КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 605213 томов
Объем библиотеки - 923 Гб.
Всего авторов - 239745
Пользователей - 109694

Последние комментарии


Впечатления

Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Самиздат, сетевая литература)

Еще раз пишу, поскольку старую версию файла удалил вместе с комментарием.
Это полька не гитариста Марка Соколовского. Это полька русского композитора 19 века Ильи А. Соколова.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Лебедева: Артефакт оборотней (СИ) (Эротика)

жаль без окончания...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Рыбаченко: Николай Второй и покорение Китая (Альтернативная история)

Предупреждаю пользователей!
Буду блокировать каждого, кто зальет хотя бы одну книгу Олега Павловича Рыбаченко.

Рейтинг: +6 ( 6 за, 0 против).
Сентябринка про Никогосян: Лучший подарок (Сказки для детей)

Чудесная сказка

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Ирина Коваленко про Риная: Лэри - рыжая заноза (СИ) (Фэнтези: прочее)

Спасибо за книгу! Наконец хоть что-то читаемое в этом жанре. Однотипные герои и однотипные ситуации у других авторов уже бесят иногда начнешь одну книгу читать и не понимаешь - это новое, или я ее читала уже. В этой книге герои не шаблонные, главная героиня не бесит, мир интересный, но не сильно прописанный. Грамматика не лучшая, но читабельно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Ирина Коваленко про серию Академия Стихий

Самая любимая серия у этого автора. Для любителей этого жанра однозначно рекомендую.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Репортаж на миллион [Дарья Кузнецова] (fb2) читать онлайн

- Репортаж на миллион 277 Кб, 73с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Дарья Андреевна Кузнецова

Настройки текста:



Дарья Кузнецова Репортаж на миллион

Тиана

Моя горячность меня погубит.

Помнится, ещё матушка, когда была жива, постоянно это приговаривала, предостерегая меня от опрометчивых поступков и скоропалительных решений. Правда, это совсем не помешало ей сгинуть в очередной экспедиции в Северных горах, куда она ввязалась на голом энтузиазме и без толковой подготовки. Однако пример получился очень вдохновляющим, и выводы я из него сделала, так что мама могла бы гордиться.

«Если я не могу не влезать в неприятности, споры и сомнительные пари, то стоит хотя бы выбираться из них с гордо поднятой головой и надёжно прикрытыми тылами», — как-то так звучало моё жизненное кредо. И это позволило дожить до двадцати пяти лет в относительной целости и здравии. Я считаю, отличное достижение.

Сейчас тыл, впрочем, настойчиво предупреждал, что влезла я в какую-то совсем уж безнадёжную авантюру. Но сдаться и повернуть назад, когда цель — вот она, совсем рядом, в паре метров впереди? Ну уж нет! Я Тиана Бран, и отступить, опозорив славную фамилию, никак не могу! Зря я, что ли, потратила полгода и все свои сбережения на подготовку и ещё почти месяц убила на дорогу?

Славу Бранов большинство окружающих, с нами знакомые, искренне полагали весьма сомнительной. Отец, пока был жив, только пренебрежительно отмахивался, что это они или из зависти, или по глупости, и умудрился ненавязчиво привить эту точку зрения нам, своим детям. И эта установка хоть порой подвергалась серьёзным испытаниям, но до сего дня дожила — потрёпанная, но не сломленная.

Все Браны как один отличались тягой к экспериментам, приключениям и просто не могли сидеть на месте. И если выходили замуж или женились, то и пары себе находили такие же, достаточно вспомнить маму, которая поначалу успешно притворялась скромной девочкой из хорошей семьи. Но потом связалась с Виктором Браном и, как говорят, покатилась.

Как и положено любящим супругам, на встречу с богиней-матерью они ушли друг за другом. Сначала матушка с этой её экспедицией, через полгода — отец со своей алхимией и, заодно, половиной дома. Благо дом был застрахован на этот случай: мы, Браны, знаем, чего от себя ожидать. Мне тогда было двадцать два, братьям и того больше, так что потерю мы пережили стоически, с пониманием и семейным чёрным юмором: начали подтрунивать друг над другом, строя предположения, кто следующий.

Две недели назад я была уверена, что эта честь выпадет мне. Однако стою вот, живая и почти здоровая, в шаге от цели пути и — понятия не имею, что делать дальше.

То есть сижу.

Если верить окружающим, идея была обречена на провал с самого начала. Гримс даже согласился отказаться от спора, когда окончательно понял, что я настроена серьёзно и действительно влезу в это дело, но я к тому моменту уже крепко закусила удила. Мне уже самой стало интересно. Когда бы я ещё собралась писать статью не то что про великих и ужасных кромешников, но про их святая святых — полулегендарную школу в легендарной долине Адарай!

Хотя провожали меня словно в последний путь. Сначала в соседнюю Давелию, когда я получила-таки разрешение на проведение в их столичной библиотеке исторических изысканий. И очень хорошо, что тема в разрешении не оговаривалась, иначе шмырь бы мне облезлый достался, а не книги о самом загадочном месте Давелии. А потом…

Потом меня никто уже не провожал, потому что поездку свою я не афишировала. Не из боязни сглазить, конечно. Нужно быть идиотом, чтобы на каждом шагу кричать о том, что собираешься пойти на преступление: законным путём проникнуть в закрытую долину не стоило и пытаться. Была мысль организовать поддельный пропуск, но я от неё быстро отделалась: не хотелось попасться на подделке документов. Лучше попробовать закосить под дурочку, это у меня получается хорошо, пусть иногда и непроизвольно.

А вот выйти на контрабандистов — плёвое дело, когда у тебя есть коллега и старший товарищ, который пару лет назад писал про них большой материал, как и положено хорошему репортёру, испробовав всё на собственной шкуре.

Поскольку журналиста ноги кормят, физически подготовлена к сложной дороге я оказалась неплохо, проводник, согласившийся переправить меня через горы, даже не слишком ворчал. А проведённые в библиотеке дни, незаурядный воздушный стихийный дар с дипломом КУМ по специальности бытовика и жизнь среди Безумных Бранов помогли неплохо подготовиться технически. Всякие полезные зелья, знание флоры и фауны, точный расчёт провианта и внимательность сделали мой дальнейший одинокий путь через долину не то чтобы необременительным, но вполне спокойным. Несколько мелких стычек с местной странной живностью и ночёвки на деревьях были самыми волнующими впечатлениями пути. На основе всех рассказов и ужасов, которые болтали и писали о долине, я ожидала худшего.

Я даже сводящего с ума шёпота тьмы, про который упоминали почти все исследователи, не слышала. Видимо, семейная легенда, что в предках у нас наследили оборотни, имела под собой основание. А мы-то с братьями думали, что один прапрадед называл другого прапрадеда «меховой шкурой» чисто из общей нелюбви, предвзятости и обиды на то, что сынок давнего неприятеля соблазнил и украл из родного дома единственную дочку.

Хотя первые ночи дались не так уж просто. Тьма в кронах деревьев и внизу, на земле, казалась живой. Она словно текла, стелилась по опаду, скапливалась в особенно густой черноте в кроне рядом со мной. Аккуратно, словно на пробу, касалась моих ног и — лица, стоило закрыть глаза. Я понимала, что это скорее игра воображения, чем влияние Адарай, но первые несколько ночей всё равно провела в тревоге. А потом ничего, притерпелась, привыкла, да и усталость окончательно взяла своё. Усталость и выработанное за годы учёбы умение спать в любой позе — хоть сидя, хоть стоя, хоть на ходу.

Мне даже начало здесь нравиться, когда привыкла к жаре. Очень не хватало возможности принимать душ каждый вечер, а встреченная несколько дней назад речка хоть и подняла настроение, но заменить его не могла. Однако я не роптала: знала ведь, куда иду. То есть точно не знала, но по всем прикидкам школа располагалась именно там, куда я двигалась.

Как ни странно, угадала. Правда, от этого совсем не уменьшился риск, что минувшие полгода подготовки отправятся дохлому шмырю под хвост. А ведь могла бы и раньше сообразить, что умные люди всегда охраняют самое ценное, не полагаясь на одни только природные особенности!

И теперь я сидела на ветке, уткнувшись лицом в плотную магическую завесу, и даже примерно не представляла, с какого конца браться за её взлом. К такому меня КУМ и жизнь не готовили.

Защита была хороша. Защита была сложна. Защита была… красива? Даже немного жаль, что это кружево способен разглядеть только маг. С другой стороны, не-маг ещё и не оценит всего великолепия этого… этого! Изящное многослойное плетение незнакомой силы — наверное, именно так выглядела тьма, с которой мне прежде не доводилось сталкиваться.

А ещё от купола неуловимо веяло чем-то… Древностью? Невиданным могуществом? Или и вовсе — присутствием некоего странного, чуждого, нечеловеческого разума. Зловещая штука. Так и хотелось влезть по локоть, тем более с этой ветки я прекрасно могла дотянуться, но остатки здравого смысла сдерживали. И необходимость записать увиденное в заветный путевой дневник.

Дневник был моей гордостью и любимцем. Зачарованная от посторонних рук штучка стала моим дипломным проектом в соавторстве с одним толковым артефактором. Дневник настраивался на владельца и кому-то постороннему показывал только пространные рассуждения на общие темы, открывая своё подлинное содержимое только хозяину.

Мы с напарником были уверены, что не то что вскрыть, даже найти эти чары было невозможно, но недооценивать кромешников я тоже не собиралась, поэтому страховала один артефакт другим: уменьшенный дневник надёжно прятался в заколке. Конечно, если меня поймают и отдадут на допрос менталисту вроде нашего короля, никакие предосторожности не спасут, но вдруг не станут копать так глубоко? Я предпочитала сделать всё от меня зависящее, так было гораздо спокойнее идти на дело.

Закончив с описанием стены, защитного купола и дерева, на котором сидела, я спрятала дневник и опять сосредоточилась на созерцании защиты.

Дерево, кстати, было приметным. Толстенное, в несколько обхватов, оно росло тут явно очень давно, широко раскинув крону. Ветви местами склонялись до земли, но здесь, со стороны купола, изгибались, обходя плетение на расстоянии около метра: дерево прекрасно чувствовало, куда расти не стоит.

Выходило, что размеры и положение купола неизменны, по меньшей мере, последнюю сотню лет, иначе дерево росло бы как-то иначе. Жаль только, пользы от этого наблюдения не было никакой, проникнуть внутрь мне дерево не поможет. И правило забора тут вряд ли сработает, нечего надеяться найти неучтённую дырку.

А вот интересно, ходят ли кромешники в самоволку? Ну а что, поселения оборотней тут есть, а они парни молодые, не может же у них совсем не быть нормальных человеческих желаний! Слухи и легенды, конечно, о воинах ордена ходили самые зловещие, но я всегда относилась к ним скептически, а после пяти лет работы на журналистском поприще — и вовсе только посмеивалась. Знаю я, как они рождаются, слухи эти. Сама руку прикладывала. А если снова вспомнить нашего короля, то и вовсе сложно считать их чем-то таким уж потусторонним. Мужик как мужик. Нет, ну красивый конечно, порода чувствуется, но ничего этакого.

Тьфу! Не к добру он мне так настырно в голову лезет, не к добру! Да и само выражение «лезет в голову» применительно к менталисту вызывает специфические ассоциации...

Я тряхнула головой, пытаясь отогнать дурацкие мысли, и опять вернулась к созерцанию. Трогать защиту не хотелось, а не трогать — не моглось. Не возвращаться же с пустыми руками! Раз влезла — надо идти до конца. Вот сейчас ещё немного посижу, присмотрюсь, а потом пойду.

Пойду искать ворота, потому что пролезть сквозь защиту — не стоит и пытаться. Притворюсь классической дамой в беде, скажу — заблудилась, надавлю на жалость, не выгонят же они меня обратно в лес! А там может что-нибудь интересное и успею увидеть. Да я вот прямо сейчас уже вижу больше, чем почти все жители Латории!

Ещё через несколько минут любопытство всё же победило все остальные чувства, и я потянулась к защите совсем лёгким, слабеньким сканирующим заклинанием — не чары, так, обрывок. И совсем даже не ради взлома, просто присмотреться для собственного развития.

Моё плетение преодолело расстояние до купола, коснулось… и растаяло, вместо того чтобы вернуться с информацией. Только удивлённо выругаться я не успела: защита ответила даже на это робкое прикосновение. В лицо плюнуло тьмой, я взвизгнула и отшатнулась, совсем забыв, что сижу на ветке дерева на изрядной высоте над землёй.

Кажется, теперь дама действительно в беде!

Я сжалась, зажмурилась, ожидая удара — но его не последовало. Через пару мгновений я сообразила, что успела всё-таки поставить защиту, облегчённо вздохнула и открыла глаза.

Ой.

Кажется, эту защиту поставила не я…

Поверх моего собственного воздушного кокона, не нарушая его, но мягко обволакивая, змеились плети тьмы. И это было даже красиво — серебро на чёрном.

— Кто вы и что здесь делаете? — резкий, хрипловатый мужской голос заставил меня дёрнуться от неожиданности и заозираться, тем более чужая магия аккуратно поставила меня на ноги. Правда, отпускать не спешила, так и вилась вокруг, всем своим видом советуя не совершать глупостей.

— Я? — уточнила, пытаясь на ходу придумать внятное объяснение, раз не успела подумать об этом заранее. — Я Тиана.

Тёмный выглядел непривычно, но… определённо, был хорош. Высокий, худощавый, в примечательной чёрной форме и с чёрными же волосами, он походил на голодного весеннего грача. Но в хорошем смысле, это его не портило. Было в этом своё специфическое очарование.

Птице его уподобляли и черты узкого лица — резкие, хищные, строгие. Тонкий нос с горбинкой, чёткие скулы, тонкие губы, сейчас плотно сжатые, густые брови с надломом, даже глаза, и те чёрные, неестественно яркие на фоне очень светлой кожи. А если прибавить узкие чернильные ленты татуировки, извивающейся на висках — наружность впечатляющая. Этакий стереотипный некромант, каким его представляют обыватели: бледный, худой, весь в чёрном. Впрочем, со зловещими историями про воинов Кромешной Тьмы его наружность тоже прекрасно сочеталась.

Я не обманывалась его видимой худобой и несерьёзностью: слабаком незнакомец точно не был. Дело даже не в магии и принадлежности к самому загадочному воинскому ордену, его выдавала безукоризненная выправка, поза готового ринуться в бой человека, цепкий пристальный взгляд чёрных глаз. И чутьё моё говорило о том же: не мог такой человек оказаться слабаком, не мог! Да и сложно поверить, что он не умел пользоваться своими мечами… Изогнутые, с расширением в середине и острым кончиком, они своим видом завершали образ кромешника при исполнении. Непроглядно-чёрные, они не отражали, а словно впитывали солнечный свет и рассеивали его, так что клинки окутывала лёгкая дымка. Оружие мужчина держал наготове, но опустив вниз и чуть отведя в стороны — он был готов к бою, но всерьёз неприятностей от меня не ждал.

Жаль, никак не получалось вспомнить названия вот этого оружия. Что-то такое вертелось на языке, но безрезультатно. Сюда бы Бриана, моего старшего брата, вот он мог бы с толком рассказать, что это за мечи и мечи ли вообще. Но он фанатик холодного оружия, он о нём знает всё. Хотя вроде бы не боевой маг, откуда в нём это только взялось?..

— Тиана… и всё? — вывел меня из задумчивости кромешник.

— Тиана Бран. — Я заставила себя встряхнуться. — А вы правда кромешник? И это вот то самое ваше легендарное оружие? Ох, видел бы его Бриан! А от чего зависит его форма? А изменять вы её можете по желанию или только одним пользуетесь? Ведь в разных случаях удобнее с разным — ну там на открытом пространстве и в узком коридоре...

Только когда мужчина, растерянно моргнув, отступил на полшага, я сообразила, что успела подойти к нему вплотную и даже протянула руку, чтобы пощупать чёрный китель. Нет, я бы и к мечу потянулась, но тут всё же сработал инстинкт самосохранения: что бы ни говорили злопыхатели, а он в нашем семействе есть.

— Кхм. Извините. Это нервное, — я виновато отдёрнула руку и на всякий случай сцепила их за спиной. Вдруг решит, что я на него покушаюсь с нехорошими намерениями?

— Что вы здесь делаете?! — очнулся и кромешник тоже, видимо, вспомнив, что это он тут — суровый и легендарный воин знаменитого Ордена, а я так, погулять вышла.

— Я заблудилась, — смущённо опустила я взгляд и затараторила, на всякий случай старательно следя за словами, чтобы говорить только правду: — Так обрадовалась, когда на это вот наткнулась, — кивнула в сторону стены, — залезла на дерево, осмотреться и передохнуть. Думала, пойти поискать ворота, но кто знает, насколько до них далеко! Так что попыталась сначала так, а оно ка-ак даст! А я ничего плохого же…

— Тихо! — одёрнул меня кромешник, даже выразительно вскинул ладонь, останавливая. Я умолкла и мысленно ругнулась на себя: так увлеклась, что не заметила, как и когда исчезло его оружие. — Что ты вообще забыла в Адарай?!

О! Мы уже на ты? Кажется, я делаю успехи!

— Я её изучаю, — с ходу нашлась я. Стресс от падения прошёл, присутствие кромешника — воодушевило, и я поймала кураж. Прекрасное состояние, которое нередко выручало меня и на экзаменах, и по работе: в нём я трещу особенно убедительно и, главное, не затыкаясь, так что у собеседника почти не остаётся шансов успеть вдуматься в суть. — Я бытовик, и мне очень хочется доказать, что бытовая магия здорово недооценена, и хороший бытовой маг во многих ситуациях даст фору и боевикам, и защитникам. Например, взять вот выживание в дикой природе. Ну как тут обойтись без бытовой магии? Вот я, например, тут уже две недели — и ничего, прекрасно себя чувствую. Правда, спать на деревьях надоело, и очень хочется нормально вымыться, чтобы с мылом, потому что магия магией, но...

— Так есть хочется, что переночевать негде, — оборвал меня кромешник. Пристально вгляделся в сумрак леса, нахмурился. Я проследила за его взглядом, но ничего этакого не увидела, а он продолжил: — Пойдём, ворота недалеко. Будем разбираться внутри.

— А вот так вот как ты пришёл, порталом, нельзя? — полюбопытствовала я, рассудив, что раз он перешёл на «ты», то и мне тоже можно.

— У тебя нет допуска. Но бытовик, кажется, хорошо приспособлен к выживанию в дикой природе? — голос его звучал ровно, и брошенный на меня взгляд тоже ничего не выражал, однако брови чуть приподнялись, и было в одном этом движении столько ехидства… Я искренне восхитилась, честно, я так не умею.

Ладно, будем честны: мне вообще с трудом даётся молчание и всё с ним связанное.

— К порталам бытовик тоже относится с большой нежностью, — заверила я. — А ещё вежливые бытовики здороваются и представляются незнакомым людям. Ты не пробовал?

— Теодор Хольт. Идём, — неопределённо дёрнул он головой и зашагал вдоль стены.

Я пару шагов проводила его взглядом, слегка оглушённая немногословием, потом опомнилась и поспешила догнать, потому что ноги у кромешника были длинными и шаги, соответственно, тоже — на два моих один приходился.

— Ага. Очень приятно. А девушке руку предложить, это тоже не положено? — полюбопытствовала я, нагнав.

Прежде мне доводилось видеть кромешников только с расстояния, и были это не рядовые члены ордена. Нельзя же таковым считать нашего короля, правда? Потомственные аристократы на светских вечерах или официальных мероприятиях, куда мне порой доводилось попадать по заданию редакции с официальным пропуском, держались, конечно, совсем не так. Интересно, во всём виновата обстановка или воспитание?

Кромешник бросил на меня странный взгляд, кажется, сомневаясь в моих умственных способностях, но всё же пояснил:

— На случай, если камнезуб всё же решит напасть, я предпочитаю сохранить руки свободными.

— Какой камнезуб? — на всякий случай шарахнулась я к стене, затравленно глянув на близкий лес, шумно кипящий жизнью.

— Тот, который за нами наблюдает. — Кромешник всё же подхватил меня под локоть, не позволив влететь в стену. — Осторожно. Если защита отреагирует, будет хуже.

— Кхм. Спасибо. Учту, — пробормотала я виновато, только теперь запоздало обратив внимание, что спутник, выйдя на достаточно широкое пространство, как-то незаметно отгородил меня собой от леса.

Камнезуб — редкий и опасный хищник, его описание попадалось мне в какой-то из книг. Они чаще встречались в горах, предпочитали нападать из засады на открытых пространствах: серо-коричневые прочные костяные чешуйки, покрывающие тело огромного зверя, позволяли ему быть совершенно незаметным на фоне скал. Название своё эти существа получили за привычку точить зубы о камни — они грызли мягкие минералы вроде известняка и песчаника, оставляя на них очень выразительные метки.

Охотился камнезуб на горных коз и баранов, отличался ловкостью, прыгучестью и крепкими цепкими когтями. Не слишком крупный, весом со взрослого мужчину, приземистый, с длинным широким хвостом, на конце которого красовались несколько сросшихся в булаву шипов, он был, как это ни странно, теплокровным млекопитающим животным.

Особенно грозным противником его делала редкая сопротивляемость магии. Если умелый воин мог дотянуться оружием до уязвимых мест под челюстью или на брюхе зверя, то боевой маг в бою с ним был бесполезен. Согласно описанию, в равнинной части Адарай камнезуб не водился. Но, похоже, данный конкретный представитель животного мира закрытой долины той книжки не читал...

Противореча собственным словам, кромешник продолжил придерживать меня за локоть: осторожно, не причиняя боли и умудряясь не мешать, но одновременно с тем — очень крепко, не вывернешься. Длинные пальцы были твёрдыми, словно стальные оковы, и я бы не удивилась, если бы он этими пальцами мог подковы гнуть.

Вот только встревожиться по этому поводу никак не получалось. Даже бесцеремонно вторгнувшись в моё личное пространство, Хольт не вызывал отторжения. Ни зловещая репутация Ордена, ни мысли о явном физическом превосходстве малознакомого мужчины и отсутствии свидетелей не вызывали тревожного шевеления в душе.

То есть нет, вызывали, но совсем не в том направлении, какого можно было ожидать. Наоборот, мысли в моей голове собирались сплошь неуместные и не соответствующие обстановке. Кромешник был симпатичным, и чем дальше, тем больше мне нравился. Его точные скупые движения, чеканный профиль, плавные и быстрые движения, пружинистая походка… Ну какой мужчина, а! И худощавый он не болезненно, а… стройный и изящный, как стальной клинок, каким бы пошлым и банальным ни казалось это сравнение. И мы идём вдвоём, практически под руку, ну чем не романтическая прогулка?

То есть я понимала, чем, но приходилось прилагать усилия, чтобы отвлечься от этих неуместных рассуждений. Вот только этого мне и не хватало, да: с первого взгляда запасть на мужчину, меньше всего для этого подходящего. Шмырь! Ну почему это всё всегда случается именно со мной?!

Настоящий аристократ, педантичный и хладнокровный, который бросил меня после знакомства с семьёй — не выдержал такого удара по репутации. Типичный «плохой парень» — лихой авантюрист, севший за разбойное нападение, и хорошо ещё мне удалось доказать, что о таких его источниках дохода я не подозревала. Следователь, ярый противник магии, которого уже я бросила после того, как он пытался посадить моего брата. Не то чтобы совсем безвинного, но на реальный срок там точно не было, так, административный штраф…

Во всех них я влюблялась вот так вот с первого взгляда и наповал, все отношения были скоротечными и плохо кончились. И сожри меня шмырь, воин Ордена Кромешной Тьмы настолько удачно вписывался в эту компанию, что как будто был там всегда!

А я может против! Я тут сугубо по делу, мне не до интрижек, и вообще лучше бы я внимательно слушала его предупреждения! Опасность, между прочим, совсем рядом, и она гораздо существенней очередной неуместной влюблённости. И весь вид напряжённого, насторожённого кромешника, тревожно косящегося в сторону леса, давал понять, что опасность есть, и даже этот легендарный воин не считает её пустяком.

Но рядом с Хольтом такие самоуговоры не работали и испугаться не получалось. Наоборот, с ним под руку было настолько уютно и спокойно, что я окончательно перестала беспокоиться об упомянутом камнезубе и прочих опасностях. Внутри возникла твёрдая уверенность, что я оказалась в безопасном месте и можно расслабиться. А вскоре деревья ощутимо поредели, впереди, кажется, начиналась большая прогалина, и я окончательно повеселела. Похоже, дело было не во внезапной влюблённости, а пробудилось моё магическое чутьё, все эти годы крепко спавшее, а теперь вот в стрессовой ситуации давшее о себе знать. И это именно оно было уверено, что мы проскочим мимо...

Не проскочили.

— Замри! — резко велел Теодор, а в следующее мгновение в нескольких метрах в стороне уже шёл бой.

Я не то что спросить, даже моргнуть не успела, столь быстро и бесшумно переместился в сторону кромешник. И столь же стремительно выскочил из леса хищник, решивший рискнуть и не упускать незнакомую добычу. Чёрный меч чиркнул по каменному боку, пыхнув вместо искр облачком тьмы. Зверь низко рявкнул, как будто досадуя на собственный промах, припал брюхом к земле, зарычал, прицеливаясь.

Несколько мгновений напряжённого скольжения. Кромешник двигался вбок и назад, явно стараясь увести хищника подальше. Нападать он не спешил, выжидал и зверь. А я лихорадочно соображала, пытаясь придумать, чем помочь Хольту. Но магия тут бесполезна, а из оружия у меня было только два ножа. Метнуть, помочь себе магией… Я умела, мне нравилось тренировать бросок и вот так мухлевать, подыгрывая себе и не позволяя промахиваться, но я никогда не метила в живую мишень! Однако нож из поясных ножен достала, с ним в руке было спокойнее.

Новый прыжок зверя застал меня врасплох и заставил испуганно вскрикнуть. Но кромешник успел отскочить, опять чиркнуть по шкуре камнезуба и — опять не достать до уязвимого места. На мой возглас человек не отвлёкся, и это было хорошо. А вот зверь — заметил, повернулся на звук. И это было очень, очень плохо.

У него оказались зелёные глаза. Почти человеческие, с круглыми зрачками.

Остановившиеся стеклянные глаза с расширенными пустыми зрачками.

Оба меча обрушились на спину твари, щупальца тьмы обвили тело. Удар прошёл по касательной, потому что хищник вильнул в сторону, а магии он просто не заметил.

Они прыгнули одновременно, зверь и человек. Первый — высоко, метя в горло, второй — низко, изворачиваясь в полёте, чтобы достать кончиком меча по брюху.

Я вскинула руки в защитном жесте, зажмурилась в ожидании неминуемого удара, но всё равно продолжая видеть зелёные, мёртвые, пустые глаза. Почти человеческие…

Хрип, влажный удар, какой-то хруст. Я сжалась ещё больше. Пробормотал какое-то ругательство Хольт, едва слышно на фоне лесного гвалта.

В этот момент я наконец догадалась, что очередной шанс умереть молодой и красивой я благополучно пропустила, и открыла глаза, неуверенно опуская руки. Туша поверженного камнезуба с распоротым брюхом лежала почти у моих ног, мужчина на корточках сидел перед ней, уже без оружия. Окинув зверя взглядом, я поспешила отвести взгляд и сосредоточиться на человеке.

— Ты точно бытовик, а не наёмный убийца? — спросил кромешник, с лёгким прищуром глядя на меня снизу вверх.

— Что? — выдавила я непонимающе.

Вместо ответа Хольт подвинул тяжёлую лобастую голову зверя и выдернул нож, по рукоять вошедший в незащищённое горло. Мой нож. И это стало последней каплей. Мир вокруг подозрительно закружился, в ногах появилась предательская слабость, а в ушах — звон.

— Эй, ты чего?..

Не знаю, что именно спугнуло подступающий обморок — возглас кромешника или его же крепкие объятья, когда мужчина подхватил меня, не позволив упасть.

— Я что, его убила? — промямлила я невнятно, почему-то ощущая, как немеют язык и горло. Дрожащими руками попыталась уцепиться за чёрную форму и обрести устойчивость, но пальцы не слушались.

— Это был хороший бросок, — то ли всерьёз похвалил Хольт, то ли попытался меня так поддержать.

Стратегию он выбрал не самую удачную. Опять вспомнились звериные глаза, и даже от понимания того, что я спасала собственную жизнь, и спасла её успешно, легче не стало.

Я всхлипнула, чувствуя, что дрожат уже не только руки. Кромешник перехватил меня удобнее, за талию под рюкзаком, а потом и вовсе поднял на руки.

— То есть я могу считать это отрицательным ответом? Ты таким образом настаиваешь, что не убийца, а бытовик? — спросил он.

Несмотря на иронию и сомнения в голосе, бросать меня здесь Хольт не собирался, так и зашагал дальше со мной на руках, словно не замечая дополнительного веса. А остальное я ему великодушно простила и молча пристроила голову на твёрдом плече. Прикрыла глаза. Двигался кромешник плавно, держал крепко, но аккуратно, а его объятья успокаивали. Через несколько шагов я перестала дрожать, в голове заметно прояснилось.

— Я даже рыбу живую никогда не покупаю, — призналась тихо. — Как-то взяла. Решила, он задохнулся, но когда я занесла нож, а он в этот момент ударил хвостом, думала, там на месте и умру от остановки сердца. Соседку пришлось звать. Спасибо тебе, — без перехода добавила я.

— За что? — кажется, действительно не понял Хольт.

— За то, что не смеёшься. И вот за это тоже. Ну, что несёшь к школе. А мог бы там и оставить...

— Не мог, — возразил он, глянул на меня строго.

Вблизи чёрные глаза производили странное впечатление. Не пугали, но гипнотизировали, затягивали, и когда кромешник отвёл взгляд, меня остро кольнула досада. Я была не против полюбоваться ещё...

— Даже если я на самом деле убийца?

— Тем более если ты убийца, — серьёзно ответил он. — Нам в любом случае ещё предстоит выяснить, как ты вообще попала в долину без пропуска.

Я опять прикрыла глаза, делая вид, что не в состоянии разговаривать — обсуждать это сейчас не хотелось. Да и потом тоже, но как совсем уйти от этого вопроса, я пока не придумала. Всё равно ведь придётся что-то говорить…

До ворот школы нам действительно не хватило совсем немного. Здесь Хольт, увы, поставил меня на ноги для соблюдения всяких формальностей и разговора с привратником. А увидев, что я уже самостоятельно стою на ногах, подхватывать меня на руки на территории школы уже не стал. Да и не больно-то хотелось!

Впрочем, нет, вру, хотелось. Не так уж часто меня носят на руках. Прошлый ухажёр был романтиком и вообще славным парнем, он как-то пытался, но надолго его не хватило. Работа корректора не способствует обретению отличной формы. Кроме того, тот парнишка не вызывал у меня никаких эмоций, кроме умиления, и уж точно здорово уступал харизмой кромешнику.

Да и не только в удовольствии было дело. После неожиданного нападения меня до сих пор продолжало потряхивать. Стоило на мгновение прикрыть глаза или перестать сосредотачиваться на окружающем пространстве, и я опять видела взгляд камнезуба.

— Как он оказался в долине? — спросила я через десяток шагов.

— Кто?

— Хищник. Они же горные. И вёл он себя странно. Ну то есть я не специалист, но везде пишут, что это засадные звери, осторожные, а он за нами шёл. И глаза…

Хольт задумчиво покосился на меня, как показалось, с одобрением, помолчал, но потом всё же ответил:

— Разберёмся. Сейчас я сообщу ещё и об этом, его проверят.

— А куда мы вообще идём?

— К директору.

Территория школы оказалась большой, зелёной и очень живописной. И не скажешь, что тут прячется едва ли не самое загадочное и зловещее учебное заведение. Никаких чудовищ, никаких жутких пыток и кровавых ритуалов. Конечно, даже если бы они проводились, вряд ли это происходило бы вот на этой живописной тенистой полянке у реки, наверняка где-то есть подходящий подвал. Но всё равно я ожидала чего-то другого, и не могла понять, не то рада увиденному, не то — расстроена отсутствующими деталями.

— А ты вообще кто? — запоздало спросила я. — Имею в виду, кто здесь? Ну там страж, воспитатель, учитель.

— Я преподаю основы некромантии.

— Да ладно?! — недоверчиво глянула я на него и захихикала. — Ты серьёзно? Правда некромант?!

— Это смешно? — озадачился Хольт.

— Нет, прости, конечно, нет, — поспешила заверить, тщетно пытаясь сделать серьёзное лицо. Но стоило глянуть на мужчину, и хихиканье опять прорывалось. — Извини.

 — Ты находишь занятие некромантией забавными? — кажется, не обиделся он, а продолжил недоумевать.

— Нет, что ты! Я же КУМ, в конце концов, закончила, — возразила я. Но потом всё-таки решила сознаться, а то мало ли что он обо мне подумает: — Просто ты выглядишь как некромант из народных суеверий. Худощавый, бледный, весь в чёрном, вот разве что волосы не длинные. Хотя нет, для суеверий ты всё-таки слишком симпатичный, скорее из грёз юных экзальтированных девиц, была у меня когда-то такая подружка...

Хольт глянул на меня как-то странно, но ответить не успел, даже если собирался: мы пришли.

В учебном корпусе, если это, конечно, был он, царил покой, тишина и порядок, глазу не за что зацепиться. Видимо, все ученики были на занятиях, никто не слонялся без дела и потому не попадался навстречу. А жаль, я бы посмотрела, как выглядят юноши, из которых потом вырастают такие вот эффектные мужчины.

— А много у вас тут студентов? — полюбопытствовала я.

— Достаточно, — ушёл от ответа Теодор, глянув на меня насмешливо, будто что-то понял.

Мне бы ещё сказал, что он там понял, я-то просто так спросила, озадаченная пустотой вокруг. Интересно, это у них государственная тайна, что ли, — точная численность кромешников? А впрочем, не удивлюсь, это же самое опасное оружие Давелии, разумно не афишировать его подлинную мощь.

Надо бы поосторожнее с вопросами, а то за шпионаж может серьёзно влететь. Я, конечно, на самом деле шпионила, но совсем даже не с той целью, какую можно заподозрить, и наказание в случае чего хотелось бы получить сообразно нарушению.

Кабинет директора предваряла просторная приёмная, где помещались аж два больших письменных стола, шкафы, несколько стульев для посетителей. Большое окно, почти во всю стену, давало много света, но тут, как и во всём здании, царила приятная прохлада. Люблю магию.

— Лорд Ротта у себя? — спросил мой спутник у секретаря, занимавшего один из столов. Тонкий белобрысый тип с острым носом смерил нас любопытным взглядом и только потом кивнул. — Подожди тут, — неожиданно велел мне кромешник, постучал и, дождавшись короткого «Да, что такое?», вошёл в кабинет.

Я проводила его тоскливым взглядом, вздохнула и села на стул поближе к двери, постаравшись целиком и полностью обратиться в слух. Прибегать к магии для подслушивания благоразумно не стала, наверняка тут имелась какая-нибудь хитрая защита, а без неё до меня долетали только отдельные слова — школа, защита, время, проблема, камнезуб… Пару раз прозвучало моё имя.

В общем, легче не стало, и так ясно, что Хольт рассказывал директору обо мне и встрече с хищником, а более детально я расслышать не смогла. Спасибо хоть секретарь помалкивал. Правда, косился на меня с явным любопытством, но не лез, занятый какими-то бумагами.

Разговаривали они недолго, минут через десять вышли. Причём оба: впереди мой кромешник, следом — ещё один мужчина, видимо, тот самый лорд Ротта.

Ну… Что я могла сказать, давелийский лорд — он и есть давелийский лорд! Интересно, тоже кромешник? Привлекательный мужчина. В возрасте, но за собой явно следит. Высокий, подтянутый шатен, черты лица — типично местные, резкие. Взгляд внимательный, открытый.

Но всё-таки лорд. Он смотрел не то чтобы свысока, но я рядом с этим мужчиной в безупречном костюме и с аккуратной причёской вдруг забеспокоилась о том, сколько на мне сейчас грязи. И я этой грязью сижу тут у него в приёмной, стулья пачкаю, нехорошо...

А всё лень виновата с экономией! От постоянной магической чистки вещи портятся, вот я и не злоупотребляла по дороге, перед кем в лесу красоваться? Надо было хоть перед походом в школу привести себя в порядок, но что уж теперь. Я тут же на всякий случай поднялась, чувствуя себя неуверенно.

Последнее разозлило. Подумаешь! Что я, лордов не видела, что ли? Так что я поспешила упрямо расправить плечи и постаралась улыбнуться как можно лучезарнее. Хотя с рукопожатием, подумав, не полезла.

— Добрый день!

— Добрый, — слегка улыбнулся лорд Ротта, окинув меня любопытным взглядом. — Поздравляю, — почему-то обратился к Хольту, дружески хлопнул его по плечу. — Не затягивай, тебе давно пора. — Теодора как-то странно перекосило на этих словах. Кажется, он попытался улыбнуться, но это не вышло, а директор тем временем обратился к секретарю: — Какие у нас домики сейчас свободны? Двадцать первый, по-моему, был? Закрепи его пока за госпожой Тианой Бран, она гостья школы. И вызови ко мне Крэга Шайра. Срочно.

— Пойдём, — кивнул мне хмурый и задумчивый Хольт.

— До свидания, — сказала вежливая я, отчего кромешник неожиданно ещё больше посмурнел.

Лорд Ротта вдруг широко, насмешливо улыбнулся и подмигнул незаметно от своего подчинённого, а вслух сказал:

— Добро пожаловать, госпожа Бран. Правила пребывания в школе вам объяснит ваш спутник.

— Спасибо.

Распрощавшись, мы вышли из кабинета.

— А он тоже кромешник? — попыталась я поддержать разговор. — Ваш директор. Знакомая фамилия, я точно её где-то слышала.

— Нет, но его сын из нашего ордена, — ответил Хольт нехотя, не глядя в мою сторону. — Слышать могла, он родственник императрицы.

— А-а, точно, вспомнила! Где-то мне попадалась про него статья. Жутко романтическая история — один из завидных женихов, даром что уже не юноша, но хранит верность своей умершей жене. Редкая для мужчины верность. Там ещё какая-то «леди Н» высокопарно сокрушалась, что он холоден и неприступен, дескать, сердце его совсем заледенело, и он никого к себе не подпускает... Видимо, совсем его эти леди замучили, раз решил к вам сюда податься, — рассмеялась я.

Одна. Кромешник веселья не разделил, только окончательно закаменел лицом, а из-за воротника формы на шею и виски потекли чёрные чернильные щупальца. При взгляде на это и мне сразу расхотелось смеяться.

Я точно не знала, о чём говорила вот эта татуировочная активность, но в прошлый раз она наблюдалась, когда он дрался. А до этого — когда меня ловил. То есть само по себе явно не признак благодушной расслабленности, а уж вместе со стиснутыми зубами и сжавшимися в тонкую линию губами — совсем не хороший знак!

В общем, ну его, лучше не лезть. Вдруг у них бывают такие моменты в жизни, когда их лучше не трогать, а то озвереют? Ну вот у женщин точно бывают, физиология, а у них, может, магия.

А жаль, вопросов-то у меня много. Например, по поводу правил, которые мне лорд директор обещал, чтобы ненароком куда-нибудь не влезть на глазах изумлённой публики.

Впрочем, это терпело. Если в этом домике номер двадцать один есть ванна и нормальная постель, то я оттуда не вылезу в ближайшие часов десять. Из ванны. А потом ещё столько же — из постели.

Ещё очень хотелось выяснить причину неожиданного гостеприимства кромешников. Зачем вообще нужны пропуска, если они так наплевательски к ним относятся? Меня даже не расспросили толком, а уже пригласили погостить! Но выяснять это, конечно, стоило не у Хольта, а как-нибудь окольными путями. Уж очень подозрительно это всё. А вдруг какой-нибудь мрачный слух про этот орден — правда? И не просто так домик за мной закрепляли пока. Пока что? Пока живая?

Давелийцы уверяют, что Тьма — добрая богиня, но явно ведь не всегда, иначе её воины не были бы так сильны и опасны. Вдруг ей всяких заплутавших неудачников в жертву приносят? Нечасто, чтобы подозрений не вызывать, а списывают на хищников в Адарай, которых там, как показывает мой опыт, не так уж много. А сейчас вот срок подходит, и тут я так удачно сама пришла, то-то они обрадовались!

Тьфу! Какая же чушь в голову лезет.

Или всё-таки не чушь?..

Ай, ладно, не буду я сейчас об этом думать! Всё равно уже влезла. Так хоть полезу дальше с мытой головой и в чистой одежде. В таком виде даже помирать, и то приятнее будет.


Теодор

Письменные работы студентов требовали проверки, и требовали настойчиво. Вечером планировался практикум, и было бы неплохо к нему знать, кто и что усвоил, чтобы избежать лишних травм, а кому-то, наоборот, обеспечить для лучшего усвоения материала. Но Хольт сидел над бумагами битый час, и за это время осилил две из десятка. Время неумолимо бежало вперёд, а слова упрямо не желали складываться в предложения — приходилось несколько раз перечитывать, чтобы понять. Дело было не в плохом почерке, к которому некромант давно приноровился, и не во внезапной и чрезмерной бестолковости учеников — нормальные ребята. Есть талантливые, есть ленивые, есть бестолковые. Как всегда.

Проблема была в самом Теодоре, мысли которого отказывались сосредотачиваться на работе и то и дело отвлекались на совсем постороннее. Это злило. От злости тьма внутри тяжело ворочалась, невнятный шёпот в ушах, ставший в Адарай привычным, усиливался и отвлекал ещё больше. И это конечно раздражало, и чем сильнее Хольт злился, тем больше волновалась сила. Замкнутый круг.

— Ну что, тебя можно поздравить?

Крэг Шайр ввалился в кабинет без стука, одним своим появлением произведя больше шума, чем десяток учеников на практикуме. Хотя вроде бы ничего не ронял, не взрывал и дверьми не хлопал. И к лучшему: если бы этот широкоплечий здоровяк двухметрового роста, кулаки которого были с немаленькую дыню размером, хлопнул дверью, та могла этого и не пережить.

Эта небольшая комната нравилась Хольту в первую очередь именно своими размерами, сюда вмещался только секретер, пара книжных шкафов, небольшой столик в углу и пара стульев. Не комната — чулан с единственным небольшим оконцем, мало того что выходящим на север, так ещё и наглухо закрытым растущим рядом с домом деревом. То, что нужно было ему для спокойствия и сосредоточенной работы.

С появлением Крэга уют превратился в тесноту, отчего раздражение некроманта усилилось. Конечно, проблема опять была не в госте, а в Теодоре и его нынешнем настроении. И некромант прекрасно это понимал, но недовольной гримасы всё равно не сдержал. Гость этого не заметил или сделал вид, что не заметил.

Впрочем, и Хольт ограничился только гримасой. Кого-то другого он непременно выставил бы вон, но смотритель школьного вивария, целитель Крэг Шайр был единственным человеком, которого Теодор мог бы назвать своим другом.

Иногда. Точно не сейчас.

— Пока нет, — ровно ответил Тео, не поднимая взгляда на пришельца. — Но к вечеру — сможешь поздравить с сорванным практикумом, если не прекратишь меня отвлекать.

— Отвлекать от чего? — не сделал выводов Крэг, подошёл, заглянул через плечо. — Ты что, правда сидишь тут и проверяешь самостоятельные работы?!

— Нет. Я разучиваю оперную арию, — отозвался Теодор, всё же отложил листок и обернулся к гостю, который без приглашения занял второй и последний стул. — Но раз ты пришёл, расскажи, что там с камнезубом?

— Умер твой камнезуб, — спокойно ответил Шайр. — Не уходи от темы. Мне птичка на хвосте принесла, что ты подобрал возле стены девушку, которая оказалась светом твоей души. Врут?

— Нет, — со вздохом ответил некромант. Было очевидно, что просто так друг не уйдёт, пришлось поворачиваться более основательно, вместе со стулом. — Не врут.

— Тогда я тем более не понимаю, почему ты здесь, а не с ней. Что случилось-то? Я её мельком видел, симпатичная. Марта решила с ней познакомиться и заодно отвлечь, а то мы её чисто случайно перехватили почти в виварии, точно бы в неприятности вляпалась. Очень шустрая особа. Ты умудрился с ней поругаться? Хотя нет, что это я, чтобы ты и поругался… Ты скорее молча уйдёшь. Хм. То есть ты именно это и сделал? Шмырь! Когда только успел! Ты что, вообще не попытался с ней контакт наладить?

Хольт поморщился.

— Как? И когда? Когда она камнезуба убивала? Или строила глазки нашему директору?

— Какому директору? Лорду Ротта?

— Ему. Кажется, он произвёл на неё неизгладимое впечатление.

Теодор вновь недовольно скривился, пытаясь усилием воли задушить вскипевшую внутри злость. А Крэг вместо того, чтобы отреагировать на закаменевшее лицо друга правильно с точки зрения этого самого друга, то есть оставить его в покое, вдруг расхохотался. Заливисто, от души, так, что стекло в единственном окне противно задребезжало, а некромант вовсе оцепенел.

— Что я сказал смешного?

— Шмырь! — ёмко ответил Крэг, хохотнул, утирая выступившую в уголке глаза слезу. — То есть ревнуешь ты тоже издалека, из норы? Расскажу Марте. Она считает, что у тебя вообще эмоций нет, пусть хоть немного порадуется.

— Я не ревную. Я пытаюсь проверять работы студентов, — упрямо возразил Теодор, хотя в глубине души точно знал, что именно так всё и обстоит.

Ревновал. Несмотря ни на что. И это тоже злило.

— Слушай, ну я всё понимаю, но хотя бы попытайся произвести на неё благоприятное впечатление! Если ты будешь сидеть в углу и дуться, её действительно рассмотрит кто-нибудь другой и уведёт. У нас большинство обитателей школы — холостые мужчины, ты не забыл? — громоподобный бас Крэга звучал с увещевательным укором. Это нервировало: Хольт терпеть не мог нотации, никогда их никому не читал и предпочитал не слушать. Но и грубо заткнуть единственного друга язык не поворачивался, а мягкий способ сменить тему не придумывался. Шайр же тем временем, выдержав короткую паузу, продолжил с негодованием: — Тео, тебе Кромешная истинную привела чуть ли не к дверям, имей совесть, а! Ну шевельнись хоть немного в ответ! Почему когда дело доходит до работы, ты превращаешься в вечный двигатель и горы способен свернуть, а когда речь о твоей собственной жизни — неизменно забиваешься в нору?!

Теодор нахмурился, отвёл взгляд, неопределённо пожал плечами. Умом правоту друга он, опять же, прекрасно понимал, но…

— Ты пробовал с ней общаться? — со вздохом спросил он.

— А что не так? — растерялся Крэг, не ожидавший вопроса.

— Да, я чувствую, что рядом с ней мне легче дышать. Она привлекательная, кажется, неглупая, сильная, и вообще, наверное, хорошая девушка, но… Она говорит. Понимаешь? Постоянно. У меня от её трескотни через три минуты голова начала болеть так, как будто я за пределами школьной защиты провёл больше суток, а не несколько минут.

— Трудная проблема, — хмыкнул Шайр почти серьёзно, и этого «почти» некромант предпочёл не заметить.

— У Кромешной всё же своеобразное чувство юмора, — пробормотал он.

— В твоём случае, боюсь, ей не до шуток, — окончательно посерьёзнел Крэг, нахмурился. — Тео, ты ведь моложе меня. Сколько тебе сейчас, двадцать шесть? А ты уже почти на грани. Боюсь, менее… энергичная особа просто не смогла бы тебя достаточно расшевелить.

— Наверное, — ответил Теодор, не то действительно соглашаясь, не то уходя от разговора.

— Пообещай мне, что хотя бы попробуешь сделать шаг ей навстречу. Хотя бы даже из чувства долга: в ордене слишком мало некромантов, и всего один, который обрёл свой свет. И, в конце концов, будет просто обидно упустить шанс на нормальную жизнь, когда тебе его принесли на блюдечке! Подари цветы, проведи экскурсию по школе, предложи сыграть в шахматы! А если тебе сложно эту девушку слушать… ну не знаю, не давай ей говорить!

— Оглушить? — задумчиво предположил некромант.

— Поцеловать, — возразил Крэг спокойно. Он прекрасно знал эту привычку друга шутить с серьёзным лицом и почти всегда угадывал. Теперь-то и сомнений не возникло: видно было, что Тео успокоился и взял себя в руки. — Ну так что, обещаешь постараться наладить с ней общение?

— Прямо сейчас — нет, — возразил Теодор. — Потому что мне нужно закончить проверку работ, а потом — провести практикум.

— Ладно, ученики — святое, не спорю. Но потом?

— Потом… Крэг, не надо делать из меня идиота, хорошо? Я и без твоих наставлений не собирался бегать от этой девушки. Просто у меня есть некоторые более срочные обязательства. Ученики, например. И у тебя есть обязательства. И вместо того, чтобы отвлекать меня душеспасительными беседами, лучше бы рассказал, что случилось с камнезубом до того, как ему в горло воткнули нож.

— Отравился он, а где — непонятно. Оборотней попросили, они попробуют отследить, откуда его принесло. Ладно, не буду больше мешать, раз ты так серьёзно настроен на работу. Удачи с этой рыжей! — Крэг, прекрасно зная характер друга, принял его нежелание обсуждать этот вопрос и в душу лезть перестал, но волноваться за него — нет.

— Спасибо, — ответил некромант. Кивнул на прощание, молча развернул стул обратно к столу.

Он просидел неподвижно несколько секунд, прислушиваясь и ожидая, пока хлопнет входная дверь, и несколько секунд после. В школе было три ученика с даром некромантии, за которых Хольт считал себя ответственным лично, был готов ответить на все их вопросы и помочь в любое время суток, и в первую очередь ради них никогда не запирал дверь. А во вторую… Кому могло понадобиться лезть в его дом, в самом деле?

И только убедившись, что Крэг действительно ушёл и не вернётся что-то уточнить, Тео длинно выдохнул, составил на столе кулак на кулак и уткнулся в получившуюся пирамиду лбом, ссутулившись и закрыв глаза.

Разговаривая с гостем, он бравировал и местами блефовал. И оставалось только порадоваться, что Крэг верил ему — и в него, — а потому ничего не заподозрил.

Он чувствовал себя смертельно уставшим. От тьмы, разъедавшей душу, от устава, от школы, от всего. А больше прочего — от людей. Сколько себя помнил, он всегда был одиночкой. И сложно было винить в этом приют, в котором Тео оказался в три года после смерти родителей — во всяком случае, так ему сказали, а собственные воспоминания его начинались уже в этих казённых стенах. Там были и другие дети, они общались между собой, спорили, боролись за власть в своей маленькой стае, и, кроме Теодора, никто не стремился забиться в дальний тихий угол с книгой. Нет, приют был неплохим, дети были сыты, хорошо одеты, учились, у них были воспитатели, которые действительно хотели сделать их жизнь легче. Но и стая тоже была.

Никакой обиды на это место Теодор не держал, даже анонимно жертвовал для него сейчас деньги, и не считал своё детство несчастным. Напротив, был ему отчасти благодарен. Приют, среди прочего, научил его двум очень полезным вещам, которые не раз пригодились после: сначала — прятаться, потом — драться.

Нет, трём, но он до сих пор не знал, что с этим третьим навыком делать. С одной стороны, никому не доверять — очень полезно и спасает от разочарований, а с другой… не в Ордене. Не с таким количеством тьмы внутри. И с того момента, как его отметила богиня, Тео пытался преодолеть эту привычку. Получалось плохо.

Этот поворот собственной жизни Теодор считал самой большой загадкой. Он пытался, но никак не мог понять, за что и почему Кромешная Тьма отметила именно его, почему посчитала достойным. Угрюмого диковатого одиночку, сына простых горожан, благодаря трагическому стечению обстоятельств получившему неслабый дар к некромантии. Кто-то из учителей предполагал, что дело в смерти родителей и её обстоятельствах: в том землетрясении погибли не только они, и смерти вокруг сказались на мальчишке.

Но некромантия — ладно, а вот внимание богини льстило. Это было странно — его выбрали, в него поверили, его сочли достойным. И Теодор, вдруг ощутивший себя нужным, полезным, изо всех сил старался оправдать доверие.

Судя по тому, что рыжая латорийка пересекла две страны, горы и без единой царапины дошла до самой школы, чтобы тут буквально рухнуть Хольту на голову, Кромешная его усилия не только заметила, но оценила и решила поощрить самым драгоценным даром, какой только могла преподнести своему воину. Богиня сделала для него всё, что могла. А дальше, как правильно заметил Крэг, ход был за самим Теодором.

Крэг вообще очень часто говорил правильные вещи. Умный, спокойный, жизнерадостный и общительный — Хольт уважал его как человека и собрата по Ордену, и невольно тянулся к нему как средоточию всего того, чего не хватало самому Тео. А целитель взялся ненавязчиво опекать нелюдимого некроманта в Латории, когда кромешников отправили бороться с тамошней нежитью. Конечно, со своим даром Хольт не мог остаться в стороне, и пусть он тогда только прошёл посвящение, но некромантов в ордене действительно было ничтожно мало, а нежити у соседей — много.

С тех пор Крэг стал для Теодора скорее старшим братом, чем просто другом. Тео искренне радовался за него, когда тот почти год назад встретил свою Марту — спокойную, удивительно терпеливую и уютную целительницу. Действительно — свет, и не только для Крэга, но вообще для всех вокруг. Ей бы, наверное, стоило лечить детей, но она специализировалась на животных и здесь помогала мужу в виварии. И своеобразного друга мужа тоже довольно быстро взяла под широкое крыло, порой добродушно посмеиваясь, что чувствует себя матерью великовозрастного подростка.

Хольт видел, как меняются братья по Ордену, встретив свой свет, и как погружаются во тьму в одиночестве, и конечно не желал для себя последней участи. Он не сердился на друга и понимал его беспокойство, его стремление подтолкнуть непутёвого некроманта в правильном направлении. Действительно правильном, Тео чувствовал.

И до этого чувствовал, но сейчас, стоило оставить попытки заняться делом, позволить мыслям течь как придётся, осознание стало полным и окончательным. Конечно, с работами он сегодня закончить не успеет, осталось меньше часа, но некромант наконец разрешил себе маленькую уступку: лучше отложить бумаги на потом, но подойти к более серьёзному делу — практикуму — с холодной головой, собранным, чем злиться, рискуя сорваться на учеников.

А мысли, конечно, вернулись к свалившейся на него латорийке. Думая о Тиане сейчас, Теодор ловил себя на том, что не может не улыбаться, и от одних только этих воспоминаний делалось легче. Злость очень быстро стихла, отступила.

Так что, можно сказать, визит Крэга пошёл на пользу, стоило бы его за это поблагодарить. Да и советы он давал верные, которым нелишне последовать. Про необходимость познакомиться поближе, про цветы, прогулки, что там ещё? Поцеловать? Тоже, наверное, правильно.

Если бы ещё Тео знал, как это делается…


Тиана

Присутствие на территории школы женщины стало для меня приятным открытием. Я поначалу решила, что она тоже из ордена, но нет, Марта только рассмеялась в ответ на такое предположение. Правда, внятно ответить, почему Кромешная не отмечает женщин, она так и не смогла и отправила с этим вопросом к кому-нибудь из кромешников, кто мог бы лучше объяснить тонкость. Да мне и не очень-то хотелось.

С проводником по школе гулять было удобнее. Дружелюбная целительница, в отличие от Теодора, не цедила слова в час по дюжине, охотно рассказывала, как что называется, где что находится и как всё это возникло. Например, от неё я узнала о том, что на огромном пустыре посреди территории раньше стоял замок. Правда, никто доподлинно не знал, куда он потом делся. Или те, кто знал, помалкивал, но Марта в любом случае не входила в число посвящённых, в этом я ей вполне верила.

Мы взглянули на озеро, на общежития, обошли учебный корпус, полюбовались фонтаном и учебными постройками — в общем, впечатление моё о школе не изменилось, здесь было исключительно живописно. И люди начали попадаться, всё больше молодые мужчины в чёрной форме — наверное, ученики. Встретилась ещё пара женщин, с которыми Марта очень тепло поздоровалась и представила меня как гостью школы. С одной стороны, наличие этих самых женщин чуть успокаивало, но с другой — очень настораживали улыбки, с которыми здоровались со мной эти жёны кромешников. И весёлые взгляды, которыми обменялись со словами «А, та самая гостья, которую привёл Хольт!»

Ещё больше насторожила фраза, оброненная спутницей, когда мы проходили мимо местного храма Кромешной Тьмы. На моё предложение заглянуть внутрь она ответила загадочной улыбкой и многозначительным «Тебе туда ещё рано, позже сходишь». Не то чтобы мне очень хотелось взглянуть на этот храм, я вообще к богам относилась… да никак я к ним не относилась и старалась не пересекаться. Проблемы надо решать самостоятельно, вот что. Но сама формулировка насторожила. Правда, что ли, какой-то зловещий ритуал?

Ох, не нравится мне всё это!

— Как тебе, кстати, Тео? — спросила Марта, когда мы уже шагали к домикам, осмотрев, с её слов, всю территорию.

— Ну… Симпатичный, — нейтрально отозвалась я. — Даже вроде бы с чувством юмора. Только он почему-то на меня разозлился, я так и не поняла, за что.

— Не думаю, — улыбнулась она. — Я точно знаю, что ты ему понравилась. А на некоторую его диковатость не обращай внимания, он… сложный. Быть воином Тьмы и одновременно некромантом — очень тяжело, а он ещё, на беду, одиночка, тяжело сходится с людьми. Не сомневайся, он никогда не причинит тебе вреда, но будь готова, что он может сказать или сделать какую-то глупость. Сама понимаешь, мужчины без женского общества дичают, а уж Тео…

Слушала я это с возрастающим недоумением. У моей подруги детства, с которой мы до сих пор общались… Не той, которая некромантами грезила, другой. Так вот, мать всё пыталась пристроить её замуж и, присмотрев очередного «хорошего мальчика», расхваливала его примерно вот с такими интонациями. Но там хоть интерес был понятен, а тут…

— Я надеюсь, это не он тебя подослал? — насмешливо спросила я в лоб.

— Что? Нет, что ты! Он бы ещё и обиделся, если бы узнал, что я решила полезть в это дело!

— В какое дело? С чего ты вообще взяла, что я ему понравилась? Ну подобрал он меня, проводил в школу, и что? — продолжила допытываться я.

— Понимаешь, у воинов ордена есть такая особенность… Большая сила — это большая ответственность, и чтобы справиться с ней, им нужен якорь. Привязанности, друзья, близкие люди. У Теодора из близких — единственный друг, мой муж, и Тео очень тяжело даётся самоконтроль. А тут появилась ты. Он…

— Стой, погоди, — оборвала я. — Только не надо вот этих глупостей про свет души, предначертанные пары и всё такое!

— Почему — глупостей? — кажется, искренне изумилась она. — Но если ты это всё знаешь, то так даже проще. Свет…

— Ты что, действительно во всё это веришь? — опешила я. — Ты взрослая, разумная женщина, веришь вот в эти сказочки?!

— Это не сказки, — Марта посерьёзнела и, кажется, расстроилась. — Ты ещё познакомишься с теми кромешниками, которых на грани удерживает только чувство долга. И я видела, как они меняются, встречая свой свет. Как можно… А впрочем, ерунда. Можешь не верить, это ничего не меняет, просто не отталкивай Тео вот так сразу, ладно?

— Спасибо, я постараюсь. О, а вот мы и пришли! Как удачно получилось. Пойду я отдыхать, ладно? Спасибо за прогулку, было познавательно.

— Пожалуйста, — раздосадованно хмурясь, ответила она. — Прости, зря я про всё это заговорила. Это не моё дело, в конце концов.

— Да ладно, ерунда. Забыли, — улыбнулась я.

Подозреваю, получилось насквозь фальшиво, да и улыбка не удалась: сейчас вдохновения, увы, не было.

Историю про свет в душе кромешников я, конечно, слышала, давелийцы вообще в неё верили все и искренне, так что пропустить её, собирая материал, было сложно. Но ещё сложнее — поверить. Я не могла точно сказать, что именно меня царапало в этом объяснении, но опыт работы подсказывал: то, во что все верят, не обязательно является правдой. Но какая-то часть правды в этой романтичной сказке для юных барышень точно была.

Например, о том, что большая сила накладывала большую ответственность и требовала свою плату. Ничто не даётся просто так, это ясно, а кромешники по-настоящему сильны. И в то, что положительные эмоции и близкие люди способны во тьме стать якорем, тоже легко верилось. Сомнение вызывало само по себе существование избранных. Что лучшим спасением являлась даже не любовь как таковая, возникшая естественным путём, а какая-то случайная девушка, по непонятной причине отмеченная богиней. Да даже если девушка эта подходит идеально, чувства не возникают по указке! Ну а то, что мне самой с ходу понравился Тео… так мне постоянно кто-то с ходу нравится, тоже мне, новость! И ни разу это ничем хорошим не закончилось, между прочим.

И чем дольше я об этом думала, тем яснее понимала, что всё самое интересное — в храме. Не просто же так каждый кромешник был обязан «представить Тьме» свою избранницу. И обмолвка о том, что мне туда ещё рано, прекрасно укладывалась в версию: меня пока ещё не успели достаточно обработать.

А вывод из этого мог следовать только один: если по мнению местных мне туда рано, значит — самое время. И лучше не откладывать.

Наверное, лезть ночью в храм Тьмы — не самое умное решение, но большинство обитателей школы в это время суток всё-таки спали, а риск столкнуться с ними был куда выше риска, что меня решит покарать богиня лично. Я же не собираюсь там ничего осквернять, в самом деле! Так, зайду, осмотрюсь. Может, найду следы какого-нибудь ритуала. Вряд ли они прячут их всерьёз, здесь ведь не бывает случайных людей.

Сложнее всего было вытерпеть несколько часов, пока окончательно стемнело и в соседних домиках погас свет. Кто-то напротив засиделся особенно долго, но и он в итоге ушёл спать.

У меня к этому моменту всё было готово. Конечно, не доказательство талантов бытовиков привело меня в Адарай, как я рассказывала кромешнику, но в тот момент я тоже почти не лукавила. Чары, к которым представители остальных направлений относились со снисхождением и даже насмешкой, действительно могли многое. Например, если многократно использовать на цветной вещи чисто бытовое заклинание, которое обычно применяют для восстановления цвета, ткань темнеет, а если дополнительно обработать её простым составом от моли — становится красивого тёмно-фиолетового, почти чёрного цвета, который особенно хорошо скрадывает фигуру в темноте. Причём цвет получается очень стойким, без вреда для ткани и, кажется, одним цветом там всё не ограничивается, есть какой-то едва уловимый магический эффект вроде отвода глаз, который не определяется никакими традиционными методами. Выяснила я это случайно, когда на первом курсе пыталась спасти испорченный шарф. Запатентовала бы, но стало лень возиться и пытаться объяснить этот эффект с научной точки зрения.

Зато сейчас пригодилось. Во всех авантюрных романах ночью на дело герои идут в чёрном, так чем я хуже? Пришлось пожертвовать штанами и одной рубашкой, но оно того стоило.

На что способна тьма, я по-прежнему не знала, но в вопросе стандартных чар подготовилась по полной. И то ли благодаря этому, то ли благодаря удаче я добралась до храма, никем не замеченной. Правда, воображение разыгралось, и порой, когда поблизости слышали подозрительные звуки, мне казалось, будто окружающая темнота смыкается надо мной, подобно водной глади.

В храме оказалось тихо, пусто и как-то даже скучно. Сводчатый потолок, чёрно-белая клетка пола, густая темнота, которая скрадывала стены и заполняла дальние углы. Несколько светящихся стрекоз, запущенных мной, чтобы осмотреться, словно бы испуганно жались ко мне и трепетали крыльями особенно робко. Я понимала, что никакого самосознания в этом заклинании нет, но всё равно от этого нервничала ещё больше.

— Тьфу! Развели жути, — проворчала себе под нос и, создав ещё десяток светлячков, широким строем отправила их вперёд, развеивать темноту в гулком и, как я теперь окончательно убедилась, почти пустом зале. Только впереди, в самой его глубине темнела какая-то статуя и то ли алтарь, то ли стол, то ли…

На этом фантазия заканчивалась. Но рассмотреть это определённо стоило, и я решительно двинулась вперёд.

А потом на плече сомкнулись чьи-то бледные прохладные пальцы.

— Заблудилась? — голос прозвучал совсем рядом.


Теодор

Хольт как всегда выложился на практикуме настолько, что оставалось лишь прийти в домик, принять душ и упасть без сил. В нынешних обстоятельствах это можно было бы назвать благословением: никаких посторонних мыслей, желаний и страданий.

Но среди ночи он проснулся так внезапно, словно что-то толкнуло в плечо. Воспоминания о недавнем сне были исключительно чёткими и сопровождались отчётливым пониманием: это — не сон. Видение. Предупреждение. Пророчество. Называть можно как угодно, но образ Тианы, идущей по знакомому залу, а потом вдруг с испуганным криком проваливающейся куда-то вниз, сквозь выложенный чёрно-белой плиткой пол, засел в памяти отчётливо. Собственный ли дар подсказывал или Кромешная — гадать было некогда, и Тео, ругая любопытную девчонку, принялся торопливо одеваться.

Он почти успел перехватить бедовую латорийку на входе. Она действительно кралась к храму, и боги знают, что собиралась там делать среди ночи. Пришлось прибавить шагу, чтобы успеть и не дать ей вляпаться в неприятности. Какие — Теодор не представлял, он вообще сомневался, что в храме может случиться что-то плохое. Но предупреждению верил.

Догнал он её через несколько шагов, поймал… И лишь чудом не разжал руку, когда его появление Тиана встретила таким визгом, каким впору было глушить рыбу в озёрах. Но ничего, выдержал, развернул её к себе и повторил вопрос:

— Заблудилась? Или у тебя бессонница?

— Тьфу! Вот шмырь! Нельзя же так пугать! — разглядев его, латорийка картинно схватилась за сердце. — Какого шмыря ты ходишь так бесшумно?! У меня чуть сердце не остановилось!

— С больным сердцем надо к целителю, ночные прогулки тут не помогут, — возразил Теодор. — Что ты тут забыла?

— А я… А я подумала, раз храм тьмы, то и посещать его надо ночью, — она захлопала глазами, и Тео не удержался от недовольной гримасы: он догадался, что последует дальше. — Понимаешь, мы тут гуляли, и Марта сказала, что в храм идти рано, и я так решила, что рано — это значит не надо идти туда днём. Вот и решила ночью. Мне же никто не говорил, что ходить сюда вообще нельзя. А если нельзя, так ты не переживай, я сейчас уйду…

Она врала. Некромант понимал это совершенно отчётливо, для этого не надо было вслушиваться в ту ерунду, которую девушка выдумывала на ходу. Врала, и всё говорила, говорила, говорила, вспоминала о латорийских храмах, рассуждала об отличиях архитектуры, и ещё что-то в том же духе…

Он продолжал держать её за плечо и никак не мог понять одного: а почему он, собственно, слушает всю эту чушь? Хотя сейчас она, для разнообразия, не раздражала, вообще не затрагивала сознания, словно шум леса или слабый шёпот тьмы в голове, неотвязно преследующий в этой долине всякого, кроме отдельных счастливчиков. Он не вслушивался, кажется, просто ждал, когда ей надоест, и — любовался.

Тиана была хороша. Круглое лицо, упрямый острый подбородок, усыпанный веснушками чуть курносый нос, пухлые яркие губы и большие зелёные глаза, которые смотрели сейчас словно в самую душу — открыто, искренне. Мерцание вьющихся вокруг светлячков-стрекоз отражалось в них, а длинные густые ресницы роняли тени, придавая взгляду глубины и тайны.

Как там Крэг говорил? Не давать ей болтать?..

На первый взгляд это было просто. Перехватить поудобнее за талию, второй рукой поймать затылок, чтобы не смогла увернуться, прижаться губами к губам…

Тиана растерянно замерла и замолчала, и тишина была приятным итогом. Однако — единственным. Тео ощущал тонкий, приятный травянистый запах её кожи, близость девушки по-прежнему была приятна. Но не больше того. И почему это считается чем-то особенным?..

Или всё-таки он делал что-то не так? Надо было расспросить Крэга подробнее, тьма с ней, с гордостью…

Мгновение замешательства прошло, латорийка упёрлась обеими руками в его грудь, возмущённо замычала. Конечно, Тео не стал удерживать, отпустил, внутренне приготовившись к обиде, претензиям и даже её попытке побега, и потому на всякий случай продолжил слегка придерживать за талию — едва ощутимо, чтобы это не могло обидеть.

— Ты чего? — Тиана чуть отстранилась и уставилась на кромешника с удивлением, а вот ругаться или сбегать не стала. Это слегка приободрило, поэтому некромант ответил, хмурясь:

— Когда ты начинаешь вот так нести чушь, это… утомляет. Поцелуй показался мне достаточно безобидным способом это прекратить.

— Ах это был поцелу-уй! — протянула она и звонко рассмеялась. — Как-то не похоже.

— Извини. Не стоило этого делать, — поморщился Теодор, чувствуя себя донельзя глупо. Он отступил на полшага, выпустил девушку из объятий. — Пойдём, ночью надо спать, а не ходить по школе. Завтра, если хочешь…

— Стой, погоди! — опомнилась Тиана, и уже она поймала некроманта за локоть. — Извини, не обижайся. Я не подумала. Ты что, в самом деле не умеешь целоваться?

Тео неопределённо пожал плечами. Ощущение неловкости усилилось, но латорийка была настроена дружелюбно, в её вопросе не было насмешки, только искреннее удивление. А ещё она продолжала удерживать его на месте. Сбросить тонкую руку и уйти было несложно, поймать за запястье и вывести прочь — и того проще. Но что-то мешало. Не недавний сон, некромант о нём и не думал. Голос. Взгляд. Тьма вокруг…

— Это плохо? — вместо ответа спросил он.

— Это странно, — ответила Тиана, глядя на него с недоверием. Кажется, вполне искренним. Но потом вдруг перескочила на другое: — А в храме вообще нельзя ночью находиться?

— Почему нельзя? Можно. Тьма всегда поймёт и всегда примет, ей безразлично время суток.

— Тогда почему Марта сказала, что мне сюда рано?

— Не знаю, — Тео опять неопределённо повёл плечами. — Это надо спрашивать у неё.

— А покажи мне тут всё? Что можно. В закрытые части вести не надо, я же понимаю.

— Какие закрытые части? — озадачился Теодор. — Здесь таких нет. Весь храм — вот он.

— И что, никаких комнат, куда можно только посвящённым?

— Ты ни разу не была в её храмах? — уточнил некромант. — Здесь нет ничего такого. Тьма не делает различия между теми, кто приходит под её крыло.

Повисло неловкое молчание. Тиана рассеянно разглядывала зал, а кромешник — смотрел на девушку. Он понимал, что сейчас самое время что-то сказать или сделать, но боялся опять всё испортить. Как минимум, то, что она продолжала держать его за локоть, и прикосновение горячей ладони словно растапливало что-то внутри. Ему не было холодно, да и как вообще можно замёрзнуть летом в Адарай? Но сейчас почему-то казалось, что в стороне от этой девушки — было.

Наконец, обратив внимание, что взгляд Тианы чаще всего замирает на алтаре в глубине зала, он предложил:

— Ладно, пойдём осмотримся, раз уж мы тут.

— А как же необходимость спать ночью? — улыбнулась она. Но ответить не позволила, подцепила его под локоть и сама потянула вглубь храма. — Пойдём. И, кстати, ты должен был рассказать мне правила поведения в школе.


Тиана

Я в шоке, дорогая редакция!

Вот этот эффектный мужчина с тёмной некромантской харизмой, такой весь хладнокровный, строгий и подтянутый, у которого в КУМе от девчонок отбоя бы не было, не умел целоваться! Вот уж точно тьма кромешная! То есть темнота, так правильнее.

Поначалу-то я подумала, что он и не собирался целовать, просто вот так аккуратно воплотил мечту многих моих знакомых, то есть ловко заткнул мне рот. Но в ответ на простую подначку он так заметно смутился и растерялся, что никакого ответа уже и не потребовалось.

А потом и я настолько растерялась от этого открытия, что даже перестала бояться всех тех зловещих ритуалов, которые успела себе нафантазировать. Моё воображение отказывалось помещать рядом их и этакого вот трогательного рыцаря Кромешной Тьмы.

Иррациональная глупость, конечно, потому что его личная жизнь с этими ритуалами никак не соотносилась, но всё же… Он был таким искренним и таким милым, что продолжать подозревать его в недостойном стало откровенно стыдно. Да и в храме я ничего зловещего или хоть немного напоминающего следы ритуала так и не смогла рассмотреть, как ни старалась. Он вообще оказался не таким уж большим, как представлялось от двери.

Мы прошлись вдоль всех стен в окружении моих светлячков. Очень хотелось расспросить спутника о деталях их служения и внутренних порядках ордена, но я не решилась. А вот спросить об отличиях давелийской и латорийской школ некромантии оказалось тактически верным ходом. Я-то этой отраслью магии никогда не интересовалась, у нас она вообще была факультативом, который я игнорировала: ну зачем бытовику некромантия, в самом деле! Теодор же в вопросе разбирался отлично, рассказывал уверенно — куда только девалась немногословность!

Впрочем, если он тут преподаёт основы некромантии, надо думать, привык всё это рассказывать. И я конечно слушала краем уха, потому что рассказать не заумно и увлекательно он умел, но куда больше внимания привлекал сам рассказчик. Я рассматривала резкий профиль, опиралась на его твёрдую, надёжную руку и вспоминала, как он нёс меня к школе. И тщетно пыталась отыскать остатки своей паранойи, позорно бежавшей под натиском совсем других эмоций.

И бежали они, очевидно, вместе со здравым смыслом, потому что только его полным отсутствием можно было объяснить моё внезапное предложение.

— Пойдём обратно? — закончив неспешный круг по залу возле алтаря, предложил кромешник, выжидательно глянув на меня.

— Пойдём. А хочешь, я тебя научу?

— Чему? — озадачился Хольт.

Кажется, за разговором он совершенно забыл о той неловкости, с которой началась нынешняя встреча.

— Целоваться, — предложила отчего-то немного севшим голосом, ловя себя на том, что не свожу взгляда с его губ. Не дожидаясь ответа, подалась ближе, провела ладонями по кителю на его груди вверх, попросила тихо: — Нагнись, ты же высокий, я так не дотянусь.

Вот смеху было бы, если бы он отказался! Достойный ответный щелчок по самолюбию, да уж.

Но кромешник оказался не мстительным, неуверенно обнял меня за талию, склонился, кажется, ожидая подвоха.

Наивный. Мне самой было любопытно до ужаса, и хотелось его коснуться, а ещё очень хотелось исправить это досадное недоразумение. Ну как же так, в самом деле? Такой мужчина, а целоваться не умеет! Непорядок.

Учеником он оказался старательным и… наверное, талантливым. Потому что вскоре я совершенно забыла, для чего всё затевалось изначально, и увлеклась.

Нет, не увлеклась. Это слово недостаточно отражало всю глубину и полноту действительности. Я ухнула в этот поцелуй целиком, с размаху, из головы вымело все посторонние мысли, она в прямом смысле закружилась. От осторожности, от нежности, от чуткости мужчины… Даже вполне освоившись, Тео обнимал и целовал так бережно, что я чувствовала себя не обыкновенной женщиной, а каким-то драгоценным сокровищем. Одной рукой он мягко прижимал меня к себе, другой — гладил спину, шею, потом уверенно накрыл затылок…

Далеко не сразу я обратила внимание на некую странность происходящего, тем более странность была приятной. Но в какой-то момент затуманенный поцелуем разум всё-таки очнулся и сумел удивиться, насколько удобно нам целоваться. Разница в росте-то большая, а тут…

Ещё некоторое время эта мысль не давала покоя, и наконец ей удалось меня отвлечь, так что я прервала поцелуй, чтобы заодно перевести дух. На всякий случай продолжая цепляться за кромешника, глянула вниз.

— Ой. Какая у тебя удобная и незаметная магия. И навыки самоконтроля. Я бы вот не смогла одновременно колдовать и целоваться…

Теодор проследил за моим взглядом, посмотрел на стелющиеся по полу щупальца тьмы, которые обвивали наши ноги до бёдер и незаметно приподнимали меня над полом. Там, внизу, волновалось подвижное чёрное море, скрывшее контрастную плитку, и плавающие в воздухе стрекозы этот мрак разогнать были не в состоянии.

Кромешник прижал меня крепче и заметил тихо:

— Наверное, не следует это говорить, но… Это не я.

— А кто? — пробормотала я, уставившись на него с подозрением.

— Кромешная. — На его лице появилась растерянность, которая сменилась почти испугом. — Шмырь! Тиана, прости, я…

Но продолжить он не смог: мы вдруг провалились в клубящуюся под ногами тьму. Я вскрикнула от неожиданности и крепче вцепилась в мужчину, он — ругнулся и прижал меня обеими руками.

Падение оказалось недолгим и закончилось тем, что мы кубарем прокатились по каменному полу. В отличие от меня, Теодор сумел сгруппироваться, да ещё и прикрыл от ударов меня. Финишировали тоже друг на друге, и мне повезло оказаться сверху.

— Мы где? — спросила растерянно, приподнимаясь и озираясь. Вставать не спешила, да и кромешник продолжал меня придерживать.

— Наверное, где-то в катакомбах под храмом. Что ты видишь?

— Каменная комната, мои стрекозы провалились следом, несколько выходов… А ты что, видишь другое?

— Я вообще ничего не вижу, — противоестественно спокойным голосом ответил он, сел, вынуждая подняться и меня.

— Ой! У тебя глаза стали совсем чёрными, целиком. Жутковато выглядит… Что это? Ты ударился? Это пройдёт?! — всерьёз забеспокоилась я, встала на колени и, не дожидаясь ответа, принялась ощупывать его голову. Благо волосы короткие, и любые повреждения должно быть видно.

— Нет, я не ударился, — ответил он, поморщился, но обнял меня одной рукой и не стал вырываться, позволив убедиться в этом самостоятельно. — Наверное, пройдёт. Посмотри внимательно, что здесь есть? Какие-нибудь знаки? Я не думаю, что сидеть на месте — хорошая идея.

— То есть нас не станут искать? Или не найдут? Ты же говорил, в храме нет никаких тайных ходов!

— Мы не в храме, мы… не знаю, — признался он. — Катакомбы простираются под всей территорией школы и за её пределы. Искать… даже если начнут, это бесполезно.

— Почему? — всерьёз встревожилась я.

— Давай поговорим об этом на ходу, — предложил Теодор, поднялся и протянул мне руку, медленно крутя головой. Оглядываться он не мог, наверное, прислушивался. — Сколько выходов? Они чем-нибудь отличаются?

— Сейчас, постой тут, я посмотрю поближе. Темно же. А ты пока расскажи, почему нас не смогут найти, — попросила я, внимательно разглядывая ближайшую арку. — Храм же прямо над нами… Или нет?

Квадратная комната с совершенно целым гладким потолком, выходы — на четыре стороны. Простой коричневый камень, сухой и ровный, и воздух совсем не как обычно в подземельях — никакой спёртости и сырости, словно поверхность где-то совсем рядом. Поскольку никакого движения воздуха не чувствовалось, оставалось списать это на магию, пусть я её и не видела.

— Не обязательно, — негромко отозвался некромант. — Нас куда-то перенесло. Кажется, Кромешная назначила нам испытание.

— Нам? — растерянно оглянулась я на него. — А при чём тут я?

Выглядел кромешник впечатляюще и зловеще. По лицу и рукам его опять змеились узоры живой татуировки, по полу стелились тонкие щупальца тьмы, стекающей с его пальцев — кажется, Хольт пытался «осмотреться» доступным способом. Непроглядно чёрные глаза на бледном лице довершали картину.

Никогда я не понимала такой вот тёмной эстетики, но теперь, кажется, момент настал. Потому что был он, конечно, грозен, но одновременно с этим — нечеловечески красив.

— Прости. Я не подумал...

— О чём не подумал? Тео? — окликнула я, потому что продолжать он не спешил.

— Когда рыцарь ордена находит свою избранницу, они вдвоём приходят в храм, чтобы предстать перед богиней.

— А, то есть ты намекаешь, что нас приняли за такую вот пару? — предположила я, потому что Тео опять умолк. — Из-за поцелуя?

— Я не знаю, — признался он. — Не знаю, что и как происходит. Нет единого ритуала или традиции. И те, кто прошёл это посвящение, ничего о нём не рассказывают. Запрещено.

— Так. Прекрасно. Какой процент выживших?

— Что? — опешил кромешник. — Нет, что ты, ничего настолько ужасного! Я не знаю ни одного случая, чтобы кто-то погиб во время этого посвящения. Избранной не станет случайная женщина, и если она согласится прийти в храм — значит, и её выбор сделан.

— Ещё лучше, — тяжело вздохнула я. — То есть у нас есть все шансы стать первыми жертвами, потому что и ты меня не выбирал, и я согласия не давала…

— Тьма не назначила бы непосильного испытания. Если мы здесь, значит, можем выйти.

— Ладно, давай попробуем, — я снова вздохнула. — Ты прав, стоя на месте, мы точно никуда не придём. Ходов четыре, на разные стороны света, я проверила. Восточный вверх, западный вниз, другие два вроде бы прямо, больше никакой разницы. Вверх?

— Вверх. И, Тиана… Боюсь, там, в переходе, от меня будет мало пользы. Я не могу нащупать никаких проёмов. Возможно, там моя сила просто не будет действовать. Такого обычно не бывает, но здесь…

— Ясно, божественное испытание, — оборвала я. Тео выглядел растерянным и, кажется, чувствовал себя виноватым, но мне даже со всей паранойей не пришло бы в голову обвинять в произошедшем его: некромант явно понимал во всём этом не намного больше меня. — Ничего, как-нибудь выкрутимся. Пойдём, — я взяла его за руку и потянула к проёму. — Осторожно, тут небольшая ступенька вверх, вот сейчас… Ага.

Узкий коридор не позволял идти рядом, поэтому пришлось вытянуться цепочкой.

— Давай я пойду вперёд, — хмуро предложил он. — Если вдруг…

— Если вдруг, то я тут останусь одна, — возразила я. — Нет уж, давай лучше так. С магией или без, а реакция у тебя точно лучше, и силы больше. Если я куда-нибудь провалюсь или на что-нибудь наступлю, гораздо больше шансов, что ты меня выдернешь, чем наоборот.

— Ты права, — нехотя признал он. — Постой.

С этими словами он перехватил меня за ремень вместо руки, и возражать я, конечно, не стала: это было не так приятно, но зато надёжнее. А приятности… Не до них сейчас, увы. Хотя, конечно, хотелось. И прикосновений, и объятий, и целоваться он очень быстро наловчился.

Учитывая мои недавние размышления о зловещих ритуалах, гораздо логичнее было не отдаваться так охотно собственным эмоциям, а заподозрить давление на разум и держаться от кромешника подальше. Но увы, Теодор нравился мне всё больше. И совсем даже не по причине отсутствия этого самого разума, просто… Хольт ведь действительно очень привлекательный. И милый. Такой серьёзный и уверенный в том, что касалось его магии и службы, и такой растерянно-неловкий в личном. И вот это противоречие его образа цепляло и подзуживало… подразнить? Научить плохому? С поцелуями-то неплохо получилось, и с остальным наверное выйдет...

От этих мыслей и воспоминаний о поцелуе в груди стало тепло и колко, сердце затрепетало с перебоями, и мягкая волна возбуждения прокатилась по телу, дрожью скатившись по позвоночнику. Очень захотелось обернуться, притянуть Тео к себе за китель, и пропади она пропадом, эта Тьма вместе с её испытаниями!

На этой мысли под ногой что-то едва ощутимо щёлкнуло, и… И хорошо, что кромешник, в отличие от меня, был настороже и чутко прислушивался. Он рванул меня назад за ремень, обхватил свободной рукой, одновременно разворачиваясь и прикрывая собой от возможной опасности. А я даже не пискнула. Но успела увидеть, как из невидимых глазу отверстий бесшумно выскочили длинные острые пики, перечеркнули узкий коридор и втянулись обратно.

— Тиана? Ты в порядке? — встревоженно позвал кромешник, разжимая хватку, разворачивая меня к себе и быстро ощупывая. Начал с шеи, явно проверяя пульс.

Я судорожно вдохнула, только теперь сообразив, что в какой-то момент задержала дыхание, и крепко вцепилась в чёрный китель. А потом всё-таки ответила севшим от испуга голосом:

— Да. То есть нет. То есть не в том смысле… Шмырь! — я снова глубоко, со всхлипом, вздохнула. — Я думала, такое только в приключенческих книжках бывает! Ловушка с копьями, с ума сойти... Что это за испытания такие для влюблённых?!

Кажется, истерические ноты в голосе звенели слишком отчётливо, чтобы их можно было не заметить. Тео крепко обнял меня, положил ладонь на затылок, прижимая голову к своему плечу. Выждал с минуту молча, пока я судорожно дышала, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.

— Всё будет хорошо. Мы выберемся. Просто нужно быть внимательнее.

Он не ругался на меня за рассеянность, не предъявлял претензий, хотя об опасности предупреждал, и от этого стало ещё более стыдно.

— Прости, я задумалась и совершенно перестала смотреть под ноги, — повинилась тихо. — Постараюсь быть внимательнее. Пойдём.

Я отстранилась нехотя, но — решительно. Не хватало ещё из-за моих страхов и нервов тратить время. Стоило бы взять себя в руки и для начала рассмотреть тот камень, на который я наступила.

Оказалось, отличие его от соседних заметить можно было, но сложно и уж точно не на ходу: он имел немного другой цвет. Специально или нет, но это явно лучше, чем полное отсутствие каких-либо отличий. Правда, как этим воспользоваться — непонятно…

— На четвереньках ползти, что ли? — пробормотала я, рассеянно разглядывая плавающих вокруг стрекоз. — Жаль, нет магии, которая… Стоп! А ведь есть! Подожди минуточку, сейчас попробую сообразить!..

В КУМе я хорошо училась не только ради стипендии, которая давала приятное ощущение финансовой самостоятельности. Мне просто нравилось учиться. Без фанатизма, и прогуливать с друзьями занятия доводилось, но это чаще всего случалось с какими-то «побочными» предметами, вроде истории. Мы называли это «разумной ленью»: если исправно посещать важные занятия и выполнять задания, преподаватели относились гораздо лучше, материал усваивался сам собой и сессия не доставляла особых неудобств. А отличный уровень владения бытовыми чарами позволял здорово экономить время на уборке и прочих домашних делах, которые я тихо ненавидела. И как после этого можно не любить магию?!

Но даже я не могла бы предположить, в каких обстоятельствах мне пригодится заклинание для выведения пятен. Точнее, его распознающая часть.

Управилась я не то чтобы быстро, но могла провозиться дольше. А самое главное — результат! Заклинание тусклой искристой волной прокатилось по коридору, оседая бледной светящейся пылью на некоторых камнях на полу и на стенах, а ещё — окрашивая пятна разного размера и формы. Наверное, те самые ловушки. Особенно меня впечатлило место, где засиял участок потолка протяжённостью в пару метров. Не знаю, что оттуда должно было упасть, но проверять не захотелось.

— Ну что, кажется, сработало? — спросила задумчиво. — Теперь давай попробуем пройти.

Даже с учётом магического подспорья, это оказалось непросто. Заклинание сработало правильно, ни в какие ловушки мы больше не вляпались, но провести через этот лабиринт слепого кромешника — то ещё приключение.

Тео всё это время молчал. Хмурился, скрипел зубами, сжимал свободную руку в кулак и явно едва сдерживался от того, чтобы садануть по стене. Но терпел и слушался, перешагивая и обходя опасные камни. Я тоже не спешила заговаривать о постороннем: во-первых, чтобы и самой не отвлекаться, а во-вторых… Не нужно было иметь дар менталиста, чтобы понимать, насколько зол Хольт и на что именно он злился. Мне-то на его месте было бы тяжело, а что говорить про мужчину и воина? Не очень-то приятно оказаться беспомощным и зависимым от подозрительной девицы, будь она хоть трижды какой-то там свет.

Но шли, куда деваться. Я командовала и колдовала, Теодор — молчал и шагал, куда велели, но через некоторое время мне уже стало не до сочувствия. Состряпанное на скорую руку заклинание оказалось очень неаккуратным и затратным, а применить его пришлось несколько раз, пока этот коридор наконец кончился. Я уже начала бояться, что не хватит сил, когда очередная волна магии окрасила только пару камней поблизости.

— Уф! Выбрались! — облегчённо выдохнула я, когда мы преодолели последнюю ловушку, вцепилась в китель кромешника и ткнулась лбом в грудь. — Во всяком случае, из первой неприятности...

— Как ты? — он одной рукой обнял меня, второй — нащупал мою ладонь, бережно сжал.

— То есть? Я рада, что мы выбрались, а что именно тебя волнует?

— Я не могу пользоваться магией, но чувствую. Ты потратила очень много сил.

— А, ты об этом… Да, ёмкое получилось заклинание. Но это ерунда, у меня ещё есть. Я вообще-то сильный маг, меня очень зазывали на боевой факультет, — вяло похвасталась я, не шевелясь и без зазрения совести наслаждаясь прикосновениями и близостью мужчины.

Чувствовала макушкой его дыхание, ощущала прикосновение ладоней — на спине, сквозь рубашку, и на моей руке. Большим пальцем Тео медленно и, кажется, машинально поглаживал мои пальцы, и это простое прикосновение напрочь лишало воли и желания шевелиться.

Шмырь! Ну почему у меня получается думать головой с трудом и не всегда, а вот терять её в самый неподходящий момент — легко?

Или уж стоит махнуть рукой на все эти подозрения, расслабиться и получить удовольствие? Всё равно изменить моё отношение к этому мужчине не получится. Если бы он ещё вёл себя как подлец и сволочь, тогда да, а он….

— А ты? Не любишь драться? — спросил он.

— Не люблю принудиловку, — я недовольно наморщила нос. — Вообще-то я довольно обязательный человек, но когда нужно выполнять приказы, не разобравшись досконально во всём происходящем, это не ко мне. А ты не жалеешь, что тебя заставили пойти в орден?

— Меня не заставляли, — возразил он. — Это доверие и большая честь. Кромешная не отмечает тех, кто не готов ей служить.

— Что, и никаких проблем не бывает? Все такие благородные и честные, соблюдают устав и вот это всё?

— Нет. Некоторые не справляются — с собой, с искушением. Испытание властью — тяжёлое испытание, — голос кромешника зазвучал глуше, словно вспомнилось что-то неприятное, и он поспешил свернуть разговор: — Пойдём?

— Угу. Хотела бы я знать, что в нас сейчас испытывают, кроме терпения, — я с тяжёлым вздохом отстранилась, взяла Теодора за руку и потянула за собой.

Далеко мы не ушли, одолели буквально десяток метров. Там, вскоре за резким поворотом коридора, обнаружилась лужа от стены до стены. Маслянисто-блестящая, чёрная, неподвижная, она отражала моих стрекоз, словно старое тёмное зеркало. Я ничего особенного в этой луже не видела и магии не чувствовала, но мысль о том, что очень хочется пить, поспешила отогнать. Вряд ли стоило пить это.

Теодор заговорил сразу же, как я остановилась:

— Что здесь?

— Ты начал видеть? — обрадовалась я.

— Нет. Чувствую, что-то не так.

— Лужа. Большая, чёрная, непрозрачная. А за ней… — я отправила стрекоз вперёд, и они бестолково заметались перед преградой. — Хм. А там тупик. Или проход под водой. Подозрительно это всё, не хочется в неё нырять… Может, вернёмся? — предложила нехотя. Моей магии на повторный проход коридора с ловушками уже не хватало, а пока она восстановится…

— Нет. Нельзя.

— Почему? — растерялась я. — А если мы просто неправильно свернули в самом начале?

— Мы выбрали дорогу, по ней надо пройти до конца. Тупика здесь быть не может.

— Значит, придётся нырять. Я не то чтобы хорошо плаваю, но тут, наверное, справлюсь, вряд ли тут далеко. И я могу сделать нам воздушные пузыри, чтобы не приходилось задерживать дыхание. Это не самое энергоёмкое заклинание, но…

— Подожди, — перебил меня Теодор. Подошёл, остановился точно перед лужей, опустился на корточки. Поводил над гладью ладонью, не касаясь, встал. Обернулся, напряжённо хмурясь. — Тиана, тебе придётся остаться здесь.

— Что, совсем? — ужаснулась я.

— Нет. Конечно, нет. Должен быть способ провести тебя иначе. Если нет — я вернусь к тебе, и мы вместе решим, как быть дальше.

— А как же твоё заявление о том, что нам нельзя возвращаться? — спросила я мрачно, глядя на чёрное зеркало с подозрением и неприязнью.

— Неважно. Тебе нельзя туда, это не вода. Тьма. Я не знаю даже, как это скажется на мне, но для тебя это — наверняка смерть.

— А вдруг, наоборот? Это же испытание тьмы или как ты там говорил? Посвящение? Может, именно в этом и есть испытание — решиться?

— Нет. Тиана… — он протянул руку, неловко повёл в воздухе, отыскивая меня. Взял за плечи, провёл одной ладонью по плечу к шее, ощупью добрался до лица, обхватил ладонью. Я нервно закусила губу: ну вот и как его одного отпустить, если он ничего не видит? — Пожалуйста, поверь мне. Хотя бы в этом.

— А если ты не вернёшься? — спросила я тихо.

Не знаю, что меня пугало сильнее — перспектива остаться здесь одной или возможность, что с ним что-то случится. Казалось бы, кромешник мне совсем чужой, я почти ничего о нём не знаю, нас связывает несколько часов общения и всего один поцелуй, но… думать о том, что он может погибнуть, было страшно.

— Вернусь, — сказал твёрдо. И добавил тихо, неуверенно, после нескольких мгновений колебаний: — Если ты дождёшься.

И хотя лицо его было спокойно и неподвижно, в этот момент я остро ощутила, насколько Тео волнуется и насколько трудно далось ему это признание.

Всё же до чего странно он выглядел с такими вот чёрными бельмами на глазах! Странно, пугающе, но… Но что-то в этом было завораживающее. Словно стоишь на краю бездны и смотришь вниз, в шаге от того, чтобы не упасть — прыгнуть!

— А если нет? — вырвалось у меня.

— Тогда всё это не имеет смысла, — уронил он, коротко коснулся губами моих губ, не позволив ответить. А потом развернулся и шагнул в тёмную воду, придерживаясь рукой за стену.

Я испуганно охнула, подалась за ним — и замерла, наблюдая, как кромешник медленно исчезает в густой жидкой черноте.

Там, кажется, были ступени, по которым он спускался, преодолевая сопротивление вязкой жижи. По поверхности темноты не шли круги, она лишь тягуче волновалась, расступалась лениво, нехотя. Но когда Тео зашёл по пояс, распробовала угощение и медленно поползла вверх, стремясь поскорее поглотить жертву.

По спине стекла ледяная дрожь, собралась у сердца колючим комом. Я вскинула ладони, зажала самой себе рот, чтобы не закричать от страха.

А потом жижа негромко, сыто булькнула, сомкнувшись над головой Хольта, и через пару мгновений выровнялась, словно ничего не происходило. И я осталась одна.

Я зажмурилась, глубоко задышала, пытаясь задушить накатившую панику. Но почти сразу опять открыла глаза — в тишине пустого коридора чудились какие-то невнятные шорохи, тихие шаги, беззвучное дыхание. Вторя моему настроению, светящиеся стрекозы метались заполошно, нервно.

Но через некоторое я всё же сумела взять себя в руки — сложно продолжать так остро и отчаянно бояться, когда совсем ничего не происходит. Да, Тео не возвращался, но и никаких поводов думать, что он погиб, тоже не было. Ни зловещих звуков, ни движения чёрной жижи, ни вообще хоть каких-то изменений в окружающем пространстве. Тишина, пустота, скучные одинаковые камни.

Очень хотелось пить. И спать. Боги, как же мне уже хотелось, чтобы всё это наконец закончилось и я воссоединилась с постелью! Она же такая уютная, тёплая, мягкая… Как я вообще влезла во всё это?! Ну ладно, Адарай, но храм? Чем я вообще думала, когда потащилась сюда среди ночи?! Лучше бы в ритуал вляпалась, может, отмучилась бы уже. А теперь сиди, волнуйся за этого кромешника, шмырь, где же он там пропал-то?..

Нет, не надо о нём сейчас думать. Потому что если думать о нём, начинает потряхивать и хочется сотворить какую-нибудь глупость. Нырнуть следом. Ударить магией. Убежать назад, за помощью. Хотя какая там помощь, если входа в этом подземелье не было?!

Время тянулось издевательски медленно. Я шаталась туда-сюда, то подходя к жиже и с надеждой в неё вглядываясь, то отступая подальше, когда казалось, что из глубины что-то смотрит на меня в ответ.

Не знаю, сколько я так металась туда-сюда. Может, пару минут, но мне казалось — вечность. Наконец, совершенно вымотавшись, я привалилась спиной к стене, чтобы сползти по ней на пол. Под лопатками сухо щёлкнуло. Я вскрикнула, шарахнулась назад… и увидела, как часть стены отъезжает в сторону.

В открывшемся проёме к моему изумлению обнаружился храм. Кажется, тот же самый, откуда мы сюда провалились, с его приметной чёрно-белой плиткой. Зал и выход разделял короткий прямой коридор, стены которого были выложены из блестящего чёрного камня, совсем не похожего на уже примелькавшийся за время пути.

Я обрадованно качнулась к выходу, но застыла в проходе.

Стоп. А кромешник?..

— Тео! — окликнула его. Но в зале ответило лишь слабое эхо, а чёрная жижа ожидаемо промолчала. — Эй! Есть там кто-нибудь! — позвала громче. — Помогите!

Позвать на помощь — это действительно отличная идея. Придёт кто-нибудь из коллег Тео, уж они-то наверняка знают, как его вытаскивать! Конечно, непонятно, где их искать, но это всяко лучше, чем стоять тут и изводить себя переживаниями.

Я сделала короткий шаг, но вновь остановилась, вглядываясь то в темноту храма, то в пустые стены коридора позади.

На помощь позвать, конечно, хорошая идея, вот только…

Храм стоял на возвышении. И у него, конечно, толстые стены, но всё же он не настолько велик, чтобы вместить все те коридоры, по которым мы успели пройти. А значит, это не просто выход, и если я не чувствую здесь никакого портала и вообще магии, это говорит не об их отсутствии, а о том, что устроил всё это кто-то несравнимо более сильный. И выйти я, наверное, смогу, но смогу ли вернуться обратно?

Не то чтобы я очень этого хотела, от мысли об этом становилось здорово не по себе, да и жажда ощущалась в этот момент особенно остро.

Одно «но». А Тео? Я не могу ему ничем помочь, это верно, но он просил его дождаться. Если он вернётся и не найдёт меня там, где оставил, что ему делать? И что он почувствует? Я бы точно на его месте решила, что меня бросили или случилась какая-то катастрофа, а он к тому же совершенно беспомощен в этом коридоре! И если он вляпается в какую-нибудь ловушку, пытаясь меня найти и спасти, это будет на моей совести. А если он пострадает в этой чёрной жиже и понадобится помощь?

С этой мыслью я сделала неуверенный шаг назад.

Конечно, он мог не вернуться. Погибнуть. Или найти другой выход на той сторон… Но отчётливо вспомнилась чёрная бездна затянутых тьмой глаз и брошенная напоследок фраза. И я, с тоской глянув на чёрно-белый пол храма, решительно отступила обратно в лабиринт, делая окончательный выбор.

— Извините, но без Тео я отсюда не уйду! — проворчала вслух, прижимаясь спиной к противоположной от неожиданного выхода стене.

Надеюсь, я не совершила большую ошибку и не загнусь тут в муках от жажды. Впрочем, нет, вряд ли я дотерплю до этого момента, скорее нырну вслед за кромешником в чёрную гадость. Он, конечно, предупредил об опасности, но лучше быстрая смерть в этой дряни, чем мучительно сходить с ума от жажды тут.

Несколько мгновений ничего не происходило, словно мне давали время одуматься, а потом проём бесшумно и почти мгновенно закрылся, я только вздрогнула от неожиданности.

Пусть только Тео попробует не справиться!…

Да нет, ну куда он денется? Справится, конечно. Он же кромешник, он же сильный, и вообще...

Тоскливо вздохнув от всех этих мыслей, я устало сползла на пол — и тут же вскинулась, потому что тёмная жижа пришла в движение. Мягко качнулась, заставив меня на всякий случай отпрянуть — прямо так, как была, сидя. Далеко я, впрочем, не поползла, потому что выплёскиваться и хватать меня чернота не стала, наоборот, она вдруг начала убывать, словно кто-то спускал воду.

— Тео! — обрадованно окликнула я, хотя тот являться тоже не спешил.

Я подскочила к краю, замерла в нерешительности на пару секунд у открывшейся пологой лестницы, а потом, плюнув на всё, побежала вниз. Двигаться вперёд точно лучше, чем сидеть на месте.

Это действительно оказался недлинный подвал. Одна лестница на входе, ещё одна, точно такая же, на выходе, и — никакой темноты внутри, просто коридор.

Что я приняла верное решение — и когда отказалась выйти в храм, и теперь, — поняла на выходе из подвала, обнаружив там кромешника. Он лежал ничком наверху, в конце лестницы, словно не сумел одолеть последнюю пару ступенек.

— Тео! — встревоженно окликнула его, подбежала, перескакивая через ступеньку, плюхнулась рядом на колени...

К моему облегчению, мужчина был жив, просто без сознания. А это уже несущественные мелочи, с этим мы как-нибудь разберёмся. Только для начала выберемся из ямы, а то вдруг чёрная жижа вернётся обратно?

Помогая себе магией, я оттащила Хольта немного дальше по коридору, перевернула на спину, опустилась рядом на колени, не зная, что предпринять дальше. Методов привести кромешника в чувство было совсем немного. С целительной магией у меня очень сложные отношения, она не давалась совершенно; хуже того, пытаясь лечить, я куда чаще вредила, мне даже диагностика не давалась. И водой не обольёшь, потому что её нет… Ой нет, про воду лучше не думать, от этого усиливается жажда.

Только поцеловать и остаётся, как в сказке.

— Тео, очнись! — я слегка похлопала его по щекам, и это, конечно, не возымело действия. — Пожалуйста! — пробормотала, потрясла его за плечо. — Ты же обещал! — я опять похлопала его по щеке, нервно закусив губу. А если он вообще не очнётся, если ему нужна помощь настоящего, хорошего целителя?!

Однако всерьёз удариться в панику я не успела. Кромешник вдруг дёрнулся всем телом, тихо застонал, а в следующее мгновение накрыл мою руку, сжимавшую его плечо, своей. Поймал, прижал к груди и, не открывая глаз, проговорил едва слышно:

— Тиана… Ты всё-таки здесь.

— Да куда я денусь! — судорожно вздохнула я в ответ — голос прерывался от волнения и облегчения. Тыльной стороной свободной руки утёрла слёзы, непонятно в какой момент выступившие. — Как ты? Что с тобой случилось? У меня с целительством плохо, но если я могу чем-то помочь...

— Нет, не нужно. Вымотался, потерял много сил, и только. Пройдёт. Главное, она всё-таки меня отпустила...

Тео словно бы с трудом открыл глаза, медленно моргнул.

— Испытание ещё не закончилось, да? — спросила я неуверенно, потому что глаза его оставались непроглядно-чёрными.

— Не испытание, — пробормотал кромешник в ответ, завозился, сел, опираясь на дрожащие от слабости руки.

Я поспешила поддержать его за плечи, помогла подвинуться к стене, опереться на неё, а сама устроилась рядом. Сейчас Теодор явно был не в состоянии куда-то идти, почему бы не передохнуть? Тем более рядом с ним мне было гораздо спокойнее. Тео обхватил меня одной рукой и притянул ближе, прижал к своему боку. Я не возражала, с удовольствием пристроила голову на его плече, и только после этого вернулась к прерванному разговору.

— Не испытание? Тогда что это?

— Урок, — вздохнул мужчина. — Кромешная… любит своих детей и желает нам счастья, пусть тебе, как латорийке, трудно в это поверить. Когда пары приходят за благословением, она заглядывает в них и оценивает, подходят ли они друг другу. Наверное, если в паре всё хорошо, с ними ничего такого не происходит. А мы…

— А мы пара? — недоверчиво хмыкнула я, разглядывая его профиль.

Кромешник закрыл глаза, прижался затылком к стене и долго молчал. Мне даже начало казаться, что он задремал, но повторить вопрос я не успела.

— Для неё — да. Мы целовались перед алтарём и, наверное, думали о чём-то таком…

— Для неё? А спросить? А если я не хочу?! Мало ли о чём я там думала! — завозмущалась я, раздосадованно хмурясь. Потому что да, действительно думала. — Я вообще-то не планировала надолго здесь задерживаться!..

— Не бойся, для тебя это ничего не меняет, — устало отмахнулся Тео. — И если ты захочешь уехать, я не стану препятствовать, а она — тем более.

— Для меня не меняет, а ты?

— А для меня всё уже изменилось. Пути назад нет.

— То есть?

— Ты свет моей души, — ответил он спокойно, не открывая глаз. Да и зачем, если всё равно ничего не видел?.. — До этого поцелуя я и сам не понимал, как много во мне тьмы и как мало осталось… чего-то ещё. Мне сейчас кажется, что я с самого посвящения жил если не на грани, то близко к ней. А может, и до него, если такое вообще возможно… В Ордене слишком мало некромантов, и Кромешная, наверное, очень не хочет их терять. Поэтому она привела тебя ко мне.

— Она? — удивлённо уточнила я я.

— А ты действительно думаешь, что в Адарай тебя спасла бытовая магия? — он улыбнулся уголками губ, но тут же посерьёзнел. — Привела, да. Но она может только это — устроить встречу. Если я не смогу удержать свой свет, то это будет только моей ошибкой.

— Удержать? Но ты говорил, что отпустишь, это как?

— Не силой же, — вздохнул он. — Искренние чувства невозможно вызвать насилием, жестокость только погубит свет. Мне странно, что кто-то может жить среди людей, общаться с ними и — не понимать этого. Правда, как именно тебя завоёвывать, я не знаю, но надеюсь что-нибудь придумать, — усмехнулся он.

— Какие серьёзные планы, — пробормотала я, стараясь удержать улыбку в пределах разумного. Признания Тео согревали и окрыляли, и мне стоило большого волевого усилия не броситься к нему на шею с ответными нежностями. Перед этим стоило прояснить некоторые детали. — Ты же меня совсем не знаешь, вдруг я совсем не такая, как тебе нужно?

— Знаю, — возразил он. — Не твою жизнь, но — тебя. Чувствую, какая ты. И если поначалу ещё сомневался, теперь — нет.

— Кхм. Какие сложности...

Противоречивые ощущения. С одной стороны, это безумно приятно, когда на твой неожиданный и неуместный порыв сразу же отвечают встречным шагом и ещё более безумным порывом. Но с другой стороны, от предопределённости этого его интереса было жутковато. Покусывали всякие пораженческие мысли, что, если бы не предопределённость, он бы, может, ещё и внимания на меня не обратил. И вроде бы умом я понимала, что любовь очень часто начинается с первого впечатления, с первого интереса и симпатии, и тоже в некоторых случаях предопределена, но — всё равно нервничала.

Но зато я окончательно перестала бояться. Одно дело, когда мне это рассказывала посторонняя женщина, той можно было и не верить, а вот ему сейчас — не получалось.

— Ладно, и чему нас хотела научить твоя богиня? — постаралась я отвлечься от особенно острых вопросов наших столь внезапно завязавшихся отношений. — Кажется, мы оказались нерадивыми учениками, иначе не сидели бы тут.

— Доверие, — отозвался он. — Ты не доверяешь мне, я… не доверяю почти никому. И, боюсь, из-за меня мы тут надолго.

— Странный у вашей богини подход к обучению, — проворчала я. — Я знаю тебя меньше суток, о каком доверии можно говорить?! И вообще, почему из-за тебя?

— Я поверил, что ты ушла, — признался он. — Тьма шептала, была очень убедительной. Не сразу поверил, но слишком быстро.

— Да ладно, ещё вопрос, кто больше виноват! — возразила ему. — Я и правда чуть не ушла. Осталась, правда, совсем не из доверия к тебе, а… Это же свинство, бросить человека в беде. Вот вернулся бы ты, не застал меня и что подумал? И сгинул бы в том коридоре...

Я быстро пересказала, что успело случиться за время его отсутствия, поделившись сомнениями и переживаниями. Рассказ Тео о его приключениях вышел и того короче: он просто шёл вперёд под шёпот тьмы и видения. Вдаваться в подробности кромешник не стал, но я и так могла догадаться, что ему там показывали.

Потом мы немного помолчали. Светящиеся стрекозы, соскучившись, сели на стены, лениво поводя крыльями. Я рассеянно рассматривала их и гнала от себя одну очень неприятную мысль.

Догадывалась я, почему мы всё ещё сидим здесь, и вовсе не Тео был в этом виноват.

Вскоре я заёрзала, пытаясь устроиться удобнее. Камни жёсткие, да и удобно устроить голову на плече кромешника не получалось, шея затекала, спина тоже. Хольт несколько секунд потерпел мою возню, потом тяжело вздохнул и пересадил меня к себе на колени. Одним рывком, как-то уж слишком легко и ловко для настолько вымотанного человека, каким он казался.

Впрочем, я не возражала, сидеть так действительно было удобнее. Да и не только сидеть, рассматривать некроманта тоже было гораздо приятнее, чем каменные стены и собственных стрекоз.

Всё же интересное у него лицо. Черты резкие, далёкие от всех канонов, но взгляда не отвести.

Я задумчиво провела кончиком пальца по спинке носа мужчины. Тео распахнул глаза, но тут же, поморщившись, закрыл вновь — кажется, на мгновение забыл, что они сейчас бесполезны.

— Что случилось? — спросил тихо.

— Ничего нового. Разглядываю, — призналась я со смешком. — У тебя интересные черты лица. Ты на кого больше похож, на папу или на маму?

— А что? — прозвучало как-то напряжённо.

— Да просто любопытно, как могла бы выглядеть женщина с похожими. Очень странное впечатление… ну так что?

— Не знаю. Когда они погибли, мне было три, и я совершенно их не помню, а портретов не осталось.

— Извини, — смутилась я, мысленно ругая себя за бесцеремонность. Могла бы догадаться, он же говорил, что у него почти нет близких людей, кроме одного друга! Я поудобнее пристроила голову на твёрдом плече и поделилась собственным наблюдением: — А мы все трое в отца пошли. Он был таким же рыжим и кудрявым, а мама — шатенкой. Мама была очень красивой, я в детстве жалела, что совсем на неё не похожа. Но все Браны должны быть рыжие и бедовые, это закон.

— Почему?

Тут я, конечно, ничего не стала скрывать, выболтала. И про то, как погибли родители, и про то, как это регулярно пытались устроить братья, да и я сама порой. Тему своей работы я поначалу обходила, колеблясь, а потом плюнула на конспирацию и всё-таки призналась:

— А знаешь, я ведь тебя обманула. Я совсем даже не ради бытовой магии в Адарай.

— А ради чего? — уточнил Тео, потому что я замолчала.

— Ради вот этой самой школы, — вздохнула покаянно. — Я же журналистка, вот и поспорила с одним коллегой, что смогу сюда добраться и написать репортаж.

— Тебе бы никто не позволил этого сделать. — На моё признание Теодор отреагировал удивительно спокойно. — У нас есть менталисты. Тебе бы подправили память и выдворили из долины, вот и всё.

— А записи? — уточнила я, впрочем, догадываясь об ответе.

— Ты бы сама их отдала, — он пожал плечами.

— А если бы у меня был хороший блок, который они не смогли бы пробить?

— Это только осложнило бы твоё положение. Одно дело, когда в школу пытается проникнуть безмерно любопытная журналистка, другое — сильный маг с мощным ментальным блоком. Волей-неволей задумаешься, в чём его интерес.

— Но меня не допрашивали менталисты, — подхватила я. — Из-за тебя, да? Ты же сразу понял, что я… ну...

— Да. На что хоть спорили?

— На интерес, — смутилась я. Потом всё же призналась: — На бутылку шайского белого.

Тео тихо засмеялся в ответ, но комментировать не стал, и я была за это благодарна. Я и без него прекрасно понимала, что приз стоил куда меньше, чем я потратила на подготовку, но… Спор — просто повод.

Разговор на этом опять увял. Неподвижно и молча я высидела меньше минуты, потом задумчиво провела пальцем по шее Тео вдоль воротника формы, по горлу вверх к подбородку, повторила профиль сверху вниз…

— Что ты делаешь? — опять не выдержал кромешник, но на этот раз глаз не открывал и вообще не шевелился.

— Не знаю. Устала сидеть просто так. Мне всегда говорили, что у меня в попе шило. Наверное, опять неудобно повернулось… Эй! А в лоб? — вскинулась и ахнула я больше от неожиданности, чем от возмущения: Тео одной рукой приподнял меня, а второй быстро ощупал названную часть тела.

— Ничего нет, — разочарование в голосе было настолько искренним, что я не выдержала, расхохоталась этой банальной шутке.

Кромешник чуть крепче прижал меня к себе, словно опасался, что я начну драться или попытаюсь сбежать, но одновременно — искренне улыбнулся в ответ, отчего резкие черты как будто сгладились и смягчились.

Я полюбовалась ещё пару мгновений, погладила его ладонью по щеке. Тео опять зажмурился, накрыл мою ладонь своей, прижался. Потёрся, словно большой кот, поцеловал запястье… И я поняла, что все эти россказни про свет и предопределённость волнуют меня исчезающе мало. Гораздо сильнее волнует этот мужчина. И, пожалуй, мне плевать, что нашу встречу устроили какие-то там высшие силы…

С этой мыслью я обхватила его лицо обеими ладонями и поцеловала тонкие губы — такие строгие на вид и такие нежные на самом деле.

Тео ответил охотно, сразу, не задумываясь, словно именно этого и ждал. Поцелуй, сначала ласковый и осторожный, затянулся, становясь с каждым мгновением всё более страстным и чувственным. Он всё сильнее туманил разум, и всё меньше беспокоили мысли о том, где мы находимся и сколько знакомы. В конце концов, мы оба взрослые самостоятельные люди, и кому какое дело?

И вскоре я уже сидела верхом на бёдрах Тео, потому что так было гораздо удобнее и целоваться, и всё остальное. Я очень быстро справилась с пуговицами его кителя и рубашки, а кромешник, справедливо приняв это за разрешение, вытянул мою рубашку из-под ремня. Его твёрдые, шершавые, приятно прохладные ладони скользили по моей коже осторожно, с каким-то даже трепетом, и от этой немудрёной ласки у меня захватывало дух. А поцелуй — жадный, глубокий, откровенный, — соблазнял, обещая желанную близость.

Мы оба окончательно выкинули из головы все испытания с уроками. Было очевидно, чем закончится этот поцелуй, и этого хотели мы оба. Но Тео вдруг повалился назад, потому что стена, служившая опорой, исчезла. Поцелуй прервался. Кромешник, конечно, не упал, подставил руку, вокруг заклубилась тьма… и пропала, когда он огляделся.

Мы сидели ровно посреди храма Кромешной Тьмы, и во все стороны разбегались чёрно-белые клетки пола.

— Ну вот. Знала бы, что это поможет, сразу бы начала к тебе приставать, — хмыкнула я, пытаясь отогнать чувство досады и разочарования. Я уже настроилась, отмахнулась от своей совести и всех приличий, приготовилась учить кромешника плохому, и вдруг — такое…

Нечестно. Сначала нас запирают наедине, а когда мы уже готовы получить от этого удовольствие — выдворяют и лишают всякого удовольствия. Коварная Тьма! А невозмутимо продолжать посреди храма мне совесть точно не позволит.

Тео усмехнулся в ответ и мягко повалился на спину, уставился в потолок. Я бы, может, обиделась на пренебрежение, но его ладони так удобно устроились на моих бёдрах, поглаживая, что обвинения даже родиться не успели. Ну и кроме того, в такой позе я прекрасно ощущала неравнодушие мужчины к моему присутствию. Наверное, он тоже пытался взять себя в руки. И, кажется, выходило это лучше, чем у меня: вместо того, чтобы отвлечься от неприличных мыслей, я ещё больше на них сосредоточилась. На них и на созерцании.

Распахнутая рубашка обнажала торс кромешника, и полюбоваться там было на что. Всё же сложён он великолепно, и какая же потеря для всего женского пола, что Тео им прежде не интересовался! И, пожалуй, мне уже нравится идея единоличного владения таким прекрасным экземпляром безо всяких прошлых пассий и ревнивых бывших подруг. А опыт — дело наживное.

То есть я, конечно, ещё ни на что не согласилась, но… Неприлично же хорош!

Я едва не захихикала от этих парадоксальных собственнических мыслей, покрутила их в голове и окончательно одобрила, любуясь чётко очерченными мышцами и чёрным узором татуировки на светлой коже, который лениво перетекал в такт глубокому мерному дыханию. Едва заметно, так что можно принять за игру света, но я уже насмотрелась на эту орденскую татуировку. И странно, но она совсем не пугала, наоборот, завораживала. И почти нестерпимо хотелось провести пальцами по тёмным линиям на чужой коже.

Несколько секунд я боролась с собой, а потом плюнула на всё положила ладонь мужчине на живот.

Кромешник вздрогнул от прикосновения. Мышцы под моей ладонью напряглись, Тео плавным движением сел. Моя ладонь сама собой скользнула вбок и вверх, под рубашку. Вторая рука присоединилась к первой без участия разума, а взгляд метнулся к губам.

А может, Кромешная посмотрит куда-нибудь в другую сторону?..

Однако у Тео сила воли оказалась явно крепче моей. Одной рукой он обнял меня за талию, второй — поймал подбородок, неуловимо мазнул большим пальцем по горящим от недавнего поцелуя губам и приподнял лицо, ловя взгляд.

— Пойдём, — проговорил тихо, чуть севшим голосом, который отозвался у меня внутри волной приятного жара и слабой дрожью по спине. — Не стоит испытывать терпение Кромешной дальше.

— Угу, — заторможенно протянула я, не шевелясь. Потом облизала сухие губы и… не удержалась.

На поцелуй Тео ответил, но на провокацию не поддался, вместо этого просто встал сам, придерживая меня под бёдра. Не знаю, на что рассчитывал, но лично меня всё устроило. Вместо того, чтобы встать на ноги, я этими самыми ногами обвила его талию.

— Тиана!.. — выдохнул — почти простонал — он мне в губы, всё же прервав поцелуй. — Пойдём, я провожу тебя до домика. Тебе нужно отдохнуть и выспаться, а завтра…

Что именно завтра — он, кажется, не придумал. А я всё же заставила себя сползти вниз, встать на собственные подрагивающие ноги и нехотя пробормотала:

— Пойдём.

Желание продолжало горячить кровь и туманить голову, но я постаралась не осложнять мужчине жизнь и не провоцировать его прямо сейчас. Когда Тео выпустил меня из объятий, взял за руку и потянул прочь из храма, сладкий туман в голове наконец рассеялся достаточно для того, чтобы задать себе простой вопрос: а что мешает нам продолжить, перебравшись в более удобное для этого место?

Эту мысль я думала всю обратную дорогу, пытаясь определиться, чего я хочу больше — изобразить приличную женщину, которая не прыгает в постель к мужчине в первый вечер знакомства, или всё же прыгнуть.

Хорошо, что по дороге к преподавательским домикам нам никто не встретился: представляю, что о нас могли подумать! Мне было лень поправлять рубашку и растрёпанную Теодором причёску, кромешник — вообще, кажется, не задумался, в каком он виде. Тут требовалось проявить недюжинную фантазию, чтобы подумать о нас что-нибудь приличное.

Тео в молчании довёл меня до самых дверей домика, выпустил руку.

— До завтра, — улыбнулся он.

— До завтра, — согласилась я, всё ещё не решив и не решившись.

Но не воспользоваться возможностью показалось глупым: Теодор стоял на ступеньку ниже, и как тут удержаться, когда не нужно никуда тянуться и тянуть? Я обхватила ладонями его лицо, коснулась губами губ — легко, ласково, уже почти убедив себя, что более близкое знакомство следует отложить на потом.

Вот только Тео на такое не согласился. Его ладонь накрыла мой затылок, поцелуй вышел жадным, лихорадочным, и желание вспыхнуло мгновенно и ярко, словно на раскалённые угли плеснули спирта.

Дверь в домик я открывала на ощупь. Или не я, а кромешник? Да какая разница, в самом деле!

Какая разница, почему мы встретились? Какая разница, что знакомы всего ничего? И какая, в конце концов, разница, сколько, чего, когда и у кого было в прошлом, если настоящее — вот оно, рядом, целует жадно, и одним взглядом ласкает так, что кружится голова и прерывается дыхание?

Настоящее… Шмырь меня покусай, кого я обманываю? Будущее. Потому что я тоже его не отпущу. Да, я совсем не знаю, какой он, но чувствую — именно такой, какой нужно. И до чего же глупо было сочинять все эти нелепицы про зловещие ритуалы! Хорошо ещё, я никому не успела высказать свои подозрения. Надо будет извиниться за них перед Кромешной и поблагодарить.

Потом. Когда-нибудь позже, когда я найду в себе силы существовать на расстоянии хотя бы нескольких метров от этого мужчины...


Теодор

— Магмобиль?.. — растерянно пробормотала Тиана, стоя в метре от блестящего чуда техномагической мысли, пока Теодор грузил в багажник их немногочисленные вещи. — Когда ты просил доверить решение транспортного вопроса тебе, ты вот его имел в виду? Магмобиль?!

— Только не говори, что маг воздуха боится летать, — улыбнулся Тео, распахнул переднюю пассажирскую дверь и выжидательно посмотрел на спутницу.

Та очнулась, неуверенно подошла и, не спеша садиться, перевела взгляд с транспорта на кромешника, потом обратно, потом озадаченно нахмурилась.

— Он чёрный.

— И что? — искренне удивился Хольт.

— То есть он твой?

— Не знаю, как это связано, но — да, мой. Что-то не так?

— Погоди, это надо осмыслить. — Тиана тряхнула головой и с подозрением уставилась на некроманта. — Чего ещё я о тебе не знаю?

— Ты спрашиваешь это у меня? — Теодор вопросительно приподнял брови. — Садись, всё это можно обсудить по дороге.

— А, ну да. Извини, — она встряхнулась и всё-таки забралась в салон автомобиля, потерянно оглядываясь и ощупывая внутреннюю отделку.

Тео уверенно поднял машину в воздух и взял нужный курс. Тиана с ошеломлённым видом наблюдала за его уверенными движениями и помалкивала. А это, как за две недели их знакомства успел выучить Теодор, было весьма редкое состояние — когда рыжая латорийка не могла найти слов. Потому что болтала она почти всегда.

Хольт довольно быстро научился мириться с этой чертой своей избранницы. Он выучил, что особенно болтливой Тиана становится в моменты волнения или при желании отвлечь от чего-то собеседника, и в такой ситуации было достаточно просто пропускать мимо ушей всё то, что она говорила, и воспринимать речь как лёгкую ненавязчивую музыку. Стоило сделать для себя такой вывод, и жизнь сразу наладилась, а голова перестала болеть от попыток успеть за торопливой речью бойкой журналистки. Тео находил её голос приятным, звук его совсем не раздражал, наоборот, успокаивал. Кроме того, чем больше болтала она, тем меньше слов требовалось от него, и это тоже радовало.

Если Тиану совсем заносило, прекрасно работал предложенный ещё Крэгом вариант, отлично зарекомендовавший себя за минувшие дни. На поцелуй она отвлекалась почти мгновенно, переключалась и, когда кто-то из двоих находил в себе силы прервать приятное занятие, в половине случаев вообще забывала, о чём только что болтала. А в другой половине — умудрялась пятиминутный монолог уместить в пару фраз по существу.

Ну а третья часть разговоров Теодору просто нравилась. Когда обсуждали какой-то важный или интересный обоим вопрос, разговаривать с Тианой ему было удивительно легко. Да с ней вообще всё было легко, и, оглядываясь назад, некромант не мог понять, а как он вообще умудрялся жить без неё?

— Почему тебя так удивил магмобиль? — первым не выдержал он.

— Ну… это же целое состояние! — пробормотала она смущённо. — То есть я не хочу сказать, что считаю, будто…

— Мне казалось, это общеизвестный факт, разве нет? — на этот раз Тео, уловив хорошо знакомые ноты в самом начале, предпочёл пресечь пустую болтовню сразу. — Орден Кромешной Тьмы — одна из основ благополучия Давелии, и та делает всё возможное, чтобы её верные воины ни в чём не нуждались.

— Нет, ну я слышала что-то такое, просто как-то оно в памяти не отпечаталось, — призналась Тиана. — Погоди, но мне там ещё попадалось, что все кромешники — аристократы, а ты…

— Те, кто не аристократы по рождению, получают титул лорда со всеми сопутствующими правами и обязанностями.

— И ты тоже лорд. Шмырь!

— Это плохо? — не понял её реакции Тео.

— Понятия не имею! Мне сложно пытаться распространить на тебя прежний опыт общения с аристократами, ты совсем на них не похож, хвала богам. Но тогда я окончательно перестала понимать, как ты до сих пор умудрялся так ловко избегать женского внимания, — нервно хмыкнула она. Потом встряхнулась и сурово нахмурилась: — Но это ничего не меняет!

— Несомненно, — серьёзно кивнул Теодор, изо всех сил пытаясь спрятать улыбку. Мешать избраннице в этом её упорстве он не собирался.

Он сделал Тиане предложение на пятый день знакомства. Сделал бы и раньше, просто забыл о такой мелочи. Да и как о ней вспомнить, если жить она охотно перебралась в его дом, а благословение Кромешной они, пусть и с приключениями, получили и того раньше! Все знакомые успели поздравить Хольта с приятными изменениями в жизни, Марта так вообще устроила небольшой праздник по этому поводу, на котором Тиана, конечно, присутствовала и недовольной или обиженной не казалась ни минуты. И данный Хольту свыше отпуск на два месяца, пользуясь которым, они летели сейчас в Латорию, она приняла благосклонно, явно прекрасно понимая, что отпустили некроманта не только для отдыха от Адарай.

В общем, брак оставался простой формальностью из разряда тех, которые легко забываются и всегда откладываются на потом. Но не соблюсти её было нельзя, и Тео честно постарался. Однако тут возникло неожиданное препятствие.

Тиана не отказалась решительно, но заявила, что ей надо подумать, и вообще они ещё недостаточно хорошо знакомы. Мол, Тео ей, конечно, очень нравится, но надо бы повременить. И за это своё решение цеплялась с завидным упрямством.

Теодор воспринимал подобный поворот философски. Если его избраннице так проще принять сложившееся положение вещей и для принятия нужно время — зачем торопить? А что Крэг подтрунивал над обоими, так в любом случае не со зла, Тео и самого эта ситуация забавляла.

Сейчас они летели в Квартен. Официально — чтобы закончить историю со спором и репортажем. Тиана довольно быстро смирилась с тем обстоятельством, что рассказать про школу и разные тонкости жизни кромешников ей никто не позволит. Спор перестал её интересовать, и латорийка была готова купить пресловутую бутылку шайского, но Тео предложил компромисс.

Газета вполне удовлетворится слегка отретушированной историей приключений репортёра в Адарай, в которую решили вставить побольше реальных случаев столкновения с местными обитателями, просто произошедшими не с Тианой: не сознаваться же, что благодаря Тьме весь сложный путь она преодолела без единой царапины! Тогда в долине отбоя от любопытных не будет, давелийцы устанут отбиваться от заявлений о пропаже. Ну а для коллеги Гримса достаточным доказательством того, что Тиана добралась до школы и честно всё про неё разузнала, мог послужить живой кромешник, в качестве сувенира прихваченный со спорной территории. Такое сравнение латорийку очень веселило.

Но ради одного этого они бы, конечно, не полетели в такую даль. Самое главное, Теодору предстояло знакомство с остальными представителями семейства Бран, а Тиане надо было написать заявление об увольнении и собрать вещи для переезда. Как такая цель сочеталась у неё с сопротивлением замужеству, Тео не понимал, но благоразумно не спрашивал.

В Квартен прилетели поздно ночью, и это было к лучшему: Тиана представляла, какой фурор произведёт появление шикарного магмобиля в их тихом спальном районе на окраине города. А она и без того слишком нервничала с того момента, как узнала, что Теодор — целый давелийский лорд. Прошлый аристократ как раз в такой ситуации и удрал, и хотя Тео совсем на него не походил, бояться это не мешало.

— Мальчики, я дома! — закричала Тиана в прихожей, запирая дверь за кромешником и замыкая охранный контур — то ли чтобы гость не сбежал, то ли чтобы никто его не заметил снаружи.

— А они не могут… — неуверенно начал Тео, но тут же осёкся, потому что на зов из-за одной из дверей появился… очевидно, один из «мальчиков». Который до этого явно не спал.

Рыжеволосый, коротко остриженный мужчина ростом чуть самого Теодора, но в полтора раза шире в плечах — этакий небольшой шкаф. В лёгких штанах, в рубашке навыпуск, мерцающих зеленью очках на носу, явно артефактных. В правой руке он держал мел подозрительного бурого оттенка — кажется, замешанный на крови.

— Ты чего орёшь? — спросил он дружелюбно, с интересом разглядывая чужака.

— Потому что иначе ты в своём подвале не услышишь, — логично возразила Тиана. — Вот, знакомьтесь. Это Бриан Бран, наш самый старший. Не спрашивай, о чём думали родители, выбирая ему имя. А это Теодор Хольт, он… — и она всё же запнулась на этом месте, хотя последние полчаса только и обдумывала, как именно представлять кромешника. Но так толком и не придумала, и пауза затягивалась…

— Её будущий муж, — сдерживая улыбку, всё же назвался тот.

— Ничего подобного, я ещё не согласилась! — уже привычно взвилась Тиана. Чего отчасти Тео и добивался: встряхнуть избранницу и вернуть ей самообладание.

Самый старший Бран неопределённо хмыкнул и протянул для пожатия руку. Сначала правую, но потом заметил мел и дал левую. Теодор ответил тем же, разглядывая нового знакомого с подозрением.

— Дар! — крикнул Бриан тем временем куда-то вверх через плечо, туда, куда вела из прихожей крутая лестница. Руку потенциального зятя он выпустил не сразу, на середине фразы. — Бросай свои отвёртки! Тия наконец-то мужика привела! Причём давелийского кромешника!

— Бри! — возмущённо воскликнула та.

— Что, серьёзно давелиец? — наверху хлопнула дверь и по лестнице буквально скатился ещё один рыжий Бран. Этот был на полголовы выше Теодора и заметно уже. Рабочий комбинезон грязно-синего цвета висел на нём как на швабре, а монструозная конструкция из десятка разнокалиберных окуляров на голове придавала сходство с увенчанным грибницей пнём. — Дариан Бран, техномаг, — представился он, отточенным движением опуская один из окуляров.

— Теодор Хольт.

Тео невозмутимо пожал чёрную от какого-то масла ладонь второго из братьев, спокойно выдержал пристальное разглядывание, с интересом проследил, как стремительно скучнеет лицо Дариана.

— Ну так не честно... Тия, зачем тебе ещё один некромант, если есть Бри? Я же говорил, мне очень не хватает толкового огневика!

— Вот сам себе огневика и ищи! — прошипела донельзя смущённая Тиана.

— О! Давелийский некромант? — в пику брату, оживился Бриан. — Прекрасно! Пойдём, подсобишь…

— Никуда он с тобой не пойдёт! — одёрнула его сестра. — Мы только что с дороги, Тео надо отдохнуть и вообще, сгиньте!

Она ухватила кромешника за запястье и поволокла в глубь дома, в начинающийся под лестницей коридор, провожаемая озадаченными взглядами братьев.

— А зачем было орать, что приехала? — Вопрос Бриана повис в воздухе без ответа.

Комната Тианы оказалась маленькой и уютной. Окна выходили на небольшой сад, разбитый между четырёх домов, в углу имелась неприметная дверца, ведущая туда же. Кровать в углу, письменный стол под окнами и стул с ним рядом, два шкафа — книжный и для одежды. Свободного места было немного, и Тео сразу проникся к этому месту симпатией.

— Располагайся, — широким жестом предложила хозяйка и заметалась, хлопая дверьми шкафов. Совершенно бестолково, судя по тому, что ничего она из них не доставала. — Сейчас дам полотенце и покажу, где душ и как там всё включается, если Дар ещё что-то не наэксперементировал. В крайнем случае, разберёмся. На этих двоих не обращай внимания, Бри обязательно вспомнит, что в Давелии с некромантией всё очень строго и втягивать тебя в его сомнительные исследования не стоит, а Дар…

Пока она говорила, Тео осмотрелся, поставил сумку с вещами прямо на пол у двери. Сам подошёл к постели, сел на край, внимательно отслеживая перемещения избранницы. И когда та оказалась в зоне досягаемости, поймал её за бёдра, невозмутимо придвинул ближе и обнял. И только после этого проговорил спокойно, с улыбкой глядя на неё снизу вверх:

— Всё хорошо, не волнуйся.

— Да я и не волнуюсь, просто эти двое кого хочешь…

— Ты из-за них медлила с ответом? — проницательно уточнил Теодор. Латорийка неопределённо передёрнула плечами, неловко обняла его и отвела взгляд. И это само по себе было уже лучшим ответом. — Тиана, ты — мой свет. Моя жизнь. Неужели ты всерьёз думала, что я откажусь от тебя из-за твоей родни? Даже если бы они были государственными преступниками или кем-то ещё хуже, это ничего не изменило бы в моём к тебе отношении.

— Ну мало ли, — неуверенно улыбнулась Тиана, но Тео с удовольствием отметил, что плечи её расслабленно опустились, и вообще выдохнула она с явным облегчением. — Прецеденты были. А эксперименты Бри вообще-то и в Латории порой на грани законности проходят, а у вас к некромантам отношение гораздо более строгое, вдруг...

— Даже если и так, жить я планирую с тобой, а не с твоими братьями, — с улыбкой возразил он.

— Ну всё равно. Ты любишь тишину и покой, и тебе одной меня с моей болтовнёй явно за глаза хватает, а тут такая вот родня. А я их всё равно люблю и не хочу их избегать. Ну и вообще, вдруг дети в меня пойдут?.. И ничего смешного! — смущённая Тиана обиженно ткнула его кулаком в плечо.

И взвизгнула от неожиданности, когда Тео коленом подбил её ноги, роняя набок. Конечно, не на пол роняя; сам поймал, перевернулся, плюхнул её на кровать и вытянулся рядом. Поцеловал коротко.

— Шмырь! Надеюсь, я когда-нибудь пойму твою логику, — весело подытожил он. — Не переживай, уж характер собственных детей я как-нибудь выдержу.

Следующий поцелуй вышел гораздо более продолжительным и проникновенным. Тиана ответила охотно и вскоре окончательно отвлеклась от прежнего беспокойства — Тео уже наловчился определять этот момент по тому, как менялись её движения и прикосновения. Через пару минут она и вовсе привычно потянулась к пуговицам чёрного кителя, что было совсем уж хорошим знаком. А когда Теодор отвлёкся, чтобы его снять, проговорила задумчиво:

— Спасибо. За всё. Я думала, меня с такой семейкой может принять только такой же псих, как все Браны, а ты такой серьёзный, разумный… До сих пор не верю, что тебе даже не хочется меня убить.

— Зачем тебя убивать, если можно поцеловать? — уточнил Тео со смешком, небрежно бросил китель на спинку стула, за ним последовала рубашка.

— Ну да, пользуешься моей слабостью!

Тиана, жадно наблюдавшая за движениями кромешника, улыбнулась, потянулась к нему, чтобы пробежаться пальцами по поджарым бокам, по груди, пробуждая своими прикосновениями татуировку. Потом послушно вскинула руки, позволяя мужчине стянуть с неё рубашку, и откинулась на постель, давая возможность неспешно, с предвкушением, расстегнуть ремень и штаны и наслаждаясь ласкающим взглядом.

— Это называется «тактика», — со смешком отозвался Теодор.

Они обменялись многозначительными взглядами и улыбками, а потом Тиана вдруг посерьёзнела, поймала его руку и потянула к себе, безмолвно прося лечь рядом. Потом огладила обеими ладонями его виски, скулы, шею, плечи, и проговорила очень задумчиво:

— Не помню, я говорила, что люблю тебя?

— Не говорила. Это значит «да»? — улыбнулся Тео.

— Да.

— Что да?

— Всё да! — засмеялась Тиана. — Можно подумать, ты хоть мгновение в этом сомневался… — и притянула его к себе для нового поцелуя.

Не сомневался. И он не сомневался, и она — тоже. А что встреча их была устроена высшими силами именно в расчёте на подобный исход… Сложно придумать более глупый повод отказаться от собственного счастья. А Тиана хоть и совершала глупости регулярно, но всегда — с умом. И уж точно не такой ценой.


Конец



Оглавление

  • Дарья Кузнецова Репортаж на миллион