись люди, которые утверждают, что видели, как к нам в фургон зашел вупырь. — дрожащим голосом ответил Мамба.

— Вупырь? — переспросил Аргилай. — Это Муха то вупырь!? Не, вина он конечно знатно выхлебал, спору нет. А уж монет из меня выпил…

— Почившие не шутят. — покачал головой великан. — Они хотят войти и убить вупыря и всю его семью.

— Понятное дело, что не шутят. — передёрнул плечами юноша, рассматривая очень серьёзные лица, покрытые татуировками в виде человеческого черепа. — Так рожу себе размалевать могут только люди с полным отсутствием чувства юмора. Но семью всю вырезать за спасибо — это они палку перегнули. Там у Мухи дети, вроде. Надо время потянуть и самим во всем разобраться. — предложил Аргилай. — Переведи плешивому, что мы сходим и найдем этого вупыря, а они пусть тут ждут.

Мамба кивнул и собрался было перевести, но почивший ответил первым.

— Я знать общий язык. — произнес служитель культа Тьмы хриплым голосом похожим на стон умирающего.

Лаи аж дернулся от такого поворота событий.

— Я дать тебе время найти вупыря. Но мое терпение не безгранично. — произнеся это почивший развернулся и скрылся в темноте.

— Что происходит? — спросила Трицитиана, торопливо ковыляя к воротам. В правой руке женщина сжимала копье, а левой опиралась на костыль.

— Твой романтичный дружок оказался вупырем и так чем-то достал лысых религиозных фанатиков, что они пришли вырезать его семью. — ответил Лаи, с тревогой всматриваясь во тьму, где скрылись почившие.

— Муха — упырь? Бред какой-то. — пробормотала Трица.

— Вот и я так сказал. — пожал плечами юноша. — Но лысый обещал скоро вернуться и судя по всему всем табором.

— Пойдем-ка спросим с виновника торжества, что это за комедия. — решила Трицитиана и уже проковыляла несколько шагов, когда заметила, что Мамбы с ними нет. Женщин обернулась. Чернокожий великан стоял возле ворот на коленях и сжимая в кулаке амулет, трясся мелкой дрожью.

— Эй, ты чего? — опешил Аргилай.

— Я не пойду. — прошептал Мамба, обильно потея и серея от страха. — Нет, не могу. Там вупырь!

— Это на попе пупырь, а в доме обычный человек Муха. — попыталась подбодрить приятеля Трица. — Пошли!

— Нет, — замотал головой великан. — Муха не человек. Муха мертвец. Почивший поведал мне, что пронзил сердце Мухи копьем Прощания. Тот был мертв как гвоздь и холоден, как лед — жизнь покинула его тело. Но затем Муха встал и ушел. Обычный человек так не может, нет. Муха вупырь, живой мертвец, что пьет людскую кровь!

— Началось в деревне утро, пахнет сеном и дерьмом. — подняв глаза к грозовому небу, проворчала Трицитиана. — Не бывает никаких вупырей. Если Муха смог встать после удара копья, значит лысый промахнулся или брешет.

— А может сковородку под рубаху засунул. — предложил свой вариант Лаи. — А еще бывает так, что в тебя стрела попала, а у тебя под рубахой толстый старинный фолиант спрятан и стрела его пробить не смогла. Много раз такое слышал.

— Ну-да, ну-да, наш друг только и делает, что таскает с собой фолиант под рубахой. — фыркнула наемница.

— Не, ну а чо? — развел руками Аргилай. — Вот у меня случай в Тильбоне был: ударили меня ножом в живот, а на мне корсет оказался…

— Так и будем болтать, пока Почившие не вернуться? — перебила юношу Трицитиана.

— Ну не бросать же эту трусливую тушу здесь. — Лаи указал на Мамбу. — Я его не подниму!

— Я могу! — внезапно пискнула Лиса и торопливо слезла с фургона, на котором до того заняла позицию по сигналу тревоги. Девочка подошла к Мамбе, взяла своими маленькими ручками его огромную черную кисть с розоватой ладонью, и потянула.

— Пожалуйста, пойдем! — попросила варварка. — Вупырь захочет выпить мою кровь. Кто меня защитит?

Чернокожий великан посмотрел на девочку и после нескольких секунд колебания, медленно поднялся на ноги. К удивлению, всех присутствующих он послушно пошел за Лисой к дому Мухи.

Трицитиана громко постучала в дверь костылем.

— Муха, открывай!

Ей никто не ответил, а дверь не шелохнулась. Наемница опять постучала. Тот же результат. После короткого раздумья женщина кивнула на дверь и приказала Мамбе:

— Ломай!

Чернокожий великан аккуратно взялся за ручку своими толстыми пальцами, но дергать пока не стал. Мамба вновь посерел и весь затрясся мелкой дрожью.

— Оружие бессильно против вупыря. Он сожрет нашу плоть, выпьет кровь и похитит души. — испуганно пробормотал он.

— Подавится! — пискнула варварка и широко улыбнулась. — Все будет хорошо.

Мамба тяжело вздохнул, кивнул, собрался с силами, а затем одним рывком распахнул дверь, с треском выломав засов из деревянного косяка. Тут же в проеме двери материализовалась маленькая пожилая женщина, замотанная в черное платье и с пестрым платком на голове. Незнакомка загородила своим тщедушным тельцем проход, непрошенным гостям, и воинственно затараторила что-то на южном наречии. Мамба аккуратно взял женщину под мышки и легко подняв в воздух, вынес на улицу. Аргилай тут же юркнул в дом, держа перед собой заряженный арбалет. За юношей вошли Трицитиана и Лиса.

Маленькое захламлённое пространство дома Мухамарина встретило друзей полумраком и отвратительным смрадом. В воздухе висел тяжелый запах человеческих испражнений и вонь разгорающегося мяса.

Лаи зажал нос рукой и выругался, смешным изменившимся голосом:

— Какого хрена!? Как можно довести свой дом до такого состояния?

— И где Муха? — задалась более важным вопросом Трица, внимательно осматриваясь.

— И где дети? — добавил юноша все тем же смешным голосом. — Если они вообще есть у этого пройдохи.

— Смотрите! — маленьким пальчиком, Лиса указала в сторону темного угла.

Там стояла деревянная кровать, на которой под грязным одеялом лежал некто. Судя по длинным, давно не мытым, слипшимся волосам и тонкому тельцу, это была девушка. В ней мало осталось от человеческого облика — все лицо, тело и руки незнакомки покрывали гнойные нарывы и засохшие струпья.

Аргилай перестал зажимать нос, но лишь для того, чтобы зажать рот. Юноша с трудом подавил подступившую тошноту.

Девушка медленно повернула голову и большими темными глазами уставилась на незваных гостей. Взгляд незнакомки был туманен и в нем читалась боль. В этот момент с улицы влетела пожилая женщина в черном платье и цветастом платке. Она опять принялась кричать на южном наречии, а кроме того порывалась хватать пришельцев за руки и пытаться вытолкать их из своего дома.

— Да что тут вообще происходит? — в отчаяние вскричал Аргилай, вступая в борьбу с хозяйкой дома, которая пыталась вырвать у него из рук арбалет.

— Мамба, — попросила наемница. — Успокой женщину и проси где сын. Я так понимаю это мать Мухамарина, темперамент такой же.

Чернокожий великан поймал мечущуюся по дому женщину, аккуратно поднял ее на руки, встряхнул пару раз, чтобы та перестала верещать, а затем задал вопрос и повторял его до тех пор, пока мать Мухи не соизволила ответить.

— Тут есть пристройка. — наконец сообщил Мамба. — Муха ушел туда. — он кивнул на вышитую крестиком занавеску, висящую на стене. Та явно скрывала за собой небольшую дверку.


Мухамарина друзья застали за самым неожиданным занятием. Южанин стоял на коленях посреди большой, нарисованной на полу мелом пентаграммы и раздувал угли в металлической чаше. Рядом на полу лежали пучки различных трав, высушенные лапки какого-то несчастного животного, семена растений в тарелках, и маленький, на вид очень старый, бронзовый ларец.

— Колдунство! — испуганно вскричал Мамба, с грохотом рухнул на колени и вновь принялся баюкать в кулаке свой амулет.

Трицитиана страдальчески закатила глаза, а Лиса обняла чернокожего великана и принялась поглаживать по голове, успокаивая.

Муха резко обернулся на шум и тут же вскочил на ноги.

— Ай! Немедленно убирайтесь! — горячо вскричал южанин. — Я запретил вам переступать порог моего дома. Вон! Вон отсюда! Уходите, убирайтесь, шакалы!

— Мы то уйдем, — усмехнулся Аргилай, пиная пучок сушеной травы, лежащий у ног. — С радостью уйдем, на все четыре стороны. Но ты детей своих пожалей.

— Каких еще детей? — грозно сверкая черными глазами крикнул Муха и тут же осекся, поняв, что попался в ловушку.

— Вот именно — каких детей! — криво улыбнулся Лаи и поднял брови. — Мы уйдем, о мой драгоценный пустозвон. Уйдем, но с лысыми сам будешь договариваться.

— Лысыми? — дернулся южанин, заметно бледнея.

— С лысыми, что пронзили твое холодное сердце копьем, вупырь! С лысыми, что живут в башне Праха, откуда нет ни входа, ни выхода. Их размалеванная компания в двадцать татуированных морд ожидает у забора. Слышишь, как Почившие кричат тебе: «Эй, а Муха выйдет гулять?»

Южанин ничего не ответил. Мужчина в волнении сжал кулаки и закусил нижнюю губу. Трицитиана тем временем медленно ковыляла по помещению, с беспокойством рассматривая пентаграмму и разбросанные по полу колдовские принадлежности. Возле маленького бронзового ларца, женщина остановилась. Ее лицо напряглось, а рыжие брови сошлись на переносице.

— Выкладывай, что тут происходит! — строго приказала арт-три.

Но Мухамарин и не подумал ей ответить. Южанин шагнул к Аргилаю и схватив юношу руками за плечи, заглянул тому в глаза и с надеждой спросил:

— О, благороднейший, ты же помнишь, о чем ты клялся мне?

— Конечно, — неуверенно ответил Лаи, пытаясь вырваться из крепких рук Мухи. — Проводить до дома, никому не позволить отобрать мои деньги в твоем кошельке. Ты дома с деньгами — моя клятва исполнена.

— Э, нееет, дорогой, память играет с тобой в прятки. Ты поклялся мне своей честью, что я останусь жив до рассвета завтрашнего дня! Взгляни на улицу. — южанин кивнул в сторону окна. — Ты видишь солнце? Нееет, там властвует ночь!

— Лаи, — сквозь зубы недовольно проворчала Трицитиана. — Тебе не надоело? Ты не учишься даже на собственных ошибках! Когда ты прекратишь раздавать клятвы направо и налево всяким проходимцам?

— Будто ты никогда не проигрывалась в азартные игры. — виновато улыбнулся Аргилай.

— Никогда.

— Как скучно ты живешь… — вздохнул юноша.

— Я должен дожить до рассвета, — напомнил Мухамарин. — Ты поклялся в этом, о защитник моей судьбы! Я верю, ты не бросишь меня в трудный час и будешь сдерживать мерзких Почивших, пока я не закончу ритуал! А если ты погибнешь, то я сложу стих, нет, поэму в стихах о подвиге самого благороднейшего из северян, который до конца был верен клятве, данной незнакомцу в таверне. Твое имя узнают во всех концах континента и будут помнить о тебе сто тысяч лет. Ты станешь легендой!

— Слушай сюда, стихоплет, — Трицитиане явно надоела пустая болтовня и теперь тон ее голоса не предвещал ничего хорошего. — Если хочешь, чтобы мы тебе помогли — выкладывай все. И мне плевать вупырь ты или пупырь. Парень клялся, что в живых останешься ты, а вот про твоих родных — речи не шло.

— Ой-вей, ты хитрейшая из женщин, о поцелованная пламенем! — с досадой произнес Муха. — Хорошо, я расскажу. Я уповаю на вашу доброту, о милосерднейшие из людей! Не прошло и дня, когда бы я не проклинал тот миг, когда подлейший из негодяев посватался к моей сестре. Презренный шакал хотел получить в жены самый прекрасный бутон степи, но был выставлен за порог. Терзаемый своим позором этот трусливый навозный червь заплатил паршивому колдуну, чтобы тот наслал проклятие. Моя сестра, о свет моих очей, захворала тяжелым недугом. Кровь от крови моей испытывает страшные мучения, а жизнь покидает ее с каждым часом. Я не мог смотреть, как страшная болезнь изо дня в день пожирает хрупкое тело и отправился искать спасения для сестры. Тупые врачеватели разводили руками и качали своими пустыми головами, но я не сдавался! Я шел вперед, как лев, и я отыскал мага, который обещал вылечить мою сестру.

— Мага? Какого мага? Как его имя? — резко спросила Трицитиана и в ее глазах вспыхнула надежда.

— Ты думаешь это твой отец? — догадался Аргилай.

— Имя его Джакоб Злоб. — торжественно ответил Мухамарин. — Он мудрейший из людей, которых я встречал!

Искра надежды в глазах наемницы погасла. Женщина понурилась и ворчливо пробормотала:

— Слышала я про него. Отец говорил Злоб опасный и непредсказуемый тип, которому никогда нельзя верить.

— Мэтр Джакоб Злоб могущественный маг, — продолжил свой рассказ южанин. — Но даже ему было не по плечу излечить злой недуг моей сестры без магического артефакта, дарующего силы. И я достал его! Пройдя самое сложно испытание в моей жизни, я достал этот артефакт. Выкрал из проклятой башни Праха, вырвал из гадких пальцев Почивших, что хранили его и прятали от достойных людей! Вот, смотрите!

Мухамарин одним движением распахнул цветастый халат на своей груди. Под сердцем розовел затянувшийся широкий рубец, а рядом на грубом кожаном шнурке висел медальон — маленький прозрачный камушек, искусно ограненный в виде капли воды. Аргилай сразу узнал медальон, не мог не узнать тот предмет, от которого в его жизни случилось столько неприятностей. Внутри у юноши все похолодело.

— Еще один… — не веря своим глазам, прошептала Трицитиана.

— Смотрите! — внезапно вскричал Мамба, указывая на Муху и в страхе пытаясь уползти из пристройки. — Шрам на груди! Все, как сказали Почившие! Они убили его, но он жив! Он вупырь!

— Да, эти паршивые собаки убили меня. — с отвращением в голосе признался южанин. — Насквозь пронзили мою грудь ледяным копьем, когда я пытался проникнуть в башню Праха по Черной реке, изображая из себя гнилого покойника.

— Вупырь, вупырь… — хриплым шёпотом пробормотал чернокожий великан, ползя за дверь и таща на себе Лису.

Трицитиана внимательно посмотрела на Мухамарина, пытаясь понять в чем тут подвох, а Аргилай опасливо сделал шаг назад и приподнял арбалет.

— Я не перестаю благодарить Создателя, что он послал мне Джакоба Злоба мудрейшего из мудрых. — продолжил Муха, не особо обращая внимание на творившееся вокруг. — Маг заранее напоил меня колдовским отваром, заживляющим любые раны. Я очнулся в зловонной яме, среди сотен, гниющих тел. Я выбрался, я нашел артефакт, я спрыгнул с башни и бежал. Но нечестивые шакалы пустили погоню по горячему следу. Мне удалось добраться лишь до таверны Йоха, а там, — южанин учтиво поклонился юноше с арбалетом. — Честнейший из честных во исполнение клятвы укрыл меня в благословенном фургоне и в лучшей компании, которую я только мог себе пожелать, доставил домой.

Глаза Трицитианы, цвета весеннего люда, сузились до узких щелочек.

— Маг явится сюда на рассвете? — спросила она.

— О, прозорливая, я надеюсь, что мудрый Джакоб Злоб явится раньше, чем придет рассвет. Маг повелел мне, его покорному слуге, в случае успеха нашей затеи провести колдовской ритуал, который призовет мага в то место, где будет проведен. И если вы, любезнейшие, позволите мне закончить…

Трица нагнулась и подняла с пола маленький бронзовый ларец.

— Туфта твой ритуал, шелуха для дураков. Вот это, — она показала шкатулку. — Малый магический гонец, для подачи сигналов на средние расстояния. Действует элементарно: откроешь крышку, и маги чувствуют тебя, где бы ты не находился. — женщина оценивающе покрутила в руках магический предмет. — Злоб должен находиться либо в Фельдбоне, либо где-то еще ближе. Если дальше, то не почувствует.

— Мудрейший подробно описал мне ритуал, который я обязан провести, — заспорил Муха, но потом сам усомнился в своих слова. — Но заканчивается ритуал открытием этого магического ларца.

Трицитиана в ответ подняла рыжие брови, как бы говоря: «что и требовалось доказать».

— Тогда открой его немедленно, женщина! — воскликнул Мухамарин. — Давай, сейчас же! Мудрейший явится, и кара его обрушится на головы презренных лысых шакалов, что рыщут у ворот моего дома.

Но наемница не выполнила настоятельной просьбы южанина. Женщина взглянула на Аргилая и настойчиво произнесла:

— Лаи, я уверена, что Джакоб Злоб не тот человек с кем нам стоит встречаться.

— Честнейший, ты поклялся мне! — закричал Муха. — Я все рассказал, я был откровенен! Если сейчас не вызвать мага, то Почившие убьют и меня и всю мою семью!

Аргилай неуверенно перевел взгляд со своей наставницы, на южанина с орлиным носом. Юноша никак не мог решиться сделать выбор.

— Ты поклялся обманщику, — напомнила Трица. — Он обжулил тебя в кости и вынудил дать клятву.

— Но я не мог иначе, — взмолился Мухамарин. — На кону жизнь моей любимейшей сестры! Не дай ей умереть, она не заслужила смерти! Я молю тебя, как Создателя молю!

Юноша сделал один неуверенный шаг. Затем еще один, но более решительный. Подошел к Трицитиане, взял из ее рук Малого магического гонца и откинул бронзовую крышку. Тут же из ларца ударил ярчайший луч света, заметался по комнате и вылетел в окно для того, чтобы подняться в небо и на краткое мгновение осветить черные тучи.

Муха со стоном облегчения опустила на пол и заплакал от радости.

— Благодарю… Благодарю, о великодушнейший из великодушных! Я сочиню балладу о тебе, которую услышат от пустынь юга и до льдов севера!

— Главное, чтоб и я ее услышал. — невесело усмехнулся юноша. — Когда явиться Злоб, мы спрячемся в фургоне. — решил он. — Ты, Муха, будешь молчать про то, что видел нас. А если посмеешь открыть рот, то ни тебя ни твою семью не спасут даже все маги Острова. Понял?

— Я буду нем, как могила, о мой милостивый друг. — заверил южанин, осеняя себя какими-то ритуальными знаками. — Клянусь тебе!

Снаружи с улицы послышались взволнованные крики охранников каравана.

— Маг мог так быстро явиться? — испуганно спросил Лаи.

— Отец упоминал телепорты… — обескураженно пробормотала Трицитиана и выглянула в окно. Но стена дома не позволила разглядеть ничего из того, что происходило во дворе. — Идем, — решила женщина, отбросила в сторону бронзовый ларец и заковыляла в сторону двери. — Попробуем успеть укрыться в фургоне.


Во дворе дома Мухамарина стало заметно светлее и оживленнее. Словно кто-то нарядил все вокруг маленькими фонариками. И суета стояла под стать подготовки к празднику, который вот-вот начнется и надо успеть многое приготовить, накрыть на стол и украсить жилище. Вот только это были на фонарики. Из бортов фургонов, из стены и крыши дома, да и просто из земли — везде торчали короткие горящие стрелы, совершенно не радуя своими огоньками.

— У Почивших лопнуло терпение. — догадался Аргилай, быстро перебегая через двор, чтобы спрятаться за каменной трубой колодца.

Трицитиана втолкнула Муху обратно в дом и строго наказала:

— Схоронись и носу не показывай.

Южанин молча повиновался и скрылся внутри своего жилища.

Дождь, которого этой ночью опасались путешественники так и не начался. Однако вместо капель воды сверху каждые несколько секунд падал рой горящих стрел. Конные лучники стреляли залпом, по дуге и явно с большого расстояния, чтобы никто даже и помыслить не мог достать их ответным выстрелом. Черное небо на несколько секунд расцветало словно звездами — горящими огоньками, и через три удара сердца эти звезды обрушивались вниз во двор дома. Соломенная крыша мазанки уже занялась и теперь сильно дымилась.

Узнав, что Муха вовсе не ужасный кровосос-вупырь, Мамба вновь обрел душевное равновесие и сходу попытался взять беспорядок, творившийся вокруг в свои большие черные руки.

— Крышу потушить! — громогласным бычьим ревом, повелел он.

Аргилай и два охранника каравана подхватили деревянные ведра у колодца, быстро наполнили их водой и ринулись выполнять приказ. Как раз в этот момент с неба упала очередная порция огненных пчел. Лаи посчастливилось отделаться испугом, а вот одному из наемников стрела попала прямиком в ключицу. Мужчина упал на землю и дико заорал, туша, загоревшуюся одежду. Юноша тут же облил горящего человека водой из ведра, облегчив мучения раненого.

Лиса ловко забралась на фургон и наложив стрелу, натянула свой бронебойный эльфийский лук из Зеленого леса. Но тут же разочарованно опустила его и с обидой пожаловалась:

— Никак не достать. Почившие стреляют на скаку, стрелы летят дальше.

— Командир, — заорал один из наемников, таща очередное ведро с водой, чтобы потушить стрелы, торчащие из деревянных стен фургонов. — Мы не можем седлать лошадей под обстрелом! Надо отдать им этого гребаного южанина!

— Мы будем драться! — проревел в ответ Мамба и одним движением извлек из заплечных ножен свою огромную двуручную саблю, размером и формой напоминающую весло.

— Какой еще драться? — возмутился другой охранник каравана. — Я нанимался защищать только караван!

— Ты нанимался повиноваться моим приказам! — яростно парировал чернокожий великан и одним ударом своей сабли отбил все стрелы, которые грозили воткнуться в его плоть.

— Мы не собираемся дохнуть за грязного южанина! — прокричал один из наемников и выхватил из ножен меч. — Отдадим его Почившим!

Неизвестно чем бы мог закончиться этот спор, если бы в этот момент не послышался отчетливый звук приближающихся копыт. Почившие перешли в атаку.

Аргилай успел отбросить ведро и подхватить свой арбалет, когда над низеньким забором, сложенным из кусков ракушника, в высоченном прыжке взвились три всадника. Копыта низкорослых лошадок еще не успели коснуться земли, а всадники уже спустили тетивы своих коротких луков. Одна стрела щёлкнула по каменной трубе колодца, рядом с Аргилаем. Другая попала в лицо вознице, что спешил с ведром за водой. А третья глубоко воткнулась в могучее плечо Мамбы.

Лаи выстрелил в ответ, Лиса тоже. Но оба промахнулись. Почившие скинули луки в налучи и выхватили из ножен кривые сабли. Два всадника ринулись на чернокожего великана, а один направил свою низкорослую степную лошадку на Аргилая.

Ловя отблески горящих стрел две кривые сабли замелькали в воздухе с невероятной скоростью, грозя лишить Мамбу его головы. Но двуручная сабля гиганта оказалась проворнее. Богатырский удар отрубил голову лошади и укоротил Почившего примерно по пояс. Второй удар Мамбы снес голову, разукрашенную татуировкой в виде человеческого черепа. Голова отделилась от тела, пролетела несколько метров и укатилась в кусты. Оставшаяся в живых лошадь, с всадником без головы, ускакала прочь и скрылась в ночи.

А вот у Аргилая не было такого чудесного двуручного оружия, да и силенок слегка поменьше. Юноша юркнул в сторону и кувыркнувшись через голову, ушел с линии атаки всадника. Сабля Почившего разрубила лишь воздух. Тот слегка придержал лошадь, ловко развернулся на месте, собираясь атаковать вновь, но не успел. Во дворе дома Мухи раздался резкий свист и так же резко оборвался, когда эльфийская поющая стрела угодила прямиком в глазницу татуированного лица.

— Вот теперь ты реально почивший! — с гордостью провозгласила Лиса, стоя на крыше фургона.

Но в следующее мгновение варварка испуганно взвизгнула и присела на корточки. Новая порция горящих стрел упала с неба. К счастью, в девочку не попала ни одна, а вот крыша дома-мазанки полыхнула ярким пламенем.

— Довольно! — зло рявкнул наемник и отбросил в сторону ведро с водой. — Нас тут всех перебьют, парни. Хватайте этого вонючего южанина и тащите Почившим.

Охранники каравана ответили гулом одобрения и дружно направились в сторону дома Мухи. Но в нерешительности остановились. На пороге с копьем в одной руке и костылем в другой стояла Трицитиана дочь арт-три. Наемники переглянулись и решив, что с хромой женщиной они справятся без труда — обнажили оружие.

— Не сметь! — гаркнул Мамба на своих подчиненных, угрожающе размахивая двуручной саблей. Из плеча великана все еще торчала горящая стрела, что делало его еще более угрожающим. — Зарублю каждого, кто ослушается моего приказа!

— Да плевали мы на твои приказы! — выкрикнул самый смелый или глупый из наёмников и в подтверждение своих слов плюнул себе под ноги. — Нас много, а он один! Верно парни?

Мамба вскинул саблю над головой, чтобы раз и навсегда решить вопрос субординации среди своих подчиненных, но резкий оглушительный гром, похожий на звук рвущегося мира, заставил гиганта замереть, а всех остальных вздрогнуть. В тот же миг небо над степью осветила молния и, недалеко от хутора Мухамарина, ударила в землю. Не успели люди во дворе опомниться от первого шока, как гром и молния повторились. А затем еще раз и еще.

Лиса нечленораздельно восторженно заверещала, стоя на крыше фургона и указывая пальцем куда-то в ночь. Аргилай поспешил занять место в первых зрительских рядах рядом с варваркой. И очень вовремя. В степи, неподалеку от хутора творилось светопреставление. Перепуганные низкорослые лошадки в ужасе с громким ржанием метались среди горящей травы и кустарника. Тут и там валялись обугленные мертвые и умирающие Почившие. А по тем всадникам, что еще остались в живых с небес лупили молнии. Среди всего этого огненного хаоса, не обращая внимания на огонь под ногами, медленной, неторопливой походкой, в направлении хутора Мухамарина, двигалась невысокая фигура человека. Ошибиться здесь было невозможно — Джакоб Злоб почувствовал зов Малого магического гонца и теперь шел забрать обещанный ему медальон — маленький прозрачный камушек, искусно ограненный в виде капли воды. А если Мухе повезет, то и излечить от смертельного недуга его сестру.

Аргилай схватил Лису за руку и потянул за собой.

— Валим, это маг! Трица, там Злоб! — громким шепотом зашипел юноша, слезая с фургона.

Трицитиана грубо растолкала толпу, оторопевших от происходящего и ничего еще не понимающих, охранников каравана и прикрикнула на Мамбу:

— Открывай фургон с оружием!

Чернокожий великан коротко кивнул и сняв с пояса связку ключей, кинулся исполнять просьбу арт-три.


Аргилай понял, что зря считал жилой фургон душным. В фургоне, забитым под завязку оружием, упакованным в промасленные тряпицы, юноша воистину понял значение слов: духота, темнота и теснота. Лаи не знал сколько прошло время с того момента, как Мамба запер за их спинами дверь на тяжелый навесной замок, но находиться на полу, в сидячем и частично придавленном положении, с каждой минутой становилось все труднее. Самое страшное давно закончилось, маг не полез осматривать фургоны, а судя по отсутствию криков на улице знакомство наемников с Джакобом Злобом прошло в вежливой и мирной обстановке. Сейчас караван уже долгое время находился в движении, и Аргилай с Трицитианой терялись в догадках почему их до сих пор не выпускают наружу.

Наконец фургон остановился и послышался столь сладостный перезвон ключей, открывающих замок. Дверь распахнулась и в дверном проеме, закрыв собой все пространство показался, черный, как уголь, Мамба. Великан очень долго, в молчании, смотрел на пассажиров, зажатых между упаковками с оружием, а потом тихо произнес:

— Маг все время ехал с караваном. Сейчас он нас оставил.

— Скатертью дорога. — пожелала Трица, растирая затекшие суставы и медленно передвигаясь в сторону выхода.

— Как прошло? — спросил Аргилай, с трудом отодвигая с пути коробку с клинками мечей. — Злоб вылечил сестру Мухи?

— Да, с ней все в порядке. — глухо ответил Мамба. — Выходите, дальше мы не едем.

— В смысле? — удивился юноша.

— Уже Фельдбон? — чуя неладное, уточнила Трицитиана.

— Нет, Фельдбона больше нет. Совсем нет. Первопрестольный захвачен и сожжен. — пробормотал чернокожий великан и, качая головой, отошел в сторону от дверного проема.

В серых предрассветных сумерках перед друзьями, ошеломленными услышанной новостью предстала картина, которая врезалась в память надолго. По пыльному тракту, сквозь степь, в направлении Пепельных гор, брела нескончаемая колонна беженцев. Испуганные, трясущиеся, некоторые раненные или обгоревшие, люди медленно двигались на север. Многие несли свои пожитки в узелках, а кому особо повезло — катили спасенное имущество на телегах или тачках. Никто не разговаривал. В гнетущей тишине слышалось лишь шарканье сотен ног и редкий детский плач.

Так, в щемящей сердце тишине, в молчании, которое звучало громче любого крика о помощи, и жалостнее любой мольбы о спасении, началась война с несметным воинством Хадна-ара, о коем ходило столько страшных преданий и легенд.

Глава 11. Черепаха и обезьяна

Мир изменился для жителей Фельдбона всего за одну ночь. Бытовые конфликты, скандалы с соседями, ворчание на очередное повышение налогов, мерзкий продавец с рынка, который в очередной раз обвесил вас — все эти проблемы исчезли и померкли перед одной единственной — война. Люди, имевшие дом, работу, семью, друзей, прекрасный город и далеко идущие планы, враз лишились всего в своей жизни. А большинство и самой жизни. У, чудом, выживших остались лишь воспоминания о былом и ужасы пережитого. Ужасы, что возвращались к ним каждую ночь во сне. Но то были лишь отголоски кошмара, что войска Хадна-ара творили на улицах первопрестольного Фельдбона, нынче преданного огню.

Слухи о падении столицы юга ходили самые разные. От вполне реалистичных, до совершенно нереальных. Кто-то судачил о шпионах и предателях, что ночью перебили стражу и открыли ворота города. Другие рассказывали о великанах, что ударом когтистой лапы проламывали стены домов, и о носившихся по улицам крылатых чудовищах — черных как ночь и неуязвимых для оружия. Трицитиана слушала эти истории со свойственным для нее скептицизмом, пеняя на людские суеверия и страх, у которого, как известно глаза велики. А вот Мамба охотно верил. Чернокожий уроженец солнечного юга с каждым новым рассказом очевидца все больше серел и все крепче сжимал свой медальон в кулаке.


Караван двигался слишком медленно. Масса беженцев запрудили Южный тракт, понижая скорость всадников и телег до скорости пешехода. Погода ухудшалась, осень подступила даже сюда. Люди, не взявшие с собой теплые вещи и привыкшие к более теплому климату, ночами замерзали, многие насмерть. Каждое утро на обочине дороги появлялись тела тех, кто умер ночью из-за ран, холода или голода.

Мамба не стал спорить, когда Трицитиана приказала открыть фургоны и пустить туда детей, женщин и раненых, кто не имел средств передвижения кроме своих двоих, истоптанных в кровь. Вдобавок арт-три раздавала нуждающимся пищу и делилась водой из запасов каравана. Наемные охранники и возницы ворчали, но перечить не решались. Все эти действия привели к тому, что в скором времени слухи об Огненной Фее, что спасает людей на тракте, распространились далеко по колонне беженцев. Многие, кто искал помощи, разыскивали три бронированных фургона и спрашивали Огненную Фею. Трица никому не отказывала и по возможности оказывала всяческую поддержку.


Аргилай шел пешком, ведя Упрямца под уздцы. На боевом Фельдбонском коне поместилась сразу три чернокожих карапуза и одна более взрослая белая девочка. Сутки девочка молчала, прижимая к себе младенца, и волком смотрела на всех, кто пытался предложить ей помощь. Но затем наконец-то заговорила, и слова лились из нее потоком. Общего языка девочка не знала, со слов Мамбы она говорила на каком-то редком южном диалекте и даже ему, уроженцу Ваниции было трудно ее понять. Но то, что караванщик смог разобрать — напугало многих. Девочке не посчастливилось жить возле ворот, куда ворвалась армия Хадна-ара. Она проснулась, когда одна из стен их дома разлетелась на куски, а в образовавшемся проеме появилась клыкастая, рогатая морда чудовища. Родители успели выпихнуть дочь в окно, но сами были растерзаны. Оказавшись на улице, девочка долго пряталась по темным углам и переулкам, стремясь выбраться из города. Она своими глазами видела черных крылатых людей без лиц. Те убивали солдат защищавших город и солдаты ничего не могли поделать — черная шкура крылатых людей, была неуязвима для мечей и стрел.

Мамба после этой истории стал часто поглядывать на небо и что-то шептать себе под нос.


Прошла неделя, прежде чем караван достиг небольшого придорожного городка Драгана, спрятавшегося от степных ветров за высоким лысым холмом. Местные с немалой гордостью утверждали, что холм этот является курганом, где в золотой усыпальнице при многочисленных женах, богатствах и слугах, захоронен древний герой Дракон, в честь которого и назван их непримечательный городишка. Другие же утверждали, что название города происходит от слова «драгоценность» и тоже были уверены, что в холме спрятан клад. Каким бы ни было происхождение названия города на самом деле — несчастный холм изрыли в поисках халявных богатств до той степени, что подняться на его вершину можно было лишь с южной стороны, да и то с трудом.

Сейчас же городок Драган стал более известным, а для беженцев еще и более желанным, благодаря одному обстоятельству — в нем остановилась и укрепилась армия Хадола. Маленьким маяком надежды и опоры, Драган светился посреди степи тысячами огнями костров. Обездоленные жители павшего Фельдбона спешили в, некогда безызвестный, городок в надежде получить защиту и продовольствие.

Тракт при въезде в Драган преграждали деревянные рогатки, известные в народе, как «ежи». Утыканные острыми металлическими иглами деревянные мобильные укрепления у любого всадника отбивали желание пытаться перескочить через них или рискнуть проехать впритирку. Поток пеших беженцев легко обтекал эти суровые заграждения, а вот каравану пришлось остановиться.

От группы солдат в черно-белых накидках, охранявших въезд, отделился долговязый, сутулый вояка и, вразвалочку, подошел к фургонам.

— Че везем? — поинтересовался он, с любопытством рассматривая бронированные фургоны и разномастных пассажиров.

— Набить карман нечем. — коротко ответила Трицитиана сидевшая на козлах, рядом с возницей.

— В Драгане военное положение. — мрачнея пояснил вояка, а затем добавил, тыкнув себя пальцем в грудь в то место, где к черно-белой клетчатой накидке была приляпана нашивка герба с трезубой башней. — Видишь? Этот знак означает, что я начальник гарнизона Драгана. Законный представитель королевской власти в городе. Стало быть, лишь я могу решать есть или нечем набить карманы. Еще раз: кто такие и что везем?

Аргилай присмотрелся внимательнее: юноша уже видел этот герб и теперь копался в своей памяти, чтобы вспомнить где и когда.

Мамба приложил руку к сердцу и учтиво поклонился.

— Рад приветствовать тебя начальник гарнизона Драгана, законный представитель королевской власти в городе. Прости, что сразу не признали. Времена нынче опасные, на дорогах полно разбойников, грабителей и прочих проходимцев — не мудрено перепутать. Мы караван многоуважаемого луноликого купца Марселя Роже из Грейсвана. Война застала нас в дороге и вынудила повернуть в сторону дома. Фургоны наши были полны оружия, но по приказу милостивой Огненной Феи часть товара мы раздали, еще часть выбросили. Теперь с нами едут несчастные раненые, обездоленные дети и испуганные женщины. Прошу тебя, начальник гарнизона Драгана, позволь нам продолжить свой путь. — чернокожий великан закончил свою речь и вновь учтиво поклонился.

Сутулый вояка в клетчатой гербовой накидке нахмурился и, ни слова не говоря, отошел к деревянным рогаткам. Вернулся он не один. Теперь законного представителя королевской власти в городе окружала дюжина солдат в черно-белых накидках. В руках бойцы держали длинные острые пики, а у некоторых имелись заряженные арбалеты.

— В чем дело? — возмущенно пророкотал Мамба. с трудом сдерживая своего огромного скакуна. Конь нервничал при виде острых стальных наконечников, пляшущих у его морды.

Охранники каравана выхватили из ножен оружие. Лиса, все так же сидевшая на крыше фургона, натянула бронебойный эльфийский лук Зеленого леса.

— У меня есть приказ задержать рыжую женщину и имени Трицитиана, известную, как Огненная Фея! — рявкнул начальник гарнизона. — И юношу, что ее сопровождает.

Мамба озадаченно оглянулся на Аргилая и Трицу.

— Ты обознался, солдат. Я не та. — угрожающе произнесла арт-три. — Я не Трицитиана. А Огненной Феей меня прозвали беженцы.

— Это уже не мне разбираться, та ты или не та. — резко ответил законный представитель власти. — Начальство решит. Я арестовываю фургоны и всех, кто окажет сопротивление!

— А силенок хватит? — громыхнул своим басом Мамба и одним движением извлек огромную саблю из заплечных ножен.

Солдаты в клетчатых черно-белых накидках дрогнули перед яростью великана и слегка попятились.

— Стоять! — приказал начальник гарнизона своим воякам, после чего обратился к охранникам фургона. — Поясняю для тупых: я представитель королевской власти в городе. Пойдете против меня — пойдете против короны и станете изменниками. Оно вам надо?

— Вообще не надо. — согласился наемник, лично проверенный Марселем Роже, и убрал оружие.

Его примеру последовали все остальные охранники каравана.


Дверь с силой захлопнули за спинами друзей и судя по звуку снаружи — заперли на засов.

— Совсем голову отбили?! — выругалась Трицитиана, ковыляя по небольшому бревенчатому помещению, которое скорее всего было баней. — Ума не хватило прикинуться охранником каравана?

Аргилай подошел к единственному окошку, вырубленному в стене. Столь маленькому, что лишь голова или рука могли пролезть в него. Юноша поднялся на цыпочки, вдохнул свежий холодный воздух, прилетающий с улицы и задумчиво произнес:

— Когда я явился в этот мир, я был словно малый ребенок: ничего не знал, ничего не умел. Я был одинок, как облако в небе, как чайка на скале. Я бродил во тьме наугад и не знал куда податься. — прилетевший из окна ветерок, зашевелил отросшие волосы Лаи. — Ты стала для меня лучом света, путеводной звездой в мировой тьме. Научила драться, научила думать, показала, что главное в этой жизни. И сейчас, когда все мои братья и сестры из другого мира либо погибли, либо попали в руки врага. Сейчас, когда я лишился цели и будущего. Неужели ты думаешь, что сейчас я оставлю тебя? Трусливо спрячусь за спины наёмников и брошу свою наставницу на поругание солдатне?

Трицитиана немного опешила от подобного ответа.

— Тебе точно голову отбили… — пробормотала она. — Я говорю: если бы ты остался на свободе, то смог попытаться освободить меня!

— А… — смутился Лаи и отошел от маленького окошка. — Ну Лиса и Мамба остались на свободе. Уверен, они что-нибудь придумают.

— Уверен он. — проворчала Трица. — А я вот теперь ни в чем не уверена. Ума не приложу кому понадобилось выдавать приказ о нашем задержании. Вернее сказать, такой приказ мог дать очень много кто… Но хотелось бы знать, кто именно, чтобы понять сколь это опасно.

— Очень опасно. — со вздохом сообщил Аргилай. — Я узнал герб на груди начальника гарнизона. Это герб лорда Джордана.

Трицитиана остановилась как громом пораженная.

— Ты уверен? — уточнила она, от волнения покусывая губы.

— Уверен. — кивнул юноша, потирая лоб. — Я видел Джордана при знаменах и гербах на параде в Тильбоне.

— Доигрались… — обреченно протянула арт-три и отставив в сторону костыль, медленно опустилась на пол. — Этот повесит. Вот хоть тресни, а к вечеру будем в петлях кормить ворон.

— Мы придумаем, как спастись! — заверил Аргилай и собрав волю в кулак прошелся по помещению в поисках чего-нибудь полезного, что может помочь в спасении. Но помещение бани оказалось полностью пустым. Юноша расстроился, но все еще не упал духом. — Из темницы Джордана сбежали и теперь сбежим.

Снаружи загрохотал засов, дверь резко открылась, впуская внутрь пятерых вооруженных солдат в клетчатых накидках. В бане сразу стало тесно. Аргилая скрутили, а у Трицитианы забрали костыль.

— Пора. — сообщил начальник гарнизона и грубо толкнул юношу к двери. — Вас ждут.


Но вопреки всем драматическим ожиданиям, друзей привели под конвоем ни к петле, ни к палачу и даже ни к раскаленной кочерге, а в просторный походный шатер. Внутри, среди прочих вещей, находился большой деревянный стол, над котором склонились три облаченные в полные доспехи, фигуры. Двоих из присутствующих в шатре Аргилай узнал, а одному из них немало удивился.

Лорд Джордан выпрямился, повернулся и внимательно осмотрел доставленных пленников. На одном из самых богатых людей Тильбона красовались анатомические вороненые доспехи с золотой вязью и гербом на нагруднике: серебряной трезубой башней.

— Задержанные доставлены! — доложил начальник гарнизона, старательно стараясь не сутулиться перед начальством.

Лорд Джордан кивнул своему подчиненному, а затем обратился к Трицитиане:

— Что с ногой?

— Мизинчиком об угол ударилась. — сквозь зубы пояснила наемница, балансируя на здоровой ноге.

— Вот видите, господа! — с грустной усмешкой воскликнул лорд Джордан, словно подтверждая свои прошлые аргументы и разочарованно махнул рукой. — Об этом я вам и говорил.

— К-ха! — то ли усмехнулся, то ли прочистил горло широкоплечий рыцарь средних лет в весьма помятых доспехах. Своей могучей фигурой, всклокоченными густыми волосами и окладистой нечесаной бородой, он очень походил на медведя. — Ты зачем у калеки палку забрал? К-ха, нехорошо Себастьян… Эй, вы, — гаркнул он на конвой. — Верните даме палку!

— Эта, с твоего позволения сказать, дама, Ричард, — ответил лорд Джордан и уголки рта, приподняв тонкие усики, изогнулись в презрительной улыбке. — В одиночку прирезала шаркача в моем поместье.

— К-ха! — отозвался широкоплечий рыцарь, и хлопнул себя по стальному нагруднику. — Так это именно то, что нам надо!

— Делайте, что считаете нужным. — с нарочитым вздохом ответил лорд Джордан и закатил свои серые глаза, под которыми залегли темные круги, красноречиво намекающие, что лорд давно не высыпался. — Но я еще раз предупреждаю: Огненная Фея преступник, вор и убийца. Она совершенно непредсказуема и недисциплинированна.

— Преступник, вор и убийца? — переспросила Трицитиана, изгибая рыжую бровь. Женщина получила назад свой костыль и теперь чувствовала себя более устойчиво и уверенно. — Я потеряла момент, когда мы перевели разговор на твои достоинства. — презрительно добавила она. — Проституция, похищения, убийства… Что я еще забыла? Ах, да, травля людей магической тварью.

Лорд Джордан не хорошо прищурился и медленно ответил:

— Пожар, устроенный тобой, выпустил шаркача из подвала. А девушки, работающие на меня, находятся в условиях, которым позавидуют многие представительницы их профессии. За право работать в моих борделях выстраиваются очереди желающих. И вообще, — он вкинул подбородок и сверкнул глазами. — Мои денежные дела тебя на касаются!

— К-ха, калека хороша! Утерла тебе нос, а Себастьян? — задорно засмеялся рыцарь, похожий на медведя. — Брем ее?

— Она нам не подходит. — мрачно парировал тот, усаживаясь на походное раскладное кресло и закидывая бронированную ногу на подлокотник. — Армии необходима дисциплина и беспрекословное повиновение приказам, а не дерзость и упрямство. Она преступник — этим все сказано.

— Но люди любят ее и считают героем. — вступил в разговор доселе молчавший третий обитатель шатра. Тот самый, что вызвал у Аргилая наибольшее удивление. Нынче объект вожделений столь многих девушек Тильбона — эльфийский принц Габриэль был одет более основательно, чем на празднике Ночи Открытых Сердец. Вероятно, поножовщина в подворотне смогла научить остроухого наследника трона, что свою высокородную тушку следует тщательно беречь. Мелкие позолоченные пластины, своей формой похожие на листья плакучей ивы, переплетённые кожаным шнуром, образовывали надёжный и очень подвижный панцирь. Из таких же стальных платин были сплетены наручи, наплечники и поножи брони эльфийского принца.

— Я считаю, что Огненная Фея подходит для своей роли. — продолжил Габриэль певучим голосом. — Воительницу узнают, считают символом справедливости и победы добра над злом. У нее есть слава, известность, популярность. Нам нужен человек с ореолом героя, способный стать знаменем. Трицитиана именно такая, ее место в первых рядах!

— О чем вы вообще говорите? — забеспокоилась женщина, подозревая: не была ли перспектива раскаленной кочерги более гуманной. — Какой еще символ победы бобра над козлом? Бред полнейший!

— Кха! — вновь то ли откашлялся, то ли усмехнулся косматый рыцарь, после чего заговорил серьезным голосом. — Послушай меня девочка: гонор — это хорошо, но всему надо знать меру. Я сэр Ричард Мерри, рыцарь Медвежьего Озера, командующий ополчением Тильбона. Его величество направил меня, лорда Джордана и лихих стрелков принца Габриэля для укрепления обороны Фельдбона. Возможно, если бы мы пришли вовремя, то столица юга осталась стоять. Мы не успели. Сейчас наша задача задержать орды Хадна-ара, прикрыть отступление беженцев и дать время нашим основным силам объединиться с армией гномов. Если не справимся, — он ударил кулаком по ладони. — Потеряем степь! Вся Ваниция от пустыни до Пепельных гор перейдет в руки врага.

— Я услышала тебя, сэр рыцарь. — ответила Трицитиана, разглядывая собеседника. — Но не понимаю при чем тут я? Вояка из меня, — она кивнула на свою ногу. — Так себе.

— Кха! — громыхая доспехами сэр Ричард Мерри подошел к столу, на котором находилась, искусно вырезанная из дерева объемная карта городка Драгана и его окрестностей. Среди миниатюрных кустов и домиков, стояли солдатики, отлитые из олова. Одна группа солдатиков со знаменем Тильбона располагалась слева от тракта. Другая группа солдатиков с копьями и знаменем лорда Джордана перекрывала тракт. На вершине холма рядом с городом расположились лучники, а у подножия полукругом поместили несколько маленьких шкатулок и натыкали веточек. — Взгляни сюда. — велел рыцарь.

Стуча костылем, Трицитиана подошла к столу.

— Солдатиков не хватило? — спросила она, указывая на веточки и шкатулки.

— Кха, не хватило. — кивнул косматой головой рыцарь. — Три наших войска должные были усилить гарнизон Фельдбона, а не встречаться в поле с ордой врага. Нас катастрофически мало для битвы, нам позарез нужны люди. А простым людям, как уже сказал Его высочество — нужен герой за которым они пойдут. Вот тут, — он указал на шкатулки, прикрывающие единственный путь на холм. — Мы создадим баррикады из фургонов, телег и прочей ерунды. А вот тут, — толстый палец задел скопление веточек. — Будешь находиться ты, Огненная Фея. Ты и твое войско защитников баррикады. Ваша задача не пустить врага к лучникам. Эльфийские стрелки наш козырь, наша главная сила. Но без прикрытия их разметают. Задача ясна?

— Не думала, что скажу это, — вздохнула женщина. — Но Джордан прав: я не подхожу вам. Я обычная наемница, а не лорд, не рыцарь. Я никогда не командовала отрядом.

— Этого не потребуется! — вновь подключился к разговору принц Габриэль. — Тебе не нужно командовать. Тебе достаточно просто присутствовать на баррикаде и люди придут к тебе, будут сражаться за тебя. Это солдатам нужен командир, а обычным людям нужна лишь вера в удачу героя.

— А почему бы одному из ваших войск не прикрыть лучников на холме? — спросила Трица.

— Если ты ничего не понимаешь в командовании, то на кой тебе объяснять тактику сражения? — не выдержав наглости женщины, возмутился лорд Джордан, развалившийся на своем походном кресле.

— Себастьян прав, — поддержал сэр Ричард Мерри. — Сейчас не время объяснять наши тактические схемы. Разведка докладывает, что орда Хадна-ара достигнет Драгана сегодня ночью. Но я уверен, к-ха, что враг атакует не раньше рассвета. Нам нужно еще успеть построить баррикады и собрать защитников из числа беженцев.

Трицитиана ничего не ответила. В раздумьях она оглянулась на Аргилая. Но ее ученик лишь пожал плечами.

— Мы не спрашиваем тебя, — заметил лорд Джордан. — Это приказ! Каждый, кто отказывает в помощи королевской армии будет признан изменником и предателем. А с предателями в военное время разговор короткий.

— Война явилась на порог. — добавил принц Габриэль. — Война коснётся каждого жителя Ваниции, каждого жителя Хадола. Война никого не оставит в стороне. В наших силах лишь сделать выбор, как встретить врага: с гордо поднятой головой и оружием в руках или забившись в угол и моля о пощаде.

— Ты наемница, значит мы нанимаем тебя и твоего парнишку. Монетой не обидим, к-ха! — заверил косматой рыцарь, похожий на медведя, а затем рявкнул приказ. — Приступай к своим обязанностям Огненная Фея!


Из шатра Трицитиану и Аргилая выпустили уже без конвоя. Теперь друзья не были арестантами, их статус изменился на наемников на королевской службе, а значит попытка побега приравнивалась к дезертирству и каралась смертью.

— Попали мы… — пробормотал Лаи, растерянно оглядываясь по сторонам. Все дома и улицы Драгана были превращены в военный лагерь. Всюду были вооруженные люди, занимающиеся приготовлениями к битве.

— Вот тебе и съездили отдохнуть на юг. — мрачно усмехнулась арт-три и ворчливо пропела. — Оо-уу-оо, не вешай нос солдат, теперь ты в армии.

— А в чем-то они правы, эти высокородные принцы-лорды. — Аргилай кивнул на шатер, оставшийся позади. — Нам едва ли удастся остаться в стороне.

— Конечно не останемся. — кивнула, рыжей головой, женщина. — Все рядышком лежать будем на погребальном костре.

— Ай, — отмахнулся Лаи. — Скажешь тоже. Куда мы сейчас?

— Сейчас вы идете за мной. — сообщил сутулый начальник гарнизона. — Я выдам вам доспехи и оружие.

— Только самые лучшие! — попросил юноша.

— Какие будут, такие и дам… — сплюнул вояка.

— Какие будут — ты себе оставишь. — приказным тоном рявкнула Трицитиана. — И не сутулься, когда говоришь с командующим ополчением. Усек?

— Слушаюсь! — вытянулся по струнке начальник гарнизона.

— Огненная Фея, — позади донесся оклик. — Остановись!

Рыжая женщина скрипнула зубами и обернулась. Лимит нежданных событий для нее на сегодня был исчерпан, и теперь Трица готова была сорваться на любом, кто дернет ее не по делу. Но бурю эмоций пришлось отменить.

— Ваше Высочество!? — удивилась арт-три и коротко учтиво поклонилась, насколько позволял костыль подмышкой. — Командование решило, что мне необходимо знать что-то еще?

Высокий и стройный принц Габриэль в сопровождении двух телохранителей, приблизился к застывшим в поклоне людям.

— Нет, — качнул головой эльф. — Мне нужен твой спутник.

— Мой ученик? — искренне удивилась Трицитиана. — Аргилай?

— Я? — уточнил Лаи, с волнением вспоминая те обстоятельства, при которых он познакомился в Тильбоне с эльфийским принцем.

— Да, мне нужен только Аргилай. Не смею тебя задерживать, Огненная Фея. Уверен, у тебя сейчас много важных дел.

Женщина вновь поклонилась и удалилась вслед за сутулым начальником гарнизона, часто оборачиваясь и хмурясь. Принц взял Лаи под руку и отвел в сторону от людной дороги, где без кона сновали солдаты и местные жители. Остроухие телохранители, облаченные в броню из пластин, на подобии той, что носил Габриэль, встали так, чтобы никто не мог подойти к их господину.

— Ваше Высочество, — растерянно пролепетал Аргилай. — Если Вы про тот случай в Тильбоне… Мой наряд… он был исключительно ради шутки. Понимаете — карнавал, все такое.

— Я понимаю, что обязан тебе жизнью. И не только я. — серьезным тоном заверил принц. — Враг хотел моей смерти, а я был беспечен и неосмотрителен. Если бы убийцы совершили задуманное, мой отец никогда бы не заключил союз с вашим королем. Эльфы бы не выставили войско. Зеленый лес закрыл бы свои тропы и остался в стороне от войны. Твой самоотверженный поступок спас не только меня, но и еще сотни жизней.

Аргилай густо покраснел и потупив глаза, пробормотал:

— Не стоит благодарности.

— Сейчас я не собирался благодарить тебя. Не время и не место. — все тем же серьезным тоном продолжил Габриэль, заставляя Лаи напрячься и слушать внимательнее. — Когда закончим войну каждому воздадим по его заслугам, а сейчас моей благодарностью будет проявленное к тебе высокое доверие и просьба о помощи. Ты ведь не откажешь?

— Конечно не откажу! — горячо заверил Аргилай. Юношу бросало то в жар, то в холод, его еще никогда не просил о помощи эльфийский принц. — Я слушаю Вас Ваше Высочество.

— Мне стало известно о существовании заговора простив короны. Изменник скрывается среди самых высокопоставленных лиц. Мой агент вычислил предателя, но был смертельно ранен. Он сумел сообщить мне лишь то, что изменник участвовал в рыцарском турнире, который проходил в Тильбоне в честь празднования Ночи Открытых Сердец.

Лаи нахмурился, вспоминая парад перед турниром, часть которого он успел посмотреть в Тильбоне и причиной срыва которого стала опасная игра Травля. Сейчас юноша горько пожалел, что не успел увидеть больше гербов и знамен участников. Но один герб он запомнил точно — белую трезубую вилку на черном фоне, герб лорда Джордана. Того самого лорда имя которого произнесла крыса, натравившая племя Сыновей Черного Медведя на караван гномов, везущий новенькие баллисты. Того самого лорда, которому служил похититель девушек — купец Чистоган. Того самого лорда, охранники которого убили Совенка. Все было слишком очевидно, чтобы промолчать.

— Ваше Высочество, лорд Джордан тот изменник, которого Вы разыскиваете! — на одном выдохе выпалил Аргилай. После чего сообразил, что говорит слишком громко и испуганно огляделся по сторонам — не слышал ли кто.

— Это очень серьезное обвинение. — заметил эльф. — Надеюсь у тебя есть столь же серьезные доказательства измены?

— Конечно! — кивнул юноша и со всеми подробностями изложил свои умозаключения.

Когда юноша закончил рассказ, Габриэль заметно помрачнел и надолго задумался.

— Если Джордан окажется изменником, это нанесет серьезный урон обороне Хадола. — наконец произнес эльфийский принц. — На наше счастье он верен короне. Да, Себастьян зарабатывает свои монеты делами, недостойными благородного рыцаря. Но на эти деньги он собрал, вооружил и обучил войско. Он первый из лордов, кто оставил свои владения и выдвинуться на помочь Фельдбону. Слова гномов меня тоже не убеждают. Предатель, что указал варварам на караван мог намеренно оклеветать имя могучего союзника короля, чтобы внести разлад в наши ряды. А, что касается рыцарского турнира… Лорд Джордан снял свою кандидатуру и не явился на ристалище — это мне известно доподлинно.

Аргилай растерялся. Его версию, которая так логично сложилась, эльф разметал словно ветер карточный домик.

— Быть может у Джордана есть сообщник, который участвовал в турнире? — предположил юноша, хватаясь за соломинку.

— Быть может. — не стал спорить принц. — Аргилай, у меня есть целая армия, но моих собратьев не слишком жалуют среди людей. Никто не станет болтать с эльфом. Мне нужен человек в армии людей, который станет моими глазами и ушами. Ты единственный, из твоего народа, кому я могу доверять. Не подведи меня. Внимательно смотри вокруг, слушай разговоры солдат, наблюдай за поведением рыцарей. Если заметишь что-то подозрительное, обязательно сообщай мне лично. Я поручаю тебе ответственную миссию и, надеюсь, ты осознаешь всю ее важность. Изменник может нанести удар в любой момент, мы обязаны его опередить.

Ощущая себя более значимым, юноша приосанился, кивнул и ответил:

— Я понимаю.

— Тогда возьми это. — эльф протянул Лаи короткий кинжал в узких металлических ножнах. Гарда и навершие оружия были выполнены в форме дисков. — Имя этого кинжала «Милосердие».

Аргилай с замиранием сердца принял диковинный дар и тут же извлёк его из ножен, чтобы оценить клинок. Кинжал оказался узким, тонким и очень острым, способным легко раздвинуть кольчужные кольца брони, проскользнуть в любое сочленение доспехов или даже в самую узкую глазницу шлема.

— Благодарю! — с изумлением выдохнул юноша. — Воистину королевский подарок!

— Это не подарок. — осадил собеседника принц. — Если срочно понадобится моя аудиенция — покажи кинжал любому из эльфов и тебя отведут ко мне, не задавая лишних вопросов. Тебе необходимо незамедлительно докладывать мне обо всем подозрительном. Ты понял?

Аргилай слегка расстроился, но все равно утвердительно кивнул. Юноше сразу понравилось новое оружие и плевать, что это не подарок. Подарком кинжал сможет стать позже, когда Хадол одержит победу над ордами Хадна-ара. Если одержит.


Возле высокого лысого холма, который по мнению местных являлся курганом древнего героя Дракона, вовсю шло строительство баррикады. Крупные фургоны и телеги связывали между собой цепями и веревками, более мелкие валили на бок и укрепляли камнями и палками. По приказу Трицитианы из городка приволокли мебель, бочки и вообще все, что могло послужить укрытием для защитников баррикады. Основой и центром укрепления, куда ожидался самый ожесточённый удар стали три бронированных фургона принадлежащих луноликому Марселю Роже.

Эльфийский принц Габриэль оказался прав: прослышав, что командовать защитниками баррикады будет сама Огненная Фея, к ней начали стягиваться добровольцы. Кто-то шел на этот шаг от отчаянья и страха, кто-то, желая отомстить за потерянный дом и друзей, а кто-то просто ради наживы. Трицитиана не отказывала никому из желающих, кто мог держать в руках оружие и был ростом не ниже гнома.

Сутулый начальник гарнизона, как и обещал, выдал оружие и доспехи. Солдаты лорда Джордана пригнали его целую телегу. Оружие и доспехи не отличались ни новизной, ни качеством, ни остротой заточки, зато их было много, и каждый новоприбывший мог подобрать себе что-то по размеру и умениям.


— Что остроухий хотел от тебя? — с подозрением спросила Трицитиана, уже облачённая в кольчугу с пятами ржавчины. Женщина водрузила себе на голову старый шлем с наносником и теперь пыталась затянуть слишком короткий подбородочный ремень.

— Ему нужен шпион в войске людей. Габриэль подозревает, что среди рыцарей находится изменник и просил помочь найти его. — ответил Аргилай, заглядывая в телегу с оружием и пытаясь выудить из кучи доспехов кольчугу, которая казалась менее ржавой, чем другие.

— Вот гниль! — выругалась арт-три, когда подбородочный ремень лопнул у нее в руках. — И принц подкупил тебя этим? — спросила она, кивая на новенький кинжал на поясе у юноши.

— Вроде того. — не стал вдаваться в подробности Лаи и закашлялся от рыжего облака ржавчины, которое поднялось при извлечении кольчуги из кучи железяк.

— Тут и без шпионов все понятно, — фыркнула Трицитиана. — Изменник — лорд Джордан. Единственный вопрос один он или у него есть высокопоставленные сообщники.

— Вот и я так сказал принцу, а он со мной не согласился. — пожал плечами Аргилай, натягивая на себя кольчугу. — Ой! — воскликнул он, оцарапав себе нос и чуть не оторвав уши, за которые зацепились кольчужные кольца.

— Ему же хуже. — пожала плечами женщина и обернулась, когда ее окликнули с фургонов. — Мне пора, — сообщила она юноше. — Дел по горло. Бери арбалет и занимай позицию на крыше нашего жилого фургона по центру баррикады. Лиска уже там. — приказала Трицитиана и собралась было уйти.

— Погоди! — попросил Аргилай, отрываясь от тщетных попыток отыскать в телеге в куче металлолома нормальный шлем.

— Что еще?

— Мы победим? — с надеждой спросил Лаи. — Не хочу, чтобы все окончилось вот так в стылой степи. Я все еще хочу узнать откуда я пришел в этот мир и зачем, хочу найти таких же, как я. И… и не хочу умирать.

Трицитиана тяжело вздохнула, помолчала, глядя вдаль, и наконец ответила:

— Поверь, никто не хочет умирать. Ни с той стороны, — она кивнула в сторону юга. — Ни с нашей. Но по чьей-то злой воле, или в силу обстоятельств, сегодня мы оказались в этой стылой степи. И все, что мы можем — это сделать то, что должны. Сделать это хорошо. Я не могу обещать тебе, что ты выживешь в этой заварушке, не могу обещать, что выживу я. Но поверь, я сделаю все на, что способна хромая женщина. Даже если для этого придется прыгнуть выше головы.

— Наверное что-то подобное я и хотел услышать. — с благодарностью отозвался Аргилай. — Спасибо тебе.


Лису Аргилай нашел на крыше жилого фургона луноликого Марселя Роже. Варварка, вооруженная бронебойным эльфийским луком из Зеленого леса, сидела на бочке, болтала ногами и весело беседовала с каким-то пожилым человеком. По загорелой коже, испещрённый морщинами, узким глазам с лукавым прищуром, меховой шапке с висящими ушами и долгополой распашной одежде свободного кроя — в незнакомце угадывался представитель одного из малочисленных, но древних народов степи.

— Привет! — пискнула рыжая девочка и махнула Лаи своей тонкой ручкой.

— Здравствуй, дорогой. — поприветствовал юношу пожилой мужчина, прикладывая руку к сердцу. — Мое имя Кучум, но некоторые жители степи зовут меня Звездочет. Лиса много рассказала нам о тебе, Аргилай.

— Зарасти. — отозвался юноша, слегка смутившись такому приему и размышляя, как ему залезть на фургон, если лесенку уже убрали. — Надеюсь в рассказе обо мне не слишком часто звучало слово «Тупина»?

— Я же говорила он смешной! — звонко рассмеялась Лиса.

Аргилай тем временем подпрыгнул, ухватился руками за край крыши, подтянулся, закинул ногу и… соскользнув свалился на землю, больно ударившись мягким местом.

Теперь смеялась не только Лиса.

— Чу, глянь, сработало, на! — хрипло хохоча, прокричал мужик с белым бельмом на глазу. — Салом смазать никогда не помешает, на. Вот так вражина какая полезет и враз навернется!

Юноша поднялся, потирая задницу и раздосадовано поглядывая на хохочущих зрителей. Пожилой южанин по имени Звездочет, подошел к краю крыши фургона, нагнулся и протянул вниз руку.

— Прости их, мой друг. — по-доброму улыбнулся старик, сквозь густую седеющую бороду. — И позволь мне помочь тебе подняться.

Еще раз недобро окинув обидчиков взглядом, Аргилай воспользовался предложенной помощью. Рука деда Кучума оказалась необычно сильна для человека столь почтенного возраста, и юноша вмиг забрался на крышу фургона. Лаи был готов к новым подколкам и неприятным сюрпризам, но бойцы потеряли интерес к новичку и занялись своими делами. Аргилай огляделся: все пространство крыши завалили бочками и мебелью, создав укрепления, за которыми можно было прятаться от вражеским стрел и снарядов. Здесь с удобством разместились шесть стрелков и юноше предстояло стать седьмым. Кто-то чинил стрелы и налаживал тетиву на лук, кто-то дремал, завернувшись в одеяло. Два молодых парня умудрились развести на проржавевшем стальном нагруднике костерок и сейчас готовили еду в небольшом котелке.

Звездочет присел на свернутое одеяло, скрестил ноги на южный манер и достав маленький ножечек принялся что-то вырезать из кусочка красного дерева. Рядом со стариком расположился молодой парень, возрастом немного помладше Аргилая. По раскосым глазам, широким скулам и одежде как у деда Кучума в нем тоже угадывался житель степи.

— Позволь тебе представить — мой ученик Додо. — очень вежливо произнес Звездочет. — Увы, Додо нем от рождения, но отлично понимает все, что ему говорят.

— Привет, Додо! — кивнул Лаи, устраиваясь под бочкой, на которой восседала Лиса. Юноша высыпал перед собой все свои арбалетные стрелы и теперь перебирал их и пересчитывал. — Вы ученые, изучающие науку звезд?

— Я кукольных дел мастер и собиратель мудрости. — улыбнулся Звездочет, стряхивая с коленей стружку. — Делаю кукол на продажу. А иногда в подарок, чтобы порадовать малышей и увидеть самое ценное, что есть в этом мире — счастье на лице ребенка.

— Достойно. — с уважением произнес Аргилай. — Но что вы делаете в ополчении? Не подумайте, что я подозреваю вас в трусости, но мне кажется Вам сейчас следует ехать с остальными беженцами в Грейсван. Тут война, тут нет детей, тут куклы никому не нужны.

— Ты ошибаешься, мой юный друг. Тут нет кукол, но есть те, кто в них нуждается. Здесь, как нигде — очень много детей, которым необходим маленький кусочек счастья. Так где же мне еще быть, как не на войне?

— Но Вас могут убить. Зачем идти на войну, если ты не воин?

— Тут много тех, кто впервые взялся за оружие. — с грустной улыбкой ответил дед Кучум, ловко колдуя ножом над куском красного дерева. У фигурки уже угадывались лапки и мордочка. — Люди пришли с готовностью пожертвовать своими жизнью ради того, чтобы жили другие. Разве не это означает быть воином?

— Золотишко Джордана собрало народ, на. — не согласился мужик с бельмом на глазу. — Толстосум сказался щедро оплатить охрану баррикады. Вот люди и пришли, на.

С лукавым прищуром дед Кучум глянул на влезшего в разговор человека и с усмешкой ответил:

— А некоторые не пришли, а перебежали из соседнего войска. Там монету получили, а теперь и здесь хотят. Куда вербовщикам в такой суматохе всех запомнить.

— Ну коль некуда деться — надобно вертеться! — брызгая слюной хохотнул обладатель бельма на глазу. — Чай не дезертирство, на! Войско общее и вражина у нас один. Это старый, смышленость зовется, хитрость военная, на. Коли шанс выдался — надобно его использовать. — он постучал себя указательным пальцем по виску. — Тут понимать надо!

Звездочет закрыл левый глаз, а правым внимательно осмотрел фигурку, которую вырезал. Затем сдул с поделки опилки, после чего еще раз внимательно ее изучил и только после этого ответил:

— На берегу лесного озера в кроне раскидистого дерева жила обезьяна. Она ловко карабкалась по ветвям, смело забираясь на головокружительную высоту, где могла выбрать для себя самые сладкие и спелые фрукты. В корнях того же дерева жила черепаха, что двигалась очень медленно, и не умела лазить по ветвям. Потому ей доставались лишь те фрукты, что падали на землю уже переспевшими. Однажды к озеру явился тигр. Обезьяна тут же забралась на вершину дерева, на самые тонкие ветки, чтобы хищник не смог достань ее. А черепаха спрятаться в свой панцирь. «Вам не нужно меня бояться.» — прорычал тигр. — «Я пришел сюда не сожрать вас, а просить помощи. Недалеко отсюда находится нора в земле, где живут кролики. Лаз слишком узок для меня. Тому, кто поможет спугнуть кроликов из норы, я покажу тайную рощу фруктовых деревьев.» «Я, я помогу тебе, о могучий тигр!» — тут же вскричала обезьяна. «Остановись глупая! Разве мало тебе тех фруктов, что растут на этом дереве?» — раздался приглушенный голос черепахи из панциря. «Сама ты глупая. Ты живешь в корнях, питаешься тухлыми фруктами и никогда не поднималась на вершину дерева. А любой, кто хочет достичь успеха в жизни, должен постоянно развиваться.» — с гордостью ответила обезьяна и спустилась на землю, чтобы найти кроличью нору. Но никакой кроличьей норы и в помине не было. Тигр сожрал беззащитную обезьяну. А черепаха и по сей день живет в корнях дерева, потому, что знает: не стоит зариться на большее, чем способен съесть, и не в коем случае не нужно верить хищникам. — нравоучительно закончив сказку, дед Кучум стряхнул с одежды опилки и протянул Лисе законченную поделку. — Держи милая. Пусть эта игрушка станет напоминанием тебе решении, которое приняла мудрая черепаха.

Мужик с бельмом на глазу фыркнул и потеряв интерес к собеседнику, занялся плетением тетивы на лук.

— Камушек с лапками! — с восторгом пискнула варварка, рассматривая подарок. Руки мастера искусно вырезали невиданное животное, уделив внимание самым мелким деталям. У черепахи имелась голова с двумя глазками и ртом, четыре лапки с коготками и маленький хвостик. Панцирь украшал филигранный узор из шестиугольников и завитушек.

Девочка спрыгнула с бочки и с благодарностью обняла старика.

— Спасибо! — выдохнула Лиса, светясь от счастья и широко улыбаясь.

Глава 12. Битва при Драгане

Люди продолжали стекаться к подножию лысого холма близ городка Драган, а баррикада с каждым часом все больше становилась похожа на надежное укрепление. С наступлением темноты строительство объявили законченным. К этому времени эльфийские лучники уже заняли свою позицию на вершине холма и теперь тот расцвел десятками ярких точек горящих костров.

Ночь выдалась настолько студеной, что вода в бочках покрылась коркой льда. Люди утеплялись чем было и тесными группками ютились у огня. Несмотря на усталость никто не спал. Все с замираем сердца всматривались во тьму, застилавшую степь, каждое мгновение ожидая появление противника.

— Огоньки! — зоркая Лиса стала первой, кто заметил неприятеля. Девочка стояла во весь рост на бочке и указывала пальчиком в направлении юга.

Аргилай успел слегка задремать. Юноша встрепенулся и выглянул из-под плаща из черной медвежьей шкуры, который одолжила ему варварка. Действительно: вдалеке, на грани видимости, медленно двигались огоньки, постепенно заполняя собой весь горизонт. Это выглядело очень красиво и безумно пугающе.

Теперь огоньки разглядели не только Лаи и Лиса. Над баррикадой послышался ропот страха.

— Создатель всемогущий, — выдохнул мужик с бельмом на глазу, до побелевших костяшек сжимая в свой лук в кулаке. — Когда же они закончатся?

— Поди нарочно много костров запалили. На испуг взять хотят, гниды! — предположил один из стрелков, подходя ближе к краю крыши фургона.

— Нет, это бессчётная орда Хадна-ара. Владыка Бездны сбросил путы и явился сжечь мир! — с дрожью в голосе ответил ему другой, от волнения кусая грязные ногти.

— Чу, тебя, захлопнись! — прикрикнул обладатель бельма. — Беду накличешь!

Защитники баррикады с волнением и страхом всматривались в далекий горизонт, заполняющийся светом. Огоньки костров могучей армии Хадана-ара, словно тысячи сверкающих драгоценных камней, рассыпались по степи.

С нарастающим внутри ужасом, Аргилай остро осознал, сколь ничтожна армия севера пред полчищами Владыки Бездны. Сколь бесполезны все попытки укрепить баррикаду и прикрыть холм. Эти хлипкие фургоны, эти стулья и телеги, наваленные кучами и скреплённые цепями — совершенно бесполезны пред океаном солдат противника.

— Больше не движутся. — заметила Лиса. — Остановились.

— Они атакуют утром. — заверил Звездочет и вернулся к своему одеялу. — Сейчас лучше отдохнуть перед боем.

— А тебе старик почем знать, когда чудища атакуют? — спросил один из стрелков. — Лазутчик что ли?

— Поди все эти грязные южане с Владыкой Бездны заодно! — с презрением сплюнул мужик с бельмом на глазу.

— Не чудища там. — отозвался дед Кучум, усаживаясь в позу со скрещенными ногами и накидывая на плечи одеяло. — Люди там, такие же, как мы. Маршем шли, устали. Не пойдут сейчас, утром атакуют. Советую время даром не терять и вздремнуть.

— А иди ты со своими советами. — огрызнулся собеседник, продолжая пыриться на светящийся горизонт.

Додо вскарабкался на фургон и расположился рядом со своим учителем. Немой парень притащил с собой в котелке красные угли и теперь раздувал из них небольшой костерок, чтобы согреться. Лиса слезла с бочки и робко подошла к деду Кучуму.

— Можно? — спросилась варварка, указывая на свободное место у зачинающегося огня в котелке.

Звездочет сверкнул своими темными прищуренными глазами и подарил Лисе то, что сейчас было большой редкостью на баррикаде — искреннюю улыбку.

— Садись милая, чем нас больше, тем теплее.

— Уснуть не могу, — пожаловалась Лиса, устраиваясь рядом со стариком у костра. — Страшно. Расскажи сказку, деда. — попросила она.

— С удовольствием. — согласился дед Кучум.

Подслушав, что будет сказка, Аргилай тут же навострил уши и придвинулся поближе.

— По пустыне шли два друга. — начал рассказывать звездочет своим мягким зычным голосом. На загорелом морщинистом лице старика, играли красные отсветы огня. — Кожа одного была темна, как сажа, глаза черны, а волосы кудрявы. Другой же напротив был светел, словно рассвет, а глазами подобен чистому летнему небу. Оба друга утомились, проголодались и страдали от жажды. Впереди показался прекрасный дворец. Золотые купола сверкали на солнце, украшенные резные колонны взлетали ввысь. Во дворе дворца, среди пальм журчали прохладные фонтаны, а от аромата медовых дынь и сочных арбузов, растущих там, рот наполнялся слюной. «Не мираж ли это?» — поразились уставшие друзья. «Нет, это Сад Создателя.» — ответил чернокожий привратник у ворот на южном речи. «Можем ли мы войти?» — спросил тот из путников, чьи волосы были кудрявы, а глаза черны. «Ты можешь войти и остаться жить здесь. Все блага этого дворца будут доступны тебе.» — ответил привратник на южной речи. «Однако я не пущу сюда твоего спутника, ведь он нечестивый северянин.» — добавил он. Друзья не вошли в ворота дворца. Они вместе отправились дальше. Путь был труден, опасен и тяжел. Но вот на горизонте показался огромный замок. Стены, сложенные из белоснежного камня, заканчивались острыми зубцами, над высокими башнями и могучими бастионами реяли разноцветные знамена. В воздухе висел опьяняющий аромат свежей сдобы, жареного мяса и только, что сваренного пива. «Что это за замок?» — спросили друзья. «Это Сад Создателя.» — отозвался на сереной речи, привратник, охраняющий ворота. «Мы очень устали. Можем ли мы войти и получить кров и пищу в этом чудесном месте?» — спросил тот из друзей, кто был светел и голубоглаз. «Конечно, ты можешь войти. Но твой спутник не переступит границы этих ворот, ведь он грязный южанин.» — ответил привратник. И вновь друзья не вошли в замок, а отправились дальше по пустыне. Не раз каждого их них посещала мысль повернуть назад и вернуться под тень гостеприимного дворца и замка, чтобы утолить страдания голода, усталости и жажды. Но друзья продолжали идти вперед. Путь был долог и труден, много дней они бродили по пустыне. Вконец измученными на последнем издыхании друзья наткнулись на небольшой домик, возле которого рос маленький яблоневый сад, а во дворе находился простенький колодец с воротом и ведром. «Что это за место?» — спросили друзья у неприметного мужчины, что возился в саду. «Это Сад Создателя.» — ответил тот и радушно предложил: «Я вижу вы устали и проголодались. Проходите в дом, я принесу вам студеной воды, а жена угостит яблочной шарлоткой». «Но по дороге мы видели золотой дворец и белоснежный замок, где привратники на воротах утверждали, что это и есть Сад Создателя!» — удивились друзья, с благодарностью принимая приглашение радушного хозяина. «Нет, вас обманули маги своими миражами. Мой сад растет только здесь» — ответил мужчина. Поняв, что перед ними сам Создатель, друзья упали на колени и спросили: «О Создатель, почему ты позволяешь магам обманывать людей?» Создатель улыбнулся и ответил им: «Потому, что я не хочу видеть у себя в Саду тех, кто предает друзей.»


Утро выдалось отвратительным. Низкие свинцовые тучи над степью поливали холодный мир мелкой противной моросью. Аргилая разбудили крики часовых. Юноша даже не заметил, когда успел задремать. Вероятно, голос Звездочета успокоил и убаюкал его. Лаи подскочил, как ужаленный.

— Бой ты не проспал. — заверила Лиса уставшим голосом. — Без тебя решили не начинать.

Девочка все так же сидела на облюбованной ранее бочке. Ее воспаленные глаза с красными прожилками все время поглядывали в сторону неприятеля. На коленях варварка баюкала лук, а из-за правого плеча торчала пачка музыкальных эльфийских стрел с белоснежным оперением.

Аргилай с усилием поднялся на затекшие ноги и огляделся по сторонам. Силы Хадола уже успели занять боевые порядки. На холме расположилось три сотни эльфийских лучников со своими знаменитыми бронебойными луками Зеленого леса. Пластинчатые доспехи остроухих тускло поблескивали в скудном свете пасмурного утра. Слева от холма, перегородив тракт четкими, дисциплинированными рядами, выстроились бронированные копейщики лорда Джордана. А дальше виднелись гораздо менее дисциплинированное построение ополченцев Тильбона под командованием сэра Ричарда Мерри, рыцаря Медвежьего Озера. На юг расстилались голые степи, почти без растительности. По ним в туманную дымку убегала полоса тракта. То, что ночью казалось морем огоньков, сейчас превратилось в расплывчатое темное пятно. А вот перед этим пятном медленно разрасталось другое, уже боле видимое и четкое. В нем отлично просматривались пешие человеческие фигуры. И фигур было много. Очень много.

Защитники баррикады в немом молчании, с замиранием сердца наблюдали, как на юге в боевое построение разворачивается армия Хадна-ара. Войско неприятеля минимум в два раза превосходило передовые силы Хадола.

— Лаи!

Юноша вздрогнул, услышав внезапный оклик и обернулся. Возле фургона стояла Трицитиана. Мокрые рыжие волосы женщины свисали из-под ржавого шлема, грязными клоками прилипнув к конопатому лицу. Под светлыми глазами, цвета весеннего льда, залегли темные круги, подчеркивая блеклость глаз. Левой рукой наемница опиралась на костыль, а в правой крепко сжимала древко копья. Судя по ссутуленным плечам и уставшему виду, ночью Трица ни на минуту не сомкнула глаз.

— Да? — отозвался Аргилай, и вопреки внутреннему напряжению, попытался выдавить из себя улыбку.

— Мамба говорит, что видел среди защитников баррикады Джакоба Злоба.

— Кого? — переспросил юноша. А затем вспомнил названное имя, и его тусклая улыбка погасла, а лицо побледнело. — Мага!?

— Угу, мага. — кивнула Трицитиана и хлюпнула носом.

— И что нам делать? Бежать?

Наемница посмотрела в сторону юга, где враг уже закончил построение и теперь медленно выдвигался в сторону городка Драган.

— Поздно бежать… — пробормотала женщина. — Сделаем, что должны. Удачи, Лаи! — пожелала она и заковыляла в центр баррикады, где собрались те, кому не повезло оказаться в сравнительной безопасности на крыше фургонов, и предстояло бить противника стоя ногами на земле.


Войско Хадна-ара неспешно, не ломая строй, приблизилось на расстояние двух полетов стрелы и остановилось. Врага теперь можно было рассмотреть во всех подробностях. К удивлению защитников баррикады, в рядах противника не обнаружилось ни крылатых, ни огромных, ни когтисты ни каких-либо еще чудовищ. Там стояли такие же люди из плоти и крови. Пусть с более густыми бородами чем у жителей Хадола, пусть сильнее загорелые чем северяне, пусть странно и пестро разодетые, но самые обычные люди. И оружие их было похоже на оружие северян: мечи, сабли, топоры, копья, луки и щиты разнообразных форм и размеров. Защитные доспехи пестрили своим разнообразием: от полированных стальных нагрудников, до простых курток из вываренной кожи. Некоторые бойцы в качестве шлемов использовали толстые войлочные шапки, а иные вообще не покрывали курчавую голову.

Из центра войска Хадна-ара вышел человек в черной длиннополой одежде, с накинутым на голову капюшоном. По краю одеяния шли какие-то письмена, вышитые белыми буквами. Но с такого расстояние разобрать слова не представлялось возможным. Человек повернулся лицом к своим войнам, воздел руки к затянутому тучами небу, и громко, протяжно запел на непонятном языке. На втором куплете (если конечно это были куплеты) песню подхватил многоголосый хор голосов, старательно вторя запевале.

— Че творят? — испугался мужик с бельмом на глазу, хватаясь руками за голову. — Колдунство, на! Ща огонь с неба упадет!

Его испуг передался многим. Беспокойство и волнение, словно пламя по сухой траве, пронеслись по защитникам баррикады. Гортанное хоровое песнопение пугало, давило, вселяло суеверный страх. Даже Аргилай с опаской покосился на хмурое небо и тут же быстро заморгал, получив в глаза мелкие капли дождя.

— Не бойтесь друзья, это всего лишь молитва. — с легкой усмешкой пояснил дед Кучум. Звездочет уже успел снарядить свой короткий степной лук и теперь придирчиво изучал стрелы, отбраковывая кривые и треснутые. — Они просят Создателя уберечь их в бою, защитить, послать сил и даровать мужество.

— Какого еще Создателя, на? — не поверил обладатель бельма, хрюкнул и смачно сплюнул за пределы крыши фургона. — Ты говори-говори дед, да не заговаривайся, на! Эти гады — испражнение Владыки Бездны, и наш Создатель их не создавал!

— Создатель творец всего в нашем мире. — не согласился дед Кучум и со вздохом покачал головой. — Он отец и создатель всех людей, вне зависимости от цвета кожи и разреза глаз.

— Врешь дед! — брызжа слюной, рявкнул, разозлившийся собеседник. — Создатель только наш, Хадоловский, на! Южане — нелюди, сыны свиньи и шакала!

Со стороны немногочисленных представителей юга, защищавших баррикаду, послышался ропот неодобрения. Аргилай обеспокоенно закрутил головой. Кажется, напряжение, витавшее в воздухе и страх, затаившийся в сердцах бойцов, грозил выплеснуться серьезным конфликтом из-за этой маленькой перепалки.

— Вонючие южане! — заорал кто-то с соседней крыши фургона. — Создатель наш! Вас он не создавал!

Люди возмущенно загалдели со всех сторон. Некоторые воинственно трясли оружием. Ситуация быстро накалялась и градус кипения повышался в сторону критического.

Неожиданно гудение мужских голосов разбавил громкий, звонкий женский крик:

— Мать ваша! Мать! — бешено сверкая глазами, проорала Трицитиана. И, дождавшись, когда на нее обратят внимания, громко добавила. — Мать ваша — вот кто ваш создатель! Вот кто создал каждого из вас! И если мы сегодня, если мы сейчас не остановим врага. — наемница ткнула копьем в сторону противника. — То завтра наших матерей, жен и дочерей будут мучить, насиловать и убивать! А дома сожгут или заберут себе вон те чудесные молящиеся люди!

Гомон прекратился. Трица нанесла удар в самое сокровенное — напомнила каждому бойцу то, что действительно должно ценить и защищать. Когда видишь перед собой главное, то все остальное: политические разногласия, религиозные конфликты, расовые обиды — становится незначительной шелухой. Шелухой, что подхватывает холодный ветер равнин и уносит прочь.

Остудив опасную ситуацию в зародыше и полностью завладев вниманием своих бойцов, Трицитиана внезапно ухмыльнулась и презрительно фыркнула. Фыркнула так, как умела фыркать только она.

— А уныло поют, черномордые! — громко сообщила наемница. — Ни слуха, ни ритма, ни голоса! Им медведь не только на ухо наступил, но еще изрядно потоптался по яйцам.

Шутка подействовала. На суровых, обеспокоенных лицах мужчин, расцвели пока еще неуверенные улыбки. Успех следовало развить и Трица не заставила себя долго ждать.

— У нас в Хадоле поют лучше! — с задором, прокричала она. — Покажем, как надо горланить песни? А? Вдарим нашу: Нобийскую фартовую! Что скажете, парни?

— А вот и вдарим! — в ответ крикнул один из защитников баррикады. — Отчего ж не вдарит? Верно?

— Верно! — поддержал его нестройный гул голосов.

Новоиспечённая командующая набрала полную грудь воздуха и во все горло запела веселый мотив. Мотив знакомый всем, кто хоть раз напивался в таверне, расположенной от крайнего севера до жаркого юга.


В кабак припортовый с парнями пришли,

Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!

Пенного выпить, размять кулаки,

Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!

Но грохнулись лбами в закрытую дверь,

Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!

Куда нам с парнями деваться теперь,

Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!


Неуверенные усмешки на лицах бойцов, словно цветы под лучами утреннего солнца, расцветали полноценными самодовольными улыбками. Трицитиана вновь с грацией фехтовальщика-виртуоза точно нанесла удар в нужно место. Наградой ей стал громкий хор голосов, подхвативших популярную и всеми любимую застольную песню. А кто не знал слов, подпевали припев, запоминающийся с первой строчки.


Во век не уступит нобиец врагам,

Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!

Я в щепки сломаю дверь пополам,

Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!

Пронзительным визгом встретил кабак,

Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!

Я в женскую баню вломился дурак,

Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!


Песню услышали на левом фланге и теперь Тильбонское ополчение, надрывало глотки, стараясь перекричать правый фланг. Люди бренчали оружием и били по щитам, задавая нужный ритм.


Решили тикать мы с парнями домой,

Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!

Но враз обступили бабы толпой,

Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!

Нам пива налили и дали пожрать,

Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!

Ведь бабы умеют мужей ублажать,

Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!


Пело все войско Хадола. Даже некоторые из эльфов с удовольствием подвывали своими звонкими голосами. Протяжная молитва бойцов Хадна-ара утонула и растворилась в громе припева «йо-хей-йо-хей-йо-хоооу». Нобийская фортовая бодрила, сплачивала, гнала прочь страх и дарила приподнятое настроение. Ведь каждая строчка этой песни пробуждала веселые, беззаботные воспоминания, и напоминала об одних из самых светлых моментов жизни любого мужчины, вне зависимости от цвета кожи и разреза глаз: о дружеских попойках!

Четвертый куплет люди прокричали, на пределе возможностей своих связок, вкладывая в слова всю ярость и ненависть, что скопилась внутри.


За баб мы всех порвем!

За баб мы всех убьем!

Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!

Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!


А затем наступила тишина. И в этой звенящей тишине раздался низкий, утробный звук, похожий на рев исполинского хищника. Под вой сигнального рога войско Хадна-ара двинулось в атаку.

— Внимание парни! — над баррикадой вновь зазвенел голос Трицитианы, и теперь каждый защитник внимал ее словам. — Кончилось время горлопанить, пора морды бить! Стрелы не жалейте, но и зря не пуляйте! Стоим здесь, никого не пропускаем. Остроухие девочки на холме без нас не справятся! Все понятно?

— Да!! — грянул громогласный ответ.

Бойцы активно засуетились, занимая свои позиции и проверяя оружие. Теперь уже никто не сомневался в том зачем он явился на эту баррикаду — он пришел защищать свой родной дом. Никто не жалел, что поверил в силу и удачу Огненной Феи — такая женщина непременно приведет к победе. Защитники фургонов чувствовали единство со всей армией Хадола и готовы были драться до конца.


— Она великолепна! — дед Кучум, поглядел на ковылявшую вдоль фургонов, Трицу, и с восхищением покачал головой. Затем вздохнул. — Но надолго ли хватит этого запала бойцам?

Аргилай положил стрелу в ложе арбалета из Мурдского дуба и выглянул из-за бочки, которая стала ему укрытием. Враг наступал быстро по всему фронту, стремясь одновременно атаковать центр войска Хадола и его фланги: молниеносно налететь, сломить численным превосходством и задавить массой. Солдаты Хадна-ара, прикрылись щитами и перешли на бег. Строй войска сломался и теперь представлял из себя обычную толпу.

— Я смотрю их тоже взбодрила наша песенка! — нервно хохотнул Лаи и прицелился из арбалета. Юноша почувствовал, как его страх медленно превращается в опьяняющее возбуждение битвы. Дыхание участилось, а сердце стучало все быстрее, отдаваясь в ушах.

— А то, на! — фыркнул мужик с бельмом на глазу. — Поди не унылая молитва!

— Гано. Гано! — процедила Лиса, сквозь зажатую в зубах стрелу. Девочка тоже смотрела на противника и ждала момента, когда можно будет начать стрелять. Кроме зажатой в зубах стрелы, варварка держала одну на тетиве своего бронебойного эльфийского лука и еще две между пальцев правой руки. Аргилай еще никогда не видел такой необычной манеры стрельбы и, рассудительно решив довериться опыту варварки, спросил:

— А теперь пора?

— Га-но! — повторила Лиса. От волнения она, слегка пожевывая зубами древко стрелы.

В этот момент все пространство над головами защитников заполнил резкий, громкий и быстро нарастающий свист. Защитники баррикады вскинули свои лица к небу. Там, обгоняя ветер, летела стая музыкальных эльфийских стрел. Белоснежное оперение резко контрастировало на фоне темных, свинцового цвета, туч. За первым облаком стрел с холма поднялось второе, а затем третье.

Отряд эльфийских стрелков Зеленого леса работал слаженно, быстро и четко, как хорошо сконструированный часовой механизм. Один выстрел занимал всего пять коротких, молниеносных движений: опустить руку к висящему на поясе колчану, извлечь стрелу, наложить на тетиву, поднять тугой бронебойный лук, рывком отводя белоснежное оперение к уху, и выстрелить. Подобная система, отработанная долгими тренировками, позволяли держать в воздухе три стрелы одновременно. А потому, когда первые солдаты армии Хадна-ара, сраженные стрелами, рухнули в грязь, с холма уже поднялось четвертое смертоносное облако.

— Дохните твари! — хрипло заорал кто-то из защитников баррикады.

И твари принялись дохнуть.

Свист не прекращался ни на минуту, воодушевляя защитников и пугая, давя на атакующих. Белоснежные музыкальные стрелы, выпущенные из бронебойных ростовых эльфийских луков Зеленого леса, губительным дождем сыпались на головы противника, находя все новые и новые жертвы. Кожаные доспехи совершенно не спасали от тяжелых стрел, те прошивали людей насквозь. А в стальной броне тонкие граненые наконечники с легкостью находили слабо защищенные сочленения.

Наступление замедлилось. Нападающие перешли на шаг, старательно прикрываясь щитами от обстрела и стараясь не оступиться о своих же раненых и убитых товарищей, чьи тела устилали равнину. С каждой новой принятой на себя стрелой, щиты тяжелили и тянули руку к земле.

В глазах Лисы, внимательно наблюдавшей за противником, мелькнул азарт хищника, а розовые губы разошлись в оскале.

— Пога! — с радостным возбуждением сообщила девочка.

И вторя ей, над баррикадой колокольным звоном вновь взлетел голос Трицитианы, не обремененный стрелой в зубах:

— Пора стрелки! Наш черед!

Воины, сидящие на крышах фургонов, почти одновременно поднялись во весь рост из-за своих укрытий. Аргилай вскинул арбалет и попытался найти цель. Целей в зоне прямого выстрела оказалось совсем немного. Войско неприятеля упрямо продолжало наступление, но до баррикады под дождем эльфийских стрел, добирались считанные единицы бойцов.

Варварка выстрелила первой. Ее стрела, белым росчерком со свистом рассекла влажный холодный воздух и вонзилась под щит в бедро противника. Воин вскрикнул, оступился и упал на колено. Пытаясь сохранить равновесие солдат в кожаном доспехе на какое-то мгновение опустил руки, но для Лисы этого оказалось достаточно. Второй белый росчерк, короткий свист и в глазнице шлема южанина, словно цветок на могиле, выросла стрела.

Аргилай не раз наблюдал, как его маленькая спутница тренируется с луком, но в бою видел ее впервые. Такой звериной ловкости, невероятной скорости и мастерской точности могли позавидовать даже эльфы. В голову юноши тут же закралось воспоминание о злополучной стреле, что убила капитана Саргана в гномьем фургоне. Тот выстрел был столь же меток, как и те, которыми варварка сейчас потчевала вражеских солдат. Лаи тряхнул головой, прогоняя от себя бесполезные, в бою, мысли и тщательно прицелился в противника, которому уже посчастливилось добежать почти до самой баррикады. Мощный арбалет с нескольких шагов играючи прошил пластины из вываренной кожи и вогнал стрелу в тело по самое оперение. Мужчина рухнул в грязь, как подкошенный и застыл без движения. Юноша присел за укрытие, привычным движением взвел свое грозное оружие гномьей работы, наложил стрелу, затем поднялся во весь рост и принялся искать следующую цель. Но таковой не оказалось. Аргилай сморгнул в замешательстве, опустил арбалет и, пытаясь понять, что происходит, внимательно оглядел поле боя.

А случилось то, чего никто не ждал. Над полем битвы трижды коротко пропел боевой рог Хадна-ара. Непрекращающийся, плотный обстрел с холма, оказал столь ошеломляющее действие, что войско врага, не выдержав и неся потери, начало отступление. Прячась за щитами, утыканными стрелами, солдаты спешили покинуть смертоносную область, где эльфийские стрелы собирали кровавую жатву. Враг бежал, улепетывал, сверкая пятками и оставляя на поле скоротечного боя, десятки тел. Некоторые из тел неподвижно застыли навеки в неестественной позе, а некоторые шевелились и постанывали от боли.

Пока противник отступал, защитники баррикады в недоуменном молчании переглядывались, как бы спрашивая друг у друга: «Серьезно? Так бывает? Я один это вижу или ты тоже?».

А затем раздался первый триумфальный вопль.

— Отведали северной стали и обделались! — что было мочи завопил мужик с бельмом на глазу и принялся торжествующе показывать в сторону отступающих неприличные жесты. — На! На! Подавись, тварь! Подавись!

Это был не совсем тот победоносный клич, который принято упоминать в героических сагах и легендах, сидя у камина долгими зимними вечерами, но он был искренним и шел из самого сердца. А потому его моментально подхватило все войско Хадола. Люди громогласно ликовали, потрясали оружием над головой, показывали врагу неприличные жесты и радостно обнимали друг друга.

— И это все? — спросил Аргилай, переводя ошарашенный взгляд с Лисы на деда Кучума. Юношу трясло от возбуждения, а голова кружилась словно после пары кружек крепкого пива. — Мы победили? — еще раз уточнил юноша, никак не желая поверить своей радости.

Варварка не ответила. Стоя на бочке, девочка отплясывала импровизационный танец победителя. В танце преобладали непристойные телодвижения, более свойственные лыжникам, и триумфальные повизгивания.

Звездочет задумчиво пожевал губами и поглаживая свою седую бороду, ответил, поглядывая на юг:

— Ты внимательно слушал мою сказку, Лаи?

— Сказку? — уточнил юноша и нахмурился, пытаясь сообразить, о чем говорит его собеседник.

— Про глупую обезьяну. — напомнил старик и вздрогнул от нового, резкого звука, что взлетел над полем боя.

Со стороны левого фланга, где находилось ополчение, раздался нарастающий барабанный бой, а затем к нему, громко и заливисто, присоединилась звенящая флейта. Это сэр Ричард Мерри, рыцарь Медвежьего озера, отдал приказ своим лихим столичным парням идти в атаку. Словно гончие, увидевшие убегающего зайца, Тильбонские ополченцы смело ринулось вперед, чтобы нанести сокрушительный, смертельный удар в спину отступающего врага. Быстро ускоряясь, неровный строй левого фланга выдвинулся вперед, намереваясь догнать, добить и растерзать отступающих.

Защитники баррикады встретили это событие дружным, радостным ликованием. Сейчас каждый понимал, что победа близка, как никогда в жизни. Еще совсем немного, еще совсем чуть-чуть и, грозное войско легендарного и неведомого Хадна-ара будет уничтожено. Того самого Хадна-ара, который веками наводил ужас лишь одним своим именем. Того самого Хадна-ара, о котором мало кто знал что-то доподлинно, но страшные предания, о котором веками передавались из уст в уста. Победа над таким противником навсегда войдет в историю и станет прославленной легендой. Каждый, кто участвовал в сражении будет именоваться героем, спасителем Хадола. А, что означает быть героем? Это означает, что можно пользоваться всеобщим уважением и восхищением, рассказывать о своем подвиге детям, внукам и… Да чего уж там, в первую очередь хвастать перед девицами в таверне, чтобы снискать их благосклонность и бесплатную любовь. Ну или хотя бы скидочку. Ведь женщины любят героев!

Воодушевленный подобными мыслями о халявной любви, строй Тильбонского ополчения нечетким квадратом, уже больше напоминавшим кляксу, бодро, под звуки флейты и барабанного боя, переместился с левого фланга в центр. Войско под командованием сэра Ричарда Мерри, как раз пробегало перед бронированными копейщиками лорда Джордана, когда над полем битвы, второй раз за этот день, низко и утробно, подобно далекому грому, прокатился рев сигнального рога Хадна-ара.

Солдаты врага, которые, казалось еще мгновение назад, были объяты ужасом и улепетывали, не разбирая дороги, резко остановились. Неожиданно быстро и дисциплинированной войско Хадна-ара приняло боевой порядок и развернулось в сторону ополчения.

Но столичных лихих парней не напугал этот неожиданный маневр.

— Тильбон! Тильбон! — громогласно прогремел боевой клич.

Опьяненные своей молниеносной контратакой, ополченцы сходу влетели в строй противника. Флейта замолкла, барабан оборвался на полуслове. Какофония, сотканная из грохота щитов, звона металла и исступленных криков ярости, воцарилась над полем битвы. Так начался ближний бой, страшный, лютый и кровавый.


Ликование, радостным облаком, висевшее над баррикадой, рассеялось. Защитники тянули шеи, с волнением пытаясь разглядеть, как складывается разгоревшаяся битва.

— Нашим бы подсобить. — взволнованно пробормотал один из бойцов, стоявший подле фургонов. — Разом навалиться и кирдык южанам.

— Подсобить, на! — ворчливо отозвался обладатель бельма на глазу, хрюкнул и смачно сплюнул вниз. — Подсобилка не доросла, умник. У нас приказ, на. Стоять на, и защищать чурбанов на холме, на. Это стратегия, на! — Деловито пояснил он с видом бывалого воина, не желающего лишний раз рисковать своей шеей.

Лиса натянула свой лук, опустила, не выстрелив и тут же зло притопнула ножкой. Бочка, на которой стояла девочка, гулко откликнулась на удар.

— Далеко! — пожаловалась варварка и обиженно надула губки.

— Да куда там, милая, — вздохнул Звездочет и кивнул на холм у себя за спиной. — Даже эльфы молчат.

— Да чурбаны, на, криворукие. — поморщился мужик с бельмом на глазу и затем махнул рукой в сторону плотного строя бронированных копейщиков лорда Джордана. — Но какого хрена эти стоят, на? Кончай булки мять, на! — заорал он. — Вперед, железные задницы!

И железные задницы словно услышали этот крик. Без сигнала, без команды, копейщики разом опустили копья. Позвякивая стальными доспехами, бойцы лорда Джордана не теряя строя, быстро двинулись вперед и ударили. Вот только не по врагу. А по своим, по ополченцам. С тыла, а оттого эффективно.

Даже с такого расстояния, защитникам баррикады, было отлично видно, как острые наконечники копий, молниеносно втыкаются в беззащитные спины. Как мертвыми падают лихие Тильбонские парни к ногам предателей.

Все это было немыслимо, нереально, а потому еще более пугающе. Это не укладывалось в голове. За один краткий миг, мир перевернулся с ног на голову. Казалось победа близка, только руку протяни и уже можно обирать еще теплые трупы врагов, разливать вино по бокалам, лапать девок и напиваться до поросячьего визга. Но нет, победа упорхнула. Упорхнула, как испуганная птаха, оставив лишь липкий, сковывающий страх, полное опустошение и трепет перед будущем, что не сулило ничего хорошего.


Ноги Аргилая будто приросли к покатой крыше фургона. До побелевших костяшек юноша сжимал в руках арбалет из Мурдского дуба. Глаза отказывались верить в творившееся перед ними, а сердце колотилось в груди, словно копыта резвого скакуна в галопе. События, происходившие чрезмерно быстро, никак не укладывались в голове. Лаи судорожно пытался принять решение, что ему теперь делать. Одна часть личности, требовала немедленно броситься на помощь Тильбонскому ополчению, что сейчас оказалось в окружении и погибало под ударами врага. Другая часть личности, надо сказать — не самая лучшая, не сама смелая, и явно настроенная дожить до старости, настойчиво вопила: «Беги глупец! Бросай все и беги! Своя шкура важнее!».

Аргилай не успел принять решение. Обстоятельства сделали это за него. Часть войска Хадна-ара вышло из битвы, оставив бронированным копейщикам лорда Джордана право добить остатки ополчения. Враг быстро перестроился и, подняв над головой щиты, стремительно направился в сторону баррикады.

Эльфийские стрелки разом ожили на холме. В небо вновь поднялись бронебойный ростовые луки Зеленого леса, готовые разразиться губительным дождем музыкальных стрел.

— Внимание парни! — слегка охрипшим голосом громко прокричала Трицитиана. — Ситуация изменилась, теперь все по-взрослому! Берем свои помидорки в кулак и защищаем фургоны! Не пустим врага к эльфам — выиграем битву. Баррикаду держать любой ценой! Все ясно?

Но ей ответил лишь шум усилившегося дождя. Крупные капли воды падали с низкого свинцового неба, выбивая унылый ритм по покатым крышам фургонов. Промокшие до нитки люди неуверенно переглядывались. На грязных лицах, испещренных бледными тропинками воды, читался испуг и мысль убраться отсюда подальше. Но между желанием дезертировать и самим действием находится огромная пропасть страха: вдруг ты единственный сдрейфил и остальные тебя осудят.

Свист музыкальных эльфийских стрел разорвал липкий туман оцепенения. Защитники баррикады нехотя начали двигаться, возвращаясь к своим обязанностям.

Враг наступал. Прикрывшись щитами и поднимая тучу грязных брызг ногами, южане бежали в сторону сцепленных между собой фургонов. Стрелы с белоснежным оперением обильно собирали свою кровавую жатву, но на месте одного упавшего в слякоть бойца, сразу возникали двое. Защитники баррикады трижды успели выстрелить, прежде, чем противник добрался до подножия холма.

Лиса взвизгнула и ловко спрыгнула с бочки. Очень вовремя. Южане пустили в ход дротики, вынуждая стрелков на крышах фургонов схорониться за укрытиями. Но успели не все. Один из парней, что день назад додумался использовать стальной нагрудник, как жаровню, сейчас поплатился за свое отношение к броне. Дротик вошел между ребрами и теперь несчастный хрипел и корчился в предсмертных судорогах.

Бойцы Хадна-ара храбро и безрассудно лезли на покатые крыши, подсаживали друг друга на щитах. Другие в это время прикрывали своих товарищей от ударов защитников баррикады и пытались прорваться между фургонов или даже под ними.


Перезарядив арбалет, Аргилай высунулся из-за бочки, чтобы выстрелить и чуть было не нарвался на копье. Стальной наконечник чудом разминулся с бедром юноши. Молодой черноглазый южанин в войлочной конусообразной шапке, одной рукой цеплялся за край крыши фургона, а другой ловко орудовал коротким копьем. Но забраться у него пока не выходило — пальцы скользили и норовили разжаться. Защитники баррикады не пожалели свиного жира, обильно смазав им края крыши.

Лаи отбросил арбалет и, увернувшись от очередного укола в ногу, крепко ухватился двумя руками за древко вражеского копья, со всей силы потянул на себя. Юноша рассчитывал обезоружить противника, но эффект оказался неожиданным. Неожиданным для обоих. Внезапно получив опору для второй руки, черноглазый легко взлетел на крышу. На мгновение глаза Аргилая встретились с глазами молодого южанина. Тот был удивлен и растерян своим внезапным успехом. Лаи не дал противнику опомниться и хорошим пинком ноги отправил в недолгий полет прочь с крыши.

— Сюда! Ко мне! — заорала Трицитиана снизу, требуя подмоги.

Лаи подхватил свой арбалет и зажав оружие под мышкой, прицелился в еще одного южанина, что пытался залезть на баррикаду. В тот момент, когда юноша выстрелил, фургон под его ногами дернулся и стрела прошла мимо цели.

— Какого… — выругался юноша, пытаясь сохранить равновесие и не отправиться в полет вслед за молодым черноглазым южанином.

Фургон вновь дернулся, а затем медленно пополз в сторону. Лаи упал и, чтобы не скатиться по покатой крыше, распластался на месте.

— Растаскивают! — охнул дед Кучум, с трудом удерживаясь на ногах.

Южане умудрились разрубить цепь, сковывающую между собой два центральных бронированных фургона, и теперь пытались растащить их в стороны, чтобы создать в баррикаде проход. Прикрываясь немногочисленными щитами и другими подручными средствами, подходящими на роль щита, одни северяне стояли насмерть живым барьером в образовавшейся бреши, а другие, ухватившись руками за края фургонов, пытались сдвинуть их обратно. Именно туда, в центр, где сейчас шел самый ожесточённый бой, Трицитиана звала подмогу. И подмога пришла. Группа стрелков, покинув крыши фургонов и вооружившись оружием для ближнего боя, ринулась в контратаку, стремясь отбросить южан от центральных фургонов. Этот маленький отряд возглавлял чернокожий Мамба. Гигант устрашающе ревел, словно лев, а махи его огромной двуручной сабли, больше похожей на весло, заставляли противника пятиться и отступать.

Но увы, защитников фургонов было слишком мало, чтобы одинаково хорошо защищать баррикаду и на земле, и на крышах.

— Все сюда! Вниз! Оставить крыши! — срывая и без того севший голос, громко приказала Огненная Фея.

Аргилай подтянул под себя ноги и приподнявшись на руках, огляделся ища свой арбалет и оценивая ситуацию. Стрелки, исполняя приказ, срочно покидали крышу фургона с одной стороны, а с другой стороны на фургон упрямо лезли южане. Замешкавшийся Лаи оказался в сильном меньшинстве.

— Быстрее, тупина! — пискнула Лиса и потянулась к колчану за спиной, чтобы прикрыть нерасторопного товарища.

Но рука девочки нащупала лишь пустоту, стрелы закончились.

На крышу уже забралось пятеро южан. Крепкие, немолодые мужики в чешуйчатых доспехах из толстой вываренной кожи. С обветренных, заросших густой бородой, лиц, с настороженностью смотрели раскосые глаза.

Аргилай наконец отыскал свой арбалет и теперь судорожно заряжал его. Руки от волнения и спешки тряслись, стрела никак не хотела ложиться на свое законное место.

— Беги! — шикнул Лаи на варварку, голосом не терпящем возражений.

Но девочка не послушалась. Лиса подскочила к нему, вцепилась маленькими ручками и плечо и потянула, что было сил. Южане атаковали. Аргилай со всей силы оттолкнул от себя варварку, а когда та упрямо бросилась обратно — пнул рыжую девочку ногой. Лиса отлетела к краю крыши, кувыркнувшись через голову и свалилась вниз. Юноша попытался откатиться в сторону, чтобы спастись от ударов, но, стоящая рядом бочка, помешала отчаянному маневру. Тогда Лаи прижал ноги к животу, и выставил перед собой арбалет, как последнюю попытку защиты. Ударов не последовало. Несколько белых росчерков, громкий свист и южане свалились, как подкошенные.

Эльфы, более не опасаясь попасть в союзников, получили возможность прицельной стрельбы по противникам, оккупировавших крыши фургонов. Белый шквал музыкальных стрел обрушился на врага, прошивая кожаные доспехи насквозь и сметая врага на землю.

На несколько долгих мгновений стало казаться, что чаша весов вновь качнулась в сторону остатков войска севера. Баррикада, с трудом, но все же держалась. Стрелки Зеленого леса разили из своих бронебойных луков без промаха, а запасы стрел у эльфов явно не собирались заканчиваться. Еще немного поднажать, еще немного продержаться и победа станет не призрачной мечтой, а вполне объективной действительностью.

Но в этот момент над полем боя вновь глухо, протяжно и пугающе взревел сигнальный рог Хадна-ара. Его сумрачный звук зловещим предзнаменованием проник в грудь каждого защитника баррикады, заставив сердца замереть. А когда вой рога смолк, земля задрожала от сотен копыт.

Глава 13. Смерть героя

— Чудовища! — задыхаясь от ужаса, завопил кто-то из северян, указывая грязным дрожащим пальцем в сторону неприятеля.

— Крылатые люди! — панически закричал еще один голос.

Держась рукой за бочку и продолжая попытки зарядить арбалет, Аргилай медленно поднялся на крыше фургона во весь рост и посмотрел в ту сторону, куда сейчас было направлено общее внимание. На юг.

Там, у самой линии свинцового, затянутого тучами горизонта, четко вырисовывались темные силуэты. Разрезая широкими черными крыльями дымку дождя и низко стелясь над землей, в сторону баррикады несся клин крылатых фигур.


Эльфы на холме опомнились первыми. Сверкнув полированной броней из листовидных пластин, стрелки вскинули свои бронебойные ростовые луки, натянули тетивы до острых ушей и одновременно выстрелили. К грозовому небу вновь устремилась стая музыкальных стрел с белоснежным оперением, а за ней еще одна и еще. На новоявленного противника посыпалась гибель. Но ни одно крылатое чудовище не упало, ни одно не остановилось. Высекая искры, эльфийские стрелы отскакивая от черной, как глухая ночь, брони, не причиняя вреда.


Паника и суеверный ужас, словно пламя по сухой траве, пронеслись по защитникам баррикады. Некоторые цепенели, не веря своим глазам, другие кричали от ужаса. Могучий Мамба упал на колени, и, баюкая в огромных ладонях амулет, молился.

— Оружие против них бессильно! — пронзительно закричал кто-то, срываясь на визг.

Грань отделяющая желание дезертировать от действия — рухнула. Мужик с бельмом на глазу бросил оружие и побежал. Это спровоцировало остальных бойцов.

— Стоять! — окончательно добивая свои голосовые связки закричала Трицитиана. — Назад! Стоять! Защищать баррикаду!

Но ее не послушались. Объятые страхом, поддавшиеся панике люди, бросали оружие и в беспорядке бежали, спасая свои жизни и обрекая товарищей на неравный бой. Баррикада осталась почти без защитников. Вокруг воцарился хаос.

Это позволило противнику продолжить начатое. Два центральный фургона, вновь начали движение, открывая, словно ворота в заборе, прямой путь на холм. И именно в эту брешь, именно в этот, быстро расширяющийся проход летели крылатые чудовища. Хотя нет, не летели — скакали. Всадники в черных, как ночь латах с черными крыльями за спиной. Словно гигантская штормовая волна, что обязательно потопит корабль, новый противник неотвратимо быстро приближался. Теперь можно было разглядеть, и трепещущие от встречного потока воздуха, широкие крылья, и черные шлема, формой напоминающие ведро с заостренным дном, и длинные обнаженные мечи с воронеными клинками. Размокшая земля летела комьями из-под широких копыт огромных боевых коней, чьи могучие тела прикрывала броня цвета полированного обсидиана.


Фургон дернулся и пополз в сторону. Аргилай с трудом смог удержаться на крыше и не полететь на землю. Арбалет, наконец, удалось зарядить. Юноша выпрямился и оглядел поле боя. Тильбонское ополчение было полностью разгромлено копейщиками лорда Джордана. Оставшиеся в живых ополченцы в беспорядке отступали на север. Их не преследовали. Войско предателя, чеканя шаг, стройными рядами направлялось по тракту на юг. Эльфы ни на секунду не прекращали обстрел, надеясь отыскать слабые места в сочленениях неуязвимых лат. А у фургонов продолжался бой. Немногочисленные защитники баррикады, кто не поддался страху и всеобщей панике (ну или попросту не смог сбежать) из последних сил отбивались от превосходящих сил противника.

Бородатые южане без труда растащили в стороны фургоны в самом центре укрепления, открыв прямой путь к вершине холма. В эту брешь сейчас неслись крылатые всадники, перестраиваясь из клина в колонну по двое. И Лаи понял, что теперь никто и ничто не стояло на пути к их цели — лучникам.

Никто?

О, нет!

Небольшая группа северян, возглавляемая женщиной на костыле и вооруженной копьем, шустро ринулась наперерез тяжелой кавалерии врага. Бойцы волокли с собой одну из рогаток — незамысловатую длинную конструкцию из перекрещенных и скрепленных между собой бревна и деревянных заостренных кольев. План был отчаянным, но вполне неплохим в нынешних условиях: перекрыть узкий проход между фургонами, поставив туда острое заграждение и тем самым остановить атаку крылатых всадников. Но южане вовремя заметили хитрый маневр и атаковали группу до того, как та достигла прорехи в баррикаде.

Несмотря на костыль, который, неплохо справлялся с ролью щита, Трицитиана сражалась отчаянно. Арт-три успела убить троих из тех, кто пытался помешать ее плану с рогаткой. Но время было упущено, а почти все смельчаки, маленького отряда, пали. Ведь среди них не было могучего Мамбы. В суеверном ужасе великан забился под один из фургонов и крепко зажмурив глаза, шептал что-то своему амулету. Бревно с кольями осталось лежать в грязи, поднять его и дотащить было некому. Проход между фургонами оказался свободен. Почти. Опираясь на костыль там стояла та самая Трицитиана дочь арт-три. Ржавая кольчуга забрызгана кровью, правая рука крепко сжимает длинное копье, в левой — костыль, на голове шлем с наносником. Один из воинов противника бросился на нее, но молниеносный тычек копьем в глаз остановил его.

Земля тряслась и стонала под копытами громадных боевых коней, ничем не уступающим Фельдбонским. Полсотни крылатых всадников колонной по трое быстро приближались к бреши в баррикаде. А на пути у них стояла только одна хромая женщина.

Аргилай хотел крикнуть, остановить свою подругу, но сильный порыв ветра заставил его оступиться. Это спасло юноше жизнь. Брошенный могучей рукой дротик пролетел в том месте, где мгновение назад находилась его спина. Лаи обернулся. На крышу фургона забрался бородатый южанин в кожаной кирасе, надетой поверх кольчуги. Голову противника прикрывал ржавый шлем без защиты лица. Понимая, что расстояние слишком мало, чтобы успеть прицелиться, юноша выстрелил из арбалета навскидку. Противник предугадал это действие и сумел увернуться, а после ринулся вперед, замахиваясь топором с обеих рук. Юноше не оставалось ничего, кроме как подставить под топор ложе арбалета из Мурдского дуба. Удар был сильный, но Мурдский дуб выдержал. А вот ноги опять заскользили по мокрой от крови крыше фургона. Лаи потерял равновесия, бросил оружие и руками обхватив своего противника, потащил того за собой в падение. Падение было кратким, они остались на крыше. Но бородатый южанин оказался сверху. Аргилай почувствовал, что лежит на чем-то твердом и с радостью осознал, что лежит на топоре противника. Но торжество было не долгим. Бородач не стал пытаться вытащить топор, а обрушил мощь своих кулаков на лицо юноши. Несколько мгновений Лаи пытался сопротивляться, но это было почти бесполезно — противник превосходил его и силой, и массой. И тогда правая рука юноши метнулась к поясу, от чего он сразу пропустил отличный удар в лицо и на секунду потерял сознание. Но ясность мысли вернулась прежде, чем он получил второй удар, а правая рука удобно устроилась на рукояти кинжала между гардой и навершием в форме дисков. «Милосердие» легко пробил кожаную кирасу и кольчугу, глубоко войдя под ребро в область сердца. Противник дернулся и завалился набок, утаскивая в своем теле подарок принца Габриэля.

Лаи вывернулся из-под обмякшего тела как раз вовремя — перед ним предстала картина, которую он запомнил на всю жизнь.

Дождь только-только прекратился. Северный ветер уносил тяжелые тучи на юг, расчищая для яркого солнышка, голубое, словно омытое, небо. На холме занятого эльфийскими лучниками появилась радуга. А на фоне холма и радуги, в бреши между раздвинутыми фургонами, опустив колено в грязь, стояла Трицитиана. Костыль валялся в стороне. Копье женщина держала двумя руками, воткнув конец древка в землю и для надежности подперев ступней. Стальной наконечник точно целил в грудь коню приближающегося крылатого всадника, возглавлявшего колонну. Черный шлем-ведро всадника украшали два небольших красных крыла.

Здесь и сейчас арт-три осталась одна. Обманутый командир, побежденный армии. Проигравшая, но не сломленная. Одна, как и всю свою жизнь. Одна против целого мира. Женщина, приклонившая колено лишь для того, чтобы нанести сильный удар. Сейчас ее окончательно лишили всего, кроме ярости, упрямства и отчаяния.

Лаи подобрал одну из стрел, который высыпались из его поясного колчана во время борьбы, и попытался найти свой арбалет. Тот валялся на земле возле фургона. Юноша сел на край фургона, чтобы спрыгнуть, но было уже поздно. Топот сотен копыт и лязг доспехов перекрыли все другие звуки. Несшийся во главе колонны крылатый всадник в галопе налетел на одинокую воительницу. Копье арт-три, не нанеся никаких повреждений лишь скользнуло по стальной нагрудной пластине боевого коня. На голову Трицы обрушился мощный удар длинного меча. Шлем отлетел в сторону. Огненно-рыжие волосы и конопатое лицо залила кровь. Та самая Трицитиана дочь арт-три Огненная Фея, которую некоторые мило называли Конопушкой была отброшена ударом конской груди на несколько шагов, свалилась в грязь и замерла без движения.

Крик застрял в горле, пальцы намертво вцепились в край крыши. Доселе немыслимый ужас проник в Аргилая, не позволяя ни пошевелиться, ни вдохнуть. Юноша словно видел перед собой самый жуткий ночной кошмар и не мог проснуться. Глаза Лаи медленно вылезали из своих орбит, а внутри, глубоко в груди, рождалось что-то неведомое.


Отступать эльфийским стрелкам принца Габриэля было некуда. На лысый холм и с холма вела лишь одна дорога, а с другой стороны зиял обрыв. Лорд Джордан придумал отличный план, заманив остроухих в смертельную ловушку. И эльфы попались в нее. Они остались на месте. Бронебойные ростовые луки исчезли. В лучах солнца блеснули длинные легкие мечи со сложной защитой кисти. Строй эльфов плотно сомкнулся, пряча за собой, как за живым щитом своего принца. Но это не помогло. Топча и сминая противника тяжелая конница крылатых всадников влетела на холм. Длинные тяжелые мечи с воронеными клинками поднимались и опускались, собирая кровавую жатву. Падали рассеченные надвое тела, прикрытые легким пластинчатым доспехом. Черные всадники за несколько ударов сердца прорубили себе дорогу к принцу. Телохранители Габриэля дрались столь отчаянно и искусно, что каждый был достоин песни. Но и это оказалось бесполезно. Легкие эльфийские клинки не пробили черные латы, залитые кровью. Принц Габриэль пал, пронзенный мечом.

В этот момент над полем боя вновь трижды пропел рог Хадна-ара. Черные всадники на холме развернули коней и пустились в обратный путь.


Аргилай так и не сдвинулся с места, он все еще сидел на краю крыши фургона, когда мимо в обратном направлении пронеслись крылатые всадники. Они забрали то, зачем явились — поперек седла одного из воинов безжизненно покачивалось окровавленное тело принца Габриэля. Даже смерть не смогла исказить правильные, красивые черты эльфийского лица. Лица такого знакомого, напоминавшего о чем-то далеком, словно из прошлой жизни. Из той жизни, где Трицитиана была жива и полна сил. Где большой красивый город, далекий от страшной войны, расцветал разноцветными огнями гномьих потех. Городе, где Лаи впервые потерял своего друга — потерял Совенка. Где лорд Джордан впервые запустил свои кровавые пальцы в жизнь Аргилая, ломая судьбы и калеча людей.

Медленно, но неотвратимо, в груди продолжало нарастать непонятное ощущение.

А теперь Джордан отнял у него Трицу. И война только начинается. Что будет дальше?

Аргилая уже колотило крупной дрожью. Зубы стучали. Побелевшие пальцы впивались в край крыши фургона. Из глаз текли слезы, чертя светлые дорожки на грязном лице.

Скоро у него отнимут остальных друзей, погасят задорную улыбку юной Лисы, а затем… Затем Лаи услышал и увидел то, что заставило чувство в груди, раскрыться пламенным цветком и наполнить тело огненным шквалом.


Получив спасительный пинок от Аргилая, Лиса грохнулась с высоты фургона и хорошенько приложилась затылком. Проведя несколько долгих минут в беспамятстве, девочка с трудом пришла в себя и медленно приподняла голову, пытаясь сообразить где она и что случилось. В нос ударил запах свежей крови и смрад испражнений. Лиса наморщила свой маленький конопатый носик и попробовала пошевелиться. Это получилось, но с большим трудом. Ноги девочки оказались придавлены чем-то тяжелым, теплым и мокрым.

— Тише милая, лежи, не шевелись. — раздался над ухом смутно знакомый, хорошо поставленный голос.

Но Лиса была бы совсем не Лисой, если бы сразу послушать дельного совета. Девочка еще сильнее приподняла голову и пискнула от отвращения и испуга. Сорвавшись с крыши, она оказалась возле здоровенного колеса фургона луноликого Марселя Роже, среди множества трупов, застывших в самых разных позах.

— Тише! — настойчивым шёпотом повторил Звездочет, лежащий рядом. — Заметят.

Земля под промокшей спиной варварки затряслась мелкой дрожью. Раздалось лошадиное ржание, перезвон сбруи и быстро приближающийся перестук сотен копыт. Когда шум утих, Лиса вновь сделала попытку оглядеться по сторонам и увиденное, заставило ее подняться на локтях, а затем выдернуть ноги из-под трупа Додо и встать.

Всадника девочка узнала сразу. Пусть и без крыльев, но бойцы в точно таких же черных доспехах приходили к вождю ее племени на разговор. На разговор, после которого Сыновья Черного Медведя отправились в поход через горы. Да и этот шлем, похожий на ведро с заостренным дном, спутать с другим было нереально. Несколько таких жестянок валялись на пепелище дома отца Трицитианы. Лиса понятия не имела кто этот всадник и откуда явился, но в одном была уверена точно — он враг. И сейчас на седло скакуна черного врага, южане грузили тело рыжеволосой женщины в окровавленной кольчуге. Тело той, кто из злейшего врага стал для Лисы, самым близким другом, почти даже матерью.

Бронебойного ростового лука из Зеленого Леса по близости не оказалось. Варварка подхватила с земли, оброненное кем-то копье и молча ринулась в атаку, нацеливая острый стальной наконечник в спину одного из южан.

— Стой! — охнул Звездочет и с трудом поднявшись на ноги, поспешил следом.

Нанести укол Лисе не удалось. Южанин то ли почувствовал, то ли услышал девочку и вовремя ушел с линии атаки. В сторону варварки тут же бросились несколько бородатых воинов. Но разглядев, что перед ними обычная девчонка с копьем, те сразу расслабились. Враги принялись медленно обходить варварку по полукругу, посмеиваясь и перебрасываясь короткими фразами на незнакомом языке. Девочка на знала южного диалект, но отлично понимала, что кривые ухмылки и похотливые взгляды, которые бойцы Хадна-ара бросали на фигуру Лисы, не сулили ей ничего хорошего.

Звездочет вырос перед варваркой, как из-под земли. Дед Кучум не был вооружен, и чтобы подчеркнуть свои мирные намерения, выставил перед собой пустые ладони. Старик говорил долго. Его голос на незнакомом языке звучал красиво и певучи. Южане долго слушали собирателя мудрости, и казалось даже прислушались к тому, что он говорил. А потом тот самый боец, который смог избежать копья в спину, подошел к Звездочету и одним диагональным ударом сабли, рассек старику голову. Тело деда Кучума не успело еще коснуться земли, а у Лисы уже выбили копье, навалились со всех сторон и повалили на спину.

Крылатый всадник с, перекинутой через седло бездыханной Трицитианой, не пожелал стать свидетелем того, что сейчас должно было произойти с девочкой. Он тронул своего коня шпорами и поехал прочь.

Лиса кусалась, царапалась, старалась вырваться, но смуглые грязные руки южан держали крепко. И тогда варварка прибегла к последнему средству, к оружию отчаяния, которое доступно лишь прекрасной половине человечества. Девочка пронзительно завизжала.


Крепко зажмуренные глаза Мамбы резко открылись.


Аргилай скрипнул зубами, по-звериному оскалился и спрыгнул с крыши. Это не было похоже слепую ярость, которая уже не раз овладевала юношей в бою. Это было что-то иное. Словно давно забытое и теперь вновь обретенное. На несколько уровней выше любой силы, которую придает ярость. Усталость улетучилась, вытесненная внутреннем пламенем. Тело стало легким как перышко, а в голове гремел гром и сверкали молнии.

Аргилай подобрал арбалет. Распрямился. Краем глаза уловил движение — его одновременно атаковали двое южан. Лаи зарычал и рубанул полумесяцем арбалета по древку топора, летящего ему в голову. Древко сломалось. Легко увернулся от тычка копьем второго противника. Юноша дрался не размышляя, отдаваясь сражению очертя голову, словно любовной утехе. Первый противник упал с рассеченным лицом, второй — лишился кисти руки и скуля, уполз в сторону. Лаи достал стрелу и положил ее в окровавленное ложе из Мурдского дуба.

Лису отпустили. Южане увидели на что способен перемазанный кровью северянин с безумными глазами, и решили не атаковать его в лоб. Воины Хадна-ара, проворно обходили нового врага по кругу, чтобы окружить и напасть одновременно со всех сторон. Их было девять против одного. И будь Аргилай хоть трижды мастер меча или великий воин, коими он не являлся, шансов у юноши было не больше чем волос на голове Локкириана.

Молча и стремительно Мамба обрушился на врагов, словно ураган на деревню. На темнокожем лице ярким пятном светился белозубый оскал хищника. Взмах огромной сабли и противник упал на землю, а его бородатая голова покатилась в сторону. Другой попытался повернуться к чернокожему великану, но не успел и был разрублен от плеча до пояса. Лаи выстрелил, попал и тут же рубанул полумесяцем арбалета.

Четверо оставшихся в живых бойцов армии Хадна-ара трезво оценили ситуацию и предпочли пустить наутек.

Мамба убрал двуручную саблю в заплечные ножны и поднял на руки перепачканную, испуганную, но почти невредимую Лису. Худшее не успело случиться с девочкой, подмога подоспела вовремя.

— Я позабочусь о ней. — заверил гигант, с некоторым беспокойством и страхом поглядывая на Аргилая.

Лаи кивнул и отправился к коновязи. Там все еще стояло несколько лошадей. Некоторые давно сбежали, оборвав уздечки. Но Упрямец был на месте, оседлан и готов к битве. Юноша одним прыжком вскочил в седло.

— Я знаю южный диалект. — внезапно сказал Мамба, баюкая Лису в своих могучих черных руках. — Тела командующих забрали, для устрашения. Их собираются распять на столбах.

Начавшее было угасать пламя, взметнулось с новой силой. Словно в костер, бушующий внутри Аргилая, плеснули масла. Воображение юноши четко нарисовало долговязую женскую фигуру с рыжими волосами, облепившими бледное лицо, чье тело прибивают к столбу большими ржавыми гвоздями.

Застоявшийся упрямец чутко отозвался на легкий удар пятками по ребрам: рванул с места в галоп, и тут же перешел в карьер.

Встречный поток воздуха встрепенул мокрые волосы и упругим кулаком уперся в лицо. Скорость пьянила и раздувала внутренний огонь. Сейчас юноша не чувствовал себя человеком, он был идеей, стремлением, стрелой, спущенной с тетивы. Жар распирал Лаи изнутри, обжигал ненавистью и желанием убивать. Это даже был уже не огонь, это было солнце, свет, рвущийся наружу. И Аргилай не стал его сдерживать. Лаи открыл рот и выпустил жар на волю. Этот свет стал криком. Бессвязным, бессловесным первобытным воем. Крик поднялся в небо над разгромленный баррикадой и полетел дальше на север. Его услышали остатки защитников баррикады, которые еще сражались. Его услышали эльфы, горько оплакивающие своего принца. Он долетел даже до тех, кто, поддавшись страху, бежал прочь. И все, услышавшие крик, повернулись и посмотрели на юг на всадника, на безумного одиночку, ринувшегося в атаку на отступающего врага. И все увидевшие всадника, подхватили его клич. Сжали кулаки, подняли оружие и бросились обратно на юг в бой. Ведь всадник был знаком, был знамением отчаяния, ярости и мести, что гасили страх, вселяли в сердца отвагу и гнали вперед.


Но Аргилай ничего из этого не знал. Он просто жаждал убивать врагов и не позволить осквернить тело своей наставницы. А может просто искал смерти. Хотел уничтожать, жаждал мстить всем тем, кто искалечил его жизнь. Всем, кто убивал его друзей. И сейчас сосредоточением этой идеи стал крылатый всадник, на чьем седле безжизненно покачивалось тело Трицитианы.

На скаку юноша прицелился из арбалета. Выстрелил. Конечно, промазал. Арбалет стал мешать и Лаи его выбросил.

Земля была усеяна трупами врагов и словно белоснежной травой утыкана эльфийскими стрелами. Музыкальные стрелы больше не пели, они хрустели под копытами. А впереди уже маячили два столба с т-образными перекладинами, которые не оставляли вариантов своего предназначения. На одном из столбов уже кто-то висел, а рядом суетились вооруженные люди. Много вооруженных людей. Если крылатый всадник добреется туда, то затея Лаи обречена на провал.

У Аргилая не осталось никакого оружия, но оно и не требовалось. Он сам стал оружием. Стал един с конем. Лаи несся по степи, а грязь комьями летела из-под копыт его скакуна. Цель медленно приближалась. Конь крылатого всадника ничем не уступал Фельдбонскому боевому, но над ним не довлела пылающая ярость и воля седока. Воин в темной броне с крыльями за спиной слишком поздно заметил погоню. Увернуться он не успел. Упрямец на огромной скорости протаранил всадника, бросая и коня, и седока на землю. Повинуясь законам инерции, Аргилая выкинуло из седла. Вначале он перекувырнулся в воздухе, затем на земле. Встал, не замечая боли в рассеченных ногах и оцарапанных ладонях, с которых капала кровь, и медленно пошел к поверженному противнику. Крылатый всадник лежал на земле. Одно крыло погнулось, другое отломилось. Правую ногу всадника придавило и, вероятно сломало, упавшим конем. Конь силился подняться, но тяжелая броня мешала ему это сделать. Боец был еще жив и лежа на спине, пытался выползти из-под туши животного. Тело Трицитианы лежало рядом в нескольких шагах.

— Полетай-ка теперь, петушок! — прохрипел Лаи каким-то чужим голосом, сорванным от бессвязного крика.

Тот самый тяжелый полуторный меч, который еще недавно пил эльфийскую кровь, торчал из ножен, притороченных к седлу. Юноша взял его и отбросил в сторону. В это время крылатый всадник смог выползти из-под своего скакуна, и теперь силился подняться. Лаи не дал ему такой возможности — сел на поверженного врага сверху и попытался сорвать с того шлем. Шлем никак не снимался, из узких прорезей забрала на него с ненавистью и страхом смотрели светлые глаза. Метнулась, закованная в сталь рука. Острый кинжал метил в шею юноши. Но Лаи легко перехватил руку и заломил кисть противника до мерзкого хруста. Крылатый всадник закричал. Рядом лежал увесистый камень. Аргилай подобрал его. Поднял и обрушил на шлем. Никаких повреждений, кроме пары царапин на черном металле. Юноша не сдавался, он только вошел во вкус. Для него перестало существовать все, кроме шлема и камня. Это было даже увлекательно — Лаи бил и кричал, кричал и бил. А потом уже хрипел, потому что горло отказывалось кричать.


— Как по мне: так уже вполне достаточно. Не?

Тяжело дыша, Аргилай сморгнул и словно впервые, уставился на поверженного противника. Черный шлем-ведро был сильно покорежен, и похож на раздавленное яйцо. Красноватое содержимое этого яйца растеклась большой лужей вокруг остатков головы крылатого всадника.

— Хотя почему бы не вдарить еще разок. — вновь подсказал кто-то. — Для надежности.

Лаи повернулся на голос и сфокусировал взгляд на его источнике. Незнакомец был невысок ростом, одет в черную кожаную куртку с заклепками, а лицом и мимикой напоминал хорька. Но самое удивительно являлось то, что мужчина держал Упрямца за уздечку.

Аргилай с трудом поднялся на ушибленные ноги, отбросил в сторону окровавленный булыжник и огляделся. Вокруг, среди сотен трупов, по полю, утыканному стрелами с белоснежным оперением, бродили неясные тени остатков армии Хадола. Обобрать трупы и поживиться вернулись все.

— Спасибо. — просипело напрочь сорванное горло юноши.

Лаи забрал у незнакомца уздечку Упрямца и повернулся в сторону остатков баррикады, ища глазами тело Трицитианы.

— Сэр, — незнакомец вновь оказался пред взором Аргилая. — Вы же не уйдете просто так?

— Что? — не понял Лаи.

— Доспехи, сэр!

— Я не сэр…

Мужчина похожий на хорька хитро улыбнулся и приподнял брови.

— Даю руку на отсечение — скоро станете. Вы сразили непобедимого крылатого всадника, повели за собой остатки войска Хадола и изменили исход проигранного сражения. — театрально пропел он. — Смекаете?

Аргилай нахмурился, продолжая крутить головой. Он все так же не мог найти тело своей наставницы. А этот тип начинал раздражать.

— Таких доспехов, прошу заметить — непробиваемых доспехов. Нет ни у кого в Хадоле! — незнакомец подвигал густыми, сросшимися бровями. — Вы представляете сколько они стоят? Вы сразили крылатого воина, его доспехи лишь Ваш трофей! А этот меч! Ах, какой меч! Вы только посмотрите на этот меч. Посмотрите, ну! Замечательная работа. — человек похожий на хорька на вытянутых руках преподнес юноше длинный меч с вороненым клинком. — Быть может, именно этим мечом сразили принца чурбанов. Ну, — он пожал плечами. — Или всегда можно так говорить! Никто же не проверит.

Аргилай несколько долгих секунд смотрел на протянутый ему меч. Затем схватил трофейное оружие, засунул в оружейную петлю на седле и продолжил свой путь.

— Лучше в нас, чем в таз. — одобрительно кивнул незнакомец, а затем спохватился. — А доспехи то? Это же целое состояние! Нельзя оставлять вот так валяться. Растащат, как пить дать! Через пять минут уже голый лежать останется!

В этот раз Лаи не выдержал.

— Доспехи? — то ли просипел, то ли прорычал он, схватив хорька за ворот куртки. — У меня там лучшего друга убили! Смекаешь, драть твою? Убили! А ты мне тут про какие-то доспехи голову паришь! Ты кто вообще такой?

Незнакомец вывернулся из захвата, расправил куртку с заклепками и ответил с легким поклоном:

— Прошу мне простить, я действительно забыл представиться. Жак Стальные Яйца к вашим услугам.

— Что? — в этот раз Аргилай действительно удивился.

— Яйца, сэр. — улыбнулся Жак. — Стальные, сэр. У меня!

— Я не сэ…

— Вот же, сами посмотрите! — Жак поднял руки с оттопыренными большими пальцами и, улыбаясь, гордо указал себе в район пояса.

Лаи опустил взгляд, и некоторое время задумчиво рассматривал то, на что ему указали.

— Действительно… стальные. — наконец просипел юноша.

На поясе Жака Стальные Яйца висело любимое оружие ополчения, берущее свое начало из инструмента для обмола пшеницы и других полезных злаков. К крепкой дубовой рукояти крепились две короткие цепи, оканчивающиеся двумя продолговатыми стальными шарами, по форме и размеру напоминающими куриные яйца.

— Так, о чем бишь я… — Жак перестал гордо демонстрировать свои яйца. — Вам сейчас явно не до продажи доспеха. А потому я предлагаю свои услуги, сэр. Я продам доспехи Крылатого всадника от Вашего имени, сэр. А за свои услуги попрошу всего лишь… Десятую часть!

Стальные Яйца застыл с напряженной улыбкой, явно ожидая ожесточенной торговли. Но Лаи лишь устало кивнул в надежде, что тип похожий на хорька наконец-то отстанет от него.

— Вы не пожалеете сэр! — крикнул маленький человек. — Я запрошу лучшую цену! Это целое состояние!

— Я не сэр… — проворчал себе под нос Аргилай, продолжая искать среди трупов, тело Трицитианы.

— Ох, — спохватился Жак Стальные Яйца. — Вы, сэр, наверняка ищете командующего защитниками баррикады. Так?

Лаи повернулся к собеседнику так резко, что тот от неожиданности отпрыгнул. Ну прям, как испуганный хорек.

— Где ее тело? — сквозь зубы прохрипел Аргилай, сверкая глазами.

— Тело? — искренне удивился Жак и быстрым движением языка, облизал пересохшие губы.

Лаи глянул на длинный меч крылатого всадника, висевший сейчас в оружейной петле на седле Упрямца. Мысль воспользоваться оружием показалась юноше весьма заманчивой.

— Оу-воу! — Жак догадался о намерениях собеседника и, примиряюще подняв руки, быстро затараторил. — Госпоже Огненной Фее требовалась незамедлительная помощь лекаря и потому ее в срочном порядке отнесли в Драган.

Аргилай одним ловким движением вскочил в седло и ударил Упрямца пятками.


Всего лишь четыре буквы. Всего лишь маленькое слово, сложенное из них. Всего лишь один короткий выдох, чтобы произнести это слово. И, казалось бы, такая мелочь может стоить не просто человеческой жизни. Такая мелочь может стоить для кого-то целого мира. Возвращения в мир. В мир живых.

— Жива… — всхлипнула Лиса, размазывая по своему конопатому грязному лицу слезы. — Жива… — повторила она, гладя столь же конопатые щеки Огненной Феи.

В это невозможно было поверить, если не увидеть собственными глазами, но Трицитиана действительно осталась жива. Женщина лежала на деревянной кровати в жилом фургоне луноликого Марселя Роже. Рану на голове промыли и тщательно перевязали чистыми тряпицами. Омытое от крови лицо было бледно как мел, а под глазами залегли темные круги. Но она дышала!

— Как она? — Аргилай застыл на коленях возле деревянного ложа. — И где лекарь?

— Нет у них здесь лекаря. Коновал только. Выгнал его. — пробасил Мамба. — Тот лекарь, что с армией был, ушел с копейщиками предателя.

— А ты, что скажешь?

Чернокожий гигант пожал могучими плечами:

— Голова цела. Шлем прорубили, но он спас.

— Не просыпается. — пискнула Лиса. — Не могу ее разбудить.

— Не тормоши! — предостерег Мамба. — Она в голову ранена, ей требуется покой.

Аргилай резко поднялся на ноги.

— Нам срочно нужен хороший лекарь. Нет — самый лучший лекарь! — решил он. — Собираем вещи, запрягаем лошадей в фургон и отправляемся в Грейсван!

Глава 14. Слава и честь

От той извести, которой так любят покрывать дома по эту сторону Пепельных гор, не осталось и следа. Глина, большими кусками, отвалилась от стен, оголяя, словно кости, переплетённые ветки каркаса. Крыши, крытые соломой, изрядно прогнили и частично обвалились внутрь. Но все это безрадостное описание относилось лишь к тем хатам в деревне, которым повезло. Те, которым не повезло, были просто сожжены. Последним штрихом в картине «Мрачная деревня на южном тракте» являлось низкое осеннее небо, с которого, уже который день, сыпала мелкая холодная морось.

— Может объедем? — с надеждой прохрипел Аргилай. Сорванное горло никак не хотело восстанавливаться после битвы.

— Не выйдет, — покачал, перевязанной головой, Мамба. — Фургон тяжелый, увязнет. Мы и по дороге с трудом едем. Слякоть, будь она неладна.

— Вижу движение! — пискнула Лиса. Девочка стояла на крыше фургона, во весь свой скромный рост, и уже несколько минут напряженно оглядывала, раскинувшуюся перед путниками деревеньку.

— Значит обитаема. — пробасил чернокожий великан.

— Или засада. — предположил Лаи.

— Или засада. — согласился Мамба.

Битва при Драгане хоть и была проиграна, но войско Хадола выполнило свою основную задачу. Беженцы из павшего Фельдбона успели уйти, а быстрое продвижение орд Хадна-ара на север, замедлилось. Теперь южный тракт был практически пуст. А немногочисленные путники, что встречались на нем, смотрели друг на друга с большой опаской и не выпускали из рук оружие. Степь не баловала людей ни съедобными растениями, ни дичью для охоты. Жалкие остатки ополчения, отступающие на север, голодали и сбивались в банды, чтобы добыть себе хоть какое-то пропитание. Сейчас опасность таилась за каждым поворотом дороги и выглядывала из каждого окна покинутых хат.

— Придется проверить. — решил Аргилай. — Лиса останешься с Три. Закройся в фургоне и дожидайся нас.

Варварка кивнула и ловко слезла с покатой крыши на передок фургона, а затем спрыгнула на землю. За спиной у девочки в колчане громыхнула пачка эльфийских музыкальных стрел.

— Сиди тихо, чужим не открывай. Поняла? — добавил Лаи.

Девочка закатила глаза, фыркнула и с грохотом захлопнула дверь фургона перед носом юноши. Изнутри загремел засов.

— Трудный возраст. — пробасил Мамба.


По деревне шли медленно, крадучись. Коней взяли с собой и вели на поводу так, чтобы в случае внезапной атаки животное прикрывало от стрелы. Оружие обнажили и держали наготове. Аргилай в очередной раз пожалел, что в пылу битвы пролюбил свой арбалет с памятной надписью на ложе из Мурдского дуба и рычажным механизмом гномьей работы. И не только по той причине, что когда Трицитиана очнется, то убьёт за потерю арбалета своей подруги. Стрелковое оружие сейчас бы очень пригодилось.

Грязь чавкала под ногами. Пустые окна хат, словно глазницы черепов, недобро поглядывали на названных гостей. Вокруг стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь завываниями ветра и поскрипыванием дверей жилищ, оставленных хозяевами.

— Как-то раз попали мы в деревню людоедов, — произнес Аргилай, хриплым шёпотом, облизывая от волнения пересохшие губы. — Где в пустых домах сидели восковые куклы, сделанные из убитых людей…

Мамба нехорошо покосился на своего спутника.

— Так вот там, и то веселее было. — продолжил Лаи. — Здесь вообще мрак. Даже мне всякая жуть слышится.

— Плач? — с плохо скрываемым страхом, спросил чернокожий великан.

Юноша остановился, как вкопанный. Уздечка Упрямца громко брякнула в гнетущей тишине.

— Ты тоже его слышишь? — голос Аргилай слегка дрожал.

Мамба кивнул, и его мускулистая рука непроизвольно потянулась к амулету.

Оба путника одновременно дернулись от резкого звука. Топот маленький бегущих ножек раздался совсем рядом, буквально за соседним домом. Раздался и тут же стих, словно его и не было.

— Не разбойники это… — прошептал Мамба. — Точно не они.

— Да прекрати! — хрипло выругался Лаи, стараясь тоже не повышать голос. — Даже меня пугаешь. Кому тут еще быть, если не разбойникам? Местные, кто не помер, сдернули давно.

— Вот именно, — кивнул великан, крепко сжимая амулет в кулаке. — Кто не помер. Зря мы сюда сунулись, души мертвых растревожили.

Слева, между хатами, мелькнула тень. Аргилай заметил это боковым зрением и моментально крутанул головой, пытаясь разглядеть, но тщетно. Тень, словно растаяла в воздухе.

— Там! — указал мечом юноша и, дёрнув коня за уздечку, смело направился вдогонку.

— Не стоит тревожить мертвых, ох, не стоит. — покачал головой Мамба, но поплелся следом.

Завернув за угол, полуразвалившейся хибарки, Аргилай узрел двор. В центре двора стояло тонкое сухое дерево без листьев и покосившийся деревянный колодец. Над колодцем возвышался подъемный механизм, называемый «журавель». Ржавое ведро на гнилой веревке медленно покачивалось на ветру.

Лаи многозначительно приложил палец к губам, затем указал на колодец. Мамба кивнул. Путники бесшумно подошли к колодцу и одновременно заглянули в него. Никого, только паутина на стенках и паук величиной с ладонь.

Чернокожий гигант открыл рот, чтобы выдать свое очередное нравоучение про мертвых, но не успел. В этот момент из-под лавки возле колодца, зайцем вылетел чумазый мальчишка и бросился наутек.

— Стой, мы не обидим! — крикнул ему вслед Аргилай и кинулся догонять беглеца.

Короткий забег окончился на заднем дворе дома через улицу. Вот только совсем не так, как предполагал Лаи. Возле плетня, на столбиках, которого, еще висели горшки, стояла старая, грязная телега. Около десятка вооруженных мужчин, крайне потрепанного и помятого вида, таскали из подвала мешки, которые грузили на телегу. Возле двери подвала на земле лежало тело. Лужа крови вокруг головы несчастного и вдавленный, в одном месте череп, явно указывали на то, что упавший человек уже никогда не поднимется. Тот мальчуган, за которым погнался Аргилай, тоже был здесь. Парнишку сшибли с ног и приставили к груди копье.

Завидев двух вооруженных пришельцев потрепанные мужчины бросили мешки и схватились за оружие.

— Мы схрон отыскали! Жратва наша! — крикнул один из них. Незнакомец был облачен в ржавую кольчугу и вооружен самопальным дешевым аналогом глефы: косой насаженной на манер копья на длинное древко.

— Мужики мы не претендуем. — хриплым голосом, заверил Лаи, быстро оценив неравенство сил. — Просто мимо шли.

— Так тикайте, че вылупились! — прикрикнул другой мужик. Его лицо пересекал уродливый шрам, а один глаз отсутствовал.

Чумазый мальчишка в этот момент истошно завопил:

— Батя! Бааатя!

И вскочив на ноги, попытался подбежал к лежащему на земле телу с проломленной головой, но не смог. Одноглазый поймал парня за волосы, ударил кулаком в лицо и бросил обратно на землю, для верности придавив шею ногой.

— Мальчика отпусти. — пробасил Мамба, недобро поглядывая на одноглазого и поигрывая своей двуручной саблей, больше похожей на весло.

Бандит криво ухмыльнулся и, сплюнув на землю, ответил:

— Це не хлопец, це девка. Я терь о ней забочусь.

— Как ты позаботился о ее отце? — громыхнул чернокожий гигант.

— Стоп! — хрипло крикнул Аргилай, понимая, что выйти из этой заварушки победителем можно только верхом, а для этого надо успеть вскочить в седло. А лучше спокойно сесть. Скажем, под предлогом того, что они уезжают. — Давайте все успокоимся. — предложил юноша. — Я уверен, умирать никто не планирует, а значит мы можем спокойно договориться.

— Нечего с ними говорить, Аргилай! — зло пророкотал Мамба, желая броситься в бой.

— Аргилай? — удивленно переспросил мужик с косой. — Тот самый Аргилай?

— Он это, точно. — добавил один из бандитов и опустил натянутый лук. — Камень Ярости!

Лаи в недоумении нахмурился, не понимая, что происходит. А потрепанные мужчины тем временем все больше распалялись.

— Ого, это же сам герой Драгана!

— Да, он это, видел я его на баррикаде! Вот, как тебя сейчас.

— Ничего себе!

— Щуплый какой, я думал он выше.

— Да это я! — хрипло выкрикнул Аргилай, быстро придя в себя и подхватив общую волну. Юноша вскинул подбородок с сделал шаг вперед. — А теперь немедленно отвечайте: что здесь произошло?

— Ты, брат, не думай, — извиняющимся тоном начал мужик с косой. — Мы не бандиты. Но животы к позвоночнику с голодухи липнут. А тут это… — он кивнул на тело с проломленной головой. — Короче не хотели мы так. Случайно вышло.

— А правду кажут, шо ты колдун? — вступил в разговор одноглазый. — Кажут глаза у тя светились, яки солнце. А гниду крылатую ты ногой удавил.

— Да, камнем он всадника размазал, дурья твоя башка. — крикнул один из потрепанных мужчин и развел руки в стороны. — Вот такенным!

— Может и правда. — громко прохрипел Аргилай, стараясь сделать максимально страшные глаза. — Девочку отпусти! — приказал он.

Одноглазый спешно выполнил приказ и смущенно пробормотал:

— Ты погано про меня не думай. У меня у самого семья в Тильбоне. У самого дочка мала. Я ж ничо такого, я ж…

Его откровения прервал громкий свист и стрела точно угодившая в единственный глаз. Теперь уже, безглазый покачнулся и осел на мокрую землю. В тот же момент, улюлюкая и крича, на задний двор хаты влетело пятеро всадников. Сразу стало очень тесно. Грохот, крики боли, ржание лошадей и хлюпающие звуки разрубаемой плоти — все это продолжалось несколько быстрых мгновений за которые все десять неудачливых бандитов были зарублены и затоптаны. Единственного, попытавшегося сбежать, молодецким ударом разрубила надвое сабля Мамбы.

— Я же сказал: чужим не открывай. — ошалело вымолвил Аргилай, разглядев за спиной одного из всадников Лису.

Девочка опять закатила глаза, фыркнула и спрыгнула на землю.

— Свои. — пояснила она, расшатывая стрелу в глазнице своей жертвы, чтобы вынуть и вернуть себе.

— К-ха! — то ли усмехнулся, то ли прочистил горло широкоплечий рыцарь средних лет в весьма помятых доспехах, сдерживая своего боевого скакуна, раззадоренного от запаха крови. — Не благодари, парень! За мной был должок, и я тебе его вернул.

Аргилай сразу узнал этого почтенного вояку. Могучая фигура, окладистая нечесаная борода и всклокоченные волосы вместе с характерным «к-ха» — забыть было невозможно. Этот, похожий на медведя человек, являлся никем иным, как сэром Ричардом Мерри, рыцарем Медвежьего Озера, командующим, трагически разбитого, ополчения Тильбона. Тем самым, кто вместе с лордом Джорданом и принцем Габриэлем уговорил Трицитиану возглавить защитников баррикады.

— Сэр Ричард, с вами есть лекарь? — спросил Лаи, вспомнив о самого главном вопросе.

— К-ха, парень! — помрачнел рыцарь. — Видел, да, видел я Огненную Фею. Малышка ваша все рассказала. Беда! К-ха! Лекаря нужен, как эля глоток. Но до наших близко уже, день пути, не больше.

— Тогда не будем задерживаться. — кивнул юноша и вскочил в седло.


Окончательно обезлюдившая безымянная деревня осталась позади. Маленький отряд пополнился могучим сэром Ричардом Мерри, рыцарем Медвежьего Озера и несколькими его оруженосцами и слугами. Теперь можно было слегка расслабиться. Редкая банда разбойников осмелилась бы напасть на столь внушительную и вооруженную компанию путников.

— Я ведь почти решил дело миром. — с досадой прохрипел Аргилай, мерно покачиваясь в седле Упрямца. — Это были обычные парни из Тильбона. У них семья, родные, дети…

— Они переступили черту. — мрачно пробасил Мамба. Его конь-тяжеловоз ступал рядом с Фельдбонским боевым жеребцом. — Убили ради наживы. Подняли руку на беззащитного ребенка. Если собака стала бешеной ее следует удавить.

— Голод вынудил их пойти на преступление. — не согласился юноша и добавил с упрямством. — Я уговорил их уйти!

— Уговорил. — согласился чернокожий великан. — Уговорил уйти из этой деревни. Но они придут в другую. И там уже не будет героя Драгана, Камня Ярости, колдуна со светящимися, словно солнце, глазами.

— Ты прав. — с неохотой согласился Лаи, а затем улыбнулся. — Людская молва — страшная сила. Хорошо хоть не придумали, что из моих ноздрей валил дым, а из задницы вырывалась пламя.

Черное, как уголь, лицо южанина озарила белозубая улыбка.

— Этого точно не было. — пробасил он.

Позади раздался приближающийся стук копыт и позвякивание доспехов.

— К-ха, парень! — громко позвал рыцарь Медвежьего Озера, догоняя двух собеседников и вклиниваясь в разговор. — Разговор есть!

— Сэр Ричард. — Аргилай вежливо кивнул рыцарю похожему на медведя.

— С глазу на глаз, к-ха! — добавил тот и выжидающе посмотрел на Мамбу.

Чернокожий великан учтиво поклонился и придержав своего огромного коня-тяжеловоза, оставил рыцаря наедине с юношей.

— К-ха, ты похож на разбойника! Твоя одежда никуда не годится. — сэр Ричард Мерри с недовольной миной на лице, осмотрел собеседника с ног до головы. — К-ха, есть другая?

— Нет… — совершенно опешив, прохрипел Лаи.

— К-ха, плохо! — вынес свой приговор рыцарь Медвежьего Озера. — Но не беда! Мои слуги подберут подходящую. Тебя проводят к моему шатру, а завтра утром ты предстанешь перед его высочеством в подобающем виде.

Брови Аргилая медленно поползли наверх. Юноша остановил их движение и найдя, растерявшиеся слова, спросил:

— Простите, сэр Ричард, но о чем Вы?

— К-ха! — рыцарь передернул могучими плечами, отчего его стальные наплечники брякнули. — Все еще не догнал парень? К-ха, тебя посвятят в рыцари! Я лично буду рекомендовать тебя принцу Дину.

Известие обрушилось на голову Аргилая, как ведро ледяной воды.

— Принцу Дину? — только и смог тупо переспросить Лаи, пока его мозг старательно укладывал разлетевшиеся по всей голове мысли, обратно на полочки, и расставлял в алфавитном порядке.

— К-ха, темнота! — усмехнулся сэр Ричард. — Его высочество наследный принц Хадола Орландо Винкрафт. В простонародье — принц Дин. Выучи и запомни, парень, к-ха!

— Но, моя наставница… Ей нужно к лекарю! — заволновался юноша, все еще не понимая, как реагировать на такое известие и чем грозит подобная честь.

— К-ха, оставь свои беспокойства! — заверил собеседник. — Мои слуги найдут для Огненной Феи лучшего лекаря во всем королевском войске.

— Но… — Аргилай сделал еще одну попытку отсрочить принятие решения, пока его мозг собирался с мыслями. — Меня в рыцари? Я не из благородных. Я не знаю, я не умею… Почему я?

— К-ха! Ты совершил подвиг! Ты поднял остатки ополчения в атаку, прогнал врага! К-ха, ты спас командующего защитниками баррикады от позорной смерти. Ты спас меня, от позорной смерти! — сэр Ричард Мерри вскинул левую руку, и юноша увидел, что ладонь рыцаря забинтована, а сквозь тряпицу проступает засохшая кровь. — К-ха, принца Габриэля распяли на столбе, как преступника! Мою руку прибили здоровенным гвоздем и собирались прибить вторую, когда появился ты!

— Я не видел Вас у столбов… — пробормотал окончательно сбитый с толку Аргилай.

— К-ха, зато я тебя видел! — пророкотал рыцарь Медвежьего Озера. — Ты скакал впереди войска, словно летел на гребне волны! Ты был свиреп и неотвратим, как обвал в горах! Ты снес крылатого всадника и втоптал его в грязь голыми руками, к-ха!

— Но… — Лаи нужна была еще несколько секунд, прежде чем принять решение. Мозг уже расставил мысли по алфавиту, но перепутал некоторые из них местами и теперь судорожно исправлял свои ошибки.

— К-ха, парень, ты уже дважды попытался отказаться. — с угрозой в голосе, предостерег сэр Ричард Мерри. — Если откажешь мне в третий раз, то я забуду о своем предложении. К-ха, я не собираюсь дарить тебе титул насильно!

Мозг с облегчением выдохнул и стер пот со своего воображаемого лба — все мысли стояли на своих местах.

— Я ни в коем случае не отказываю Вам, сэр. Ваше предложение оказывает мне честь. — с вежливым поклоном, связно ответил юноша. — Но позвольте задать всего один вопрос, прежде, чем дать ответ, сэр.

— К-ха, валяй! — недовольно ответил собеседник.

— При всем моем уважении, но… — Лаи сделал паузу и затем продолжил. — Лично Вам, зачем все это, сэр?

Теперь пришло время опешить рыцарю Медвежьего Озера. Мужчина сдвинул свои косматые брови, но уже в следующий миг широко улыбнулся и разразился громким хохотом.

— К-ха, ха-ха-ха-ха, а ты не так прост, как кажешься! К-ха, парень! Ха-к-ха! — отсмеявшись и утерев, навернувшиеся на глаза слезы, произнес сэр Ричард Мерри. — К-ха, изволь, объясню. — он понизил голос. — Взглянем правде в глаза: у Драгана нас конкретно нахлобучили. Вонючие южане, разбили нас наголову, вдрызг, смешали с дерьмом и втоптали в грязь. А теперь скажи мне, к-ха, что мне лучше привезти его высочеству? Известие о том, что битва проиграна, Джордан перешел на сторону врага, а эльфы после смерти своего принца вышли из союза и, ни за какие шиши, не вылезут из своего Зеленого Леса. К-ха! Или все те же самые новости, но обильно сдобренные рассказом о герое Драгана, о внезапной контратаке и бегстве врага? О том, как простой деревенский паренек, к-ха, камнем, в одиночку сразил непобедимого крылатого всадника. Кстати, где его доспехи?

— Эм, — Лаи покраснел, вспомнив, как тот человек, похожий на хорька, легко обвел его вокруг пальца и увел доспехи крылатого всадника. — Где-то. Но есть меч!

— К-ха, ну хоть меч… — рыцарь тяжело вздохнул. — Ты видел, что творилось на баррикадах. Люди испуганы, люди бояться неизведанного, страшатся врага из бабкиных сказок. И не только ополчение. Я знаю, о чем судачат в королевском войске. Сейчас нам, как никогда необходим герой, к-ха! Тот, кто станет примером и символом победы. Тот, кто не устрашился зла и сразил врага! — в сердцах он ударил кулаком по луке седла, напугав своего коня. — И если мы не имеем такого героя, то сделаем сами! К-ха, но мы имеем. Вот он — предо мной! Все всей своей… к-ха, нет, выглядишь как бандит.

— Я согласен. — кивнул пораженный таким откровением, Аргилай и чуть не вылетел из седла, получив богатырский шлепок одобрения ладонью по спине.

— Я знал, что ты меня не подведешь, парень, к-ха! — вскричал сэр Ричард Мерри и радостно захохотал. — К-ха, значит решено! Я отправляюсь к принцу Дину и обо всем договорюсь.

— Лекарь. — напомнил юноша.

— К-ха, ну конечно! К Огненной Фее я направлю лучшего лекаря, а ты… — круглое, бородатое лицо рыцаря Медвежьего Озера раскраснелось от возбуждения и смеха. — А ты, к-ха, в сопровождении моего оруженосца летишь прямиком в один из моих шатров в расположение армии Хадола. Там тебя, парень, к-ха, отмоют, причешут, приоденут и сделают мужчиной. Все, как положено, к-ха, настоящему герою!

Аргилай вежливо улыбнулся и кивнул. Юноша не разделял ликования своего собеседника. Весь этот разговор о принцах и рыцарях, напомнил ему о другом разговоре. О последней беседе с принцем Габриэлем, состоявшимся незадолго до его гибели. Лаи никак не мог выбросить из головы ту информацию, что изменник, скрывающийся среди высокопоставленных лиц и плетущий заговор против короны был участником турнира в честь празднования Ночи Открытых Сердец. Да, казалось бы, все очевидно даже слепому: предатель Джордан, точка. Но лорд Джордан снялся с турнира до его начала. А значит изменников может быть двое и им способен оказаться каждый. Аргилаю нравился этот громкий, всклокоченный, веселый и добродушный рыцарь, похожий на медведя. Но не следовало слепо доверяться своим ощущениям, и юноша осторожно спросил:

— Сэр Ричард, скажите: Вы участвовали в рыцарском турнире, который проходил в Тильбоне в честь празднования Ночи Открытых Сердец?

— К-ха, конечно! — хохотнул рыцарь Медвежьего Озера, находясь в крайне приподнятом настроении, а потому не удивившись внезапному вопросу.

Сердце Аргилая упало в пятки.

Но сэр Ричард продолжил:

— Множество раз, парень, к-ха! И даже побеждал. — добавил он, поглаживая свою косматую бороду. — Но, к-ха, это было давно, очень давно. Сейчас мои старые кости, к-ха, предпочитают тихие вечера у камина за бутылочкой бренди. Надо дать дорогу молодым, таким, как ты, парень, к-ха. А к чему ты спросил?

Лаи облегченно выдохнул. Бремя знания тяжело тащить в одиночку. Юноше требовался надежный союзник, которому можно было доверить тайну о заговоре против короны. И сэр Ричард подходил на эту роль лучше всего. Аргилай в подробностях рассказал рыцарю весь разговор с принцем Габриэлем и добавил свои умозаключения, относительно того, что может быть еще один предатель, кроме лорда Джордана.

Рыцарь Медвежьего Озера, услышав недобрые вести, сильно помрачнел.

— К-ха, парень, в турнире участвовало много отпрысков знатных родов. Проверить каждого — и всей, к-ха, жизни не хватит. — он задумчиво пожевал губами и погладив свою густую бороду, продолжил. — Я передам его высочеству информацию. Уверен, к-ха, принц Дин, примет все необходимые меры для разоблачения этого мерзкого заговора.


Вощеная матерчатая крыша шатра плохо пропускала дневной свет. В полутьме, мягкой и уютной, словно пуховое одеяло, горели свечи. От большой медной ванны, полной горячей воды, поднимался пар. Крепко сбитый, розовощекий юноша, оруженосец сэра Ричарда Мерри, вежливо поклонился на прощание и оставил Аргилая наедине с двумя миловидными молодыми служанками. Девушки помогли снять изношенную, перепачканную засохшей кровью и грязью одежду и, взяв за руки, подвели чумазого парня к ванне. Вода приятно пахла жасмином и была настолько горячей, что Лаи погружался в нее медленно, привыкая к высокой температуре. Затем наступило блаженство. Напряженные от долгой дороги мышцы, постепенно расслаблялись, тревоги уходили, а глаза слипались. Мокрые волосы облепили голову. Одна из служанок принесла небольшой флакончик из красного стекла и вылила себе на ладонь густую белую жидкость. В воздухе разлился аромат розовых лепестков. Девушка принялась медленно и нежно, круговыми движениями, втирать эту жидкость в волосы будущего рыцаря. Массаж головы, вынудивший последние мысли покинуть голову, плавно перешел в расслабляющий массаж шеи, а затем плеч. Тая в неге удовольствия, Лаи невольно припомнил свои приключения в Тильбоне. А вернее тайну Эльфийского массажа, которую ему тогда так и не удалось постичь.

Закончив омовение, распаренному до красна, юноше подали белоснежную простыню. Помогли завернуться и проводили к широкой деревянной кровати, устланной пушистыми шкурами и усыпанной мягкими, разноцветными подушками. Рядом с кроватью, на столике стоял серебряный поднос с копченым мясом и фруктами в меду. Аппетитный натюрморт дополнял кувшин красного вина и два бокала из тончайшего Ваницианского стекла.

Одна из служанок удалилась, унеся с собой старую одежду Аргилая. Вторая же, медленно покачивая бедрами, обошла шатер, гася часть свечей. С каждой потухшей свечой полумрак становился все более сокровенным. Лаи, так и не получивший одежды, лежал, завернувшись в мягкие шкуры, чтобы сохранить благословенное тепло. Девушка подошла к ложу героя Драгана и наполнила один из бокалов вином. Затем занесла кувшин над вторым бокалом и, обольстительно улыбнувшись пухлыми губами, посмотрела на юношу. Аргилай только теперь смог, как следует рассмотреть служанку. Девушка была молода, хороша собой, а в ее темных глазах отражались огоньки свечей, что остались гореть в шатре. Лаи улыбнулся в ответ и кивнул. Служанка наполнила второй бокал, а после разделась и скользнула под мягкие шкуры.

Вино было терпким, объятия жаркими. Аргилай заснул только под утро.


Вежливый кашель вырвал Аргилая из какого-то хорошего сна. Юноша, ставший мужчиной, с удовольствием потянулся. Выпитое вино оставила во рту кислый привкус, а в голове легкий шум.

— Доброе утро! — в шатре стоял тот самый крепко сбитый, розовощекий юноша, оруженосец сэра Ричарда Мерри. Только сегодня его доспехи блистали свежей полировкой, а на груди, на зеленой гербовой накидке, скалил зубы черный медведь. — Нам пора. Принц Дин ждет!

— Прости, я запамятовал твое имя? — задал вопрос Лаи, стараясь оттянуть момент подъема и продлить благословенные минуты отдыха в теплой постели.

Парень приложил руку к груди и коротко поклонился.

— Я Майкл Мэрри, сын сэра Ричарда Мэрри.

— Это честь для меня, Майкл. — сонным голосом прохрипел Аргилай и оглядевшись в поисках обещанной новой одежды, обнаружил ее рядом с кроватью. Кроме нижнего белья из беленого льна, там имелись: теплые суконные штаны в обтяжку, высокие сапоги для верховой езды и кожаная куртка со стеганой подкладкой. В самый раз по осенней погоде.

Из-под шкур ловко выскользнула служанка, собрала свою одежду, разбросанную по полу и, подарив на прощание белозубую улыбку, выскочила из шатра.

Розовые щеки Майкла, стали пунцовыми.

— Провели ночь за бдением над оружием? — подначил он.

— А то! — прохрипел Аргилай, шевеля ступней внутри высокого сапога из мягкой кожи, чтобы натянуть тот до колена. — Всю ночь только и полировал меч.

— Хорошее дело. — согласился молодой оруженосец, зная толк в полировке оружия. — Но нам все же стоит поторопиться.

Лаи встал с кровати и накинул кожаную куртку. Вся одежда была новая и сидела впору.

— В таком случае не будем заставлять ждать Его Высочество!

Покинув шатер, Аргилай поежился. Холодный ветер ловко запустил под теплую куртку свои ледяные пальчики. Погода оставляла желать лучшего. Под ногами в траве хрустел иней. Осеннее небо было свинцовым, тяжелым и столь низким, что казалось еще чуть-чуть, и оно начнет задевать знамена, реющие над рыцарскими шатрами.

Конюх подвел будущему рыцарю его боевого скакуна. На Упрямце позвякивала новая, украшенная бронзовыми накладками, уздечка.

— Будет дождь. — заметил Аргилай, полной грудью выдыхая морозный утренний воздух.

— Если не снег. — кивнул оруженосец сэра Ричарда Мерри подтягивая стремена.

На седле коня Майка юноша заметил красивый арбалет. Сердце быстрее застучало в груди. Рычажный механизм гномьей работы, позволяющий быстро взводить арбалет, он узнал бы из тысячи.

— Прекрасное оружие. — непринужденно заметил Лаи, жадно пожирая арбалет глазами.

— Спасибо. — смущенно улыбнулся розовощекий оруженосец, залезая в седло. — Подарок отца на совершеннолетие.

— Из Мурдского дуба и памятной надписью на ложе? — уточнил Аргилай подходя ближе.

— Нет, ложе из клена. — удивился парень. — Надписи нет.

Сердце вновь вернулось в свой обычный ритм. Лаи явно выдал желаемое за действительное, в очередной раз горько сокрушаясь о потере своего оружия. Юноша вздохнул и молча вернулся к Упрямцу.

— Мне велено передать Вам четкие инструкции. — нерешительно произнес Майкл. — Принц Дин настоял, чтобы все прошло именно так.

— Я слушаю. — кивнул Лаи, устраиваясь в привычном для себя, седле.

Глава 15. Рождение героя

Эта местность в переводе с южного наречия звалась Овечьей долиной и славилась высокой сочной травой, растущей здесь почти круглый год. Неудивительно, что королевская армия, большую часть которой составляла тяжелая кавалерия, выбрала Овечью долину местом для лагеря. В обычное время тут никто не жил, кроме пастухов в маленьких, покосившихся от времени и ветра, домиках. Теперь же сотни шатров, соперничающих между собой размерами, цветастой расцветкой и богатством занимали все пространство до горизонта. Над шатрами реяли знамена, рядом звенели молотки полевых кузен, в наспех сколоченных из неокуренных стволов, левадах, фыркали громадные боевые кони. Всюду сновали пронырливые слуги, кричали торговцы, предлагая свой товар. Девушки легкого поведения заманчиво подмигивали благородным господам, кокетливо накручивая прядь волос на пальчик.

Чисто вымытый, выстиранный, причесанный и всячески облизанный Аргилай с любопытством разглядывал гербы на знаменах рыцарей. Чего там только не было: когтистые птицы, клыкастые звери, сложные геометрические фигуры, разнообразные узоры и ни одного Камня Ярости. Упрямец медленно ступал по замерзшей дорожной грязи, лед в лужах хрустел под копытами Фельдбонского боевого жеребца. На седле медленно покачивался продолговатый предмет в новеньком кожаном мешке.

Впереди замаячил огромный красно-золотой шатер. Это был самый большой шатер из тех, что Лаи доводилось видеть. Рядом с ним на высоком флагштоке реяло знамя. Этот герб был знаком каждому в королевстве: на алом поле восстающий золотой дракон — герб Винкрафтов, герб королей. Шатер охранял отряд королевских гвардейцев. Аргилай отлично помнил эти начищенные до зеркального блеска доспехи и пестрые красно-золотые накидки. Именно в казармы королевской гвардии влетела Красная Коробочка, спасаясь от преследования убийц, посланных лишить жизни принца Габриэля в праздничную Ночь Открытых Сердец. Аргилай натянул поводья Упрямца, снял с седла кожаный мешок, с продолговатым предметом внутри, и спешился.

— Я прошу дозволения видеть его высочество наследного принца Хадола Орландо Винкрафта! — громко, но все еще хрипло, выкрикнул Лаи, обращаясь к охране.

Толпа начала медленно скапливаться вокруг, с немалым любопытством поглядывая на диковинное зрелище. Ведь в обычное время королевские гвардейцы всыпали по первое число наглецу, что посмел, подобным образом, требовать аудиенцию Его Высочества. Но сейчас солдат в красно-золотой гербовой накидке лишь коротко кивнул и исчез за пологом шатра. Спустя несколько ударов сердца, солдат вышел обратно и остановился, придерживая полог. Из королевского шатра величественной походкой появился видный мужчина в самом расцвете сил. Щетину на открытом благородном лице, слега тронула седина. Над крючковатым орлиным носом живым огнем горели темные глаза. Непокрытую голову венчала модная рыцарская прическа в простонародье прозванная «под горшок». Могучие тело прикрывали отполированные латы с золотой вязью, поверх которых был небрежно наброшен алый плащ, отороченный белоснежным мехом.

— Я принц Дин! — зычным, хорошо поставленным голосом представился мужчина. — Кто ты незнакомец?

Аргилай картинно ахнул и бухнулся на колени.

— Мой принц, — провозгласил Лаи так, словно принц был глуховат. — Имя мое Аргилай! Я сын простого конюха из маленькой деревни, расположенной близ Ноби! И я принес тебе весть о кровопролитной битве, что случилась близ Драгана.

Толпа вокруг шатра быстро разрасталась.

— До меня, уже доходили вести о той битве. — помрачнев ответил наследник престола. — Печальные вести. Вести о гнусных предателях, вести о черных крылатых чудовищах, что неуязвимы для обычного оружия.

— Но я привез благие вести, мой принц! — чуть ли, не подскакивая от энтузиазма, прокричал Лаи.

И услышав его слова толпа взволнованно загалдела.

— Так говори же! — повелел Его Высочество Орландо Винкрафт и вскинул руку, призывая людей к тишине.

Аргилай неуверенно поежился. Сейчас на него смотрели сотни глаз, его рассказа ждали сотни ушей… а он взял и забыл свои слова. Ну еще бы: на то, чтобы выучить текст ему отвели всего десять минут, да и то на ходу. Пришлось собраться и импровизировать.

— Ммм, да, сказать по правде у Драгана нас конкретно нахлобучили. Вонючие южане, разбили нас наголову, вдрызг, смешали с дерьмом и втоптали в грязь. — вспомнил он слова сэра Ричарда Мерри, но заметив, что принц бледнеет, поспешил исправиться. — По крайней мере так твердят злые языки, Ваше Высочество. Но они лгут, зую даю! В переломный момент битвы, — Лаи наконец припомнил зазубренный наспех текст. — Когда командующий был ранен, я собрал остатки ополчения и ринулся в атаку. Мы опрокинули пехоту Хадна-ара, и обратили в бегство крылатых тварей. Я лично сошелся в поединке и сразил одну из них! И поверь, мой принц, это не чудовища. Это обычные люди в крепких латах. Но их можно убить, можно! Даже простым булыжником!

Его Высочество Орландо Винкрафт медленно потер небритый подбородок и задумался. Толпа вновь загудела, обсуждая услышанное.

— Сын конюха убил крылатую тварь? — медленно, с подозрением промолвил принц Дин. — Камнем? — он усмехнулся. — А не послан ли ты коварным врагом, дабы сеять обман? Кто может подтвердить твои слова? Отвечай немедленно! А если соврешь, то я прикажу вырвать твой лживый язык!

— Я могу! — громыхнул знакомый голос и из толпы вышел сэр Ричард Мерри. Рыцарь Медвежьего Озера был облачен в парадные доспехи и даже уложил свои растрёпанные волосы. — Я, Ваше Высочество, могу подтвердить слова моего спасителя! Я был ранен! — он поднял левую руку, демонстрируя ее толпе. В этот раз забинтована была не только кисть, но и предплечье. — Ранен и подло пленен. Но этот парень, к-ха, этот смельчак, этот герой Драгана, дрался как умалишенный. Его ярость была столь сильна, что, сломав свой меч, он сразил крылатого всадника здоровенным камнем. Он собрал вокруг себя остатки войска и решил исход сражения. Я клянусь в этом своей честью, мой принц!

— И я это видел!

— Все было именно так!

— Да здравствует, Камень Ярости!

Послышались из толпы крики специально подготовленных людей. А Аргилай тем временем распутал тесемки кожаного мешка и положил к ногам принца изрядно помятый черный шлем. Разумеется, совершенно не тот, что был на крылатом всаднике, но очень похожий. Кузнецы постарались.

Принц Дин внимательно осмотрел шлем, а затем поставил на него ногу, словно победить на тело побежденного.

— К-ха, Ваше Высочество, — вновь заговорил сэр Ричард Мерри. — Позвольте представить Вам еще один трофей, добытый героем Драгана.

Принц милостиво кивнул.

Рыцарь Медвежьего Озера достал из оружейной петли на седле Упрямца длинный меч с вороненым клинком и перекрестьем в виде птичьих крыльев. Вскинул его высоко над головой, чтобы всем было видно.

— Это меч крылатого всадника! — прокричал он. — Меч, выкованный в кузнях самого Владыки Бездны!

Толпа взволнованно загудела, словно растревоженный улей. В гомоне все чаще угадывались возгласы «герой Драгана», «Камень Ярости», «Славься Аргилай».

Принц Дин вскинул руку призывая к тишине и, дождавшись ее, провозгласил:

— Аргилай, сын конюха из Ноби, в этот трудный час, ты принес нам радостную весть. Сейчас я услышал и увидел достаточно, чтобы считать твои слова о победе — истиной, а черные слухи о поражении — гнусным наветом. Пусть твоя доблесть, твоя преданность и смелость станут примером для каждого, кто поднимет меч во имя справедливости. А твой подвиг, твое мужество, проявленное на поле боя, достойны восхищения и высочайшей награды, которую может получить простолюдин. Я решил… — он сделал драматическую паузу, а затем продолжил еще громче. — Я решил даровать тебе рыцарский титул!

Его Высочество пинком ноги отшвырнул в сторону помятый черный шлем и подошел к стоящему на коленях Аргилаю.

— Клянешься ли ты быть мужественным и отважным в бою? — громогласно спросил принц.

Вот теперь можно было успокоиться. Дальнейший свой текст, Аргилай помнил на зубок. Инструкция гласила: в тот момент, когда принц подойдет близко и начнет задавать странные вопросы, следует со всем тупо соглашаться, не вдаваясь в детали и не пытаясь понять сказанного. Действие звучало совершенно элементарно, в особенности для тех, кто хоть раз выслушивал длинные нравоучения от женщины.

— Клянусь! — хриплым сорванным голосом ответил Аргилай.

— Клянешься ли ты быть верным и преданным короне Хадола и роду Винкрафтов?

— Клянусь!

— Клянешься ли ты соблюдать все рыцарские доблести и добродетели, блюсти честь и говорить только правду?

Краем уха Лаи что-то слышал о рыцарских доблестях, но возможно путал их с добродетелями. Хотя сейчас было совершенно не важно, отличаются ли они вообще чем-то друг от друга.

— Клянусь!

— Клянешься ли ты всегда и везде бороться против зла и всегда защищать добро? — произнеся этот вопрос, принц Дин обнажил собственный меч. Широкое перекрестье и навершие украшала сложная лиственная вязь и золотые крылья дракона.

Аргилай на мгновение задумался чье добро ему следует защищать. Но заметив, что Его Высочество нехорошо прищурился, сразу осознал о чьем добре идет речь. К тому же обнаженный меч в руках принца, явно намекал, что спорить и пререкаться не стоит. Лаи поспешил согласиться:

— Клянусь!

Меч поднялся.

— Я, принц Орландо из рода Винкрафтов, наследник трона Хадола, дарую тебе рыцарский титул!

Меч упал плоской стороной, больно ударив по плечу. Но Лаи не позволил себе, ни вздрогнуть, ни скривиться, хотя прекрасно знал, что завтра на плече будет отличный синяк. Меч поднялся вновь.

— И нарекаю тебя сэром Аргилаем, Камнем Ярости!

Меч вновь упал и коснулся другого плеча, но уже не так сильно. Лаи возблагодарил Мироздание, что рука венценосной особы не дрогнула и оба уха остались на месте.

— Поднимись же, сэр Аргилай Камень Ярости, герой Драгана!

И сэр Аргилай поднялся и был тут же опоясан мечом с вороненым клинком, что добыл в бою. А как только принц Дин удалился в свой шатер, ликующий народ облепил новоявленного рыцаря, словно мухи, вынуждая юношу ощутить себя сладким пирожком.

Кисть распухла от сотен рукопожатий, плечи и спина стонали под бодрыми похлопываниями одобрения. Казалось, что пережить битву было проще, чем чествование в честь победы. Но герой Драгана стойко держался, расточая улыбки и благодарности. Радостные, веселые, восхищенные лица слились в единый конвейер торжества. Тем удивительнее и внезапнее показалась Аргилаю презрительная мина незнакомца. Высокий и статный пожилой мужчина с лицом аскета, и гибким, словно хороший клинок, телом, быстро подошел к юноше и громко произнес:

— Считаю своим долгом сообщить Вам, молодой человек, что я выступил против данного решения. Тот цирк, тот постановочный фарс, что сейчас произошел здесь — однозначно не могут служить поводом для Вашего возвышения. Вы не достойны оказанной Вам чести.

Лаи открыл, было, рот, чтобы ответить, но незнакомец заговорил вновь.

— Я все сказал! Честь имею! — кивнул высокий пожилой мужчина и удалился быстрой походкой, моментально исчезнув в толпе.

Новоявленный рыцарь еще не успел опомниться от этого душного типа, как над его ухом пророкотал знакомый голос.

— К-ха! А вот и наш герой! Дай я обмину тебя, парень! — захохотал сэр Ричард Мерри и выполнил свою угрозу, крепко сжав юношу в медвежьих объятиях. — Уверен, что, к-ха, с тебя уже достаточно поздравлений. — заявил рыцарь Медвежьего Озера и потащил Аргилая прочь от восторженной толпы.

— Тот мужчина был явно зол на меня. — промямлил вконец обескураженный Лаи, продолжая на ходу принимать поздравления и пожимать руки.

— Тот мужчина? А! К-ха! Старина Доминик Макайронс! Доминик слишком высокомерен, чтобы принять тот факт, что титулы могут давать обычным людям. Он считает, что его моча пахнет розами, а испражняется он в золоченый клозет, к-ха!

— Макайронс? Лорд-управляющий Грейсвана и Хранитель Врат? — изумился юноша.

— Что? А, да, к-ха, именно он. — усмехнулся сэр Ричард Мерри, выпуская Аргилая из своих могучих объятий. — Но думаю тебе сейчас будет интереснее другое. Королевский лекарь, к-ха, лично направлен принцем Дином в фургон Огненной Феи.

— Где фургон? — воскликнул Лаи, моментально забывая и про толпу, и про поздравления, и про свой новый титул.

— К-ха, — косматый рыцарь по-отечески улыбнулся в густую бороду. — Мой слуга проводит тебя, парень. Поспеши!


Седло Аргилай покинул раньше, чем Упрямец остановился. Юноша спрыгну на землю и припустил бегом к двери фургона. Но заметив человека, расположившегося возле колеса, оступился и чуть было не полетел кубарем. Мужчина похожий на хорька сидел на вещевом мешке и непринужденно грыз орехи.

— Доброе утро, сэр. — вежливо поздоровался Жак Стальные Яйца все так же продолжая сидеть.

— Ты? — пораженно прохрипел Лаи. Юноша был уверен, что уже никогда не увидит этого скользкого, пронырливого типа, что так ловко увел у него из-под носа драгоценные доспехи крылатого всадника.

— Не к спеху, сэр. — махнул рукой Жак. — Я подожду Вас здесь. Дело в фургоне важнее.

Аргилай кивнул и в один прыжок влетел внутрь фургона. Там было душно и тесно. Узнав прибывшего, Мамба отодвинулся в сторону, пропуская Лаи.

— Как врач? — сразу спросил юноша у чернокожего великана.

— Он уважаемый человек, которому можно верить. — заверил Мамба, который умел не только наносить смертельные раны, но и немного врачевать их.

Поблескивая полированными стеклами очков с деревянной оправой, пожилой человек с седой бородкой, закончил осмотр пациентки, выпрямился и неторопливо вынес свой вердикт.

— Боюсь я не в силах помочь этой женщине.

Лиса, сидевшая на дощатом полу фургона, рядом с ложем Трицитианы, закрыла руками конопатое личико и тихо заплакала.

— Что это значит доктор? — хрипло уточнил Аргилай, чувствуя, как все внутренности сжались в тугой комок. — Она умирает?

— Гипотетически да. — тягучим тоном ответил лекарь, посматривая на юношу поверх очков. — С точки зрения науки мы все находимся в процессе перемещения между днем рождения и днем смерти, а значит умираем.

— Чего? — переспросил Лаи, переглядываясь с Мамбой.

Чернокожий великан был столь же поражен и тоже ничего не понял.

— Тело этой женщины, — тем временем продолжил пожилой мужчина, словно читая лекцию с кафедры. — На пути к выздоровлению. Раны были обработаны грамотно и своевременно.

— Ну то есть она не умирает? — окончательно утопая в под грузом информации, уточнил юноша.

Лиса, отняла руки от лица и с надеждой посмотрела на лекаря. А тот продолжил все тем же тягучим тоном:

— Как я уже сказал: я не в силах помочь. Тело пациента выздоравливает, но дух блуждает в глубинах тех областей, что недоступны современной науки.

— Что же делать? — с мольбой пискнула варварка.

— Данное решение выходит за рамки моей компетенции, но я скажу. — лекарь поправил очки и выдержав паузу, продолжил. — На эту женщину наложено заклятие сна.

Одна бровь Аргилая медленно поползла вверх, а другая вниз. Он посмотрел на Мамбу и с сомнением спросил:

— А он точно лекарь?

Чернокожий южанин пожал могучими плечами.

— Его принц прислал.

Явно пропустив мимо ушей саркастическое замечание, седой мужчина добавил:

— Молодые люди, настоятельно рекомендую Вам обратиться за помощью к магам.

— Разумеется! — заверил Лаи, глазами показывая Мамбе, что шарлатана пора выпроваживать вон. — Как только мы попадем на остров Семи Башен, так сразу воспользуемся Вашим ценным советом. Благодарю!

— Вам действительно следует последовать моему совету. — кивнул лекарь, собирая свои инструменты в кожаный саквояж. — В наше время подобная удача выпадает не часто. Вы не слышали, — он вновь глянул на юношу, поверх своих очков, и полированное стекла сверкнули в полутьме, как глаза хищника. — Намедни к нашему войску присоединились три мага?

Аргилай побледнел.

Как только лекарь принца Дина удалился, Лиса тут же подхватила свой колчан со стрелами, бронебойный эльфийский лук и направилась к двери фургона.

— Ты куда? — забеспокоился Лаи.

— Икать магов! — пискнула девочка на ходу.

— Остановись. — попросил юноша, хватая варварку за руку. — Сюда нельзя звать магов.

— Пусти тупина! — зло зашипела Лиса, вырываясь из хватки. — Трицу надо спасать!

— Нельзя. — повторил Аргилай, отпуска руку, девочки. — В Тильбоне мы убили мага.

Варварка неуверенно остановилась у двери. Лаи задумчиво пожевал губами, поглядывая на своих друзей и размышляя можно ли им доверить свою тайну.

— Маги ведут на меня охоту. — наконец решился сказать он.

Лиса в сердцах отшвырнула колчан и повернулась. Голубые глаза девочки вновь наполнились влагой.

— Но что же тогда делать? — глотая слезы, спросила она.

— Я не знаю. — покачала головой рыцарь. — Но я обязательно придумаю.


Когда Аргилай вышел из фургона, он уже и думать забыл про человека похожего на хорька. Его думы теперь были заняты куда более важными размышлениями, чем внезапное появление этого пройдохи. А вот Жак Стальные Яйца не забыл. Он тут же поднялся на ноги и раскрыл вещевой мешок, на котором сидел. Блеск золотых монет заставил Лаи замереть на месте. Из матерчатого, промасленного мешка на юношу смотрело небольшое состояние.

— Ваша доля, сэр! — сияя хитрой ухмылкой, сообщил маленький человек. — Продажа заняла чуть больше времени, чем я рассчитывал. Пришлось хорошенько поторговаться, и отказать паре скупердяев. Но овчинка стоит выделки, сэр!

— Сколько здесь? — пораженно прохрипел Аргилай.

— Достаточно, сэр! — заверил Жак, наслаждаясь произведенным эффектом. — И кроме того сэр, у меня для Вас еще кое-что есть…

Хитро прищурившись маленький человек, достал что-то завернутое в тряпицу, положил предмет на землю перед рыцарем и развернул.

От удивления у Лаи отвисла челюсть. На тряпице лежал тот самый арбалет с памятной надписью на ложе из Мурдского дуба и рычажным механизмом гномьей работы, а перед стальной дугой располагался стальной заточенный полумесяц. Рядом красовался короткий кинжал с узким клинком, чьи гарда и навершие были выполнены в форме дисков. Оружие было старательно отмыто от крови, начищено до благородного матового блеска и тщательно смазано.

Аргилай облизал пересохшие губы и нервно сглотнув, хрипло спросил:

— Что ты хочешь за них?

— Сущую безделицу. — развел руками Жак Стальные Яйца. — Выслушайте мой совет, сэр.

Рыцарь непонимающе заморгал и поднял, удивленный, взгляд на собеседника.

— Совет? — переспросил Лаи, и не дождавшись ответа, продолжил. — Слушаю.

— При всем моем уважении, сэр, но потеря личного оружия — это большая трагедия для рыцаря. — подняв густые, сросшиеся брови, назидательно произнес Жак. — Сего досадного недоразумения можно было бы избежать, будь у Вас то, что должно иметь каждому благородному рыцарю, сэр.

— Что? — только и смог выдавать из себя юноша.

— Оруженосец! — задорно воскликнул Жак. Человек похожий на хорька, широко улыбнулся и указав на себя большими пальцами, застыл в позе истинного двигателя торговли.

В разговоре повисла длинная пауза. Тишина с каждой минутой все сильнее затягивалась, а улыбка Жака становилась все более и более вымученной. Наконец он не выдержал и произнес:

— Сэр, я прошу принять меня на службу. Поверьте, я очень полезный человек! Смотрите, я отыскал, восстановил и принес Ваше оружие. Но это еще не все. Поверьте, у меня множество полезных связей, я умею быстро решать щепетильные вопросы и… — он замялся. — Я приму тот размер жалования, который Вы определите сами.

— Складно сказываешь. — пробормотал Лаи, поднимая с тряпицы кинжал, полученный им в свое время от эльфийского принца. На отполированном клинке теперь не было ни единого пятнышка ржавчины. — Но могу ли я доверять тебе?

— Доверять, сэр? — удивленно переспросил Жак, таким тоном, словно его поразил сам факт, что подобный вопрос мог быть поднят. — Как насчет нескольких сонет неоспоримых аргументов? — предложил он и легонько пнул мешок. Золотые монеты отозвались приятным перезвоном.

Аргилай прочистил горло, чтобы собраться с мыслями, но так и не смог придумать возражений на несколько сотен неоспоримых аргументов, что блестели в мешке.

— Почему ты хочешь наняться на службу именно ко мне? — после короткого размышления, спросил он.

— Да это же элементарно, сэр! — ухмыльнулся человек, став еще больше похожим на хорька. — Вы — герой дня! Вы фаворит толпы и любимчик Его Высочества. Десятки проходимцев уже спят и видят, как бы погреться в лучах Вашей славы. Но я — первый! Я хочу служить у Вас, а Вы нуждаетесь в столь толковом человеке, как Жак Стальные Яйца. — и заметив, что собеседник еще колеблется, Жак поспешил добавить. — Я прекрасно понимаю Ваше беспокойство, сэр. Выбор верного оруженосца — это огромная ответственность. В наше время мало кому можно доверить стоять у себя за спиной с оружием. Но я чем угодно готов поклясться, что буду оберегать Вашу жизнь не меньше, чем свою, сэр.

— Ладно, — Лаи, наконец, принял решение. — Давай попробуем. Ты нанят.

Новоявленный оруженосец облегченно выдохнул и растянул рот в довольной улыбке от уха до уха.

— Вы приняли верное решение, сэр! Уверяю Вас, Вы не пожалеете ни минуты о том, что доверились мне, сэр. И как Ваш оруженосец, я немедленно хочу дать Вам крайне дельный совет.

— Позже. — отмахнулся юноша, выкидывая назойливого плута из головы и размышляя, как теперь, с такими деньгами, можно решить вопрос с выздоровлением Трицы. — Сейчас у меня есть неотложные дела.

— Разумеется, сэр. — смиренно согласился Жак, но тут же продолжил. — Но именно мой совет может помочь Вам, сэр.

Лаи фыркнул:

— Ты даже не знаешь в чем проблема.

— Не знаю, сэр. — развел руками оруженосец. — Но ничто так не приуменьшает масштаб любой проблемы, как взгляд на нее с высоты своего положения в обществе. Вы рыцарь, сэр, но пока лишь формально. Ваше положение сейчас непрочно, как карточный домик, возведенный из красивых слов и громких заявлений. Я знаю, как это изменить!

— Звучит, как липовые обещания зазывал на ярмарке. — усмехнулся рыцарь. — И как ты предлагаешь укрепить мой новый статус?

Жак хитро прищурился.

— Лучший способ укрепить положение в обществе — это вооруженные люди, стоящие за твоим плечом. — человек похожий на хорька, многозначительно подвигал густыми, сросшимися бровями. — Вам нужен боевой отряд, сэр. И я знаю, где его нанять.


На западной окраине обширного лагеря королевского войска, среди огороженных для боевых и вьючных лошадей, пастбищ, расположилась большая, прямоугольная площадка. Высокую траву здесь давно выкосили и убрана. Веревка, натянутая между низкими колышками, стоящими на большом расстоянии друг от друга определяла границы игрового поля. На этом поле более полусотни человек увлеченно мутузили друг друга кулаками, ногами, и боролись, лежа в осенней грязи. Если внимательно присмотреться, то примерно половина участников были одеты в пестрые юбки до колен, а другая половина носили только исподние штаны. Несмотря на холод игроки обеих команд выше пояса не имели ничего, кроме синяков, грязи и кровоподтеков. Время от времени над полем взлетал большой кожаный мяч. А когда приземлялся обратно, то борьба вокруг него становилась особенно яростной.

Аргилай остановил Упрямца и поерзал в седле, устраиваясь поудобнее. Новые узкие штаны были еще недостаточно разношены и давили в самых сокровенных местах.

— Что это? — прохрипел он сорванным голосом.

— Это боевая игра горцев кангалов. — пояснил Жак. — Они зовут ее «Кикас». На северный диалект это переводится… — он замялся. — Для благородного уха прямой перевод звучит весьма вульгарно. Назовем игру: «Пинок».

Лаи хмыкнул.

— Смысл тут такой. Две команды по тридцать человек. Поначалу по тридцать. В конце хорошо, если половина на ногах останется. Задача команды любым способом доставить кожаный мяч, набитый овечьей шерстью в замок соперника. Замок это противоположный край поля. — Жак указал рукой. — Видите, там линия имеется.

Рыцарь присмотрелся, но в этот момент игра резко изменила свой ход и все внимание Лаи, сосредоточилось на поле. Из общего месива вырвался небольшой отряд мускулистых грязных мужиков в юбках и, пробивая себе путь кулаками, устремился к замку соперников. Немногочисленные зрители по краям поля, ответили на это радостным воем.

— Мы успели почти к началу игры. — обрадовался человек, похожий на хорька. — Счет ноль-ноль. Да, забыл сказать, игра идет до трех победных очков. Победное очко засчитывается той команде, которая занесла мяч в замок соперника.

— А закинуть нельзя? — уточнил Аргилай, быстро втягиваясь в азарт, происходящий на поле.

Отряд, несущий мяч, уже почти добрался до противоположной стороны поля, когда перед ними вырос высоченный, широкоплечий игрок в перепачканных грязью исподних штанах. Двое в юбках моментально прыгнули на него сверху, а один юркнул под ноги. Здоровяк пошатнулся и упал. Сильно поредевший отряд пробежался по упавшему сопернику и под одобрительные возгласы зрителей опустил кожаный мяч в замок.

— Нет, — ответил Жак Стальные Яйца. — Мяч можно только занести в замок, что сейчас и произошло на наших глазах.

Аргилай задумчиво почесал подбородок.

— Мне кажется с понятием «тактика» тут не особо знакомы.

Оруженосец отмахнулся:

— Даже не слышали, сэр. Лихие Хадоловские парни пришли почесать кулаки о челюсти вонючих сыроедов.

— А что получает победитель?

— Отличный вопрос, сэр, спасибо что напомнили. Традиционно в Кикасе играют на корову. На в игре победитель кроме коровы получает еще и несколько бочонков пива.

На поле игроки в юбках собралась всей командой. Громко стуча в барабаны и распевая песни, горцы торжественно прошли по полю, меняясь сторонами с противником. Одновременно с этим радостным действием поле покидали те, кто был более не способен продолжить игру. Покидали, конечно, не сами, их либо выносили, либо помогали доковылять.

Здоровяк, который в одиночку пытался остановить атакующий отряд, с трудом, прыгал на одной ноге в сторону сваленных на краю поля вещей. Ступня его поврежденной ноги была вывернута под неестественным углом. Покинуть поле смелому игроку помогали два его товарища в исподних штанах. Аргилай внимательно присмотрелся к одному из них: даже под всеми слоями грязи у парня угадывались веснушки на лице, рыжие волосы на голове и татуировки, покрывающие плечи и грудь.

— Борзый! — радостно закричал рыцарь, спрыгивая с седла на землю. — Эгей Борзый, драть твою за ногу!

Перепачканный рыжий парень поднял на юношу свои большие, слегка навыкате, голубые глаза.

— Лаи! Брат! — завопил в ответ боец Тильбонских Баламутов и, оставив раненого на попечение товарища, бросился к раю поля.

Старые друзья крепко обнялись.

— Охренеть не встать! — Борзый отстранился и отсмотрел своего друга с ног до головы. — Не изменяешь своему кредо, модник? — криво ухмыльнулся он.

— А ты опять бьешь морды! — хохотнул Аргилай, играючи тыкая кулаком в мускулистую грудь своего товарища.

— А то! — гыкнул рыжий. — Где Трица? Я скучал по ее кислой роже и унылому ворчанию. Слышал ей досталось при Драгане.

Лаи слегка помрачнел и кивнул.

— Досталось да. Но она идет на поправку.

— Такую хрен убьешь. — ухмыльнулся Эгей.

Юноша вытянул шею, стремясь получше рассмотреть игроков на поле.

— А где Чарли и Вини? Они тоже тут гоняют сыроедов?

Теперь пришло время Борзому потемнеть лицом.

— Достали нас брат, — проговорил он сквозь сжатые зубы. — Дважды достали. Первый раз в городе. Но там мы вовремя сдернули. В ополчение записались, как планировали. А второй раз под Драганом. — рыжий парень сжал кулаки.

— Вы были в Тильбонском ополчении!? — догадался Лаи, и плохое предчувствие захлестнуло его горячей волной.

— Там, да. — кивнул Борзый. — Джордан тварь! Порву его, если встречу. Клянусь, порву на куски, тварь! Вини ногу зацепили. Серьёзно покоцали, твари. Я его вытащил. В Грейсван с обозом отправился к лепилам. А вот Чарли… — он покачал рыжей головой. — Достали его, реально достали. Такие дела, брат, война.

— Мне нужны люди, чтобы сражаться. — не стал ходить вокруг да около, Аргилай.

— Я с тобой, брат. — Эгей воинственно вскинул подбородок. — Должок Джордану вернуть — пасть до задницы порвать.

— Спасибо, брат. — искренне поблагодарил Лаи, затем кивнул в сторону игрового поля. — Что скажешь про этих?

Рыжий парень ухмыльнулся, поглядывая на перемазанных грязью игроков.

— Парни лихие. За кем попало на пойдут.

— А за монету?

— За монету ты купишь их меч, но не их верность. — фыркнул Эгей.

— Борзый, кончай балакать! — крикнули с поля. — Потом шлюху склеишь.

— Во, видал. — весело оскалился рыжий и, повернувшись в сторону кричавшего, ответил. — Пошел ты, Топор! Сходи лысого погоняй!

Аргилай улыбнулся.

— Я смотрю у вас потери в команде. И сыроеды лидируют. Вам не помешает свежий игрок!

— Нет, сэр! — испугался Жак Стальные Яйца. — Кикас игра для простолюдинов! Вы не должны…

— Все, кому должен, я прощаю. — перебив его, отшутился Лаи. — Ну, так как, Борзый, берешь меня в команду?

— А не пожалеешь? — прищурился Эгей. — Парни суровы, даже для меня. Игра жесткая, тебе не понравится.

— Нравится не нравится, — усмехнулся рыцарь, сбрасывая с себя тёплую куртку и берясь за высокие сапоги. — Спустил портки, придется справиться.

Глава 16. Разлука

Команда в грязных подштанниках приняла нового игрока не слишком радушно, если не сказать хуже. Многие смотрели на Аргилая с подозрением и даже презрением. Особенно Топор, которому «сэр рыцарь» сразу почему-то не понравился.

— Нахрена нам патлатый? — сплюнув под ноги Лаи, спросил коренастый крепыш с татуировкой секиры на лбу. — Хлипкий, как баба.

— Остынь, Топор. — проворчал Борзый. — Братан он мой. Толковый парень, не сдрейфит, зуб даю.

— Смотри всю челюсть не раздай. — хрюкнул Топор, но спорить больше не стал.


Игроки распределились по полю. Мяч по традиции отдали проигрывающей стороне. Когда обе команды решили, что готовы продолжать, капитаны кивнули друг другу, и началось веселье. Подштанники ринулись вперед на сыроедов, целя кулаками в бородатые физиономии горцев. Аргилай не вступал в драку. Он избегал столкновений и искал глазами пропавший, среди груды грязных тел, мяч. И замети его. Но мяч заметил не только Лаи. Рослый и стройный горец-бородач в юбке, зло глянул на соперника. Оба игрока одновременно бросились к своей цели, ловко лавируя между, увлеченными дракой людьми. Аргилай намеренно чуть притормозил, давая горцу первому добраться до мяча и нагнуться, чтобы поднять тот. И как только это произошло, новоявленный рыцарь с разбегу залепил босой ногой в бородатую челюсть противника. Горец-сыроед упал ничком в грязь. Лаи прыгнул на мяч, схватил его, кувыркнулся в бок, чтобы так же не получить от кого-нибудь ногой, и прижимая добычу к груди, устремился со всех ног к замку соперника.

Он уже преодолел половину расстояния до своей цели, когда его заметила группа, не принимавшая участия в драке. Вероятно, они являлись защитниками замка. Горцы ринулись на рыцаря. Лаи пришлось резко сманеврировать в бок. Его не смогли поймать, но умело оттеснили к краю поля, где была натянута веревка. Заступ за веревку означал выход из игры до конца раунда и конечно потерю мяча. Аргилай напрасно искал глазами свободного игрока своей команды, чтобы кинуть ему мяч. Все обладатели грязных подштанников были увлечены мордобоем. Даже те, кто побеждал соперника и выходил из боя победителем — не пытались найти мяч, он искали другого соперника, чтобы вновь ввязаться драку. Похоже, Жак был прав — лихие хадоловские парни пришли просто бить морды горцам.

Кулак в нос прилетел внезапно. Свет померк. Очнулся Аргилай от победной песни сыроедов. Счет был уже два ноль в их пользу и команды вновь менялись местами на поле. Рыцарь сделал над собой усилие и принял сидячее положение в грязной луже, размешанной сотнями ног. Сплюнул кровью и, языком, проверил сохранность зубов. Один качался.

— Как сэру рыцарю народные забавы? — зло хохотнул Топор, возвышаясь над Лаи. Под правым глазом коренастого крепыша наливался большой фингал. — Ну а, хрен ли! — усмехнулся он и, ударив голой ногой по грязной жиже, обрызгал Аргилая.

Рыцарь встал. Грязь была ему уже не страшна, он и так был чумаз с головы до ног. Решительно хрюкнув, и втянув кровь с соплями, льющиеся из обеих ноздрей, он решительно отправился к своей команде.

— Эй, парни! — Лаи громко свистнул, привлекая внимание товарищей по команде. К нему медленно и нехотя повернулись суровые лица, разукрашенные травмами разной степени тяжести. — Вы какого хрена сюда пришли?

— Это мы у тебя хотели спросить. — парировал Топор.

Но Аргилай полностью проигнорировал его, и продолжил хриплым голосом, постепенно переходя на крик:

— Взгляните друг на друга — грязные, избитые. Некоторые без передних зубов. И на кой хрен? Чтобы через несколько минут с мрачными рожами сидеть и смотреть как это вонючие сыроеды будут жрать мясо и запивать его нашим пивом? Хрен им! — прокричал он и подтвердил свои слова красноречивым жестом. — Пусть подавятся! Пусть я буду с набитой рожей, но я хочу праздновать победу, много пить и вкусно жрать! А вы?

— Ты че петушишься, сэр рыцарь? — презрительно ответил какой-то невысокий, но крепко сбитый мужик с разбитой бровью, из которой капала кровь. — Не нравится что-то — вали отсюда. Благородным тут не рады.

— Да погодь ты. — осек его обладатель клокастой бороды, которую он смог сохранить чистой. — Вы сэр, может, что предложить хотите? Может, знаете, как нам пивом разжиться? Сыроедам один мяч до победы осталось впихнуть.

— Знаю. — кивнул Аргилай. — И мы победим! Победим, если начнем действовать, как команда, а не как толпа. Если каждый из вас вобьет себе в голову, что пришел сюда не чтобы бить морды, а за победой.

— Но мы хотим бить морды!

— Конечно, хотите. — согласился Лаи. — Но, чтобы победила вся команда, каждому по отдельности придется пожертвовать чем-то.

— Ты че, самый, нахрен, умный что ли? — спросил Топор, выходя вперед. — Сам для нашей победы, че сделал?

— А сам я прошел с мячом, дальше, чем любой из вас, баранов, за всю игру!

Команда неодобрительно зашумела.

— И, если бы, хоть один из вас, баранов, попробовал поднять глаза и поискать, мяч. Помочь мне, когда я был почти у замка. То сейчас мы били в барабаны и пели песни! Как тебе такое, а?

— А ты не охренел! — рыкнул крепыш и решительно направился в сторону Аргилая. — Я тебя ща урою!

На перепачканное грязью плечо задиры легла рука с длинными крепкими пальцами. Костяшки на кулаке были разбиты в кровь.

— Не заводись, Топор. — тихо сказал Борзый. — Вышвырнуть завсегда успеешь. — он глянул на Аргилая. — Ты Лаи конкретно говори, что делать надо. А мы подсобим.


Свинцовые тучи, с самого утра, низко висящие над равниной, наконец, разродились противным холодным дождем. И без того растоптанное босыми ногами поле, постепенно превращалось в грязевое месиво.

Горцы, переглядываясь и посмеиваясь, наблюдали, как их противники строятся в длинную шеренгу по двое в ряд. Аргилай закончил последние объяснения своим, капитаны команд кивнули друг другу, подтверждая готовность, и игра продолжилась.

Подхватив мяч и подняв тучу брызг, шеренга обладателей грязных подштанников, с места в карьер ринулась на прорыв. Как только, бегущие первыми видели перед собой соперника, они тут же отдавали мяч назад, а сами вступали в бой, старательно освобождая место для хода колонны. Прорыв был столь яростен, быстр и стремителен, что через несколько секунд игрок команды Хадола, опустил мяч в замок горцев. Радостный победный рев команды подхватили прибывающие зрители.

— Вставили как веселой вдовушке! — неистово орал Эгей Борзый, выпучивая свои, и без того выпученные, глаза. — Видели их тупые морды? Ха! Ай да мы!

Команда в грязных подштанниках, ликуя и распевая песни, поменялась сторонами поля с командой сыроедов в пестрых юбках. Сэра рыцаря одобрительно хлопали по спине и благодарили.

— Одно очко — это еще нихрена не победа! — Топор постарался осадить разбушевавшихся от радости игроков. — Счет не в нашу пользу. И с мечом начинают сыроеды. Чуете, чем пахнет?

— Чуем. Не бзди больше.

— Лаи, у тебя еще идеи есть? — с надеждой спросил Борзый.

Аргилай хрюкнул, втягивая, текущую из носа кровь и криво улыбнулся:

— Лично я пришел сюда побеждать! А вы, парни?

Ему ответил одобрительный рев.

— Тогда мне нужны пятеро самых ловких и быстроногих. А еще… Кому не слабо докинуть мяч до того конца поля?

Переминаясь с ноги на ногу, вперед вышел крепкий высокий парень с мускулистыми руками и лицом дебила. Даже под всеми слоями мокрой глины, облепившей его, было видно, что он блондин, а кожа розовая, как у молочного поросёнка.

— Ну, я, наверное, это… смогу! Мы, это, камни бросали. Я того… всегда лучший был. — неуверенно пробасил он и уважительно добавил. — Сэр.

— Как звать?

— Ну, мамка, Омондом кличет. А парни Кучей. — грязное лицо рассекла улыбка недалекого человека. Нескольких передних зубов не хватало. — Сказать за что?

Аргилай усмехнулся:

— Ты мне расскажешь это сегодня вечером за кружкой отличного пива и куском жареного мяса!

— Да? — удивился Куча, а потом засмеялся. — А, ну да, точно!

— Слушай сюда парни!

Команда притихла. Все взгляды были устремлены на Лаи.

— Сейчас мы сделаем так.


Нестройной толпой и с криками, сыроеды ринулись на прорыв. Почти вся команда в подштанниках встретила их в центре поля. Началась потасовка с отменным мордобоем. Тем временем пятеро самых быстрых и ловких парней, возглавляемых Эгеем Борзым, старательно избегая боя, стремительно побежали в направлении замка противника. Аргилай прыгал в центре поля рядом с кучей-малой из тел и ждал того, что он поручил самым крепким мужикам. И дождался. Кто-то смог подхватить мяч и выбросить его из гущи потасовки. Но не вперед, как того мог ожидать соперник, а назад. Лаи тут же подхватил мяч и прежде чем на него набросились горцы откинул мяч еще дальше назад к своему замку. Там, где не было никого из противников, там, где одиноко переминался с ноги на ногу глупый Куча.

— Ну же! Бросай! — закричал Аргилай, старательно отбиваясь кулаками и ногами от двух бородатых сыроедов.

Куча поднял мяч своими мускулистыми ручищами и осмотрел поле. Троих из пяти бегунов уже заблокировали, не дав им добежать до замка противника. Еще одного старательно обходили с флангов, отрезая путь к замку. А вот Борзый был одинок и свободен. Эгей поступил хитрее, он выбрал самый дальний путь к цели и все еще бежал по самой кромке поля. Бросать туда было опасно, мяч мог вылететь за пределы игровой зоны и тогда весь план провалится. И глупый Куча решил кинуть мяч как можно ближе к замку противника. Он широко замахнулся и метнул высоко в небо кожаный шар набитой шерстью.

Мяч поднимался все выше и выше к серо-бурому небу, рассекая холодные дождевые капли. Это увидели многие. А часть сыроедов, наконец, заметили Борзого, находящегося почти у самого замка, и поняли, что сейчас произойдет. Но было уже поздно — мяч начал стремительно падать вниз. Кто-то из горцев попытался схватить Эгея, но тот ловко увернулся, а затем высоко подпрыгнул. Годы игры в Травлю не прошли для Тильбонского Баламута даром, прыгал и бегал он отменно.

Брызги и комья грязи полетели во все стороны, когда босые ноги Эгея Борзого приземлились в замок сыроедов. А в руках у рыжего парня был зажат мяч.

— Вот так я вашу маму… — Борзый разразился трехэтажными ругательствами человека, переживающего один из самых волнующих и счастливых моментов свой жизни. И с силой швырнул мяч на землю.

Рев команды в подштанниках и зрителей, болеющих за них, не стихал все время, пока команды менялись сторонами поля. А затем над полем повисла напряженная тишина. Стало слышно, как ноги шлепают по грязи, а капли дождя бьют по набухающим лужам.

Горцы строились в колонну по двое.


— Твою ж за ногу! — выругался кто-то. — Они используют наш прием.

— Не совсем. — Аргилай вышел вперед, внимательно следя за действиями противника. Сыроеды поняли силу атаки колонной, и теперь готовились к последнему, победному шагу. Пробиться, продавить, прорваться сквозь центр поля, жертвуя первыми рядами. Все было правильно. Не учили они лишь одного. Расстояния между рядами. Лаи долго вдалбливал своим игрокам, чтобы они не приближались к паре стоящий впереди более чем на две руки. Горцы же вставали плотно, мощным живым тараном.

— Пушистый зверь подкрался незаметно. — прокомментировал ситуацию Эгей. — Лаи, идея с тараном твоя. Если мысли, как его остановить?

Аргилай кивнул и повернулся к команде. Теперь уже к своей команде. Все игроки смотрели на него и ждали идей, ждали приказов. Парни верили в него. Лаи был в шаге от того, чтобы стать их настоящим лидером, за которым будут идти не только за монету и не только на игре. Вот только этот шаг был чрезвычайно сложным. Знал ли он как остановить живой таран из десятков злых и крепких мужчин? Знал. И знал — чего ему это может стоить.

Сэр Аргилай, Камень Ярости улыбнулся и прокричал:

— Не знаю, как вы, парни, а я уже чувствую вкус пива и слышу запах жареного мяса!

Некоторые усмехнулись, но большинство осталось в напряжении.

— И не забудьте про девок, которые будут развлекать нас всю ночь!

Смешков стало чуть больше.

— Но сейчас не забывайте зачем мы здесь! Наша цель не драка! Наша цель победа!

Горцы были уже готовы и настроены крайне решительно. Капитан горцев кивнул Борзому, призывая начинать.

— И, если для победы команды понадобиться пожертвовать не только своими интересами, но и собой… — продолжил свою речь Лаи.

Борзый ответил кивком капитану сыроедов, подтверждая начало.

— То сделайте это! — как умалишенный заорал герой Драгана.

Взвыв, горцы живым яростным тараном ринулись на прорыв. Лаи развернулся к противнику и в одиночку побежал навстречу, продолжая вопить. Когда до столкновения оставались считанные мгновения, когда первая пара сыроедов уже готовились повалить и растоптать одинокого смельчака, Аргилай ловко нырнул под ноги первому ряду и исчез. Горцы споткнулись об его тело и упали. Второй ряд споткнулся об первый и тоже полетел на землю. А задние ряды, не видя, что происходит впереди, продолжали упорно давить и напирать, ожидая скорейшей победы и прорыва.

Куча грязных тел барахталась друг на друге, открывая зрителям зрелище отсутствия нижнего белья под пестрыми юбками. Мяч откатился в сторону, и кто-то из игроков в грязных подштанниках моментально подхватил его. Но Лаи уже не видел всего этого. Он вообще ничего не видел. Придавленный сотнями килограммами живого веса, рыцарь не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой, ни даже поднять голову, которая, вместе со всем телом, все глубже погружалась в жидкую грязь. Воздух из легких выбили еще первые двое горцев, упавшие сверху. А новой порции воздуха взять было негде. Любой вдох грозил заполнить легкие грязной водой. Если бы рыцарь не был так сильно придавлен, то тело бы уже сотрясали отчаянные судороги. Сознание медленно улетучивалось и наконец, тьма сомкнула над ним свои черные крылья.


Крепко держа за руки, его, сильно ударили в живот, а затем в грудь. Аргилай упал и начал извергать из себя грязную воду. Когда извержение закончилось, а пятна перед глазами перестали рябить, он попытался встать. Ему помогли, подняв под руки и поставив на ноги. Вокруг собралась вся его команда, все такая же грязная, но теперь крайне счастливая. Перепачканные, окровавленные, заплывающие от синяков лица светились искренним блаженством, людей, добившихся в своей жизни, не бывалых ранее, высот.

— Парень, да ты просто безумец! — бородатый мужчина средних лет, одобрительно хлопнул Лаи по плечу. — Мы уделали этих вонючих сыроедов, как девку на сеновале!

— Эй-эй, — возмутился Топор. — Повежливее! Перед тобой, старый хрен, сам сэр Аргилай, герой Драгана!

Команда одобрительно загудела. Слышался веселый смех.

Вперед вышел Борзый:

— Лаи, мы с парнями перетерли. Все хотят к тебе в отряд!

— Сэр. — с трудом прохрипел Лаи, сплевывая грязь вперемешку с кровью.

— Чо? — не понял Эгей.

— Следует добавлять «сэр». — поправил Лаи, уже более уверенным хрипом и улыбнулся.

Парни захохотали, а Аргилай продолжил:

— Вы все приняты. Буду рад сражаться с вами плечом к плечу! Все детали расскажет мой оруженосец. Эй, Жак! Ты где?

— Я тут, сэр! — раздался голос Жака Стальные Яйца из подмышки рыцаря. — Не извольте беспокоиться, все уже обсуждено!

— А если все обсуждено, — прохрипел Лаи, повышая голос и отпихивая от себя тех, кто помогал ему держаться в вертикальном положении. — То, какого хрена вы ту толпитесь? Разводите костер, несите столы! Пора жарить мясо и пить пиво, парни!

Команда, теперь ставшая отрядом, а вернее даже рыцарским боевым копьем (хоть с виду и не скажешь), ответила яростным криком одобрения.


Огромный костер освещал десяток столов, за которыми на лавках сидели бывшие игроки в Кикас. Аргилай возблагодарил судьбу, что она послала ему столь полезного человека, как Жак Стальные Яйца. Оруженосец умудрился не только достать столы и лавки, но еще притащил двух поваров, пяток музыкантов и толпу веселых девушек, достаточно миловидной наружности и недостаточно тяжелого поведения.

Барабан отбивал задоры ритм, звуки флейты лились ручьем, а веселый звон бубнов отлично дополнял мелодию. Несколько девушек, уже изрядно выпив, танцевали. Их гибкие тела красиво извивались в свете костра, вторя ритму барабана. Рядом над углями на стальных закопченных решетках, повара продолжали жарить останки несчастной призовой коровы. В воздухе слышался пьяный смех, музыка и умопомрачительный аромат жареного мяса.

Сэр Аргилай, Камень Ярости сидел в центре композиции из столов, поставленных вокруг костра буквой «П». По правую руку от него расположился Жак Стальные Яйца, жадно, как голодный пес, и с огромным аппетитом обгладывающий мясо с большой кости. По левую руку Эгей Борзый, успевший получить звание командира боевого копья.

Лаи наполнил свой кубок вином и поднялся, опираясь кулаками на столешницу. Юношу уже заметно вело и покачивало — день выдался сложным, а вино крепленым. Некоторые из бойцов заметили, что их лидер поднялся и поспешили локтями объяснить своим товарищам необходимость заткнуться и обратить внимание. Ведь сейчас могла быть произнесена праздничная речь, или как минимум тост. Наконец дело было улажено и все внимательно смотрели на Аргилая. А тот долго молчал, прежде чем заговорить.

— По-моему здесь чем-то воняет. — немного растерянно начал свою речь Лаи и понюхал себя. — Вроде не я.

Над столами прокатилась волна смешков, а потом кто-то крикнул с заднего ряда:

— Это все горцы, сэр! Вонючие сыроеды встали лагерем рядом с нами и жрут свои острые бобы, а потом играют жопами на флейтах!

Теперь смеялись все.

Лаи подождал, когда смех немного стихнет и продолжил:

— Воняет здесь другим. Над всем этим лагерем, над всем королевским войском стоит смрад страха, предательства, нерешительности и… И сточные канавы, кажется, уже переполнены.

Смех повторился.

— Я сидел тут и думал: почему вы все пошли на службу именно ко мне? Здесь полно более знатных и богатых рыцарей, которые всегда будут рады нанять свободный меч.

Теперь уже не смеялись. Все внимательно слушали.

— Мне кажется… — он внимательно прошелся взглядом по лицам своих бойцов. — Мне кажется, вы пришли ко мне не для того, чтобы неделями просиживать в этом лагере. Мне кажется, вас привело ко мне что-то другое…

Повисшая тишина была столь густой, что ее можно было разрезать ножом, намазать на хлеб и положить сверху кусочек напряженного ожидания.

— Большинство из вас уже задела эта война. Кто-то потерял близких, — он взглянул на Эгея Борзого. — Друзей. Кого-то лишили родного дома, а иных просто подло предали.

Бойцы слушали и кивали, соглашаясь с Аргилаем.

— Вы пришли сюда за местью! За кровью! За справедливостью!

— Точно! Да! — послышались выкрики из строя.

— И я дам вам ее! Мы будем упиваться кровью и местью! Мы будем внушать ужас и трепет в сердца тех, кто лишил нас родных и друзей!

Вверх взлетели бокалы с вином, мечи и сжатые кулаки. Крики одобрения сливались в единый гвалт.

Лаи высоко поднял руку с бокалом, призывая к тишине и дождавшись ее, продолжил:

— И я, сэр Аргилай, герой Драгана, так же известный как Камень Ярости, клянусь своей честью и своей жизнью, что утолю вашу жажду крови, дам выход ярости! Наша месть будет страшна, наши подвиги войдут в историю, а голова предателя Джордана окажется в мешке!

Глаза юноши блестели безумием. Выкрикнув последние слова, он осушил бокал до дна и с силой швырнул его в огонь. В небо взметнулся столп искр и яростный рев одобрения боевого рыцарского копья.

— Хорошо сказал. — одобрил Эгей, придвигая Аргилаю новый бокал и наполняя его вином. — Парни это запомнят. Но потом спросят. Ты уверен, что мы сдюжим выполнить все твои планы?

— Иначе бы я не затевал. — выливая в себя новую порцию вина, хрипло ответил Камень Ярости.

— Тогда нам требуются… — Борзый запнулся, рассматривая одну из девушек, танцующих у костра. Та уже давно заметила внимание с его стороны и теперь периодически посылала Эгею улыбки и кокетливые взгляды. — Требуются лошади. — наконец вспомнил он. — Если на своих двоих, то станем на подсосе у кавалерии.

— Лошади будут. — пообещал Лаи и посмотрел на своего оруженосца, вгрызающегося в сочное мясо на кости.

— Будут, фэр! — не прекращая своего занятия ответил Жак. — Жавтра ше!

Борзый недоверчиво приподнял рыжую бровь.

— Ты че, вместе с титулом получил наследство от богатенького дядюшки?

— Вот и мне интересно. — грудным голосом проворковала одна из девушек, и без приглашения уселась на колени рыцарю.

— Вроде того… — ухмыльнулся Аргилай. Он обнял девицу за крепкий зад, и принялся подробно рассказывать о событиях последний нескольких дней.

А пир победителей, тем временем, продолжался. Пиво лилось рекой, мяса хватало всем, а музыка звучала не переставая. Девушка все сильнее прижималась к сэру рыцарю и, с восторгом, слушала рассказы о его подвигах. Ее приоткрытые пухлые губы поблескивали от вина, а в темных глазах отражался свет костра.

Аргилай вдруг замолк. Он вспомнил другие глаза. Холодные, светлые, цвета весеннего льда. Глаза, которые были закрыты несколько дней. Юноше стало тоскливо и очень стыдно. Его друзья, с которыми он пробился сквозь огонь и сражения, с которыми переплыл ледяную воду и прошел подгорными пещерами — сейчас сидели в фургонах, возле больной Трицитианы. А он здесь на пиру, купается в лучах славы и предается всем возможным утехам. Девушка на коленях рыцаря вскрикнула, когда Лаи сжал кулак и, сильно врезал по столешнице. Юноша принял решение и дал себе слово завтра же утром возьмет Трицу и отвезет ее к шатру магов. И плевать на то, что маги могут признать в нем чужака из другого мира, плевать, что попытаются убить на месте. Пусть попробуют! Теперь сила на его стороне, теперь у него есть люди, готовые убивать по его приказу. Теперь, с высоты своего нового положения, он легко решит любую проблему. Магам придется снять заклятие, проклятие, порчу… да хоть собственные портки, чтобы Трицитиана вновь открыла свои чудесные глаза и сжала в руках оружие!

Увлекшись своими мыслями, Аргилай не сразу заметил, что над праздничными столами повисла тишина. Даже музыканты замолчали. А новоявленные бойцы боевого рыцарского копья стали медленно подниматься из-за столов, отодвигая кружки и берясь за оружие.

Мимо уже не танцующих возле костра девушек, мимо жаровен с ароматным мясом, мимо застывших в испуге музыкантов, в молчании и полном вооружение шли горцы кангалы, прозванные вонючими сыроедами. На могучих торсах позвякивали вороненые кольчуги. Патлатые головы украшали высокие шлема с гребнем, а в бороды были вплетены стальные нити. Руки воинов защищали крепкие кожаные наручи и стальные рукавицы. На плече каждого горца покоилась тяжелая алебарда. Но при всем вооружении и доспехе, ноги ниже колена под пестрыми юбками оставались голыми и босыми.

Отряд, примерно в сорок бойцов остановился на почтительном расстоянии от стола, где сидел Аргилай. Вперед вышел рослый и очень мускулистый горец, чья борода была заплетена в две косы и украшена золотыми кольцами. Он снял шлем. Под правым глазом горца чернел огромный синяк. Лаи смутно припомнил это лицо. Именно по нему он со всего маха вдарил ногой на игре.

— Мне нужен сэр Аргилай! — очень певучим и красивым голосом провозгласил горец.

Лаи шлепком по заду согнал с колен девушку.

— Кто его спрашивает? — отложив в сторону кость и вытирая рукавом свой рот от жира, громко спросил Жак.

— Я Терлик из рода Макларенов. Со мной мои родственники и друзья. — представил тот свой отряд.

— Я Аргилай. — хрипло и не громко ответил Лаи. — Игра сегодня была славной. А наша победа заслуженной и честной.

Глаз горца, заплывший от синяка, дернулся.

— Зачем ты явился на мой праздник в доспехах и при оружии Терлик из рода Макларенов? — спросил рыцарь.

— Сейчас в королевском войске только и разговоров, что о герое Драгана, Камне Ярости. Сам принц Дин велел славить его имя и воздавать почести. Но не во все, о чем судачат, можно поверить. — с легкой ухмылкой закончил сыроед.

Над столами пробежал гул недовольства. Аргилай нехорошо прищурился и медленно поднялся с лавки.

— Но сегодня мы стали свидетелями необычайной хитрости и героизма сэра Аргилая, героя Драгана. — неожиданно для всех, улыбнулся Терлик из рода Макларенов. — И теперь мы хотим предложить тебе нашу верность и наше оружие, сэр Аргилай. Ты примешь нашу службу?

Горцы одновременно, все, как один, сняли с плеч алебарды, опустились на правое колено и положили перед собой свое грозное оружие.

Несколько мгновений, показавшихся многим, вечностью, Лаи пристально смотрел на кангалов. А затем засмеялся и приказал:

— Ну-ка парни, двиньте задницы! В нашем отряде пополнее! Я принимаю твою службу и службу твоих родственников и друзей, Терлик из рода Макларенов! Ешьте, пейте и веселитесь!


Аргилая разбудил глухой перестук копыт по земле и лошадиное ржание. Огонь в жаровнях давно погас, но угли еще не успели остыть, и над закопченными черными решетками поднималась тонкая струйка дыма. Холодный осенний ветер нанес золы из костра на теплый шерстяной плащ с меховой подкладкой, такой же серой, как выдавшееся туманное утро.

Лаи откинул плащ, в котором, завернувшись, спал возле жаровни, и с удивлением обнаружил рядом с собой ту девушку, что на пиру сидела у него на коленях. Рыцарь сонно растер лицо ладонями и огляделся. По месту их ночной попойки, которое трудно было назвать лагерем, бродил оседланный табун лошадей.

— Доброе утро, сэр! — лукаво и чрезмерно бодро поприветствовал Жак Стальные Яйца, словно и не пил вчера до глубокой ночи.

— Доброе. — прохрипел Лаи. — Что это такое, Жак?

— Вчера вы приказали достать лошадей. Или нет, сэр? — нарочито удивленным голосом переспросил оруженосец. — Пока только тридцать голов. — с наигранный сожалением он развел руками. — Я не ожидал, что к нам присоединятся горцы. Но уверяю Вас, сэр, я достану еще лошадей.

— Да, приказал… Но это было буквально несколько часов назад. — покачиваясь, рыцарь поднялся и, поймав за уздечку одну из лошадей, погладил животное по гриве. — Когда ты успел?

Лицо человека, похожего на хорька, расплылось в довольной улыбке:

— Как я уже говорил, сэр: я очень полезный человек, сэр.

— Да… — прохрипел Лаи, осматривая седло на спине скакуна. Он провел по нему рукой, и на ладони осталась что-то буро-коричневое. — Что это?

— Это кровь, сэр. — безразличным голосом, ответил Жак, высматривая что-то в небе.

— Откуда эти лошади?

— Куплены на Ваше золото, сэр. — он наконец перестал рассматривать небо и взглянул в глаза собеседнику. — Я не понимаю, что Вас смущает? Мы на войне, здесь лошади постоянно меняют своих хозяев. Сэр.

Аргилай подумал над этим утверждением и, наконец, решил:

— Поднимай ребят, Жак. Через час мне нужны тридцать конный бойцов. Пора воспользоваться моим высоким положением и решить одну проблему.


Сто двадцать четыре копыта гремели по, разбитой лошадьми, дороге. Тридцать и еще один всадник, шли рысью, меж пестрых шатров и реющих знамен. Человека, что был посвящен в рыцари самим наследником престола, узнавали патрули, и пропускали, не задавая лишних вопросов.


Здесь все оставалось, как прежде. Словно Лаи вернулась из взрослой жизни в свой двор, где прошло детство. Здесь стоял крытый бронированный фургон луноликого Марселя Роже. Рядом горел небольшой костер, обложенный по краю камнями. Над огнем в закопченном котелке, таком знакомом по прежним странствиям, закипала вода.

Аргилай ловко спрыгнул на притоптанную, пожухлую траву. Лиса, сидевшая у костра, медленно поднялась. Расширенными от удивления и страха глазами, девочка смотрела на прибывший отряд.

— Я вернулся! — хрипло поприветствовал рыжую варварку, сэр Аргилай.

Лиса сделала неуверенный шаг назад. У нее задрожал подбородок, словно она готова была расплакаться.

Рыцарь удивился:

— Ты что? Не бойся. — он кивнул на всадников позади себя. — Это хорошие ребята и они со мной.

— Трица, она… — слезы полились из голубых глаз девочки. — Я не знала! Я не хотела. — крикнула Лиса и бросила наутек.

— Что? Погоди! — Лаи шагнул было за ней, но шустрой варварки уже и след простыл.

На шум из фургона вышел могучий Мамба. С недоверием глянул на конных гостей.

— Что происходит? — спросил его, совершенно сбитый с толку и обеспокоенный, Аргилай.

Мамба сделал шаг в сторону, освобождая путь внутрь фургона, и пробасил:

— Войди, Лаи. Все ответы ты получишь там.


Болезненно бледная и сильно похудевшая, Трицитиана дочь арт-три, лежала в одеялах и шкурах на деревянном ложе. Глубоко запавшие глаза, подведенные черными кругами, все также светились бледно-голубым огнем. И этот огонь жизни, этот живой блеск взгляда, вызывал в сердце рыцаря радость и ликование.

— А вот и он! — торжественно, но с долей сарказма, произнесла арт-три. — Стоило оставить тебя одного всего на пару недель, так ты сразу из мальчика превратился в мужчину.

— Прости, мамочка! — утирая, навернувшиеся на глаза слезы, засмеялся Аргилай.

Отсмеявшись и поморщившись от боли, Трица улыбнулась:

— Я рада тебя видеть.

— Взаимно! — Лаи присел на край кровати.

— Наслышана о твоих подвигах, герой Драгана, Камень Ярости. — тепло улыбнулась она. — Кто придумал эту ахинею?

— Люди. — усмехнулся юноша. — Звучит не очень, но я уже почти привык.

— Это звучит лучше Огненной Феи.

— Но не так заслужено. — смутился Аргилай.

— Говорят, от тебя улепетывало, все войско врага во главе с крылатыми всадниками.

— Было дело.

— А еще ходят слухи, что из глаз у тебя лился свет, а голос разносился над всем полем битвы, словно весенний гром.

— Да, признаю, я тогда слегка психанул.

Они опять рассмеялись.

— Я бы преклонила перед Вами колено, сэр рыцарь, да вот незадача — тело меня не слушается. Отлежала бока, на этой твердой кровати. — пожаловалась Трица. — Я благодарна тебе за спасение. Лиса и уголёк рассказали, как все произошло. Ты безумец, но храбрец.

— Не я встал на пути у полусотни конных латников с одним копьем.

Рыжая презрительно фыркнула:

— Им не следовало злить меня. — она пристально посмотрела на него своими бледно-голубыми глазами, цвета весеннего льда, которые сейчас действительно, словно светились в полутьме фургона. — Лучше скажи: какие у тебя дальнейшие планы?

Аргилай, задумчиво поскреб, небритый подбородок.

— Кажется, тот принц с модной стрижкой спросил у меня: клянусь ли я быть преданным Хадолу и какому-то там роду…

— Винкрафтов, дубина.

— Ага, Винкрафтовдубина. Я согласился. — он вздохнул. — Теперь придется отвечать за базар и защищать Хадол.

— Ну что же, чужак из другого мира кажется, ты смог найти свое место в нашем мире.

— Думаю да. — улыбнулся Аргилай, а затем затараторил. — Как только ты встанешь на ноги, я познакомлю тебя со своим отрядом. Представляешь, я встретил Эгея Борзого. Помнишь его? Конечно помнишь, рыжий такой, как ты. Теперь нам никто не страшен. Ты, я, Лиса, Мамба, Борзый и мой отряд — мы сила! Теперь мы…

— Прости. — перебила его Трицитиана, и ее улыбка стала грустной. — Но нет. Наша история закончилась. Началась история сэра Аргилая, героя Драгана, Камня Ярости.

— Что ты говоришь? — испугался Аргилай и вскочил на ноги, словно слова женщины обожгли его.

— Да, Лаи. Пора тебя выпихнуть из гнезда, оторвать от сиськи и, дав хорошего пенделя, отправить в свободный полет. Будь тем, кем ты стал и забудь о нашем знакомстве. Тебе так будет безопаснее. — она покачала головой. — Хотя о какой безопасности можно говорить в такие дни…

— Что происходит? Я тебя не понимаю!

Голос Трицы изменился, на место тепла и радушия пришли знакомые нотки стали.

— А случилось то, что Лиса — добрая душа, дуры кусок, пошла к магам и упросила снять с меня заклятие. Они сразу поняли кто я, и чья дочь. Оказалось, у них есть вести от моего отца. Он все-таки жив! Представляешь? Отец на острове Семи Башен и ждет меня. Я отправляюсь туда завтра. С магами. Лиса со мной, Мамба тоже. А тебе следует уйти и сделать вид, что мы не знакомы. Маги не знаю кто ты, у тебя нет амулета-капли, они не почувствуют, что ты чужак.

Аргилай выпрямился и вскинул подбородок.

— За стеной этого фургона, — с вызовом воскликнул он. — Меня ждут тридцать конных головорезов. Я щелкну пальцами и магам крышка. Пусть только посмеют прикоснуться ко мне.

Трицитиана покачала головой.

— Не будь так уверен в преданности людей, сражающихся за деньги. Их всегда могут перекупить. Они всегда будут ценить свою жизнь, превыше твоей. И в любом случае ни тридцати, ни шестидесяти, ни даже возможно сотне солдат не справиться с двумя Красными — боевыми магами. Видел, что осталось от дома моего отца? Видел — сколько костей и доспехов лежало на пепелище? Отец там был один против всех. А здесь два мага!

Плечи Аргилая опустились, по лицу пробежала тень отчаяния.

— Это… это неправильно. — чуть не плача, произнес он. — Так не должно быть.

Наемница очень тепло и добро улыбнулась своему ученику.

— Да, Лаи. Так не должно быть. Очень многого не должно быть. Я мечтала жить в маленьком домике у моря. Иногда ходить под парусом. — она вздохнула и ее взгляд устремился вдаль. — Растить дочь. Вести хозяйство. Взять пару теплых кошек и большую лохматую собаку. А каждый вечер, стоя на берегу и вдыхая соленый запах моря, встречать мужа, когда он будет возвращаться под парусом с уловом.

— Ты мечтала быть женой рыбака и жить обычной жизнью? — искренне удивился юноша. — Шутишь?

— Я не выбирала свою жизнь. Обстоятельства выбирали за меня. Обстоятельства оказались сильнее — я уступала. Вот и сейчас нам приходится уступать ситуации и прощаться. Нашему маленькому отряду здесь и сейчас приходит конец. Каждому надлежит отправиться свой дорогой.

— Мне так не нравится. — хрипло и очень тихо произнес Аргилай. — Я не хочу так.

— Таков мир.

Лицо рыцаря покраснело от гнева, а в глазах вспыхнул огонь ярости.

— Тогда я изменю мир! — зло прохрипел Лаи, борясь с подступающими слезами. — Мне надоел мир, где люди пожирают людей! Мне надоел мир, где мужья убивают жен и топят их тела в пруду! Мне надоел мир, в котором постоянно отбирают друзей! Я либо сдохну, либо исправлю этот загнивший мир! Пусть это и звучит глупо.

— Да, глупо. Но поверь — мне знакомо твое чувство несправедливости. Рано или поздно, в разном возрасте, оно посещает почти каждого. Кто-то переживает его, храня глубоко внутри и, мучается, перед тем как заснуть. Кто-то пускается в долгие философские беседы за кружкой пива. Некоторые пытаются изменить ситуацию, но чаще всего лишь рубит мечом реку. Мизерного успеха добиваются лишь единицы. Большинство из тех, кто пытается изменить мир — гибнет, так ни на что и не повлияв. Вот посмотри на меня. Я пыталась, изменить проигранную битву. И что теперь? Лиса подсовывает под меня миску, когда мне надо помочиться. Я даже сесть не могу.

— Ты не права. Именно ты изменила битву. Ты изменила меня в той битве. И теперь я буду менять других!

Трицитиана тяжело вздохнула:

— Будь у меня силы, я бы развела руками, а то и пинка тебе отвесила. Но возможно твое упрямство — твое спасение.

Аргилай не ответил.

Молчаливая пауза медленно, но верно затягивалась, словно петля на шее висельника. Каждый понимал, что она вот-вот вопьется в горло и начнет душить отчаяньем. Друзья смотрели друг другу в глаза, не зная, что ждет их впереди и увидятся ли они вновь.

— Пора расставаться. — Трица нашла в себе силы нарушить молчание. — Маги скоро должны вернуться. Не хочу, чтобы у них возникли вопросы о тебе.

Аргилай опять не ответил.

— Прощай чужак из другого мира! Иди и измени наш мир! — женщина попыталась улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. — И пока не изменишь — не возвращайся. Я рада, что тропы наших жизней пересеклись. Пусть и на такое короткое время.

Лаи с трудом проглотил комок, застрявший в горле. Но одинокую слезу, скатившуюся по щеке удержать не смог.

— Я отказываюсь прощаться. — голос юноши звучал еще более хрипло. Его душили слезы. — Сейчас я уйду, как ты просишь. Но обещаю: мы увидимся вновь. До встречи.

Он развернулся и заставил себя покинуть фургон.

Глава 17. Гномий секретик

Он медленно поднял руку и коснулся кончиками пальцев, влажных от росы, волос. Босые ступни ощутили мокрую студеную землю. Порыв утреннего холодного ветра проник под рубаху, когда-то белоснежную, а нынче перепачканную грязью и кое-чем похуже.

Вокруг, за пределами полуразрушенных кирпичных стен, расстилалось пожухлое поле. Где-то далеко на горизонте первые лучи солнца, тщетно пытались пробиться сквозь темные, дождевые тучи. Утренний воздух был свеж и наполнен влагой. Человек вдыхал его полной грудью, морщась от тошноты и головной боли. Он смотрел вокруг и не мог понять, где находится. Человек поднял глаза к небосклону, но увидел лишь гнилые балки в дырявом потолке.

Где-то совсем рядом жалобно и тоскливо заблеял баран. Застонав от головной боли, человек повернулся на бок и уставился в серо-золотистые, совершенно тупые глаза животного.

Входная дверь заброшенного домика распахнулась. Внутрь заглянул раскрасневшийся от бега и сильно запыхавшийся незнакомец. Он был мал ростом, одет в кожаную куртку с заклепками, а своим хитрым лицом чем-то напоминал хорька.

Отдышавшись, пришелец направился прямиком к человеку в белой рубахе.

— Слава Создателю, ты нашелся! Весь день сегодня лагерь прочесывали. Думали все, кирдык, сгинул.

— Простите, а мы знакомы? — смущенно спросил человек, лежащий на полу. — Я вас не знаю.

— Ох, говорил я Вам, сэр, не стоит лезть в магический портал. — обреченно покачал головой маленький незнакомец. — Тем более в таком состоянии.

— Ничего не помню. — пробормотал человек, растирая виски, чтобы унять головную боль. — Кто я?

— Вы сэр Аргилай, герой Драгана, прозванный Камнем Ярости. Рыцарь и защитник Хадола от захватчиков из Хадна-ара. Вспоминаете? — с надеждой спросил незнакомец.

— Кажется да… — пробормотал Лаи, пытаясь сесть. Юношу сильно мутило. — А ты… а ты мой верный оруженосец Жак какие-то там яйца.

Маленький человек, похожий на хорька, облегченно выдохнул.

— Стальные Яйца, сэр. — услужливо подсказал он, указывая себе в район паха, где на поясе висел кистень. К крепкой дубовой рукояти крепились две короткие цепи, оканчивающиеся парой продолговатых стальных шаров, по форме и размеру напоминающих куриные яйца.

— Ну да, ну да, стальные. — согласился Аргилай, которому, наконец удалось принять вертикальное положение. Но теперь задача даже усложнилась. Приходилось бороться с позывами желудка, облегчить его страшную участь тем же путем, которым эта участь в него проникла. — Где я, Жак? Что случилось?

Оруженосец подобрал небольшой бочонок, валяющийся рядом, перевернул его и присел. Достал из поясного мешочка свои любимые орешки и принялся неторопливо грызть.

— Вам не предлагаю, сэр. Думаю, стоит начать рассказ с самого начать. После того, как Ваша наставница Трицитиана, уехала в сопровождении двух магов, Вы были в крайне паршивом настроении. Я бы сказал: в полном отчаяние, сэр. Иначе я никак не могу объяснить Ваши дальнейшие поступки.

Аргилай справился с тошнотой и теперь, осматривал себя. Каждое движение отзывалось болью. Юноша заглянул под рубашку и ахнул. Его тело и руки были покрыты синяками и кровоподтеками.

— Что я сделал, Жак?

— Кажется, сейчас это принято называть «креативный рекрутинг», сэр. Другими словами, Вы бегали по лагерю королевской армии в одном исподнем и кричали, что собираете войско, дабы немедленно выдвинуться к острову Семи Башен и захватить его.

— Мне удалось? — с удивлением спросил Лаи.

— Ну это как посмотреть, сэр. — оруженосец швырнул скорлупу ореха себе через плечо. — К Вам присоединился пьяный Борзый, две шлюхи и вот этот баран, сэр. До острова Семи Башен вы не добрались, но магический портал нашли.

— Магический портал? — Аргилай старательно напряг память, пытаясь вспомнить хоть что-то, но в голове были лишь шум и тупая боль.

— Да, сэр. Вы ворвались в него с криком «забери меня обратно». А когда этого не произошло, то очень расстроились и решили провести ритуал.

— Какой еще ритуал? — в ужасе застонал герой Драгана и закрыл лицо ладонями.

— Кровавый, сэр! — приподняв сросшиеся брови, пояснил Жак. — Вы собрали всех, кхым, работниц Магического Портала и велели построиться в круг. Девушки перепугались, но не посмели ослушаться Камня Ярости. Хотя я уверен, что им приходилось выполнять и более необычные просьбы состоятельных клиентов. Затем Вы объявили, что жизнь и кровь барана станет Вашим даром Создателю, дабы тот сжалился и вернулся в мир.

Аргилай отнял ладони от лица и взглянул на барана, стоявшего рядом. Совершенно живой и невредимый баран, медленно жуя жвачку, тупо смотрел на героя Драгана.

— Я так понимаю, мне не удалось? — медленно спросил Лаи.

— Вы дрались достойно, сэр. — попытался смягчить горькую пилюлю оруженосец. — Но силы были не равны. Вам пришлось… произвести стремительное тактическое отступление с занятой позиции. Но противник неотступно двигался следом. После этого я потерял Вас из виду, сэр, и смог найти лишь сейчас.

Рыцарь закрыл глаза и потер переносицу.

— Жак, ты мне только одно сейчас скажи: что я пил?

Человек похожий на хорька, отшвырнул в сторону пустые скорлупки, отряхнул штаны от крошек и принялся перечислять, загибая пальцы:

— В начале вы уничтожили все запасы вина — это раз. После все запасы бренди — это два. Затем, хотя я предупреждал, что не стоит, открыли бочонок с пивом — это три. А когда закончился и он, отправили меня найти что-то более крепкое. Мне пришлось топать в лагерь гномов и купить там два пузыря самогона, настоянного на мухоморах — это четыре и пять. — он показал сжатый кулак. — Вам не стоит так много пить, сэр.

Глаза рыцаря резко открылись, отчего в голове вспыхнул новый фейерверк боли.

— Лагерь гномов? — взволнованно переспросил Лаи.

— Да, сэр. Позавчера к нам, наконец, присоединилась армия гномов, которую так ждал принц Дин. Гномий король Бабах, поклялся на священной каске, что лично уничтожит крылатых всадников. — Жак понизил голос. — Ходят слухи: гуки изобрели оружие небывалой мощи, но хранят это в строжайшей тайне, сэр.

Аргилай собрал все имеющиеся силы и попытался встать. Его сильно повело, но оруженосец вовремя подставил свое плечо.

— Жак, помоги мне привести себя в порядок. Мне необходимо срочно попасть в лагерь гномов.

— Это будет не просто, но я постараюсь, сэр.


Громадным квадратом гномий лагерь раскинулся на возвышенности близ Овечьей долины. Герой Драгана, сэр Аргилай шел по хлюпающей грязью тропинке, протоптанной множеством гукских ног. Сотни палаток из небеленого промасленного льна, установленных, словно по линейке, окружал высокий частокол, земляной вал и даже небольшой ров, утыканный по дну кольями.

— Ой-вей, какие люди и без охраны! — Бипа радостно улыбнулся и, раскинув крепкие руки для объятий, пропел с придыханием. — Сквозь годы и страданья, войну и расстоянья, нашел меня любимый мой бугай!

— Что значит без охраны? — Лаи покосился на двух гномов в полном вооружении, сопровождающих его от входа в лагерь. — Меня пускать не хотели. Потом вели под конвоем.

Бипа что-то сказал соплеменникам на своем языке. Те кивнули и ушли.

Аргилай проводил конвой взглядом:

— А что у вас так строго?

— Сам не знаю. — усмехнулся гук. — Казалось бы просто военный лагерь на передовой.

Друзья обнялись.

— А где Трица и ее маленькая дикая копия? — из палатки выглянул Нюх. — Я соскучился по этим красоткам! Слышал при Драгане вас троих потрепало, но все лавры достались тебе, переросток. Надеюсь они в порядке? — с беспокойством спросил гном.

— Уже в норме. — кивнул юноша и кратко рассказал обо всем случившимся.

— Ну, — крякнул Бипа, теребя свой, вновь отросший гребень на голове. — Как говорится: спасибо, что живые.

— А может оно на то и лучше, что к отцу поехала. Там всяко безопаснее, чем на передовой. — покивал Нюх, а затем ткнул своего собрала кулаком в плечо. — К нам гость дорогой явился, а мы его на сухую встречаем. Не дело!

— Так я мигом! — заверил Бипа, исчез в палатке, но тут же появился вновь. В каждой руке гном держал пузатую бутылку из закопченного стекла. — С хреном или чесноком?

— Что? — не понял сэр рыцарь.

— Самогон говорю, с чем хочешь: с хреном или чесноком? — гук посмотрел на каждую из бутылок в своих руках. — Хотя, о чем я? Зачем выбирать?! Возьмем от жизни все!

Лаи позеленел — многодневный запой давал о себе знать.

— Честно сказать… — пролепетал он. — Я рассчитывал на «Кувалду», на тот самый лучший в мире кофе, который за-сранг высера…

— Остановись! — Нюх предупреждающе выставил ладонь. — Иногда действительно лучше жевать. Пока есть чем.

Аргилай оторопел и не нашелся, что ответить.

— Ха! Повелся! — прыснул гном.

— Эй, — прогнусавил Бипа, все еще торчащий из палатки. — Так, что нести то?

— Кофе тащи, — махнул гук. — Не чуешь, что ли, от нашего дорогого гостя разит, как от винной бочки.


С неба вновь сыпала мелкая холодная морось. Друзья оперли полог палатки на два длинных копья и под образовавшимся навесом спрятались от дождя. Чистый, студеный воздух равнин, уютное тепло маленького костра и аромат закипающего кофе в котелке помогли на некоторое время забыть обо всех невзгодах и проблемах. Когда густой бодрящий напиток разлили по глиняным чашкам, праздные разговоры и воспоминания о былом уже иссякли. Пришло время обсудить насущное.

— Лагерь у вас образцовый. — похвалил Аргилай. — Наш пестрый клоповник даже рядом не стоял.

— Ой ли, клоповник. — цыкнул зубом Нюх. — Удобств, с которыми живут ваши рыцари в своих шатрах, даже у нашего короля нет. Все мы тут в равных условиях и одинаковых палатках.

— Земляной вал, ров с кольями, частокол. — продолжал восхищаться рыцарь. — Когда только успели поставить. И откуда частокол? Тут и леса толком нет, так — рощицы калечные.

— Ай, это же элементарно! — улыбнулся Бипа. — Все свое ношу с собой. У нас разборный лагерь. Ставится и разбирается за пару часов. Вал срываем, ров засыпаем, частокол по бревнышку уносим с собой.

— Бережливые. — оценил Лаи, а затем понизив голос спросил. — А та строжайшая тайна, о которой все только и говорят? Небывало оружие, что сразит крылатых всадников.

Гномы переглянулись. Нюх кивнул. Бипа вздохнул и, нехотя, полез куда-то в глубину палатки.

— Ты нам друг и тебе, конечно же, расскажем. — лукаво прищурился гук. — Но ты понимаешь — эту тайну тебе придется хранить пуще, чем уши на приеме у цирюльника?

— Буду нем, как девственник перед красоткой. — заверил Лаи.

— Тогда смотри. — Бипа притащил мешок из палатки и развязал на нем тесемки. — Это наш военный рацион, выдается каждому гному.

— Чечевица, фасоль, горох. — перечислил Нюх, пропуская сушеные бобы сквозь мозолистые пальцы.

— Еще выдают орехи и козий сыр. — причмокнул Бипа. — А какая бывает квашеная капуста! Остренькая с чесночком. Под самогон лучше не найти.

— Так. Понятно. — Лаи осмотрел содержимое продовольственного мешка и нахмурился. — В смысле — ничего не понятно. Причем тут секретное оружие?

Гном поманил пальцем и еще сильнее понизил голос:

— Когда подойдет вражеская армия. Мы обожремся… а потом… все строем… ПЕРНЕМ!

Последнее слово гуки прокричали хором в оба уха рыцаря. От неожиданности Аргилай, чуть не свалился с чурбана, на котором сидел.

Вдоволь насмеявшись и вытерев слезы, Нюх, уже серьезным голосом продолжил:

— Комплект черных доспехов, крылатого всадника, что ты добыл, наши кузнецы исследовали вдоль и поперек. Сплав, из которого они сделаны, в Хадоле неизвестен даже гномам. Нам ничем не удалось его пробить.

— А сочленения? — заспорил Лаи. — Невозможно двигаться, если в доспехе нет сочленений.

— Без вариантов. — покачал бородой гном. — Там кольчужные вставки и мелкие пластины из того же сплава.

— Эти гады даже задницу себе броней обезопасили. — добавил Бипа. — Прикинь? Даже ТУДА им ничего не засунуть. — гук на секунду смутился. — Ну, в смысле кинжал.

— Я погнул шлем черному всаднику! — не сдавался герой Драгана.

— Мы помним. — заверил Бипа. — Совершенно не обязательно постоянно кичиться своими подвигами.

— Да, доспехи можно погнуть, — согласился Нюх. — Если положить на наковальню и хорошенько вдарить кувалдой.

— Ну, или как в твоем случае: лупить камнем, лежащего на земле. — съязвил второй гном.

Лаи отмахнулся от подколки:

— Так что в итоге? Бабах поклялся, что сразит крылатых всадников.

Нюх медленно отпил обжигающего ароматного кофе, а потом ответил:

— А в итоге друг наш дорогой, мы действительно не можем тебе раскрыть этот секрет. Не обижайся. Но если не хочешь, чтобы тайну узнали враги…

— Не раскрывай ее даже друзьям. — расстроено закончил фразу Аргилай.

— Единственное, что можем сказать, — добавил Нюх, ставя опустевшую глиняную чашку. — Слова Его Величества, цитирую. — гном слегка изменил голос. — «Ежели какой дылда смотрит на нас свысока, так это лишь до тех пор, покуда стоит он на ногах. Достоинство зависит не от роста, а от умения применить свой талант и ум!».

Одна бровь рыцаря поползла вверх, другая вниз.

— Фраза получилась слегка двусмысленная. — заметил он.

— А по мне так однозначная. — не согласился Нюх. — Вот начнется драка и увидим, чье достоинство достойнее. Ваше или наше. — ухмыльнулся он.

Они заварили вторую порцию кофе. Перекусили из секретного военного рациона козьим сыром и орешками.

Солнце так и не показалось из-за туч. Миновав время сумерек, день быстро перешел в ночь. Вдоль частокола, светлячками во тьме, загорелись дозорные костры. В лагере гномов началась суета, громко звучали короткие команды на гукском языке. Запел рог отдавая условный сигнал. Лаи понял, что засиделся в гостях и пора собираться домой.

Гномы вскочили.

— Боевое построение! — удивился Бипа и схватил со стойки свои доспехи.

Нюх уже натягивал кольчугу.

— Как же они достали, со своими учениями на ночь глядя. — проворчал гук. — Ты нас прости Лаи, даже попрощаться нормально не сможем.

Поднимая кучу грязных брызг, мимо пробежали гномы, одетые в полные доспехи. Одни несли длинные копья, другие короткие дротики. За спиной у всех колыхались огромные прямоугольные щиты способные, от пальцев ног и до макушки, спрятать гука.

Бипа взял щит и три дротика.

— Драться с тобой плечом к плечу, Аргилай, было честью для нас.

Нюх закинул щит за спину и забрал одно из копий, подпиравших полог палатки.

— Удачи тебе друг.

И они крепко обнялись на прощание.


Жак Стальные Яйца встретил Аргилая на выходе из лагеря гномов. Оруженосец отлично вписывался в общую картину происходящего. В том смысле, что был таким же нервным и дерганным, как все вокруг после сигнала боевого построения. Позади человека, похожего на хорька, стояли две оседланные лошади.

— Жак? Что случилось?

— Сэр, мне передали для вас срочную депешу. — он протянул рыцарю небольшой конверт, запечатанный сургучовой печатью с вензелем «ОВ».

— «ОВ»? — грязным ногтем, Лаи поковырял печать. — Кто бы это мог быть?

— Хм. — Жак удивился. — Вероятно, Орландо Винкрафт, сэр. Наш принц, сэр.

— О, как! — рыцарь сломал печать, развернул конверт и быстро пробежался глазами по строчкам депеши. — Срочный сбор… явиться со своим отрядом… выступление в поход. Так. Быть при знаменах и в гербовых накидках своего рода!? Вот блин. Жак, у нас есть знамя?

— Боюсь, что нет, сэр. — Оруженосец задумчиво потеребил щетинистый подбородок. — Но я всегда могу отрезать кусок от чужого шатра и водрузить его на палку. А можно и не резать. Мои старые подштанники вполне сгодятся, сэр.

— Ладно, обойдемся без украшений. — решил Аргилай и вставив ногу в стремя, ловко вскочил в седло. — Надеюсь, Его Высочество как-то переживет отсутствие моего знамени и прочих положенных атрибутов. Чай не турнир.

— Наверняка, сэр.

Ловко лавируя между строящимися рядами гномьего воинства, кони набирали ход.

— Сколько нам нужно времени, чтобы собрать отряд, Жак?

Оруженосец расплылся в довольной улыбке:

— Отряд готов и ждет только вас, сэр.

— То есть ты прочитал письмо?

Всадники миновали земляной вал лагеря гуков. Грязь из-под копыт от размытой дороги, летала на кожаные ботфорты и узкие суконные штаны. Удар пятками заставил Упрямца перейти в галоп.

— Сэр, — Жаку Стальные Яйца пришлось подхлестнуть своего коня и говорить громче. — Уже пару часов все только и обсуждают, что принц объявил наступление.

— Ночью?

— Да, сэр. Это вроде как, очень тактически хитрый план тайного наступления. Мы будем топать маршем всю ночь, а наутро нападем на лагерь врага.

Аргилай страдальчески закрыл ладонью глаза:

— Бурить твои штольни. — простонал он. — Не пройти бы мимо в темноте. Зря я вышел из запоя.


Ночь принесла сильное похолодание. Грязь под ногами замерзла и покрылась льдом. Кони скользили и спотыкались. Войско двигалось в полной темноте — луну и звезды спрятали тучи. Огни зажигать строго-настрого запретили. Старались соблюдать тишину. Хотя то тут, то там слышались ругательства — солдаты поскальзывались в темноте и падали.

Аргилай шел пешим и вел Упрямца под уздцы. Ему хватило один раз увидеть, как, поскользнувшись, упал конь и придавил всадника. Лучше падать с высоты собственного роста, а не с роста Фельдбонского боевого жеребца.

Когда небо на востоке посерело, войско свернуло с дороги. Начался пологий подъем. Жухлая трава, покрытая ледяной коркой хрустела под ногами. Стали появляться небольшие елочки, иголки которых, как и трава были заключены в ледяной плен.

Ночная тьма окончательно уступила место утренним сумеркам, и в тусклом свете наступающего дня, войско остановилось на вершине холма, заросшего густым лесом. Одна сторона холма полого спускалась на равнину, другая — оканчивалась крутым каменистым обрывом. Стараясь не поскользнуться, Аргилай осторожно подошел к краю обрыва. Внизу поблескивала вода большого водного пространства, покрытая тонкой коркой первого льда. На противоположном берегу озера примостилась небольшая деревенька. Все пространство вокруг деревни блистало тысячами огней от костров лагеря неприятеля.

Тем временем на равнине, огромное войско гномов перестраивалось из походного построения в боевое. Первый ряд заняли бойцы с ростовыми прямоугольными щитами. Из-за щитов торчали длинные копья на толстых древках. Вторым рядом расположились могучие горцы канганы, каждый из которых держал на плече тяжелую алебарду.

— К-ха, это построение называется каре. Ну, или по-простому — квадрат!

Залюбовавшись зрелищем, Лаи не заметил, к нему подъехал сэр Ричард Мэрри. Сегодня объемные телеса рыцаря Медвежьего Озера обтягивала зеленая гербовая накидка с медведем. На могучих плечах лежала бурая медвежья шкура.

— Сэр Ричард, — поприветствовал своего друга Аргилай. — Рад видеть Вас этим утром!

— К-ха! А я рад, что ты все-таки оторвался от бутылки, парень! — он весело подмигнул собеседнику. — Слава — тяжкое бремя в молодые годы. Могу понять. К-ха! Запросто можно потерять голову и скатиться на самое дно. Хотя даже я, в свое время, не отчебучивал такого, что ты, к-ха, учудил в лагере.

Рукой, облаченной в латную перчатку, здоровяк от души хлопнул собеседника по плечу. Лаи, от неожиданности, ойкнул и с трудом удержался в седле. Про то, что на самом деле бросило его в объятия зеленого змея — он решил не рассказывать.

В лагере неприятеля запел сигнальный рог.

— К-ха, заметили! Видал, а? Очухались! Как тебе наша задумка? Крылатики продирают утром глаза, к-ха, отрывают свою заспанную моську от слюнявой подушки, а тут хопа — нежданчик! Перед ними войско в боевом построении. И наши бронированные гуки, вальяжной походкой, направляются отвесить им звезды.

— Славно мы расшевелили этот гадюшник! — к разговору двух рыцарей присоединился еще один, и Аргилай пожалел, что заранее не надел шлем.

Белоснежную гербовую накидку с фестонами в виде крыльев, как и герб с белым лебедем на зеленом поле ни с чем нельзя было перепутать. Тот самый герб, в который Лаи целился зловонным пузырем с тухлыми потрохами во время азартной и опасной игры — Травли.

— А почему мы расположились на холме, а не внизу, вместе с гномами? — рискнул спросить Аргилай, стараясь не смотреть в лицо подъехавшему рыцарю.

— Вот слова не мальчика, но мужа! — сэр Коннор из дома Кларков вскинул подбородок, позволяя всем полюбоваться на свой благородный точеный профиль. Рыцарь явно не признал в герое Драгана того молодого негодяя, что в Тильбоне покушался на его честь. — Сейчас бы нестись по равнине впереди войска. С мечом в руках и ветром в волосах. А впереди лишь рассвет и полчища врагов. — почти пропел Рыцарь Лебедя.

Несколько рыцарей, облаченные в латы, столь же отполированные, как и у сэра Коннора, согласно закивали и поддакнули.

— Спрятаться кустах, — высокопарно продолжил чемпион турниров и любимец публики. — И коварно нанести удар во фланг или спину врагу — недостойно настоящего рыцаря.

Сэр Ричард Мэрри хрюкнул и смачно сплюнул все добытое в своем носе.

— Будем ждать, сколько потребуется, к-ха. Сидим в лесу тихо, не отсвечиваем и ждем приказа от принца Дина. Тактика боя — не нашего ума дела. К-ха, наше дело рубить, когда скажут.


Рассвет не заставил себя долго ждать. Первые лучи солнца, пробившись с востока сквозь поредевшие тучи, осветили степь. Степь медленно пробуждалась ото сна еще не подозревая, что очень скоро ей суждено стать полем грядущей битвы.

Гномы окончательно закончили свое построение. Бронированный квадрат, прикрытый со всех сторон щитами, как черепаха панцирем, и ощетинившийся копьями, словно яростный ёж иглами, двинулся по равнине в направлении лагеря врагов.

Навстречу им появился большой, но очень неслаженный строй пехоты.

— Что за это шваль? Что за отребья? — возмутился один из блистающих рыцарей.

— Сдается мне, это ветераны битвы при Драгане, сэр. — к беседе благородных незаметно присоединился Жак Стальные Яйца. Он пешим стоял возле стремени Упрямца.

— Ты можешь разглядеть отсюда? — удивился Лаи.

— Да, сэр, у меня острое зрение. — кивнул оруженосец, пряча за пазуху кожаную трубу. — Эти бойцы очень похожи на тех, которые погибали под эльфийскими стрелами.

— А где же крылатые всадники?

— К-ха! — опять сплюнул сэр Ричард. — Нашим черным петушкам нужно время, чтобы облачиться в свои крылышки! Мы застали их в одних подштанниках.

Лаи улыбнулся, внезапно вспомнив, что предлагал использовать Жак в качестве знамени.


Однако неслаженный строй воинов, которых презрительно назвали швалью и отребьем, превосходил числом войско гномов, и быстро приближался к гукском каре. Теперь на холме не только Жак, со своим острым зрением и стальными яйцами, мог разглядеть солдат врага. Да это были те же воины, что бились и погибали под поющими эльфийскими стрелами. За ними, от лагеря неприятеля, выдвинулись еще два войска.

Чеканя шаг шли копейщики лорда Джордана, держа плотный дисциплинированный строй. Над стальными, отполированными до блеска, шлемами покачивался лес копий, ради крепких древок которых была вырублена ни одна ясеневая роща.

— Мерзкие предатели! — презрительно сплюнул сэр Ричард.

— А вот и петушков подвезли. — пробормотал Жак, прикладывая к глазу свою кожаную трубу. — Целая сотня крылатых, драть их, всадников.

По рядам рыцарей на холме пробежал ропот. Силясь рассмотреть, ставшего уже легендарным противника, дворяне привставали на стременах и вытягивали шеи. Нескольких любопытствующих взглядов удостоился и Аргилай, героя Драгана.

— Что это у тебя? — Лаи больше заинтересовался кожаной трубой своего оруженосца, чем крылатыми всадниками.

— Купил у одного моряка, сэр. — ответил Жак, показывая незамысловатое устройство из пары линз, встроенных в кусок свернутой кожи. — Зрительная труба. Картинка не всегда четкая, но думаю всяко лучше, чем зенки выпучивать, сэр.


За несколько шагов до противника, гномья бронированная черепаха, не сбавляя ходу и не теряя строй, выплюнула из себя тучу дротиков. Специальные наконечники, по типу гарпунов китобоев, застревали не только в телах противника. Щит, пробитый насквозь и отяжеленный дротиком, становился крайне неудобным и совершенно бесполезным в бою.

Грохот ударов щитов о щиты и крики боли, возвестили об официальном начале сражения. Быстро заработали длинные гукские копья, дырявя легкие кольчуги и, протыкая кожаные панцири словно масло. Упали первые алебарды горцев, раскалывая шлема вместе с содержимым, словно гнилые тыквы. Гномы короля Бабаха и горцы кангалы работали вместе эффективно и слаженно, как хорошо отрегулированный часовой механизм. Каре продвигалось по полю боя, оставляя за собой кровавый след и мертвые тела врагов. На место павшего или получившего ранения гука, в первых рядах черепахи, тут же вставал новый боец, а тело раненого или убитого моментально затаскивали в центр строя, где лекари без устали спасали жизни и облегчали муки умирающих.

ше вечно страдать, нежели сделать что-нибудь противное совести?

— Сдается мне, копейщики Джордана целят нашим в правый фланг. — задумчиво произнес пожилой дворянин, поглаживая свои седые усы.

— А значит: подставят нам свой тыл! — от возбуждения один из рыцарей обнажил меч и звонко ударил им по щиту. — Самое время ударить!

— Совсем ошалели эти столичные хлыщи, к-ха. — пробормотал сэр Ричард, а потом рявкнул во всю мочь своих медвежьих легких. — Приказа нет! Мечи в ножны! Ждать!

Упрямец внезапно загорцевал, тряся головой и вырывая поводья. Аргилай приложил большие усилия, чтобы удержать коня на месте.

— Да, что с тобой такое?!

— Вот и кони наши рвутся в бой! — хохотнул сэр Коннор из дома Кларков. — Где же гонец?

— У основания холма есть движение. — Жак не отрывался от своей трубы. — Нет. Наверно показалось.

— Они опустили копья и целят во фланг! — рыцарь так и не убрал меч. — Надо атаковать!

— Нам велено ждать, Кристоф Ромуальд! — вновь рявкнул рыцарь Медвежьего Озера. — Нет приказа — нет гонца! Нет гонца — нет атаки! Тебе записать, или запомнишь?


Клетчатые черно-белые гербовые накидки гном узнал сразу. Бойцы подлого предателя Джордана, сомкнув строй и опустив копья, быстрым шагом приближались к правому флангу, на котором посчастливилось очутиться Нюху и Бипе. Гном покрепче сжал копье и постарался дышать ровнее, чтобы не сбить дыхание перед схваткой. Ох и зря он вчера съел столько квашеной капусты с чесноком. Запашок в закрытом шлеме стоял тот еще. Даже несмотря на морозное утро по лицу стекал пот, впитываясь в густую бороду.

Когда до противника оставалось не более десяти шагов — прозвучала команда. Бипа и другие гномы из первого ряда, метнули дротики. Острые наконечники с крюками легко нашли цели, не прикрытым щитами. Строи сошлись. Глухо стуча древки копий встретились в поединках. Началось своего рода фехтование. Но гномам было сподручнее — каждое длинное копье держали сразу два специально обученных гука. А потому они легко пресекали любые попытки защиты и прицельно наносили точные уколы в шею или подмышку, где доспехи наиболее уязвимы. Нюх и несколько других гномов бросили щиты и ловко сиганули под копья противника. Низкий рост и тут был подспорьем. Кода человек двумя руками держит копье и видит перед собой противника, то никак не ожидает атаки снизу. Да и не каждый закрытый шлем позволяет разглядеть, что творится под ногами. На четвереньках, проскользнув до самого строя противника, гномы обнажили кинжалы. Большая часть доспехов пехоты рассчитаны на то, чтобы защитить своего владельца от удара сверху, сбоку, сзади или спереди. И мало кто задумывается, как много различных щелей можно найти тонким кинжалом, если наносить удары снизу, с самого уровня земли. Перед Нюхом оказался большой выбор уязвимых мест в защите противника. Некоторые весьма интимные.

Но в бой еще не вступили главные силы неприятеля — крылатые всадники. Длинной колонной, сотня конников, неслись по равнине, закладывая большой крюк вокруг гукского каре. Крылья, с черными перьями, трепетали от встречного потока ледяного воздуха.


Упрямец неистово рвал поводья. Чтобы успокоить коня, Аргилаю пришлось спешиться и, отвлечься от созерцания битвы.

— Да что с тобой такое, мальчик? Ты, как с ума сошел.

Другие боевые кони вели себя смирно. Седоки косо поглядывали на мучения сэра Камня Ярости и посмеивались над новоиспеченным рыцарем.

— Кавалерия явно нацелилась ударить бородатым в тыл! — прокомментировал, происходящее на равнине, седоусый дворянин. — Где тайное оружие, что обещал нам король Бабах?

— Но, покамест, гуки неплохо справляются. — поддержал другой рыцарь в небесно-голубом налатнике. — Если так пойдет и дальше…

— Если так пойдет и дальше, — вступил в разговор сэр Коннор из дома Кларков. — То гномы справятся без нас. — он возвысил голос. — Братья! Неужели мы отдадим славу этой победы коротышкам?

Множество голосов, молодой и горячей Хадолской знати, прозвучали в поддержку прославленного рыцаря.

Сэр Ричард взревел, легко перекрыв всех своим могучим басом:

— Коннор, одумайся! К чему ты призываешь? Вы все поклялись служить королю и роду Винкрафтов! — могучий воин пустил своего громадного коня вдоль строя. — Мы выполняем приказ принца Дина! Мы останемся на этом холме, пока Его Высочество не повелит иного!

Жак схватил повод Упрямца и помог своему господину успокоить коня.

— Сэр, либо я зоркий, как крот, либо у подножия холма опять движение. Я определённо видел всадника. Тот двигался от шатра принца в нашу сторону.

— Что ты хочешь сказать? — уточнил Лаи, поглаживая шею Фельдбонского боевого жеребца.

— Хочу сказать, сэр, что теперь всадника там нет. И мне это совершенно не нравится. — хмуря сросшиеся брови, ответил маленький оруженосец.

— Скажу об этом сэру Мэрри. — решил Аргилай.

— Попробуйте, сэр, но сдается мне, он слегка занят. Сдерживать свору породистых гончих псов, почуявших добычу — непростое дело.

— Тогда скажи Борзому. — приказал Лаи. — Пусть возьмет самых резвых коней и нескольких ребят…

— Выполнено, сэр! — с хитрой ухмылкой, поклонился человек, похожий на хорька. — Они уже в пути. Я знал, что Вы примете именно такое решение, сэр.

— Смотрите! Смотрите! — закричал один их рыцарей, указывая на равнину.

— Гонец? — встрепенулся сэр Коннор из дома Кларков, привставая в стременах.

Но нет, наблюдательный рыцарь заметил иное. Теперь это увидели все. Из центра каре гномов в осеннее небо поднимался столб дыма.

— Тьма и кровь, что за наваждение? — испугано воскликнул пожилой дворянин, обладатель седых усов


Крылатые всадники закончили маневр и перестроились. Смертоносный стальной черный клин стремительно разогнался, чтобы атаковать гномью черепаху с тыла. Прорвать строй, сломить сопротивление, растоптать противников — все это и многое другое кавалерия Хадна-ара отлично умела, и уже успела доказать свои навыки в битве при Драгане.

Заметив, приближающуюся, конницу неприятеля гномы еще плотнее сомкнули ряды и упрели копья в землю. Одновременно с этим горцы кангалы выставили свои алебарды, создавая второй ряд стального частокола.

Клин стремительно приближался, мерзлая земля летела кусками из-под копыт лошадей. Всадники обнажили длинные тяжелые мечи с воронеными клинками. Боевой клич, на неизвестном, на Севере языке, ревом взлетел над полем боя. До столкновения оставались считанные мгновения, когда гномий строй внезапно расступился. Из глубины каре, на крылатых всадников, гостеприимно взирали улыбающиеся деревянные морды животных. Они украшали осадные баллисты, заряженные огромными валунами.


— Жалкие подражатели! — заржал Жак. — Идея бить всадников камнями: принадлежит Вам, сэр Аргилай Камень Ярости!


Балл