КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 471653 томов
Объем библиотеки - 691 Гб.
Всего авторов - 219910
Пользователей - 102216

Впечатления

Витовт про Щепетнов: Изгой (Боевая фантастика)

Хороший цикл, но недописаный. Возможно в планах автора закончить приключения попаданца в мире фентези.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
vovik86 про Кузнєцов: Закоłот. Невимовні культи (Космическая фантастика)

Книга сподобалася. На мою думку, найкраще читати так, як пропонує автор.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
каркуша про Ратникова: Обещанная герцогу (Фэнтези: прочее)

Ознакомительный фрагмент

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Вульф: Вагина (Эротика, Секс)

В женщине красивей вагины только глаза :)

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Serg55 про Ланцов: Воевода (Альтернативная история)

надеюсь автор не задержит продолжение

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Купеческая дочь замуж не желает (fb2)

- Купеческая дочь замуж не желает 1.8 Мб, 544с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Ольга Шах

Настройки текста:



Купеческая дочь. Белая Долина.

Душа блуждала по мирам,

Искала счастье и надежду.

Она была не та, что прежде,

Уже не верила мечтам.

И заблудившись средь миров,

Она застряла между ними.

Греха путь выбрать иль святыни?

Как сбросить груз своих оков?

Кто знает… Может быть сейчас

Она всё там, на тех же тропах.

И в тех же мыслях и заботах.

Всё на распутье. Ищет нас.

Пролог

Сеять разумное, доброе, вечное — всё равно, что сеять пшеницу, картофель, горох.

Выживет сильнейший.

Я припарковалась в заваленном снегом дворе, где скучковались три старенькие пятиэтажки — хрущевки. Когда — то я выросла в этом дворе, потом здесь остались жить мои родители, а я ушла во взрослый мир. Сил не было выйти из машины. Положив голову на скрещенные на руле руки, долго сидела, пытаясь осмыслить все происшедшее со мной за последний месяц.

Всего за месяц вдребезги разлетелась вся моя, казалось бы, благополучная и почти счастливая жизнь. Месяц назад я была удачливой бизнесвумен, почти счастливой женой. Но это было месяц назад. А теперь… вот старенькая двушка — хрущевка в не самом престижном районе, машина, которая осталась от папы, сумка с моими вещами и свидетельство о разводе в моей сумочке. Удивительно, что сумочку у меня не отсудили, всё — таки Гуччи, стоит приличных денег.

Я начала смеяться, не могла остановиться, постепенно смех переходил в рыдания, я просто захлебывалась слезами, некрасиво размазывая слезы и, возможно сопли, по лицу. Весь этот кошмарный месяц я не заплакала ни разу, даже когда судья зачитывал решение о разводе и разделе имущества, я стояла с совершенно сухими глазами, прямая, как натянутая струна. И даже, кажется, все звенело во мне от напряжения, как та струна.

Наконец выревев все, что смогла, вытерла салфеткой лицо и стала размышлять, как же все так вышло. Когда я допустила такую ошибку? Когда обалдевший от счастья невестой, только — только получившей диплом педагога математики, стояла в ЗАГСе и говорила гордо «Да!»?

Или, в 90-е, отчаявшись от безденежья, заняв у родителей их сбережения, купила халупу с участком в ближнем пригороде и развела огород на все два гектара, на котором пахала с утра и до ночи? Изредка помогал отец, здоровье мамы вовсе не позволяло ей такие нагрузки, а папа тоже как мог, обеспечивал достаток в доме. Мой любимый муж, Костенька, не мог заниматься этим, как он сказал, непроизводительным трудом, он работал в НИИ, «двигал науку».

Это потом я узнала, что институт тот практически развалился, сотрудники приходили и просто отсиживали время. Тогда я этого не знала, беспокоилась, чтобы Костя не переживал о куске хлеба, куда поехать отдыхать. Он так уставал в своей научной деятельности, а тут я со своим огородом, не успела приготовить ужин и не погладила свежую рубашку, а что мне делать — то особо?

Ведь, как говорила моя свекровь, Эмилия Владиславовна, ни детей, ни работы у меня нет. Работу я действительно потеряла, когда расформировали мою школу, укрупнив в соседнем микрорайоне другую. А детей нет, вначале Костя меня уговаривал подождать с детьми, потом 90-е, а потом и возраст, стало страшно родить ребенка. А Костя вначале ничего не говорил, потом стал показательно вздыхать, встречая на прогулке или в каком другом месте семьи с детьми, усугубляя мое чувство вины, что не могу дать ему желанное дитя.

Потом, когда немного наладились дела, и оказалось, что мои экологические овощи пользуются спросом, я ещё купила земли, наняла рабочих, поставили ферму с молочным стадом, и даже купила небольшое стадо коз, оказалось, что козье молоко тоже востребованный товар. Организовала Агрохолдинг Заречный, появился свой бренд. Дела пошли неплохо, долг родителям давно выплачен, куплен особняк в престижном загородном поселке, дорогая машина для Кости, мне хватало и моего маленького внедорожника Сузуки, чтобы носиться по полям. Гендиректором была я, но Костя тоже числился в совете директоров. После того, как его институт благополучно сгинул вовсе, Костя попробовал заняться бизнесом, не получилось, и под громкие причитания Эмилии Владиславовны я взяла его к себе в холдинг.

А месяц назад все внезапно кончилось. Ко мне пришел известный в городе адвокат и сообщил, что он является поверенным моего мужа. Оказалось, что Константин подал на развод, и предложил мне развестись мне по — быстрому, и по — хорошему. Так как мне оказывается, давно ничего не принадлежит. Дом, машины, сам холдинг мною лично переданы в собственность мужа, и управляла холдингом я только по разрешению мужа и акции тоже все на его имя переведены. Наши общие счета пусты, деньги выведены. Вот так.

Я сидела оглушенная и не могла понять, как это получилось, графологическая экспертиза подтвердила, что подписи везде мои. И только после последнего суда все выяснилось, моя секретарша Танечка давно была Косте второй женой и даже имели совместного ребенка.

Вот она и подсовывали мне на подпись бумаги, иной раз при тотальной нехватке времени я подписывала на ходу. И теперь осталась я с небольшим количеством тряпок, старой отцовской Тойотой и маленькой квартирой. Это отсудить не смогли. Или уж не рискнули совсем зарваться, даже продажная судья, не поверила бы в такое. Ладно, сиди, не сиди, ничего не изменится. Вышла из машины, перехватила поудобнее сумку с вещами, дамскую сумку и пошла по направлению к своему подъезду. Подойдя к крыльцу подъезда, поставила сумку на снег, начала искать ключи, наклонясь над ней. Шума съезжающего с крыши ледяного пласта я не успела услышать, так же как и отскочить в сторону…

Глава первая

В чужое тело
Душа влетела.
Процесс надёжен,
А сбой возможен.
И даже выше
Небесной крыши.
И в чуждом теле
Мы жить умели.
Ведь кто — то тоже
Промазать может.
Мне слышался то ли какой — то комариный писк, то ли звон, он приближался, удалялся, но не замолкал. Глаза упорно не хотели открываться, писк раздражал, но и что — то мякнуть у меня не получалось. Мысли плыли вялые, как в тягучем сиропе. Вот я подхожу к крыльцу, ищу ключи… темнота, тишина.

Я упала? Лежу в больнице? И пищит следящая аппаратура? Постепенно тягучесть проходила, мысли стали более четкие. Болели ребра, вся грудная клетка. И тут начался кашель, надсадный, потрясающий все тело. Кто — то подскочил ко мне, повернул на бок и немного приподнял, облегчая приступ. Ещё подумалось к чему — то, как же легко мою тушку подняли и повернули… не сказать, что слишком я габаритная, но возрастная полнота женщины 40+ имелась, да.

— Дышите, лэрина, дышите лучше!

Голосок был тонкий и звонкий, это его я и приняла за писк медтехники. Тут же подумалось:

— Какая, к чертям, лэрина, где я?

Накашлявшись от души, ещё немного полежала с закрытыми глазами. Потом все — таки решилась и открыла глаза. Сиреневое небо? Что за бред! Поморгав для надёжности, ещё раз посмотрела вверх. Фух, не небо, это какая — то сиреневая тряпка над кроватью висит, с пошлыми рюшечками. Как его, балдахин, что ли? Откуда в больнице балдахин? И где тут лэрина? Что за чушь лезет в голову. Скосив глаза в сторону, попыталась сориентироваться в пространстве. Нет, на больничную палату это вовсе не похоже.

Напротив кровати стоял чудной туалетный столик, на нем толпилась уйма разных баночек и флакончиков, валялись брошенные расчёски, ленты, бусы. Возле столика стояло не менее чудное креслице, все такое хлипкое, резное, сядь — развалится. Возле постели стоял стул, на нем тазик с какой — то зеленоватой жидкостью, в которой плавала тряпка. На подоконнике стоял кувшин и стакан рядом. Какое окно, не видно с моего места.

Все выглядело старинным, как в историческом фильме. Я, чокнулась — таки на фоне стресса или просто брежу? Или бредю? Всерьез задумалась над этим словом, но мои филологические раскопки прервал опять этот голос:

— Ой, лэрина Маринелла, вы глазки открыли! Побегу, лекаря позову!

Стоять, какая Маринелла, что ещё за на фиг? Мариной меня зовут. Но обладательница комариного писка уже унеслась, я толком и не рассмотрела ее.

Оставшись, одна попыталась немного подтянуться вверх, чтобы слегка приподняться на подушках. Когда мне это удалось, я уже была вся в поту и тряслась от слабости. Зато обзор был более полный. Возлежала я телом на пышной постели с кучей подушек, все отвратительно сиреневого цвета, с другой стороны кровати в стене были ещё две двери и напротив кровати прямо — еще одна, видимо входная. Ковер на полу, не сиреневый, а кремового цвета, разнообразия ради.

Руки сами нервно начали перебирать кромку пододеяльника, была у меня такая дурная привычка — в минуты волнения теребить что — то. Руки? Я перевела взгляд на руки. Это что за руки? Я поднесла руки чуть не к самому носу, разглядывая их и не веря глазам своим. Это были не мои руки! Узкие ладони с тонкими пальцами, нежная, холеная кожа. Где мои загорелые, поцарапанные руки с мозолями от руля, вечно забываю надевать перчатки. Здравствуй, шиза? Или что похуже? Как оказалось далее — хуже некуда.

Пока я сидела с выпученными глазами и штормом в голове, в комнату ко мне, болезной, влетела давешняя девица, за ней этаким колобком вкатился невысокий толстенький мужичок в старинном камзоле с высоким воротником, подпирающим пухлые щеки, за ним прошествовала, вот именно прошествовала, сухопарая дама с недовольно поджатыми губами. «Стерва», машинально отметила интуиция. На всякий случай я скорчила независимый вид и решила побыть партизанской разведчицей.

— Ну, как вы себя чувствуете, лэрина? Сегодня меньше кашляете?

Это что, я ещё больше кашляла? Мне казалась я и так сейчас кашляла до перелома ребер. Но мужичок и не ждал от меня ответа, и был до отвращения жизнерадостен и продолжал:

— А глазки открыли, это просто хорошо! Вы меня слышите?

Я неопределенно мотнула головой, пусть думает, что хочет. Мне бы понять, что происходит, так что молчи, Марина! Этот лекарь достал, какую — то трубку и приготовился послушать мне лёгкие. Прямо через одежду. Интересно, что он там услышит, кроме шелеста ткани. Пощупав мне лоб и посчитав пульс, изрёк:

— Горячка прошла, теперь ослабление организма осталось, кашель тоже пройдет, пусть зелье пьет.

Вытащил из музейного саквояжа фиал зелёного стекла этак на пол — литра объемом. И выкатился прочь таким же колобком из комнаты. Сухопарая дама, поджав ещё сильнее губы, хотя куда уж сильнее, произнесла:

— Лимка, лэрине поменяй сорочку и постель, да оботри ее. Я распоряжусь на кухне, бульон принесут.

Уже хлеб, девчонка Лимка, а мадам-с кто у нас? Я перевела взгляд с закрывшейся двери за мымрой на Лимку. Она, верно, поняла мой взгляд и затараторила:

— Ой, да ладно, лэрина Зелина всегда такая сердитая и недовольная, да вы — то, лэрина, ее не боитесь. Она вам ничего не сделает, вы ж завсегда можете папеньке на нее пожаловаться. Ой!

Девчонка внезапно осеклась и виновато взглянула на меня. Но быстро опомнилась и затрещала вновь:

— А вот ручки поднимите, я сорочку сейчас сниму, водичкой с душицей вас всю оботру, и чистую сорочку наденем, а потом в креселке посидите, я постельку сменю да взобью…

От ее треска в голове что — то начало постреливать, но я терпела, мне нужна была информация, да и в креселко мне хотелось — там зеркало было. Но вначале не худо было бы найти более укромный уголок для личных дел. И тут Лимка проявила расторопность, предложив проводить меня до удобств, даже без моей просьбы. У меня что, в глазах плакат виден с моими желаниями?

Как я шла, пытаясь все время завалиться на худосочную Лимку — отдельная песня. Скорбная. Вернувшись в спальню и плюхнувшись кулем на постель, позволила ей снять с себя сорочку. Да, у меня не только руки тонкие, но и вся я внезапно стала весьма стройной, если не сказать, тощеватой. И моя уверенная троечка вдруг превратилась если не в минус один, то близко к этому. Это что магическая диета такая?

Зря я боялась, что креслице развалится. Когда меня, обтертую и в свежем балахоне до пят, водрузили в него, креслице даже не шелохнулось. Пока Лимка пыль гоняла, размахивая простынями, я осторожно повернулась к зеркалу. Хорошо, что я сидела. И многолетняя привычка держать лицо помогла. Потому что из зеркала смотрела на меня совсем не я. Вот совсем. Девушка в зеркале поднесла руку к лицу, ощупывая его.

Я опять с недоверием посмотрела в зеркало, пошевелила пальцами. Девушка в отражении тоже. Я закрыла глаза, помотала головой, тьфу, сгинь глюк! Открыла глаза — из зеркала на меня смотрела худенькая бледная девушка лет двадцати на вид, с серыми глазами, небольшим носиком, спутанной гривой светло — русых волос. Так, панику отставила, Марина! Если не сошла с ума, то девчонка это я. Но перенос во времени исключен — я кареглазая шатенка. Думай!

И я думала. Тщательно прихлебывая жиденький бульончик (не иначе мымра велела дать разведённый, как пить дать, врагиней будет!). Вывод из думок был один — как бы дико не звучало — я попала! И попала даже не всей тушкой, а только сознанием. И в голове я никого не слышала больше, верь после этого всяким книжкам про попаданок. Ещё имеется упомянутый папенька. И я сама — Маринелла. Надо как — то тонко выяснить у Лимки, что там с Маринеллой стряслось?

Глава вторая

Жизнь пролетает моментально,
Но не всегда хватает силы воли.
Мы часто говорим, что все нормально,
А ночью задыхаемся от боли…
Уложенная опять в эти перины (чихать от них хотелось необыкновенно), решила устроить допрос партизана. Небось, Лимка не проходила спецподготовку, все равно проболтается.

— Лима, а я давно в горячке лежу? А то что — то в голове уже все спуталось.

— Ну, так, уж неделю, почитай, как вы воды — то в том пруду нахлебались да насилу вас откачали, так и начали кашлять да бредить. Вчера уж на ночь совсем плохо стало, лекарь-то уж и не ждал, что живой будете. И я сильно напугалась, как вы застонали ночью да дышать перестали. Уж хотела за лекарем бежать, так вы потом опять задышали, да ровнее так. А сегодня и глазки открыли.

Лимка умильно сложила ладошки перед собой.

— Лима, тебе поесть, наверное, сходить надо? Ты иди, я посплю пока, потом придёшь.

И я для достоверности зевнула и прикрыла глаза. Лимка на цыпочках двинулась к двери. А я начала осваивать полученную информацию. Прервала я Лимку вовремя, пока она сама не поняла, что наболтала.

Первый закон Штирлица ещё никогда не подводил — вовремя переключить внимание собеседника, — значит, не дать ему понять, что он выдал секрет. Второй закон — насчёт последней фразы знают все.

Итак, что мы имеем знать. Неведомая мне Маринелла с чего — то вдруг нахлебалась воды в пруду, так, что едва откачали. Что понесло девицу в пруд? Вряд ли купаться захотелось. Я, когда была водружена на креслице, мельком глянула в окно. Максимум, конец нашего марта. То есть, снега нет, но деревья голые и травы не видно. Так что купание и любование окрестностями исключены. Типа, поскользнулась на берегу и упала.

Либо девицу топили неудачно, либо скакнула сама. Второе вероятнее. Раз нахлебалась воды, плюс переохлаждение, то, скорее всего, началась пневмония. И вряд ли здесь есть антибиотики. Судя по одежде и антуражу, здесь век 18 — 19 на дворе. А что могло подвигнуть девицу того времени кинуться в пруд? Тут два варианта — либо безответная любовь, либо нежеланное замужество.

И, кстати, почему до сих пор не пришел папенька? Вроде дочь смертельно больна, тут счастливое выздоровление пошло, а любящий родитель не навестил дочурку? Что — то неладно в Датском королевстве, явно в ссоре с дочерью. А где наша маменька? Вовсе нет упоминаний о ней. Так, ну это на потом.

Ночью, видимо, был кризис у больной, и скончалась Маринелла. А попала в тело я. Выходит, в своем мире я тоже умерла? Мало радостная информация. И что мне теперь делать? Признаться с разбегу, мол, простите, люди добрые, мы сами не местные, а если здесь есть инквизиция или подобная дурь? Или папенька по — тихому придавит, чтобы не отсвечивала. Мало информации, мало. Зато неизвестных много.

Кажется, я действительно задремала, всё — таки тушка мне досталась больная, а ей необходим отдых. Когда открыла глаза, день явно перевалил на вторую половину. Лимка тихонько сидела в том «креселке», шурша каким — то рукоделием.

Голова не болела, а грудная клетка и пресс ощутимо побаливали. Но это всегда так бывает, когда кашляешь от души. Я осторожно покашляла. На сей раз дело пошло лучше, кашель смягчился, и отхаркивалось хорошо. Лимка подскочила, поддержала за плечи, потом сунула в руки стаканчик с зельем. Выпила, ничего особо страшного, настойка на травах. Терпимо.

— Лэрина Маринелла, бульону будете, принести?

— Принеси, и к этой бульоне ещё чего — нибудь…

Не могла же я сказать, принести хлеба, вдруг здесь хлеб как — то по — другому называется.

— Ага, я ещё лепёшек принесу свежих, их недавно тетка Малка испекла. Вкусныеее…

И подмигнув мне, Лимка, взмахнула длинным подолом, умчалась за бульоной.

То ли лэрина Зелина недосмотрела, то ли Лимка украдкой налила мне сама пресловутой «бульоны», но только был он наваристым, горячим и в нем ещё плавали кусочки каких — то овощей. Я их не идентифицировала, но было вкусно. А уж вприкуску со свежей, пышной лепёшкой вообще амброзия. В общем, слопала я и бульон и лепешку, вторую лепешку честно отдала Лимке.

Не она, так голодовать бы мне ещё на водичке, А этому телу и так худеть уже некуда. Лимка умилялась моему аппетиту, как мать над капризным малышом. Откусывая от лепешки, она продолжала тараторить:

— Ой, вот и правильно, лэрина Маринелла, правильно, кушать надо хорошо, а то вы после своих академиев стали есть по одной ложке, да траву всякую жевать. А девица должна быть справной, (угу, как корова!), кто ж худую то замуж возьмёт! Она ж и не родит вовсе дитё. Это вы все в своих академиях понабрались от благородных. А вы же из купеческой фамилии будете, все в купцах солидные, в теле. Но тетка Малка говорит, что маменька ваша тоже худющая была, вот и померла, как вас родила, а вы кушайте, кушайте, хотите, я ещё взвару из ягод принесу?

Прокашлявшись, я просипела:

— Неси!

Пока Лимка опять пошла в набег на кухню, я откинулась на подушки, обдумывая новые элементы пазла. Вот и причина отсутствия матери — нет ее, умерла. Ещё выяснилось, я из купчих. Про какие академии Лимка трещала, да что с благородными там общалась… Магические, что первое приходит на ум из книжек про попаданок, так про магию никто ничего не упоминал, и лекарь меня пытался стандартно прослушать, никаких пассов руками не делал и глазами волшебно не зыркал. И лекарство обычное.

Что там у нас ещё может быть? Академия благородных девиц? Так из купцов мы. Может, папенька весьма богат и сумел пропихнуть дочурку? Значит, папенька у нас с амбициями. Воистину, болтун — находка для шпиона. Лимка так мне всё и расскажет. Сейчас с взваром явится, ещё попытаю.

Взвар был душистый, с отчётливым вкусом ягод, слегка кисленький, самое оно. Попивая взвар и предложив и Лимке стаканчик, продолжала добывать информацию.

— Лима, а я что — то забыла, ты сама, откуда родом?

— Так вы и не спрашивали, лэрина Маринелла. Это ещё по зиме, как папенька ваш поместье купил у нашего барона, когда старый барон помер, а сын все продал. Вот он и привез меня оттуда к вам в услужение, что бы все как у благородных было. Только вы все сердились, не нравилось, как я говорю — печально закончила девчонка.

— Да ладно, Лимка, не огорчайся, на самом деле я рада, что ты со мной. Помогаешь вот.

Девица, видно, с большими претензиями была и с капризами. Как можно сердиться на бесхитростную девчонку, она же искренне переживает за свою глупую хозяйку. Раз она моя служанка, значит, пусть будет при мне, не дам обижать ее. А эта Зелина, похоже, гнобит девчушку, боится она ее.

— Лима, а ты где спишь?

— Так внизу тамочки, со всеми девками. А теперь вот с вами, пока вы хвораете, так я в креселке и сижу.

Твою мать! Что же они девчонке хоть матрасик или кушетку не дали какую!

— Лима, позови ко мне лэрину Зелину. Скажи, видеть ее хочу!

Зелина появилась не сразу, минут двадцать спустя, уже и Лимка прибежала назад, и подушки мне взбила и полусесть мне помогла. Зелина зашла с видом вдовствующей императрицы, поджав скорбно губы, как будто делая мне одолжение. Ха, нашла, кого пугать таким видом! Да мне после моей бывшей директрисы школы, взвод таких Зелин не страшен.

— Лэрина Зелина, распорядитесь, чтобы здесь в углу поставили кушетку, и матрас с подушкой принесли. Я нуждаюсь в уходе, и моя служанка будет спать у меня. Рядом. Выполните это сейчас. Я вас не задерживаю.

Судя по тому, как у мымры задёргался глаз, такого она не ожидала. Но и противиться моему приказу она не могла. Даже если моя альтер эго и была в ссоре с отцом, то мое положение в доме никто не отменял. Сделав ещё скорбнее вид и поджав губы до совсем уж тончайшей линии, мымра удалилась. Не сразу, но через полчаса два дюжих мужика принесли небольшую кушетку и матрас с подушкой. Лимка все это время просидела в уголке, боясь даже дышать вслух.

Когда мужики ушли, я сказала девчонке:

— Чего сидим? Быстро тащи свои пожитки и белье постельное, да возьми тряпку с ведром, и вымой эту кушетку, пыльная вон она. А мне нельзя дышать пылью. Давай шевелись!

Лимка, счастливая, боясь, что я передумаю или просто зло пошутила, умчалась за всем необходимым. Все, теперь источник информации у меня круглосуточно обеспечен.

После обустройства Лимки на новом месте, она сводила меня в ванную комнату для данных процедур, на сей раз, помывка была, чуть посерьезней — меня водрузили на табуреточку посреди ванны, и поливали из теплого душика. Удалось даже вымыть волосы, а то на голове было воронье гнездо в натуральном виде. Теперь стоит сложная задача по расчесыванию этого гнезда.

Обратно до кровати я шла уже более уверено, даже почти не заваливаясь на Лимку. Поужинала я все той же, «бульоной» с лепешками, но Лимка уверяла, что на завтрак она договорилась с тёткой Малкой (так понимаю, это повар в этом доме) на молочную кашу.

Ладно, будем лежать, и мечтать о вкусном завтраке. Под бодрое бурчание живота мечталось как — то не очень мечтательно, поэтому решила ещё раз заняться сбором разведданных.

— Лима, а папенька до сих пор на меня сердится? Он даже не пришел сегодня ко мне.

Со стороны Лимкиной кушетки послышалось шебуршание, потом она села на постели, обхватив ноги тощими руками.

— Наверное, сердится, лэрина Маринелла. Вы же тогда сильно ругались в кабинете у папеньки. И вы кричали, что лучше на дно, чем за плешивого замуж, а папенька кричал, что пока вы не самостоятельны, он сам будет распоряжаться. Вы потом выскочили из кабинета и в чем были, побежали в сад. Ну, а потом… — девчонка горестно вздохнула.

Да, похоже, ссора была нешуточная, раз все слышали. И я права — девица сама нырнула в пруд. Значит, замуж за плешивого? Да и черт бы с плешью, человек бы был хороший, а плешь я легко самому волосатому организую. Но беда в том, что замуж я не хотела. Категорически. Ни за плешивого, ни за лохматого.

Была я в том замуже, как выяснилось, ничего интересного там нет. А вот слова про «пока не самостоятельная», меня крайне заинтересовали. И в каком возрасте эта самостоятельность получается? Надеюсь, не ближе к пенсионному? Надо бы поточнее узнать. Надо полагать, Лимка не знакома с местным законодательством подробно, да и спрашивать про общеизвестные, наверное, сведения как — то не слишком хорошая мысль. Значит, надо самой с законами знакомиться.

Должна же быть в доме какая — то библиотека, раз папенька у нас с амбициями, то для подражания благородным обязательно завел библиотеку. Завтра скажу Лимке, чтобы проводила в библиотеку. Мне пока сопровождение положено, вот и буду пользоваться этим.

Глава третья

Умный человек даже чеснок давит интеллектом.

Утром действительно Лимка принесла кашу. Каша молочная, в меру сладкая, в меру соленая, с кусочком тающего жёлтого масла посередине горки каши — как же это было вкусно! Да ещё травяной чай с булкой.

За этим занятием и застал меня лекарь, бесцеремонно зайдя ко мне в комнату, когда я пила чай. Увидев меня, сидящую самостоятельно, без опоры и активно жующую булку, лекарь был впечатлён:

— Лэрина, вы так быстро начали вставать! Вам бы ещё полежать немного. Как ваш кашель?

— Благодарю, кашель ещё есть, но уже намного меньше. Все благодаря вашему чудодейственному зелью! — патетически воскликнула я. Лишь бы он отвязался. Но лекарь вдруг проникся важностью своего долга, опять послушал, хорошо ли шуршит моя сорочка, важно покивал и изрёк:

— Продолжайте пить зелье, сегодня к бульону можно добавить сухарик.

Ну, сейчас! Я котлету хочу! Наконец лекарь отбыл, а мы с Лимой переглянулись заговорщически и засмеялись.

— Лэрина Маринелла, а тетка Малка суп куриный варит, хотите, я ещё кусок курицы у нее возьму вареной?

— Спрашиваешь! Конечно, хочу, но давай на обед. Вот сейчас чай допью и поможешь дойти мне до библиотеки. Книжку хочу взять себе почитать.

Лимка, счастливая, что с ней общаются и не ругают, тут же подскочила и затараторила:

— Да я мигом, вот тарелочки снесу, халатик теплый наденем да шалку на плечи накинем и пойдем.

И унеслась вихрем с подносом. Как она так носится и не роняет ничего? А я осталась ждать халатика и той «шалки».

На деле халат оказался чем — то вроде плюшевого шлафрока, в который нынешнюю меня завернуть можно было не два раза, а как минимум, четыре. И теперь главной целью стало не растянуться всем телом, наступив на длиннющий подол. А шалка оказалась банальной шалью, в которую укутала меня заботливая Лимка по самые ноздри.

Воистину, я начала себя чувствовать советским детсадовцем на прогулке зимой. До библиотеки мы добрели, всё — таки пошатываясь, зато без травм. Устала, как Мухтар в погоне за преступником. Усевшись в уже нормальное кресло, я отправила Лимку в комнаты.

— Лима, ты иди, пока проветри, постели перестели, потом за мной придёшь, хорошо?

Лимка «агакнула» и опять умчалась. А я собралась с силами и потихоньку, держась за шкафы, двинулась искать нужное. Нашла не сразу, но по ходу набрала кучу необходимой литературы — география, история, экономика. В последнем шкафу нашлось несколько юридических книг. Три солидных, парочка тоненьких книжонок, в таких обычно печатают пояснения, дополнения, и прочее к основным законам.

Лимка прибежала минут через сорок, когда я уже раздумывала, не двинуть ли мне своим ходом, ибо в библиотеке было весьма прохладно, и даже шалка уже не очень грела. Увидев эту кучу книг, девчонка удивилась.

— Лэрина Маринелла, и вы все это прочитаете? Вы ж последний раз кидали книжки в стенку, сильно серчали на что — то.

— Прочитаю, Лима, обязательно, не буду больше в стенку кидать.

Куда же я денусь, жить захочешь, не так раскорячишься. (C) Пару книг Лимка сунула себе под мышку, остальные я сгрузила себе за пазуху, затянув на этом шлафроке пояс потуже, чтобы книги не вылетели. И мы медленно и печально двинулись в обратный путь.

Где — то в конце коридора мелькнула и остановилась, наблюдая за нашей процессией, мымра, но не рискнула открыть рот. Видно, вчера мое показательное выступление произвело впечатление. Да и леший с тобой, золотая рыбка, нам бы добрести без членовредительства до постельки и упасть. Силы я, однако, свои переоценила.

Глава четвертая

Большая жизнь всему научит
Подарит все и отберет!
И человек взамен получит
Лишь то, что сам он унесет!
Так прошло несколько дней — я потихоньку выздоравливала, слабость уменьшилась, по комнате ходила без опоры на Лимку. Один раз приходил лекарь, делал умные глаза, выслушивал мою сорочку и рекомендовал лежать, сил набираться и соблюдать диету. Более диких советов я ещё не слышала, если лежишь, с чего сил наберёшься? Ещё больше раскиснешь. И про диету смешно. Какая диета, у девицы и так фигура в минусе, после тяжёлой болезни наоборот ей (фигуре) нужны калорийные блюда.

Так что Лимка продолжала носить с кухни партизанскими тропами мне разнообразные вкусности от тетки Малки, я изучала экспроприированную из библиотеки литературу. В перерывах шаталась (в прямом смысле) по дому.

Верная Лимка бродила со мной. Надо же познакомиться с топографией родного дома. Папеньку не встретила ни разу — то ли, в самом деле, отсутствовал в доме, то ли не желал видеть капризную дочь. Несколько раз встречали во время своих турне мымру, она, пересилив себя, здоровались со мной, но особой радости по поводу улучшения моего здоровья явно не испытывала.

При изучении литературы я узнала, что теперь живу в мире Димерии, королевство Лакмор. Власть — абсолютная монархия, классовость имеется — аристократия, средний класс — купцы, промышленники. Аристократы считают низким лично самим заниматься каким — либо конкретным делом — торговлей, производством. Браки все классы стараются заключать среди своих, не без прецедентов, конечно. Есть третий класс — рабочих и крестьян.

Крепостничества, слава Богу, нет, но имеются поместные крестьяне — приписанные к поместьям. Но не навечно, то есть право покинуть, то или иное поместье у них имеется.

Лакмор находится на большом срединном материке, в северо — западной части, с выходом к большому океану кроме него есть ещё несколько государств. Кроме срединного имелся ещё северный материк, тоже обитаемый. Климат в этом мире был разнообразен. От достаточно холодного на северном, до умеренного на срединном. Жаркого на южном побережье срединного материка. Пустынь вроде бы не описывалось.

Раса одна — люди, но народы разные, так же как и языки и традиции. Религия не воинствующая, но определенное влияние в мире имела. Многобожие, одинаково во всех странах, с небольшими вариациями у северян и южан. Про магию не упоминается. Или её нет, или очень тщательно шифруют.

В Лакморе патриархат, но кое — какие права у женщин есть, им не запрещается работать, получать образование, но все равно главенствующее положение имеют мужчины. Последние войны королевство вело более ста лет назад, но армия имеется. Средняя продолжительность жизни — 100 — 120 лет. Уже неплохо.

Экономику я штудировала тщательно, надеюсь, мне это пригодится, пока освоила только половину. Законотворчество тоже представляло собой дебри, но я упорно понемногу пробиралась сквозь них. Наконец нашла упоминание о самостоятельности. И было оно, конечно, в приложении, в тонкой брошюре. Смысл был в чем — девушка до замужества должна оставаться под опекой отца, семьи.

Но! Я имела право по достижении двадцати лет подать прошение о самостоятельном проживании, обеспечивая себя достойным трудом и через два — три года подтвердить свою успешность. Тогда я имела право продолжать жить самостоятельно, никто не мог забрать у меня мое имущество и выдать замуж. Во как! А сколько же мне лет? Как бы поосторожней уточнить этот вопрос?

— Лима, а ты не помнишь, мы уже успели до болезни отметить мой день рождения?

— Так, лэрина Маринелла, готовились как раз, а тут такое случилось, теперь и не знаю, будут ли гостей приглашать, ведь праздник через неделю будет, как — никак, двадцать лет вам исполнится, а вы вот болеете, наверное, потом как — нибудь, как оздоровите.

Бинго! Через неделю этому тельцу двадцать лет! Ну, неделю — то я ещё поприкидываюсь дохлой лебедью, чтобы не вздумали праздновать. А потом пойду к папеньке объявлять свое решение. Вариант с плешивым замужеством мне не подходит. Совсем. Буду самостоятельной. Один раз сумела выжить и подняться, сумею и ещё раз.

Сегодня почти весь день читала, немного пошатались по дому, попали в гостиную, или как ее Лимка назвала «залу». На стене, с обеих сторон от камина, висели два портрета.

Мужчина, довольно молодой, плотной комплекции, с небольшой темной бородой стоял у письменного стола, положив руку за борт полы богато расшитого камзола. Ещё бы треуголку и чистый Бонапарт! Так полагаю, это и есть тот самый папенька.

На втором портрете была изображена молодая, худенькая женщина с задумчивыми глазами, сидевшая в кресле и державшая на руках маленького ребенка непонятного пока пола, дитю было около года. Женщина была очень похожа на ту девушку, что я теперь вижу в зеркале каждый день.

Значит, это мать Маринеллы. Как — то не слишком она походит на почтенную купчиху. Мои сомнения тут же подтвердила и Лимка.

— А правду тетка Малка говорила, что маменька ваша из благородных была. Нешто купчихи такие бывают? Они же справные, в теле.

Не хотелось мне ничего говорить, хоть это и мать Маринеллы, но почему — то все равно задели слова Лимки.

— Замолчи, Лимка! Пойдем в мою комнату!

Я была несколько резка, но потом, остыв, поняла, что напрасно обидела девчонку. Это пока все ещё идёт борьба в моей голове между реальностью и неверием в нее. Лимка не виновата. Надо как — то примириться с ней.

— Лим, ты говорила, что на кухне сегодня булочки пекут? Может, сходишь, принесешь нам чаю да булочек с медом у тетки Малки возьмёшь? Чаю попьем.

Лимка, простая душа, охотно сорвалась привычным маршрутом на кухню. Пока Лимка бегала, я стояла у окна, разглядывая вид за окном. А за окном был сад с голыми ещё деревьями, виднелись пустые пока клумбы, немного сбоку виднелся край пруда, поблескивавшего свинцово — серой водой. Солнце было скрыто за плотным слоем облаков, так что было и не угадать, какого оно цвета. Хотя, судя по окружающему миру, оно должно быть нашего земного типа. Каких — то необычных расцветок ни в людях, ни в окружающем меня месте я не заметила. Хотелось выйти на улицу, но пока я побаивалась, сил ещё было маловато.

Вскоре принеслась и Лимка с подносом. Она уже привыкла, что я всегда усаживаю ее перекусить со мною вместе и уже не отнекивалась смущенно. Тем более, мымра Зелина больше ко мне не заглядывала, что, впрочем, не вызывало у меня ни малейшей печали.

— Лима, ты вроде говорила, что ты из какого — то поместья? Расскажи, где это, как вы там живёте?

Не так мне это и было интересно, но надо же чем — то мозги занять, читать устала, пусть Лимка потрещит, ей в радость.

— Ага, лэрина Маринелла, я ж из Белой долины, это поместье так называется, далеко отсюда — страсть! Я с вашим батюшкой цельных два дня ехала. Мамка моя говорила, что при старом бароне поместье было богатым, а потом барон умер, а сын его не сильно — то хотел в поместье жить, да и не умел ничего по хозяйству — то. Старый барон цельный день по двору да по полям ездил, все сам проверял. А молодой барон управляющего поставил, а тот скрадывал много, а потом и вовсе сбежал с деньгами хозяйскими. Искал его молодой хозяин, да где ж его найдешь так и сбег. А тут налоги королевские платить надо, а денег нет. Вот и обнищало поместье. А уж недавно ваш папенька и купил его. Ну и меня к вам меня приставил.

— И ты все это откуда знаешь?

— Так мамка говорила, она в поместье в доме над служанками главной была.

— А отец у тебя?

— Так он у барона конюшней заведовал.

— И что, умерли родители?

— Да Боги с вами, лэрина, пошто померли? Там они, в поместье.

— Скучаешь по дому?

— В городе, конечно, интересно. Богато, тут ярмарки, почитай, каждую неделю есть. Но дома хорошо. У нас теплее, чем тут, скоро трава покажется, сады цвесть будут, поля сеять будут, мамка там.

— Лим, а чем поместье занимается, ну что там делают, с чего живут?

— Ой, так там все есть. И поля садят, и зерно, и овощи всякие, сад раньше большой был, я маленькая ходила туда с ребятишками другими, мы падалицу собирали, потом сушили, зимой так вкусно, мамка взвару наварит с яблок разных да груш или слив, мы из него все — все кусочки вытащим и съедим. Только захирел наш сад. Ещё раньше коров много держали, а сейчас мало совсем осталось.

Ещё мед гнали, пасека с медогонкой есть, да только старый пасечник помер, а сыновей у него не было, а дочка замуж в другое село ушла. А, река у нас ещё есть, мужики там рыбу ловят, здоровая рыба такая, потом ее солят и тоже в город продают.

Лимка от своего рассказа загрустила. Странно, поместье должно быть прибыльным, что же его так запустили? А папенька что, купил и все? Тоже не хочет вкладывать деньги в него?

Какие — то мысли, ещё не определившиеся, бродили в голове. Я вспомнила свой холдинг, как начинала с грядок у халупы и с одной коровы. Как не умела ни доить, ни огородничать, как плакала тихонько первое время, когда болели руки от лопнувших мозолей. И какая гордость охватила меня, когда стало получаться, когда пошла первая прибыль. Сумела бы я в этом мире справиться с подобной задачей? Что бы я делала в первую очередь?

Пока эти мысли тихо бродили в моей голове, я задремала. И приснился мне сон. Странный был сон, было в нем что — то от Тургенева и от «Унесённых ветром» — стоящий среди зелёного лужайки дом с белыми колоннами, широкой открытой верандой вокруг первого этажа, крыльцо, на котором стоит девушка в светлом платье, в лёгкой шляпке с лентами. А с подъездной аллеи к ней быстро идёт Он. Его лица я не вижу, но знаю, что девушка очень его ждёт и ей так хорошо…

Проснулась я резко и ещё какое — то время лежала под впечатлением. Как будто посмотрела исторический фильм, но почему — то осталось ощущение реальности увиденного. Шум за окном окончательно прогнал остатки сна. Я встала с постели и подошла к окну. У крыльца стояла дорожная карета, из нее как раз вышел тот самый мужчина, что был на портрете. Папенька приехали.

Глава пятая

Мы взглядом душу не охватим,
И высказать не хватит слов.
Те чувства, что впустую тратим,
Мы пленники своих оков.
С самого утра я ожидала вызова к папеньке, но его все не было. Наверное, хотел показать, что сердит на меня. Ну и ладушки, займу себя чем — нибудь полезным. Вчерашний разговор с Лимкой принес понимание, что в местном сельском хозяйстве и переработке сельхозпродукции я пока не понимаю, информация нужна. Пойду, прогуляюсь до библиотеки, может, там что найду.

Ещё один надёжный источник информации, кроме книг — это базар. Там все можно увидеть своими глазами — и ассортимент, и спрос, и сбыт, и ценообразование. То есть курс маркетинга в прикладном исполнении.

До библиотеки добралась благополучно, отдохнула от забега на спринтерскую дистанцию и двинулась в дальний угол библиотеки, там видела нечто на подобную тему. Пока вытаскивала несколько книг, ухитрилась, раззява, уронить одну, да так неудачно, что она наполовину влетела под шкаф, и достать ее можно было, только отодвинув угол шкафа в сторону. Пока я всем своим худосочным тельцем висела на этом шкафу, пытаясь сдвинуть его чуть в сторону, книжка как — то выдвинулась сама из — под шкафа, и он, освободившись от помехи, плавно сдвинулся в сторону. Ну и я с ним, за компанию. А за шкафом оказалась дверь, которая теперь чуть приоткрылась, и оттуда послышались голоса.

Думаете, я стыдливо закрыла уши ладонями и ушла? Ну как же, три раза! Никуда я не ушла, наоборот, принялась весьма интенсивно подслушивать, даже чуть пошире приоткрыв дверь, надеясь, что она не заскрипит. Мне необходима информация и я ее добуду.

Голоса были мужскими, разговаривали двое. По всем признакам, там находился кабинет хозяина дома, в своей новой ипостаси я ещё там не бывала, поэтому могу предположить, что разговаривает хозяин кабинета, то есть папенька и какое — то доверенное лицо. Разговор начался, видимо, давно, и теперь я пыталась понять, что там и к чему.

— Ну, и что ты теперь делать будешь, Нессир? Оставишь планы без изменений?

— Понимаешь, мне этот брак Маринеллы крайне необходим! Я по — прежнему хочу свою флотилию иметь! И ни один корабль не должен ходить пустым. А эти снобы не хотят дела иметь с простым купцом! Связи нужны! С аристократами. Рассчитывал, выдам замуж дочь за одного из них, смогу продвинуться на рынке заморских товаров дальше, чем сейчас — просто перекупщик. А тут Маринелла взбрыкнула! Что ее так укусило — не представляю! И ведь проверял я — нет у нее никакого тайного жениха, просто — не хочу такого и все!

— Да, хорошо ещё, дальше домашних не ушло то, что она сама в воду прыгнула, а то какие бы слухи пошли. Век бы девку замуж не выдали бы. Да и возраст у нее подошёл, замуж пора выдавать.

— Позавчера двадцать лет исполнилось. Хотели гостей позвать, а теперь вот, болеет она. И я пока видеть не хочу, сержусь.

— Ну, ничего страшного, посердитесь, друг на друга, да отойдете. Сильно уж ты ее баловал, вон, в Академию благородных отправил.

— Очень уж Маринелла мне жену мою покойную, лэру Танию напоминает. Так и не женился я после, казалось, как гляну на дочь, Тания моя бежит ко мне по коридору. Она ведь была из аристократов, только родня отказалась от нее, когда она за меня замуж вышла. Нам вместе было очень хорошо, только недолго.

— А про завещание матери расскажешь Маринелле?

— Расскажу, конечно, эти деньги Тания дочери оставила, пусть ей и будут. Она хотела, чтобы ей их отдали на двадцатилетие, я так и хотел. А сейчас погожу, нечего капризы показывать. Она про них не знает и ладно. Да и сумма там не слишком велика по моим прикидкам. У меня других наследников нет, и так ей все достанется. Дом, деньги, а корабли все — таки племяннику оставлю, зачем они девке? Ей и так хватит, не только на свою жизнь, но и внукам.

Тут кто — то ещё зашёл в кабинет и речь пошла совсем о другом. А я потихоньку двинулась к выходу со стопкой книг в руках. Информация была крайне интересной, необходимо было тщательно проанализировать со всех сторон. Как у Штирлица — информация к размышлению. Пойду думать.

Думала я интенсивно, обложившись книгами, несколькими листами бумаги, каким — то аналогом нашей перьевой ручки и яростно грызя бублики или баранки, которые вместе с чаем доставила из кухни Лимка.

Итак, что мы имеем с гуся? Тьфу, в плюсе. А имеем, здоровое, молодое тело избалованной балбески, но с моими математическими мозгами. В одном я с ней солидарна — замуж не хочу! Но сделать это надо по — иному, нежели в пруд с головой. Есть возможность потребовать самостоятельность. К тому же, как выяснилось, что деньги у меня хоть какие — то имеются, что огромный плюс, уже не одни панталоны в узелке.

Теперь надо решить, чем мне заняться, чтобы не пойти по миру и чтобы меня папеньке не вручили обратно. Открывать кондитерскую, как любая уважающая себя попаданка или пекарню? Так мои кулинарные умения не более чем умения обычной домохозяйки, никакого «ах! и супер!» и в помине нет. Мыло варить? И такого таланта не наблюдается. Нет, я не совсем безнадежна. Все умею — готовить, стирать, убирать, вязать, немного шить. Но все на уровне среднестатистической российской женщины. Вот что я умею, так заниматься сельским хозяйством. И не только руководить, но и самой руками работать. И что, мне хутор где — то купить? Да, ситуация.

Спустя три бублика и чашки чая пришло озарение — а зачем мне хутор? Когда у папеньки есть совершенно роскошно разоренное поместье, с которым он не знает, что делать? Можно или выкупить, если денег хватит, или, надавив на совесть отца — благодетеля, попробовать взять его, поместье, в аренду. И это самый лучший вариант из ныне имеющихся. Значит, составляю план.

Самое первое, надо записать все о поместье, что мне Лимка рассказала. Если что, уточнять у нее же. Срочно изучить рынок сельхозпродукции с объемами, спросом, предложением и ценами — книги, газеты, журналы. Поход с Лимкой на местный базар. Сразу присмотреть, что и где закупить можно для поместья. Лимка говорит, что дом целый, только немного обветшал без ремонта. Пока главное — крыша над головой есть. Ехать до него не так и далеко, всего два дня, это Лимке показалось даль далёкая, так она ранее нигде не была. Отвоюю поместье, сразу буду знать, что срочно закупить надо будет для посевной и для поместья и крестьян. Вот, пасечника надо сразу искать, раз там другого нет.

Значит, надо выиграть время для подготовки разговора с отцом, изучения всей необходимой информации. Буду болеть. Пока посижу в своей комнате, почитаю, затем партизанскими тропами с Лимкой схожу на рынок с разведывательными целями.

Когда от чтения уже заболела голова и глаза, я опять пристала с расспросами к Лимке.

— Лима, ты говорила, что раньше у вас много полей засеивали, а сейчас мало. А почему? Народу стало меньше? Или урожаи упали?

— Ой, лэрина, дак все сразу — мужики, кто подался в город, кто рыбалить стал, да и земля худо стала родить, и семена молодой барон не обновлял давно. Вот и не шибко урожаи стали хорошие. Так папенька мой говорил, я сама — то не шибко знаю, мала ещё.

Ага, значит комплекс проблем. Значит, семена надо сменить, это правильно. А что с плодородием? Удобрения не вносили? Хотя, какие здесь удобрения, агрохимии наверняка нет ещё.

— Лима, а навоз из коровника на поля возят, не знаешь?

Лимка удивилась:

— А зачем это? Он же воняет шибко, и земля будет вонять.

Ясно, про органику тоже не знают. Значит, надо купить семена зерновых.

— Лим, а овощи у вас как сажают, на полях?

— Ага, лэрина Маринелла, раньше садили, а как помер старый барон, так и не стали. В деревнях каждый сам себе садит и все.

Так, семена овощей тоже вырисовываются. Вообще, надо бы мне на кухню нашу наведаться, познакомиться с тёткой Малкой, посмотреть из чего она готовит, где берет продукты. Как бы не перепугать народ, что — то мне подсказывает, что вряд ли бывшая Маринелла появлялась на кухне.

— Лима, а какой скот у вас там держат в Белой долине?

— Ну, так как везде, коровы есть, лошади, куры, гуси. Маленько баранов есть.

— А козы есть?

— Не, мамка говорила, шибко пакостные они.

— Хорошо, Лима, а чем женщины у вас занимаются? Ну, кроме как по дому? Шьют, вышивают, вяжут красиво? Или ещё что? А рыбу у вас только солят, или и коптят ещё?

— Ой, ну вы, прям, меня совсем взбурухлили, сразу и не помню все. Конечно, и шьют и вышивают, у нас каждая девка себе в приданое вышивки кладет. Ну и шьют для дома тоже. Вяжут носки, рукавицы. Во, душегрейки мужикам на зиму вяжут. Про рыбу солёную видала, а как это — копчетую не, не видала. А это как, лэрина Маринелла?

Ясно, есть с чем работать. Теперь надо на кухню. Хотя, давно меня интересует, сейчас спрошу.

— Лима, а почему тебя так зовут — Лимка? Ты же не маленький ребенок уже. И повариха наша — тетка Малка? Как у нее правильное имя? А у тебя?

Лимка вытаращилась на меня, то ли странные вопросы задаю, то ли сама не думала об этом.

— Ну, так, лэрина Маринелла, простых всех так зовут, красивые имена только для богатых и благородных. Вот вас красиво зовут, лэрину Зелину тоже, а я по бумагам Лимия, но все Лимкой зовут. А тетку Малку, наверное, Малией зовут по бумагам, я не знаю.

— А пойдем на кухню сходим, хочу посмотреть, как там готовят.

Лимка покачала головой, дивясь на хозяйкину блажь, но повела меня своими тропами на кухню. С мымрой не только Лимка не хотела встречаться, но и я тоже, так что пробирались мы, как два диверсанта.

На кухне было тихо и спокойно. Я думала, что все будет здесь кипеть — шкворчать, но потом вспомнила, что вечер уже, ужин готов, его только подать осталось, поэтому повар сидит спокойно за столом в углу кухни с чашкой чая. Тетка Малка оказалась приятной женщиной лет сорока на вид, вся такая румяная, сдобная на вид, уютная. Увидев нас, пробирающихся между плитами к ней, сильно удивилась.

— Лимка? Да ты и лэрину привела, она же ходит едва, вот ты голова бедовая!

— Тише, тетушка Малия, это я попросила Лиму привести меня на кухню. Давно хотела посмотреть, вы так вкусно готовите, если бы не вы с Лимой, я бы на лекарском бульоне давно бы ноги протянула.

Повариха жалостливо вздохнула.

— И то верно, вы ж такая худенькая, в чем душа держится, да и девчонка ваша тоже шкилет шкилетом. Я уж и курочку для бульона пожирнее выбирала, да лэрина Зелина велела наоборот, попостнее готовить. А Лимка потом прибегала, сама наливала пожирнее да вам носила. Ну и лепёшек всегда носила.

А что, нельзя было? — встревожилась добрая женщина.

— Не переживайте, тетушка Малия, все нормально, я все теперь могу есть, вы Лиме все давайте, я пока только в своей комнате ем. А что сегодня на ужин?

Повариха назвала блюда из меню ужина, вроде ничего необычного. Но хотелось бы посмотреть на продукты.

— Тетушка Малия, а где вы продукты храните? И кто продукты у вас покупает? Или вы сами на базар ходите?

Добрая тетушка, если и удивилась моему интересу, но не отказала в краткой экскурсии по кухне. Я узнала, что мясо, птица, рыба хранятся в помещении с ледником, а молоко, молочные продукты, овощи — просто в холодной комнате. Сейчас, в начале весны, овощей свежих на базаре осталось немного. Морковь, лук, репа, тыквы, картофель. Были сушеные овощи, фрукты и ягоды. Очевидно, так перерабатывали урожай для хранения — сушили. Молоко здесь не сепарировали, сметану делали отстоем молока, масло сбивали. Крупы, пряности, соль, сахар муку они закупали на базаре, ходили по мере надобности, повар и дворовой мужик, носил покупки. Молоко привозил молочник по утрам, когда ему заказывали, мясо привозил мясник. Рыбу покупали на рынке в порту у рыбаков. Из макаронных я увидела только домашнюю лапшу, других изделий видимо, не знают. Все это мне поведала добрая тетушка охотно, видя мой интерес. Мы с ней даже чая с булочками успели выпить. И только потом мы с Лимкой вернулись в свою комнату, куда позже Лимка принесла поднос с ужином.

Дочитать мне осталось не так и много, завтра закончу, а потом пойдем с Лимой на рынок на разведку.

Глава шестая

Грабли — вот и все, что нам осталось от сельского хозяйства.

Сегодня дочитывала всю литературу, которую нашла. Особых открытий не совершилось как — то, скорее, подтвердилось то, что и раньше подозревала. Сельское хозяйство крайне необходимая отрасль, но и тяжёлая и убыточная из-за низкой производительности, возможно, отсутствие севооборота, агрохимии даже в зачаточном состоянии, плохое районирование сортов зерновых. Надо ещё изучить животноводство, тут можно достичь рентабельности не только производством, но и переработкой продукции. Ну и хороший маркетинг. В общем, все то же самое, с чего я начинала в своем мире. А если я смогла один раз, почему бы не попробовать ещё разок?

Папенька все ещё изволил гневаться и светлый лик дочурки видеть не желал. Я пока тоже не рвалась на рандеву, у меня ещё не все данные имелись на руках. Мне мысль пришла в голову, и я ее, мысль, долго думала. Каким образом вытрясти с папаши, причитающиеся мне деньги? И сколько их там? Отец сказал, что не велики капиталы по его меркам. А если по общечеловеческим? Где может быть завещание матери Маринеллы? У нотариуса, у поверенного семьи? Маринелле, то есть мне, двадцать лет, я имею право вступить в наследство по завещанию. Надо узнать, кто поверенный семьи. Лимка вряд ли знает, она сама не так давно тут работает. А вот тетушка Малия, по ее словам, уже девятнадцать лет тут работает, мать Маринеллы видела, помнит ее. Может и знать, кто у нас поверенный.

Сегодня же и узнаю, опять пойдем на кухню перед ужином, там в это время спокойно и лишних глаз и ушей нет. Кажется, с мымрой у нее тоже неважные отношения. Надо бы вообще узнать поподробнее об этой лэрине, что за птичка, почему ведёт себя так надменно. Может, амурничает с папенькой? Поэтому чувствует себя слишком свободно. Но всё — таки со мной особо спорить не рискует. Значит, положение ее в доме не слишком уверенное. А пока есть время до похода на кухню, ещё Лимку попытаю вопросами.

— Лима, а рынок от нашего дома далеко? Ты там бывала?

— Не, недалеко, вон по той улице пройти, вон тамочки свернуть, немного ещё пройти и вот туточки и рынок будет. Я ходила с тёткой Малкой часто, пока вы не заболели.

Понятно, надо сверяться на местности, а то во всех туточки и тамочки я точно не разберусь.

— Лима, а ты моё пальто для прогулок почистила? И сапожки? Если почистила, то принеси ко мне в шкаф.

Лимка убежала исполнять распоряжение. Уфф, удачно нашла выход из ситуации. Афишировать свой уход из дома я не хотела, а где находится, верхняя одежда не знаю, разыскивать ее и трясти перед всеми верхней одеждой, показывая, что куда — то собралась, тоже не слишком хотелось. А так все прилично — барышня проверяет работу своей горничной, как она почистила ее одежду. Мало ли почему оставила потом пальто в своей гардеробной. Теперь с другими вопросами к Лимке зайду.

— Лима, а вот в поместье земли под пашнями, огородами какие?

— Как какие? Обыкновенные.

— Нет, Лим, я про другое спрашивала. Они возле леса расположены или возле реки, может, болота рядом есть с пашнями?

— Ой, ну вы так много спрашиваете, я так сразу и не упомню. А так всякие есть. Возле леса поля большие есть, сейчас только там и сеют. Есть недалеко от реки, там заливает по весне, поэтому и садят мало, а сейчас и вовсе ничего. А недалеко от болота совсем забросили, там местами земля аж с зеленью бывает.

Вот, вот этого я и добивалась! Узнать состав почв. Возле леса поля по всем признакам подзолистые, поэтому пока плодородные, но подпитка органикой уже сейчас крайне необходима. Возле реки, скорее всего, заиленные почвы, тут наоборот, минеральные нужны, кальций, калий, то есть известняк, зола. А возле болота — закисленные почвы, надо раскислять срочно — известняк, доломитовая мука. А где их брать? А вот сейчас опять продолжим наше увлекательное действо под общим названием «Что? Где? Когда?».

— Лима, а каменоломни какой — нибудь там недалеко нет? И уголь у вас там нигде не жгут?

— Так в поместье же и есть каменоломня, там много раньше камня добывали, а сейчас и не работает там никто. Если только кому из мужиков камня надо, дом поднять, или печь подновить, так и ломают себе. Дом барона нашего строили с того камня, белый такой, красивый. И углежоги есть, да только барон молодой сразу отдал на откуп промысел трем семьям, они теперь только налог барону платят и все.

— Так барон все продал уже. Сейчас они папеньке платят?

— Так я и не знаю, лэрина.

Ну, вот, кое — что и узнала. Углежоги есть, значит, зола есть, а это калий. Каменоломня с известняком, раз дом из белого камня, значит, измельчить, доломитовая мука будет, да и просто известь. Казалось бы, из ерундовых вопросов — ответов, а сколько информации нарыла.

Попивая душистый ягодный взвар на кухне, я продолжила свою разведывательную деятельность.

— Что — то последнее время лэрина Зелина много воли взяла, папеньке на меня ябедничает, на мою служанку покрикивает. А это моя служанка, не ее! Если Лима виновата, так я сама накажу, не прошу ее вмешиваться. Или лэрина Зелина всегда такая была, да я внимания не обращала? — забросила я пробный шар.

Тетушка Малия помолчала, затем сказала:

— Ну, особо доброй она никогда не была, вы же, лэрина, всегда с ней скандалили, хоть и крошкой ещё были, вам всего — то пять годочков было. Но последний год она как с цепи сорвалась. И то не так, и это не эдак. И то сказать, возраст уже у нее подходит, а она все не замужем. Ни мужа, ни детей, тут любая беситься будет.

— А вот ты, тетушка Малия, вроде одна живёшь? (это по секрету разболтала Лимка.)

— Так была я замужем, лэрина Маринелла, это вы по малолетству не помните. Да только не шибко и долго и пробыла. Ушел муж в море рыбалить, да и потонул их карбас. С тех пор так и живу в вашем доме. А последний год от лэрины Зелины совсем житья не стало, все ходит, вынюхивает, все пересчитывает, думает, поди, что я ворую. Да только неправда это, сроду чужого не брала я! — в сердцах воскликнула повариха. И, успокоившись, добавила — Было бы куда уйти, ушла бы, не задумываясь.

Вот, ещё один мне союзник нашелся. Если получится дело с поместьем, обязательно позову Малию с собой.

— А что же папенька не осадил эту мымру? Она же всех в доме изводит.

— Молоды вы ещё лэрина, не все понимаете. Ведь когда лэрина Зелина к вам в дом пришла, она, видать, надеялась, что папенька ваш женится на ней, и с вами все вначале сюсюкала. Да только не приняли вы ее, кричали и скандалили. А как вы в Академию свою уехали, сильно лэрина радовалась, думала, сейчас ей свободней будет. А только и так ваш папенька жениться на ней не хочет. Видно, сильно он вашу матушку любил. Вот она и злобствует, на всех свое зло вымещает. Ой, что — то наговорила я много лишнего, да и вам пора, идите, скоро ужин будет.

И мы пошли к себе. Я ещё раз проверила одежду на завтра, кошелек с монетами, который нашла в ящике стола, мои карманные деньги за прошлый месяц. Ещё раз проверила по сельскохозяйственному журналу названия современных районированных сортов семян овощей и зерновых. Завтра буду приглядывать их на рынке.

Собрались в свою разведывательную вылазку мы сразу после завтрака. Лимка сказала, что рынок начинает работать рано, а после обеда уже пустеет. Но это вполне ожидаемо — хозяйки торопятся купить с утра свежее, а кому нужные деловые контакты, закупки и прочее, тоже вряд ли будут тянуть до вечера, чтобы не упустить лучший товар. Выбирались из дома согласно всем правилам диверсионной науки, проверяя свободен ли путь, переговариваясь знаками и передвигаясь на цыпочках. Свободно вздохнули только когда завернули за угол высокой кованой ограды, где нас загораживали деревья, хоть и без листьев ещё.

Мы переглянулись, и я захохотала первой, затем по-девчоночьи прыснула Лимка. Смеялась я долго, выплескивая в смехе все, что накопилось за все эти дни после попадания — страх, непонимание, внутренние метания в поисках выхода, принятие ситуации и обдумывание вариантов. Отсмеявшись, подхватила Лимку под локоток, и бодро пошагали в сторону городского рынка.

Идти и в самом деле оказалось не слишком далеко, по моим ощущениям минут двадцать пять — тридцать. Но я всё равно устала, мне бы посидеть немного. Лимка, заметив мою бледность и испарину на лице, встревожилась:

— Ой, лэрина Маринелла, вам плохо? Погодите малость, вот туточки лавочка была, сейчас посидим. Вот рано вам было из дому идти, отдыхать надо ещё, а вы все книжки свои читаете, читаете.

Под бодрые причитания Лимки мы дотащились туда, где «туточки лавочка» была. И правда, сразу за входными воротами рынка было нечто уголка отдыха — стояло несколько скамеечек и небольших столиков. Недалеко кучковались мужички — извозчики с кнутами, заткнутыми за пояс армяков. Посидели, отдохнули, заодно присматриваясь к общему виду рынка. Видно, во всех мирах рынки одинаковы — пестрые, шумные, многолюдные.

Самые первые ряды были отданы промышленным товарам — различная мануфактура, бижутерия, готовая одежда, обувь и прочее. Далее шли ряды с продуктами, именно туда спешили озабоченные хозяйки, хлопотливые служанки с корзинами, шныряли шустрые пацаны. А вот дальше уже виднелись ряды оптовиков, слышался металлический перезвон то ли кузнечных мастеров, то ли оружейников. Очевидно, загоны со скотом были немного дальше, отсюда их было не видно.

Отдохнули, двинулись. Кстати, хорошо бы сразу по ценам. Наличность свою карманную я пересчитала ещё вечером, там было чуть более сотни монет разного достоинства. Больше было золотых, серебряные, немного монет какого — то непонятного металла, скорее сплава. Я так предположила, что это самые мелкие монетки. Вот сейчас и узнаем их покупательную способность. Но сорить деньгами не будем, они мне ещё понадобятся.

Двинулись потихоньку. Мануфактура была разная, от дешёвых пестрых тканей до хорошей шерсти. Но шелков, бархатов не увидела. Но поскольку я точно видела в гардеробе Маринеллы платья из этих тканей, то делаю вывод, что такое продается только в дорогих магазинах. Ткани стоили достаточно недорого, при умении шить, можно вполне выгодно одеваться. Обувь стоила, разумеется, дороже, но при этом женские туфельки стоили дороже, чем полноразмерные мужские сапоги, хотя количество кожи на туфлях и сапогах было несравнимым. Бижутерию прошли быстро, особо я ей не интересовалась. Хотя Лимка с жадностью разглядывала это девичье счастье.

Продуктовые ряды я изучала уже более тщательно. Здесь было представлено почти все разнообразие продуктов, кроме рыбы и морепродуктов. Но тетушка Малия говорила, что это продается на рынке в порту. Вначале шла различная бакалея, крупы знакомые и не очень, цены были умеренные. Макаронных изделий не увидела совсем. У нас в доме тоже лапшу готовила сама кухарка, значит, производства макаронных нет.

Муки заметила несколько сортов, и стоимость тоже была разной. От наиболее дешёвой, темноватой и грубого помола до тонкого помола светло — серенькой. Да — да, я не оговорилась, чисто белой муки, к какой мы привыкли, не существует в природе. Это результат отбеливания готовой серой муки различными химикатами. В этом мире до такого видимо ещё не додумались. Вот светло — серая мука была самой дорогой. Готовый хлеб продавался тоже.

Формового хлеба я здесь не видела пока, выпекали его либо в виде толстых лепёшек, типа как в Средней Азии в нашем мире, или в виде калачей и караваев. Но дрожжевой, что уже хорошо. Молочный ряд был богатым, представлено все разнообразие молочной продукции здешних краев. Просто молоко, сметана, творог, масло, различные сыры — полутвердые, овечьи, козий сыр. Не заметила плавленого сыра. И кисломолочных тоже не было продуктов. Цена достаточно высокой была именно на переработанный продукт, само молоко не было столь дорого.

Кондитерка была представлена в основном твердой карамелью, леденцами, пряниками, различными печеньями. Яйца как яйца, ничего особенного, кроме цены. Дороговато. Интересно, везде или только в этом городе? Мясной ряд, хоть я и не люблю запах сырого мяса, тоже прошли, тщательно рассматривая и интересуясь ценами. Была на прилавках говядина, свинина значительно меньше, баранина, крольчатина или что — то похожее на это, куры, гуси, утки. Птица была немного дешевле, нежели баранина, а она была дешевле говядины и свинины.

Складывалось впечатление, что мясо есть каждый день могли себе позволить далеко не все. Цены кусались. Из переработанного мяса увидела запечённые окорока, вяленую баранину, солонину в небольших бочонках, круги кровяной колбасы. Консервированного мяса не увидела, видимо, до консервного производства здесь тоже ещё не дошли. А жаль, крайне выгодный продукт, тем более здесь морской порт, моряки охотно бы раскупали тушёнку в плавание.

Фруктово — овощной ряд представлен довольно скудно, но это и понятно, весна, заканчивались запасы. Видела все те же тыквы, лук, фиолетово — бордовую морковь, картофель некрупный, округлый с белой кожурой, местный сорт, видимо, репа. Свежей капусты не увидела, также как и свежих ягод и фруктов, только в сушёном виде. Мед в сотах и небольших глиняных плошках. Компотов, варений не увидела в продаже, хотя дома тетушка Малия подавала булочки с вареньем. Наверное, каждая хозяйка сама занимается заготовками. Цены тоже не радовали своей экономностью, но возможно, это был сезонный подъем.

Далее пошло самое интересное для меня — семена различные, оптовые продавцы. Каких только семян я там не увидела! От вполне узнаваемых, до абсолютно мне неизвестных. Хорошо, продавцы, увидев тупенькую и любопытствующую барыньку, охотно разъясняли, что это за овощ. Смешно, но некоторые семена, про которые продавцы говорили, что это заморский эксклюзив, для меня были вполне обыденными перцами, помидорами, баклажанами.

Увидев, как покупают семена кабачков по две штучки, я удивилась. И узнала, что их здесь используют как лекарство от болей в животе, вот заваривают одно семечко, и пьют отвар. Странно, никогда не слышала о лечебном воздействии семян кабачков. Тыквенные семечки слышала, что применяют как противоглистное, а вот кабачки.

Цены на семена были вполне умеренные, можно было купить по любому кошельку. Продажа оптом зерновых тоже была различной по стоимости. Зависело и от объема закупки и от сортности зерна. Кормовые сорта стоили дешевле, а пищевые, для переработки на муку, естественно, дороже. Ну и сорт зерна тоже влиял. Хорошие, новые сорта стоили дороже, чем старые сорта. Понятно, что и продуктивность с одной меры земли разных сортов зерновых будет разная.

Я заранее присмотрела несколько сортов пшеницы, про которые читала в сельскохозяйственном журнале, узнала цены, возможность закупа оптом, есть ли доставка.

У скотных загонов тоже провели немало времени. Лимка подсказывала, какие животные были у них в поместье, какие породы, судя по всему, селекция животных в поместье давно уже не проводилась, стадо было старой, малопродуктивной породы. Взрослые животные продавались достаточно дорого, а вот молодняк можно было купить. Один вопрос — как это доставить?

Кузнечные ряды прошли уже в быстром темпе, устали и проголодались. Единственный вывод, который я сумела сделать — металл был недорог, сельхозорудия среднего класса имелись.

Пока возвращались назад к выходу с рынка, я купила нам с Лимкой по хорошему пирогу с мясом и кувшинчик взвару, то есть просто компота из сухофруктов. Умяв все это, сидя на скамейке у выхода, решили, что сильно устали и можем позволить себе нанять извозчика. Вышли мы недалеко от дома, прошлись тихо вдоль забора и также партизанскими тропами вернулись в дом. Оказалось, что бродили мы несколько часов, и сейчас подадут обед. Наскоро переодевшись и сполоснув лицо и руки, отобедали. И тут грянула гроза.

Постучавшись, в комнату вошла лэрина Зелина. Сделав крайне постное выражение лица, она сказала:

— Лэрина Маринелла, вас ожидает в кабинете ваш отец, лэр Нессир. Сказал, чтобы вы не задерживались.

Да, морда постная, но как глазоньки — то блестят злорадно. Настучала, что ли? Тоже мне, Павлик Морозов. Мельком глянув на себя в зеркало, убедилась, что лицо не изменилось, поправила прическу и пошла на долгожданную аудиенцию к папеньке.

Кабинет отца Маринеллы поражал своей основательностью и фундаментальностью. Темная, тяжеловесная мебель, такие же темные шкафы с виднеющимися за стеклами бумагами, бумаги разложены и на столе, массивный каменный письменный набор. Плотные гардины на окнах вовсе не добавляли света в комнату. За столом сидел мужчина лет сорока пяти на вид, темноволосый, с легкой серебристой паутинкой на висках, аккуратно подстриженной недлинной бородой, смугловатый, светло — карие глаза смотрели цепко. Вроде на психопата и самодура не похож, но кто же его знает.

Он кивнул стоящей за моей спиной Зелине:

— Вы свободны, лэрина Зелина, со своей дочерью я хочу поговорить отдельно.

Не уверена, что мымра не будет стоять под дверью, приложив ухо к замочной скважине. Очень уж она злорадствовала, хотелось ей посмотреть на мое унижение, но отец оказался умнее. Всё — таки дочь — родная кровь, а не чужая экономка.

— Так, Маринелла, как мне доложили, ты уже вполне здорова и даже ходишь гулять.

Вот мымра, донесла — таки! Ну, ничего, я тебе ещё отплачу!

— Да, отец, я чувствую себя значительно лучше. А свежий воздух мне необходим, в доме мне душно. Спросите лекаря.

Так, папенька не ожидал, что я не буду оправдываться и подтвержу донос. Немного потерял канву предстоящего нагоняя. Но собрался быстро. Сразу видно, хороший торгаш.

— Надеюсь, ты поняла всю глупость своего поступка? И теперь, успокоившись, ты спокойно отнесешься к выбору отца?

— Простите, отец, вы решили жениться? Поздравляю! — играем дурочку.

— Что? Нет, Маринелла, это ты выходишь замуж!

— Еще раз простите, если это я выхожу замуж, то при чем здесь ваш выбор? Это ведь не вам с ним жить, а мне всю жизнь жить с мужем. Значит, и выбирать я сама должна!

Выводим, выводим мужика на нужные эмоции. И он не заставляет себя долго ждать.

— Да как ты смеешь перечить!! Да я тебя запру в комнате, и будешь сидеть, пока не одумаешься!

А вот теперь начинаем партию самостоятельности.

— Нет, папенька, не получится! Мне двадцать лет уже исполнилось! Вы должны спросить моего мнения! И вообще, отец, я подаю требование на самостоятельность! А запретите — вам же хуже будет! Не дам я согласия на брак! И поверенному так скажу, при свидетелях! Мне нужна самостоятельность!

От неожиданности папенька аж поперхнулся гневными словами, которые он хотел выпалить мне. Потом, правда, собрался с мыслями и загрохотал:

— Ты? Самостоятельности? Да кто ее тебе даст? На что ты рассчитываешь? Что я испугаюсь и отступлюсь? Не бывать такому! А если рассчитываешь на Матушкино завещание, так там тебе денег мало будет, не проживёшь! Назад придёшь с поклонами, сама замуж попросишься!

Вот, вот оно то, ради чего я затевала скандал! Завещание!

— Я хочу знать все про завещание, сколько мне причитается денег и тогда я вам, папенька, скажу, что я собираюсь делать.

На удивление отец перестал бушевать быстро, успокоился, взял себя в руки. Чувствовалось, что он быстро просчитывает в уме варианты моих, а точнее, Маринеллы, капризов. Наконец, придя к какому — то решению, заговорил спокойно:

— По завещанию твоей матери тебе в день твоего двадцатилетия причитается некоторая сумма денег. Эти деньги принадлежали лично твоей матери, и я не возражал против такого условия. Я передам тебе хранящиеся в банке немного меньше восьмидесяти тысяч лир. Для меня эта сумма не особо велика, думаю, для тебя тоже. Что ты намерена с ними делать? Снять жилье и выдумать какую — нибудь глупость вроде торговли шляпками? В детстве ты собиралась этим заняться.

Ехидство отчётливо слышалось в его голосе. Нет уж, папенька, не дам я тебе возможности посмеяться. И теперь я перешла в наступление.

— Нет, отец, я уже давно выросла, только почему — то никто этого не замечает. И в Академии я изучала не только придворный этикет и бальные танцы. Вы, папенька, наверное, даже и не знали, что там есть много разных курсов, которые можно посещать — Врала я напропалую, но не думаю, что он сейчас кинется в академию проверять. — Так я там изучала экономику и сельское хозяйство. И мне это нравится. И я даже получила отличные отметки на экзаменах!

Папенька завис, как перегруженный процессор. Молча смотрел на меня, то ли с полным непониманием, то ли собираясь с силами для нового витка скандала. Но я не дала ему такой возможности, продолжая оглушать его новыми вводными.

— Отец, я знаю, что не так давно вы купили разоренное поместье и теперь не знаете, что с ним делать. Оно ведь обуза для Вашего дела, не правда ли? Сельское хозяйство — не Ваша стезя, отец. А я могла бы поднять хозяйство этого поместья. Я изучила всю доступную информацию и знаю, что надо начинать делать в первую очередь, что во вторую и так далее. И денег, что матушка оставила мне, должно хватить на первое время, а там и поместье начнет приносить доход. Поэтому я прошу Вас, отец, отдать мне Белую долину. Если боитесь, то сдайте мне в аренду!

Шарики и ролики в мозгу у купца, наконец, со скрипом и скрежетом провернулись и папенька отмер. Но боевой запал прошел, осталась только растерянность.

— Интересно, чего я ещё не знаю о своей дочери? — пробормотал он себе под нос, но я всё равно услышала, так как тишина, установившаяся в кабинете, была так просто звенящей.

— Действительно, ребенок вырос. — И добавил громче. — Ну, хорошо, предоставь мне свой план, я обдумаю и решу, как поступить. Можешь идти.

Но я решила ковать железо, не отходя от кассы, мало ли, опять уедет куда-нибудь, или передумает сто раз, или мымра опять чего насплетничает. Поэтому горячо возразила:

— Нет, отец, если дадите мне минут двадцать, лист бумаги, я Вам тут сразу все и напишу, и мы даже успеем и обсудить сразу некоторые вопросы.

Папенька хмыкнул, но писчебумажные принадлежности мне выдал. Да, перьевой ручкой я никогда не писала, и теперь с трудом пыхтела, стараясь посадить поменьше клякс. За двадцать минут это я, конечно, хватила, но за полчаса управилась. Я же все это гоняла в мозгах не один раз, да и писала тезисно, не расписывая весь технологический процесс, купцу это и не интересно и непонятно. Да и, в конце концов, не заявку на бизнес — кредит в Сбербанк подаю. Вот где каждую запятую пересчитывают.

Мое творчество Нессир изучал довольно долго, хмыкая недоверчиво через фразу. Почерк у меня, конечно, был — только шифровки писать, не один дешифровщик с ума сойдёт, разгадывая. Но всё — таки, перьевая ручка, это раз. Вообще от руки давно уже не писала, в основном на компьютере писала — это два. Ну и неродной для меня язык — это три. Так что простительно. Но вопросы Нессир задавал неглупые, видно что, если и не владеет темой сельского хозяйства, в экономике неплохо разбирается. Я тоже старалась соответствовать имиджу девочки — отличницы. По — моему, купец остался доволен и планом и ответами его как бы дочери. Вот не могу никак привыкнуть к мысли, что я молодая девица, а этот весьма интересный мужчина — мой отец.

— Ну, Маринелла, вроде бы все понятно и может получиться. Я ещё подумаю и завтра утром я тебе отвечу. Иди, отдыхай.

И пошла я, солнцем палимая, к себе в комнату. Зелины возле кабинета не наблюдалось, наверное, устала слушать. Я беспрепятственно добралась до своей комнаты. Лимка сидела в комнате уже вся на нервах, в глазах блестели слезы. Мымра, что ли приходила и опять ребенка доставала? Счёт к экономке все возрастал.

— Лима, ты чего? Обидел кто?

— Ой, лэрина Маринелла, вы пришли. А я уж вся спереживалась, папенька — то ваш сердит, бывает, страх как кричит. А вы ушли, и долго нету. Я хотела бежать да сказать лэру Нессиру, что это я вас позвала гулять по городу.

Я рассмеялась:

— Лима, не переживай, папенька не сердился. Просто мы разговаривали. — Храбрый воробушек моя Лимка, сама практически бесправная, зашуганная мымрой — экономкой, а хотела кидаться на мою защиту.

Весь вечер усердно изображала невозмутимость, чтобы Лимка ещё больше не нервничала, жалко девчонку было. Я понимала, что вечером решается моя дальнейшая судьба, ну и Лимкина тоже. Если я поеду в поместье, то ее здесь не оставлю, несладко ей тут. Сама тоже нервничала. Я ведь все поставила на этот разговор с отцом Маринеллы, а он никак не может сразу принять решение. Далось ему это замужество дочери! Ещё раз перечитывала свои записи, планы, списки необходимых покупок, подставляла цены, которые я видела на рынке. Подсчитывала, что я смогу закупить на свое наследство. Получалось, многое могу позволить себе купить. Но необходимый денежный запас все равно мне необходимо иметь.

Как дожила до утра, изнывая от беспокойства — отдельная скорбная повесть, но дожила. Решила подпортить настроение и лэрине Зелине, больно уж у нее вчера морда довольная была, посему решила одеться, как подобает благонравной барышне, навела красоту, и, блистая молодостью и красотой, поплыла в семейную столовую на завтрак. Чего от меня никто, естественно, не ожидал.

Глава седьмая

К чужой душе всегда найдешь ты дверцу.
Точней — она откроется сама,
Когда поймешь, что пара слов от сердца
Сильнее сотен тех, что от ума!
В столовой уже присутствовала мымра, папеньки ещё не было, стол накрыт на две персоны. Пока Зелина приходила в себя от моего сюрприза, в столовую зашел, и глава семьи и двинулся к своему месту во главе стола. Я также непринужденно уселась на то место, где было накрыто для ещё одного трапезничающего. Зелина подавилась словами от возмущения, но что она могла тут сделать? Выгнать меня она не имела права, да и сделать мне замечание тоже. Понятно, что месть моя была мелкая, детская, но от этого менее унизительной не становилась.

Папенька тоже оценил новый расклад сил, хмыкнул и невозмутимо приступил к завтраку. Я постаралась улыбнуться как можно ослепительнее и, пожелав всем приятного аппетита, тоже отдала должное завтраку. Лэрина Зелина ещё некоторое время потопталась растерянно, затем повернулась и вышла деревянной походкой. Если бы раньше Зелина пылала ко мне любовью, то после этой выходки, точно бы возненавидела. Но, к счастью, столь радикально ей свои взгляды менять не пришлось. Неприязнь ко мне продолжалась по — прежнему.

Закончив завтрак, отец поднялся и велел зайти к нему в кабинет, после того, как я закончу завтракать, и ушел. Я торопливо допила чай и тоже последовала за ним. Мандраж, конечно, был, но покер — фейс, отработанный годами переговоров с партнёрами и не очень партнёрами, держала невозмутимо. Папенька кивком головы предложил мне присаживаться на стул возле его стола, сам продолжал крутить в руках лист бумаги с моими вчерашними выкладками.

— Ну, что сказать, Маринелла? Не нравится мне твой план, не нравится! Мой план с твоим замужеством мне нравится больше. Но ты же настырная, в кого только такая уродились? Мать твоя наоборот была очень доброй и покладистой, достойной женщиной, но ты же упрямая.

Отец Маринеллы сокрушенно покачал головой. Меня так и подмывало сказать — «В вас, батюшка, пошла нравом упрямым, в вас!» — но не рискнула лишний раз идти на конфронтацию, достаточно сегодня навредничала.

Купец продолжил:

— И в план твой мало верю. Но не смогу тебе отказать. По закону, раз ты требуешь самостоятельности. Поместье мне не жаль, все равно, тут ты права, не знаю, что с ним делать. Я долго вчера думал, да и сейчас не уверен, что правильно поступаю, но пусть будет так. Я тебе отдаю поместье на следующем условии — сумеешь поднять поместье из убытков за год, максимум два — будет оно частью твоего приданого, выйдешь замуж по своему выбору. Не сумеешь — тоже будет твоим приданым, только единственным. Это наказание тебе будет за глупость и своеволие. И жить тогда будешь уже по моему решению. Деньги, завещанные матерью, ты получишь, и даже твоих карманных ежемесячных денег на это время тоже не лишу. Глядишь, хоть на обратную дорогу пригодятся. Договор оформим сегодня после обеда. Придет мой поверенный и все подпишем. Дальше поступай, как сама желаешь.

Я даже не смогла усидеть спокойно на стуле, так меня переполняли эмоции. Подскочила со стула, метнулась к отцу, поцеловала в щеку и обняла, куда дотянулась, где — то в районе талии, выше не дотянулась.

— Иди — хрипловато проговорил отец, отворачиваясь. И, когда я почти дошла до двери, добавил — Зелине ты сегодня точно на хвост наступила. Смотри, она запомнит.

Но меня злоба мымры уже мало волновала, мне надо было готовиться к закупкам, отъезду на самостоятельную жизнь. И ещё я поняла — отец Маринеллы ее любил и хотел по — своему сделать как лучше для нее. И меня, в теле Маринеллы, тоже не бросит. Он все равно будет заботиться обо мне. Это придавало некоей уверенности, что ли. Не хотелось уходить из этого дома, оставляя за собой только плохое. Я всегда смогу найти помощь у отца Маринеллы. Жизнь все расставит по своим местам. А пока у меня дел, больше, чем моя жизнь. И если появилась у меня возможность прожить ещё одну жизнь, я это сделаю!

Долетела я до своей комнаты, кажется, за один миг. В комнате была Лимка, что — то мурлыча под нос себе, какую — то простенькую песенку, она вытирала пыль.

— Лимка, бросай это дело, давай наряды пересматривать!

Пересматривать наряды — любимое занятие любой девушки, но у меня была вполне практическая цель — мне нужно было отобрать одежду для жизни и работы в деревне, костюм в дорогу, ну и пару платьев для приличия. Распахнув шкафы, я приуныла — платьев было уйма, но все они были только коров очаровывать, как говорила мама дяди Федора из Простоквашино. Длинные, пышные, расшитые бантиками, рюшечками, кружавчиками, с каменьями и без — они годились только для выгуливания их в столичных гостиных и бальных залах. Ну, каменья я, положим, отпорю, будет НЗ на всякий случай, а с рюшечками мне по полям рысачить, что ли?

Нет, до обеда есть время, надо срочно к модисткам или кто там есть в этом мире. И не к самым модным. Ещё чего, деньги на понты переводить! Заодно сейчас и обувь гляну. Да, сапожки из тонкой кожи деревенскую грязь и недели не переживут. Так же, как и бальные туфельки.

— Лима, бросай это, собираемся к модисткам и сапожнику!

Бедная девчонка заметалась, совсем растерявшись от противоречивых распоряжений хозяйки, но собралась быстро. Я тоже вскоре стояла одетая у дверей. На сей раз прятаться мы не стали, демонстративно вышли через парадные двери. Встретившуюся по пути Зелину я принципиально не заметила, как предмет интерьера.

Нужные мне лавки мы нашли довольно быстро, не так далеко от нашего квартала. Все благодаря любопытству шустрой Лимки. Только попав в город, она быстренько оббежала всю округу, разглядывая и запоминая, где и что расположено.

— Ой, лэрина Маринелла, а вы, правда, здесь хотите платья купить? Вы же всегда у мадам Зизи заказывали, там так все красиво, сверкает, зеркала, духами пахнет — девчонка в восторге закатила глаза.

Я рассмеялась: — Правда, Лима, правда здесь. Мне сейчас попроще и попрактичнее платья нужны.

В лавке модистки мы пробыли около часа — пока сама хозяйка и ее помощница сняли мерки, пока я объяснила, что именно хочу и из какого материала. Некоторую неуверенность у них вызвал заказанный брючный костюм, но самые стратегические места там были прикрыты длинным жакетом. Не все ткани нашлись у модистки, но я примерно объяснила, что я хочу, и дала деньги для закупа ткани и аванс на пошив.

Хозяйка обещала и сама сесть за шитье и взять ещё девушку для работы и обеспечить мне гардероб в ближайшее время. Одно платье купила из готовых. Миленькое утреннее платьице из муслина, его только немного надо было подогнать по фигуре. Не забыла я и про свою верную Лимку. Ей купили платья, из готовых, аж три — страсть, какое нарядное, по словам самой Лимки, повседневное для дома и форменное платье горничной.

У сапожника тоже были почти столько же. Заказала себе сапожки, ботинки и туфли из добротной кожи, чтобы и ноге было удобно и практично. Ну и Лимке сапоги и туфли, а то у девчонки, кроме растоптанных зимних стареньких сапог и не было ничего. Девчонка от полного восторга даже сказать ничего не могла, только молча таращила блестевшие глаза, судорожно прижимая к груди пакеты со своими обновками.

Я не говорила ей про свои дальнейшие планы, пока не подписаны все документы. Чтобы не сглазить. Домой вернулись перед самым обедом, у меня хватило времени только быстро умыться и сменить платье.

В столовой, кроме отца, был ещё один мужчина средних лет, разглядывавший меня как некую диковинку.

— Вот, Маринелла, знакомься, это лэр Гельм, мой поверенный он и составит наш с тобой договор.

Я присела в книксене, сама подумала:

— Понятно, почему он меня разглядывает как невидаль какую. Думает, блажь девке в голову ударила.

Что и как мы ели — даже не заметила, я вся была в лихорадочном нетерпении, ведь моя жизнь в этом мире решалась. Мужчины о чем — то переговаривались, когда ко мне обращались, я лишь невнятно мычала в ответ, так велико было мое нетерпение. Наконец закончился этот бесконечный процесс обеда и мы переместились в батюшкин кабинет.

Договор поверенный составил быстро со слов отца и при моем согласном кивании в особо важных местах. Мы его подписали, я получила оригинал, папенька — заверенную копию, документы на поместье, попрощалась с поверенным, выскочила из кабинета и помчалась. Если вы думаете, что к себе в комнату, так ошибаетесь.

Я помчалась подслушивать в библиотеку. Дополнительная информация никогда не помешает.

В библиотеке я рванула к заветному шкафу и дверце за ней, прильнула ухом. Голоса были негромкие, но слышались отчётливо. Разговор продолжался, я услышала уже с середины фразы

— …..зря ты ей разрешил.

— Может и зря — голос отца Маринеллы был спокоен, без раздражения, как в прошлый раз — но, видишь ли, почитал я ее выкладки по поместью. И если бы она не писала их прямо тут при мне, не поверил бы, что моя Маринелла способна на такое. А может и вправду — повзрослела? С поместьем, ты сам знаешь, я и вправду не знал, куда его пристроить. Хотел продать — но цену, которую я заплатил, никто не давал. А так, пусть девчонка попробует, если поумнела. И тогда она и сама не будет против замужества. А если осталась такой же капризной — все равно назло будет делать и замуж не пойдет. Пусть пробует. Глядишь, купеческая кровь возьмёт свое.

Далее пошли неинтересные мне разговоры и я подалась к себе. Войдя к себе, плюхнулись в кресло, и сидела, уставившись в теперь уже свои бумаги. В таком положении застала меня Лимка, пришедшая из прачечной с кучей выстиранной одежды.

— Лэрина Маринелла, с вами все хорошо? Чтой — то вы тут сидите так тихонько?

Я очнулась от раздумий, слабо улыбнулась, откат от напряжения последних двух дней, наконец, догнал меня.

— Нет, Лима, все хорошо. Давай закончим с одеждой, надо укладывать в багаж. Через неделю мы с тобой уезжаем в Белую долину. Поместье теперь мое.

Глава восьмая

Я еду дорогой далёкой,
Из города, в тихую глушь.
Где терем стоит, невысокий,
Под окнами розовый куст.
Вдоль дворика, зимние вишни,
Их запах, царит у ворот.
Вот гуси заносчиво вышли,
Сказать: от ворот — поворот.
Вдали, почти до горизонта,
Могучий раскинулся лес.
Вершинами сосен высоких
Пьёт чистую воду с небес.
Карету для переезда в поместье отец дал свою, чтобы я не рисковала ни собой, ни деньгами в почтовых экипажах. Ехать до Белодолья нам двое суток. И вот тащимся мы по раскисшей весенней дороге, пересчитывая своими боками и э…, нижними девяносто, все ухабы и кочки, периодически утопая в глубоких колеях. Тогда мы выходим из кареты и топаем вдоль обочины, пока кучер и сопровождающие нас два охранника вытягивают экипаж на твердое место.

Хорошо, что тогда я заказала практичные сапожки без каблуков и из прочной кожи. И вообще за неделю мне успели пошить весь заказанный гардероб и обувь. Пусть без рюшечек и кружавчиков, зато удобный. Пару шикарных платьев я всё — таки взяла, вдруг придется очаровывать не только коров, но и деловых партнёров? А каменья с оставшихся в особняке платьев я содрала. Мне могут пригодиться и оставлять не хочу. Ибо не фиг. Мымре я не доверяла от слова совсем.

Последние дни у нас с ней разгорелась нешуточная холодная война. Я платила ей той же монетой, какой она расплачивалась с нашей прислугой, да и по ходу, с несчастной Маринеллой тоже. Делала вид, что не замечаю ее в столовой, обращалась к ней только чтобы распорядиться о чем — либо, причем тоном, не предполагающим возражения. Может, это и мелко, но Зелина за все эти годы зарвалась конкретно. Вот пусть на своей шкуре попробует, каково это быть, когда ты никто и звать тебя никак. Зелина ненавидела меня молча, исключительно взглядом, в спину.

Вначале, когда она узнала, что мне поместье отец отдал, и деньги матери тоже мне достались — она впала в натуральную истерику. Бушевала она в кабинете отца. Мне об этом рассказала вездесущая Лимка, смешно тараща глаза и всплескивая руками. Но папенька быстро укоротил скандалистку. Правда, я не поняла, она что, на мое приданое замахнулась? А ей — то, с какого перепугу? Ну, да и черт с ней, теперь я от нее избавилась.

Тётушку Малию ехать со мной уговорить оказалось легко, с первого раза. Ее отношения с экономикой достигли самой высшей точки неприязни, и она все равно хотела увольняться. Мое предложение было вовремя. И вот теперь мы втроём месили грязь на весенней дороге.

Вся неделя прошла у меня в бешеном темпе — закупки, торговля, формирование багажа. Помощь отца оказалась неоценимой — если бы не его авторитет, меня бы точно облапошили с доставкой. Дело в том, что я закупила много посевного материала, других семян, потом ещё небольшое стадо молодых тёлочек, несколько пуховых коз, и овец с великолепным руном. А вот как быть с доставкой в мое поместье? Оно совсем не рядом. Если я сейчас заплачу вперёд, то не обманут ли меня с доставкой? Как быть? Найду ли я аналогичный товар на местном рынке?

Посомневавшись, обратилась к отцу. Тот одобрительно отнёсся к моим опасениям и поехал со мной вместе к купцам договариваться о доставке и оплачивать покупки. Выступил свидетелем при оформлении договора и добился дополнительного условия — при падеже скота при доставке мне будет доставлено необходимое количество дополнительно. Теперь я уверена, что мошенничества не будет, и я получу свой товар. Авторитет отца среди местных купцов был немалый. Тем более, он сразу представил меня как свою дочь. И в случае чего — придется иметь дело уже не с глупенькой девицей, а с матёрым купчиной.

Ну, насчёт глупенькой девицы они махнули, конечно, не видели они меня в деле. Но все рано или поздно заканчивается, собрались и мы. Уезжали мы рано утром, отец вышел меня проводить. Честно? Мы оба прослезились. За последние дни я намного лучше узнала его и была рада назвать отцом. И не думаю, что он желал зла своей дочери, просто они по — разному представляли счастье.

И вот мы сейчас готовимся ко сну на постоялом дворе, завтра уже прибудем в свое поместье. А мои закупленные товары и скот прибудут в течение следующей недели.

Мне так не терпелось поскорее добраться до поместья за этот день, что я велела не останавливаться на обед ни в каком постоялом дворе, а остановились на более — менее сухой полянке недалеко от дороги. Рядом был небольшой ручеек, так что лошадей напоили, дали им овса, а потом они ещё успели пощипать немного сухой прошлогодней травы, свежей травы пока не было.

Сами мы поели то, что взяли утром на постоялом дворе, хотя качество и не внушало доверия, да запасами, приготовленными тётушкой Малией ещё дома. Хватило и нам и сопровождавшим нас охранникам и кучеру. Есть они с нами, правда, не стали, стеснялись, отошли в сторону. Отдохнув около часа, потащились опять по хлябям и ухабам. Что же дороги здесь вовсе не ремонтируют, что ли?

— Лима, а кто дороги у вас ремонтирует?

Лимка недоуменно вытаращилась на меня:

— А чего их ремонтировать? Ездят же по ним.

— Лима, так и ты уже все бока отбила по такой дороге, не только мы. Ты же сама говорила, что каменоломня у вас есть. Вот камнем бы и замостили бы дорогу.

— Так старый барон хотел, а потом заболел и помер. А молодой барон и не появлялся в поместье. А папенька ваш…

— А папеньке пока некогда было и не по этой части он — сурово перебила я разговорившуюся Лимку. — Вот сейчас приедем и разберемся. Долго ещё ехать?

Сникшая было Лимка, вновь оживилась.

— Нет, лэрина, вот сейчас этот лесок проедем, потом в долину спустимся, и там до господского дома часа четыре будет.

Ого, это мы уже в темноте приедем? Ладно, главное уже — доехать. А долина вся моя или ещё там поместья есть?

— Лима, а долина вся принадлежит поместью или там ещё другие соседи есть?

— Да вся долина ваша, только в самом дальнем конце кусочек небольшой соседу принадлежит. У него дом — то дальше, наверху стоит, а здесь только одно поле. Да я и не знаю, кто там сейчас хозяйствует. Там тоже старый барон был, помер давно уже, сыновей у него не было, дочка одна вроде была. Не знаю я.

Так за разговорами подъехали к пологому спуску в долину. С высоты невысокого плато долина была хорошо видна. Есть приличный кусок леса, три небольших деревушки, пустые пока поля. По краю долины, вдоль невысоких холмов текла река, довольно большая. Каменоломню не вижу, но Лимка сказала, что она в дальнем конце долины. Хорошо видны были сады вокруг деревушек.

Поместье виднелось за второй деревней, отсюда были видны лишь крыша основного здания и небольшое озеро рядом. Посмотрели? Поехали! А то уже от постоянной тряски в голове стоит равномерный шум, болят бока от ушибов и нижние девяносто уже стремятся принять форму сиденья кареты.

К дому подъезжали уже в сгущающихся сумерках. Кованая ограда смутно виднелась в темноте, ворота были закрыты, но охранники нашли, как их можно отпереть, размотав цепи на воротах. Заехав вовнутрь ограды, поехали по подъездной дороге, ориентируясь на мерцающий фонарь на здании. Разросшиеся кусты вдоль дорожки неприятно скребли по стенкам кареты. Наконец подъехали к широкому крыльцу дома.

Над входными дверями скудно горел фонарь, в самом доме светилась пара окон на втором этаже и одно окно рядом с входной дверью на первом. А нас никто не встречал! Вот от слова совсем!

Я уже, плюнув на этикет и правила приличия, сама открыла дверь кареты и, неловко оступаясь на затекших от долгого сидения ногах, вышла из кареты. Охранники тоже спешились, стояли рядом со мной, кучер индифферентно сидел на козлах. Следом за мной из кареты вылезала Лимка. Внезапно двери дома распахнулись и из них показались две фигуры. Послышался гневный голос.

— И чтобы ноги твоей не было! И денег никаких не получишь! Работать не хотите, как следует, а чтобы платили вам, требуете! Не прислал хозяин денег! Вон из поместья и не показывайся мне на глаза!

Плачущий голос второй женщины виновато забормотал.

— Ну, так как же я одна всё успею, вы же всех слуг выгнали, только служанка ваша да кухарка ваша и остались. Да и как мы без денег жить можем! А вы говорите, что хозяин денег не даёт для нас, вот я и спросила вас, уж простите меня, да никак не прожить, без денег — то.

Я не выдержала.

— Что тут происходит?

Вышедшая следом за мной Лимка, ахнула:

— Мамка! — И бросилась к женщине на крыльце с небольшим узелком в руках.

Я двинулась к крыльцу, охранники шли следом за мной, видимо, чуя неприятности. Скандалящая женщина развернулась к нам и неприязненно произнесла:

— А вы — то кто такие? Вам какое дело и что тут нужно?

С хамками мне общаться не первый раз приходилось, поэтому я даже не замедлила шаг, только чуть приподняла юбку платья, шагая по ступеням широкого крыльца.

— А мне такое дело, что я хозяйка этого поместья и не поняла, что тут за скандалы и почему никто не встречает нас? Даже ворота некому открыть?

Скандалистка подбоченилась и громко заявила.

— Ещё чего! У нас хозяин, а не хозяйка! И нечего тут всяким делать! Уезжайте себе!

Дальше орать она уже не смогла.

Я поднялась на крыльцо, рядом со мной шли два дюжих охранника. Подойдя к хамке, я взглянула на нее и остолбенела ненадолго. Скандалила со мной лэрина Зелина!

Быть не может! Не на метле же она сюда прилетела, да и про порталы здесь я не слышала. Так что если я не сошла с ума и у меня не глюки, то какая — то родственница нашей мымры. Посему морду кирпичом и вперёд, владетельствовать!

Тетка пыталась встать грудью на защиту вверенной ей двери, но не тут — то было — один из моих охранников просто и непринужденно переставил мадам на другое место в сторонку от двери. Я двинулась внутрь, сказав Лимке, чтобы она помогла тётушке Малии и свою мать завела в дом. Мымра номер два замерла от такого поворота дел и стояла, выпучив глаза и бессильно шамкая что — то про себя, то есть невербально общаясь сам на сам. Эк разобрало, болезную! Лишь бы Кондратий не обнял, возись потом с инсультницей.

Вошли всей компанией в скудно освещенный холл. Было бедненько, но чисто. Имевшаяся мебель была закрыта чехлами, паркет натерт, но ковров не видно. Не было при старом хозяине или убрали сейчас? Зашедшая следом за нами экономка (а кем она ещё может тут быть?) опомнилась, и попробовала было качать права.

— А откуда вы это взялись «хозяйка»? Может, вы обманом хотите влезть в чужой дом?

Чтобы прекратить этот бессмысленный спор, я просто достала из своего ридикюля документ, заверенный поверенным, где ясно было указано, что хозяин поместья передает поместье «Белая долина» в полное управление, с правом заключения сделок своей дочери Маринелле. И что я являюсь полноправной хозяйкой. Вариантов сопротивления тут не предполагалось.

Тетка забормотала:

— Ну, раз так, а почему тогда мне ничего не написали?

Я нехорошо прищурилась.

— Кто вам должен написать? Лэр Нессир? Чести, не многовато ли для вас?

— Зелина должна была написать, она обещала — тетка уже окончательно растерялась и вряд ли была способна сейчас связно мыслить. Я тоже слишком устала, чтобы бессмысленно препираться, надо было устраиваться в доме. Ночь на дворе.

— Лима, сбегай, скажи кучеру, пусть лошадок в конюшню ведёт, потом сам в дом заходит, и вещи из кареты заносите. Мальчики помогут. — Я вежливо улыбнулась охранникам. Они кивнули в ответ. Их коней тоже надо было устроить на ночлег.

Я обратилась к матери Лимы.

— Простите, как вас зовут?

Бедная женщина совсем растерялась, хотя до этого стояла тихонько в углу у дверей.

— Так Талка я.

— Тетушка Талия, вы ведь весь дом знаете? — Дождавшись неуверенного кивка, продолжила — тогда будьте добры, надо определить на отдых моих сопровождающих и показать комнату для проживания нашей кухарке тётушке Малии. Лима сейчас придет, проводит меня в хозяйские покои.

— Так там — Талия осеклась, испуганно глядя на экономику.

Я все поняла и, повернувшись к хамке, произнесла:

— Сейчас же собрала свои вещи и ушла из моих комнат! Где там твоя служанка? Пусть убирается в комнатах. Лима придет, проверит.

Все, я выдохлась. Присела на закрытый чехлом диванчик прямо в холле, вытянула ноги. Хотелось есть, помыться и спать. И именно в таком порядке. Но надо подождать Лимку и ее мать, пусть расскажут, что тут происходит. Вначале прискакала Лимка, следом мужчины затащили в холл наши сундуки. Я предложила им присесть в холле, объяснив, что сейчас придет Талия и отведет их в комнаты отдохнуть. Лимку отправила посмотреть, как собирается экономка и проследить за уборкой в спальне и сменой белья.

Лимка пошла на второй этаж, парни подхватили наш багаж, и пошли следом за ней. Из коридора левого крыла вышла Талия, за ней шла Малия.

— Талия, вы показали комнату нашей кухарке? Хорошо, а сопровождающим нашли место отдохнуть? Нашли? Замечательно. Тогда скажите, а где все слуги из дома?

— Так лэрина Гарина уволила всех. Сказала, что нет денег платить им, хозяин не даёт. Вот все в селе теперь.

Ясссно, по документам, деньги на содержание поместья отец отправлял ежемесячно. И не думаю, что отец обманывал. Значит, что? Воровала экономка! Управляющего тут уж пару лет как нет.

— Талия, не могли бы утром пригласить всех слуг в поместье? Думаю, мы найдем общий язык с ними и решим проблему. А пока, покажите нашей тётушке Малии кухню, мы все очень голодны.

Талия обрадованно закивала головой и позвала за собой кухарку. Охранники спустились со второго этажа, подошли ко мне.

— Парни, тут такое дело, похоже, экономка нынешняя воровала деньги из казны поместья и совсем не малые суммы. Надо бы приглядеть за ней, чтобы не удрала с деньгами.

Охранники понятливо переглянулись и решили, что один сейчас устраивается в их комнате, а второй пока присматривает за экономкой. Потом меняются. Вот и славно. А деньги мы прямо с утра и поищем. Вместе с экономкой. И лучше бы ей их найти. Талия вновь пришла ко мне.

— Лэрина, вам ужин накрывать в столовой или вы у себя в комнатах будете?

— Я буду на кухне, там хотя бы тепло.

В доме действительно было прохладно. Поэтому я сидела, по — прежнему не снимая пальто. Заметив удивление на лице служанки, усмехнулась:

— Не переживайте, Талия, для меня в этом нет ничего особенного и Малия об этом знает.

Я прошла на кухню, там действительно было теплее. Сняла пальто, повесила его на крючок в стене у двери. Моя повариха возилась у плиты, что — то сердито бурча себе под нос. Обернувшись, Малия увидела меня и захлопотала:

— Садитесь, садитесь, лэрина, сейчас готово всё будет. Горяченького покушаете, а то все дни сухомяткой. А тут еще так встречают, изверги! И Малия сурово погрозила в потолок кулаком. О чем это она? Что тут ещё нового плохого? Я и озвучила свой вопрос.

— Так представьте, лэрина, прихожу я на кухню, а тут эта проныра крутится, я ей говорю, что лэрине хозяйке ужин надобен, а она мне заявляет, что мол, хозяйка уже поужинала и она сюда никого не пустит и продукты не даст. Ну, так я ей показала, кто теперь хозяйка и ключи от кладовых отобрала. Вот чуток и задержалась с ужином. Но сейчас все будет, не переживайте.

Я перевела мало что понимающий взгляд на Талию. Та пояснила.

— Так это кухарка лэрины Гарины была. Она ей готовит, и ключи от кладовых с продуктами только у нее. Еще горничная у лэрины тоже своя. Гордые, ни с кем не разговаривают. А всех старых слуг лэрина Гарина уволила. И денег не заплатила…

Ясно, свои приближенные, а всех лишних выгнала, чтобы не платить, а что будет с домом, поместьем — ее не волнует.

— Талия, а холодно — то так чего в доме? Вроде лес в долине есть, сушняка для дров должно хватать?

— Так есть дрова, но лэрина Гарина велела топить в ее комнатах, ой, ну то есть, в хозяйских. А в других сказала нечего никому делать.

Ну да, а то, что в нетопленых помещениях тут же заведется сырость и плесень, испортятся вещи, обои — это неважно, не свое же. В кухню залетела Лимка и с ходу затараторила:

— Лэрина Маринелла, экономка ушла из ваших покоев. Я смотрела, чтобы она чего лишнего не взяла и охранник тоже следил. Я пыль вытерла, белье поменяла. В комнатах тепло, можно сейчас не топить. А внизу холодно, да. А ужинать будем? А мамке можно домой сегодня? Она завтра придет утром.

Ой, как много и сразу…, но зная Лимку, лучше сразу ответить.

— Да, Лима, ужинать будем, сейчас, накрывайте вместе с мамой на стол в кухне. Охранники поедят по очереди. Сейчас мужчины принесут дров и затопят печи внизу, чтобы вам тепло ночевать было. Мама твоя тоже поужинает и пойдет домой. Утром придет вместе с твоим отцом и другими слугами. Ты,

если хочешь, можешь тоже домой идти. Не хочешь — ночуй здесь.

Так и сделали. Кучер и второй охранник принесли две здоровых охапки дров, затопили печи в крыле для слуг. На сегодня хватит, а завтра разберемся. Поужинали и Талия ушла домой в село. Лимка осталась со мной в поместье. Охранники тщательно обошли и осмотрели весь дом, закрыли на ключи все двери, осмотрели окна.

Экономку и ее служанок заперли на ключ в их комнатах. До утра они никуда не денутся. Едва волоча ноги от усталости и зевая совсем неблагородно, во весь рот, поднялась по лестнице в свои новые покои. Сзади топала Лимка с лампой и моим пальто в руках. Новое жилье даже толком не стала смотреть, слишком устала. Мне сейчас бы раздеться, кое — как помыться и спать. Все вопросы завтра.

Глава девятая

Волшебство! Разве это возможно?
Волшебство — где оно может быть?
И поверить в него очень сложно.
И без веры в него трудно жить.
Волшебство к нам приходит оттуда,
Где прекрасные замки стоят.
Волшебство — это светлое чудо,
То, что добрые люди творят!
Уснула я уже на подлёте к подушке. Даже не помню, снилось мне что — нибудь или нет. Спала я, вдруг просыпаюсь, а вокруг то ли кабинет какой — то, то ли моя новая спальня, даже не могу сказать. Кровать и комод у стены вроде я видела, а кресло и стол офисный нет. И сама я сижу на кровати в ночнушке, поджав босые стопы ног от холода, идущего от пола. В кресле, за столом сидит женщина неопределенного возраста в строгом деловом костюме, в очках. Мы молча разглядываем друг друга, я — очумело, она — с любопытством. Наконец, женщина начинает говорить, но как — то странно — я вижу, что губы у нее шевелятся, а голос ее раздается у меня в голове.

— Ну, здравствуй, Марина! Вот ты какая теперь!

Я молча таращу глаза, не знаю что сказать, ну не банальное же «Здраствуйте!» в ответ, и постепенно прихожу к мысли, что все это глюки от переутомления.

Невесёлая улыбка трогает губы женщины, и опять слышу голос:

— Нет, Марина, не глюки. Мне очень жаль, но ты не прожила свой цикл, какой должна была, не твоя судьба тебе досталась. Единственное, чем могла тебе помочь — так дать шанс прожить эту жизнь, как Ты хочешь, а не так, как тебя несёт потоком. Не переживай по этой девочке, бывшей хозяйке тела, она сама, по своему капризу, прекратила свою жизнь. Память ее тебе не стала оставлять, нет там ничего полезного или нужного для тебя. Но за это совсем малое время, смотрю, ты и сама неплохо сумела разобраться в ситуации и даже переломить в свою пользу. А теперь, главное. Я знаю, ты читала, да и не веришь в непонятное, все вы, земляне, такие, не верящие — женщина вздохнула — но я тебе скажу точно — магия существует. Иначе, сама подумай, каким бы ты образом могла попасть в чужое тело и сохранить свою собственную личность? Магия есть, только в этом мире про нее забыли давно, ведь, по сути, магия — это вера. Вот поверишь, что она у тебя есть, магия и проявится. А здесь давно никто не верит. Может, пора возрождать? А с тобой конкретно вот — ты любишь природу, труд на земле, сама работаешь тяжело и много, и других заставляешь не лениться. Так вот тебе в награду — природная магия. Сама постепенно поймёшь, какая тебе в том или ином случае нужна будет. Главное, ты верь, что магия у тебя есть. А чтобы ты тренировалась и развивала ее, вот тебе роза. Здесь она не растет, в этом мире. Пытайся заставить этот срезанный цветок дать корни, расти, цвести. И чем выше будет у тебя уровень магии, тем пышнее будет цвести твоя роза.

И действительно, на столе перед женщиной появился небольшой срезанный стебель розы с нераскрытым бутоном.

А теперь прощай, Марина. Все, что могла, я для тебя сделала. А как ты построишь эту свою жизнь — будет зависеть только от тебя.

И моя визави стала медленно тускнеть и исчезать, как плохая голограмма на экране.

Пока совсем не пропала, вместе со столом и креслом. Я ещё просидела немного, пожала плечами, повернулась и опять легла в кровать. Последняя четкая мысль была:

— Приснится же всякая фантастика от усталости… все, спать, завтра будет день.

Особняк графа Ламир.

Иртэн Ламир, барон Шефир, вошёл в семейный особняк, бросил приблизившемуся слуге свой модный ныне редингот, сказал, не глядя на него:

— Меня нет ни для кого — и только хотел быстро удалиться (хотя чего там — сбежать!) в свои комнаты, как слуга бесстрастно, глядя в пространство перед собой, произнес:

— Граф Ламир велели, чтобы вы сразу, как придёте, шли к нему в кабинет.

— Берти, старина — заискивающе сразу начал Иртэн — может, меня ещё нет? Или ты меня не видел?

— Боюсь, лорд Иртэн, не выйдет. Вы слишком громко кричали на извозчика у крыльца. А окна кабинета графа как раз выходят на улицу. Граф вас уже видел.

Ну, попытка была неудачной. Придется идти к батюшке для выноса мозга. Хотя сейчас это было вовсе не ко времени. После четырехдневного веселого путешествия по борделям, ночным клубам столицы с теплой компанией таких же великосветских повес, как он сам, сейчас хотелось больше всего принять ванну, выпить чаю и залечь спать на сутки. Но батюшка уж слишком грозен последнее время. Придется идти.

— Ну, что, дошатался по борделям со своими дружками? А невеста — то сбежала!

Граф Ламир был разгневан не на шутку. Даже лысина покраснела от гнева. Он выскочил из — за стола, за которым сидел до прихода младшего непутящего сына, торопливо заходил по кабинету. Если честно, забегал в сильнейшем раздражении. Граф обзавелся наследниками в достаточно зрелом возрасте и сейчас был уже немолод, плешив, а в сочетании с небольшим ростом и некоей суетливостью, был бы смешон, но поскольку он крепко держал в руках небольшие финансы семьи, с ним приходилось считаться.

Впрочем, старший сын, виконт Монтиль, был внешне молодой копией батюшки, только без лысины. Виконт был спокоен, рассудителен, хозяйственен. Ничего из вышеперечисленного не досталось младшему сыну — ни внешности, ни характера, ни добродетелей. Внешне Иртэн удался в матушкиного отца, своего деда — высокий, с широким разворотом плеч, густые, волнистые темно — русые волосы лежали красивой волной, небесно — голубые глаза смотрели то дерзко (на мужчин), то с томной поволокой (на женщин).

Баронский титул перешёл к Иртэну тоже от деда, вместе с небольшим поместьем у черта на куличках. Иртэн и не был там ни разу, отчёты управляющего приходили батюшке и ладно. В общем, Иртэн был светский гуляка, повеса и незавидный жених. Смышлёные мамаши с дочками на выданье строго — настрого наказывали своим дочерям даже не смотреть лукавыми глазками в сторону барона Шефира. А все дело в том, что состояние семьи Ламир стремительно ухудшалось.

Рискованные операции ещё деда нынешнего графа привели к долгам, по которым расплачивался отец графа, и также оставил своему сыну непогашенные долги и закладные. Хотя нынешний граф Ламир был экономен и прижимист, но почти все получаемые доходы уходили на погашение задолженности. Средств для реставрации дома и самого графства почти не оставалось.

Граф Ламир считал, что ему повезло, что покойная супруга не подарила ему дочерей, не надо собирать им приданое, а сыновей можно выгодно женить. Старший сын спокойно принял новость о необходимости жениться, и невесту подобрали подходящую — тоже дочь графа из провинции, нельзя сказать, что юна и красавица, но спокойная, милая девушка, а самое главное — за ней давали неплохое приданое.

Сейчас счастливый жених был в наследуемом поместье графов Ламир, занимался ремонтом дома, сельхозработами. Впрочем, он почти всегда был в поместье, светская жизнь его не привлекала. Другое дело — младший сын. Аристократок для него не нашлось. И тут графу подвернулся просто шикарный вариант — один из неприлично богатых купцов Нессир решил выдать свою единственную дочь замуж за аристократа.

Граф, когда услышал про это, даже не раздумывал — его устраивало абсолютно все! И плевать, что девица избалована, капризна и вздорна! Справляться с этим придется ее мужу, а не графу! Тем более, сам жених тоже не сахар с медом. Он даже успел подписать брачный договор, но тут внезапно заболела девица, говорили даже, что при смерти она.

От расстройства граф даже не интересовался какое — то время состоянием невесты, а когда поинтересовался, оказалось, что девица не только выздоровела, но и решительно отказалась от замужества и сбежала из столицы в какую — то деревню! Граф был искренне огорчён. Девице за это время исполнилось двадцать лет и по воле батюшки ее теперь замуж не выдашь. Надо только обхаживать и охмурять. Граф предпочитал называть вещи своими именами.

А охмуритель шатается невесть где, со своими дружками никчемушными. Вот, вот как теперь к этой девице подобраться? А если в той деревне соседи тоже шустрые? Окрутят махом девку! Хорошо хоть, удалось узнать, где та самая деревня. И тут повезло. Оказывается, купец купил разоренное поместье соседа покойного тестя графа, теперь девица соседствует с баронством младшего сына. Вот пусть и едет туда и как хочет, но чтобы женился на богатой невесте!

Все это было озвучено и вывалено на бедную, больную с похмелья голову Иртэна. И чтобы прекратить нудное зудение и причитания батюшки, он был согласен на что угодно, лишь бы его оставили в покое. Он так и сказал. После чего его отправили спать, заодно выдав приличный бокал арманьяка из графских запасов.

На самом деле, граф вынашивал коварный план. Отлично зная непокорный характер сынка, граф понимал, что после протрезвления и осознания Иртэн закатит грандиозный скандал, отголоски которого вполне могут докатиться и до отца невесты и тот может оскорбиться и передумать. Поэтому решил ковать железо, пока горячо. Пока сын пребывает в похмельной нирване, слуги быстро собирают его вещи, грузят самого полупьяного барона в карету и отвозят в поместье. А там пусть бунтует.

План был хорош, и любящий отец быстро привел его в жизнь. В качестве наркотизирующего средства на руки его слуге была выдана та же бутылка арманьяка, с наказом применять при прояснении сознания до приезда в поместье.


Белая долина

Проснулась я по привычке рано, но все равно ещё преследовало чувство разбитости, не такое, как вечером, но, тем не менее, имелось. Вставать решительно не хотелось, за ночь в комнате изрядно выстыло, не зима, но и не летнее утро. Не вылезая из — под одеяла, я осматривала вверенную мне жилплощадь. После смены нескольких временных жильцов после прежнего хозяина, трудно что — то сказать конкретное об этом помещении, даже мужское или женское это пространство.

Темные портьеры, балдахин — пылесборник над головой. Голый пол из светлой доски. Интересно, он всегда был голый или ковер к югу ушел? Комод с бельем у стены, небольшое кресло рядом. Понадежнее, чем мое «креселко» из отчего дома, конечно, но не вольтеровское. По другую сторону кровати стоит шкаф, за ней почти незаметная, стыдливая дверца — удобства, вероятно. Вчера настолько устала, да ещё столь «теплый прием» от мымры номер два — все это выбило из колеи настолько, что я все процедуры перенесла на утро.

Да даже туалетного столика с захудалым зеркальцем нетути, где б красу девичью узреть. Что — то я нервически иронизирую с утра, верный показатель, что пытаюсь оттянуть нечто неизбежное и неприятное.

Ладно, решительно спускаю ноги с кровати, поворачиваюсь к изголовью, чтобы дёрнуть за сонетку и вызывать Лимку. Ведь даже не знаю, где мои вещи разгрузили, найти бы собственные труселя и замираю с поднятой рукой.

На прикроватной тумбочке лежала срезанная роза с нераскрывшимся бутоном нежно — лососевого оттенка. И сразу вспомнился сон.

— Да ну на фиг, этого не может быть — убеждало меня сознание.

— А если? — сомневалось подсознание.

Рассердившись сама на себя за неуверенность, протянула руку, дернула за сонетку и взяла цветок в руки. Цветок был настоящий, живой, с тёплыми, бархатистыми лепестками бутона. Мне стало жалко такую красоту. Срезали, погибнет ведь. Невольно сжала стебель цветка в ладони, и вскрикнула — укололась шипом. По детской привычке сунула уколотый палец в рот, продолжая рассматривать розу.

Что там мне снилось? Верь и магия проявится? Вот если бы это было так, что я бы пожелала для этого цветка? Дама во сне говорила, что в этом мире розы не существуют. Хотела бы я, чтобы здесь росли розы? Хотела! Может и правда, пожелать, чтобы срезанный стебель укоренился и прижился? А попробую! Втайне посмеиваясь сама над собой, я погладила цветок рукой, зажмурила глаза и сильно — сильно пожелала этого. Шепотом. И вернула на тумбочку.

Лимка, коротко стукнув в дверь, влетела ко мне в спальню и с ходу затараторила:

— Ой, лэрина Маринелла, вы уже встали? Доброго утречка вам! Да вы сидите, сидите, пол леденючий уже. Я вот тапочки вам сейчас найду и шалку поверх капотика — то накиньте, а я уж потом все найду.

Успевая трещать и вытаскивать из недр шкафа мои сундуки, Лимка шустро извлекла на свет божий и теплые тапочки и знаменитую «шалку». Укутанная как кочан капусты, я прошествовала к «удобствам», а Лимка понеслась за теплой водой для умывания. Все — таки напрягает меня такой быт — отсутствие канализации, хотя бы и местной, необходимость носить воду. Удобства располагались в небольшой угловой комнатке. Я подошла к окну, посмотрела вниз из окна.

Второй этаж, не слишком высокий. Внизу просто пустой участок земли с небольшим уклоном в сторону ограды хоздвора. Прямо перед домом — сад. Деревья с голыми ветвями, разросшиеся кусты. Здесь явно нужен садовник. Надо найти, если был, старого, если не было — нанимать нового. Сад должен не только украшать дом, но и приносить доход. Тут на этой мысли ворвалась Лимка с ведром теплой воды. И вот тоже проблема. И все требует решения.

Собрав себя и материально — платье и прочее и морально — с духом, спустилась на первый этаж. В кухне хлопотала Малия, охранники ходили, проверяли все двери, окна, заносили дрова для отопления. Кучер зашёл со двора, сказал, что обиходил своих лошадок и заодно ещё троих здешних, не стоять же им некормлеными — непоеными. Я ахнула.

Это что же, эта идиотка настолько ничего не понимает в хозяйстве, что выгнала даже конюха, оставив умирать животных голодной смертью? Не сама же она со своими служанками кормить их собиралась? Ну, гадина, да за одно это ее выпороть мало! Не думала я никогда, что во мне Салтычиха дремлет, но сейчас почувствовала ее прямо любимой тёткой.

Помялась, неудобно всё — таки, по факту, это не мои слуги, папеньки, спросила:

— Простите, а вы когда должны назад возвращаться?

И сама затихла, страшась ответа, что сейчас скажут.

Кучер ответил. — Ну, так, вот отдохнут лошадки пару дней и поеду.

Охранники переглянулись, и тот, который чуть постарше, с шикарными усами, прогудел низким голосом:

— Лэрина, так ваш отец нанял нас, сказал, пока мы лэрине нужны будем, так и оставаться с ней. А как уже и не будет надобности, чтобы к нему возвращались. А жалованье он нам сам платит. На мелочи нам через почту присылать будет, а основное в банк идёт.

Я с облегчением выдохнула, повеселела. Все не одной с Малией да Лимкой тут воевать. Чуть не подпрыгивая от энтузиазма, позвала всех в кухню завтракать. Столовую ещё надо смотреть и приводить в порядок. А на кухне пока теплее. На кухне сразу объявила охранникам, что они мне очень — очень нужны и если сами не хотят уезжать, то остаются пока что в поместье. Они согласились и наконец, я узнала их имена.

Усатого звали Милаш, а который помоложе, тот Тарин. Вот и познакомились. После завтрака Милаш пошел проводить наших узниц поесть и привести себя в порядок. В крыле слуг помывочная и туалеты были одни на их крыло. Тарин пошел выбирать комнаты себе и Милашу для постоянного проживания и забирать их вещи. А меня уже ждали другие заботы — в окно кухни я видела подходившую к дому небольшую вереницу слуг. Пойду руководить и властвовать.

Все собрались в холле, там с мебели шустрая Лимка уже успела убрать чехлы, хоть присесть можно. Люди опасливо, на всякий случай, стояли у самой двери, настороженно оглядываясь. Я увидела среди пришедших мать Лимы, Талию, махнула ей рукой, подзывая.

— Талия, Лима говорила, что вы командовали слугами по дому, так? — дождавшись согласного кивка, продолжила — тогда вы сами знаете всех домашних слуг, берите их и приступайте к работе. Сразу должна сказать, что по кухне, закупу продуктов старшая — моя кухарка Малия. Если вашу здешнюю кухарку такое устраивает — с удовольствием приму ее на работу. Далее. Талия, ваш муж конюхом тут был?

Из небольшой толпы отделился крепкий, плечистый мужчина средних лет, поклонился.

— Вот и хорошо, можете идти на конюшню, животные ухода требуют. Утром наш кучер покормил лошадей, но уход все равно нужен.

Мужчина неуверенно проговорил:

— Простите, лэрина Маринелла, я там не один работал, нас там трое было. Можно им тоже на работу?

— Да, конечно. Да, вот ещё что. По жалованью. Как только разберусь по всем бумагам, я выплачу вам всю задолженность. А пока можете взять авансом небольшую сумму в счёт жалованья. Подойдёте к Талии и запишите, кому сколько надо. До вечера мы все обсудим и выдадим деньги. Это касается всех. Скотники тоже здесь есть? Тоже на свои рабочие места, потом я обязательно ко всем зайду и все увижу сама. Талия, служанок по дому для домашней работы распределите сами.

Нашелся и садовник — худой пожилой мужчина со своим помощником — мальчишкой лет четырнадцати — пятнадцати, тоже весьма худощавым. Талия тихонько шептала, что старик совсем бедствовал, пожилого уже никто не хотел брать на работу, а больше у них, кроме старика и внука, никого нет. Уже собирались милостыню просить. Я понимающе покивала головой, надо обязательно дать ему аванс и немного продуктов и сейчас покормить. Передала мое распоряжение Лимке, она шустро поволокла старика и пацана на кухню. Был ещё кузнец, шорник, пара подсобных рабочих.

Все нужные в поместье люди. Про пасечника Лимка говорила, помню, надо срочно искать. Полевых рабочих не было. Кто пока что сидел по домам, кто подался к рыбакам. Тоже надо всех увидеть, поговорить. А пока все пошли по своим местам, оглядываясь на меня и тихо переговариваясь.

Глава десятая

Поместье Зеленые Холмы

Идет мужик по базару и выбирает петуха.

Смотрит одного — вялый, другой — вообще импотент.

А тут стоит грузин и продает петуха. Не петух, а зверь в человеческий рост.

Мужик спрашивает: — Ну что, твой петух кур топчет?

Абэжаешь, дарагой. Курь топчет, авэц топчет, каров топчет.

А вчэра, слюшай, так на мэня посмотрел!

Даром забэрай!

Солнце светило даже через сомкнутые веки, надо бы отвернуться, но сил не было. Кто — то орал громко и противно, что — то неопознанное. Странные шумы доносились до Иртэна, как будто его кровать какой — то тупой шутник вынес в сад возле родительского особняка. В голове поселился злостный птиц, который больно тюкал его при малейшей попытке не то, чтобы пошевелиться, а даже при попытке шевельнуть мыслью. Посему Иртэн предпочитал лежать, не шевелясь ни единым мускулом и неглубоко дыша. Вкусовые ощущения во рту соответствовали ночёвке эскадрона кавалеристов, причем вместе с сапогами и конями. Вместе с тем ощущение какой — то неправильности происходящего усиливалось вместе с голосами за окном.

И вдруг, посреди наступившей блаженной тишины, послышалось громкое хлопанье крыльев какой — то крупной птицы. Прямо над ухом раздался ужасно громкий, истошный вопль такой силы, что былую недвижимость Иртэна как рукой сняло. Звуковой волной его просто подбросило на кровати, смело с нее и поставило по стойке смирно возле. Иртэн вытаращил глаза и ничего не мог понять. На подоконнике открытого окна (третий этаж, между прочим) стоял неведомый птиц. С разноцветным оперением, шикарным хвостом и поглядывал на Иртэна одним глазом, и с явно не мирным намерением.

Дрожащим голосом, чувствуя, как от пережитого ужаса и от общей слабости трясутся ноги, Иртэн неуверенно сказал захватчику — КЫШ!

На что наглец, захлопав крыльями и запрокинув голову, опять заорал свое жуткое — Ку-ка-реку!!!

Иртэн зажмурил от головной боли глаза и слабо махнул рукой в сторону окна. Птиц, оставшись непобежденным, злорадно захлопал крыльями и сиганул куда — то вниз. Выждав для верности пару минут, Иртэн подошёл к открытому окну, посмотрел и…

От пронзительного вопля в спальню барона влетели сразу — личный лакей барона Бертен, старичок, ещё какой — то парень, растрёпанная служанка с тряпкой в руках и чопорная дама в строгом платье с глухим воротом.

Увидев среди кучи незнакомых лиц хоть одно знакомое, Иртэн обратился к нему, стараясь унять истерично — визгливые нотки в голосе:

— Берти, какого нечистого здесь происходит? Что это вокруг? Где я? И что это тут орало?

Пока все пытались уяснить себе суть вопросов, вперёд высунулась та самая служанка с тряпкой в руках.

— Ой, лорд Иртэн, так это кочет наш, опять, паразит, удрал из птичника! Любит он залететь повыше и ну глотку драть! А у вас окошечко — то, стало быть, открытое было, чтобы вас свежим ветерком обдувало, вот он и залетел и покричал, стало быть.

От треска служанки стрельба в голове возобновилась с новой, даже с ещё удвоенной силой.

— Молчать!!! — просипел сорванным от предыдущего вопля голосом Иртэн и обессиленно плюхнулся на кровать, только сейчас сообразив, что сверкает тут обнаженной пятой точкой перед всеми.

Правда, строгая дама, сразу отвернулась, мужчины стыдливо отвели глаза, а служанка, не обращая внимание на всеобщее смущение, пыталась донести до молодого господина ещё какие — то сведения.

— Все вон! Берти, ты останься. — Иртэн мог пока только сипеть. Сорвал голос от предыдущего вопля. От страха и непонимания ситуации в целом голос не хотел слушаться хозяина. Поэтому Иртэн просто махнул рукой, выгоняя всех прочь.

Присутствующие, кроме слуги удалились, лишь Бертен с невозмутимым лицом прошел к шкафу и начал доставать свежее белье для своего хозяина.

— Что происходит, Берти? Где мы находимся? Это отец что — то задумал?

Вопросы сыпались, как из прохудившегося мешка мука.

Подавая господину белье, слуга ответил:

— Лорд Иртэн, сейчас мы находимся в вашем поместье Зелёные холмы. Сюда мы прибыли ещё вчера, в карете вашего батюшки. Вы изволили спать всю дорогу и запамятовали. Сейчас утро и вы находитесь у себя в спальне. Граф Ламир отправил с вами письмо, изволите сейчас прочитать или после завтрака?

Иртэн сидел в постели и по — прежнему мало что понимал. Какое его поместье? Деда, что ли? Это где — то у нечистого на рогах? Отец письмо написал? Что там написано?

— Берти, дай письмо!

— Письмо у вашего управляющего, изволите одеться или так управляющего примете?

Злобно бурча что — то нелестное про отца, его задумки, и вообще, где он видел эту жизнь пейзанскую с их жуткими кочетами, которые по утрам к нему в спальню залетают, Иртэн всё — таки счёл нужным одеться. Заодно уяснил, почему птица к нему залетела — спальня здесь была на первом этаже. Это в городском особняке комнаты Иртэна были на третьем. То — то ему сквозь сон чудилась какая — то неправильность.

Когда он уже был одет и умыт, открылась дверь без стука и вошла давнишняя служанка, только сейчас без тряпки, зато с подносом в руках. А на нем стоял высокий стакан из варского стекла, наполненный чем — то мутным.

— Вот, ваша Милость, это кухарка вам отправила, сказала, что первейшее средство утром после гулянки. А уж вы вчера былиии, шибко гуляли, видать.

От этой болтушки опять вернулась головная боль, и задёргался почему — то глаз. Иртэн уже прикидывал, оправдают его в суде или нет, если он сейчас ее придушит? Девка, ничего не подозревая о возможной своей печальной кончине, между тем поставила поднос на столик рядом с кроватью и совала ему в руки этот самый стакан. Пахло от него чем — то ужасно кислым. Они что, отравить его решили? Только Иртэн хотел кинуть этот стакан на пол, как его перехватил Бертен.

Пока Иртэн открывал рот, чтобы высказать свое возмущение происходящим и выгнать всех вон, хозяин он тут или нет, Бертен ловко успел залить содержимое стакана в рот господину. Господин заткнулся, рискуя захлебнуться. Наконец, отдышавшись, весь красный от гнева, решил прекратить весь этот фарс, как понял — а ему стало лучше!

Подумал и милостиво согласился прошествовать на завтрак в малую столовую.

Там его ждали у накрытого стола старичок — управляющий и тот самый молодой парень. Управляющий представился барону как лэр Геран, а молодой парень был представлен как внук управляющего, Тимей. Приступили к завтраку. Хотя обычно так рано Иртэн не завтракал, да и слишком плотно, но сейчас вполне благосклонно отнесся и к каше со сливками и к яичнице с беконом, запивая все горячим взваром. Почувствовав, наконец, гармонию в душе между собой и окружающим миром, Иртэн решил выйти погулять в сад. Все планы нарушил лэр Геран.

Поинтересовался, не соблаговолит господин барон принять письмо от графа Ламира и обсудить некоторые детали?

Решив, что лучше сейчас, чем оттягивать неизбежное, Иртэн соблаговолил и прошел в свой теперь уж кабинет вслед за управляющим. Там, усевшись в дедовское кресло, открыл поданное ему письмо и углубился в чтение. Мда, новостей было много и ни одной приятной. Смутно припоминалось, как скандалил с отцом в столице, потом вроде бы согласился, махнув рукой. Но только сейчас он точно узнал, на что он согласился. Мало того, что он согласился жениться на этой корове, купеческой дочери, так она ещё и умудрилась уехать в деревню, где ее влегкую могут охомутать местные женихи. И тогда огромное приданое проплывает мимо семьи Ламир.

Посему Иртэну следует пребывать в своем баронском имении, вести планомерную осаду богатой соседки, а дабы ему в голову не приходили непотребные мысли, и не тянуло на вытворение различных глупостей, то вот ему задание — он должен будет учиться хозяйствовать в своем имении у своего управляющего. И слушаться лэра Герана он должен как самого графа Ламира.

А если ему, Иртэну, покажется все это слишком скучным или тяжёлым, то служба на дальней заставе на горной границе, возможно, покажется ему легче и веселее. Если Иртэн не забыл, то именно туда он приписан, как запасной офицер. И у батюшки хватит влияния, чтобы перевести его из запасных в действующие офицеры. Совсем уж дураком и лентяем Иртэн не был, посему угрозы батюшки принял абсолютно всерьез.

Да и, не смотря на все капризы и дурные выходки, которые сходили ему с рук, с попустительства родных, он любил и отца и брата. И понимал, что нет на отце вины за нынешнее состояние семейных финансов, и что отец делает все возможное, чтобы содержать семью и графство. И старший брат согласился на брак по расчету ради семьи и отчего дома.

Теперь Иртэн должен выполнить свой долг — жениться на деньгах. Где ее искать — то теперь, эту купчиху? Имя невесты напрочь отшибло из памяти Иртэна, помнил только, что поместье то где — то рядом. Надо спросить у управляющего, он же должен знать своих соседей.

— Простите, лэр Геран, а не приезжала ли в гости к вашим соседям недавно девица из столицы?

Лэр задумался, но тут вмешался молчавший до сих пор Тимей.

— Дед, так вот на днях в гости в «Дубовую рощу» приехала племянница хозяев! Ох, и ладная же девица! Я видел ее издалека, когда ездил к ним за доски договариваться.

Лэр Геран согласно кивнул головой, мол, да, есть девица. Но дальнейшие прения пресек.

— Вот что, лорд Иртэн, ваш батюшка и мне тоже прислал указания. Поэтому я вам их сейчас скажу — раз граф желает, чтобы вы стали настоящим хозяином имения, то вы им станете. Учить я вас буду так, как учили меня ещё мальцом. Вот вместе с моим внуком и будете учиться, я его вам в управляющие буду готовить. Стар я уже, на покой пора. Так что, не обессудьте, господин барон, когда и уму — разуму поучу. Господин граф дозволил. И с девицей той познакомим, ежели надобность такая будет. А пока, лорд Иртэн, пойдёмте, покажу я вам дом, да хозяйство во дворе, а уж после обеда и в поля съездим.

Управляющий, да и его внук просто не успели к этому времени узнать, что в Белой долине появилась новая хозяйка.

Глава одиннадцатая

Есть то, к чему прикасаться сродни волшебству.

Чувствовать душу на кончиках пальцев и удивляться родству…

Коралловые розы — розы счастья,

Как будто бы на рифах вырастают,

И жизнь, что в них заложена природой,

Даруют людям, радостью питают.

О, рифы, рифы, странствий мир чудесный,

Загадок полный, трепетных исканий,

Своими тайнами морскими интересный

И приключениями жизненных скитаний.

Целительством издревле знамениты,

В опасностях людей оберегают,

И, тайнами седых веков покрыты,

Разгадки к тайнам непременно знают.

Коралловыми розами любуясь,

Я в мир чудесных странствий погружаюсь,

Со счастьем обнимаясь и целуясь,

Я в лепестках исканий радостных купаюсь.

Порою, в малом грандиозное таится,

И в этом малом счастье длится, длится, длится….

Т. Подцветова
Марина.

Пока все новые — старые работники разошлись по своим местам, надо успеть найти теперь уже свой кабинет, все деловые бумаги, побеседовать с нашими «преступниками», попытаться найти украденные деньги, пробежаться по дому, хотя бы просто посмотреть, что там, где расположено, и бегом во двор. Скоро должны прибыть мои закупки, а я вообще ещё ничего тут не видела. В общем, задач себе нарезала — выше головы.

— Лима! Ты пока приведи в приемлемый вид мою комнату. Балдахин выброси совсем, найди хоть какой коврик под ноги и может, где найдешь столик туалетный с зеркалом, а то сегодня по памяти расчесывалась.

— Хорошо, лэрина Маринелла! Я хотела спросить, там у вас на тумбочке цветок лежит. Какой красивый! Я у нас таких ни разу не видала! Может, его в воду в вазу поставить?

Что там за цветок, о чем это Лимка трещит? Цветок на тумбочке действительно лежал. Ох, прямо жаром обдало. Сон!! Не растет в этом мире… я таких у нас не видала… неужели правда? Магия? Ох, как это все странно и не вовремя!

— Лима, поставь цветок в воду и мне на тумбочку. И занимайся дальше своими делами. А пока проводи меня в кабинет. Ключи возьми у Милаша, он вчера у Гарины их забирал.

Кабинет ожидаемо нашелся на втором этаже, прямо напротив лестницы. Обставлен он был в лучших традициях английского викторианства — темная массивная мебель, высокие, узкие шкафы с документами, архивами и прочим бумажным хламом. В кабинет не заходили, пожалуй, с тех пор, как сюда приезжал отец при покупке имения. Пыль на шкафах, массивном столе, письменном приборе. Окно плотно зашторено.

Пока я открывала плотные портьеры, распахивала створки, чтобы выгнать застоявшийся воздух, Лимка успела привести пару служанок и теперь одна шустро чистила камин, а вторая носилась с тряпками и веником.

Кабинет наскоро убрали, чтобы можно было заниматься в нем делами. Рабочий принес охапку дров, затопил камин, воздух посвежел, конечно, но холодная сырость сохранялась. Согреется воздух от камина, в кабинете станет намного комфортнее. А пока я устроилась за столом, просмотрела бумаги, которые нашла в ящике стола, но там не было ничего стоящего, старая переписка умершего барона со своими друзьями и партнёрами. Надо искать свежие документы. Попросила одну из пробегавших по коридору служанок пригласить ко мне Милаша. Пришел он быстро, сразу видно — человек ценит свое и чужое время.

— Милаш, надо бы допросить экономку, я уверена, она воровала. Слуги говорят, что она им не платила и уволила всех без жалованья. А я точно знаю, что отец переводил ей деньги на содержание поместья и на жалованье для слуг. А в каком все состоянии, ты и сам вчера, да и сегодня видел. Как думаешь, где она может прятать деньги?

— Ну, лэрина, где женщина прячет деньги? В своем белье, конечно! Надо просто обыскать ее вещи.

И мы пошли с обыском и допросом. По дороге прихватили для большей убедительности и Тарина. Да, это мы удачно зашли. В отличие от моей спальни, комната экономки была меблирована не в пример лучше. Хотя интуиция мне подсказывала, что вот этот изящный трельяж и пушистый ковер вряд ли был родным для этой комнаты. В углу комнаты был виден шкаф, рядом аккуратной горкой высились сундуки. Я молча кивнула Милашу на сундуки, он двинулся в ту сторону. Сидевшие на стульях у стены две служанки напряглись, а лэрина Гарина, сидевшая в кресле у туалетного столика, зло прищурилась и сжала кулаки.

Повернувшись к ней, я спокойно сказала:

— Лэрина Гарина, вы избавите себя и нас от ненужных проблем, если просто сами сейчас отдадите все финансовые документы и украденные деньги.

— Это мои деньги! Это мое жалованье! Я пожалуюсь хозяину!

— Жалуйтесь. Я перед вами. Здесь я хозяйка. Сколько денег вам перевел отец, мне известно, это все есть в моих документах. Не думаю, что вы самая высокооплачиваемая экономка в нашей стране. Посчитать ваше жалованье не трудно. Так же, как определить, откуда в вашей комнате эта мебель и ковры.

На стуле тихо всхлипнула служанка от страха.

Деньги нашлись, конечно. Во втором от пола сундуке. Тщательно переложенные отрезами ткани, чтобы не звенели и не бренчали при перевозке. Документы были спрятаны под стопками белья в шкафу. Уничтожить их ранее она не догадалась, а вчера уже и не получилось — камин не топился, светильник на потолке, выбросить в окно тоже не получится — закрыто. Можно было, конечно, их изорвать, но тогда останутся клочки. Разве что съесть их. Представила себе, как всю ночь Гарина вместе со служанками жуёт бумагу, стало смешно, и я невольно фыркнула. За что получила дополнительный взгляд полный «любви» и «теплых» чувств.

Сундук с деньгами и документы охранники унесли в кабинет, двое рабочих вынесли не принадлежавшие этой комнате вещи, личные вещи экономки и служанок оставили им, хотя было заметно, что некоторые наряды явно не могли принадлежать экономке или служанкам. Да и нечистый с ними! Забрали только постельное и столовое белье, которое, судя по вышитой монограмме, было родом из этого дома. Что и подтвердила подошедшая Талия.

У нее уже готовы были списки на выдачу аванса и сумме задолженности по жалованью. Кстати, я потом проверила по расходным книгам, сумма сошлась до медяка. Никто не прибавил себе ни лишнего медячка денег в счёт задолженности.

Денег хватило на все — и на аванс, и на задолженность, выдать кучеру на обратный путь. Ещё и осталась неплохая сумма. Папенька не экономил на поместье, но все шло, как вода в песок. Воровали, да и не умела Гарина на самом деле заниматься хозяйством. Судьбу самой Гарины и ее служанок я тоже решила — посчитала их жалованье, посмотрела, что они из себя на самом деле представляют, сколько уже получили, отдала недостающее и выставила за ворота имения.

Кучер будет возвращаться домой, я обязательно напишу отцу письмо обо всем и приложу свидетельства охранников, чтобы мымра номер раз не смогла убедить отца, что я наговариваю на ее сестрицу. Да и кучер все видел сам и явно расскажет хозяину.

Заперев в металлический шкаф деньги и важные документы, я пошла, осматривать дом вместе с Талией. Надо бы успеть до обеда. После обеда у меня запланирован осмотр двора и хозяйства. И, как мне подсказывает пресловутое шестое чувство, я вряд ли обрадуюсь тому, что увижу.

Дом смотрели вместе с Талией. Дом был двухэтажным, построен в виде буквы П, ножки которой направлены внутрь, а фасад представлял собой как раз перекладину этой самой буквы. Само здание было ещё крепким, но требовался косметический ремонт, однозначно. Но пока что крыша не течет, окна, двери целые, полы не проваливаются. Так что жить можно.

Одна ножка первого этажа представляла собой служебные помещения, комнаты для прислуги, которые постоянно проживали в доме. Холл по центру фасада, слева от холла — столовая, справа — гостиная. Далее справа была бальная зала. Я решила пока ее и не открывать, приемы закатывать пока не намерена. Лестница на второй этаж начиналась из холла с высокими витражными окнами.

По центру на втором этаже были кабинет и библиотека (вот обязательно везде библиотеки есть, а читал ли кто — нибудь все эти книги? Судя по пыли — нет). Одно крыло — хозяйские покои, другое — гостевые.

Пока осматривали дом, нам то тут, то там попадались горничные, девушки везде шустро мели, скребли, чистили камины, мыли окна, полы, снимали чехлы с мебели, меняли постельное белье. Потом увидела Лимку, та, натужно пыхтя, волокла пыльный балдахин во двор. Пусть выхлопает, вычистит и уберет его куда — нибудь. А вдруг когда-нибудь придется по примеру Скарлетт О'Хара платье из него шить?

Талия не просто так ходила со мной, показывая дом. Она ещё успевала тщательно заносить в толстую тетрадь количество обнаруженного белья, скатертей и прочей тряпочной рухляди. Нашлись и ковры. Сказала Талии, чтобы потом принесли ко мне в комнаты. Как — то по холодному полу босыми ногами ходить не очень хочется. Ещё попросила сменить мне в комнатах портьеры и тюлевые гардины. Оказалось, нет здесь гардинных штор, только портьеры. Точно, мой просчет. Ведь видела же, ещё в отцовском доме, что только портьеры на окнах.

Как только поеду в ближайший город, обязательно посмотрю ткани, которые есть там. В столовой одна служанка тщательно начищала столовое серебро, которое нашли в сундуках уволенной экономки. Светильники уже были отчищены, светильное масло было залито. Вот, кстати, надо бы посмотреть, что именно они называют светильным маслом? Вроде копоти не вижу нигде, запаха, характерного для нефтяных фракций тоже не определяется, древесные смолы дают сильный нагар. Может, какие — то каменноугольные масла? Неужели здесь есть химическое производство?

На кухне Малия сразу выдала мне список необходимых продуктов, которые надо закупить и некоторой посуды. Так, а продуктов — то у нас маловато. Допустим, часть мы купим в своих деревнях, а за остальными надо ехать в ближайший город на рынок. Я тихонько спросила, как она с местной кухаркой, сработается? Малия утвердительно кивнула головой, сказала только, что запуганные тут все, экономка всех увольнениями зашугала. Неудивительно, если она сестра нашей мымры. Но мне показалось, что девушки — горничные работали охотно и с удовольствием, даже радость была на лицах. Мои наблюдения подтвердила и Талия.

— Конечно, лэрина Маринелла, все рады. Куда людям идти работать в наших краях, тем более женщинам? А так и работа, и вы обещали заплатить жалованье.

Талия с тревогой посмотрела на меня, мол, не передумала ли я? Успокоила женщину, что вечером всем выдадим аванс, а я потом посчитаю все задолженности и тоже выдам деньги. Мимоходом подумала, что Талию надо ставить экономкой, за людей переживает, работу по дому хорошо знает, да и как потом выяснила, очень честная оказалась. По деньгам у нее все сходилось, до последнего медяка.

До обеда успели ещё пробежаться по подвалам, кладовым, прачечной. Там тоже трудились две женщины. Труд у них, конечно, очень тяжёлый, надо что — то придумывать с водою. Больше до обеда я не успела ничего. Хорошо, сейчас немного отдохну, пообедаю и пойду во двор. А вечером мне предстоит одно дело — я хочу переделать одну из своих амазонок. Точнее, из юбки соорудить юбку — брюки. Рисковать свернуть себе шею в дамском седле я не намерена. Поскольку УАЗика здесь точно не найду, поэтому придется много ездить верхом.

Когда поднялась к себе переодеться, то увидела уже значительные изменения в своих комнатах. У меня их оказалось целых две. Это я вчера от усталости, а сегодня от спешки и не видела ничего толком. Небольшая гостиная, большое окно, чисто вымытое, сияло прозрачным стеклом, темные портьеры уже сняты и успели повесить светло — бежевые. В тон им и ковер на полу. Небольшой письменный стол у стены, рядом стул. Диванчик и пара кресел со светлой обивкой. Не хватает каких — то ярких акцентов, но с этими разберемся потом. По контрасту пол из темного дерева. Явно свежей мастикой сверкает. Если это все Лимка — ну просто огонь девчонка!

В спальне Лима ещё не закончила. Сняла балдахин, плотные портьеры с окон, перетрясла постель, это я сама видела, как она туда — сюда носилась с перинами, подушками.

Местная «золушка» успела почистить камины у меня, в кабинете, гостиной внизу, теперь чистила в других комнатах. Надо сказать Талии, пусть хоть какую повязку на лицо девчонке соорудят, да хоть тряпочные перчатки дадут. А всю золу велела собирать в большой ящик в сарае за домом. Посмотрели на меня с недоумением, но не перечили. Мало ли, барская прихоть.

В спальне у меня появился туалетный столик с зеркалом, кресло, мягкие пуфики, красивый резной комод из полированного темного дерева. Не сильно я люблю темную мебель, но если правильно применить разный текстиль, аксессуары, то и она может смотреться весьма даже.… На кровати лежали свежие портьеры бирюзового цвета. Сама Лимка мыла окно, стоя босыми ногами на подоконнике. Машинально сказала: — Обуйся, простынешь! И осторожней будь!

Поймала удивленный взгляд девчонки. Видно, не принято здесь господам заботиться о прислуге. Ладно, мне простительно, я неправильная барыня, утопшая, на голову ушибленная. В углу стоял рулон свернутого ковра. О, вот это хорошо. Может, просто пол — это экологично, но никогда не любила ходить босыми ногами по полу. А домашние шлепки мне ещё надо изобрести. Здесь я видела только что — то чуниобразное.

Ладно, хватит хитрить сама с собой. Я решительно повернулась к прикроватной тумбочке. До этого я смотрела куда угодно, но старалась не поворачиваться к тумбочке. Ну не могу я принять этот сон как действительность! Мой мозг просто саботировал восприятие такого. Но придется. Цветок стоял в вазе и нагло являл собою абсолютную реальность. Я подошла к тумбочке, вынула розу из воды, очень внимательно всмотрелась в цветок. Бутон по — прежнему был плотно закрытым. Что там мне говорили? Пробовать разбудить силу? Я зажмурилась, не знаю, зачем, но мне так казалось, будет волшебнее и, держа цветок в руках, изо всех сил стала желать, чтобы у розы выросли корешки. Показалось мне или нет, но вроде бы стебель цветка чуть — чуть потеплел. А может, просто от тепла ладоней. Я осторожно приоткрыла один глаз. Второй глаз от удивления открылся сам. Заодно и рот. Истерический визг задавила усилием воли.

В нижней части стебля были отчётливо видны небольшие бугорки. Трясущимися руками я запихнула розу назад в вазу и плюхнулась на кровать. Руки тряслись, пот сбегал по спине противными холодными ручейками. Внутри меня что — то тоже тряслось в унисон рукам. Помнится, читала как — то в фэнтези, что у начинающих магов это называется магическое истощение. Господи, о чем я думаю? Какие маги, совсем кукушка съехала и обещала не вернуться.… Но цветок — то мне же не мерещится? И другие его видят. А может, он просто сам даёт корешки? Бывает же, если долго стоит в воде, то черенок даёт корешки, хотя, какое давно, утром же сама держала в руках, срез свежий, в воде стоит часа три — четыре. Да и пусть стоит, подумаю об этом завтра. Как моя любимая героиня Скарлетт О'Хара.

Глава двенадцатая

В заброшенном доме тихо,

Здесь тени играют в прятки,

На стенах под цвет графита

Из света стоят заплатки.

Когда — нибудь все вернутся

Как времени странная прихоть.

Пока же — лишь тени крадутся;

В заброшенном доме тихо.

Посидев, подышав, как когда — то учила психолог на разных тренингах, я успокоилась и более — менее ровным голосом попросила Лиму найти мне во что переодеться с учётом того, что после обеда пойду во двор. То есть, потеплее и покороче платье. Иначе всю грязь принесу подолом в дом. Лимка бодро агакнула и побежала к шкафу, куда она уже успела загрузить мои наряды. Выбор пал на теплое шерстяное платье длиной до середины икры, темно — зеленого цвета, длинные теплые чулки и прочные кожаные сапоги без каблука. Сверху предлагалась плотная накидка с капюшоном, я почему — то этот наряд называла салопчик. Ну не знаю, мне помнилось, что это из жизни про дворян 19 века. В общем, экипировалась я.

После обеда вышла на парадное крыльцо, надо хотя бы рассмотреть фасад дома, а то вчера при свете тусклого фонаря ничего толком и не видела. За моей спиной тут же ненавязчиво возник Милаш и двинулся чуть на отдалении, но следом. Это он правильно, я не слишком люблю, когда нарушают мое личное пространство. При свете дня было хорошо видно, что дом действительно из белого известняка, построен очень аккуратно, до сих пор нет ни сколов камня, ни трещин. Очень широкое полукруглое крыльцо тянулось практически на всю длину фасада, скорее это больше походило на открытую веранду. Несколько колонн поддерживали балкон второго этажа. Надо же, а я его и не видела. Хотя я и в окна особо не смотрела. Сейчас вот смотрю. Оконные рамы требовали покраски, а так были очень хороши — высотой от пола, полукруглые вверху, с европейской раскладкой. Я могу ошибаться, но у нас в России такие окна назывались французскими.

Само крыльцо и ступени были выложены каменной плиткой и нуждались только в чистке. Заросшая подъездная аллея, ветки кустов на которой вчера так скребли по бокам нашей кареты, понемногу начала преображаться — дед — садовник с внуком добросовестно отрабатывали свой хлеб. Кусты от крыльца и почти до середины аллеи были уже обрезаны, выровнены, куча обрезанных веток лежала в одном месте. Надо сказать, чтобы сносили в тот же сарай, куда уносят золу. Если ветки не сухие, то пойдут в коптильню, а сушняк для отопления сгодится. Подойдя к садовнику, я спросила у него:

— Скажите, а сад при имении имеется? И какие деревья там растут?

Старик поклонился, прекратив работу, ответил:

— Так есть, конечно, лэрина, вон вдоль того крыла идёт плодовый сад, там и яблони есть, и груши, и сливы всякие там, вишни есть. Старый — то барон ещё посадил немного абрикосов, несколько штук замёрзли в ту зиму, а несколько деревьев растет, ничего так. Ещё кустарники ягодные есть разные. А здесь перед домом сад для отдохновения — просто красивые кусты и деревья, клумбы с цветами, скамейки, беседки были…

Голос садовника смолк надломлено. Видимо, человек переживал за свое детище. Я постаралась его успокоить:

— Не переживайте, мы все восстановим! И цветы у нас будут на загляденье, и беседки — скамейки новые поставим. Вы лучше скажите, вы сами — то с внуком в деревне живёте? Не тяжело ходить, да ещё сейчас по такой грязи?

Дед как — то замялся, но потом насмелился:

— Так, лэрина, мы с внуком раньше — то жили вон там, во флигеле небольшом, на краю сада. Нам места хватало. Но лэрина экономка сказала, что я тут не нужен в имении — то и чтобы убирался из флигеля. В деревне есть домишко старый, так сильно уж он худой, а с моими силами новый и не построю. Может, лэрина, вы разрешите нам жить во флигеле? Скоро уж тепло будет, мы и печку можем не топить, не замерзнем, поди.

У меня от рассказа старика даже ком к горлу подступил. Ну, Гарина — гадина!

— Вы можете возвращаться в свой флигель. Сушняк, что обрезали, весь забирайте себе для печи. Кормить вас будут на кухне. Я пришлю кого — нибудь, чтобы уносили обрезанные ветки, вы только сушняк отбирайте.

И мы с Милашем двинулись дальше. Да, сад для отдыха был, наверное, красив раньше, сейчас там виднелись полуразрушенные беседки, торчали остовы разломанных скамеек. Видно уже, сколько лет ничего не обновлялось. Свернули за угол дома, двинулись вдоль служебного крыла. А здесь рос плодовый сад, пока ещё с голыми деревьями, тоже требующими ухода.

А вот и хозяйственный двор. Он был вынесен на значительное расстояние от дома, чтобы шум и запахи не беспокоили обитателей дома. Конюшня, обширный сенник, пара крытых складов рядом. Дальше ещё какие — то хозяйственные постройки. Колодец посреди двора. Далеко носить воду в дом. Ещё дальше скотный двор. Двинулись туда.

Дорожки по всему двору были вымощены камнем, правда, уже кое — где просевшим и требовавшие замены, но всё — таки в основном, во дворе было чисто, зря я боялась утонуть в грязи. Из птичника раздавалось не дружное квохтанье, я осторожно заглянула туда. В глубине помещения увидела птичницу, она засыпала корм птицам. Кур было немного, для такого имения этого явно недостаточно. Подозвала женщину к себе.

— А сколько раньше тут птицы держали! Есть ли пруд для гусей, уток? Хватает ли корма для птицы?

— Раньше, лэрина, держали и уток, и гусей, кур только больше сотни было. А пруд есть, только его чистить надо, вон, сразу за оградой птичника и пруд как раз. Да, корма — то маловато, конечно, если покупать, то это ехать на базар в город надо, там можно купить. А яйца я сейчас на кухню унесу. А правда, что вы денег нам дадите?

Уверила, что правда, сегодня к концу дня получат аванс, а окончательно весь долг получат через несколько дней. Птичница повеселела. Подошёл и мужчина, чистивший сам птичник. Я спросила, куда он убирает куриный помет, он показал на дальний угол у ограды, сказал, что потом его просто выбросят в овраг за оградой. Я запретила выбрасывать. Пусть пока лежит, потом будем использовать в качестве удобрения. С птичьим пометом — главное, не переборщить.

Коровник меня тоже не особо порадовал. Нет, само здание было крепким, по словам скотников, его как раз построили в год смерти старого барона, поэтому оно не успело обветшать. Но количество коров было небольшое, хотя было видно, что строили с расчетом на гораздо большее. Да и коровки тоже были невидные, мелковатые, вряд ли с хорошими удоями. В дальнем углу отгорожены ясли для телят, там бродило штук десять небольших теляток. Но в самом коровнике было чисто, навоза не видно, коровенки тоже были чистыми, дружно хрустели сеном в кормушках. Видно, скотники работали на совесть. Опять повторился вопрос о деньгах. Я опять уверила, что все получат свое.

В конюшню пошли уже напоследок. Здание конюшни тоже было относительно новым, и было видно, что за зданием ухаживали до последнего времени. Денники все вычищены, в кормушках свежий овес засыпан, в большой ёмкости у дверей — чистая вода. Один из конюхов выводил лошадей по небольшому манежу, верно, нагрузки сейчас у них не было, а движение необходимо. Ещё один загружал навоз в тележку, чтобы убрать от конюшни. Я тут же подлетела к нему, не хватало, чтобы и этот увозили в овраг.

— Куда вывозите навоз?

Конюх растерялся и тихо ответил:

— Так туда, за ограду, подальше, тут же во дворе нельзя держать.

— Хорошо, но тогда договаривайтесь со скотниками и складывайте в одну кучу, скоро это понадобится.

Конюх вытаращился на меня, но промолчал. Вот и правильно, пока все разъяснять я не готова, чего зря язык мозолить. От шорной мастерской в нашу сторону шел Димар, отец Лимки и наш главный конюх по совместительству. На плече он нес какую — то упряжь. В принципе, никто не бездельничал, было заметно, что лодырей среди работников пока нет. Правда, ещё не всё работники пришли в имение, кто — то нашел себе другой приработок, кто — то вовсе уехал на заработки, а кто — то пока не особо нужен сейчас в поместье. Ну, это они так считают, я им быстро работу найду. Возить навоз на поля, возить золу от углежогов, заказать в каменоломне доломитовую муку, тоже возить. Делать парники под ранние овощи, строить теплицы. Работы от забора и до заката, и все оставшееся до зимы время в этом же темпе. Не разорваться мне одной, нужен мужчина — управляющий, да не мошенник со стороны, уже один такой был здесь, а местный, пусть и без большого образования, научу. Поговорить с Димаром? А вот сейчас и проверю.

— Димар, смотрю, у тебя уже почти порядок в хозяйстве наведен. Но ты же говорил, что у тебя конюхов трое? А я вижу только двоих.

— Простите, лэрина, но это моя вина, я ещё одного человека отправил помочь садовнику, надо ветки обрезанные убирать, старику да пацану тяжело будет. Простите за самоуправство. Да и сказать по правде, лошадок — то у нас сейчас сильно меньше стало, чем раньше, вот и успеваем все. При старом бароне все лошади были в деле, а потом…

Димар огорчённо махнул рукой. Да, я тоже видела, что лошадей мало, осталось всего три, причем тяжеловоз, способный и телегу с грузом тащить и плуг, всего один. Две явно верховых лошади.

— Димар, а куда лошади исчезли? Не съели же их?

— Да как можно! Нет, не съели, это ещё при молодом бароне, управляющий продал почти всех. А оставшихся, уже молодой барон продавал, чтобы долги по налогам оплатить. Эти лошади уцелели, потому что я их ночью на свой двор свёл, а потом назад вернул. Вот. Надо бы лошадок купить, если хозяйство хотите восстанавливать.

— Хочу. А где их купить, знаешь?

Конюх кивнул головой.

— Знаю, тут недалеко город небольшой есть, вот послезавтра там весенняя ярмарка начинается. Ежели выехать до свету, то часа за три доедем. А коль меня с собой возьмёте, так и помогу выбрать лошадей. А то увидят, что женщина да приезжая и обманут ещё, небось.

Я удовлетворённо кивнула головой.

— Договорились. Только выбрать бы транспорт нам надо. Можно верхами, да много ли тогда мы увезем с ярмарки? Наша карета по вашим дорогам едва проехала. Ничего полегче нет?

— Как нет, есть, конечно! Пойдёмте, вот в каретном сарае и посмотрим все сразу.

Каретный сарай был сразу за сенником, большое, сухое помещение. Там как раз стояла и отцовская дорожная карета, небольшая пролетка, несколько телег.

— Вот, лэрина, если мы в этой коляске поедем, да тягловую лошадь с телегой возьмём, вот и груз привезём и сами проедем, коляска лёгкая, ее один конь легко везет.

— Решено, послезавтра поедем на ярмарку. Готовься. А сейчас проводи меня в кузню, хочу посмотреть.

Из кузницы слышалось негромкое постукивание молотка. Горел горн, помощник кузнеца, крепкого мужчины средних лет, держал кузнечным клещами раскалённую заготовку, а кузнец размеренно стучал по ней молотом. Мы подождали, пока кузнец закончит работу и опустит деталь в бочку с водой для остывания.

— Здравствуйте, уважаемый Мирко! (мне подсказал Димар, как зовут кузнеца) Все ли нужное есть у вас для работы? Может, нужно чего? Мы послезавтра хотим на ярмарку ехать, вот, зашли узнать. И ещё я хотела спросить — вы разные инструменты для пахоты, косьбы делаете?

Кузнец недоверчиво посмотрел на меня — где это видано, чтобы барыня — хозяйка интересовалась, что надо кузнецу.

— Конечно, лэрина, делаю. А что надо? Так вот металл надо, да и уголь надобен. Да уголь — то можно в деревне у углежогов купить, а металл на ярмарке надобно. Так коли купите, я тогда сам с вами поеду, вы же не знаете, какой металл надобен.

Я немного растерялась, посадочных мест в коляске немного, а на телегу у меня свои планы были. Однако и кузнец прав, как ни крути. Видя мою растерянность, Мирко понял все верно, ухмыльнулся:

— Так не переживайте, хозяйка, я на своей телеге поеду. Так давно в кузню ничего не покупали, что для этого дела я и своего коня с телегой возьму. А про инструмент — то, что спросить хотели?

Была у меня одна задумка, видела я в свое время пахотный и прочий уборочный и покосный инвентарь на конной тяге. А здесь, по всем признакам, используется очень старый инвентарь, малопродуктивный. А я тогда хорошо рассмотрела и конную косилку, конные грабли, двухлемешные плуги, даже сеялку на конной тяге. Нет там ничего сложного, хороший кузнец да слесарь запросто такое сделают. Если я попробую сделать чертежи с хотя бы примерными размерами, то кузнец сможет сделать? Вот это я и спросила у Мирко. Он задумался, потом спросил:

— А где вы, лэрина, видали такое?

Тут ответ у меня был, я заранее придумала легенду.

— Так в столице же, на одном рынке торгуют всяким заморским товаром. А батюшка мой как раз и сам за море на своих кораблях ходит и с заморскими купцами здесь торгует. Вот и брал меня на ярмарки да рынки разные. А я все рассмотрела.

Ладно, все сделали вид, что поверили. Я ещё раз напомнила, чтобы к вечеру подходили за деньгами. Эта новость всех тружеников порадовала.

Глава тринадцатая

Как насчёт зарплаты, барин?
Не пропил её пока?
В преисподней не зажарен
За грабёж свой на века?
Не видели с марта зарплаты,
Чего ж говорить об апреле?
Три месяца — срок длинноватый,
Отчаяться люди успели.
Испытывать сколько терпенье?
За что же такая обида?
Надежда одна, к сожаленью, –
Пускай разберется Фемида!
Зарплату свою месяцами
Приходится здесь дожидаться,
Хоть все понимаем мы сами,
Что так не должно продолжаться!
Так до самого вечера я и моталась по двору, то в одно место сунусь, то в другое. Вроде бы особо страшного ничего не увидела, всё — таки работники до последнего времени работали на совесть, все чистилось и убиралось, только обветшание было заметно во всем, кроме конюшни и коровника. Те были в неплохом состоянии. Заглянула и в склады с семенным материалом. Как я и предполагала, старый, выродившийся сорт пшеницы, да и того не слишком много. Хотя, если они сеяли только те поля, что у леса, то может, этого и хватало. Но дальше так нельзя. Все равно на этой неделе должны прийти мои закупки — своим ходом и на телегах грузовых. А пока отваливаются ноги от беготни и пересохло горло, надо сходить, выпить чаю у тётушки Милии.

Когда зашли в дом вместе с Милашем, то я удивилась. Всего за один день дом изнутри просто преобразился, то, что вчера при скудном освещении, от усталости, от негостеприимного приема, мне показалось унылым, мрачным, запущенным, сейчас являло собой совершенно другую картину.

Вечернее солнце мягко освещало, сквозь высокие окна до пола с отмытыми прозрачными стеклами, уютный холл с мягкой мебелью, ровные стены, покрытые чистой краской светло — серого цвета и в тон обивка мягкой мебели. Однотонность цвета разбавляли яркие оранжевые подушечки в креслах, пара картин на стенах с какими — то яркими цветовыми пятнами, столик у кресел с вазой на нем. Паркет оттенка гречишного меда был тщательно очищен и натерт. На полу два небольших коврика, один, погрубее — у входных дверей, второй, мягкий, ворсистый — у кресел. Портьеры на окнах серебристого цвета придавали законченность интерьеру холла. Надо же, у кого такой хороший вкус? Ещё утром я не видела ни картин, ни ковриков, ничего, только мебель в чехлах и затоптанный пол. Молодцы девушки!

Я заглянула на кухню. Малия хлопотала у плиты, рядом с ней ещё одна женщина средних лет, в косынке и фартуке, поодаль чистила овощи молодая девушка, видимо, помощница кухарки. Все при деле. Я жалобно воскликнула:

— Тетушка Малия! Не дай помереть от жажды! Чайку стаканчик хочу! — и скромно добавила — с булочкой. Мне и Милашу.

— Ох, да садитесь, лэрина Маринелла! Я и то уж говорю — бегает весь день наша девочка, не присядет! А ведь давно ли встала после болезни и сразу за дела! Садитесь, садитесь! Сейчас и пирог вот вытащу, есть и с мясом, и с яблоками сушеными, здесь в кладовой нашла.

Малия шустро наливала чай, резала ещё не остывшие пироги на тарелки нам, успевая тарахтеть о том, что она с Талией успела договориться. Завтра с ней съездит в деревню и кое — что из продуктов может закупить в деревне у местных, но что — то все равно надо будет в городе на ярмарке покупать. Я согласно кивала с набитым ртом. Успели сдружиться мои кухарка и экономка! Кстати, вот и она сама появилась. Экономка.

— Талия, я хотела попросить, отправьте девушек убраться во флигель для садовника. И печь бы там затопить. Посмотрите, может мебель, какая есть простая, лишняя, белье постельное…

— Да уже пошли две горничные туда, я их без вашего разрешения отправила, простите меня! А кровати да стол со стулом найдем, есть там, в сарае, не новые, но целые. И белье найдем. Мы все рады, что вы приняли старика, не пропадут теперь. Да, у меня уже все подсчитано, сколько кому денег надо выдать авансом и сколько кому должны, можете проверить.

Отправив Милаша отдыхать, я сама пошла с Талией в кабинет. Обложившись бумагами, все подсчитали, сразу отложила деньги на выплату аванса. Потом прикинули, сколько денег надо будет завтра на покупку продуктов в деревне, тоже выдала экономке. Пока было свободное время, я расспрашивала Талию о тех работниках, которые ещё не приходили в имение, какие они, что умеют делать, пойдут ли ко мне работать.

— Так лэрина Маринелла, сегодня многие не пришли, и не поверили, что им работу дадут, да и боялись, что опять не заплатят. А завтра то наверняка придут. Да ещё и сегодня же наши расскажут, что денег авансом дали, да и долги вернут, так что утром уже придут. А так ещё пара плотников есть в деревне, есть огородники, что на полях работают. Есть мужики, что с рыбаками сейчас работают, но могут и назад вернуться.

Вот про рыбу мне стало интересно.

— А какую рыбу у вас ловят? Куда продают? Ее свежую, продают или перерабатывают?

Талия засмеялась:

— Ох, и любопытная вы, лэрина, чисто моя Лимка! Все — то вам знать надобно! Рыбу у нас ловят хорошую, белорыбица называют. Солят у нас ее, немного свежей продают. Купец один из города приезжает и скупает всю, но дёшево берет, говорят. А самим мужикам некогда торговать ездить. Сейчас пока немного рыбы идёт, а вот через месяц — полтора — воды в реке не видать, все рыбой забито. А вы, лэрина, какие — то виды на реку имеете? Так мужики исправно платят налог вам за рыбалку — встревожилась Талия.

Заметив мой недоуменный взгляд, пояснила:

— Так река — то вам принадлежит, по вашим землям протекает. Старый барон всегда разрешал рыбакам рыбу добывать, только платили ему, да и все.

Появились у меня кое — какие мысли на тему того, что это за рыбка такая. Судя по описаниям, рыба ближе всего к осетровым. А это золотое дно. У меня в свое время был знакомый, держал он цех по переработке осетрины. Большая часть, конечно, была браконьерского улова, но по бумагам, куплено и привезено от какого — то рыбного колхоза из Астрахани. Вот он и водил меня по цеху, хвастался. Так что устройство коптильных шкафов я точно знаю. И как икра солится, тоже знаю. Так что задумка появилась.

Если купец платит мало, может, мне стоит перекупить рыбацкую артель? Предложить хорошее жалованье, рыбу можно коптить, икру солить, так она более долго хранится, легко можно в столицу поставлять, а там продавать или самой, или через отца. Надо будет узнать, есть ли здесь бондари, гончары. Если смогут изготавливать тару маленьких размеров, не более килограмма, икру можно фасовать в них. Вот, уже нашла себе новую докуку. А в межсезонье, когда мало рыбы идёт, можно рыбакам предложить другую работу в поместье, чтобы без дохода не оставались. А коптильне работа круглый год найдется, можно и птицу коптить, и мясо. Но пока помолчу, надо вначале самой все увидеть. Но кое — что узнаю уже сейчас.

— Талия, а твой муж, Димар, он грамотный? Умеет с людьми ладить?

— Грамотный, лэрина, он сам ведь из города, сюда переехал, когда со мной познакомился, и мы решили пожениться. Я тогда горничной в столице у одних господ служила, а он конюхом был. А потом мы поженились и приехали к моим родителям. А с людьми он ладит хорошо. А что случилось? Вы чем — то недовольны?

Было видно, что Талия встревожилась, боялась, что барыня откажет ее мужу в работе. Я поспешила ее успокоить.

— Не волнуйся, Талия, я наоборот, хочу предложить ему должность управляющего.

Талия была изумлена.

— Так как же так, лэрина, он же просто конюх, и вдруг управляющий! Как так — то?

— Талия, умный да городской управляющий уже был, до сих пор, небось, не нашли его? А мне надо, чтобы местный, всех и вся знал, где, что, почем? Сам не лодырь и с людьми мог работать, да и честность не последнее качество. Поэтому и хочу предложить Димару эту должность. Тем более, общий язык мы уже нашли. Ну, а теперь пойдем, деньги будем выдавать, и будем уточнять у людей сумму их недоплаты. Вот после ярмарки и выплачу все недостающие деньги, то есть, через три дня.

Выплату денег проводили прямо на парадном крыльце. Вынесли два стула и столик. Люди сами не захотели заходить в дом, объяснив тем, что дома чисто, а они после работы во дворе — не слишком чисты. Ну да ничего, пока на улице ещё светло и не холодно. Деньги выдали быстро, сверились по суммам тоже. Что удивительно, они совпали до последнего медячка в записях Талии и тех, что говорили сами работники.

Получив деньги, люди повеселели и негромко переговариваясь, двинулись домой. Остались только те, кто постоянно проживали в имении — кухарка, мойщица посуды, пара горничных. Старик — садовник сделал попытку упасть на колени, когда я сказала, что его домик готов к проживанию, и они с внуком могут идти туда. Я не позволила, ещё чего не хватало. Салтычиха я только изредка, а так я вполне здравомыслящий работодатель.

Перед ужином переговорила с Димаром по поводу новой должности. После некоторой растерянности, он согласился попробовать. И неплохо бы им вместе с Талией перебраться на проживание в имение, найдем им комнаты. И это вопрос мы обсудили с Талией и Димаром за ужином в отмытой днём столовой. Сегодня в доме было тепло, чисто и уютно. Талия призналась, что после того, как она заметила, что лэрина Гарина собирает все хорошие вещи к себе в комнату и прячет по сундукам, то сама Талия собрала все более — менее имеющее ценность, да просто красивые безделушки и спрятала на чердаке. А сегодня все достали, почистили и расставили по местам. Видно, у них с мужем это семейное — один лошадей прячет, вторая ковры с безделушками на чердак тащит. И ведь честные люди оказались — ничего себе не присвоили, все вернули на места. Такие мне очень нужны. После ужина я корпела над чертежами двухлемешного плуга, примитивной сеялки, нормальной бороны. Остальное покажу немного позже, сейчас это бы успели сделать.

А ещё мне надо переделать одну из амазонок в юбку — брюки. Нет, брючный костюм у меня есть, сшили мне его ещё в столице. Но для местных всё — таки слишком модно, не поймут. Вот и сделаю широкие штаны — юбку, почти прилично.

В спальной, на прикроватном столике в вазе, красовалась моя роза. Вздохнув и противореча сама себе, достала цветок из воды. Поморгала, потрясла головой. На месте утренних бугорков красовались короткие, толстенькие корешки! Продолжаем эксперимент. Опять зажмурила для пущей надёжности глаза и мысленно начала желать всего хорошего этому растению. А что я ещё могла сделать?

Заклинаниями не владею, другими волшебными методиками тоже. На этот раз мне уже явственно ощущалось тепло в руках. Посидев так минут с десяток, открыла глаза и поставила розу в воду. А теперь спать. Дел на завтра — начать только, а закончить — неизвестно когда.

Глава четырнадцатая

Агроном говорит старому крестьянину:

— Вы обрабатываете свой участок устаревшими методами! Я удивлюсь, если вы получите с этого дерева хотя бы десять килограммов яблок!

— Я тоже, — сказал крестьянин. — Ведь это же груша!

Зелёные холмы.

Иртэн с кряхтением, как старый дед, осторожно присел в кресло в своей спальне и вытянул ноги. Сил, чтобы стянуть сапоги с ноющих ног, не было. Таких нагрузок у него не было даже на физподготовке в Академии, где он учился пять лет, чтобы получить диплом правоведа. Заодно и воинскую подготовку там проходил. Правда, правоведом он не работал и часа, не считал нужным, впрочем, как и все его друзья из их компании молодых бездельников.

Верный Берти стянул сапоги и принес тазик с теплой водой. Иртэн со стоном блаженства погрузил горящие ступни в воду. Нет, в самом деле, он — молодой, здоровый мужчина, продержался до конца этого невероятно длительного дня лишь на чистом упрямстве. А старик — управляющий выглядел точно так же, как сегодня утром, ничуть не более утомленным. Даже внучок Тимей к вечеру тоже устало морщился.

Да, день выдался знатный! И теперь Иртэн точно знал, что помещиком он не хочет быть. Во всяком случае, в ближайшие дни. С утра его вначале водили по дому, показывали, что где расположено. Особо запоминать там было нечего, это не столичный трехэтажный особняк, тут всего — то один этаж. Дом стоял у подножия невысокого холма, выстроен был полукругом, обязательный сад — парк, хозяйственный двор где — то позади. Слуги, встречавшиеся на пути, кланялись и убирались с дороги.

Иртэн даже приободрился, не видя ничего страшного в сельской жизни. Какой наивный он был! Все самое оно и началось после выхода из дома! Вначале прогулка по саду, грязновато, но терпимо. Но управляющему зачем — то понадобилось, чтобы его подопечные — Иртэн и Тимей твердо знали, сколько плодоносящих деревьев в саду. Каких именно, какой урожай у них бывает в среднем, куда они используют урожай фруктов и по какой цене. Какому именно купцу они реализуют фрукты и в какое время…

Все это управляющий им рассказывал, заставлял повторять до тех пор, пока они не смогли сказать все это без запинки. После добавочного путешествия по хоздвору, все эти сведения так прочно перемешались в бедной больной голове Иртэна, что он на полном серьёзе размышлял, сколько яиц может дать за сезон вон та ёлка, что растет неподалеку от окна его спальни? Невзирая на то, что это была груша.

Нет, путешествие в конюшню было даже приятным в своей узнаваемости. Верхом ездить Иртэн, конечно, умел, и разбирался в лошадях хорошо. В верховых. А тут в конюшне стояли в основном рабочие лошадки — тяжеловозы. Для городского жителя это уже была неизвестная порода. И опять началась нудная лекция о кормах, нагрузках для рабочих лошадей, перечислением разных видов телег, что, куда и зачем…

Но самое страшное было на скотном дворе. Для начала на Иртэна налетел утренний возмутитель спокойствия — злополучный кочет. Неожиданного выскочив из — за угла какого — то сарая, петух, не говоря худого слова, с разбегу залетел на плечи Иртэну. Тот с перепугу шарахнулся, оступившись с мощеной дорожки во что — то грязное и вонючее. Завизжать он не смог лишь потому, что голос после утреннего сольного выступления ещё толком не вернулся.

Пока Иртэн шарахался по грязи, петух успел с чувством долбануть крепким клювом его по макушке и быстро смыться с места происшествия в неизвестном направлении. От травмы спас лишь модный в этом сезоне цилиндр — невысокий, с узкими полями и неширокой репсовой лентой по тулье. Правда, сам цилиндр нападения не пережил — слетел с головы Иртэна вслед за кочетом. Но не удрал, а свалился в то самое, грязное и вонючее.

Пока Иртэн пытался вытащить ногу в модном сапоге из этого самого, он только влез ещё и другим сапогом. И теперь стоял в грязных, забрызганных до самого верха сапогах и распространял не самые благоухающие ароматы. На погибший цилиндр он уже не смотрел.

Коровы внушили Иртэну глубокое уважение своими рогами. Несмотря на уверения скотников, что коровки у них исключительно добрые и спокойные, подойти к ним не мог. До того момента, как дедок — управляющий, лязгая металлом в голосе, не приказал им с Тимеем подойти и выслушать лекцию про удойность, жирность, способы переработки молока и прочее, прочее.…

В птичник Иртэн входил уже практически в бессознательном состоянии, от запахов головная боль вернулась, да ещё привела с собой подружку — тошноту. Именно после посещения птичника у него и появилась в голове мысль об урожайности яиц на ёлке.

Ноги уже горели в узких сапогах, ныне так модных, в спине прочно поселился железный лом, который не позволял двигаться в полном объеме, а только как престарелая леди Бортлен на королевском балу. Ходили слухи, что этой даме уже перевалило за сто лет, но она посещает все королевские балы. Ходить пешком столько времени Иртэну не доводилось без перерыва, поэтому он сам себе казался той самой леди Бортлен, едва переставляющим ноги, со скованными движениями, единственно, что в причёске у него не было чучела попугая.

Как осматривали огороды — барон Шефир уже не мог твердо вспомнить. Но вот казалось ему, что урожайность репы прямо зависит от удоев молока весной.

Наконец мучитель отпустил их, обрадовав напоследок, что завтра поедут осматривать поля, а уж после проедут и в Дубовую рощу, договориться о досках и посмотреть на искомую невесту.

Ужин Иртэн приказал принести в комнату, да, прямо вот так, с ногами в тазике, что непонятного??? Да не встанет он из него! Поест и сразу переползет в кровать! И кочета, кочета, утром отгоните от окна!


Марина.

Утро у меня теперь начинается с контрольного осмотра розы и моих потуг на тему магии. Сегодня посмотрела на цветок — его явно надо пересадить в горшок с землёй. И вторая ежедневная моя досада — визит в местную ванную. Все не могу время выкроить продумать, как улучшить санитарные условия. Вчера допоздна провозилась с шитьем, а до этого чертила для кузнеца необходимые инструменты — плуг, сеялку, борону. Эти нужны срочно, скоро надо пахать и сеять. Остальные инструменты будем делать чуть позже.

После завтрака меня опять ждали работники, сегодня их было больше, чем вчера. Поверили. С помощью Димара распределили на работы по хозяйству, Талия сама разобралась со своими подчинёнными. Заодно спросила у Талии и Димара, как они относятся к переезду в господский дом. Оказалось, положительно. В деревне они живут вместе с родителями Талии, домик небольшой. Им проще приходить помогать старикам по хозяйству, чем жить в деревне и ежедневно ходить сюда на работу. Ну и отлично, пусть Талия выбирает комнаты и переезжают.

Сказала Димару, чтобы седлал двух верховых лошадей, под мужское седло. Димар хмыкнул удивлённо, но промолчал. Быстро переоделась в новомодную амазонку с помощью Лимки. Все нормально село, но вот шляпка с вуалькой… Вуалька меня раздражала. Из — под такой только кокетливые взоры кидать молодым кавалерам. А мне, что, на коров смотреть кокетливо?

Ладно, двинулись сложившимся коллективом — Димар, я, Милаш. Он тоже не выказал удивления по поводу моей нетипичной посадки в седле. Хоть давненько я уже не сидела в седле, но память пока не подвела, не опозорилась совсем уж. Хотя садилась на лошадь с колоды.

Пока ехали шагом к воротам имения, осмотрела вчерашние усилия по очистке парка. Вся аллея аккуратно подстрижена, нигде не валялись сухие ветки, прошлогодняя листва аккуратно собрана в кучу (кстати, их тоже надо в кучу с навозом убрать), сегодня садовник с помощником перешли в садовую часть. Выехали за ворота и прибавили скорости лошадкам. Вначале по ходу продвижения будем сразу осматривать поля, потом заезжать в прилегающие к ним деревни.

Ближняя деревня к имению была как раз возле леса. Пока мы собирались, да осматривались в парке, ещё один конюх запряг коня в телегу и теперь мимо нас проехали наша кухарка Малия и экономка. Точно, вспомнила, они же собирались по деревням за продуктами. Хорошее дело — и мы подешевле купим, чем на рынке в городе, и своим крестьянам дадим заработать немного.

Возле леса было несколько полей. Три были предназначены под зерновые, а одно большое поле — под овощи. Судя по всему, здесь хорошо будет расти картофель, морковь, свекла. В общем, корнеплоды. Надо только привезти сюда органику, навоз, в общем. Сказала об этом Димару. Он был очень удивлен.

— Воля ваша, лэрина, но только не слышал никогда про такое. Оно ж вонять будет на все поле.

Я улыбнулась: — Зато потом будет такой урожай!! Так что направляй людей и телеги на вывоз навоза на все поля у леса. А ещё на огородах, а самом имении пусть плотники собьют из досок длинные короба, я нарисую, какие именно и их тоже надо заполнить навозом. Тогда овощи у нас будут самые ранние в округе. Кстати, а прошлогодний навоз у нас есть?

— Так весь дальний край оврага завален прошлогодним.

— Вот его весь на огород вывезти. Разрешаю и работникам брать его оттуда. Вот овраг и почистим.

Димар засомневался:

— Так, лэрина, люди — то не знают, будут ли брать?

— А вы с Талией пример покажите, своим старикам на огород привезите, вот увидят и тоже повезут себе. Урожай будет просто отличный. Поверьте пока мне на слово.

За разговорами и добрались до ближней деревеньки. Не слишком большая, дворов сто, может, чуть больше. Две широкие улицы протянулись вдоль леса. Не сказать, что особо бедная деревенька, дома ухоженные, далеко не все новые, конечно. Добротные дворы и огороды. Только пара домов на самой окраине очень уж потрёпанные жизнью. В одном из них и жил старик — садовник. После смерти родителей внука он не мог сам ремонтировать дом и жил в имении, а дом ветшал.

— А из этого дома хозяин уехал в город, на заработки, как старый барон умер, вот дом и обветшал. — Димар показал на второй ветхий дом. — Еще один дом без хозяина стоит, пасечника нашего. Сам — то он по зиме умер, а дочка его замужем в другой деревне, в Зелёных холмах. Никому пасека не нужна. Скоро уж ульи доставать из омшаника, пора придет, а кто делать будет? Пока сосед подкармливал пчел, ему старик — пасечник объяснял как — то, да все равно нужен знающий человек.

Вот, ещё одна проблема, где искать пасечника. Попробую завтра на ярмарке поспрашивать.

— Димар, а как думаешь, если пасечника найдем, дом дочь согласится продать?

— Да с радостью! Она сразу хотела, да только из наших никому не нужен был.

Ладно, буду искать пасечника. А пока надо найти углежогов. Димар показал дорогу, поехали к ним.

Небольшое временное становище углежогов мы нашли в лесу, не так уж и в глубине леса, может, около километра и проехали по мягкой, лесной дороге. Со старшим разговор получился продуктивным. Вначале, правда, он решил, что зола нам нужна для мыла, но я его разубедила, сказав, что нам она нужна для полей и огородов, и нам пойдет любая — свежая, лежалая, с кусочками угля. Сразу же договорились и о поставке угля в кузницу и о цене. Привезут они сами уголь, а за золой будем ездить сами. Вот и хорошо.

Сад за околицей деревни был большой, но уже стареющий и уход за ним был явно недостаточный. Все верно, раз общий, то ничей, никто не хочет в нем трудиться лишнего, только урожай собрать. Спрошу потом садовника, согласится ли он помочь селянам, когда освободится.

Затем двинулись в сторону реки и той деревни, что стояла на берегу, ближе к тому краю долины, откуда мы приехали. Вдоль дороги тянулись луга, видимо, с покосным разнотравьем летом. Сейчас это просто луговины с прошлогодней травой. Димар подтвердил, что да, это покосы.

Речная деревня не особо отличалась от предыдущей, разве что много где висели сети, да на берегу мужики смолили пузатые лодки. Подъехали к ним, спешились. Надо походить, а то уже начинала побаливать за… кхм, пятая точка. У меня большой перерыв, а Маринелла явно никогда столько не ездила верхом, хотя, похоже, умела.

К нам подошли несколько рыбаков, пожилой мужчина представился старшиной артели Тимашем.

— Уважаемый Тимаш! Я новая хозяйка имения. Хочу сказать, что я принимаю назад тех работников, которые раньше работали в имении. Все долги я выплачу. Вот, можете поспрашивать у Димара, он все знает. А пока у меня к вам, Тимаш, есть серьезный разговор.

Мы со старшиной отошли в сторону, пока обступившие Димара мужики о чем — то бурно расспрашивали.

— Уважаемый Тимаш! Я слышала, что вы свой улов продаете купцу из города. И частенько с ценой с ним не сходитесь. Да и работа у вас сезонная. Я хотела бы предложить вам постоянную работу. Я хочу принять вашу артель для работы на поместье. В сезон будете ловить рыбу, я за нее платить буду вам честно. Между сезонами вы также будете готовить лодки, снасти, перерабатывать рыбу, я также буду платить вам жалованье. Думаю, мы сможем найти такую сумму, которая устроит и меня и вас.

— Так, лэрина, один я вам сейчас ответа не скажу. Надо с мужиками поговорить, как уж все решат. А так, заманчиво, да. А то кончилась рыбалка и сидим вот, кто чем занимается, кто и вовсе в город подаётся. А ежли по совести платить будете, так оно и хорошо получится.

— Скажите, а вы вот только свежую рыбу, продаете или как — то обрабатывает ее для продажи купцу?

— Так, знамо дело, потрошим, выбрасываем потроха, да солим. Потом бочками и продаем.

— А вялить, коптить не пробовали? А икру куда деваете?

— Так кому она нужна? Бабы берут иногда, собакам да курам варят. А коптить — это как?

— А вот пойдете под мое начало работать, так все расскажу и покажу, и как икру для продажи дорогую сделать тоже. А бондарь у вас свой есть?

— Как не быть? Есть бондарь. У него такие бочонки выходят — хоть рыбу соли, хоть грибы, хоть ягоды засыпай. Разные делает.

— Вот и бондаря к себе возьмём, нам много разных бочек надо будет.

Тимаш покачал головой.

— Ох, и доброе же дело вы затеяли, лэрина! Люди рады будут.

Пока мы разговаривали со старейшиной, рыбаки успели вытащить из сети небольшой утренний улов — штук с десяток здоровых осетров. В том, что это осетры, я даже не сомневалась — видела их ранее у знакомого в цехе. Тимаш пояснил, что пока путина не началась, это так, баловство, а не рыбалка. Я попросила разделать одну рыбину при мне, чтобы проверить свои предположения насчёт икры. Да, икра была, темно-серая, как и положено осетровой икре, с маслянистым отблеском. С одной самой небольшой рыбки мы извлекли больше литра икры. Примерно.

Тимаш хотел подарить нам нынешний улов, но я запротестовала. Зачем дарить? Я заплачу. Хоть и отнекивались рыбаки, но деньги взяли, видно, не сильно богато сейчас у них пока живётся. Но мы ещё на поля к реке едем, куда ж нам рыбу? Вызвался увезти в поместье рыбу один из рыбаков на своей телеге. Велела отдать Малии рыбу и помочь ей разделать, рыбы — то здоровые, женщина может просто не справиться с ними. И чтобы икру обязательно убрали на ледник. Мужик согласно закивал головой. Думаю, это отправляли засланца, чтобы он сам точно разузнал, что делается в поместье и правда ли, что деньги платят? Правильно, пусть узнает.

Поля вдоль реки и правда заливались, но сейчас вода уже почти ушла. Да, заиленные, но это не страшно, добавить золы, доломитки и пропахать хорошенько и будет хороший урожай. Зато навоз сюда не надо. Есть уже хотелось очень сильно, время обеда наступало, а нам не менее часа хорошей скачки до дома. Надо пошевеливаться. И мы рванули. Нет, вуальку эту я всё — таки отрежу! При хорошей скачке она так и норовит то в рот попасть, то по глазам хлестануть.

Можно, я не буду описывать, в каком виде я прискакала в поместье? Краса была ещё та — запыленная амазонка, забрызганные сапоги, разлохмаченные от ветра волосы и размазанные по лицу брызги грязи. До облика утонченной выпускницы Академии благонравных девиц, мне не просто далеко, а как до другой Вселенной. То есть, никак.

Пока мы обедали, Лимка приводила в порядок мою одежду, ворча на меня с занудством заботливой матушки. Велела ей заодно и вуальку эту чёртову отпороть. Пока часок отдыхали после обеда, Талия докладывала о продуктовых закупках. Съездили они с Малией вполне продуктивно, теперь закупить некоторые специи да сахар с мукой в городе и пока есть все. Про муку меня заинтересовало. Здесь нет своей мельницы?

Димар тут же пояснил, что мельница есть у соседа в Зелёных холмах, у него там речка есть спокойная, там и стоит мельница. А наша река слишком бурная да большая, снесет все запруды. Надо ехать в Холмы, договариваться. А у них тоже старый барон по зиме умер, кто теперь там хозяин, он не знает. Но с управляющим, лэром Гераном, можно встретиться и возможно договориться.

Отдохнув и вновь одевшись в отчищенную амазонку, мы двинулись теперь в другую сторону. Нам предстояло посетить болотную деревню. Пока я не запомнила их названия, решила называть их по географическим признакам — речная, лесная, болотная. Поля там подходили чуть ли не к самому болоту, деревня стояла на сухом взгорке. Да, закисленная почва, местами даже с зеленоватым налетом. Сюда необходим известняк, доломитовая мука, зола. Тогда будет урожайность. А вообще, на самое ближнее поле к болоту, стоит посадить капусту. Она по определению любит кислые почвы. Не на столько, конечно, но выдержит, при должном добавлении минеральных веществ. Придется заняться примитивной агрохимией всерьез. Да куряк сюда вывозить. Все же селитра.

Деревушка была самая небольшая из трёх, не более пятидесяти дворов, но тоже чистенькая. Поговорили с жителями, так же рассказала про то, что приглашаю всех на работу в поместье, расспросила, с чего живут. Оказалось, кто с огородов, кто работает в городе. Спросила, а нет ли, желающих работать на каменоломне. Работа нелёгкая, но и платить буду достойно. Мужики сразу оживились. Выяснилось, что ранее большая часть деревенских мужчин и работали на каменоломне. Потом, после старого барона, она и не нужна никому стала. Я их уверила, что мне нужна и очень.

Заодно поинтересовалась, нет ли на каменоломне каменной мельнички. Вперёд выступил мужик средних лет с комплекцией Ильи Муромца. Видно, старший у каменных дел мастеров.

— Как не быть? Есть и мельничка и весь струмент мужики сохранили, надеялись, что вдруг да понадобится… Вот и сподобились. А мельничка — то вам для извести потребна?

— Да не только, уважаемый! И известь нужна и доломит бы намолоть. Видали, какие поля у вас зелёные? — мужики согласно закивали, мол, да, ничего не родит уж тут землица — вот внесём известь да муку доломитовую, так и урожай будет. Пусть приходит ваш старший послезавтра в именье, мы и заключим соглашение, и кому, сколько жалованья задолжали, узнаем.

Все остались довольны таким решением. А я все смотрела в сторону болота и пыталась поймать мысль, мелькнувшую у меня. Напоминало мне это болото белорусское Полесье. Бывала я как — то в Белоруссии у дальней родни в гостях. Да клюква же!!! Точно, помню их яркие коробочки с клюквой в сахаре, фирма, кажется, «Аржанница» вроде. Производство этого лакомства несложное, главное, технологию выдержать. Сейчас спрошу про ягоду.

— Скажите, а в конце лета, по осени у вас тут на болотах ягода такая красная, кислая не растет?

— Так растет, лэрина, бабы носят коробами, только шибко кислая она. Много не съешь такой.

— Ничего, мы сделаем такую вкуснятину, что ещё гоняться будут за вашей ягодой. Только пусть ягода поспеет.

Вот на таком позитиве мы и отправились домой. Уже совсем стемнело, когда мы подъехали к дому. Ой, какой кракозяброй я сползала с моей лошадки! Ноги меня нести совсем отказывались, пятая точка горела огнем. Ворча что — то про упрямых дурех, Милаш занёс меня в дом и дотащил до моих комнат. А там! Меня ждала восхитительно горячая ванна, упоительно вкусный ужин и хлопотливая Лимка. А после ещё и кровать. Уснула на подлёте к подушке.

Глава пятнадцатая

— В будущем году, — сказал начинающий огородник, — я сделаю всё наоборот: я посажу сорняки, и пусть их задушат овощи.

Ищу невесту — богатую однако,
Без нервов в превосходстве оценю,
Желательно в приемлемых масштабах,
Готовила, чтоб вкусное меню.
Иртэн.

Вечером, лёжа в постели, Иртэн перебирал все события сегодняшнего дня. Он думал, что ничего хуже после посещения хоздвора не будет. Как же он был наивен! Начать с того, что утром он едва встал. Нет, голова не болела, и петух его не посетил, но судя по воплям за окном, пытался неоднократно, и дворня с криками гоняла зловредного кочета от господского окна. В результате этой активной суеты, криков и наглого кукареканья господин барон изволили подняться по его меркам ни свет, ни заря — часов в восемь утра. С вздохами и стонами, сползая с постели, Иртэн опять вспомнил леди Бортлен, похоже, скоро эта почтенная леди станет его кумиром.

Одевшись с помощью невозмутимого Бертена, Иртэн оказался перед сложной задачей — опухшие и болящие ступни ног решительно отказывались влазить в модные узкие сапоги. Уже при первой же попытке впихнуть ногу в узкое голенище ступню свело судорогой. В крайнем раздражении он отбросил сапоги в сторону и сел в раздумьях. Насколько ему помнилось, все сапоги у него такие, а в туфлях только и ездить верхом на лошади, да ещё по полям. Выход нашел лэр Геран, пришедший в господскую спальню поинтересоваться, что так сильно задержало барона. Ведь уже все давно готовы и ждут поездку в поля. Узнав причину задержки, раздумывал недолго.

Кликнув Ганку, это оказалась та самая растрёпанная служанка, велел ей принести сапоги старого барона Шефира, пояснив, что эти сапоги барон почти не носил, только пару раз надевал на посещение магистратуры.

Да, по ширине эти сапоги могли смело соперничать с рыбацкой шаландой. Нет, они не были потрепанными, но о моде речь здесь и не шла. Сапоги были широкими и в голенищах и в ступне и чуть великоваты по длине. Зато нога влетела в сапог, не встречая сопротивления. За всеми этими сборами Иртэн даже забыл про завтрак, пока об этом не напомнил желудок, громко забурчав на всю комнату.

Хлопая голенищами сапог по стройным икрам, Иртэн прошел в столовую, беспокоясь о том, как бы не выскочить на ходу из этой обувки. Завтракал торопливо, под взглядом управляющего как — то рассусоливать не хотелось.

Следующий удар по своему чувству прекрасного, Иртэн получил у выхода из дома. Он совсем забыл, что его модный цилиндр бесславно погиб после схватки с петухом, и теперь ему предлагали надеть дедушкину же шляпу — некую прелюбодейскую помесь панамы и кепи с длинным козырьком. Но выхода не было, натянул и это, немедленно упавшее ему на уши. Кое — как убавили ширину головного убора при помощи разных ремешков и верёвочек.

Добредя до конюшни в спадающих сапогах, Иртэн с ужасом узнал, что ему придется ехать вовсе не на горячем рысаке, как ему мнилось (а таких и вовсе не водилось в баронской конюшне), а на неторопливом, спокойном мерине, со спиной шириною с диван в гостиной, по кличке Ветерок. Это уже было чистым издевательством над бедным животным и Иртэном! Хотя́ он заметил, что и Геран, и его внук Тимей садятся на точно таких же лошадей. Для полного унижения Иртэна, как умелого всадника, при посадке на этого аргамака, у него слетел сапог. Который подбежавший конюх принялся натягивать на господскую ногу. Такого позора Иртэн не переживал с детской поры, когда он не успевал стянуть штанишки на лямках и намочил их. И как няня, ласково утешая мальчишку, меняла ему на сухие штанишки.

И сейчас, сидя на лошади, он чувствовал себя так же. Весь красный и надутый от унизительной процедуры. Управляющий был невозмутим, Тимей пытался сдержать душащий смех, конюхи отводили якобы невозмутимые взгляды. Наконец, выехали за ворота имения.

Вначале объезжали ближние холмы, поля между ними, заехали в пару деревушек. На первый взгляд, в деревнях было все неплохо, заброшенных, разрушенных домов не было. Жители, попадавшиеся им по пути кланялись уважительно, никакого смеха вид молодого барона в комической шляпе и широких сапогах не вызывал и Иртэн уже почти успокоился. Что там росло на полях, пока что определить было трудно, потому что пока на них ничего не росло. Управляющий сказал, что посевная начнется не ранее, чем через месяц. И тут же заставил их с Тимеем заучивать, что и где будет посеяно.

Заучить чисто автоматически он заучил, но что это за растения и как они выглядят — не имел ни малейшего представления. Затем они двинулись к дальнему полю. Располагалось оно в самом начале долины, там же протекала небольшая речушка и на ней стояла мельница. Сейчас к мельнице тянулась небольшая вереница телег с мешками. Геран пояснил, что мельница в долине одна, и относится к имению Зелёные Холмы. Походя позавидовал Белой Долине, мол, у них большая река есть, в другой части долины.

— А чем та река так хороша? И кто там хозяин?

— Река хороша тем, что у них там рыба хорошая ловится, белорыбица, знаете же, наверное? При правильном подходе это же какая прибыль могла быть! И с их стороны долины до столицы всего два дня пути. А кто сейчас хозяин, трудно сказать. Старый барон умер, у молодого проблемы начались, а все потому, что в столице жил, сюда и носа не казал, вот его управляющий, которого он там, в столице нанял, и обокрал его да сбежал. Слыхали, продал он поместье. А кому — даже не знаю.

Так за разговорами, заучиванием местности и ботаники, провели значительную часть дня. А потом поехали в соседнее поместье — Дубовую рощу. Геран решил, что надо срочно купить у них досок для какого — то строительства во дворе, заодно и на приезжую племянницу посмотрят.

Дубовая роща славилось на всю округу отменной лесопилкой и обширными дубовыми лесами. Подъехали вначале к лесопилке, переговорили с мастером о наличии нужных досок и о доставке, затем поехали в само имение к хозяину.

Знакомство прошло удачно. Хозяин имения, барон Транир, среднего роста, упитанный мужчина, счастливый отец сына и двух незамужних дочерей, охотно принял нового соседа, тут же повел их знакомиться с семейством и пригласил их за стол на ужин. От ужина отказались, отговорившись ещё обратной долгой дорогой домой, а знакомились с интересом. В гостиной их ожидали все члены семьи барона.

Его супруга, средних лет женщина в строгом платье, с рукоделием в руках. Сын, молодой человек с меланхолическим выражением лица, как пояснил гордый отец, только что закончивший столичный университет и вот прибывший в родные пенаты. Две дочки — погодки, лет семнадцать — восемнадцать, синхронно присевшие в книксене, при этом кокетливо стрельнувши глазками, пока маменька не видит, на интересных молодых гостей. И приехавшая из столицы племянница хозяйки, жеманная до невозможности и приторности девица, чуть постарше, на год — два своих кузин.

Девчонки были хорошенькие, веселые, стройненькие, Кузина была немного попышнее в формах, но тоже приятная глазу, Иртэну такие даже нравились одно время. Особенно, если они молчали, так были чудо, как хороши. Посидев около часа, поговорили о столичных сплетнях и моде. Тут Иртэн мог блеснуть своими знаниями. И только уже по дороге домой, сам осознал комичность ситуации — он, весь такой напыщенный от осознания своей просвещенности, сидит и рассуждает о моде, имея на себе расхлебанные дедовы сапоги. Это они ещё его панаму — шляпу не видели! Совсем уж павлином Иртэн не был и вскоре сам хохотал над собою же, пугая своего смирного мерина.

После ужина Геран объявил, что завтра надо рано выехать на первую весеннюю ярмарку в соседнем городке. Там господин барон познакомится практически со всеми окрестными хозяевами поместий и увидит, как проходит ярмарка, какие товары продают и что им самим надо купить. Кстати, за ужином подавали вино, но вот странно, больше одного бокала Иртэну не захотелось, он больше налегал на мясо, картофель.

Сегодня он не чувствовал себя столь разбитым, как вчера, и ноги не болели в дедовых сапогах. Вот даже лежит и размышляет обо всем, а не как вчера, чуть не уснул сидя, с ногами в тазике.


Марина.

Сегодня встала ещё совсем затемно. От вчерашнего разбитого состояния и следа не осталось. Наверное, то чудодейственное питье от тётушки Малии помогло, которое Лима принесла вместе с ужином. Сегодня предстоит выезд на ярмарку, будет все местное «общество», посему надо соответствовать. Лима с вечера приготовила мне теплое закрытое платье со свободной юбкой, но без корсета. Это я сразу обговаривала у портнихи в столице — все мои наряды будут без корсетов. Только нарядные платья, доставшиеся мне от Маринеллы, имели эту пыточную деталь. Теплые чулки (ах, где вы, колготки!), плотная пелерина сверху платья. С обувью вышла заминка. Сюда предполагались башмачки, но были у меня некие сомнения в их практичности. Поэтому, махнув рукой на условности, натянула сапоги, все равно особо из — под длинной юбки платья их будет не слишком видно.

Проверила свой цветок. Выглядел он бодро, корешки здоровые, надо срочно высаживать в грунт. Вчера не смогла по поводу крайней усталости. Сегодня велела Лиме приготовить горшок и землю для розы, вечером пересажу. Спустилась вниз, в столовую. Там меня уже ждали Димар, Милаш, суетилась Талия, сама подавала завтрак, не стала будить такую рань горничных.

За вчерашний день она успела перебраться в комнаты в поместье, Димар не возражал, ему до работы один шаг теперь. Заглянула кухарка, я поблагодарила за волшебное средство от переутомления. Малия сказала, что ничего особенного в отваре не было, просто успокаивающие травки. Сразу спросила, что делать с привезенной рыбой. Вот, ведь совсем забыла вчера! Хорошо хоть, рыбу убрали на ледник. Велела оставить пару рыбин на льду, свежими, а остальное разделать на филе пластами и засолить. Рецепт засола оставила кухарке. Также рассказала, как засолить икру. У меня на нее особые планы.

Нынче я поеду благородной дамой, то есть в коляске, а не верхом и не в тряской дорожной карете. За кучера сел сам Димар, сказал, нечего людей отрывать от работы попусту. Милаш был верхом на своем коне, Тарин остался на охране поместья. Выехали из имения, когда на горизонте только появилась даже не розовая полоса рассвета, а лишь слегка посеревшая на фоне черного неба полоска. До городка, где будет ярмарка, ехать часа два — три, в зависимости от погоды и дороги. Будем надеяться, все будет нормально.

Глава шестнадцатая

А ну, не дорого,
Купите творога,
И вот вам курица и сельдерей!
Дешевле рублика,
Два с маком бублика,
Берите, милые, да поскорей!
Ведь вы на ярмарке,
А не на каторге,
Гуляйте, милые, чего уж там!
Штиблеты кожаны,
Почти не ношены…
Эх, ради праздника! И так отдам!
Было по — утреннему весьма свежо, да и ветер был холодным. Поэтому Димар поднял кожаный верх коляски и закрыл изножье теплой полостью. Стало значительно теплее. Но окружающее пространство пока просматривалось плохо, слишком рано было. Но телеги с рабочим не было, да и кузнеца Мирко я не увидела. На мой вопрос Димар пояснил, что отправил их ещё вчера вечером, так как транспорт сей весьма тихоходный и будет только нас задерживать. А так они переночуют на постоялом дворе, а утром встретятся с нами. Вот правильно я его управляющим назначила, не прогадала. Обо всем позаботился заранее. Я — то, со своим земным опытом передвижения на машинах, заказами по интернету, электронной почтой — совсем не подумала об этом.

Понемногу начало светать. Оказывается, мы уже выбрались из своей долины и сейчас ехали по невысокому плато. Вокруг чернели незасеянные поля, вдалеке виднелись какие — то строения. Димар пояснил, что это нашего соседа, барона Шефира, поместье Зелёные холмы. Чуть дальше и в сторону, ещё один сосед, барон Транир, поместье Дубовая роща. У них самая лучшая на весь округ лесопилка. Но можно к ним обращаться и со своими брёвнами, распилят. Если мы будем строить что — то, то можно посмотреть в своем лесу перестоянные деревья. Выйдет дешевле, чем полностью покупать пиломатериал у соседа. До нужного нам городка, Арники, будут ещё пара поместий. Вообще, округ здесь достаточно зажиточный, только наше поместье последнее время из — за скверного управления и хозяйствования так захирело.

Димар повернулся ко мне:

— Но мы же теперь все поправим?

Столько озабоченности, и надежды было в его голосе, что я не смела его разочаровывать, и уверенно ответила:

— Ну, конечно, Димар, с таким помощниками у нас все получится! Нам ещё работников будет не хватать!

Городок, в который мы приехали, когда уже полностью рассвело, был не слишком большим, чистеньким, с несколькими постоялыми дворами, круглой площадью, на которой располагалось небольшое здание ратуши и более высокое здание местной Ассамблеи, где проходили все более — менее значительные собрания и праздники.

Мы вначале заехали на тот постоялый двор, где ждали нас наши работники. Там немного отдохнули, выпили горячего чая. Местная кухня меня не особо впечатлила, поэтому я ничего заказывать не стала, только чай.

Ярмарка проходила на большой территории, на окраине городка. Ещё по пути туда было заметно оживлённое движение в ту сторону, слышался шум большого количества людей, доносились звуки разных животных.

Мы планировали закупить металл для кузни, муку, сахар, специи для кухни, я ещё хотела посмотреть на местные семена и животных, корма. Как пояснил Димар, если закупаешь много, то некоторые продавцы могут сами доставить купленный товар в поместье. Это был бы неплохой вариант. Много ли увезешь на двух телегах…

Вначале решили покупать то, что надо отправить телегами. Поэтому вместе с кузнецом Мирко отправились к железным рядам. Выбирал металл Мирко придирчиво и дотошно. Я его не торопила, здесь он специалист, лучше не лезть со своими советами дилетанта. Пока он выбирал, я осматривалась вокруг. Было многолюдно, шумно и весело.

Пестрели разными цветами прилавки галантерейщиков, от железных рядов слышался звук кузнечного молота, звон металла, крики зазывал, от скотных рядов слышалась какофония звуков — мычание крупного скота, ржание лошадей, блеяние овец, заполошное кудахтанье кур. Несмотря на раннее время уже вдалеке виднелась работающая карусель и радостные вопли ребятни. Одним словом — ярмарка!

Металл, наконец, выбрали, я оплатила, кстати, по сравнению со столичным рынком, намного дешевле вышло, погрузили на телегу и Мирко двинулся в обратный путь. Я свои закупки тоже совершила быстро, ничего принципиально нового не увидела, но цены на такие продукты, как специи и сахар, были выше, чем в столице. Буду иметь в виду.

Только вот у галантерейщиков увидела отличное кружевное гардинное полотно. Взяла целую штуку. Вот не люблю голые окна и все! А только портьеры на окнах — слишком темно в помещении от них. Помнится, в офисе своем терпеть не могла жалюзи, в своем кабинете все равно велела повесить гардинные шторы. Все это повезла вторая телега. А нам предстоял закуп необходимых нам лошадей, кормов и просто разведать обстановку.

Днём я ещё должна буду присутствовать на традиционном обеде в Ассамблее местной знати, как хозяйка поместья. Такие обеды проводились четыре раза в год, на открытиях сезонный ярмарок.

Да, про торжественный обед — конкретная засада, никто ранее мне про это не сказал, а мой наряд мало подходит для праздничных мероприятий. Придется импровизировать на ходу. А пока двинули к скотным рядам. Там надо выбрать рабочих лошадей — тяжеловозов. Да и просто хотела посмотреть по живности местной, вдруг какая невидаль, типа кенгуру.

Ряды встретили ожидаемо какофонией разноголосья, смесью запахов. Лошадки были в самом конце. Тут Димар главный, я вряд ли могу подсказать чего — то стоящего, всё — таки в моем мире лошади скорее экзотика, чем обыденность. Димар выбирал по каким — то ему одному ведомым признакам — то мерял спину коня ладонью, то поднимал ему ногу и осматривал копыта, то бесстрашно заглядывал ему в рот. Я опасливо стояла в сторонке.

Наконец, Димар выбрал и начался увлекательный торг. И тут я не вмешивалась, пока ещё не знаю местных реалий. Вдруг торг — это обязательный ритуал здесь? Сумма за десять тяжеловозов заставила меня мысленно крякнуть, но это была крайняя необходимость.

Трактора здесь никто пока что не изобрел. Но все решилось благополучно к всеобщему удовольствию. Оказывается, местная служба доставки пригонит нам нашу покупку и заберёт половину суммы, а сейчас платим половину авансом. Тут же на месте Димар самолично нанес тавро на лошадей нашего поместья, теперь их не перепутают с другими. Раз так, пойду — ка я гляну ещё. Кур у нас маловато, а гусей и уток вовсе нет. И этот, купленный мною товар, обещали доставить через день. Узнав, куда доставлять, уважительно цыкали, видимо, печальное состояние поместья было известно многим, а тут закупки начались серьезные, значит, хозяин появился. Двигаясь к выходу от скотных рядов, заметила загон с овцами.

Давно хотела найти овец с подходящим руном, но в столице все попадались короткошерстые, с грубой остью. В общем, на дублёнки. Коз вот в столице купила пуховых. Решилась посмотреть здешнюю породу овец. Димар остался стоять рядом с загоном, а я, недолго думая, пошла в загон, поймала ближайшее животное и стала рассматривать шерсть и подшёрсток. Овца стояла спокойно, натурально, как овца, я легко удерживала ее одной рукой за загривок. Вдруг от ограды раздался испуганный мужской голос:

— Леди, осторожнее! Эти звери могут быть опасны! Я иду к вам!

От удивления я выпустила животное, и оно рвануло в дальний угол загона, громко и испуганно блея. Вот если честно, мне тоже хотелось заблеять! Только уже не испуганно, а непечатно! Теперь как мне отыскать эту овечку среди всей отары? Даже навскидку, животные в отаре были явно разных пород.

Я медленно повернулась, внутренне кипя от негодования. И сразу захотелось неприлично заржать. Через ограду загона, начисто игнорируя калитку, перелезала совершенно нелепая в этой действительности фигура. Наконец она перелезла и выпрямилась. Это был высокий парень, одетый по столичной моде, но в нелепом кепи на голове. Не увидев рядом со мной опасного зверя, он растерянно затоптался на месте. Неуверенно спросил:

— Вам ничего не угрожает? Животные могут быть опасны! Зачем вы пошли сюда, здесь же грязно и столько животных? Как вам разрешили ваши сопровождающие мужчины?

Тут пришла моя очередь недоумевать — кто мне должен разрешать, и с каких пор овцы стали опасными животными? Я двинулась к выходу, раздосадованная сорвавшейся покупкой. Откуда принесло на мою голову этого хлыща? Впрочем, он сам представился, как только я поравнялись с ним.

— Позвольте представиться, Иртэн Ламир, барон Шефир. Мое поместье Зелёные Холмы, недалеко от города.

И куртуазно поклонился. Я едва сдержала смех. Более нелепого знакомства трудно придумать. Посреди овечьего загона, в грязи и соломе, со съезжающей ему то на нос, то на уши кепи, барон был вовсе неотразим! Презрев условности, я потянула за рукав своего соседа на выход. И только выйдя из загона, представилась сама:

— Лэрина Маринелла Нессир, я из поместья Белая Долина.

Не стала уточнять, в качестве кого нахожусь в поместье, пусть думает, что хочет. Но молодой барон оказался настырным.

— Позвольте поинтересоваться все — таки, а что вы делали такое с этим животным?

Мысленно закатив глаза, постаралась ответить как можно дружелюбнее:

— Мне необходимо посмотреть шерсть у этой овцы, поэтому я и держала ее. И овцы не представляют опасности. Наоборот, это довольно пугливые создания.

Мы неторопливо двигались вдоль загонов к выходу на другую торговую площадь. Ну, до чего любопытный собеседник мне достался! Все ему интересно и он не унимался:

— А какая разница, какая шерсть у нее? Не все ли равно?

Собрав все терпение в кулак, я, улыбаясь как можно очаровательнее, сообщила этому местному Митрофанушке, что таки да, есть разница. Дамир шел следом за нами, явно внутренне ухохатываясь, но не вмешивался в наш разговор. Наконец, пришло мое освобождение в лице сухощавого старичка, идущего нам навстречу с укоризненным видом.

— Лорд Иртэн, где вы были, я же говорил, не отставайте!

Я торопливо попрощалась с навязчивым бароном и двинулась к прилавку с продукцией пчеловодства. Не то, чтобы мне меда внезапно захотелось, но мне надо было выяснить, где можно найти пасечника.

Торговали медом, вощиной и прочим продуктом человек шесть, в основном или пожилые мужчины, или среднего возраста. И только в самом конце ряда стояли за прилавком молодой парень и девушка рядом. Я наудачу подошла к ним. И не прогадала.

— Добрый день, уважаемые! — я коротко наклонила голову, приветствуя — Я хотела бы пригласить к себе в имение пасечника на готовую пасеку. Дом в селе имеется. Не подскажете, к кому можно тут обратиться?

Парень немного задержался с ответом, а вот его девушка тут же выпалила:

— А куда приглашаете? И куда ваш пасечник девался?

Я постаралась ответить как можно дружелюбнее:

— Я хозяйка поместья Белая Долина, а ищу пасечника срочно потому, что старый пасечник умер зимой, а дочь его давно живёт в другом селе и ее не интересует дело отца. А пора выносить пчел из омшаника, и других знающих у меня нет.

Тут ожил и парень:

— А дом точно даёте?

Я улыбнулась.

— И дом даю и все, что в доме у дочери выкуплю. Только самого пасечника надо найти.

Парень переглянулись с девушкой, потом, решившись на что — то, твердо сказал:

— А вот мы согласны, если возьмёте! У отца пасека большая, да только я третий сын, наследства мне все равно не видать. А по пчёлам я все умею, отец сызмальства приучал. Да вот женился я недавно — он улыбнулся девушке — да только в доме, кроме матери, ещё две невестки, не очень ладят они. Мы уж хотели в город подаваться, да только я с пчелами и умею обращаться. А где в городе пчелы? Так если вы не шутите, то мы вот и рады бы к вам.

Я тут же рассказала, куда им ехать. Ребята обещали приехать через день. Сегодня вернутся домой, завтра соберут вещи, а послезавтра и приедут.

За моей спиной Димар тихо напомнил мне, что тогда завтра он пригласит дочку старого пасечника и можно выкупать у нее хозяйство и дом. И сразу спросил у меня некоторую сумму денег. На мое удивление сказал:

— Так я видел, какую овцу вы выбирали, вот и задержался и купил таких пять штук и барана такого же. Их завтра привезут.

Ну, какой же молодец у меня управляющий!

Теперь осталось сообразить себе наряд для обеда. Пока не ушла нужная мысль, я вихрем пронеслась по ряду галантерейщиков, купила себе белоснежное кружевное жабо, подходящие кружевные манжеты, среди ювелирной дребедени нашла брошь из серебра с большим ограненным камнем рубинового цвета, подходящего к моему платью. И велела Димару везти меня к ближайшей портнихе. Управляющий на несколько секунд задумался, потом кивнул головой и повез меня.

У портнихи я пробыла около часа, пока почистили от пыли и грязи подол платья, пока пришили манжеты, пока надёжно присобачили это жабо. Если откровенно, то чувствовала я себя просто Артемоном с этим дурацким жабо. Но наряд получился почти приличным. Заодно ещё я и причесалась заново. А то от долгого хождения моя прическа уже начала напоминать воронье гнездо. Зато теперь, с гладкой укладкой, чистым платьем, белоснежным жабо на бордовом платье (тьфу, кошмар!), в шляпке с чертовой вуалькой, восседая в коляске с уже опущенным верхом, я немного смахивала на знаменитую картину Крамского «Незнакомка». По крайней мере, я себя так успокаивала.

Глава семнадцатая

Бал человеческих страстей
В свои объятья приглашает
Любого, чья душа слабей
Пред этой дикой злобной стаей.
Как манит мотыльков огонь,
Так человеков манят страсти.
Сжигают душу и потом
Вослед уже идут напасти.
АЖА
Само действо проходило в большом зале Ассамблеи. Уже в холле толпились представители местного бомонда. Меня оглядывали, недоумевали, что это за птичка такая незнакомая появилась. Дамы морщили носики. Я, как можно незаметнее, понюхала рукав своего платья, вроде ничем этаким не пахнет, чего морщатся?

Ко мне приблизился здоровый мужчина с окладистой бородой, довольно полноватый, и густым басом прогудел:

— И кто же это к нам пожаловал? Откуда вы, леди? Я — предводитель нашего округа, барон Гелим, а вы, прелестное дитя?

Я присела в неглубоком реверансе, потрепетав робко ресничками, скромно представилась:

— Лэрина Маринелла Нессир, хозяйка Белой Долины. Рада познакомиться с вами, лорд Гелим!

В воцарившейся после моих слов тишине даже звук дыхания показался бы неуместным. Наконец общество отмерло, дамы оживлённо зашушукались в своем тесном кружке, яростно обмахиваясь веерами. Осмотр меня пошел по второму кругу. Надо полагать, изъянов во мне нашли много, ибо взоры девиц и их мамаш были далеки от приязни. Мужчины глубокомысленно хмыкали. Барон Гелим вновь обратился ко мне.

— Вы хотите сказать, что ваш батюшка хозяин поместья? Я слышал, что поместье купил кто — то из столицы.

— Нет, барон — я опять присела в реверансе — папенька подарил имение мне. Теперь я там хозяйка.

Предводитель нашел выход из неловкой ситуации — пригласил всех в обеденную залу. Моими соседями за столом оказалась пожилая семейная пара, владельцы поместья Яблоневые Сады, как раз расположенные недалеко от имения Зелёные Холмы. Почти мои соседи. Приятные люди оказались. Поддерживая рассказ барона о его садах и видах на урожай, я обмолвилась, что мои собственные сады уже старые, надо обновлять, но подходящих саженцев на ярмарке не увидела. И тут же получила приглашение к ним в гости:

— Заодно, голубушка, и сады посмотрите и саженцев выберете себе, каких надо, вы уж приезжайте вскоре, а то время упустите, приезжайте!

Я обещалась быть.

Кухня не потрясала своими изысками и большим разнообразием блюд, но я была так голодна, что даже местную, довольно пресную пищу ела с охотой. Правда, местные лепешки вместо формового хлеба начали уже утомлять.

Заметив недовольное фырканье и косые взгляды со стороны трёх девиц неподалеку, моя пожилая соседка, тихонько прошептала мне, усмехаясь:

— Это девицы Транир из Дубовой Рощи, вы им, голубушка, перебиваете охоту на молодого барона Шефира, он тоже вот только приехал из столицы, завидный жених. Боятся, вдруг он интерес к вам проявит? А девчонки уже входят в брачный возраст и присматривают женихов.

Однако, откровенная леди Дарти! Или просто девиц не жалует? Уже в конце обеда поймала на себе задумчивый взгляд молодого барона. Вид у него был такой, будто он силится вспомнить что — то, да не может. Я мысленно скривилась — может, он знал Маринеллу в столице?

Окончания обеда я уже ждала с нетерпением, хотелось домой, там у меня ещё много дел. Поэтому я сидела, чуть не ерзая на стуле, старалась отвечать на задаваемые вопросы как можно короче. Справедливости ради, надо сказать, что вопросы были с подтекстом — типа, а не блондинка ли ты, дорогая? То есть мужчины относились ко мне с вежливой снисходительностью, сетуя, что мне надо заниматься разоренным поместьем, мыслимое ли дело, забивать хорошенькую головку такими взрослыми делами.

Девицы и почтенные матроны, владелицы дочек на выданье, видели во мне лишь конкурентку в матримониальных планах. И никто просто никак не мог принять то, что замуж я просто не рвусь и все эти брачные игрища мне не нужны.

Уже когда все вышли из зала и общались в вестибюле, договаривая недоговоренное, прощаясь, условливались о встречах, вновь обратила внимание на компанию молодежи — нескольких молодых людей, стайку молодых девиц. Был там и мой знакомец, сосед — барон Шефир. С ним отчаянно флиртовали девицы Транир, особо усердствовала старшая девица, немного попышнее двух младших сестер.

Она так явно жеманничала, проводила плечиками, стреляла глазками и трепетала ресничками, что со стороны это смотрелось забавно. Барон отвечал комплиментами, но было видно, что делает он это с натугой, как бы поневоле. Поймав мой взгляд, улыбнулся и обозначил короткий поклон. Девица, проследив его взгляд, ревниво нахмурилась. Меня все эти ухаживания только забавляли. Несмотря на явную молодость доставшегося мне тела, мое сознание по — прежнему оставалось 40+. Соответственно, к этому так и относилась, с опытом прожитых лет. Наконец, все распрощались и двинулись к своему транспорту. Я поспешила к ожидавшим меня Димару и Милашу.

Перед сборищем в Ассамблее я отправила их пообедать на постоялый двор, и сейчас они как раз подъехали за мной. Часть дороги мы ещё проговорили о том, о сем с Димаром. Обсудили наши покупки, что ещё нам надо, я ему рассказала о том, что вот — вот должны прибыть мои столичные покупки, что необходимо подготовить место для новых животных. Решали, сколько надо направить телег на вывоз навоза на поля, что надо поторопить углежогов с доставкой золы на необходимые участки. Решили, раз они сами будут вывозить золу, то пусть Димар сразу укажет им те поля, куда необходимо. И так далее. А потом я просто задремала. Сказалась и ранняя побудка сегодня, и вчерашняя усталость.

Проснулась я тогда, когда уже спустились в долину, и до имения оставалось с полчаса пути. Оказывается, Димар и верх коляски поднял, и укрыл меня пледом и ноги прикрыл. Заботливый, спасибо ему. На улице только начало смеркаться, когда мы въехали в ворота имения. Я невольно вспомнила наш приезд из столицы несколько дней назад. Какой разительный контраст!

Аккуратная аллея от ворот до крыльца, чисто выметенная дорожка, озаренное фонарями высокое крыльцо, свет в окнах дома, слышалась какая — то суета со стороны хозяйственного двора. Как только подъехали, сразу подбежал конюх, принял лошадей и коляску, увел на конюшню. А мы пошли в дом.

Талия ждала нас сразу в холле, доложилась, что ужин будет через десять минут, нам как раз хватит времени переодеться и умыться. Действительно, стоило мне спуститься в столовую, как горничные уже расставляли посуду, столовые приборы, носили подносы с горячими блюдами и закусками. За ужином Талия рассказала, что телеги с ярмарки прибыли, вот только закончили переносить покупки в дом. Спросила, куда принести ту красивую кружевную ткань. Велела, чтобы пока убрали в шкаф, пока руки до неё не доходят. Продукты определить в кладовые к тётушке Малии.

Остальное подождёт до завтра. Напомнила Димару, чтобы завтра же привез дочь старого пасечника, надо договариваться о покупке хозяйства пасечника. А пока загляну на кухню, проверю, как там засоленная рыба и икра, написать письмо отцу и пересадить ту розу. Я по — прежнему относилась к ней с недоверием и настороженностью. Ну не могла моя сугубо материальная сущность пока смириться с чем — то непонятным и непредсказуемым, с магией этой. Но я попытаюсь.


Иртэн.

Нда, помог хорошенькой селяночке, называется! Сейчас Иртэн сам осознавал смехотворность своего поступка, но тогда сам себе казался таким рыцарем без страха и упрека, кинувшись спасать девицу от громко кричавшего зверя. Так был героичен, что даже не заметил открытой калитки, а полез через забор. Выяснилось, что спасать никого не надо было, что этот зверь — обычная овца и совсем безвредна, а он только помешал девушке осмотреть животное, которое она хотела купить. Что уж там, смешон он был конкретно. Это хорошо, что у селяночки было приличное воспитание, и она не выказала ему свое недовольство. Да еще повезло, что сегодня он смог надеть свои собственные сапоги, а не дедовы. Но опять их испачкал, залезая в загон. Пришлось потом их чистить под скрытые смешки Тимея.

Идти в Ассамблею в грязных сапогах совсем уж неприлично. Кстати, хорошенькая селяночка не такой уж и селяночкой оказалась, а вполне себе хозяйкой соседнего поместья, Белая Долина. Только вот, несмотря на юный вид и хорошенькую мордашку, была она не по годам серьёзна и рассудительна, не особо болтлива, отвечала на вопросы местного общества коротко и ясно. Не то, что его соседки за столом, девицы Транир и их кузина, звавшаяся Лионелла. Точно, это она, та злополучная купчиха! В памяти Иртэна мелькало вроде бы такое имя, которое называл отец.

Трещали они как заведенные, от чего у него начала болеть голова к исходу первых пяти минут. Девицы непременно желали знать его мнение по любому вопросу, начиная от того, каким он находит здешнюю погоду, не правда ли, прелесть, какая хорошая сегодня? До вопроса: — Ах, я сегодня купила новые ленты для шляпки, да вот боюсь, пойдут ли они цветом к моему лицу? — приходилось, пересиливая себя, делать комплименты, уверяя девиц в их неотразимости в любом наряде, и что столичные красотки и в подмётки им не годятся, и нести подобную чушь.

Иртэну даже хотелось бы срочно оказаться у себя в имении, пусть и на скотном дворе! Только бы подальше от этих кокетливых жеманниц! Иртэн в своей досаде даже не вспомнил, что именно такие девицы ему нравились раньше в столице. Но делать нечего, надо ухаживать и охмурять. И он ухаживал, мысленно проклиная свою обязанность.

Глава восемнадцатая

Брюс Уиллис привёз на свой загородный участок два грузовика навоза и в очередной раз спас землю.

Купи землю, навоз, торф, теплицу, семена, удобрения, средства от вредителей, рассаду, инструменты, машину, бензин — и наслаждайся бесплатными овощами и фруктами с собственной дачи!

Марина.

Уже вошло в привычку по утрам, только открыв глаза, сразу поворачиваюсь лицом к своей розе. Так и сегодня. Вчера таки посадила я ее в землю. Вот и сегодня, зевая и потягиваясь, села на постели, нашаривая ногой тапки, всё — таки по утрам ещё прохладно. Это тебе не в городе с центральным отоплением. Взяла в руки горшок с цветком и как обычно, зажмурилась и стала желать всего лучшего цветку. Кстати, тепло в руках теперь стало появляться значительно быстрее и не отнимало у меня много сил. Открыла глаза. Вроде бы бутон стал более объемным, и наружные лепестки немного отошли от внутренних. Неужели работает эта непонятная магия?

Посмотрела внимательнее — из земли, рядом с основным стеблем розы, пробивался ещё один росток. Да быть не может! Глазам не верю, но это есть! Вчера перед сном держала ветку в руках и думала о том, что как грустно будет смотреться один — единственный цветок на единственном стебле. А сегодня из земли пробивается побег сбоку от основного стебля. Поскольку этого в реальности не может случиться, тем более, за такой короткий срок, то приходится признать — это всё-таки магия. Ну, а пока магия там или нет, пора вставать, одеваться и идти навстречу новому дню и новым делам, проблемам, людям.

Сегодня уезжает назад в столицу кучер отца. Я уже привыкаю называть купца Нессира отцом, что теперь легко так говорю даже мысленно. В этом мире он единственный близкий мне человек, или хотя бы, этому телу. Да и оказался он, по сути, неплохим человеком. Просто у него было свое видение счастья для капризной дочери. На кухне у Малии я лично сняла пробу с засоленной икры. Как говорится в старом анекдоте — икра, как икра, что ее пробовать, вкусная, в общем. А рыбу для быстрого просола Малия засолила по моему рецепту — с небольшим добавлением сахара и растительного масла. Поэтому, несмотря на толщину пластов рыбного филе, она просолилась отлично.

Отцу я написала с предложением снять пробу с продукта и если ему понравится, то вскоре я могу поставлять на рынки столицы рыбу и икру, если отец найдет, кому поставлять или сам займётся продажей. Надо начинать зарабатывать, а то пока только тратим мое приданое. Написала отцу и про воровку — экономку и все, что она натворила своим управлением. Приложила к письму свидетельские показания обоих охранников и самого кучера. Описала состояние самого поместья без прикрас, примерно описала свои планы. Про свою странную магию писать ничего не стала, чтобы не прослыть сумасшедшей.

Кучеру я вручила на руки сумму, достаточную для обратной дороги. Малия собрала ему с собой изрядную корзинку продуктов, чтобы мог поесть, не рискуя отравиться в придорожных харчевнях. Кучер тепло простился с нами, довольный нашим к нему отношением, обещал все передать папеньке и в точности описать все, что видел сам. Теперь будем ждать известий от отца с почтой, а она приходит здесь нечасто. Хотя от столицы всего два дня пути, известия приходят только через неделю.

Сегодня у меня по плану проконтролировать вывоз удобрений на поля, встреча с дочерью пасечника, плотникам дать указания о постройке парников для ранних овощей, окончательный расчет с работниками, ну и выкроить время для чертежей будущей коптилки. Это в идеале. Но по опыту знаю, что попутно прицепом пойдет ещё уйма дел, которые надо срочно решать. Так что, собираемся с духом, влезем в походно — боевой костюм, вычищенный после последнего вояжа по полям и весям, и вперёд!

Предвидение меня не обмануло, попутных дел было много. Вначале пришлось дать указания, чтобы нарастили борта у телег, чтобы возить навоз, так больше влезет. Пока у нас всего один тяжеловоз, то готовим две телеги, одна везёт, вторая загружается здесь. Тем более что вывозим на ближние поля, у леса. Возить отправили молодого, здорового парня. Раньше я его не видела в поместье.

Димар пояснил, что он только вчера пришел на работу, до этого был в деревне, не сразу все поверили, что появилась оплачиваемая работа. Ладно, с этим покончили, пошла к плотникам. Объяснила им, что хочу получить в итоге. Похмыкали, поудивлялись, но перечить не смели, хозяйка в своем праве. Парники решила разместить в конце двора, прямо перед началом огородных гряд. Надо ещё отвести место под теплицы. Опять пришла мысль о воде, для полива нужно много воды. Колодец отсюда далеко. Копать ещё один колодец, где попало, не будешь, нужно точно знать, где вода.

Отрядили рабочих вычистить старый пруд, потому что завтра — послезавтра привезут водоплавающих птиц. Как только освободятся плотники, надо срочно отправлять их на расширение и ремонт птичника.

— Димар, ты отправил за дочерью пасечника? А то завтра приедет новый, а мы ещё ничего не решили.

— Да, лэрина, ещё с самого утра, должна уже скоро подъехать в деревню. Вы сами поедете, или я?

— Димар, думаю, тут ты и сам справишься.

Димар ушел, а я осталась носиться по двору в сопровождении молчаливого Милаша. На кузне кипела работа. Мирко руководил уже двумя ковалями. Заметив меня, подошёл, поздоровался.

— День добрый, Мирко! Подходящий металл купили тебе? А углежоги уголь привезли?

— И вам, лэрина, добрый день! Да, спасибо, добрый металл взяли. А уголь ещё вчера привезли, вон, мои помощники приняли его. С рисунками вашими я разобрался, начали делать. Интересный плуг получается, у нас таких точно не было. Ишь, чего только за морем не придумают! Это ж получается, плуг один, а работы за два сделает. Добро получится.

Ну, раз Мирко доволен, то и я дальше двинусь. Опять вернулась к огородам. Что — то меня, то ли тревожило, то ли ещё какое — то странное чувство напрягало. Походила туда — сюда. Милаш наблюдал за моими метаниями спокойно, присев на какой — то чурбачок. И то верно, чего бегать за мною, когда я и сама не могу понять цели своей беготни. Наконец я остановилась на одном месте.

Стояла, пока мне явственно не послышалось журчание воды. Огляделась, но нигде рядом вода не лилась. Но я точно ее слышала! Потопталась на одном месте. Здесь была небольшая низинка. Опять прислушалась, для надёжности закрыв глаза. И опять услышала явный плеск воды, а в дополнение к этому, вдруг увидела с закрытыми глазами картинку — учебник физической географии со схематичным изображением артезианских скважин и колодцев.

Изумлённо открыла глаза, поморгала. Это что, мое подсознание выдаёт мне решение водного вопроса? Подсказывает, что в этой низинке можно выкопать артезианский колодец и залегание водного слоя неглубоко? Хм, а почему бы и нет? Кликнув ближайшего рабочего, велела принести и вбить на это место палку, будем здесь копать колодец. Когда мы уже шли по направлению к дому, Милаш вдруг сказал:

— Лэрина, а вы раньше пользовались своими способностями водознатца? Это очень ценные и редкие способности, я даже ни разу не слышал, что бывают и женщины с такими способностями.

— Если честно, то я и сама не знала, что у меня есть такие способности, просто меня очень сильно беспокоил вопрос с поливом огородов. А в этом месте мне четко послышался плеск воды. Там низинка, вода может залегать не слишком глубоко.

Милаш согласился:

— Конечно, наверное, так и есть. А способности открылись потому, что сильно беспокоились, лэрина Маринелла. Если бы не это, так способности и дремали бы в вас, раз не нужны были. Только мой вам совет — помалкивайте об этом, не надо лишним людям знать.

С этим я и сама была согласна, насчёт молчать. И так слишком много странностей проявляю для окружающих.

К концу обеда вернулся из деревни Димар. Торопливо работая ложкой, доложил, что с хозяйкой дома встретился, дом и хозяйство они осмотрели, дом крепкий ещё, после уборки можно нормально жить. Даже вещи дочь забирать не стала, сказала, что не нужны, так что молодым на первое время хватит. Предложенная плата за дом ее устраивает, сейчас она ожидает меня, чтобы получить деньги. Ну и хорошо, один вопрос решили полностью.

Быстро рассчитавшись с наследницей пасечника, снова понеслась на хоздвор. Нет, я доверяла Димару, но, как говорится, свой глаз — алмаз. Следом за мною двинулся Димар и незаметной тенью шел Милаш. Показала место будущего колодца Димару, попросила найти сюда рабочих с лопатами для копания колодца. Плотники почти закончили сбивать парники из досок, теперь пусть идут на птичник. Набивать парники Димар предложил отправить огородников, пока у них особой работы нет. Это верное решение.

— Димар, тогда выдайте им тачки, пусть возят свежий навоз от забора за конюшней в парники, а женщины пусть уплотняют ногами в парниках. На сами гряды на огороде навоз надо брать прошлогодний, перегоревший, иначе с сорняками замучаются летом. А я съезжу, посмотрю, как на поля вывозят, да привезли ли золу от углежогов.

Димар покачал головой:

— Ох, и неугомонная вы, лэрина! Везде вам надо успеть самой!

Я грустно хмыкнула — да уж, один раз не проследила сама, что подписываю, вот теперь тут савраской бегаю. До полей у леса добрались быстро. И тут меня ждал неприятный сюрприз! Да, углежоги привезли золу. Но высыпали пару куч посреди поля. С навозом дело обстояло ещё хуже, возчик просто выгружал его из телеги просто вдоль поля по краю! Что мы там удобряли? Траву, что ли? Как раз подъехал очередной груз и возчик, остановившись у края поля начал выбрасывать навоз в канаву у поля. Я быстро подъехала к нему.

— Скажи, тебе, куда сказали выгружать? — я старалась говорить, как можно спокойнее, но чувствовала, что закипаю.

— Так, лэрина Маринелла, чего на поле то везти? И телега плохо по пашне идёт, да и вонять шибко будет, как потом пахать и сеять?

Безнадежно махнула рукой. Ведь и рассказывала о пользе для земли, бесполезно, воняет и все!

— А зола — то чем вам не угодила, почему не разбросали? Опять зачем?? Все, сил нет! Иди вон с глаз моих!

Мужик торопливо исчез, не понимая, чем досадил хозяйке. А я стояла возле поля и чувствовала такую злость, что даже жгло где — то, то ли в груди, а то ли и вовсе в животе. Даже слегка кружилась голова. Что — то кричал мне Милаш, сквозь пульсирующий шум в ушах плохо слышала. Зато видела, как поднимаются в воздух кучи навоза и рассеиваются над полем. А все это посыпается тонким слоем золы.

Как долго это продолжалось, я не могла сказать, просто в один момент почувствовала, что ноги меня не держат и я вовсе даже не грациозно, а попросту мешком, валюсь на землю. Тишина и темнота были приятны мне, и выплывать из этого комфортного состояния совсем не хотелось. Но звонкая оплеуха и злое ворчание кого — то рядом заставили открыть глаза. Я уже не валялась на земле, а сидела на каком — то пеньке, прислонившись спиной к дереву. Рядом паслись оба наших коня. А рядом стоял злющий Милаш.

— Лэрина, вы с ума сошли? Зачем вы это делаете? Вам мало того, что вы сегодня способности водознатца проявили, так теперь ещё и магию воздуха применили! Про магию у нас только в сказках и ведают. В давние времена волшебство было, а в жизни вот и нету. А вы вот тут! Не понимаете, что с вами будет, если узнает кто? Да вас в лучшем случае запрут в королевской темнице и будут заставлять магичить, пока силы у вас не закончатся! И вообще, откуда это в вас?

Я лихорадочно соображала. То есть, то, что сейчас было, это моя магия так проявилась? Стоило мне только как следует разозлиться? Странная какая — то магия — то цветок растет как — то быстро, то воду чувствую, то воздухом кучи раскидываю, хотя та женщина сказала, что награждает меня природной магией. А как я помню из романов — фэнтези, в природную магию как раз и входит — земля, вода, воздух, огонь. Получается, мне только поджечь чего — нибудь не хватает. Чур, меня! Что говорить Милашу? Вон как смотрит подозрительно. Нет, в попаданчестве точно признаваться нельзя, даже в моем мире к такому весьма неоднозначно могут отнестись, что уж говорить про этот мир! Эх, выручай, фантазия и все книжные попаданки!

— Милаш, ты ведь знаешь, что со мной случилось? Что я чуть не утонула, потом болела тяжело, чуть не умерла? Вижу, знаешь. Вот когда пришел тот переломный момент в моей болезни, когда все решилось, буду я жить или умру, привиделась мне женщина одна. Сказала, что она Богиня нашего мира. — И далее я поведала Милашу душевную историю моего общения с Богиней, в отредактированном виде, разумеется. — Я тогда никому ничего не рассказала, потому что сама не верила, знала же, что волшебство только в сказках бывает. Правда, она сказала, что это от того, что люди не верят в волшебство, а будут верить и хотеть чего — нибудь доброго и хорошего, то магия и будет появляться. Только я все равно не верила, а сегодня вот как — то все само получилось. Воды сильно хотелось добыть, а тут, на поле, просто рассердилась и огорчилась. Вот так и вышло все. Ты теперь донесешь на меня, Милаш?

И я сделала жалобные, беззащитные глаза Кота из Шрека.

Милаш задумался надолго. Я не торопила, понимая, что у мужика сейчас ломается все осознание мироустройства. Наконец, он, глубоко вздохнув, произнес:

— Нет, лэрина Маринелла, не донесу. Я обещал вашему отцу, что буду охранять вас, а если донесу, то вряд ли это пойдет вам на пользу. Но и вы уж постарайтесь не попадаться кому — нибудь ещё на глаза, когда на вас опять магия нахлынет. Молчать об этом надобно.

Я истово закивала головой. Сейчас я была с ним согласна. Но если очень надо и никто не видит, ведь можно же?

Окончание дня прошло спокойно. Рабочие получили окончательный расчет и остались, весьма довольны. Из реквизированных у Гарины денег, мне хватит только рассчитаться полностью за животных, которые мы купили на местной ярмарке. Так что теперь я могла рассчитывать только на наследство, доставшееся мне от матери Маринеллы. Надо что — то срочно придумывать для получения денег и как их зарабатывать в дальнейшем. Хватит страдать и жалеть себя, надо включать нашу российскую соображалку.

Глава девятнадцатая

Из разговора двух дорожных рабочих:

— Слышь, Петрович, нашу дорогу, что мы в прошлом месяце ремонтировали, опять раздолбали!

— Блин, они что, на машинах по ней ездят?

Если вы совсем не трутень, из картохи будет супчик.

Если вы ботву и травку, что прополете — курям,

То и яйца, и бульончик обеспечен летом вам.

В общем всё от вас зависит, ну немного от погоды.

Человек рожден трудиться, потому он царь природы!

Вчера долго не могла уснуть, было много чего обдумать — от сегодняшних фокусов с магией до планов по зарабатыванию денег. Пока из самых близких и реальных планов — рыба и коптильня. Если получится у отца в столице продать — и вовсе хорошо. Но коптить можно много чего, так что сразу после расширения и ремонта птичника срочно строим пока хотя бы примитивную, из досок, коптильню. Потом можно ставить и капитальную. Это первый вариант.

Второе. На местной ярмарке я купила довольно много кур. Если они будут хорошо нестись, то такое количество яиц нам не нужно. Значит, их тоже можно будет продавать, для начала хотя бы на местной ярмарке. Это второй быстрый вариант.

Третье — даже в столице я не видела плавленых сыров, а ведь они очень просты в изготовлении, а творога у нас много. Помнится, когда у меня была одна корова, Ночка моя, кроме продажи молока и сливок, у меня периодически скапливались излишки творога, и я сама делала плавленый сыр. Как экологический продукт, уходил такой сыр влет, особенно у жен тогдашних олигархов, помешанных на здоровом питании. Надо только подобрать подходящую упаковку. Это третье. Ну, и когда пойдут первые ранние овощи. Тоже на продажу.

Местный рынок в Арнике, конечно, вариант для продаж, но маловат. На столичный бы выйти, но ужасная дорога! А если заполучить королевский подряд на строительство дороги? Это было бы таким выигрышным вариантом! Только как выйти на те структуры, которые всем таким строительством заведуют? Каменоломня у меня своя есть, рабочих можно найти, при желании.

Как ни крути, придется обращаться к отцу. Но пока необходимо показать хотя бы какие — то положительные результаты, чтобы отец мог увериться, что мои проекты реальны. Ну и в качестве образца жизненности моих задумок, можно попробовать отремонтировать дорогу в своей долине, от спуска в долину до соседнего поместья. Но вначале надо закончить посевную. Без зерновых, картофеля, овощей нам никак не выжить. Так что буду решать все проблемы соответственно графику. А пока надо хорошо выспаться, завтра весьма интенсивный день — приедет новый пасечник, доставят наши покупки из Арники, возможно, придут закупленные животные и все грузы из столицы. Я всех жду с нетерпением.

Утро пришло наконец — то солнечное, теплое, настоящее весеннее. Солнце светило через окно, заливая ярким светом мою спальню, освещая и розу в горшке. Я по привычке потянулась первым делом к цветку. Роза выглядела вполне бодро, второй стебелёк уже полностью вышел из земли и радовал мелкими листиками. Да и бутон на основном стебле как будто начал слегка распускаться. Придет настоящее тепло, надо будет посадить куст на клумбу. Буду потрясать этот мир новым растением.

Умывшись и опять повздыхав над местным санузлом, двинулась на завтрак. Внизу меня уже ожидал Димар. После быстрого завтрака, совещались с управляющим по результатам вчерашнего дня и по планам на сегодняшний.

— Так, лэрина, стало быть, за вчера что сделали. Эти парники закончили, почти все забили навозом, на пару часов работы осталось. Пруд вычистили, сегодня воду из ручья будем запускать. Честно говоря, ручей — то хиленький, на все хозяйство не хватит воды. Поэтому, если найдем воду, где вы указали, это будет очень хорошо. Но все равно, это для огорода он будет удобный, близко, а для хоздвора все равно далеко. Но ладно пока. Рабочих для колодца ещё вчера назначил, начали копать, вы же сказали, что копать надо неширокий, узкий колодец, так что работа быстро идёт. Плотники сейчас птичником занимаются, за сегодня сделают.

— Хорошо, Димар. Только вот у меня к тебе такое поручение — замени этого лодыря на вывозе навоза на поля! Я ведь четко все объяснила, но он все равно ленился делать, как следует! Готовые парники пока закрыть ненужными досками, старыми негодными тряпками. Навоз должен загореться, чтобы растениям было тепло. Как там дела у кузнеца? А то скоро надо начинать пахать поля, узнай, пожалуйста. Да, вечером давай обсудим, где коптильню будем ставить, тоже сам сегодня посмотри по двору. Садовнику скажи, что ветки после обрезки плодовых деревьев, только не сушняк, пусть складывает в кучу, нам они понадобятся. Не забыл, сегодня скот из Арники должны пригнать и лошадей? Надо встретить.

— Конечно, помню. Не беспокойтесь, лэрина. А вы куда — то сегодня собрались?

— Да, на каменоломню надо съездить, да ещё раз те поля осмотреть. Кстати, я что — то запамятовала, ты говорил или нет, есть ли у нас в деревнях гончар, бондарь? Если есть, я хотела бы встретиться с ними и посмотреть на их изделия.

— Как не быть, есть, конечно. Гончар живёт в ближнем селе, в Кузьминках. А бондарь в Горицах, у реки живёт, у него же рыбаки по весне много бочек заказывают под рыбу. Пригласить их в имение?

— Нет, зачем, сама к ним съезжу, вместе с тобой, посмотрю их изделия.

На том пока и закрыли наше совещание и разошлись и разъехались по своим делам.

В Каменку, деревню между каменоломней и болотом, я решила съездить как раз из — за каменоломни. Во — первых, надо узнать насчёт известняка и доломитовой муки, во — вторых узнать, не смогут ли заготовить камень для коптильни, а в — третьих, узнать у камнетесов про плиты для дорожного покрытия. Годится ли в принципе местный камень для этого.

В Каменку приехали мы с Милашем задолго до обеда, выехали рано из поместья. Но камнетесов в деревне не было, вообще оставались старики да бабы с ребятишками. Вот они и сказали, что все мужчины либо на каменоломне, либо возят по полям каменную муку. Так они назвали доломитку и известняки. Значит, едем туда. На каменоломне кипела работа — слышался скрежет каменной мельницы, глухо бухали молоты, откалывая каменные глыбы. Следом за нами в карьер заехала телега, покрытая белой пылью, с запряженным конем — тяжеловозом. Я удивилась, точно знаю, что в поместье тяжеловоз был один. Мое удивление разъяснил старшина каменщиков, Виран, тот самый, похожий на Илью Муромца, мужик.

— Так, лэрина, у нас завсегда свои тяжёлые кони были, на лошадей с имения не всегда надеяться можно. Вот у нас свои и есть. Грузы у нас тяжёлые и кони такие же нужны. Ты, хозяйка, не волнуйся, как договорились, возим мы на поля нашу муку. Ещё сегодня вот на поля возле Каменки повозим, а завтра и к Горице начнем возить. Только вот — Виран замялся, оглянулся на своих работников, потом продолжил — Говорят, в имении всем работникам жалованье прошлое выплатили. Не врут? А то мы — то тут совсем обезденежели. Может, заплатите нам, сколько можно?

Я удивилась:

— А почему от вас никто не пришел со списками, кому сколько должны? Составь список и приходи в имение, сразу и деньги заберёшь, и аванс за сейчас получите.

Рабочие явно прислушивались к нашему разговору, и в конце послышался совместный вздох облегчения. Так они приступили к работе, даже не зная, заплатят им или нет? Ну, надо же.

Потом мы ещё обсуждали насчёт камня для коптильни. Виран сказал, что на нижние ряды и фундамент они вскоре наломают камня, а вот само здание посоветовал строить из кирпичей. Небольшая кирпичная мастерская и глиняный карьер есть в следующем за Зелёными Холмами поместье. Можно купить у них, сколько надо, возить недалеко. Да, надо подумать про это. Насчёт дорожных плит Виран твердо сказал, что их плитняк подойдёт для дорог, раньше во многих ближних поместьях дороги мостили как раз нашими плитами. Хотя чего я сомневаюсь, это же не хайвэй мостить и не вес КАМАЗа они должны выдерживать. Только само полотно дороги надо подготовить. То есть дорожных рабочих надо нанимать. Ничего не поделаешь, надо искать.

Ещё раз, напомнив Вирану, чтобы после обеда приехал в имение за деньгами, двинулись в обратный путь. Пока ехали домой, я внимательно осматривала дорогу. Надо засыпать ямы, немного выровнять дорожное полотно, укрепить его песком или гравием, уплотнить конными катками и класть дорожные плиты. Работы, конечно, много, но надо все равно, с чего — то начинать.

В имении царила суматоха — во дворе слышалось блеяние, кудахтанье, гоготание и прочий шум — бегали скотники и птичники, определяя новую живность по своим местам. Когда мы подъехали к хоздвору, сияющий Димар вместе с конюхами поил новых коней. Оглянулся, увидел меня и Милаша, подошёл к нам.

— Вот, привезли всех, что мы купили в Арнике. А пасечник с женой приехали сразу, как вы уехали. Я сам их в деревню отвёз и дом показал. Довольны очень. Парень сразу побежал ульи из омшаника выносить, а жена его дом убирает. Там бабы — соседки тоже пришли, помогают ей. Так что все хорошо, не волнуйтесь.

Да я и не переживала особо, если человеку необходима работа и крыша над головой, он сам все сделает. А пока идём обедать и решать другие проблемы. По кирпичу, по оплате каменотесам, по строительству коптильни, по много чему ещё.

Опять совещание с управляющим. Скоро уже весь запас бумаги, что привезла с собой из столицы, исчеркаю своими заметками.

— Димар, как думаешь, если коптильню строить из кирпича, очень дорого обойдется? И кому лучше ехать покупать его? Тебе или мне?

Димар ненадолго задумался, потом ответил:

— Если хотите надолго, то, конечно, лучше из кирпича, а не из досок. Временную мы из досок за пару дней сделаем. Вы только нарисуйте, что именно хотите, мы такое не строили никогда. А кирпичное здание, это уже серьезно. Надо посчитать, сколько уйдет кирпича. А ехать договариваться надо все — таки вам. Вы хозяйка. Цена на кирпич в нашем округе не слишком высока, потому что и карьер рядом и мастерская и все у одного хозяина, да и мы недалеко от Жёлтого Ручья.

По оплате камнетесам договорились сразу — людям надо заплатить все. Они не виноваты, что прошлый хозяин забросил карьер, они и правда, перебивались кое — как, это хорошо ещё, что знающие работники не разбежались, остались в деревне. А вот про мое предложение по дорогам заставило его глубоко задуматься.

Потом он неуверенно начал:

— Дело, конечно, хорошее, дороги у нас плохие, это верно. Как дождь али распутица какая, так и не проехать на телегах или повозках никуда, только верхом. Но рабочих придется брать со стороны, у наших своих дел много, не потянем. Но это я в Арнику съезжу, поспрошаю, может, и найду кого. Только вот что я думаю. Ежели мы только у себя сделаем дороги, то этого мало, надо бы хотя бы до Арники. Но опять же, очень нам дорого встанет. А ежели предводителю предложить, чтобы все баронства деньги собрали, вскладчину, тогда и нам будет выгода.

— Так можно сделать, но для того, чтобы все увидели пользу, надо для начала у себя сделать, чтобы видали, как будет.

— Так — то да, значит, рабочих надо нанимать.

На этом нас прервали, зашла Талия, сообщила, что в ворота имения заезжает много разных груженых телег. Наверное, всё — таки доехали наши грузы из столицы. Идём смотреть и принимать.

До самого вечера разбирались с прибывшим грузом. Все по списку, который был у меня при себе, сошлось. Лошадей отправили на конюшню на отдых, возчиков накормили и тоже на отдых определили, им завтра в обратный путь отправляться. Услуги по перевозке оплачены заранее, ещё в столице, так что мы в полном расчете.

А потом сразу приехал Виран со своим списком на задолженность. У меня аж сердце защемило, когда увидела, как он, такой здоровый мужик, робко мял в руках небольшую бумажку с каракулями, а в глазах стыла робость и неверие — а вдруг хозяйка так жестоко пошутила? И только получив все деньги по задолженности и положенный аванс за выполняемую сейчас работу, его немного отпустило напряжение. Я поинтересовалась:

— Виран, не боишься ехать домой с деньгами? По здешним меркам, сумма не маленькая, может, переночуешь, а утром с охранником уедешь?

Камнетес недоумевающе взглянул на меня и прогудел:

— Дак, хозяюшка, спокойно у нас, не балуют, да и кто на меня кинется — то?

Он повертел огромным кулаком и добавил: — Да и мужики ждут, поди, уже на полдороге встречать будут.

— Ну, смотри, поешь перед дорогой на кухне, да езжай. Добрый путь тебе и спасибо мужикам за терпение и работу. Надеюсь, больше не будет таких задержек.

Виран уехал, а нам теперь надо готовиться к встрече купленного в столице скота, возчики сказали, что они их обогнали перед долиной, так что завтра до обеда и стадо мое прибудет.


Иртэн.

Несколько дней после ярмарки Иртэн провел в разъездах по полям и деревням своего поместья. Лэр Геран гонял их с Тимеем по полной. Вечером, сползая с коня у конюшни, Иртэн всерьез начинал подозревать, что если у него на заду ещё не образовалось мозоли, то точно задница уже приняла форму седла. Но постепенно втягивался в ритм сельской жизни. Уже не убивало раннее вставание, более бокала вина за ужином даже не тянуло выпить.

Даже зловредный кочет больше не пугал. Иртэн научился при нахождении в хоздворе не поворачиваться к нему тылом, а если случалось то, только заслышав боевой топот петуха, моментально разворачивался к нему и встречал обидчика пинком сапога. Ещё Иртэн твердо уяснил, что овцы — безвредные создания, гуси больно щиплются, а коровы дают молоко и их надо уважать, ибо могут боднуть рогами и лягнуть копытом. И то, что булки не растут на деревьях, а надо вначале вырастить зерно, затем его собрать и смолоть на мельнице и только потом испечь булку — тоже уяснил. В общем, быть хозяином поместья — это труд. И ежедневный.

Пару раз заезжали в Дубовую Рощу, по — соседски, сетовали на погоду, вели разговоры о видах на урожай, говорил в основном словоохотливый барон Транир, а Иртэн кивал с умным видом головой и хмыкал в нужных местах, так как понимал из речи барона едва ли четвертую часть сказанного. Девицы, Милли — Тилли, как их звали домашние, и их кузина Лионелла неизменно присутствовали при каждом его визите в имение и были твердо убеждены, что интерес молодого барона явно направлен на одну из них.

Лионелла была более других убеждена, что именно она — тот самый интерес, и при каждой встрече то томно вздыхала, то бросала игривые взгляды особым образом — в угол, на нос, на предмет — секретное оружие всех девиц на выданье. Что бесило Иртэна неимоверно. Но, вздыхая и проклиная свою обязанность, он тащился в Дубовую Рощу ухаживать и охмурять. Хотя на самом деле, с большим бы удовольствием он бы встретился со своей другой соседкой — Маринеллой Нессир. Но не мог найти необходимости или предлога посетить Белую Долину. А пока продолжал изучать свое хозяйство.

Глава двадцатая

— Говорят, ваш сын устроился на работу?

— Ага, забойщиком скота.

— Ну и как, нравится?

— Еще бы! Он же с детства любил со зверушками возиться.

Чтобы в вашем огороде овощи росли на грядке.
Вы пораньше просыпайтесь и начните день с зарядки.
Воду лейте не жалейте, сорняки гоните тяпкой.
Утром, только проводили возчиков с их телегами, как я пошла по своим делам в хоздвор. Заглянула в кузницу к Мирко.

— Как дела с плугами, получается, Мирко? Может, что — то надо еще — металл, уголь, помощники?

— Да вроде всё есть, лэрина, два плуга уже готовы, теперь вот третий сделаем и начнем бороны ковать, что вы нарисовали. Их проще делать и металла на них меньше идёт. А вот какие вы новые рисовали, чтобы семена сеять, так мы таких и не делали никогда. Но по рисунку сделаем, что уж получится.

Надо сказать, что за основу взяла самую примитивную тракторную сеялку тридцатых годов из своего мира. Помнится, я водила свой класс на ВДНХ, в павильоне сельского хозяйства как раз юбилейная выставка была. Экскурсовод довольно интересно рассказывал о сельхозтехнике 20-30-х годов. А я только успевала вытаскивать своих неугомонных шестиклашек из различной техники, в том числе тракторов, сеялок — веялок и тому подобному. Поэтому успела рассмотреть все изнутри. Сколько лет прошло, думала, давно забыла. Оказалось, что нет, понадобилось — вспомнила. Человеческая память — очень интересная штука.

Вот пока не забыла, надо ещё простую картофелесажалку начертить и сделать. Крестьянский труд и так нелегок, и если можно его облегчить — значит, надо это делать. Расстались с Мирко, довольные друг другом. Пошла проверять, как там наши местные покупки себя чувствуют. Пруд уже наполовину наполнился водой отводом из небольшого ручейка. Но гуси радостно гоготали в воде, хлопая оглушительно крыльями по воде и поднимая тучу водных брызг. От такого буйства утки робко скучковались в другом конце пруда. Заглянула в птичник. Там бегали с коробами корма довольные птичницы. Спросила у одной из двух птичниц, успевают ли они, не нужна ли помощь.

— Ой, лэрина, такая работа в радость даже! Давно у нас столько живности не было! И курочки молодые, только начали нестись, и вон, утром, корзину яиц собрали! — она кивнула в сторону, где стояла большая корзина, полная яиц. — А наши старые курицы заквохтали, будут цыплят высиживать, только яйца им подкладывать будем.

Ну и хорошо. Цыплята всегда нужны будут. Надо будет спросить у Дамира и Талии, как женщина, она тоже может знать — может, работникам потом надо будет цыплят в счёт жалованья продать? Свое хозяйство всегда хорошо иметь.

Теперь идём к огородникам. Первым делом надо посмотреть, как там колодец наш копается. За день выкопали уже довольно много, куча земли рядом изрядная. Я внимательно рассматривала грунт. Нижний слой кучи — это просто плодородный грунт, потом песчаная почва, а сейчас выкидывали из колодца плотную, темно — бордовую, даже с фиолетовым оттенком, глину. Это хорошо, водонепроницаемый слой пошел, значит, вода скоро появится, и будет она чистой.

Я прислушалась к своим ощущениям. Вода чувствовалась совсем рядом, она волновалась, плескалась в своем подземном хранилище. Надо придумывать срочно какой — то запирающий воду агрегат, а то хлынет под давлением. К огороду надо сделать отводной канал, чтобы туда самотёком шла вода. Туда проще — низинка, пойдет. Осмотрела парники, они были готовы, только сегодня добавят земли, и завтра можно сеять огурцы, в междурядья — редис, зелень. В дальние пару парников надо посеять на рассаду томаты, перцы, баклажаны. Я специально узнавала — летом они смогут расти в открытом грунте. В долине свой микроклимат. Хотя эти растения здесь пока ещё экзотика.

Заглянула на огороды. Длинные гряды были аккуратно разделены бортиками из досок, аккуратно вскопаны. Местами видны серые пятна — сюда я тоже велела внести прошлогодний навоз и золу, собранную при чистке всех печей и каминов в доме. Надеюсь, урожайность повысится.

Давно надо навестить Малию, узнать, как там дела на кухне, попробовать икру, рыбу. Отцу в столицу отправила я только часть из того, что тогда привезли рыбаки. Малия верховодила на кухне строго и безапелляционно, ее помощники слушались ее беспрекословно. Попросила дать мне кусочек хлеба с маслом и немного солёной икры и рыбы. Бутерброд с икрой был отличным! Не менее вкусной оказалась и рыбка. А копчёный балык будет ещё вкуснее. Но это когда путина начнется. А пока будем прояснять другие вопросы.

— Малия, а молоко вам приносят? Что из него делаете?

— Так известно что, лэрина. — Малия успевала и тесто на пироги месить и со мной разговаривать — кашу утром варим, сметану снимаем, масло сбиваем, творог варим. Только много его получается, лишку, сейчас удои хорошие.

— А сыр не делаете сами? Мы с Лимой на рынке видали некоторые сыры, разные.

— Пока не варили ещё, но придется, покупать — то дорого. А вы, лэрина, сыру захотели?

— Нет, Малия, я хотела попробовать сварить сыр по особому рецепту, меня в Академии научили. Оставь к вечеру творога, масло, яйца. Попробуем сварить, может, понравится.

На самом деле, плавленый сыр я варила на заре своей сельской деятельности. Тогда мои клиентки, озабоченные здоровьем и правильным питанием, были помешаны на экологических продуктах. Вот я и варила. Ну и цену почти неприличную с них брала. Платили, ибо это было модно похвастаться в кругу таких же экс — моделек в платьях от кутюр, ныне жён скороспелых олигархов, что «они питаются исключительно экологическими натур — продуктами. Ах, это дорого, но мой бусик ест только все натуральное, понимаете?»

Вот и вспомню былое, получится — поставлю на поток, можно хотя бы пока на местном рынке торговать. Можно много чего из земной кухни придумать, единственное, что останавливало — ну не было тут холодильников — морозильников. А вот блины готовить научу, если честно, сама хотела блинов на завтрак. И сама же хмыкнула, — ну какая уважающая себя попаданка не печет блины? Да все пекут! Я имею в виду наших, славянских, попаданок. У нас ведь это традиционное блюдо.

А после обеда прибыло и наше мычаще — блеюще — мекающее стадо. Необходимо было всех разместить по отведенным им местам, накормить — напоить животных, затем то же проделать с сопровождавшими стадо пастухами. В общем, работы хватило всем. С доставкой меня не обманули, даже падежа в дороге не было, так что лишний десяток телок, которых гнали для возмещения возможных убытков, я просто купила дополнительно и все. Животные были не голодные, а несколько телок оказались уже стельными, так что и приплод будет. Даже внешне они отличались от местных коровок — молодняк размерами был с местных взрослых коров. Так что можно надеяться на хорошие результаты удойности.

Вечером мы с Малией и с вездесущей Лимкой (куда же без нее!), варили плавленый сыр. Хоть рецепт и простой — творог, масло сливочное, яйца, соль, сода — все равно я волновалась. А вдруг? Всё — таки, вдруг в другом мире что — то не так пойдет? Но волновалась я зря. Вскоре у нас получилась кастрюля литра на два отличного, ярко — желтого плавленого сыра. Возможно, надо было каких-нибудь специй добавить, но для нас на первый раз и так было очень вкусно! Мы с наслаждением пили чай с бутербродами, намазанными невиданным здесь продуктом. Я с удовольствием, Малия — аккуратно и тщательно, распробывая новинку, а Лимка — без затей, зато жмурясь и причмокивая по — детски от удовольствия.

Говорят, нельзя объять необъятное. Это верно. Срочное, неотложное, необходимое, только множилось, а не уменьшалось по мере выполнения разных дел. Вот начали копать колодец артезианский. Теперь проблема — как не залить водой весь двор? Нужен запорный механизм, хотя бы примитивный вентиль. Но где найти токарный станок и слесаря, который нарежет резьбу? Обсадную трубу — кусок металла, свёрнутый трубой и Мирко может, как — нибудь склепает. Не думаю, что сварочные аппараты тут на каждом углу, но что делать с вентилем? Простое устройство вентиля мне известно с тех самых, лихих годов.

Водопровод в моей халабуде был старенький, денег на новый, да и на ремонт не было и разбирать мне приходилось кран на уличном водопроводе частенько. Чинил, правда, сосед дядя Миша. Но сделать — то резьбу как? Волшебной палочкой, что ли? Взгляд остановился на горшке с моей розой. Она расцветала, и это уже было явно, на обман зрения не похоже. Да и запах стоял на всю спальню. А если попробовать? Задавить в душе материализм и попробовать? Хуже ведь никому не будет?

Сунув ноги в домашние туфли и подхватив руками юбку платья, чтобы не наступить на подол и свалиться с лестницы, я рванула во двор, проскочив через черный ход, молясь, чтобы Мирко не ушел ещё. Уфф, успела! Мирко и один из его подмастерьев стояли у дверей кузницы, готовясь закрывать ее. Я неслась по двору, отчаянно вопя:

— Мирко, погоди!!

Подбежала к ним, запыхавшаяся, растрёпанная, с красным лицом и с колотьем в боку. Мирко с молотобойцем смотрели на меня испуганно, видок у меня, наверное, был ещё тот.

— Мирко, можешь дать мне два куска металла вот примерно такого размера? — я руками, как могла, обрисовала размеры.

Кузнец недоуменно взглянул на меня, но согласно кивнул головой. Я попросила парня, чтобы принес металл в дом, а сама потащила за рукав самого кузнеца к новому колодцу.

— Вот, видишь, Мирко, здесь будет колодец, вода сама под давлением будет подниматься наверх. Но чтобы она напрасно не текла на землю, надо придумать, как запирать ее. Я сегодня попробую придумать что — нибудь, а вы с утра склепайте металлическую трубу, чтобы опустить ее в колодец, она должна быть уже, чем скважина, и выше на метр, примерно. Сможешь?

— Да чего ж не смочь — то? Смогу. Утром, так утром, ох, и торопыга вы, лэрина!

Вернулась в дом, нужное мне железо лежало у дверей моей комнаты. Спать я легла глубокой ночью. От потраченных магических сил шумело в голове, в глазах мелькали черные мушки, руки тряслись, как у алкоголика со стажем, но я была счастлива. Дался мне этот самый простейший запорный механизм тяжело, всё — таки магия металла и огня мне не столь близки, как земля, вода, воздух. Я даже не стала делать никакого вентиля, просто рычаг примитивный. В общем, стезя кузнеца и слесаря — не мое!

Утром меня никто не разбудил вовремя, а я сама продрала глаза, когда солнце светило уже вовсю, пригревая мне щеку даже сквозь закрытые портьеры. Быстро одевшись в свой любимый походный костюм, я спустилась вниз и двинулась на кухню — завтракать. Ради одной меня накрывать в столовой — ненужная роскошь. Понимаю, что это плебейские замашки, но это, наверное, прошито в нашей российской ментальности — посиделки на кухне. На кухне, под ворчание тетушки Малии, что не дело лэрине есть на кухне, как простой девке — служанке, я была накормлена — напоена.

— Тетушка Малия, ну как вам наш сыр вчерашний? Понравился кому-нибудь?

Кухарка засмеялась:

— Это вы, лэрина, о том сыре, которого уже нет?

Стук моей упавшей челюсти был слышен, наверное, во дворе. — Ккак это ннет? — заикаясь, спросила я.

— А вот так! С утра мужики позавтракали, потом мы чаю попили и все! Все два литра и кончились! Так что точно понравилось!

В кухню зашла Талия, увидев меня, поздоровались. Спросила у кухарки, что ей нужно из продуктов, она, Талия, собирается в деревню, если что, можно купить. Я пригласила их обеих присесть, надо обсудить пару вопросов.

— Уважаемые! Хочу с вами посоветоваться. Вы обе знаете, что надо как — то начинать получать дополнительные деньги для поместья. Вот вчера мы варили сыр. Вам понравилось? — получив утвердительные кивки от обеих женщин, продолжила — а если мы такой сыр сварим на продажу на рынке, будут у нас покупать?

Экономка и кухарка задумались, потом Малия сказала:

— Ежли бы у нас в столице — я бы сказала, что за полчаса бы разобрали кастрюлю раз в пять больше, чем вчера сварили, а вот здесь… не знаю.

Талия тоже, подумав, сказала:

— Если сварить первый раз и давать пробовать понемногу, то купят. Но только одного сыра маловато, надо бы чем — то ещё торговать.

Я согласно кивнула:

— Я вот думаю, что яиц у нас сейчас будет с избытком, можно и свежими яйцами торговать. Может, чем — то из молочного — сметана, масло? Пока понемногу, потом ещё свежая зелень, ранние овощи пойдут. Надо только придумать еще, во что сыр раскладывать будем. Вот, дорогие мои помощницы, подумайте, на чем можем заработать. Да, а икру пробовали?

Малия потупилась:

— Так, лэрина, я думала, что только для вас лакомство, не давала никому, только вам на хлебушек.

Я рассмеялась:

— Малия, нет, кушайте, конечно, если вкусно, будем тоже ею торговать. Да и папеньке отправила, если он сумеет найти покупателей на рыбу и икру, то мы хорошо заработаем и рыбаки наши тоже.

Малия обрадованно закивала:

— Вот, вот и правильно, папенька ваш купец знатный, завсегда сможет помочь. Вот и хорошо, что вы, лэрина, с отцом помирились.

На этой позитивной ноте мы и расстались. Всех ждала своя работа.

Первым делом в кузницу. Обсадную трубу для скважины уже склепали, она остывала в сторонке. Я продемонстрировала Мирко результат своих ночных бдений. Кузнец покрутил в руках так и сяк, похмыкал, но спрашивать ничего не стал. Это хорошо, а то я просто не знаю, что ему сказать. Решили, что по размеру трубы надо сделать металлическую крышку, в середину которой вставить запорный кран. Теперь к колодцу. Как я думаю, последние сантиметров тридцать или около того, копать не надо, можно пробить трубой, а саму трубу вокруг завалить вынутым грунтом.

Глава двадцать первая

Пока копатели готовили отводной ручей на огороды для полива, а кузнец доделывал трубу, я с огородниками высаживала в парники огурцы, раннюю зелень, редис, сеяли на рассаду помидоры, перцы, баклажаны. Раз уж я решила поверить в свою магию, то, изо всех сил жмурясь и желая раннего, дружного и обильного урожая, проводила руками над засеянными грядами. Судя по тому, что усталость нарастала, то что — то у меня получалось. Здесь, на лавочке на солнышке и нашел меня Димар.

Присел рядом, помолчал, потом спросил:

— Сильно устали, лэрина? Я же вижу, что вы каждый день с самого утра и до вечера все по хозяйству, делам бегаете. Отдыха совсем себе не даёте. Так и заболеть недолго. Передохните малость. Мы, конечно, не все можем и не столько знаем, как вы, но стараемся вам помочь. Мы же понимаем, будет поместью хорошо и богато — и мы все будем жить хорошо. Видим же, что вы заботитесь о своих людях, не выгнали прочь никого, всем долги выплатили, люди очень довольны, не надо уезжать из родного дома. Сейчас и те, кто уехал, возвращаться начнут, родные им уж отписали, небось.

От простых слов управляющего неожиданно потеплело на душе. Действительно, что это я, все на себя взвалила? Это у меня опять опыт моей земной жизни сработал. Вспомнился аналогичный период становления своего дела в прошлой жизни. Когда я в одиночку все начинала, никакой помощи от мужа не было, не то, чтобы физической, даже моральной, он вообще говорил — эти твои странные увлечения и его совершенно не напрягал тот факт, что ест — пьет, одевается, развлекается на доходы от моих «увлечений». Вот и тут — схватила все в одни руки и поволокла бегом.

И совсем упустила из виду, что здесь рядом со мной достаточно умных и трудолюбивых людей, которые тоже хотят своим трудом улучшить свою жизнь. Наверное, давно надо было кому — то встряхнуть меня. А Димар ещё так доброжелательно все это высказал. Нет, точно я не промахнулась с управляющим!

— А ты прав, Димар! Давай мы с тобой ещё посидим тут, поговорим, ты только скажи, пусть из кузницы сюда трубу прикатят. Надо пробивать оставшийся грунт, вода совсем рядом.

Димар окликнул рабочего, отправил его на кузню к Мирко, сам опять присел на лавочку. Хорошо сидим! Молчание прервал Димар.

— Лэрина Маринелла, мне Талия, да и дочка сказали, что вы ищете, чем бы ещё торговать. Сыр очень вкусный, это верно, сам сегодня пробовал, никогда такого не ел! И верно, яйца сейчас будут лишние даже. Тоже можно продавать. Я вот ещё что подумал. Путина ещё не началась, но рыба все равно уже понемногу есть. Если съездить к рыбакам в Горицы, штук пятнадцать пока все равно у них можно взять, рыбины большие. Посол у вас получился тоже очень вкусным, и мякоть рыбных пластов осталась плотной, и сочной одновременно. Вот ещё и рыбой поторговать. Да, а тот домик маленький, из досок, что вы нарисовали, мужики уже построили, можно пробовать.

Я чуть не подскочила на скамье, приготовилась бежать смотреть, ехать к рыбакам, опять все сама. Но тут послышался грохот — это мужики катили трубу для скважины. Я опять села, тут без меня никак. Только заметила краем глаза, как переглянулись и хмыкнули потихоньку Димар и Милаш. Заговорщики, блин!

Когда прикатили трубу, объяснила рабочим, что трубу надо поставить по центру ямы, а пространство вокруг плотно заполнить выкопанной землёй. В конце ещё и уплотнять хорошо. Все это действо заняло с полчаса, всем было любопытно, что получится, посему желающих помочь хватало. В идеале, все это дело, бетонируется, конечно, но где цемент? Нет его в этом мире, и я точно никогда не интересовалась его производством. Но раз уж у нас самый примитивный примитив, то обойдёмся пока и грунтом. Наконец, помощник Мирко взял в руки свой молот и начал вначале осторожно поколачивать им по краям трубы сверху. Затем и сам кузнец взял ещё один молот, и они начали вбивать трубу в грунт с двух краев, чтобы не перекосить ее.

Я замерла на скамейке, погрузившись в себя. Хорошо, что все смотрели на трубу и молотобойцев и никто не замечал моего транса. Я чувствовала волнение воды, как подаётся грунт под давлением металла, там оставалось сантиметров десять плотной глины и все — вода. Я уговаривала воду чуть — чуть потерпеть, не рваться наверх со всей силы, подниматься медленно.

Как просела труба, я даже почувствовала и сразу крикнула: — Стоп!!! — и открыла глаза. Все замерли вокруг, хотелось бы сказать, что от моего повелительного окрика, на самом деле — от моего визга. Помощник Мирко так и стоял с поднятым молотом в руках. Димар аж наклонился вперёд на скамейке от нетерпения.

Я выдохнула и сказала:

— Мирко, поверни рычаг!

Кузнец осторожно, как будто боясь сломать, повернул запирающий рычаг. Долгих секунд десять — двадцать ничего не было, а потом из раструба моего допотопного крана хлестанула струя воды. Тишина вокруг сменилась оглушительными криками. Не знаю, кричат ли тут Ура! вряд ли, но орали что — то радостное и от души!

Вода побежала по выкопанному отводному ручейку в сторону огородов. Откуда — то появилась глиняная кружка, которую кузнец подставил под струю воды, наполнил и поднес мне. Все замолчали и с ожиданием смотрели на меня. Я взяла кружку и сделала несколько больших глотков. Вода была прозрачная, холодная и вкусная. Дальше кружка пошла по кругу. Все пили воду, как изысканное вино, по нескольку глотков и передавали дальше.

Теперь от засухи наши посадки овощей страдать не будут. И глядя на радостное возбуждение людей я поняла — мне наконец — то поверили! Поверили, что все наши начинания будут удачными, что они не будут голодать и у них будет работа. И что их новая хозяйка не просто избалованная городская барынька, а понимает в сельской жизни и возможно, с нее будет толк. Хотела бы и я сама на это надеяться, нет у меня другого выхода, как стать успешной.

Димар позвал меня обедать. И мы втроём двинулись в дом. В столовой нас ждала Талия. Подождав, пока мы все сядем за стол, она обратилась ко мне:

— Лэрина Маринелла, вы спрашивали, куда бы сыр раскладывать, когда продавать будем. Я вспомнила. У нас в Кузьминках, когда наш пасечник живой был, он, когда мед продавать возил в Арнику, то раскладывал его по таким маленьким туесочкам и коробочкам из бересты или коры. А их ему плели в одной семье, дед Семка и внучата. Хорошо у них получалось и приработок в семью. А потом пасечник помер, а этих коробочек у деда много осталось, кому они в деревне нужны. Вот я и думаю, если их у деда сейчас выкупить, то пока мед появится, он ещё наплетет. Как думаете?

И она взволнованно уставилась на меня. Какой сегодня хороший день! Все воодушевились и что — то пытаются придумать новое. А с туесками хорошее решение. И сама не поеду в деревню, пусть Талия съездит. А мы с Димаром съездим к рыбакам, тем более, хочу бондаря тамошнего повидать.

— Отлично, Талия! Спасибо тебе за твою подсказку! Только ты сама можешь съездить и договориться с тем дедом? Заплати ему, не меньше, чем пасечник платил, знаешь сколько? Вот, деньги возьми из хозяйственных нужд, запиши только потом.

Димар тоже кивнул, сказал, что мы верхами поедем, а Талию на пролетке конюх свозит в деревню.

После обеда и двинулись в Горицы. Заодно и поля по дороге осмотрели. Их уже полностью удобряли всем, чем я велела. И все разнесли по полям ровным слоем. Больше таких куч не было.

Уловив мой взгляд, Димар понял верно.

— Больше я того увальня не отправлял на поля. Он теперь свежий навоз то в парники закладывает, то просто, как вы сказали, чтобы перегорел, в кучу складывает. Все время под приглядом.

Ну и хорошо. Пахать уже пора, земля подсохла, сейчас у Димара спрошу про плуги.

Оказывается, все три плуга уже готовы, можно начинать пахать сразу на трёх полях. А бороны кузнец уже начал делать и сеялку тоже. Я мысленно хлопнула себя по лбу — еще же картофелесажалку надо! Надо вспомнить только, там тоже несложно, раньше мне сосед, дядя Миша помогал садить картошку мотоблоком, у него там и сажалка была. Старенькое все, правда, поэтому часто ломалось, и он с матюками это все ремонтировал. А я глазела. Так что шанс, что вспомню, есть.

Так, под разговоры, и доехали до Гориц. Я особо не выделывалась, да и талантов к стремительным скачкам у меня нет, так что ехали не спеша. Проехали сразу к реке, где прошлый раз встретили рыбаков. Они и сейчас были там.

Тимаш, завидев нас, двинулся к нам, подождал, пока мы спешимся, поздоровался.

— Как дела у вас, Тимаш? Вам передали новые сети и веревки, что мы купили на ярмарке? Может, ещё что — то надо? Рыба ещё не пошла?

— Спасибо, лэрина, сети нам очень были нужны, наши совсем старые, чиним все время снасти. Денег не было на новые. А сейчас хорошо, вы сами купили. Нет, пока рыба ещё не идёт, но не более, как через пару недель пойдет. Мы вот хотели спросить. Вы говорили, что договор с нами будете сами заключать, а нам вроде как жалованье платить и часть добавкой за рыбу, сколь поймаем? А себе мы можем ловить?

Я удивилась:

— Конечно, себе для еды и засолки ловите, просто на сторону не продавайте и все. Не переживайте, я жалованьем вас не обижу, и процент от добытой рыбы получите обязательно. Я же понимаю, что труд ваш тяжёлый и сезонный. Но мы к вам с просьбой приехали. Нет ли у вас сейчас рыбы немного, хоть штук пятнадцать? Хотим попробовать торговать в Арнике начать новым продуктом. А получится, то и в столицу отправлять, отец мой должен помочь с покупателями.

Тимаш заметно воодушевился. Крикнул кому — то из рыбаков, отдал распоряжение, чтобы сняли ближнюю сеть.

— Тимаш, я хотела вам предложить сейчас поехать в имение, мы там с вами обсудим и договор подпишем, и деньги за рыбу, что сейчас возьмём, получите, ну и жалованье ваше обсудим. А купца, что вам так мало платил, гоните в шею, скажите, хозяйка запретила на сторону продавать и все. Пусть попробует со мной пообщаться.

Тимаш закивал.

— Все сделаем, лэрина, я сам с рыбой сейчас поеду.

— Вот и хорошо, а мы только к бондарю сейчас заедем, да и все равно тебя с телегой догоним. В имении и встретимся.

На этом мы попрощались с рыбаками и поехали к бондарю. Была у меня мысль предложить ему делать, кроме больших бочек под засол рыбы, маленькие бочоночки на 0,5 литра и литровые. Можно будет раскладывать туда засоленную икру. Если плотные крышки, то она вполне доедет до столицы. Видала как — то такие сувенирные изделия с медом, вареньями, икрой на сельхоз. ярмарке в Гамбурге. Брали такие охотно.

Договорились с бондарем быстро, мужиком оказался он сообразительным, интерес свой с продажи тоже имел. Обещал на днях привезти с десяток маленьких бочонков. Кроме него, в семье ещё и взрослые сыновья тоже бондарским делом занимались. Семейное предприятие, в общем.

В имение приехали мы одновременно с Тимашем и его телегой с рыбой. Оказывается, они привезли двадцать штук здоровых осетров. Вот и хорошо, есть, что и закоптить!

Документы с Тимашем мы подписали быстро, в договоре прописали все — и разрешение ловить рыбу для себя, и жалованье в межсезонье, и что при необходимости могут работать в свободное от рыбалки время в поместье на разных работах. Жалованье и процент от улова рыбы вполне устроил Тимаша, он, что — то посчитав на пальцах и прикинув в уме, сказал, что купец платил им меньше и то, только пока рыба шла. Сразу отдала деньги за сегодняшнюю рыбу, людям нужно жить на что — то пока. Пригласила рыбака на кухню и там угостила его бутербродом с маслом и икрой и рыбой нового посола. Тимашу очень понравилось, признал, что они так не делают, а зря! Расстались мы, взаимно довольные.

В поездку на ярмарку в Арнику мы собрались только через восемь дней. Надо было приготовить товар для торговли, но самое главное — нас задерживали пахотные работы. Хотя, по словам Димара, мы справились с пахотой и частично даже с посевом зерновых почти в три раза быстрее, чем даже при старом бароне, когда засевали все поля.

Вначале вспахали поля неподалеку от имения и от Кузьминок, здесь земля уже была более сухая, чем у Гориц или у болот. Решили не разбрасываться на все поля сразу, а пахать по очереди, по мере готовности земли. Поскольку тяжёлых коней теперь хватало, то сразу за тремя плугами шли кони с боронами. Сеялка с зерном проходила на следующий день после вспашки. Таким образом, мы экономили и время и силы людей, да и тяглового транспорта тоже. Тьфу ты, чуть не ляпнула — моторесурс. В общем, с посевом зерновых мы управились вовремя. Теперь осталось посадить картофель.

Два вечера до самой ночи я вспоминала и чертила ту клятую сажалку. Зря я уж так сильно надеялась на свою память, оказалось, помню — то я по верхам. Пришлось то, что никак не вязалось в конструкции придумывать самой. Получился этакий шушпанк, что у любого мало — мальского конструктора, даже студента, волосы бы дыбом встали, но для меня главное было то, что это чудище должно будет работать.

Можно, я скромно умолчу, чтобы не терять мой светлый образ выдающейся попаданки — прогрессора, о том, как витиевато высказывался Мирко, разглядывая тот чертеж, что я выдала ему в виде технического задания? После этой кракозябры моя скромная просьба сделать мне несколько прямоугольных форм для выпечки хлеба показалась ему просто песней для души.

А я в результате получила вожделенную буханку хлеба. Правда, вначале это тоже сопровождалось бухтением Малии о блажи лэрины, но потом и она признала, что так удобнее для еды и выпечки, формы занимали меньше места в духовке, и получалось, таким образом, за один раз испечь больше хлеба.

Талия и в самом деле привезла из деревни целую кучу разных туесков и коробочек из коры и бересты. Выглядели очень аккуратными, просто игрушки. Были и поменьше размером и побольше. Сыр варили последние три дня перед отъездом, сваренный убирали в холодную кладовую. Вот где я сожалела о холодильниках!

С рыбой тоже получилось все удачно. После потрошения рыбин икру сразу посолили и тоже убрали на холод, а десять рыбин разделали на филе и посолили по моему рецепту. А ещё десять штук разделали на балык и тешу и уложили в рассол. После рассола рыбу обсушили и повесили на вешала в коптильню.

Тут у нас случился небольшой конфуз. Поскольку строение у нас получилось, как бы это помягче, сборно — щелевое, то ясно — понятно, что клубы дыма повалили во все щели. Народ перепугался и с воплями: — Пожар! Горим! — понеслись с водой к коптилке. Едва уговорила людей не заливать строение и что оно точно не горит.

Зато через два дня, когда сняли с вешал первую в этом мире копчушку, то можно было захлебнуться слюной от одного запаха! В общем, три рыбины мы попросту слопали дружным коллективом. Я угостила всех, кто работал в тот день в имении. Хоть по небольшому кусочку, но досталось всем. Ещё одну рыбину отправили с оказией в Горицы к рыбакам. Взамен приехал на телеге с рыбой Тимаш.

— Лэрина Маринелла, не знаем, как вы такое сделали, но только раньше мы такого не ели и не делали никогда. Но очень вкусно! А как такая рыба хранится, не знаете?

После моих уверений, что рыба хранится хорошо и достаточно долго, Тимаш продолжил:

— Лэрина, не откажите в просьбе! Мы немного себе рыбы добыли, но очень нам понравилась та новая рыба. Не могли бы вы и для нас закоптить? Половина рыбы для вас, половина — нам.

Я улыбнулась:

— Тимаш, конечно, я не против, только потрошите сами, Малия и так сейчас сильно занята, а засолить икру и рыбу в рассол — мы сами сделаем. Когда будет рыба готова, сообщим вам, сами приедете и заберёте.

Вот так неожиданно у нас добавилось ещё рыбы для продажи.

Бондарь тоже не подвел — за пару дней до поездки привез заказанную тару. Маленькие бочоночки были на удивление такими ловкими, несмотря на маленький размер. К тому же, мастер сделал их не из толстых плашек для больших бочек, а из тоненьких плашек. Бочоночки были забавными, с двумя ручками — ушками по бокам и притертой крышечкой. Такие ещё потом понадобятся. Но и большие бочки тоже будут нужны, например, для квашения капусты.

Странно, но капусту здесь употребляли в свежем виде, соответственно, длительного ее хранения не было. А мы вот попробуем ее заквашивать, тем более, рассада капусты росла хорошо, дружно и ее было много. Под нее я определила целое поле у самого болота с кислой почвой, капуста такую землю выдержит.

С рассадой и вообще с грядками вышла засада. Эк меня, аж на рифму потянуло. Потому, что вышло у меня как в тойзнаменитой фразе — «хотели, как лучше, а получилось, как всегда». То есть, когда сеяли семена в парники и на гряды, я опять зажмуривалась и изо всех сил желала добра семенам, земле, хорошего урожая. В общем, огурцы мои за буквально несколько дней выдали уже первый настоящий лист. И зелень с редисом тоже поперла в рост. Перестаралась я, в общем. Милаш опять косо на меня посматривает, но пока молчит. Делаю вид, что я девочка — фиалка и ни о чем таком даже не подозреваю. Вот такие у нас были дела к моменту поездки на ярмарку.

Глава двадцать вторая

А ну, не дорого,
Купите творога,
И вот вам курица и сельдерей!
Дешевле рублика,
Два с маком бублика,
Берите, милые, да поскорей!
Ведь вы на ярмарке,
А не на каторге,
Гуляйте, милые, чего уж там!
Штиблеты кожаны,
Почти не ношены…
Эх, ради праздника! И так отдам!
Испокон веков сложилось,
Что торговля — есть прогресс.
Чтобы в мире не случилось,
Без нее один регресс.
Наконец, все было подготовлено — яйца уложены в корзины с соломой, сыр разложен по туескам и коробочкам, ещё осталась приличных размеров кастрюля с сыром, решили взять, может, кто — то со своей посудой придет. Икра по бочоночкам упакована, отдельно в небольшой бочке уложены пласты соленого рыбного филе. А в двух деревянных ящиках уложены умопомрачительно пахнущие копчёные балыки и теши осетра. Ещё мы взяли с собой на продажу несколько кругов масла, а для презентации нового продукта прихватили сливочное масло, несколько буханок хлеба, пару ножей. Ну и весы тоже свои надо было везти. Весы были аналогом старинных русских весов, с металлическими двумя тарелками и гирьками.

Давным — давно, в детстве, видела такие весы у бабушек на рынке, которые торговали разными соленьями. Они лихо бросали на одну тарелку весов большие, крепко пахнущие бочкой и смородиновым листом соленые огурцы, а на другую тарелку со звоном сыпались разные гирьки. Это было столь завлекающие действо, что я стояла, раскрыв рот, и мечтала, что когда я вырасту, так же буду лихо управляться с торговлей. Кажется, моя мечта сбывается.

В этот раз для груза Димар приготовил не просто телегу, а крытый парусиной фургон. Мне он чем — то напомнил фургоны переселенцев — американцев, тянущиеся длинными обозами на Дикий Запад. Выехать фургон вместе с возчиком должен был так же поздно вечером, чтобы успеть приехать в Арнику и дать отдохнуть и лошадям и возчику перед обратной дорогой. Мы же выедем на коляске рано утром. Мы — это Димар, я и Лимка. Решили взять ее для торговли, девчонка считала достаточно быстро, была бойкой, не сравнить с зашуганной девчонкой в столице. К тому же ее пронзительный голос сработает не хуже рекламного громкоговорителя в торговом центре. Я буду скромно отсвечивать рядом, и разруливать сложные вопросы. Ну а Димар будет нас, так сказать, «крышевать» — смотреть, чтобы не обидел кто.

Лимка второй день раздувалась от важности, возложенной на нее миссии, и приготовила свое самое лучшее платье, которое мы купили для нее в столице. Я же, наоборот, приготовила скромное платье, но прихватила с собой несколько аксессуаров и небольших драгоценностей, чтобы в случае чего, можно было бы выглядеть прилично. Просто нацеплять все это на себя не стала. Хотя ярмарка завтрашняя и совпадала как раз с закрытием сезона весенних ярмарок, но вроде бы никаких торжественных мероприятий не предполагалось. Возможно, мне удастся избежать близких контактов с местным бомондом.

Дорога от прошлой поездки не отличалась ничем особенным, если не считать того, что не давшая мне подремать своей суетой и подпрыгиваньем на сиденье, нервничающая Лимка недалеко от города вдруг заявила, что она боится и за прилавок не встанет. Понятно, началась паника. Девчонка просто растерялась, надо успокаивать.

— Лима, девочка, ты чего испугалась? Никто тебя одну не бросит, я буду рядом с тобой, и твой папа далеко не отойдет, не плачь, вытирай носик и глазки, а то нос покраснеет и станет картошкой. А у тебя носик такой хорошенький! И глазки красивые, а наревешь, будут красные, как у кролика!

Точно знаю, что женскую истерику можно остановить только одним способом — намекнуть, что после вселенского слезоразлива личико — то того, красотой ужасать будет. Лимка внешне немного напоминала такую шуструю мышку — яркие, зелёные глаза, востренький носик, немного широковатый рот с пухлыми губами, личико сердечком. Сама невысокого роста, мелковатая, быстрая в движениях, непосредственная и искренняя девочка. Косы только малость подкачали — никак не хотели расти густыми, и поэтому Лимка щеголяла пока что с двумя тощими косицами с вплетенными, по поводу торжественного выезда, атласными ленточками.

Озаботившись красотой, Лимка успокоилась быстро, культурно вытерла глаза и нос кружевным платочком, а как же, мы же девушки с городу приехали! и села ровно на сиденье, показывая всем видом, что вот такая красивая девушка и должна стоять за прилавком. Молодец, Лимка! Я в тебя верю!

Остановились на том же постоялом дворе, что и прошлый раз, выпили горячего чая с пирогом, встретили своего возчика с товаром. Потом двинулись всем коллективом на ярмарку. Пока Димар ходил за разрешением на торговлю и выделением торгового места, мы осторожно оглядывались вокруг. Как я поняла, на местном рынке многие торговые места были закреплены за конкретными поместьями, хозяева платили раз в год определенную сумму за аренду, так сказать, торговых площадей.

Прилавки, закреплённые за Белодольем, уже несколько лет не использовались хозяевами, поэтому их отдавали мелким торговцам. Но мы ещё в прошлый приезд предупредили, что возвращаем себе торговые места, и сейчас Димар пошел платить аренду. Наши прилавки располагались почти посередине, чуть далее, то есть, покупатели ещё не успели устать от хождения и будут заинтересованы в покупке.

Наконец пришел Димар, мы начали готовиться к торговле и переносить корзины с товаром за прилавок. Мужчины переносили, а мы с Лимой раскладывали товар на прилавок, проверяли весы, я посчитала в поясной сумке наличную мелочь на сдачу. В небольшую корзинку выложили яйца горкой, в невысоком, широком бочоночке лежали пласты соленого филе рыбы, пирамидкой стояли коробочки и туески с сыром, несколько маленьких бочоночков — ушатиков с икрой.

Достали разделочные доски, ножи, выложили пару буханок хлеба из тех, которые к раннему утру испекла Малия специально для рекламной акции. Хлеб ещё горячим уложили в полотняный мешок, в закрытой коляске он не успел остыть полностью и когда достали из мешка и отрезали первый кусок, вокруг пошел такой духмяный аромат свежеиспеченного хлеба! Да ещё и выложенные на деревянный поднос копчёные балыки!

Несмотря на недавно выпитый чай, у нас началось такое слюноотделение, куда там собаке Павлова! Я, махнув рукой, отрезала щедрою рукой четыре ломтя хлеба, намазала маслом, а сверху положила тонко нарезанный балык. Ели мы все — и я и Лимка и Димар и наш возчик. Он тоже не уходил от нас далеко, только отвёл лошадей с освободившимся фургоном на местную парковку.

Как раз начали появляться ранние покупатели — рачительные хозяйки со своими служанками спешили купить к домашнему столу самые свежие и хорошие продукты. Наш прилавок привлекал запахом копченостей и свежего хлеба. Соседи косились с недоумением на нас. Лимка приплясывала в нетерпении за прилавком, я скромно сидела на скамеечке в сторонке от нее. Наконец и до нас добрались первые покупатели.

Женщина средних лет, рядом с ней стояла молодая девушка с корзиной. Вначале она купила у нас десяток яиц, строго уточнив. — Свежие ли? — сама при этом косила осторожно глазом в сторону невиданных продуктов. Потом не выдержала, спросила:

— Уважаемые, а что это вы такое продаете?

Лимка тут же затараторила, расхваливая товар, а я просто разрезала кусок хлеба на несколько кусочков, и быстро намазала разные кусочки сыром, маслом и икрой, положила на хлеб кусочек балыка, на последний кусочек хлеба — пластик соленого осетра. Протянула на доске удивлённой женщине.

— Пробуйте, хозяйка!

Покупательница откусывала осторожно, по небольшому кусочку, тщательно прожевывала. А недоеденные куски не клала назад на доску, как ожидалось бы, а отдавала девчонке рядом с собой! Видимо, всё — таки служанка. В результате она купила у нас круг масла, по самому маленькому бочоночку икры и коробочке сыра, один балык и солёную рыбину. Сказала, что и ранее покупали солёную белорыбицу, но вот в этот раз засол очень вкусный. Хотела ещё купить и буханку хлеба, но мы объяснили, что это просто хлеб и мы его не продаем. Осталась несколько недовольна. Ну, с почином!

До обеда я только и делала, что резала хлеб, вначале кусок делила на четыре части, потом пришлось делить на восьмушки, боялась не хватит. Мазала сыром, маслом, икрой, резала рыбу. Подходили активно, покупали не все, но пробовали все!! К обеду все яйца и масло были проданы, остался только рекламный небольшой кусочек масла. Сыра и икры осталось несколько туесочков. Балык практически закончился, осталось ещё теша, ее брали чуть менее охотно, хотя цену на нее мы назначили ниже, чем на балык. И один бочонок солёной рыбы. В общем, особо торговать уже и нечем было. Один раз начинался было скандал, но подошедший Димар и возчик солидной комплекции быстро остудили пыл собравшегося повоевать с женщинами скандалиста.

Оказалось, что это подходил тот самый купец, который скупал в Горицах рыбу у наших рыбаков. Он ещё не приезжал к ним заключать сделку, и, увидев нас, решил, что кто — то нагло добывает рыбу в обход него. Орал, что это его торговля, и он не позволит всяким тут отбирать у него кусок хлеба ну и далее по теме… Димар встряхнул нежно мужика, а возчик исподтишка погладил пудовый кулачище… А уж когда купчина узнал, что вообще — то именно я и являюсь хозяйкой и поместья и, соответственно, реки, и торгую в своем праве, как — то быстро исчез. Но, как мне кажется, это не последняя наша встреча. Он привык получать лёгкую сверхприбыль, обирая рыбаков, а тут каравай пронесли мимо рта. Вряд ли он так легко отступится. Милашу я сегодня дала выходной, но рядом с Димаром и ещё одним своим работником я не слишком боялась.

Я уж было понадеялась на скорое беспроблемное завершение торговли, но не тут — то было! Неожиданно рядом услышала жеманный, протяжный голосок:

— Ах, лорд Шефир! Нынче так скучно на ярмарке! Собрания нет, никаких приличных людей не видно, одни торгаши.

Как я поняла, далее последовал презрительный взгляд в мою сторону. Я ухмыльнулась про себя. Нашли — таки себе девицы Транир жертву! Бедняга Шефир таскался с ними по ярмарке с видом человека, у которого разом заболели все зубы и он вдобавок съел кило лимонов. Девицы висели у него на обеих руках, самой младшей не досталось места возле потенциального жениха, поэтому она плелась позади с мрачным видом. А старшие две трещали без умолку, причем жеманно — пронзительными голосами, что удивительно, как ещё терпит все это Шефир.

Думала, что девы протащат парня мимо нашего прилавка, но он, заметив меня, круто свернул к нам. Он с интересом приглядывался к нашему товару, принюхивался к копченостям, Лимка трещала заученный рекламный текст, я невозмутимо готовила мини — бутерброды, девицы прожигали меня полными ненависти взглядами. От бутербродов они гордо отказались, презрительно фыркнув и пробормотав нечто нелестное, типа о недостойных занятиях для благородных девиц.

Мне лично было равно фиолетово, я — то точно знала о своем весьма сомнительном благородстве и ничуть не комплексовала по этому поводу. Барону понравилось все и он, не сомневаясь, купил все остатки и поинтересовался, может ли он приехать ко мне в поместье с деловым визитом. Я согласилась, почему бы и не встретиться? Отдав распоряжение своему сопровождающему слуге о доставке покупок к нему в экипаж, он неожиданно открыто и искренне улыбнулся мне, прощаясь.

Да, а парнишка, вроде и неплохой, просто немного смешной. Сегодня на нем не было того нелепого кепи, а обычная шляпа, немного похожая на ковбойскую из моего мира. Но здесь, в округе, все мужчины носили такие. Да сюртук не сверкал златом — серебром, как в прошлый раз, а был нейтрального светло — серого цвета, бриджи для верховой езды, только сапоги были по столичной моде, узкие, сверкающие голенища и такие же узкие носы сапог. Как они ходят в таких, эти столичные щеголи? Это же пытка для ног! Но, как говорила моя бабуля — форс морозу не боится! — соответственно, и неудобств тоже. Фуу, ушли, наконец!

Быстро убрав освободившуюся тару, торговый инвентарь в фургон, выдав Лимке горсть мелочи для личных покупок и подхватив Димара под руку, я двинулась теперь сама за покупками. Малии ещё нужны были специи, постепенно начинаем делать запасы сахара, ещё кое — что по мелочи, потом пошли к скотным рядам. Пока торговали, пришла в голову мысль — а почему, собственно, коптить только рыбу? Копчёные куры, свиные окорока, грудинка копченая — тоже должны пользоваться спросом! Если мы сейчас закупим ещё кур, то можно после переработки рыбы и понемногу забивать и коптить кур. А свиней у нас и вовсе нет! Надо купить поросят и растить их самим. Все это я изложила Димару, он тоже поддержал меня, и необходимые закупки были сделаны. С последующей доставкой.

Перекусив перед обратной дорогой, погрузились в свое транспортное средство и двинулись неторопливо домой. Устали, даже Лимка не трещала, а свернувшись рядом немыслимым клубочком на сиденье, задремала, переполненная впечатлениями. Даже ухабистая дорога ей не мешала посапывать. Я решила, что сальдо — бульдо сведу дома, в спокойной обстановке, тоже немного подремывала. Цокали копытами лошади, покачивался наш экипаж, скрипел сзади фургон, стучали по неровностям дороги колеса, а мне было хорошо и спокойно. И почему — то вспомнилась открытая улыбка моего соседа, барона Шефира. Это ещё что за странные мысли? Тьфу, сгинь, глюк!

Домой приехали к вечеру. С удовольствием помывшись и вытянув уставшие ноги, сидела в кабинете и обдумывала результаты сегодняшнего дня. Лимку я сразу отпустила отдыхать, помогала мне с ванной горничная по дому. Ох, как меня раздражает местная сантехника, точнее, отсутствие оной! Димар остался поджидать фургон, чтобы сдать товар.

Талия доложилась, что в имении все нормально, без происшествий. Ну и хорошо.

Придвинула поближе все свои гроссбухи, вынула деньги из кошеля, пересчитала, разнесла по графам. А хорошо поторговали! Хватило и покупки оплатить и в оплату рыбакам выделить и Лиме за работу выдать, девчонка очень старалась. И ещё немного осталось на непредвиденные срочные траты. Ладно, надо дальше планировать.

Что — то меня начало тревожить. Сегодня этот купец со своими претензиями, вроде вначале и несерьёзно показалось, а сейчас вот думаю, не напакостит ли? Кусок у него жирный забрали, как бы не полез пакостить, «народный мститель», да и соседи не все были слишком довольны нашим возвращением на рынок. Видела, косились не слишком радостно. К тому же яйца мы продавали, хоть на пяток медяшек, но дешевле, и то я считала, что дороговато. Вообще, не могу понять, из чего тут складываются цены. Я посчитала себестоимость яиц, получается раза почти в два дешевле рыночной цены. Так же и мясо кур. Это же самое быстрорастущее мясо, с чего так дорого? Пока больше вопросов, чем ответов.

А ещё меня тревожит, что нет ответа от отца. Здоров ли он? Вроде как не похож был на больного, но с такой подругой, как Зелина, всего можно ожидать. Или, может, в отъезде? А письмо получит Зелина? Одни волнения. Я многое поставила на сотрудничество с отцом.

Глава двадцать третья

Я считаю, лето можно
Лишь в деревне проводить.
В городе большом и шумном
Летом нечего ловить.
Рано-рано утром выйдешь,
По росе, да босиком.
Солнце красное увидишь
Средь кудрявых облаков.
На душе покой и радость,
Даже хочется кричать.
В городе ведь нереально
Утром солнышко встречать.
Ну а ночи здесь какие!
Неба звёздного покой,
Тишина. И слышен шорох.
Каждый. Даже за рекой…
Яйца, молоко парное,
С огорода всё своё-
Настоящее, живое-
Просто рай, а не житьё.
Иртэн.

Втянувшись постепенно в работу и сельскую жизнь, Иртэн даже сам удивлялся, как это можно спать до обеда, неторопливо завтракать, читать газеты. Даже не газеты, а светские сплетни, лениво спорить с отцом по поводу его требований, потом ехать на коне в парк, покрасоваться перед такими же бездельниками, как он сам. Построить амуры глазками красоткам — вдовушкам, шарахаться, как от огня, от почтенных матрон с дочками на выданье, потом нанести пару визитов и потом уж в клуб или по «весёлым» домам до утра и опять все по новой.

Теперь он вставал с началом гомона за открытым окном спальни, завтракал с аппетитом, затем выслушивал вместе с управляющим все новости поместья, хотя пока не все и понимал, но уже кое — что запомнил. Затем пешком ходили по двору, затем верхом по полям ездили, вместо весёлых этуалей — посещение своих деревенек. Единственное послабление попросил себе сделать — чтобы не допускали проклятого кочета в его окно. Иртэну нравилось спать с притоком свежего воздуха, поэтому окно всегда открывал на ночь. Хотя Иртэн так панически уже не боялся петуха, тем не менее, зловредная птица не один раз пугала его, подкравшись сзади и истошно закукарекав.

И ещё одно напрягало молодого барона — необходимость ухаживания за той самой купчихой. Чем дальше, тем больше Иртэн убеждался в полном своем отвращении к девице. Не сказать, что она была глупа, как пробка, нет, она была себе на уме и похоже, твердо настроена на замужество. Причем за ним самим в роли мужа. А его уже с души воротило только от одного ее жеманно — протяжного — Ах, барон Шефииир! Как мы рааады вас вииидеть! Но, проклиная сыновний долг, Иртэн все это терпел и делал вид, что ему крайне интересен девичий милый треск о том, о сем, новости из жизни маленьких котят и щенят — Ах, барон, вы представляете, они такие мимишные! Я обязательно вышью вам думку на память с этим милым котёнком!

Вторая девица тут же обещала нарисовать портрет этих котощенят. Лишь третья, младшая сестра молчала, старшие сестры ее тихо пихали локтями с двух сторон и не давали вставить и слова. Так что Иртэн оставался в неведении, какими талантами обладает младшая девица Транир. И хвала Всевышнему! Ибо терпение Иртэна держалось на очень уж сомнительной ниточке. И на ярмарке девы прилипли к нему, как только они приехали в Арнику. Такое впечатление, что они сидели в засаде, ожидая, когда появятся повозки из Зелёных Холмов. А может, и сидели. Но если Геран и Тимей теперь занимались устройством торговых мест, сами ходили по рядам, присматривались к товарам и ценам других поместий, то он, Иртэн, вынужден фланировать по ярмарке, слушая щебет девиц и буксируя их под ручку. Младшая сестрица, насупившись, плелась сзади. Вдруг тональность щебета сменилась на презрительно — пренебрежительное шипение. Иртэн аж остановился от неожиданности и осмотрелся — что же это так заставило девиц прекратить слащаво трещать? И увидел. Они стояли напротив прилавков, над которыми красовалась вывеска — Белая Долина. А за прилавком была, рядом с худенькой девчушкой — продавцом со смешными косицами, сама Маринелла Нессир.

Сегодня девушка показалась ему даже красивее, чем при прошлой встрече. Обычное строгое платье с небольшим кружевным воротничком, аккуратный низкий пучок светло — русых волос, на голове маленькая шляпка. Глаза, цвета грозового неба, смотрели спокойно, чуть насмешливо на их компанию. То есть, злые выпады его спутниц ее не задевали? Назло противным девчонкам, он шагнул к прилавку соседки.

— Здравствуйте, лэрины! Чем это интересным торгуют такие милые лэрины?

Иртэн даже почувствовал негодование и переливающееся через край высокомерие своих спутниц, как нечто материальное. Ну и пусть их! А запах от товара на прилавке шел просто одуряющий!

Девчушка — продавец принялась тараторить, расхваливая товар, а Маринелла с непроницаемым лицом, не смотря ни на кого, принялась быстро нарезать странный хлеб и споро мазать кусочки своими продуктами. Протянула на доске им для пробы, но его спутницы, фыркнув, гордо отвернулись. А Иртэн наоборот, съел все предложенное.

Во — первых, это было потрясающе вкусно, во — вторых, он и в самом деле проголодался, а закуски были весьма сытными, а в — третьих, хотел досадить высокомерным жеманницам. И досадил ещё больше! Тем, что скупил у Маринеллы весь ее оставшийся товар. И ещё напросился в Белодолье с деловым визитом. Берти забирал его покупки, а барон с девами двинулись дальше. Но перед тем как уйти, Иртэн успел увидеть, как Маринелла, наконец, подняла глаза от прилавка и посмотрела на него. Он, как мог, улыбнулся ей от души и заметил, как в удивлении распахнулись серые глаза девушки.

Далее на ярмарке не было ничего интересного, Иртэн только мечтал избавиться от этих трещоток и призыв Герана к отъезду воспринял с облегчением. По дороге он сухо поставил в известность, что на днях они едут в Белую Долину для деловой встречи. Управляющий задумчиво покачал головой:

— Да, надо съездить, что — то я упустил из виду смену хозяев в поместье. И, похоже, там много, что поменялось. Вы правы, лорд, надо съездить.

Барон успокоился. Герана тоже, однако, зацепило что — то у соседей. Это он ещё не видел его покупки. Бертен сгрузил их в повозку, в которой ехал сам. Выждет пару дней для приличия и поедет в поместье соседки.


Марина.

Утром, по привычке, первым делом посмотрела на свою розу. Бутон на главном стебле уже хорошо раскрывался. Второй побег тоже изрядно подтянулся и больше не напоминал тоненький, слабый прутик. Листики на нем уже хорошо развились и были почти такие же, как на основном. Минуют угрозы заморозков, и можно будет посадить розу на клумбу перед главным входом.

Кстати, пришло в голову. Когда будут опадать лепестки бутонов, надо будет сказать Лиме, чтобы собирала лепестки и можно будет попробовать залить часть местным спиртным, а часть — каким — нибудь нейтральным маслом без запаха. Мне не слишком нравилась местная косметика и парфюмерия. Хочу посмотреть, получится ли у меня что — то типа лосьона и хоть какое — то подобие духов или туалетной воды.

Но это все потом, сейчас у меня и так много забот. А сейчас надо решать то, что меня очень беспокоит. Надо съездить в Горицы, предупредить Тимаша и остальных рыбаков. И ещё я решила, что если от отца не будет известий в эту неделю, то я сама поеду в столицу.

Димар остался в имении, надо завершать сев зерновых, через неделю надо будет сажать картошку. Ещё с одной просьбой ко мне обратился управляющий. Пока освободились тяжёлые кони и новые плуги, то он попросил разрешения пахать крестьянские небольшие наделы и огороды. Я разрешила. Так и мои рабочие будут спокойные за свои наделы, и не надо работать на износ.

А пока мы с Милашем поехали в Горицы к рыбакам. К тому же надо отдать и их часть выручки от проданной вчера рыбы. В Горицы мы ехали мимо полей. Возле Кузьминок посевные работы были уже завершены. Возле Гориц видны были на полях кони с боронами и крестьяне. Здесь земля более влажная, поэтому чуть позже сев проходить будет, завтра — послезавтра. В саму деревню мы не стали пока заезжать, проехали сразу к реке. Именно там мы и застали всю артель. Я отдала деньги Тимашу, чем вызвала довольные улыбки рыбаков. Но самое главное и неприятное было впереди.

— Тимаш, я хочу предупредить вас. На ярмарке вчера к нам подходил тот самый купец, который скупал у вас рыбу, пытался устроить скандал. Там его быстро на место поставили, но мне кажется, что не успокоится он на этом. Постарается устроить какую — нибудь гадость. Он угрожать вам может? Вы с ними в полном расчете?

Тимаш спокойно улыбнулся:

— Лэрина, за нас не беспокойтесь! Так нас ему не обидеть, и вперёд деньги мы у него никогда не брали, только когда полностью рыбу ему отдавали, тогда он с нами и рассчитывался. Теперь — то понятно, что сильно нас он обманывал, вы платите за рыбу много больше.

— Но все равно мне тревожно. Если сам купец приедет к вам договор заключать, то отправляйте его ко мне, пусть со мной попробует поскандалить. Я беспокоюсь, не причинит ли он вред имуществу вашему.

Тимаш задумался, потом сказал:

— Новые сети мы уберем из сараев, что на берегу. Хорошие лодки перегоним на остров. Туда только на лодке можно попасть, а это мы сразу увидим. Ну и здесь, на нашей стоянке на ночь кто — то будет оставаться. Если что, всегда тревогу поднимет.

Будем считать, я предупредила. Сейчас ещё надо заехать к бондарю, сделать заказ на следующую партию тары. Бондарь тоже был доволен прошлой оплатой и тем, что у него прибавилось работы, поэтому охотно согласился на дальнейшие заказы. Так, с делами в этой деревне закончила, возвращаемся домой.

Уже выехав от деревни на главную дорогу, я остановилась и осмотрелась. Горицы — первая деревня от въезда в долину. Дорога и по самой долине и спуск в долину представляла собой просто глубокие, ухабистые колеи, сейчас уже подсохшие. Верхом на лошадях, мы ехали по более — менее ровной обочине. А на телегах или коляске проехать по — прежнему проблематично. Я осмотрелась, потом, как обычно, зажмурилась (Вот зачем я это делаю — сама не знаю! Наверное, фэнтези перечитала!), и попыталась увидеть землю. Почему — то представляла это себе как — то схематично, как рисунок в школьном учебнике физической географии. Конечно наивно, по — детски, но учебников по магии не существует и учить меня некому.

Хорошо тем попаданкам, кого встречают мудрые магистры, магические академии, а у меня, видно, судьба такая, что в том мире, что в этом — набивать шишки на собственных боках, учась тому, чему меня никогда не учили. Ведь и сельскому хозяйству и бизнесу меня и в моем мире никто не учил. До всего приходилось доходить своим умом, набираясь опыта, набивая иногда весьма болезненные шишки. Справилась же? Почему бы ещё раз не пройти такой же путь, только с новыми возможностями? К тому же, как мне кажется, я все — таки начала принимать свою магию, как нечто свое и родное. Поэтому и взаимодействие с ней идёт легче.

Вот и сейчас, ясно вижу слои грунта на полотне дороги. Верхний слой — просто земля, примерно сантиметров 50–70, затем небольшой слой плотной глины, а дальше идёт мощное скальное основание.

Вот это хорошо, не будет проседать дорожное полотно под весом насыпного грунта. То есть, если убрать разъезженные колеи, добавить слой щебенки, затем песок, уплотнить слои, можно просто настилать каменные плиты на дорожное полотно. Я помнила структуру дорог, так как пришлось в свое время спорить до хрипоты с дорожниками, когда строили дороги к сёлам моего Агрохолдинга. Цену дорожники заламывали не выговариваемую, а качество работ было неважное. Вот и спорили, потрясая проектной документацией, друг перед другом. А верхний слой попробую сейчас подровнять и уплотнить, чтобы хотя бы таких ухабов и ям не было.

Попыталась представить себе, как оседает и уплотняется грунт под ножом скрепера и тяжёлым катком асфальтоукладчика. Открыла глаза. Ну что ж, можно сказать, опыт получила. Участок дороги, метров тридцать, был ровным и гладким, хоть бальные танцы танцуй. Но у меня кружилась голова, неприятно липла к мокрой спине блузка и тряслись руки. Так что, к сожалению, с магией полный облом. Не пройдет этот номер. Придется по старинке — придумывать нож грейдера для выравнивания полотна дорожного и каток для уплотнения. С катком даже проще — можно сделать полый металлический цилиндр, набить его песком или гравием и этим стимпанком прокатывать. И все это лошадками — тяжеловозами. Отсеемся, надо вплотную заниматься дорогами. Нанимать людей, делать дорожные инструменты. Конечно, не хайвей строить будем, да и ширина дорожного полотна значительно меньше, чем в моем мире, но все равно, это тяжёлый труд. Двинулись домой.

Милаш по — прежнему держался за спиной и осуждающе молчал. Я так и не поняла его отношения к моим проявившимся способностям. То, что он догадался, это однозначно, никому ничего не сказал, это тоже точно, но неодобрение я ощущала. Даже спиной. Он считает, что магия принесет вред? Или просто, как я вначале, не может принять это? Надо как — то поговорить с ним на эту тему, да все никак не получается. Так, с моими размышлениями, и добрались до ворот поместья.

Прошло всего чуть более месяца, как я приехала сюда, а какие перемены! Очищенные от пыли и грязи кованые ворота гостеприимно распахнуты, сверкая свежей черной краской. Аккуратная, ровная подъездная аллея приветствует гостей акациями, которые окутаны зеленоватой дымкой только начинающих выпускать первые листочки. Подъездная дорога оказывается, вымощена белыми плитами, просто пока ничего не убиралось, на них столько нанесло земли, мусора, сухих веток и листьев, вперемешку с мелкими камешками, что я искренне считала ее гравийной.

Широкое крыльцо — веранда приглашало посидеть там с гостями. Вот клумбы рядом были пустоваты. Чуть подалее от крыльца начинался декоративный небольшой парк. Старые разрушенные беседки и скамьи уже убрали и были видны несколько новых скамей. Беседок пока не было, но вдалеке слышался перестук молотков, возможно, там и строят те самые беседки.

Садовника и его помощника я ожидаемо нашла в саду. Они трудолюбиво рыхлили землю под плодовыми деревьями. Недалеко лежала целая куча выдранных прошлогодних сорняков.

— Уважаемый! Доброго дня вам! Можно с вами поговорить?

Старик подошёл ко мне, уважительно поздоровался.

— Как вы устроились в своем флигеле? Вам там всего хватает? Может, надо чего?

— Благодарствую, лэрина, вашими заботами у нас все есть, и мебель, и дрова. Кормят нас на кухне сытно, всего нам хватает.

— А что скажете по саду?

— Так старые, больные, вымерзшие деревья убрали, где надо — обрезали, кустарники вон прочистили, подвязали, будет нынче урожай ягод, если Всевышний погодой не обидит.

— А новых саженцев не надо? Меня приглашал барон Дарти, обещал новых саженцев продать. Кстати, цветочной рассады для клумб у нас нет? А то пустые клумбы стоят.

— Так, лэрина, нет нынче рассады цветочной, если только в деревне у баб поспрашивать, а сады у барона Дарти знатные, самые лучшие в нашем округе. Хорошо бы саженцев у него купить. Ежли будет продавать — берите все, что предложит. А по цветам у него баронесса мастерица, какой только красоты у нее нет! Так что, ежли брать будете, я место под саженцы приготовлю.

Вот и ещё один вопрос прояснили. Хорошо. Только грызла тревога за отца. Чтобы отвлечься от тревожных ожиданий, пойду я, однако, после обеда чертить для кузнеца новинки. В планах у меня стоят косилки, конные грабли, дорожная техника. Пока все начертишь да просчитаешь — тревоги и забьются новыми проблемами.

Примечание.

По просьбе трудящихся, так сказать, пишу рецепты.

Сыр плавленный домашнего изготовления.

Творог домашний-400 грамм.

Яйцо куриное-1 шт.

Масло сливочное-80 грамм.

Сода-0,5 ч.л.

Соль-0,5 ч. л.

Творог домашний надо брать потому, что при покупке в магазине можно нарваться на творог с ЗМЖ, тогда сыр не получится. Творог, яйцо, соль, сода и размягченное масло хорошо взбиваются в однородную массу погружным блендером. Если и останутся крупинки творога-это не страшно. Ставим на огонь кастрюлю с водой нагреваем до кипения и немного убавляем огонь до среднего кипения. На водяную баню ставим нашу ёмкость с готовой массой и при помешивании, варим 10–12 минут. Пока масса не станет однородной и блестящей. На первый взгляд, жидковато, но после остывания загустеет. Снимаем с огня, берём подготовленную ёмкость-баночку, контейнер, смазываем изнутри ее маслом сливочным и переливаем туда наш ещё горячий сыр. Даём немного остыть и закрываем пищевой плёнкой поверхность сыра вплотную. Убираем в холодильник до полного остывания. Приятного аппетита!

Малосольная рыба быстрого посола.

Замороженную рыбу(у меня горбуша сейчас) размораживаем естественным путем, но не полностью. Полузамерзшую рыбу легче разделать на филе. После очистки рыбы от чешуи и потрохов, острым ножом прорезаем тушку вдоль хребта на две половины. Затем аккуратно снимаем кожу(но это на любителя, кто солит просто пластом, то не снимает), и режем на небольшие кусочки. Смешать соль и сахар из расчета на 1 кг рыбы 2 ст.л. соли и 1 ст. л. сахара. Укладываем рыбу в подходящую ёмкость, засыпаем посолочной смесью и добавляем 3 ст.л. растительного масла. Аккуратно перемешиваем рыбу, встряхиваем ёмкость и убираем в холодильник на 2 часа. Можно дегустировать. Сахар придаст крепость мясу рыбы, не даст размягчения, а масло сделает суховатую горбушу не менее нежной, чем сёмга.

Эти рецепты я использую у себя на кухне. До сих пор все живы.

Глава двадцать четвертая

Придумал кто процесс копченья
И в летописях не отыщешь,
Но, если рыбу сам коптишь,
То просто пальчики оближешь.
А пока есть полчаса до обеда, надо поговорить с теми рабочими, что занимаются коптилкой. Понимаю, что шила в мешке не утаишь, но хотелось бы монополию на копчености подержать как можно дольше. Пока секреты копчения, кроме меня известны только Димару и двоим работникам коптилки. Они же теперь будут заниматься обработкой рыбы, засолом. Пока у них работы не слишком много, а в путину добавлю людей на рыбообработку. Только на разделку рыбы. Димару о соблюдении «корпоративной тайны» и так напоминать не надо, а с работниками сейчас поговорю.

Когда я пришла в коптилку, они как раз заканчивали развешивать балыки на вешала, эту рыбу привезли три дня назад, она уже пробыла достаточно в рассоле. Подошла, подождала, пока они закончат работу и сказала:

— Уважаемые! Как вам здесь работается, не слишком ли тяжело? Когда пойдет много рыбы, на разделку рыбы ещё поставим работников, но вот засолом и копчением будете заниматься только вы. Ну и оплата будет больше, чем просто на разделке. Вы согласны?

Рабочие переглянулись и почти одновременно кивнули головой. Потом тот, который постарше, ответил мне:

— Конечно, лэрина, согласны! Вы и так не обижаете в оплате, а если уж и добавите. Мы и так хотели вас просить, чтобы оставили здесь нас работать, мы уж приноровились и рассолы все запомнили.

Я тоже покачала головой и добавила:

— Ну, раз сами хотите, то и останетесь тут. Но хочу сразу вас предупредить — такая хорошая оплата сейчас только потому, что никто, кроме нас, не знает секреты копчения. И чем дольше не будут знать, тем больше денег заработает поместье, а значит, и вы тоже. Поэтому я даже не прошу, требую — держите язык за зубами! Не рассказывайте все секреты никому, даже если любимая жена будет выспрашивать. Я понятно объяснила?

Работники опять согласно кивнули:

— Да нешто мы не понимаем? Конечно, понятно! А бабам вообще лучше ничего не рассказывать, тут же понесут трезвонить по деревне. Ой, простите, лэрина! Только вот просьба у нас к вам есть. Можно нам немного рыбы взять себе домой? С оплатой, конечно!

Подумав, я согласилась:

— Можно, конечно, если не слишком много. Подойдете к Талии, я ей скажу, она вам выдаст, сколько можно и запишет, потом вычтет из жалованья. Так вас устроит?

Их это устроило. Надо только сказать Талии, не забыть и ограничить продажу, чтобы не было спекуляции. Вот и проблему с коммерческой тайной решила, буду спокойнее на этот счёт.

За обедом сказала Талии о просьбе рабочих. Она тоже согласилась, что небольшое количество копченостей можно продавать своим работникам, пару раз в месяц, тогда точно никакой перепродажи не будет. И Димар ещё напомнил, что на леднике лежит не разрубленная на куски свиная туша, которую мы купили вчера на ярмарке. Хочу посмотреть, как свинина будет коптиться. А потом и курятину попробовать.

Иртэн.

На поездку в Белую Долину своего управляющего не пришлось уговаривать. Когда на стол поставили все новые продукты, что Иртэн купил на ярмарке, Геран, попробовав все блюда, сразу сказал, что надо ехать в Белодолье и, желательно, завтра. Что — то он явно упустил из виду, что там творится у соседей.

Увидев недоумение на лице Иртэна, рассказал, что у поместья была нелёгкая судьба после смерти старого барона. А неумелое хозяйствование, лень молодого хозяина, и последующее воровство управляющего и вовсе привели поместье к разорению. И тогда его кто — то купил. Но вот до этой весны никаких изменений там не было. А сейчас много нового. Надо ехать, посмотреть. Мало ли?

Насчёт ехать завтра Иртэн был согласен, но не думал, что новая соседка несёт угрозу для его поместья. Но в поездку собрался сразу после завтрака. Как только заехали на земли Белодолья и подъехали к небольшой деревне, Геран начал крутить головой, с недоумением оглядывая распаханные поля.

— Странно… — прервал, наконец, он молчание. — Эти поля не пахали давно, уже при старом хозяине, земля там плохо родит. А сейчас и поля распаханы, и вон кони что — то такое тянут по пашне. Давайте ближе подъедем, посмотрим.

Хоть Иртэн и не рвался на соседские поля, но был вынужден ехать следом за «железным» старичком. Двое крестьян, один из которых вел под уздцы коня — тяжеловоза, а второй шел следом за странным агрегатом, заметив подъехавших, остановились, с любопытством глядя на господ.

— Доброго дня вам! Вы из Белой Долины? — дождавшись утвердительного ответа, продолжил управляющий — Давно эти поля не пахались. Нынче сеять, никак решили? А что это у вас такое?

Управляющий кивнул головой на странный агрегат.

Крестьянин, который шел с конем, ответил:

— Да, давно не пахали. Да вот нынче хозяйка наша решила сюда на поля какую — то муку привезти и рассыпать, почитай, десять дён возили и сыпали. Сказала, что теперь будет урожай. А у самого болота капусту будем садить. Сейчас вот зерно сеем, а эта штука — сеялка называется. Хорошая вещь, однако! И сеет ровно, и много сразу и мешки на себе носить не надо. Это наша лэрина где — то нашла такое. Вы ее лучше спросите. А мы дальше работать будем.

И мужики двинулись дальше.

Они поехали тоже по дороге к поместью. Управляющий глубоко задумался. Только когда подъехали к самому поместью, очнулся от раздумий, оглядывая соседское поместье. А там было на что посмотреть.

Примечание. Мягкий творожный сыр типа Альметте.

1 пакет кефира, жирность не критично, но обезжиренный будет кислить. Помещаем на ночь в морозилку. Утром достаем, в дуршлаг марля или чистая неплотная ткань х/б, туда же кладём наш замороженный кефир(без полиэтилена!), оставляем до размораживания и стекания сыворотки.(я просто скручиваю ткань и подвешиваю в мойке на крючок над дуршлагом. После полного стекания сыворотки аккуратно перекладываем в чистый контейнер, солим по вкусу, специи тоже. Я добавляю тмин, прованские травы… но это на любителя. Если добавить сахарную пудру-получите натуральный творожный сырок для своего ребенка. Выход из 1литра кефира примерно 250-300-350 грамм творожного сыра. Зависит от жирности кефира и до какой плотности будете отцеживать.

Глава двадцать пятая

Мигает солнце мне сквозь ветки,
На грядках у меня вроде не пырей, а посадки,
Но у соседки все грядки гуще и пышней,
И даже травка зеленей.
Пойду ка и тихо к своей соседке,
Присмотрюсь…
Само имение и дом хозяйский были немного больше, чем Зелёные Холмы, но не слишком, только сам дом был в два этажа. Но выстроен он был из белого камня, и это придавало ему некую воздушность и праздничность. Выложенная белым камнем подъездная дорога, в обрамлении зазеленевших кустарников, вела к широкому крыльцу дома. Чуть вбок виднелся парк, там ходили работники, слышался стук молотков и голоса работающих. На крыльце их поджидал средних лет мужчина, крепкий, но не крупный. Подождал, пока гости спешатся, подошёл, поздоровался. Увидев некоторое замешательство на лице Герана, представился:

— Я Димар, управляющий поместья Белая Долина. А вы с визитом к лэрине Маринелле? Тогда, разрешите, я ваших коней отсюда прикажу увести на конюшню? Вас сейчас проводят в дом и доложат лэрине Маринелле о вашем визите.

Пока все это он говорил, за спинами гостей появилась пара конюхов и под уздцы повели их коней на конюшню, а управляющий пригласил их в дом.

Пока гости оглядывались в холле, управляющий окликнул служанку, отправил ее к хозяйке и пригласил их в гостиную. Извинившись, вышел. Иртэн с интересом осматривался. Он не знал, как выглядел дом раньше, но то, что он видел сейчас, ему нравилось. Может, в холле хоть и было чуть пустовато, зато светло, чисто и не было той дурацкой, показной роскоши. Да и гостиная была этакой домашней, действительно семейной гостиной, где можно посидеть хозяину с книгой, хозяйке — с рукоделием, детям — можно с игрушками возле родителей. Было уютно.

Не так, как в столичных модных салонах, где роскошь буквально напоказ лезла в глаза, где сидишь и боишься, что модное, хрупкое, золоченое креслице рухнет от твоего неловкого движения, где чай из крошечной чашечки чинского фарфора надо не пить, а просто обозначать крошечный глоток. Не успел Иртэн додумать эту мысль и сказать хоть слово, как распахнулись двери и в гостиную очень быстрым шагом, да чего уж там, практически вбежала, сама хозяйка поместья, лэрина Маринелла.

Сегодня девушка, по утреннему времени, была одета в лёгкое муслиновое платье, светлого цвета в мелкий цветочный рисунок, никаких кринолинов и пышных юбок. Русые волосы высоко подобраны в незамысловатую прическу, открывая стройную шею. Свежее личико, большие серые глаза. Девушка была свежей и чистой, как сельская весна. Такое странное сравнение пришло в голову Иртэну, пока он рассматривал несколько секунд вошедшую девушку. Затем вскочил с кресла, вежливо поклонился, представил своих спутников. Хозяйка дома лишь слегка наклонила голову, но приседать в светском книксене не стала, прошла к креслу, присела, внимательно глядя на гостей, предоставляя им право объяснить свой визит. Волей — неволей барону пришлось взять начало разговора на себя, так как дед молчал, а Тимей просто глазел на девушку, приоткрыв рот.

— Простите, лэрина Маринелла, за столь скорый визит после нашего последнего разговора, но простите нас. Сельские нравы гораздо проще, чем столичные и мы решили не откладывать визит надолго. Тем более, после тех вкусностей, что мы попробовали после покупки их у вас. Любопытство замучило, раньше мне не приходилось пробовать такое даже в столице, а я недавно приехал оттуда. Вы сами в своем поместье производите это?

Девушка как — то неуловимо улыбнулась, весело взглянула на гостей, непринужденно ответила:

— Да, барон, вы правы, все это производим мы сами в поместье. А то, что вы не пробовали их в столице — тоже неудивительно, это заморские рецепты, к папеньке часто приезжают заморские купцы, всякие новинки и диковинки привозят. Специально меня, конечно, никто не учил, просто память у меня хорошая.

Молчавший до этого Геран, наконец, вступил в разговор, озвучив сразу тот вопрос, беспокоящий его с момента осмотра дальних полей Белодолья.

— А те приспособления для сева вы тоже от заморцев узнали, лэрина?

Маринелла помедлила буквально секунду, затем, кивнув, ответила:

— И да, и нет, лэр Геран. Я узнала о них из журналов, которые они привозили отцу, а тот давал мне с образцами различных мод. Вот среди тех журналов дамских и попались нечаянно пара журналов с разными техническими новинками заморскими. Я прочитала их от скуки, ничего не поняла, конечно, просто, как я уже сказала, память у меня хорошая. Понадобилось, вот вспомнила и нарисовала. Пригодилось ведь?

Маринелла мило улыбнулась. Но управляющий все не унимался, что — то его беспокоило.

— Но, лэрина, кто занимается всем хозяйством? Управлением, деньгами, закупками. Кто, в самом деле, хозяин поместья?

Даже Иртэн был слегка удивлен, чего Геран добивается? Чтобы их выгнали, как невоспитанных? Хозяйка отвечала спокойно, но насколько у нее терпения хватит?

— Лэр Геран, поместье купил мой отец, но отдал его мне, в качестве подарка на день рождения. Отцу некогда заниматься им, да и не занимался он сельским хозяйством. Деньги в поместье я вкладываю свои. И управлением и хозяйствованием и деньгами занимаюсь я сама. Так что настоящая хозяйка поместья именно я. Если у вас больше нет вопросов, могу я предложить вам чаю?

Барону было неудобно за выходку старика и он, чтобы сгладить неловкость, согласен был выпить и уксуса, не только чай. Маринелла коротко позвонила в колокольчик и сразу же вошла служанка с подносом, на котором стояли чашки, чайник, тарелочки с какой — то выпечкой. Чай был и в самом деле вкусным, выпечка оказалась крошечными, на один укус, необычными пирожными со сливочным кремом.

Выпив чаю, барон не знал, как ещё задержаться, о чем поговорить, ведь о сельском быте он пока ещё знал мало. Хорошо, что вспомнил, что на том обеде, на открытии Маринелла сидела рядом с бароном Дарти и о чем — то оживлённо беседовала. А о том, что Дарти известный садовод — Геран ему все уши прожужжал. И поэтому Иртэн начал новую тему.

— Скажите, лэрина Маринелла, вы собираетесь поехать в сады к барону Дарти? Я бы на днях хотел поехать к нему, посмотреть новые саженцы и цветов для усадьбы купить, а то у меня во дворе пусто. Мне бы ваш женский взгляд на подбор растений очень помог.

Иртэн получил истинное удовольствие, увидев потрясение на лице своего управляющего и добрую улыбку девушки.

— Да, лорд Иртэн, я собираюсь поехать в имение лорда Дарти как раз за саженцами и рассадой цветов, я слышала, что баронесса страстный цветовод. Вы хотели бы в какой — то определенный день поехать, барон? Я могу поехать лишь послезавтра с утра.

Иртэн тут же согласно закивал, мол, и он может поехать послезавтра. Тут дед опять встрял.

— Дорогая лэрина Маринелла, можно ли будет посмотреть на ваше имение? Я бывал здесь, но давно, ещё при старом бароне, после все недосуг было, ну, а уж раз выпала такая счастливая возможность попасть к вам в гости… Не откажите любопытствующему старику.

Иртэн отлично уже знал, что этот старик может в лёгкую дать сто очков вперед молодому и не понимал, что за комедию ломает управляющий. Но хозяйка неожиданно согласилась и, извинившись, ушла переодеться для прогулки по имению.

Как только она ушла, барон потребовал объяснений от Герана. Тот, задумчиво пожевав губу, неохотно произнес:

— Вот чувствую, что — то не сходится, а что — понять не могу! И мне это не нравится. И развернулись они широко и быстро. Могут быть и противниками нам. У всех свой участок в продажах. А тут все сразу направления охвачены. Непорядок ведь!

Вернулась Маринелла быстро, что даже удивительно для женщины. Наряд на ней был необычным. Нет, верх костюма был обычной амазонкой. А вот юбка костюма, вроде бы на первый взгляд почти обычная, только без всяких излишеств, при ходьбе оказывалась широкими брюками. Интересно. Но девушке это шло.

Вначале хозяйка показала им парк и сад. Парк был чистым, ухоженным, там и сям были видны новые скамьи и строились беседки. Сад тоже был подстрижен и ухожен, но было заметно, что много деревьев выкорчеваны, действительно, лэрина собиралась за саженцами. А вот хозяйственная часть двора была немного необычной. Она была чистой и выложена каменной плиткой. Конюшня, куда как раз заводили конюхи двух тяжеловозов, затем хозяйственные сараи, кузница. Оттуда доносился перезвон молотков по наковальне. Геран сразу сунулся туда. Но был разочарован.

Кузнец ковал обычные лопаты, в углу кузни лежал ворох разного металлолома. Далее лэрина Маринелла быстрым

шагом провела их к коровнику, показала некоторое количество молодых телят в загоне и несколько крупных телок, объяснила, что из — за большой стельности их не гоняют со всеми коровами на пастбище. Далее был кудахтающий птичник и пруд с гогочущими гусями. Ещё какая — то постройка начатая, там возились рабочие с брусьями и досками. Чуть подалее начинался огород. Тут тоже было необычно. Начать с того, что длинные гряды были огорожены досками, а междурядья засыпаны опилками, потом там был небольшой прудик для полива, куда вливался небольшой ручеек, бегущий со двора. А ещё там были длинные, высокие короба из досок прикрытые странными рамами. Геран сразу потащил всю компанию именно к ним. Подойдя ближе, Иртэн с удивлением увидел, что рамы — это просто деревянные рамки, куда вставлены разные небольшие куски стекла, видимо, из битого разного.

Когда любопытный старик сунул туда нос, он в недоумении оглянулся на хозяйку.

— Это что у вас тут растет?

Маринелла ответила:

— Ну что вы, лэр Геран, огурцы не узнали? Это же просто огурцы!

Старик не унимался:

— А в других коробах? Тоже огурцы? И почему в таких странных коробах? И зачем закрываете? И они у вас уже такие большие выросли!

Хозяйка равнодушно пожал плечами:

— Большие потому что мы их закрываем вот этими рамами, им тепло, а внизу лежит обычный навоз, он горит и выделяет тепло, поэтому растения растут быстрее. Нет, не во всех парниках растут огурцы, там разные растения растут и для высадки в грунт потом тоже.

Дальше старику расспрашивать ещё о чем — то было уж совсем неприлично, поэтому он с задумчивым видом, дождавшись, когда молодой хозяин распрощается с лэриной, предварительно условившись о поездке к Дарти, двинулся к конюшне. Там конюхи уже вывели из лошадей и, усевшись в седла, они двинулись к себе домой.

По дороге Геран все молчал, то жевал губу, то хмурился, потом произнес:

— Слишком много необычного и нового. И телки у них, я заметил, не нашей породы, крупные, и парники эти, нет у нас такого. Как бы не обставила нас всех эта пигалица. Ишь, баба хозяйка! Не было такого!

Тут неожиданно высказался Тимей, молчавший вообще все время визита.

— Дед, а вот смотри, если она лэрина, то видно, неблагородная, да и не замужем. А может, я за ней ухаживать начну? Тоща уж только больно, я попышнее люблю. Зато смотри, какое поместье! Нам такое бы пригодилось!

Иртэн аж остановил коня от такого заявления. Дед молчал, а барон сердито сказал молодому ухажёру:

— Тимей, ты разве не видишь? Не твоего поля ягода, может и неблагородная, но манеры и образование у лэрины Маринеллы точно есть. Да и отец у нее явно весьма богат, невесть за кого дочь замуж не выдаст.

Тимей насупился, но все равно пробурчал:

— Это мы ещё посмотрим.

А Иртэн вдруг понял, что сам бы хотел ухаживать за этой девушкой. Это было неожиданно для него самого.

Глава двадцать шестая

— Ну что, понеслись? — сказали две курицы и поднатужились.


Купец нанимает приказчика.

— Считать то, братец, умеешь?

— Не без этого.

— Сколько, например, дважды два будет?

— А это, Ваше степенство, зависит от того, мы должны или нам.

— Принят!

Марина.

Я чуть было платочком вслед дотошным гостям не помахала от облегчения. От того, что, наконец, уехали. Нет, сам молодой барон никакого напряжения у меня не вызывал. Видно же, что барон — просто любопытный мальчишка, доброжелательный, не желающий никому принести вред. Даже противным барышням Транир не перечил, таскался с ними по ярмарке, хотя и было это ему поперек горла. Зато, похоже, у него появился интерес ко мне. Ну — ну. Вот ведь, до сих пор не могу привыкнуть, что я, хорошо пожившая тетка, прошедшая в своем мире все огни и воды, сейчас помещена в тело молодой, изящной и привлекательной девушки. Вот и не воспринимаю интерес молодого мужчины ко мне. А я ведь тоже молодая! И организм недавно весьма недвусмысленно напомнил о своей гормональной молодости. Тоже проблема. И тут я даже застыла, хотя начала поворачиваться к входной двери в дом. Как — то раньше мне эта мысль не приходила в голову, а должна была!

Вот же взрослая тетка, а ума — то! Ведь в этом мире у меня может быть ребенок! Если только я не все отморозила себе в том пруду. Но вряд ли здесь благосклонно отнесутся к ребенку — бастарду. Надо подумать, как тут лучше поступить. Может, соседа — барона охмурить и брачный договор в свою пользу выкрутить? Ладно, подумаю об этом потом, когда наладятся дела в поместье. Пока я раздумывала на крыльце, ко мне незаметно подошёл Димар, я даже вздрогнула от неожиданности. Но Милаш его видел, поэтому стоял спокойно, прислонившись плечом к колонне и небрежно гоняя травинку какую — то в пальцах.

— Старик Геран очень подозрительно и дотошно во все уголки лез, лэрина. Что ему надо было, не знаете?

Я вздохнула:

— Вот не знаю, что ему надо, но он ещё в доме все так выспрашивал, как будто в Тайной канцелярии служит. Хорошо, что ты догадался все такое прибрать с глаз. Я сама удивилась, когда в кузницу зашли, а Мирко простую лопату кует. У меня даже от сердца отлегло. И дым из коптилки не валил, и не пахло ничем. Как это вы сумели?

Димар коротко хмыкнул:

— Да я, как только их в дом завел, сразу на двор пошел. Я Герана немного знаю, въедливый старикан. Точно, пойдет вынюхивать, взбудоражили вы местных своей торговлей необычной. Мирко сразу понял все, сажалку в угол и хламом закидали. А в коптилке мы с мужиками старыми попонами саму коптилку, где ветки тлеют, закрыли. Намочили попоны и закрыли. Одна, правда, чуть затлела, но мы сразу потушили. Сейчас все убрали, проветрили, и опять разожгли. Поэтому и задержался. Но я видел, как Геран шнырял по огороду, парники чуть не обнюхал. Вот не было печали. Слухи по округе он не разнесет, не тот он человек, но ничего лишнего при нем говорить не стоит. Это он только прикидывается старым и немощным, а так хватка у него железная.

Да я и сама так думала. Но пока все хорошо, пойду, позанимаюсь ещё с бумагами, кое — какие задумки продумаю, посчитаю.

Просмотрела все расходно — приходные книги, у Талии был полный порядок, а вот мы с Димаром писали на разных клочках бумаги, и теперь надо было все аккуратно разнести по всем учетным книгам. Заодно подшила все договоры с рыбаками в книгу найма работников. Теперь у нас все законно оформлено, никто не подкопается.

Нашла налоговый журнал. За прошлый год налоги уплачены полностью, их оплатил отец. За этот год их платить уже мне, но это будет в следующем году и налог, конечно, будет больше. Но, надеюсь, все у нас будет хорошо. Только начала делать чертежи очередного хозяйственного девайса — косилки, граблей конных, как постучалась в дверь горничная и сообщила, что прибыл какой — то важный господин и требует встречи с хозяином. Ну, раз требует — примем. Будет ему хозяин.

Сказала горничной, чтобы проводила важного господина ко мне в кабинет. Вскоре в кабинет действительно вошёл надутый господин. Только я его уже знала. Это был тот самый купец, который скандалил с нами на ярмарке. Увидев меня за хозяйским столом, он всё — таки растерялся и недоуменно огляделся, ища неведомого хозяина.

— Лэр, вы хотели видеть меня? У вас какое — то дело ко мне?

Я намеренно не стала разводить политесы, я сразу обозначила позицию — ты озвучиваешь свое дело, я принимаю к сведению и не более.

Купец криво усмехнулся:

— Что, вот так сразу о деле? А где хозяин, я бы хотел с ним переговорить?

— Лэр, вам уже не один раз говорили, что в этом поместье не хозяин, а хозяйка и это я. Ещё раз повторяю — какое у вас ко мне дело? У меня не особо много свободного времени, давайте уж конкретно о деле.

Купец что — то лихорадочно размышлял, это было заметно, по быстрому перебиранию пальцами цепочки на кармане камзола. Потом, приняв какое — то решение, заговорил со мной, но такими словами, будто разговаривал с законченной блонди.

— Эээ, лэрина, простите, как вас зовут?

Я хмыкнула про себя — что же ты, бизнесмен, идёшь на переговоры и не узнал имя хозяина? Но ответила спокойно:

— Мне имя Маринелла Нессир, лэр.

Купчик слегка напрягся, фамилию Нессир он явно слышал, и теперь мучительно вспоминал, что именно слышал и как я отношусь к этой фамилии. Потом, подумав, решил всё — таки продолжить в прежнем тоне.

— Вот, лэрина Маринелла, я и говорю, что рыбаки ваши всегда со мной договор на рыбу заключали. А нынче вы им не разрешаете. Не хорошо это, людям надо свои семьи кормить, рыбу ловить, деньги заработать, долги прошлые отдать. А вы их куска хлеба лишаете.

Я почти натурально изумилась:

— У кого я хлеб отбираю? У рыбаков? А кто вам сказал, что они не работают? Вот, все договоры с рыбаками, каждый подписал отдельный договор.

Купец опять заюлил, лихорадочно ища новые доводы:

— Так ведь как, долги они не отдали, пусть вот рыбой отдают, а потом с вами работают!

— Лэр, покажите мне расписки рыбаков, где они расписываются в том, что у них остались долги. К тому же, насколько мне известно, вы рассчитывались с рыбаками только после того, как они отдавали вам всю рыбу и вперёд аванс у вас не брали. А устные договоренности, к сожалению, не действительны!

— Хорошо, эти рыбаки заключили с вами договор. Но другие же могут и не вами заключить его!

— Конечно, могут! Пожалуйста, пусть заключают договор с вами! А на предмет чего, простите, они будут заключать этот договор?

Купец искренне считает меня дурой? Неужели я так выгляжу?

— Ну, как же, лэрина Нессир, на лов рыбы, конечно!

— А где же вы собираетесь ловить? Если в реке на территории моих земель, то здесь я хозяйка, река принадлежит мне. И я запрещаю посторонним людям ловить рыбу в ней. А если вы о реке на землях барона Шефира, так это к нему обращайтесь, но, думаю, он тоже будет против.

Купец вскипел:

— Да что ты можешь понимать в делах? Бабы дома должны сидеть!

Я мило улыбнулась:

— Может, я недостаточно понимаю в делах, но закон о праве собственности мне известен и все королевские бумаги на это имение у меня есть. А пока, если нет других вопросов, вы можете удалиться. Я вас не задерживаю!

Купец вскочил, в запальчивости крикнул:

— Еще пожалеешь! Не знаешь, с кем связалась!

Но дверью кабинета не хлопнул всё — таки, спустился по лестнице, провожаемый кем — то из прислуги.

Почти сразу в кабинет зашёл Милаш.

— Лэрина, это тот самый купец, что ругался с вами на ярмарке? Мне Димар рассказал. — Пояснил он, заметив мое недоумение. — Да и слышал я сейчас его крики. Его Димар провожает до его коляски, мало ли. Не думаю, что решится он на что — то серьезное, но напакостить может.

Я покивала головой огорчённо. Да, такие люди не угомонятся, пока не напакостят по мелкому, и не получат хороший ответ.

Милаш продолжил:

— Но я его запомнил, буду приглядывать. Простите, лэрина, а от вашего батюшки, лэра Нессира, не было письма?

— Нет, Милаш, не было, вот это меня больше всего и тревожит. Если к концу этой седьмицы не придет ответа, то я сама поеду в столицу к отцу.

— Может, вы и правы, лэрина. А завтра вы решили ехать за саженцами?

— Да, Милаш, поедем. Ты со мной?

— Конечно, лэрина Маринелла. Тогда я сейчас пойду, поговорю с Тарином, пусть ещё раз проверит безопасность имения, да поедет до Гориц, к рыбакам, там все посмотрит.

На этом мы и расстались. Милаш ушел по своим делам охранным, я продолжила заниматься своими чертежами, попутно обдумывая, какая может понадобиться дорожная техника и можно ли будет сделать в нашей кузнице? И что ещё необходимо- закупить металл для всего этого?

Глава двадцать седьмая

Соседей мы не выбираем.
Как говорят «Даёт их, Бог!»
Живём, порою и не знаем,
Хорош сосед наш или плох!
Встать пришлось опять рано, поездка, хоть и не слишком далекая, но время отнимает. Тем более, у меня было ещё одно дело в тех краях — хотела заехать в Дубовую Рощу, необходимо было заказать пиломатериал. А поместье барона Дарти, Сады, как раз находилось практически напротив поместья барона Транир, их разделяла только дорога, ведущая в Арнику.

Возчика с телегой под саженцы отправили заранее, все равно приедем почти одновременно. С вечера приготовили небольшие презенты для семьи Дарти — по небольшому туесочку плавленного сыра, икры и паре копчёных балыков. Семейная пара мне понравилась ещё на обеде на открытии ярмарки и я хотела выразить им свою приязнь.

Поскольку намечалась не слишком длительная поездка и не столь обременительная, как торговля на ярмарке, то я и оделась более нарядно, даже нацепила на себя пару висюлек и колец, не слишком вычурных и громоздких. Дополнила наряд элегантной шляпкой и перчатками, что прикрыли мои уже загорелые руки с мозолями от поводьев на ладонях. Для светской леди это — фу и моветон, но я все время забываю про перчатки. Для законченности образа не хватает только кружевного зонтика и собачонки на поводке, буду вылитая дама с собачкой.

Поехали с Димаром вместо кучера на коляске, а Милаш, как всегда, на своем коне верхом. Рассветный воздух был довольно прохладным, и я куталась в накидку, но поднимать верх коляски не стали, я хотела хорошо рассмотреть округу. Так как два прошлых раза я или в темноте дремала, или измученная, на обратном пути уже ничего толком не видела. А сейчас, при свете поднимающегося светила было все хорошо видно. К этому времени мы уже подъехали к границе моих владений. Вдали виднелась неширокая, даже от дороги слышно, что бурная, речушка и водяная мельница на ней. Слышно было, как шлепают лопасти водного колеса.

— Димар, а мы, куда возим зерно молоть?

— Так сюда и возим, тут нам недалеко. Только вот дороги очень уж плохие. А так и недалеко нам и плата невысокая, ещё старый барон установил по — соседски, недорого. Как сейчас управляющий завернет — даже не знаю. Молодой — то барон, видать, не очень понимает в хозяйстве. А Геран сейчас много власти взял, при старом бароне он потише был.

Дальше дорога понемногу пошла вверх, холм был пологий и по обеим сторонам от дороги тянулись поля. Вспаханы поля были пока что только с одной стороны, с другой стороны ещё не приступили к вспашке. А мы вчера закончили сев зерновых. Теперь на поля осталось посадить картофель, рассаду капусты, да не слишком большие участки возле самого имения под посадку корнеплодов — морковь, свеклу. Кстати, в двух деревнях личные участки моих крестьян тоже вчера закончили пахать, сегодня начнут в Каменке пахоту. Поднялись в гору, открылась сверху панорама нашей долины. Красиво! А когда зацветут сады, полностью оправдает свое название — Белая Долина.

А впереди начиналась холмистая местность. Хотя холмы и были невысокие, вполне пригодные для сельскохозяйственной деятельности. Было много ещё черных полей, вдалеке виднелся небольшой лес.

Как раз, когда проехали участок с лесом, у отходящей в сторону небольшой дороги, нас и ждал барон Шефир верхом на коне. Сопровождал его молодой парень, что и был с бароном у меня с визитом, и смотрел на меня несколько странно, как будто покупал. Неприятно. Старика — управляющего с ними не было.

— Доброе утро, лэрина Маринелла! Вы удивительно точны, приехали, как мы и договаривались!

Барон спешился, подошёл ко мне поближе, взял мою руку и выполнил обязательный для светского мужчины ритуал — поцеловал ручку даме. На попытавшегося было подъехать ближе к нам своего спутника, молодой барон предупреждающе покосился.

— Доброе утро, лорд Шефир! Не слишком для вас рано мы выезжаем? Понимаете, мне хотелось бы заглянуть ещё в Дубовую Рощу, решить вопросы на лесопилке.

— Ну что вы, лэрина! Мы, сельские жители, встаём рано! Едем?

Я милостиво кивнула головой, и мы двинулись. Я при этом пыталась скрыть смех, очень уж меня развеселила фраза про сельских жителей! Особенно, памятуя о «героическом» спасении меня от овцы на ярмарке. Ясно же, что мальчишка — барон впервые попал в деревню.

Так, периодически переговариваясь с соседом о какой — то светской чепухе, мы и доехали до имения барона Дарти, «Сады».

Имение барона было выстроено в стиле дворянских поместий Российской империи 18 — 19 века. Двухэтажный дом, с нешироким парадным крыльцом, высокие входные двери и, по контрасту — совершенно небольшие окна, зато по фасаду их много. Как небольшая перекладина от буквы «Г» сбоку пристроен одноэтажный флигель. В России это называлась «людская», как здесь называется, не знаю, но очевидно, выполняет те же функции.

Вдоль всей подъездной дороги тянулись строгие ряды плодовых деревьев, и далее все видимое пространство было занято именно садом. Но вдоль всего фасада дома тянулись клумбы, где — то пустые, где — то с высаженной рассадой цветов, а на некоторых уже цвели многолетние первоцветы. Во всяком случае, я так поняла.

Барон и баронесса встретили нас на крыльце, приветствовали нас добросердечно, сразу пригласили в дом. Я попросила баронессу позаботиться о моих спутниках — управляющем и охраннике и занести корзину с подарком в дом.

Хлопотливая баронесса тут же кликнула пробегавшую мимо служанку, передала ей распоряжение о гостях. Нас провели в гостиную. Как мне и представлялось, гостиная была тоже в старорусском стиле — кружевные салфетки, фигурки фарфоровые, горка с парадной посудой. Нас пригласили присесть и тут же начали выспрашивать о местных новостях, кто, где, куда и зачем. Мы с Иртэном переглянулись и смущённо заулыбались — мы ведь, по сути, практически не местные и все называемые нам имена нам ни о чем не говорили.

Поняв свой промах, милые старики тоже засмеялись. Объяснили, что сейчас, пока идут весенние работы, мало кто ездит по гостям, вот местные новости и запаздывают, и они рады любому, кто заезжает к ним в поместье. У них самих две взрослых дочери, замужем далеко от дома, приезжают редко.

Я презентовала им свою корзину с подарками. Хозяева оживились.

— О, это знаменитые диковинки из вашего поместья, лэрина! — воскликнула баронесса, разглядывая содержимое корзины.

Ее поддержал супруг:

— Да, мы слышали от соседей, что вы торговали на прошлой ярмарке чем — то невиданным и очень вкусным!

Барон Шефир солидно поддержал разговор.

— Да — да, я сам покупал у лэрины эти продукты и смею сказать, что такого не пробовал в столице! Очень вкусно, не пожалеете!

Ещё немного поговорили о погоде, о посевной и приступили собственно к теме визита. Старый барон покачал головой на мой рассказ о печальной судьбе моих садов и одобрительно кивнул на мои слова о желании возродить сады в своем поместье.

— Конечно, лэрина, хорошее дело вы задумали, у вас в долине теплее, чем у нас, на продуваемых холмах. У вас хорошо растут даже теплолюбивые фрукты и раньше созревают. Давайте пройдем в сады, и я вам подберу нужные саженцы.

А вы, барон, тоже хотите обновить свой сад? Очень хорошо! Я давно говорил Герану, вашему управляющему, что надо обновлять сад, но упрямый старикан считает, раз пока плодоносит сад, то и нечего деньги тратить. Но теперь новый хозяин, может, и переубедите его.

И мы двинули в сад. Плодоносящие сады радовали глаз своей аккуратностью, деревья были посажены по строго выверенным размерам, тщательно обрезаны и ухожены. Мне и раньше, на Земле, приходилось видеть промышленные сады, но этот сад был лучше. Он был посажен и ухожен с любовью и душой! Проведя нас по взрослому саду, хозяева привели нас в питомник. Вот где было разнообразие саженцев всех видов, сортов и размеров. Барон сам, по каким — то ему одному ведомым признакам отбирал саженцы для меня и, отдельно, для барона.

А затем, баронесса позвала нас в свою оранжерею. Боже мой, у меня не было слов! Столько разных и красивых цветов я не видела ещё никогда! Милая баронесса обещала, что к часу нашего отъезда садовники все приготовят и упакуют для перевозки. А пока пригласила вновь всех в дом, отведать скромных блюд. Это она так сказала.

За столом было много разных блюд, поставили и мои дары, но мне они были неинтересны, хотя хозяева пробовали и нахваливали. Меня заинтересовало другое. На столе стояло несколько графинов с разными винами — соломенно — желтое, розовое, рубиновое и темное, почти чёрное вино. Я даже не могла догадаться, из какого фрукта оно сделано.

Считалось неприличным девушке пить вино. Но я, плюнув на все приличия, попросила у хозяев разрешения продегустировать вина по глотку буквально. И принести бокал с чистой водой.

— Видите ли, барон, мой отец довольно успешно торгует с разными странами за морем. Если ваше вино, подходящее по вкусовым качествам, то я попрошу отца закупать у вас эти вина для продажи за море. Вы сами говорили, что в нашем округе вина имеют малый спрос, больше идут крепкие напитки.

Барон согласно закивал, баронесса немедля распорядилась принести бокалы, воду. Я пыталась дегустировать вина так, как когда — то рассказывал экскурсовод в Массандре, то есть, взбалтывала, вздыхала в себя запах, делала крошечный глоток или даже полглотка, полоскала рот, пробовала следующее.

Белое вино напоминало Совиньон, розовое — крымские вина, а вот темные вина по вкусу и запаху были близки к молодым чилийским винам.

Нет, до сомелье мне очень далеко, но на приемах было принято говорить о чем — то таком этаком, мне было просто скучно, я таскалась по залу с одним бокалом в руке, мечтая смыться. А вот Костенька чувствовал на приемах себя как рыба в воде и рассуждал о винах с видом знатока. Вот я у него и нахваталась.

После дегустации, ещё раз прополоскав рот, чтобы меня не заподозрили в пьянстве, уверила барона, что обязательно свяжусь с папенькой по поводу закупок вина.

После обеда мы тепло распрощались, оплатили наши покупки, погрузили их все на приехавшую телегу и отправили ее домой. Возчик увезет заодно и саженцы для барона Шефира. Баронесса и ему поставила несколько ящиков с цветами. Я предложила гостеприимным хозяевам, если им понравятся наши новые продукты, то не ждать ярмарки, а просто присылать своего человека прямо ко мне в имение и я охотно продам нужное количество. Барон и баронесса согласились, что так будет удобно, и они обязательно так и поступят. С тем мы и отбыли.

Глава двадцать восьмая

Мне помоги, судьба, быть стойкой
И оптимизма в душу влей!…
А сделать надо ещё столько,
Что лучше спать пойти скорей!
Чем лучше узнаю соседей, тем выше хочется забор.
Иртэн.

Сказать, что лэрина Маринелла сумела его удивить — это ничего не сказать. Девушка просто поразила. Даже начиная с внешнего облика. Он видел ее три раза и чаще всего это был строгий образ девушки — воспитанницы Академии благородных девиц. А сегодня увидел ее как юную, хорошенькую девушку, веселую и беззаботную. Но только до момента деловых разговоров. Она внимательно осматривала сады барона Дарти, расспрашивала его о сортах и видах. Восторгалась цветами в оранжерее баронессы не из вежливости, а очень искренне.

Вначале он хотел поехать с Маринеллой просто так, для того, чтобы побыть в ее обществе. А приехав и осмотрев сады барона — соседа, понял, что его собственным садам далеко до соседских. А ведь управляющий уверял, что у него лучшие сады в округе. Похоже, старик уже давно не интересовался ничем новым, считая, что у него все хорошо и нового ничего не надо. Недаром он вел себя так странно — подозрительно, когда были в Белой Долине. Не нравится ему что — то новое. А ведь в Белодолье сев явно завершили и раньше, чем у него в Холмах. Видно, новый плуг невиданный помог.

И вот теперь Иртэн решил тоже купить саженцы новых сортов и посадить у себя в поместье. И ещё он твердо запомнил, что рассказывал и показывал барон — садовод. Правда, понял он, хорошо, если десятую часть сказанного, но запомнил все. И доведет до сведения своих садовников.

И рассаду цветов возьмёт. Иртэну очень понравилось, как в поместье у баронессы расположены клумбы и уже цветут цветы. Красиво же! А то у него самого по клумбам только сумасшедший кочет носится да дворня за ним бегает. Нет уж! Пусть запирают своего петуха, а на клумбах цветы будут расти!

На этой позитивной ноте Иртэн двинулся в дом вместке с Маринеллой. Радушные хозяева пригласили к столу.

И опять непредсказуемость Маринеллы поразила молодого барона. К столу было подано различное фруктовое вино, надо сказать, отменного качества. Производилось оно в имении барона Дарти под неусыпным контролем самого хозяина по каким — то собственным технологиям. И Маринелла попросила дать ей попробовать вина по глотку. Объяснила, что ее отец — крупный торговец, и если вина достойны, он охотно бы закупал их у барона. Хозяин тут же согласился.

Маринелла пила вина даже не по глотку, а и того меньше, и сразу после полоскала рот водой. Сказала, что так не смешиваются вкусы вина, ну и так меньше алкоголя попадает в организм. Очень необычная девушка! Пообещала, что обязательно свяжется с отцом и решит вопрос с закупкой вина у соседа — барона.

Отобедав и погрузив закупленные саженцы и рассаду цветов на телегу из поместья Маринеллы, они двинулись в Дубовую Рощу. У соседки Иртэна там были дела на пилораме, ну и он за компанию с ней решил проехаться.

При этом он надеялся, что дальше пилорамы они не поедут. Не тут — то было! Мастер на лесопилке сказал, что все договоры заключает сам хозяин, а он сам не может этого сделать. Пришлось Иртэну, сжав зубы и волю в кулак, ехать в само имение. Питая слабые надежды на то, что юные барышни вдруг да отбыли к кому — нибудь в гости. Но не с его — то счастьем было на это надеяться. Прямо в холле дома их встретил радостный визг и щебет барышень Транир!

— Ах, как мы рады! Как это, как это, вы, милый барон, всего лишь по делам и проездом! Нет, вы обязательно должны послушать, что рассказывала барышня Гелим о своей поездке в Барбуссу в прошлую неделю! Ах, вы же ещё не видали новых трюков милой Зизи!

Треща, таким образом, они тянули его за рукав в гостиную, демонстративно не обращая внимания на Маринеллу. Та невозмутимо улыбалась и спокойно следовала за ними. В голове у барона уже начало постреливать от бесконечных ахов и охов, он уже окончательно перепутал, куда ездила на прошлой неделе милая Зизи и чему научилась барышня Гелим. Ему хотелось просто придушить по — тихому этих трещоток. Наконец, все расселись в гостиной по креслам и диванам, послали слугу за бароном Транир, который был где — то на хозяйственном дворе.

Неожиданно наследник барона, тот самый меланхолический юноша, все время молчавший и только поглядывавший в сторону Маринеллы, сказал:

— А я вас помню, на выпускном балу в Академии благородных девиц вы изволили танцевать с моим другом, виконтом Сатар.

Сказав это ни с того, ни с сего, он опять погрузился в молчание и созерцание своего внутреннего мира. Однако его слова вызвали некоторое замешательство у девиц. Вроде бы как гостью заметили, и игнорировать ее присутствие уже не получится, но что делать, в связи с этим, барышни не знали. Наконец старшая, Лионелла, произнесла, неприязненно поглядывая на Маринеллу:

— А вы, лэрина, приехали продать что — нибудь? Так мы нынче ничего этакого не покупаем!

Только Иртэн открыл рот, чтобы сказать хоть что — то в ответ на неприкрытое хамство, как из дверей гостиной донёсся жизнерадостный голос барона Транир:

— Как это мы ничего такого не покупаем? Очень даже покупаем! На ярмарке нам как раз и не досталось ничего! Здравствуйте, барон Шефир! Очаровательная лэрина Нессир, очень, очень рад вас видеть! Все только и говорят о тех вкуснейшие диковинках, что вы продавали на последней ярмарке! Как жаль, как жаль, что мы позже подошли, вы уже все продали и уехали! А на обеде у барона Гелим меня как раз и угостили теми диковинками. Просто восторг и наслаждение! Надеюсь, вы, по — соседски, поделитесь с нами секретами вкусностей?

И барон выжидающе уставился на девушку.

Иртэн внутренне умолял ее. — Не говори ничего лишнего! Тебя же облапошить хотят!

Но Маринелла улыбнулась невозмутимо и ответила:

— Секретов я вам, любезный барон, выдать не смогу, так как их все знают только мои мастера, а я лишь вижу готовый продукт. Но могу, по — соседски, продать вам их, вне всякой ярмарки. Просто скажите, сколько и чего вы хотите, и присылайте своих людей с транспортом. А пока я хотела бы обсудить условия покупки пиломатериала на вашей лесопилке.

И барону ничего не оставалось, как пригласить их в свой кабинет. Девицы вынуждены были остаться в гостиной. В кабинете им делать было нечего. Иртэн, от радости освобождения, чуть не вперёд хозяина рванул из гостиной.

Договор заключили быстро, цены были известны, ничего особенного для Белодолья не заказывали, поэтому быстро подписали необходимые бумаги, Маринелла рассчиталась с хозяином поместья, и они двинулись на выход. И даже успели проскочить мимо гостиной, пока их не заметили девицы. Уже когда Иртэн сел на своего коня, а Маринелла сидела в коляске, на крыльцо высыпали опоздавшие барышни Транир. Но было поздно. Иртэн в качестве прощания приподнял приветственно шляпу, поклонился и повернул коня на выезд. Коляска с его спутницей двинулась следом. Если бы это было возможно, то коляска и сама Маринелла задымилась бы от ненавидящих взглядов, которыми провожали юные хозяйки девушку.

Дальнейшая поездка прошла без особенностей. Маринелла, видимо, уже устала, отвечала кратко, но спокойно, без неприязни. На повороте дороге к своему поместью Иртэн увидел телегу из поместья Маринеллы, которая попутно увезла и его саженцы в его поместье. Возчик доложился, что все отдал управляющему.

Попрощался с Маринеллой и двинулся к себе в поместье. Сзади трусил Тимей с мрачным видом. С предметом его матримониальных планов ему за весь день не удалось перемолвиться даже словом, Не то, что поухаживать. Все его планы рушились.

Марина

Я и в самом деле устала. Нет, даже не физически. Морально. Устала делать лицо, что — то объяснять, говорить. У барона — садовода все было просто и мило, я там получала удовольствие от общения с приятными людьми. А вот в Дубовой Роще…, хотя девчонки со своей глупой фанаберией и неразумной ревностью на самом деле не раздражали, просто приходилось делать невозмутимое лицо, именно это меня раздражало.

Гораздо больше разозлил барон Транир со своей попыткой обращаться со мной, как с глупой девицей — блондинкой. Типа, зачем тебе, барышня, мужские дела с производством, торговлей такими сложностями, как твои продукты? Скажи нам, как это делается, и уж мы, мужчины, сумеем лучше распорядиться твоими секретами. Ага, спешу, и тапки теряю на бегу! Я постаралась, как можно, уменьшить акулий оскал улыбки, и ответила, что мол, сами — то мы глупые, ничего не понимаем, но продать могу. Хоть это и не слишком понравилось барону, но вариантов не было, и он озвучил, сколько и чего он хотел бы купить. Я покивала головой, мол, хорошо, все записала (а вдруг блондинка забудет!), озвучила цену и даже сделала скидку, так как барон в самом деле заказал немало, что вызвало некоторый душевный подъем у барона.

Уходили мы очень быстро, минуя гостиную. Я понимала Иртэна — с такими трещотками, как девицы Транир, общаться хотелось как можно меньше.

Девицы опоздали, выскочили из дома, когда мы уже отъезжали. Забавно было наблюдать злорадное облегчение на лице барона Шефира. Я его могу понять. Из их трескотни я поняла только то, что милашка дочка барона Гелим научилась каким — то трюкам, а Зизи, повязанная той лентой, которая невероятно подходит к глазам Лионеллы, ездила в Барбуссу и там такое узнала…

Обратно ехали спокойно, изредка переговаривались, так, ни о чем особенно, но без напряжения. Правда, немного раздражал сопровождавший Иртэна помощник управляющего, не помню, как его зовут. Который все сверлил меня в спину мрачным взглядом. Чего ему надо — то?

Встретили на повороте к имению Шефира нашего возчика с саженцами, попутный груз он уже сдал и теперь неторопливо двигался домой. А мы, обогнав его, быстро двинулись домой. Хоть и не пешком, но все равно устала. Да и пятая точка скоро примет форму сиденья в коляске.

А дома у меня был долгожданный сюрприз — письмо от отца! Казалось бы, лэр Нессир для меня, Марины, чужой человек, а схватила письмо от отца едва ли не трясущимися руками. Я очень переживала за него, там оставалась мымра Зелина, а от нее, так же как и от ее сестрицы, можно ожидать любой пакости. Да и теперь я даже про себя называла лэра Нессира отцом.

В письме он написал, что был в отъезде по торговым делам, приехал только через седьмицу, после того как вернулся кучер с каретой. Тот тоже оказался предусмотрительным человеком — письмо не отдал экономке, а то, что я отправила отцу — оставил у себя дома на леднике. Вот не зря я кучеру тоже дала с собой немного таких же гостинцев! Молодец мужик, отработал честно вознаграждение! Я — то, клуша, выпустила из виду, что может не быть отца дома! И как только приехал отец, кучер все ему передал. И вовремя!

Явилась Зелина с жалобой на меня, про самоуправство мое по поводу ее сестры. И сама сестрица, рыдающая в три ручья. Но к тому времени отец как раз прочитал и мое письмо, и показания охранников, и кучер тоже подтвердил их. Так что номер с обвинением и слезоразливом не прошел. Отец отказал в претензиях Гарине, сказал, что хорошо, что он жалобу судье не пишет. Так что Зелина сейчас дуется. Сестрицу ее в доме отца не приютили.

Теперь по поводу моих подарков. Отец в восторге, спрашивал, где я этому научилась, и что он очень рад, что у меня пока все получается. Он угостил нескольких своих друзей, им тоже все понравилось. Но отец решил не давать этот товар никому на перепродажу, а сам будет торговать, если у меня будет его в достаточном количестве.

Потом следовали некоторые светские сплетни, имена, которые ничего мне не говорили. Далее он меня обнимал, целовал и прочие отцовские нежности. Однако в самом низу шла приписка торопливым почерком о том, что он сам приедет дня через два — три после получения мной письма.

Я была так рада, что не могла усидеть на месте, а, подпрыгивая, понеслась вниз, поделиться новостями с домашними. Вот и поговорю сразу с отцом насчёт вина от барона Дарти, да просто свожу его к ним.

Малия была рада увидеть прежнего хозяина, все приговаривала:

— Вот и хорошо, это правильно, вы у папеньки одна, надо батюшку уважать и слушать!

Талия и Димар немного насторожились, но я их успокоила, что здесь хозяйка я и мои распоряжения отец не отменит. Пусть все работают спокойно.

Заодно сходила, поговорила с садовником, как и где лучше разместить привезенные саженцы. Сегодня он с помощником выкопает ямы под будущие деревья, а завтра будут их высаживать. Я сразу пересказала садовнику все, что мне объяснял барон — садовод. Мой садовник с большим уважением отозвался о бароне и заверил, что обязательно выполнит все рекомендации. Цветочную рассаду тоже будет высаживать завтра. А пока все это постоит до завтра в сарае, только польют корни водичкой. Я, успокоенная, ещё решила заглянуть на огороды и на хоздвор.

Наша артезианская самодельная колонка работала исправно, воды для полива и прочих нужд хватало. На огородах уже зеленели гряды, что немало удивляло огородников, они уверяли меня, что раньше такого никогда не было и что семена должны бы всходить ещё не менее пары недель, а то и больше. Я покивала с умным видом и сказала, что должно быть, сказывается достаточный полив и то, что на гряды внесли много перегноя. Пусть лучше работники поверят в такое действие волшебное нового удобрения, чем в магию хозяйки. А то выдам себя.

В парниках тоже видно бурное развитие растений, через день — два можно будет снимать урожай первой зелени и редиса. Двинулась к дому, осматривая, где что я ещё не видела. У открытых дверей семенных сараев сидело несколько женщин с ножами, они резали картофель на пару кусков.

Завтра будем начинать высаживать картофель при помощи нашей картофелесажалки. Я решила, что на мои поля надо сажать только тот картофель, что я закупила на ярмарке в столице, те сорта были новыми и урожайными. А местные запасы можно пустить на корм скоту. Тем более что закупленные свиньи и куры уже прибыли и были размещены по своим местам. Птичницы, правда, говорили, что тесновато стало, то это ненадолго, попробуем коптить кур.

Ещё вчера с вечера велела с десяток тушек приготовить и положить их в рассол. А завтра с утра в коптилку отправить. Поросята пока, по тёплому времени, находились во временном загоне, а хлев для них только намечаем строить.

Для этого и ездили не лесопилку. Вот, кстати, надо заглянуть на коптилку, если рабочие ещё там.

Коптильщики были там. Они как раз заканчивали засолку икры, потом относили ее на ледники. Свиные копчености уже сняли с вешал и теперь на весь небольшой склад в коптильне оглушительно пахло копчёными окороками и прочими свиными подробностями. Я собственноручно отрезала по доброму шмату копченого сала в качестве премии для своих коптильщиков. Пусть угощают домашних. А пока расспросить надо бы работников.

— Ну, что скажете, уважаемые? Не жалеете, что остались на коптилке? Работа тут не самая лёгкая.

Работники переглянулись и старший ответил:

— Да что вы, лэрина! Нам здесь нравится. И от деревни недалеко, да и вот не с моими ногами далеко ходить. А здесь часть работы могу сидя выполнять. И уж точно не холодно!

Рабочие засмеялись. Но и в самом деле, старший коптильщик прихрамывал. Так что, действительно, ему здесь лучше работать.

— А как рыбу сейчас подвозят?

— Подвозят, конечно, пока понемногу, вот сегодня с десяток штук привезли, мы их уже на завтра коптить приготовили. А завтра, Тимаш говорил, что они для себя привезут рыбу коптить. Сказал, что вы разрешили. Правда?

Я кивнула:

— Правда, я разрешила. Они понемногу себе добывают, пусть заготавливают себе на еду. Если хотят икру солить, то пусть привозят свою тару и посолите для них.

Тут я увидела в их подсобке немного хлеба, оставшегося от обеда, а окорок так одуряюще пах. Короче, отрезала я кусок окорока на троих, и мы его съели с хлебом. Довольные лица, пожалуй, были у всех троих. Видя, что они что — то хотят спросить, но не решаются, я рассмеялась.

— Да, так мясо и сало лучше хранится, и если будете в сезон забивать свиней или птицу, то я разрешу вам коптить для себя.

Рабочие вздохнули с облегчением. Видно, боялись, что хозяйка не позволит для себя закоптить. Глупости, сами же работают. И вряд ли у них сырье будет в промышленных масштабах, сколько там живности на крестьянском подворье.

Коптильщики ещё поблагодарили за то, что их личные приусадебные участки вспахали при помощи хозяйских коней и плугов. Теперь у них будет хватать времени для других дел. Ну и ладушки. А я пошла в дом, надо посоветоваться с Димаром, кое — какие идеи появились.

— Димар, мы можем послезавтра отправить груз для торговли на рынке в Арнике? Я сама ехать не хочу, но Лима могла бы неплохо торговать, у нее отлично получается. Только ей помощник нужен и охрана, конечно. Охранником может Тарин поехать, а ты тоже езжай, ещё кое — что надо купить. Надо бы купить свиных туш, штуки три. Мой батюшка приедет, потом соседи просили продать им некоторое количество наших продуктов. Так что, сможем?

Димар ненадолго задумался, потом решительно кивнул головой.

— Сможем. Некоторый запас у нас есть, можно продавать. Я поеду с дочкой, сам просмотрю. Но и Тарин лишним не будет. Мало ли.

Ещё я рассказала, как съездила к соседям, о чем договорилась. Заказ пиломатериала и раньше обговаривала с ним, так что тут все по плану. А вот мой ход с торговлей по предзаказу его удивил, но он нашел его очень хорошим. Сиди себе дома и торгуй потихоньку, а покупатели сами будут приезжать к тебе.

Ещё зашла на кухню, предупредила Малию о том, что завтра придется печь хлеб на ярмарку. Для домашнего стола мы и так уже перешли на выпечку хлеба в формах. Нового в тесте ничего не было, но пользоваться было удобнее. Лимке скажу завтра, а то опять загодя начнет переживать.

В спальне опять пообщалась со своей розой. В горшке уже бодро торчал куст из трёх стеблей. Один стебель цвел, второй только формировал бутон, а третий просто активно зеленел пока. Сообщив кустику, что вскоре посажу его на клумбу, попросила его не капризничать и приспосабливаться к жизни на воле. Я понимаю, что это почти что шиза, но я уже привыкла. Кроме того, я теперь не только тепло кистей рук ощущаю, но, как мне кажется, замечаю слабое светящееся облачко вокруг рук. Вроде как перламутровой вуалькой окутываются руки, когда я тщательно сосредотачиваюсь на каком — то действии. И с каждым разом всё легче мне это даётся.

Глава двадцать девятая

Разбойник

Стухнут звезды, стухнет месяц,
Стихнет песня соловья,
В чернобылье перелесиц
С кистенем засяду я.
У реки под косогором
Не бросай, рыбак, блесну,
По дороге темным бором
Не считай, купец, казну!
Руки цепки, руки хватки,
Не зазря зовусь ухват:
Загребу парчу и кадки,
Дорогой сниму халат.
В темной роще заряница
Чешет елью прядь волос;
Выручай меня, ножница:
Раздается стук колес.
Не дознаться глупым людям,
Где копил — хранил деньгу;
Захотеть — так все добудем
Темной ночью на лугу!
Сергей Есенин
А утро принесло новости, всякие. Вначале я, как обычно, пообщалась со своей розой и с удивлением поняла, что:

а) Мне уже не надо зажмуриваться, тепло поднималось, откуда — то из меня и текло свободно по рукам.

б) Я вижу небольшое переливающееся облачко вокруг цветка, когда разговариваю с розой.

Это были хорошие новости.

Только спустилась вниз, как в холле увидела встревоженного Димара, озабоченного Милаша, тут же присутствовал и Тарин, которого я вообще редко видела, и серьезный Тимаш. Я испуганно замерла сусликом у лестницы:

— Что случилось? Тимаш, Димар?

Димар нервно улыбнулся:

— Да ничего особо серьезного не произошло, не переживайте так, лэрина! Вот Тимаш сейчас все расскажет.

Я отмерла и позвала всех в столовую, а то у меня от страха во рту пересохло и, подозреваю, что все ещё не завтракали. Тимаш чувствовал себя не в своей тарелке малость, но быстро успокоился и начал рассказ.

— Так после того, как вы нас предупредили, лэрина, мы, сталбыть, все сети новые по хатам унесли, лодки тоже на остров угнали. А на шестах самое рваньё развешали из сетей, вроде как висят сети. И на ночь стали сторожа оставлять из наших. Он у костерка сидит и за лодочными сараями приглядывает. Ну и вообще, смотрит. У него и било есть, тревогу поднять, если что. Вот вчера и пришли лиходеи. Аж трое на Самуся, рыбачка нашего, навалились, ударили по голове, он и прикинулся, что в беспамятности лежит, они связывать его не стали. Ещё двое навалились сети резать, а эти, лиходеи, взялись хворост к сараям таскать. А Самусь — то подполз к билу и давай стучать. Ему, конечно, сталбыть, ещё пендюлей добавили, да только мы ж вполглаза спали, прибежали сразу. Только вот сбегли, лиходеи. Кони у них в лесочке были. Но сараи не пожгли.

Я встревожилась:

— А Самусь очень сильно пострадал? Может, лекаря из города привезти?

Тимаш заулыбался:

— Да не, ну синяки, конечно, знатные, но ничего не сломали ему. Его наша знахарка подлечила уже, сидит весь в припарках. А мы вот рыбу привезли, хотели себе малость сделать, как у вас. Прошлый — то раз едва хватило всем попробовать — то, у всех же, окромя семей, ещё и родня есть. Вот, не откажите нам ещё. А для икры мы вот, туески привезли, у деда Семки в Кузьминках брали, новые, как вы велели.

И старшина рыбаков просительно глянул на меня. Разве могла бы я им отказать? Нет, конечно.

— Тимаш, рыбу и остальное отправляй на коптилку, а сейчас, позавтракаем и я выдам вам премию за храбрость, а Самусю ещё и за боевые травмы добавлю, пусть лечится.

Позавтракав (Тимаш смущался, но ел, видимо, с ночным переполохом голодным скорее поехал в имение, доложиться), поднялись в кабинет, где я выдала ему денег для премии рыбаков, отдельно передала для храброго сторожа. Заодно поинтересовалась, как у них там посевная идёт.

— Ох, благодарствую, лэрина! Нынче красота просто! Пока мы на реке, нам все поля вспахали и хозяйские и наши! Раньше — то, придёшь с реки, а тут баба ноет — когда поле пахать будешь? А нынче благодать просто, отсадились почти уже. А рыба не сегодня — завтра пойдет валом, мы по приметам видим уже. Так что не сумлевайтесь, лэрина, будет и рыба. А смотреть мы теперь всей деревней будем, пацанята мелкие везде бегают, все приметят. А лиходеи те, я мнюсь, это от купца того, шибко он грозился, когда приезжал. Да только мы ему сказали, как вы велели, чтобы он к вам ехал.

Старшина уже ушел, а я сидела в кабинете, все раздумывая, как обезопасить людей. И как раз под приезд отца! Надо же так совпасть! Ещё решит, что мне тут опасность угрожает и увезет назад в столицу. Прикажет охранникам, те скрутят, в карету и увезут. Нет, надо решить это дело! Пошла вниз, с мужчинами разговаривать.

Милаш уже проводил совещание по вопросам безопасности. Если раньше Тарин обеспечивал безопасность вокруг имения, теперь поехал налаживать охранный периметр по всему поместью. Димар сейчас проедет по всем нашим деревням, заглянет на каменоломню, поговорит с мужиками, чтобы они были внимательными, если что, подозрительных хватали и везли в имение. Я поморщилась:

— Димар, должны приехать покупатели от соседей, не забывай!

— Так, лэрина, покупателей сразу видно же! Они ведь с повозками будут, не просто верхом. Мы ведь тоже с понятием. Да и, похоже, первые уже приехали.

Он кивнул на окно в холле, где виднелась какая — то суета. Мы вышли на крыльцо.

Действительно, там ругались какой — то незнакомый мужик и один из моих рабочих. Незнакомец ругался, что его не допускают пред светлы очи барыни, мой человек важно ему сообщал, что лэрина занята сейчас, захочет — примет, не захочет — выгонит к нечистому!

Я, сдерживая смех, остановила ссору, спросив, что хотели приезжие, поодаль разворачивалась повозка с высокими бортами.

— Так, лэрина, с Дубовой Рощи мы! Хозяин послал, сказал, что уговорено у вас! Вот, и деньги отправил!

Мужик достал из — за пазухи кошель с деньгами. Я повернулась к Димару.

— Димар, мы вчера разговаривали, список заказа я тебе дала, выдай им со склада по списку, отрежь ещё сверх того кусок грудинки не слишком большой, пусть пробуют в Дубовой Роще.

Управляющий кивнул, достал из кармана свой список, и, махнув приезжим рукой, пошагал к складу. Кроме простого хранения продуктов, там ещё оборудовали большой ледник для скоропортящихся продуктов.

Я хотела было вернуться в дом, но меня остановил Милаш. Без этой своей расслабленности и вечной травинки в зубах, он теперь выглядел так, каким был на самом деле — опытным, бывалым и опасным воином. Я даже невольно задумалась — а простой ли он охранник у отца?

— Вот что, лэрина, давайте договоримся — без меня теперь вы никуда не ходите и не ездите, без меня или Тарина! Я знаю, вы так и норовите, хоть на двор, да ускакать одна! Понимаете, что теперь вы для того купца главная цель? Ведь из — за вас ему нынче не удалось облапошить рыбаков, и он без барышей остался! Теперь только со мной или Тарином ходите. А на рынок в Арнику завтра и без вас съездят.

Я пошла к входным дверям, бурча на ходу:

— Ну и ладно, я и так не собиралась!

Понимаю, что это по — детски, но такая плотная охрана меня сердила.

Остаток дня занималась сбором нашей делегации для торговли в Арнике. Димар уехал объезжать деревни с предупреждениями, заодно проконтролирует, как идёт посадка картофеля. Тарин где — то осматривал округу на предмет безопасности. А я с Талией и с Милашем в качестве охраны передвигались по двору, от одного склада к другому.

На кухне спешно варились новые порции плавленного сыра, выпекался хлеб. Птичницы аккуратно перекладывали соломой яйца в корзинах. Свинину мы решили, что лучше разделать по разным кускам — окорока, грудинка, карбонат, щековина. а уж по более мелким кускам для продажи разделают на рынке, не зря же возчиком отправляем дюжего молодца. Заодно дополнительной охраной будет. Опять решили грузить весь товар в фургон, прошлый раз оказалось все очень удобным.

На удивление, в этот раз Лимка приняла спокойно известие о продолжении своей торговой карьеры. Пожала плечами, «агакнула» и побежала готовить свою парадную одежду.

На коптильне меня заверили, что вечером снимут кур с вешал, рыбу, будет готов засол рыбы и икра. Сегодняшняя рыба для самих рыбаков пока ещё в рассоле, завтра будут коптить. То есть там все в порядке. Заглянула к садовнику. Саженцы фруктовых деревьев и ягодных кустарников были уже посажены, сейчас садовник с внуком возились на клумбах. Наконец — то усадьба принимала обжитой вид, а не выглядела памятником разрухе. Розу договорились высаживать чуть позднее, это всё — таки весьма теплолюбивый цветок.

Фу, вроде все пока. Пошла готовить все бумаги для поездки. Надо расписать все цены, количество и прочее. Ещё отдельный список для Димара, что купить в имение. Вот так и провела весь день в гонках по усадьбе.

Но всё — таки грызла меня мысль о дорогах в Долине. Вот только закончим сев, наседаю на Мирко с дорожной техникой. А Димар пусть ищет рабочих на дорогу. Да, ещё надо не забыть сказать Димару, чтобы двух — трёх рабочих дал в помощь коптильщикам для разделки рыбы. Если пойдет путина, то коптильщики просто не справятся с таким объемом, рыба будет залеживаться, может испортиться. Жаба ведь потом удавит.

А ещё я решила после ужина посидеть, повспоминать все, что мне известно о земной косметике и парфюмерии. К сожалению, помню не все, в основном, отрывками. Вот для кремов, помню, обязательное условие это наличие ланолина. А есть он здесь? Вот про духи помню, что в старину их готовили на основе масляных экстрактов, поэтому были весьма стойки и при длительном применении на одежде появлялся запах прогорклого масла. Тот ещё «аромат», весьма сомнительной приятности. Ныне туалетная вода изготавливается на спиртовой основе. Но из — за летучести спирта, не слишком стойка. Как бы найти золотую середину.

Глава тридцатая

Ярмарка огневая, яркая!

Ярмарка плясовая, жаркая!

Гляньте налево — лавки с товаром!

Гляньте направо — веселье даром!

Дороги в городе были настолько плохими, что когда врачи «скорой» говорили: — «Мы его потеряли!» — водитель разворачивался и ехал искать пациента.

Марина.

Наша торговая команда уехала рано утром, а фургон и того раньше — даже до свету ещё. И сам фургон тяжёлый, да и груза немало нагрузили. Вот и потянули эту повозку две лошадки — тяжеловоза. Димар, Лима укатили в коляске. А я, такая нахалка, даже не встала проводить их, очень спать хотела. Вчера засиделась до сегодня. Все записывала то, что помнила про изготовление косметики и парфюмерии.

Пришла к выводу, что для моей затеи необходим ланолин — для кремов, и спирт — для духов и лосьонов. Вот как бы теперь узнать, известны ли они в этом мире? Так как изготовление спиртов и получение ланолина из промывки овечьей шерсти я точно не потяну. Но вот получение цветочных масел и эссенций можно будет вскоре начать, через несколько недель начнется массовое цветение жасмина, сирени, акаций, чего — то черемухоподобного (во всяком случае, кусты выглядели почти как черемуха), зацветут дикие ирисы. Можно будет подрядить на сбор цветов деревенскую детвору за небольшую плату.

А пока после завтрака сделала турне по двору. Убедилась в нормальности всего происходящего — перекликались огородники, пропалывая гряды и поливая посадки, заполошно кудахтали куры, сообщая всем желающим и не желающим, что они свой куриный долг выполнили. Грозно покукарекивали друг на друга петухи, выясняя, кто в курятнике главный. Стучали молотками и топорами плотники, в загоне истерически визжал поросенок, залезши, куда не надо. Важно гоготали гуси на пруду, из кузницы доносился перезвон молотов, перемежающийся шипением остывающего в бочке с водой металла. Вот, в кузню мне надо!

Я двинулась туда, с Милошем в кильватере. Зашла в кузню и выскочила — было там жарко и душно, как в парной, от горна кузнечного и шипящей воды. Через пару минут следом за мной вышел Мирко, присел рядом со мною на скамейку у стены. Помолчали, затем я начала издалека:

— Мирко, а металл тебе ещё надо? Может, какой особый сорт металла нужен?

Кузнец, помолчав ещё для солидности.

— Так металл завсегда нужен. А вы хотели купить?

Я, лебезя:

— Так, Мирко, без тебя же я не куплю. Вот поедем, и ты сам выберешь, наверное, на нож грейдера и на каток особый металл необходим?

Кузнец тяжко вздохнул:

— Лэрина, вы все со своей мыслей про дорогу носитесь! Вот никому не надо, а вам надо! Сколько лет жили и никто не чухнулся, а вы для всех хлопочете!

Я, немного робея, высказала:

— Ну так, мысль — то хорошая!

— Ладно, лэрина, — засмеялся кузнец — легче вам это сделать, чем объяснять, что не делали у нас так раньше. Вот, сегодня закончу с косилкой вашей, попробую сделать, что просите. А кто дорогу делать будет? Наши, деревенские?

— Нет, Мирко, в деревне и так работы хватает. В городе набирать будем.

— Это верно, работы хватает. Но, если кто из мужиков свободный будет, возьмёте? Все свои немного денег заработают. Тем более, сейчас, с этой вашей техникой, работы меньше стало. Вчера у нас в Кузьминках, после того, как на хозяйских полях картошку посадили, Димар отправил коня с сажалкой всем картошку сажать. Так за пару часов всей деревне и посадили. Димар сказал, что вы разрешили так сделать?

Я кивнула:

— Да, Мирко, разрешила. Людям легче будет, и беспокоиться о своих посадках меньше будут. Теперь пусть только сами пропалывают от сорняков, а подрастет картофель, так же пройдут с плугом и обвалят землёй ряды.

Кузнец удивлённо вытаращился на меня, я — на него.

— Простите, лэрина, я, однако, не понял. А зачем картошку землёй загребать?

Я мысленно застонала — вот ведь, опять попалилась! Нет тут, видимо, технологии культивации! Сейчас выкручиваться буду.

— Видишь ли, Мирко, в заморских журналах у папеньки я читала, что за морем вот так картофель растят. И землёй окучивают, тогда клубни крупные и их много растет. И плуг там особый был нарисован, культиватор называется. Я потом его тебе нарисую.

— Хорошо, лэрина, все — то вы новое знаете, если для дела, так это и хорошо будет.

Мирко поднялся и пошел опять в свою кузницу.

Вот, а я — то, клуша, все на неважные сорта картофеля грешила! А они его, оказывается, не окучивают! То — то он у них невелик растет! Все надо заранее узнавать!

Побегав по двору, двинулась к воротам, посмотреть как дела в садово — парково — подъездном хозяйстве. Так, все деревья в приличном виде, уже с небольшими разворачивающимися зелёными листочками, кустарники ровно подстрижены, дорожки чисто выметены, мусора нет. Парадное крыльцо и фасад дома очищены от грязи и разных пятен, колонны и стены сверкают белизной, на небольшом пятачке крыльца, там, где по перилам вьются какие — то лианы, пока ещё без листьев, стоит небольшой столик и три лёгких кресла. Отлично! Все равно пошла к ограде. Хотя сзади шел и ворчал Милаш, что меня опять куда — то понесло.

Ворота и видимая часть ограды в полном порядке. Удручало лишь одно — вид дороги за оградой имения. Те пятьсот метров, идущие от главной дороги долины, представляли собой месиво из грязи, луж, разбитые колеи. Печальное зрелище. Может, хоть просто выровнять дорогу? Я же пробовала прошлый раз и у меня получилось. Оглянулась на Милаша:

— Будь добр, кликни кого — нибудь, пусть принесут скамейку какую — нибудь, что ли. Присесть хочу.

Милаш недоверчиво вздернул бровь:

— Что, вот прямо здесь присесть хотите?

— Здесь! — сердито отрезала я. Может, здесь воздух целебный! Где хочу, там и сижу!

Милаш хмыкнул, но велел принести скамью дворнику, который закончил уборку и собирался уходить. Вскоре тот принес скамью, собрал свой дворницкой инструмент и ушел. Я совсем не элегантно плюхнулась на скамейку, вытянула ноги, прислонилась к спинке скамейки, закрыла глаза и счастливо расслабилась, пробормотав: «Хорошо — то как!».

Потом, внутренне сосредоточившись, по — прежнему не открывая глаз, и постаралась опять увидеть строение грунта под этим подобием дороги. Да, маг я ещё тот, липовый. Почему — то представляю все это опять по школьному учебнику географии. Никто меня по — другому не научил, да и некому меня учить. А сама глазами волшебно зыркать я не умею и руками магические пассы выводить тоже. Так что, как говорится, за неимением гербовой, пишем на простой.

Здесь слой плодородной земли был даже меньше, чем на основной дороге. Главную проблему представляли глубокие колеи, продавленные тяжёлыми повозками да излишки воды в них. Для начала надо удалить воду. А куда? Внизу идёт плотная глина и скальное основание. Значит, воду можно отвести только в стороны, под деревья и небольшой луг по обе стороны от дороги. Вспомнила нашу дренажную систему, когда мы осушали и рекультивировали болото, ещё в прошлом мире. И представила себе, как вода по небольшим трубам уходит из луж на дороге в разные стороны. Открыла глаза, посмотрела. Нельзя сказать, что вся вода исчезла, как по мановению волшебной палочки, но уровень луж в колее понижался вполне себе прилично. И я пока не чувствовала усталости. Рядом осуждающе пыхтел Милаш. Я решила, что неплохо бы прояснить ситуацию, а то уже постоянное то ли недоверие, то ли осуждение стало напрягать.

— Милаш, скажи, что тебя не устраивает? Я что, причинила какой — то вред кому — либо? Или порчу навела? Или на людей бросаюсь? Что ты все время хмыкаешь?

Охранник вздохнул:

— Даже не знаю, что и ответить вам, лэрина. Нет, конечно, вреда вы никому не делаете, наоборот, все пытаетесь сделать, чтобы людям лучше жилось и работалось. Я же вижу, что вы тоже работаете не меньше других в поместье. Просто…, необычно это все, так только в старых сказках было. А тут вот своими глазами вижу. И не верю!

— Думаешь, я сразу поверила? Тоже не верила, не хотела, убеждала себя, что только в сказках, а вот, выходит, правда это. Я помню, когда болела и была почти на пороге смерти, мне кто — то говорил, что надо всего лишь искренне поверить в магию. И, разумеется, быть добрым человеком, не делать зла людям. Вот ты, Милаш, попробуй поверить! Вдруг получится?

Он ничего мне не ответил. Я опять осмотрела дорогу. Воды в лужах не было. Вначале хотела высушить землю воздухом, но потом решила вначале выровнять профиль дороги, уплотнить, а потом сушить. Более прочное покрытие будет.

На эти пятьсот метров у меня ушло более двух часов. Зато я не получила такого магического истощения, как в прошлый раз. Вывод — не надо спешить. И все этапы выполнять поочередно, а не пытаться охватить все сразу. Пупок развяжется.

Но сейчас дорога от главного «шоссе» до ограды имения была ровной, плотно укатанной, с нормальными откосами и водосливом по сторонам дороги. Теперь, если уж совсем технологично, то нужно насыпать песчаную подушку и укладывать плиты. Но пока этого нет, обойдёмся и тем, что имеем.

Ближе к вечеру вернулись из города наши торгаши. У сарая с ледником разгружался фургон, какие — то корзины рабочие несли на кухню. Видимо, что — то заказывала наш главный кухмейстер — тетушка Малия. Я в ее дела не вмешивалась, мне своих хватает, а она повар опытный, лишнего заказывать не станет, все расходы они с экономикой тщательно подсчитывали и записывали. Возле конюшни стояла коляска, конюхи заводили в помещение лошадей. Все это я увидела, возвращаясь от парников, где показывала женщинам — огородницам, как пикировать рассаду томатов, перцев, баклажан. Заодно от всей души пожелала рассаде хорошо прижиться и быстро расти.

Возле парадного крыльца была какая — то суета, слышны крики и плач. И, как мне показалось, плакала Лимка. Что там случилось? Я уже бежала туда, как позволяла местная одежда. Запыхавшись, подбежала к крыльцу и увидела незабываемую картину — на крыльце стоял Тарин, он держал за руку вырывающегося пацаненка лет 10–12 на вид, в заплатанной рубахе и штанах и с босыми ногами. Пацан был грязноват, лохмат, но пытался состроить независимый вид, типа, а я че, я ниче, просто мимо проходил. А вот Лимка. Лимка вид имела расхристанный, зареванный, нарядное платье спереди было заляпано грязью, полуоторванный рукав платья висел наперекосяк, а кружевной воротничок и вовсе был безнадежно испорчен. И так не особо шикарные волосы девчонки были всклокочены, ленточки где-то потеряны. И как апофеоз-под глазом наливался грозной синевой здоровенный фингал. Распухший от рева нос тоже не добавлял очарования моей горничной. Кричала и плакала, оказывается, Лимка, пацан выкручивался молча.

От такой сюрреалистической картины я некоторое время стояла в столбняке, заодно отдышалась от забега. Дернула Лимку к себе, прижала к груди и, поглаживая ревущую девчонку по худенькой спине, сердито спросила у охранника:

— Тарин, что случилось? Почему Лима в таком виде? И чей это ребенок? И давайте пройдем в дом, Лиме надо умыться и переодеться.

Отправив Лиму приводить себя в порядок и успокаиваться, мы прошли в дом, ко мне в кабинет. Тарин по — прежнему держал мальчишку за руку, тот уже не выкручивался, притих, только оглядывался с любопытством. Только зашли в кабинет, как следом пришел Димар. Все уселись, только пацан все крутился, разглядывая все вокруг. И Тарин, и Димар рассказали мне трагикомическую историю, дополняя друг друга, кто, что видел со своего места.

— Приехали мы к открытию рынка — это Димар — наш прилавок успели местные занять, но ушли, как мы подъехали. Хоть и косились на нас. Мы только успели товар выложить, как очередь выстроилась. Брали хорошо, я только успевал хлеб резать на кусочки, и так уже на четвертинки резал. Надо сказать, что брали даже яйца, хотя на рынке ещё другие ими торговали. Но у нас чуть дешевле были, как вы сказали, мы так и продавали. Потом пришел управляющий предводителя барона Гелим, так он сразу купил целый окорок, рыбы пять штук, куриц копчёных четыре штуки, ну и всего прочего тоже не по одному. После этого народ стал скандалить, чтобы помногу одному человеку не продавали, а то всем не хватит. (Вспомнилось незабвенное — по две штуки в одни руки не давать!) Но купили все, кто хотел. Купца того хитрого мы не заметили, но кто — то точно смотрел за нами, наблюдали внимательно — это Тарин добавил. В общем, к полудню мы уже все расторговали, осталось только пара балыков, да туесок с сыром, хозяин таверны, где мы останавливаемся, ещё прошлый раз просил на пробу привезти, если понравится, он у нас будет все заказывать. Мы все равно хотели пообедать к нему заехать, вот и собрались увезти ему. Деньги были у меня, у дочки только те, что вы ей прошлый раз дали за торговлю. Лима что — то там хотела себе купить. Я отвернулся, пока все лишнее грузили в фургон, тут подскочил мальчишка, схватил рыбу и стрекача. Лимка выскочила и за ним, мы и не успели понять, что к чему. Тарин быстрее других догадался, побежал следом.

А далее было следующее — народ дружно разбегался в стороны, завидя эту группу бегунов, впереди извилистыми галсами несся рыночный пацан, державший что — то в руках, следом за ним, скачками и прыжками через препятствия, бежала смешная девчонка в нарядном платье, немного подальше от этой парочки бежал взрослый мужик, опасный даже на вид. Причем, для большего удобства, девчонка одной рукой держала задранный подол платья, чтобы не мешал бежать. Проблемы приличия девицу, видимо, уже не интересовали. Воришка добежал до того угла рынка, где кучковались возчики со своими телегами, и не долго думая, нырнул под ближайшую. Девчонка кинулась следом, подбежавший следом мужчина под телегу не полез, высмотрел промежуток между телегами и, прыгая прямо по телегам, ринулся туда.

И тут на свободный пятачок пространства из — под телег выкатился визжащий и воющий, как стая мартовских кошек, клубок. Там было непонятно, где чьи ноги или руки. Пацан и девчонка, вцепившись друг в друга, визжа, шипя и плюясь, катались по земле, периодически попадая в кучки конского навоза. Подоспевший мужик сгреб драчунов за шкирку и придерживал на весу, пытаясь держать их подальше друг от друга. Что не всегда было с успехом — противники пытались все равно дотянуться до обидчика и пнуть его ногой. Но чаще доставалось только мужику, который их держал. Тут подбежали ещё люди и куда — то повели драчунов. Тут над толпой раздался истошный девчоночий визг.

— Кошелек! Кошелька нет! Он вот туточки был, в кармане! Отдай, гад! Аааа!!!

Представляю, какой был «живописный» вид у несчастной Лимки, лохматая, грязная, «благоухающая» навозом, в разорванном платье и с наливающимся фингалом. Еще и обворованная. Скорее всего, кошелек вылетел, когда она полезла под телегу. Вернуть деньги хозяйке никто не решился. Стеснялись, наверное.

Кое-как слегка почистившись на постоялом дворе, двинулись домой. Украденная рыба, которую пацан потерял в пылу борьбы, тоже исчезла. Так что сплошные убытки.

— Пацана-то, зачем привезли? — стараясь остаться серьезной, или хотя бы вслух не хохотать, спросила я у взрослых.

— Так куда его девать? Посмотрите сами, лэрина!

Посмотрела на воришку внимательнее. Пацан как пацан, явный недокормыш, даже под слоем грязи видно, что бледноват, недоедает. Рубаха, хоть и грязная после драки и в заплатках, но не рваная, лохмы светлые, отросшие, но не слишком давно запущенные. То есть, не так давно ребенок был домашним. Что же такого с ним произошло, что пошел на воровство?

— Тебе как зовут? — нарушила я молчаливое разглядывание здешнего Гавроша.

Пацан молча передёрнул плечами, гордо задрал подбородок, демонстрируя нам свою независимость.

— Ты не фыркай тут, спрашивают — отвечай, пока тебя в мэрию не сдали. А там, знаешь, что с ворами делают? В тюрьму отправят! — припугнул пацана Тарин.

— Пусть в тюрьму, поди не хуже этого приюта! Минька я — неохотно ответил мальчишка.

О как! Интересно!

— Минька, а воровал зачем? Если есть хотел, так подошёл бы и попросил. Дядька вот этот не вредный, поди дал бы кусок хлеба с чем — нибудь вкусным — я кивнула на Димара.

Пацан сглотнул слюну, голодный всё — таки, независимо цыкнул зубом, но плюнуть на пол не решился.

— Да не нужна мне ваша еда! Я рыбу продал бы кому, пацаны говорили, она шибко дорогая, отдал бы деньги, тогда бы меня в приюте не колотили бы, наверное… — тихо совсем закончил пацан.

— Поправь меня, если я ошибаюсь. Значит, тебя зовут Минька, ты сейчас живёшь в приюте, рыбу ты украл, чтобы продать и тогда тебя не будут бить другие мальчики в приюте. Я правильно говорю? — вспомнила я свое педагогическое прошлое.

— А как ты попал в приют? И давно? Что случилось с твоими родными?

Минька немного помолчал, потом неохотно начал говорить:

— В приюте я пять месяцев, когда мать померла, а отца я и не знаю. Кому я нужен? Вот соседи и привезли в приют. Только там бьют все время и еду отбирают! У меня даже рубашку, что мама шила и сапоги, почти новые, отобрали!

В голосе у мальчишки уже слышны были близкие слезы, но он крепился.

— А девчонку я вашу не бил! Она сама, как кошка дурная, в меня вцепилась и волосья драла. И по грязи катала! И кошелек ейный я не брал!! Сама потеряла или украл кто. И синяк я ей не ставил, это она об телегу треснулась!

Так, все, прекращаем допрос, сейчас у мальчишки начнется неконтролируемая истерика, вон руки трясутся.

— Все, хватит! Тарин, веди мальчика мыться, стричься, посмотри, чтобы вшей не было или болячек каких нехороших — я махнула рукой на вскинувшегося возмущённо пацана — Димар, найди какую — нибудь одежду ему. Да принеси ему, пока мыться будет, хоть бутерброд какой, потом Малия пусть накормит его. И спать куда пристройте. Завтра разберемся, куда его.

Мужчины с незадачливым воришкой ушли, а я ещё сидела и думала, что делать с пацаном. Не отправлю я его в приют, ясно. Пристроить тут, в поместье? Посмотрим завтра, решим. А пока, как верно говорят, утро вечера мудренее.

Глава тридцать первая

О, Господи! Скажи, куда мне деться?

На помощь звать, скажи, каких богов?

Сегодня на меня взглянуло детство

Печальными глазами стариков!

Голодные, немытые, худые,

С вихрами непричесанных волос.

То безразличные, то откровенно злые,

Окутанные дымом папирос.

Г.Гедерт
Утром мне помогала с гигиеническими процедурами горничная по дому. Отводя глаза в сторону и пробормотав, что Лима неважно себя чувствует. Надо бы зайти, проведать ее. Мало ли. Но за завтраком Талия и Димар, родители Лимы, сказали, что ничего страшного, просто стесняется выйти с синяком под глазом. Сейчас она просто сидит в их комнате, если желаю, могу ее проведать. Димар рассказал, почему вчера Лимка так убивалась.

Дело в том, что наша Лимка начала осознавать себя девушкой. Не просто девчонкой Лимкой, с острыми, вечно сбитыми коленками, растрёпанными косицами, бегающую с компанией такой же ребятни. А наконец — то почти взрослой барышней Лимией в городском платье, с нарядными бусиками, в общем, красавицей. Нет, пока ничего серьезного нет и увлечений тоже, она пока только училась вести себя по — девичьи, кокетничать, стрелять глазками и прочая девичья чепуха. Возчиком на фургоне вчера был молодой симпатичный парень, и Лимка с ним кокетничала, он отвешивал неуклюжие комплиманы ей, она стреляла глазками.

И вот такой конфуз — прямо на глазах у остолбеневшего парня является Лима, вся из себя неповторимая, в грязном, изорванном платье, взлохмаченная, с фингалом, да ещё и обворованная! Бусики, нет, бусики остались. В сочетании с платьем в навозе смотрелись они убойно. Вот теперь Лимка и сидит, комплексует.

Талия вдруг негромко засмеялась. Мы все с недоумением посмотрели на нее.

— Димар, а ты вспомни, ты же внимание на меня обратил только тогда, когда я в пруд с гусями свалилась, а гусак ещё и долбанул меня клювом прямо по щеке! Вот, может, и нашей дочери такое же счастье привалит По

Посмеялись все, закончили завтракать, и я попросила Милаша привести вчерашнего пацана ко мне в кабинет.

Отмытый и кривовато подстриженный, в чистой и целой одежде мальчишка производил ещё более жалостливое впечатление — худой, бледный, с плохо зажившей длинной царапиной на руке и жёлтым синяком на цыплячьей шее. Короче, обнять и плакать. Одежку, видно, кто — то из работников от своих детей принес — хоть и не новая, но чистая и крепкая. На ногах старенькие, но не обшорканные сапожки. Но пацан по — прежнему смотрел недоверчиво.

— Садись, Минька! — я показала рукой на ближний к столу стул.

Мальчишка присел осторожно, полубоком, готовый в любой момент задать стрекоча.

— Давай, рассказывай, что умеешь, грамотный ли, чему сам хотел бы научиться? Тебя покормили? Никто здесь не обидел? Смотрю, подстригли, одели.

— Одели — пробурчал себе под нос пацан — остригли, как деревенского какого — то дурачка.

— А ты, стало быть, городской барчук у нас?

Пацан пробурчал что — то вообще неразличимое.

— Нет уж, будь добр, коли обзываешь, то отвечать на вопрос и объяснить, почему ты лучше деревенских мальчишек. В моем поместье все дети в школу ходят, и неграмотных детей нет. А вот про тебя мы ещё ничего не знаем. (Кстати правда, школа в Кузьминках имелась, примерно класса до пятого, туда возили детей и с двух других деревень.)

Немного помявшись, мальчишка рассказал. Жил он с матерью, отца он хоть и не знал, не признал его отец законным сыном, тем не менее, им с матерью помогал, не бедствовали. Дом был, Минька в школе учился, хорошо, в общем, было. Пока мать не умерла. Сразу появились какие — то родственники, которые предъявили бумаги о том, что мать брала у них деньги в долг и не отдала. Поэтому дом забрали, а самого Миньку отправили в приют. Хотя сам Минька помнит, что мать никогда в долг ни у кого не брала. А про приют он уже рассказывал. А что ему нравится, так он ещё не знает. Вот мама когда болела, так он сильно хотел стать таким лекарем — волшебником, чтобы маму вылечить. Вот так взмахнуть рукой, и вылечить.

Я задумалась, глядя на мальчишку. Вот куда его? В приют? Погибнет там, как впрочем, и на улице. Ай, пусть живёт в поместье! Пока за мной побегает на посылках, там видно будет. Я усмехнулась — ишь, лекарем волшебным. Хотя, почему бы и нет?

Я объяснила Миньке, в чём пока будет его задача, ну и то, что он на полном пансионе здесь. Он проникся важностью задачи, обещал соответствовать.

Потом навестила Лимку. Выглядела она… необычно. За ночь синяк приобрел и глубину цвета, и объёмность, теперь глаз выглядел щелочкой в окружении всех оттенков синего. Для начала я рассказала ей историю Миньки. Лима, добрая душа, повздыхала, признала, что и правда, мальчишка ее не бил, а синяк сама получила — под телегой ударилась обо что — то и рукав у платья оторвала. Тут ее мордочка плаксиво скривилась, и она приготовилась вновь реветь. Я поспешила успокоить ее, сказав, что куплю ей новое платье, как только поеду в город. Все, слезоразлив прекратился, и Лимка стала сама собой прежней — веселой и доброй девчонкой, которую я люблю.

Только вышла от Лимки, как услышала какой — то шум у дверей, кто — то громкий отдавал команды, правда, неразборчиво. Я побежала к дверям. Неужели это долгожданный гость?

И действительно, выскочив на крыльцо, увидела заляпанную грязью знакомую дорожную карету, известного уже кучера, суетящегося возле багажа, и отца, который стоял возле крыльца и разглядывал окружающий его вид.

— Папенька! — в этот вопль я вложила все самые искренние чувства — страх за отца, дочернюю тоску по родному человеку, нетерпение узнать новости, переживания за длинную дорогу. Я бежала с высокого крыльца прямо в широко распахнутые объятия любимого отца. Именно в этот момент я приняла лэра Нессира своим отцом в своем сердце, и буду любить точно так же, как своего далёкого отца из другого мира.

— Маринелла, доченька! Девочка моя дорогая! Какая ты красавица стала! Да только все худая — то такая, тебя Малка не кормит совсем, что ли?

— Да кормит, папенька! Просто дел много очень. Сейчас и вас кормить будем!

Я потянула отца за рукав. Он не успел мне ничего ответить, как вмешался кучер:

— И правда, лэрина Маринелла, не мешало бы. Я же, как в прошлый раз хотел, вечером приехать, вот и не остановились в таверне. А тут, ишь беда какая, застряли в грязи потемну, едва насилу к утру выбрались. Вот голодом и остались. А у вас — то дороги уже все сухие, маленькая дорога до ворот, вообще, хоть яйцом катись! Когда только успели отремонтировать! Я ж помню, как было — то!

Я не сердилась на непосредственного мужичка, ведь только благодаря его соображению отец получил и мое письмо и посылку. Вот не отдала бы мымра ничего отцу, я уверена в этом!

Отдав распоряжения подошедшему Димару насчёт кареты, багажа, кучера, пошли с отцом в дом. Понятно, что скромная бедность моего дома, не идёт ни в какое сравнение с роскошью столичного дома, но мне казалось, что у меня вполне достойно. Уютно и чисто. А богатство ковров и изысканные финтифлюшки не всегда говорят о семейном уюте дома.

Отец с любопытством крутил головой, рассматривая убранство дома.

— Я ведь, когда покупал, и не рассмотрел толком, что — то темно все было. — Признался он. — А сейчас хорошо у тебя, светло, чисто. Вот у мамы твоей талант был — в любой самой бедной комнатушке могла навести уют.

Не давая ему перейти опять на грустные воспоминания, я потащила его дальше, к комнатам, что отвела ему ещё два дня назад. Пока он освежается, переодевается, в столовой быстро накроют неплановую трапезу.

Я велела Малии подать обязательно копчёную курицу, карбоната, салат из свежего редиса и зелени. Ну и что ещё там полагается.

Батюшка долго в комнате не задержался, вскоре он спустился ко мне в гостиную, оттуда мы прошли в столовую. Ел Нессир с завидным аппетитом, что даже я, недавно завтракавшая, не удержалась, поела салата. Точно, оголодали мужики в своем путешествии.

Наконец, батюшка насытился и даже стал замечать, что именно он ест. И можно поговорить.

— Маринелла, я что — то не пойму, это хлеб такой странный? — Он вертел в руке кусок нашего формового хлеба.

— Да, отец, это обычный хлеб, просто мы испекли его в таких вот формах, таким хлебом удобнее пользоваться, можно намазывать сверху, что хочешь. Кстати, вам понравилось то, что я отправила вам с кучером? Икра, сыр плавленый? Вот их хорошо сверху на такой хлеб мазать. Удобно.

— Понравилось — не то слово! Я не ел такого никогда! Даже не поверил вначале, что это здесь, в поместье, делается, да Лидаш, кучер, подтвердил, что видел, как лэрина сама на кухне возится. Сильно ты изменилась, дочка. Вроде и повзрослела и наоборот, ещё больше девчонкой стала. Раньше — то ты, после своей Академии, такой холодной была, только чуть что — истерики устраивала. А сейчас смотрю — совсем другая стала, веселая, добрая, хозяйственная. Вся в маму свою!

Папенька опять расчувствовался. Надо срочно тему переводить.

— Отец, желаете объехать поместье сейчас или после обеда, отдохнув?

— Наверное, после обеда. Ты, наверное, хочешь о доме спросить, о знакомых? Или о деле поговорить?

— А давайте обо всем сразу! Перейдем в гостиную и посидим там.

Я специально позвала его в гостиную, а не в кабинет, во — первых, мне не хотелось бы выяснять, кто тут главный и кто должен сидеть в хозяйском кресле за столом, во — вторых, у меня была задумка с вином. В кабинет подавать его вроде ни к чему, а вот в гостиную — вполне прилично.

Мы перешли в гостиную, папенька с удовольствием сел в кресло и вытянул ноги. Я приступила к расспросам издалека.

— Как там дома? Все здоровы? Как себя чувствует лэрина Зелина? С ее сестрой Гариной мы немного повздорили, но это ее поведение выходило за все рамки дозволенного, и мне пришлось принять меры. Но это не мои придирки, этому есть свидетели, можете сами их лично расспросить, чтобы не думали, что это моя блажь.

— Не переживай, Маринелла, я все узнал из записки Милаша, да и Лидаш много чего рассказал. Только по просьбе Зелины не стал обращаться к судье. Но от дома отказал. Дома все благополучно, все здоровы. Только скучаю сильно по тебе. Вот вначале сердился, думал, видеть не хочу, а письмо получил и сразу помчался сюда, посмотреть, как ты тут.

— Я тоже соскучилась, папа! Ещё долго письма не было, совсем забыла, что вы можете быть в отъезде, переживала, здоровы ли? Уже решила, если не будет известий до конца этой седмицы, то сама поеду в столицу. А тут радость такая!

— Ну, вот и все удачно сложилось! Ладно, теперь к делу. Ты писала, что скоро начинается путина и у тебя такого продукта, что ты мне присылала, будет много! Я подумал, посоветовался кое с кем и решил, что не буду отдавать такой товар на сторону, будем сами с тобой торговать. Места в моих лавках достаточно, найдем отдельные прилавки и будем сами продавать. Мне тоже будет прибыль, это конечно, но и тебе на поместье надо много. Я угощал рыбой и икрой некоторых своих друзей, те тоже сказали, что не видели раньше такого товара. Да как ты придумала — то?

На это у меня давно был готов ответ, я легенду уже приготовила.

— Папенька, помнишь, я рассказывала, что в Академии мы выезжали на пикники? Вот, как — то мы с подругами решили пожарить колбаски на прутиках на костре? Я заболталась с подругами и забыла про свою колбаску, а костер уже только дымил. Потом взяла ее, колбаска дымом пропахла, но такая вкусная была! Вот я и подумала, а что, если так рыбку закоптить? Или вот вы сейчас ели курицу копчёную, вам понравилось? Много можно что коптить, рыбу, колбасы, мясо, птицу… и хранится хорошо и вкусно.

Вопрос про икру я мастерски заболтала. Потому что не было у меня легенды, а с заморскими журналами фокус не пройдет.

— Если ты уверена, что все это можно будет коптить и будет вкусно, то можно очень хорошо начать торговать этим продуктом. Ты умница, девочка!

— Спасибо, отец! Но у меня есть ещё один сюрприз для тебя.

Я позвонила в колокольчик, и горничная внесла в гостиную поднос, на котором стоял небольшой графин с вином, бокал и ваза с печеньем. При отъезде от барона — садовода он вручил мне по маленькому бочонку своих вин. Вот они и пригодились. Сейчас подали темное вино, сладкое, похожее на чилийское. А печенье к вину я попросила испечь сырное, соленоватое, с основой из плавленного сыра. Со сладковатым вином было весьма пикантно.

— Вот, папенька, попробуйте! — Я подвинула к нему вазочку и графин.

Отец налил себе вина, посмаковал, сделал пару глотков, взял печенье, медленно прожевал его, посмотрел на меня с удивлением.

— Ну, если скажешь, что и это ты производишь у себя, то я потрясен!

Я рассмеялась:

— Нет, отец, у меня только это печенье, его тетушка Малия утром испекла. А вот про вино я хотела с тобой поговорить. Это, конечно, не мое вино. После прошлой разрухи ещё не знаю, когда мои сады будут нормально плодоносить. Это вино производят в поместье моего соседа барона Дарти. Милейший человек и великолепный садовод. Я была у него в гостях, когда покупала у него саженцы, и там увидела эти вина, там ещё есть два сорта.

Но в здешних краях вина не слишком хорошо продаются, местные предпочитают более крепкие напитки. Как думаете, отец, а вы могли бы торговать этими винами в столице? Можно было бы заключить договор с бароном?

Раздумывал отец не долго, решил, что завтра мы поедем в Сады, конкретно договариваться с бароном. Качая головой и приговаривая. — Ну, стрекоза, и когда только все успела? — Папенька отправился отдыхать к себе в комнаты.

А я, оставшись одна в гостиной, исполнила нечто зажигательное, которое танцем можно было назвать весьма отдаленно. Но я была очень довольна. Вот что значит, купец, и не из последних. Сразу все просчитал, прикинул и решил действовать! И мои дела удачно решились и барону помогу. Местный рынок в Арнике и небольшой, и не сказать, что особо доброжелателен ко мне. Как бы то ни было, я для них пока чужая, не своя. Тем более, конфликт с местным купцом. Пусть отец пока отдохнёт, после обеда съездим в Горицы и в Кузьминки.

Глава тридцать вторая

При нынешней экологии, прежде чем есть фрукты и овощи, их мало помыть. Их нужно держать под водой, пока они не перестанут вырываться.

Художник-абстракционист делится с приятелем проблемой:

— Я попал в неприятное положение. Клиентка, заказавшая мне свой портрет, теперь просит, чтобы я изменил цвет её глаз.

— Так измени, что тебе стоит? — удивляется друг.

— Я не помню, в каком месте нарисовал глаза!

До Гориц добрались без приключений. По пути отец оглядывал вспаханные и засеянные поля, пока ещё без всходов, с одобрением, хотя, как он мне сам потихоньку признался, сам в этом ничего абсолютно не понимал. И в самом деле, все выглядело очень красиво, аккуратно, хозяйственно — нигде нет прошлогодней стерни, брошенной соломы, заросших бурьяном и молодым подлеском полей. Добротная, крепкая деревня рыбаков на холме. Мы и туда заехали посмотреть. Возле дома бондаря его сыновья споро выкатывали бочки и бочонки. Я поинтересовалась, по какому поводу такая выставка? Ответил мне уже сам мастер, вышедший посмотреть, кто к ним заехал.

— Так, лэрина, рыба пошла! Вот сейчас засол и пойдет! К вам же в имение сейчас бочки повезём. А те малюсенькие бочоночки вам ещё делать?

— Да — да, уважаемый, делать и больше, чем раньше, нам сейчас много надо будет!

Я посмотрела на отца, тот тоже закивал, подтверждая, что да, надо.

— Привозите в имение, сдадите Димару, расчет у него сразу за бочки получите.

Мы спустились к реке. На берегу было только двое рыбаков — сам старшина рыбаков, да травмированный Самусь. Остальные, как сказал Тимаш, все на реке. А они ждут подводы, грузить и везти рыбу в поместье.

— Тимаш, а вы полностью реку сетями перегораживаете?

— Да все благие с вами, лэрина, нешто так можно? Нет, конечно. И река больно широкая, и рыбе тоже надо проход оставлять, иначе, что потом ловить будем? Не по — людски так выйдет!

Молодец дед, о будущем думает!

— Я вот что хотел спросить, лэрина. Так нам для себя можно будет рыбу — то заготовить?

— Тимаш, так мы же с самого начала уговорились, что для себя можно. Не стоит только хитрить и пытаться оставить рыбы для торговли самостоятельно с тем купцом. Вам же хуже будет от такой торговли. И вас в цене обманет и потом на нехорошие дела подбивать начнет. Мало ли. А я все равно плачу больше, чем перекупщик. Так что сами решайте, как вам лучше поступить.

И старик и Самусь закивали головами, мол, все понятно, так и накажем всем. Двинули назад, нам ещё в Кузьминки бы заехать, я ещё ни разу нового пасечника не навестила.

По дороге обогнали медленно ползущие по ухабам телеги с бочками. Я поморщилась. На фоне всеобщего благолепия дороги смотрелись убойно. Как будто танковый биатлон проводили в моей, отдельно взятой, долине. Сколько ещё нерешённых вопросов, гораздо больше, чем решённых.

В Кузьминки приехали уже ближе к вечеру. Теплый ветер подсушил деревенские улицы, поэтому мы легко проехали к дому пасечника. Когда я его видела в первый и последний раз, это был обычный деревенский дом, явно нежилой, с покосившимися воротами и местами сломанным забором. А сейчас и забор светил свежими заплатами, и ворота висели ровно, сияли чисто промытые стекла окон, а самое интересное — яркая, просто сумасшедше красивая роспись наличников вокруг окон! Это у кого такой талант?

Милаш постучал в ворота, вроде как неудобно без оповещения входить в дом. Двери дома распахнулись, и на крыльцо дома вышел сам хозяин и его молоденькая жена. Увидев нас, уважительно поклонились, поздоровались. Пригласили в дом. Я двинулась в дом, с любопытством оглядываясь. А посмотреть было на что.

Обычная деревенская изба так преобразилась! Чисто побеленные стены и потолки сияли белизной, большая печь была разрисована такими достоверными подносами с пирогами, чугунками с кашей, большой чайник пускал клубы пара. Вот сразу захотелось сразу отведать таких пирогов с чаем! Деревянные перегородки, разделяющие избу на три небольших комнатки, тоже были разрисованы яркими цветами. Весёленькие занавесочки на окнах придавали дополнительный уют жилищу. Мы были просто ошеломлены такими картинами.

— И кто это у нас такой талантливый? — Откашлявшись, хрипловато спросила я.

— Так, лэрина, жена это моя, Надиша, так рисует, сызмальства у нее талант такой. Вроде рисует обычно, а потом, глядишь, а у нее каждая травинка или листочек, как живой кажется! Мы, лэрина Маринелла, теперь вам верно отслужим, за такой — то дом, да пасека хорошая. Я уже все сделал, что надо было. Только вот позже немного, когда в полях все зацветёт, помог бы мне кто ульи перевезти ближе к лесу. У меня телега одна и лошадь, да и долго одному ульи ворочать. Уж не откажите!

— Какой вопрос! Придёшь в имение, обратись к управляющему Димару, он эту проблему решит. Я ему скажу. Надиша, а ты только такие крупные рисунки делаешь? А поменьше можешь?

Надиша смущённо кивнула и тихо сказала:

— Могу, конечно, нет тут ничего сложного. Только краски у меня мало осталось, я ещё воска в краски добавляю, вот они такие яркие и долго держаться.

— Краски не проблема, ты только напиши, какие и сколько надо купить. В Арнике можно их купить?

Художница кивнула головой и спряталась за спину мужа. Ясно, стесняется пока. Оставив пасечника в его доме, проехались до гончара, посмотрели, что он производит. Посуда была обычной, из красной обожжённой глины, некоторые миски были облиты глазировкой, некоторые были простые. Различные глечики, кувшины выстроились рядами, готовясь к обжигу. Но все было просто, без росписи. Показал гончар мне и то, что я просила изготовить в качестве образцов — небольшие горшочки, ступка с пестиком, плошечки, малюсенькие баночки. Я одобрила это все на обжиг и глазировку. Для моих опытов с косметикой нужна гладкая поверхность посуды.

Вышли от гончара и двинулись в имение, отсюда было рукой подать. Теплый вечер спускался на долину. Пахло вспаханной землёй, свежими листьями, издалека слышались голоса хозяек, встречавших свою живность, медленно бредущую с выпасов, домой.

Отец все это время молчал, только все рассматривал. Мне показалось, он был доволен, что мне, его дочери, крестьяне, рыбаки оказывают такое уважение, несмотря на то, что вообще — то я ещё совсем сопливая девчонка.

В столовой, за ужином, где сегодня нас оставили одних, хотя обычно со мной ужинает и Милаш, и Димар и Талия порой, отец, наконец, заговорил:

— Знаешь, дочь — начал он задумчиво, отпивая глоток вина из подаренного в Садах запаса — а ведь сегодня я понял, что последние годы я совсем не знал тебя. Думал, девочке нужно женское общество. И не учел, что ты больше моя дочь. Купеческая. В тебе такая хозяйственность и практичность, в то же время ты так внимательна к своим людям, заботишься о них. И с торговлей в столице ты хорошо придумала. Весь рынок мы, ясно, не займем, сил у нас не хватит, но будем первыми, это точно! В общем, девочка, ты можешь полностью рассчитывать на мою поддержку и деньгами и чем надо ещё. Я тебя люблю, доченька!

Я, всхлипнув, бросилась к отцу и позорно разревелась, до соплей и икоты. Он посадил меня, как маленькую, к себе на колени, гладил по голове и, успокаивая, тихонько шептал:

— Не плачь, солнышко мое! Мы всегда с тобою вместе, мы — Нессир, и это значит, мы все выдержим, выстоим и всем нос утрем! И тебе вот сейчас носик утрем, и глазки, чтобы не плакали, и улыбались своему старому папке. И ещё, вот что я решил-больше я не буду настаивать и говорить о твоём замужестве! Я и тогда страху такого натерпелся, когда ты болела, что теперь я больше не настаиваю. Когда ты сама решишь, что нашла себе жениха, который тебе по сердцу-так тому и быть! Мы с твоей мамой поженились по любви, так зачем я буду своей дочери отказывать в счастье? Так что теперь все будет зависеть от тебя.

Я сквозь слезы рассмеялась:

— Скажешь тоже, старый! Ты у нас ого — го какой молодой! Я ещё женю тебя и на свадьбе погуляю! Только вот уж, прости, мымре тебя не отдам!

День был насыщен и физически и эмоционально, поэтому мы с отцом вскоре разошлись по своим комнатам. Не знаю, чем отец занимался, а я просто сидела в кресле в своей комнате. Вначале общалась со своей розой, она уже стала достаточно большой, можно сказать, совсем взрослой, надо завтра отдать ее садовнику для высадки. Только вот немного ещё магией подкормлю. Мне показалось или нет? Вроде бы бутончики качнулись, соглашаясь с моими мыслями? Теперь я уже ничему не удивляюсь. Даже вот сегодня видела такие нереальные рисунки в деревенской избе, где рисунки, как живые. И неожиданно мелькнула мысль — а с чего я взяла, что я вот одна такая, уникальная? Богиня сказала? А все ли она знает, эта бессмертная! А может, эта девочка читала старые сказки и тоже верит, что были волшебники на свете и себя воображала немного волшебницей? Поэтому у нее такие рисунки!

Мысли опять перескочили на разговор с отцом, на торговлю. Меня опять напрягала эта дорога до столицы. Это и время уходит, а у нас товар с ограниченным сроком хранения, скоро совсем тепло будет. Машин — рефрижераторов здесь не имеется, да и просто холодильников.

Везло другим попаданкам, только попали и раз — кругом артефакты магические, бытовые артефакты… Мысли медленно текли, а я что — то машинально крутила в руках. Опустила взгляд и вздрогнула — я держала в ладони обычный небольшой гладкий камешек — голыш, таких полно на любом каменистом берегу реки или моря. Я что, прихватила его у рыбаков и не помню? Не стала додумывать эту фантастическую идею, но стала присматриваться внимательнее к камню. Галька как галька, о чем я там думала? Об артефакте холода или стазиса.

Ну-ка, ну-ка, а если сосредоточиться на своей непонятной магии. С чем там у нас холод связан? Со снегом, а снег — это твердая вода, вот сейчас призову свою водную магию и посмотрю. Сосредоточилась и уставилась на камешек. Хм, и что я там пытаюсь увидеть? Но постепенно вид камня начал как бы размываться у меня перед глазами и я увидела, как от моих пальцев к камню потянулись голубые ниточки. Вода! Но мне мало воды, мне лёд нужен, холод! Я напряглась, нити стали темно — голубые, потом синие. Теперь весь камень был окутан синими нитями. Но при малейшей попытке повернуть камень все нити соскальзывали с него. Вот если бы камень лежал в этих сетях, как в сетке. Как импортные яблоки в белой сетке, а как ее сделать, сетку эту?

Неожиданно в памяти мелькнуло — я, маленькая ещё, сижу рядом с мамой, и, высунув язык от усердия, пытаюсь повторить за мамой рисунок вязаной крючком салфетки. Точно! Связать крючком! Я представила себе, что держу в пальцах крючок и, подхватывая синие нити, обвязываю ими крючком самым простым вязальным шагом. Устала с непривычки, как лошадь на ипподроме. Зато камень был упакован в сетку из синих нитей, и держалась она плотно.

Посидев немного, чтобы прошла слабость, решила устроить своему «артефакту» полевые испытания. Не стала поднимать горничную по такой ерунде, спустилась сама в кухню, налила себе стакан молока и взяла небольшой кувшин, такой, чтобы в него вошёл этот стакан и пошла к себе. Там поставила инсталляцию из кувшина и стакана с молоком в нем, опустила в кувшин, между стенками кувшина и стаканом, камень и прикрыла все это дело крышкой кувшина. И легла спать. С чувством выполненного долга. Мысленно хихикнула, вспомнив известную пошлость — можно и с долгом спать, если больше не с кем. На этой мысли и уснула.

Глава тридцать третья

Жизнь — это выбор между пассивностью перед ней и активностью ради неё.

В вазе из белого стекла

роза красная цвела

гордо и неторопливо.

Первым делом с утра, конечно, самолёты, то бишь, роза и кувшин. С розой поговорила мысленно, уговаривая ее не капризничать при высадке, не болеть, и что я буду ее каждый день навещать.

С внутренним трепетом достала стакан с молоком. Он был холодным! Сделала глоток, молоко как молоко, холодное, можно даже сказать, ледяное. Поставила стакан вновь в кувшин, закрыла крышкой. Надо проверить длительность действия камня, на сколько хватит такого размера. Сказала Лимке, чтобы не трогала и не убирала никуда этот кувшин, пусть здесь будет. На порядочность Лимы можно рассчитывать.

Только сели завтракать, как вошёл в столовую явно огорченный Димар. Увидев отца, растерялся, извинился. Я пригласила его присесть и сказать, что случилось. А случилось у нас сразу два события. Первое, даже приятное. Приехала повозка от барона Дарти за своим заказом, Димар уже все отгрузил и деньги принял. А вот второе событие не слишком хорошее. Пришел фургон с заказанными досками с лесопилки, вчера привезли брус, все было в порядке. Сегодня доски при приемке осмотрели плотники и сказали, что доски не годятся для строительства — сырые и сплошные сучки в досках, это некондиционный товар. Вот Димар и расстроился.

— Димар, спокойнее! Не отпускай возчиков, грузите доски назад. Мы вскоре едем к барону Дарти, заедем и в Дубовую Рощу. И все выясним.

Лэр Нессир тоже возмутился, собрался было самолично бежать, смотреть злополучные доски, но я отговорила. Доски уже никуда не денутся, а вот блины остынут. Блины отцу понравились, особенно с икрой. Ещё бы! Гурман, папенька, однако! Но завтрак завершили быстро. Потом прошли все вместе на хоздвор, осмотрели злополучный материал. Отец, оказывается, неплохо в них разбирался. Хмыкнул на мое недоумение.

— Маринелла, у меня же свои корабли есть, я часто сам на них хожу с товаром. Бывает, что — то ремонтируется на кораблях, вот и приходится все знать.

Фургон с досками отправили назад, сказав возчикам, что вскоре приедем сами. А пока пошли собираться в поездку в Сады. Пока папенька пошел переодеваться, я заглянула в коптилку.

Хотелось узнать результат нового эксперимента. Несколько купленных в последний раз на ярмарке свиных туш решили приготовить варено — копчеными, то есть вначале сварили со специями, а потом вывесили коптить. Сегодня уже должно быть готово. Да, отдельные копчёные части свиных туш как раз снимали с вешал работники. Разумеется, мы попробовали небольшой кусочек корейки. Ммм…, мясо таяло во рту. Попросив отрубить кусок окорока, я взяла его с собой. Отвезу презентом барону.

Сегодня мои коптильщики должны были коптить кур. Я предупредила их о начале путины. Оказалось, Димар уже все сказал, привел троих человек на разделку рыбы, а бочки уже стоят рядом с коптильней. Я просто не обратила внимания. Вышла из коптилки и сразу увидела идущего в мою сторону управляющего.

— Димар, можно тебя? Я вот что хочу сказать, ты сегодня лучше останься в имении, нам кучера какого дай и все. У тебя и так сейчас приёмка рыбы начнется, работы много. Ещё хотела сказать. Будут разделывать рыбу, все потроха нигде не выбрасывать, все в кухню для животных, сварить и добавлять к корму для птицы и свиней. Коровам и прочим нельзя. Объясни это всем, кто будет с этим работать. И да, работникам, кто желает, продай в счёт жалованья по рыбине. Они большие, на семью хватит.

Димар кивнул, что понял, черкнул что — то в своем блокноте и опять куда — то быстро двинулся.

Дорога до Дубовой Рощи ничем особенным не отличалась, кроме ухабов, но это уже не особенность, а обыденность. У самого поворота на лесопилку догнали фургон со злополучным досками и поехали следом за ним, там и было всего метров пятьсот. Подъехав, сразу позвали мастера лесопилки. Он появился и сказал:

— Какие-то проблемы, лэрина?

Но тут уж я предоставила право папеньке сражаться за обиженную дочурку.

— Так, уважаемый, моя дочь заказала и оплатила у вас фургон досок. И сегодня утром их привезли. Вот это ваше? — отец махнул в сторону фургона.

— Да, все верно, был заказ, его отправили.

Отец, рассердившись, схватил мастера за рукав и потащил его к тем доскам.

— Вы хотите сказать, что это качественный материал? Они сырые! И сучки кругом! Когда доски подсохнут, сучки выпадут и будут доски все в дырку!

Мастер растерянно смотрел на воз, на возчиков и явно ничего не понимал.

— Но, лэр, я сам отбирал хорошие доски для заказа лэрины и отправил их на отгрузку. Ничего не понимаю!

И накинулся на возчиков.

— Вы где доски брали?

Те пожали плечами, сказали, какие им на погрузке загрузили, те они и повезли.

И тут как раз к месту подъехал сам хозяин, барон Транир. Увидев вначале меня, он рассыпался в комплиментах.

— Очаровательнейшая лэрина Нессир! Счастлив вас видеть! А уж как мы были счастливы отпробовать ваши деликатесы! Пальчики оближешь! Ах, мы хотели бы ещё заказать у вас это!

— Зато мы не хотим у вас заказывать больше! И позвольте представить, мой отец, лэр Лайон Нессир.

И разборки понеслись по новой. Барон орал, папенька тоже встревал, мастер уже скосил глаза к переносице, но никто ничего не понимал. Пока я не предложила найти того, кто руководил погрузкой. Парня едва нашли, он где — то за досками тихарился. Привели. Парень был молод и смазлив.

Стали выяснять, что да как. Не сразу, но истину установили. При этом парень испуганно косился на хозяина.

Оказывается, вчера здесь прогуливались на лошадках барышни Транир и их городская кузина Лионелла. Вот они очень — очень попросили поменять доски для противнейшей лэрины из Белой Долины. Мол, она все равно разницы не поймет. Догадаться до того, что доски будет принимать в любом случае знающий человек, ума у этих кукушек не хватило. Афера все равно бы вылезла наружу и виновный — вот он. Барон побагровел, и пообещав, что завтра мне доставят лучший пиломатериал, умчался к себе домой. А мы, развернувшись, поехали к барону Дарти.

У барона нас встретили радушно, сам барон «ручкался» с моим отцом ещё на крыльце, когда я их представила, баронесса хлопотливо приглашала нас в дом. Я подала ей привезенный окорок, хозяйка заахала от удовольствия. Оказывается, повозка с заказанными у нас продуктами тоже прибыла в поместье. Да, мы же заезжали на лесопилку в Дубовую Рощу. В гостиной дома нас встретила ещё одна гостья дома — вчера прибывшая погостить племянница хозяйки — милая женщина лет тридцати на вид, во вдовьем платье, худенькая, чем — то неуловимо мне знакомая. Баронесса нам представила свою родственницу:

— Позвольте представить вам мою племянницу, дочь моей сестры Отилии, леди Аннию Мейн. А это наши соседи — хозяева поместья Белая Долина лэр Лайон Нессир и его дочь, лэрина Маринелла Нессир.

Я дежурно пробормотала. — Приятно познакомиться! — И присела на небольшой диванчик. А вот мой папенька повел себя несколько странно — он очень внимательно всматривался в лицо родственницы хозяев, так, что это уже было на грани приличий. Чтобы сгладить неловкий момент, я оживлённо начала рассказывать барону, как высадили все привезенные из его сада саженцы, как соблюдали все выданные им инструкции и пока саженцы чувствуют себя прекрасно.

Наконец, я тихонько пнула отца кончиком туфельки по ноге, чтобы оторвать его от созерцания смущающейся молодой женщины. Отец вздрогнул, очнулся и неловко кашлянул.

— Простите, лорд, леди, мое невежливое поведение, но вы, леди Анния, очень сильно похожи на мою покойную супругу Танию. Просто одно лицо.

Тут настала моя очередь замереть на полувздохе — так вот почему лицо этой леди показалось мне знакомым! Это же та женщина с портрета в отцовском доме, матери Маринеллы! И очень похожее лицо я вижу по утрам в зеркале!

Баронесса побледнела, охнула и срывающимся голосом произнесла:

— Простите, лэр Нессир, вашу супругу в девичестве звали леди Тания Реймер?

— Да, леди Дарти, так и звали, в замужестве лэра Тания Нессир. Маринелла — наша дочь. После замужества родственники отказались от моей супруги из — за того, что она вышла замуж за купца. Но мы были счастливы. Пока заразная болезнь не унесла жизнь моей Тании.

Баронесса залилась слезами, мы ничего не понимали, возле нее суетились племянница и муж. Нам стало неудобно, мы переглядывались с отцом, придумывая, как бы нам быстрее откланяться. Но женщина, заметив наши метания, воскликнула:

— Нет, нет, не уходите! Я сейчас успокоюсь и все расскажу! Вот не зря ты мне так сразу понравилась, девочка! Ты ведь моя племянница родная!

Наконец, вытерев слезы успокоившись, добрая баронесса начала рассказ.

— Я старшая из сестер Реймер. Потом мама Ании, Оттилия и самая наша младшенькая, любимая Тания. Родители наши были строгих взглядов, даже устаревших. Мне вот повезло, меня выдали замуж за барона Дарти — она ласково улыбнулась мужу — и мы с ним живём душа в душу столько лет. Оттилия, хоть и прожила без особой любви, но муж ее не обижал. А вот Танию хотели выдать замуж за одного очень богатого лорда. Но старого. А Тания, видимо, как раз с вами, лэр Нессир, познакомилась и встречалась. Понятно, что за старика она замуж не хотела. А за вас ее родители бы не отдали, для них было важно соблюсти приличия аристократии. Глупость, конечно, только мы уже были далеко тогда от родительского дома. Вот Тания и сбежала с вами. Родители отреклись от дочери, мы долго не знали, где наша сестра, вы же уехали из нашего города. Теперь вот знаем. Как жаль, что Тани не дожила до этого дня! Такая доченька у вас хорошая! Смотри, Майрон, у нас теперь соседи — наши родственники! Правда, хорошо?

Барон кивнул, соглашаясь с женой. Выглядел он немного ошеломлённым, но в целом был весьма доброжелательно к нам настроен, никакого аристократического снобизма.

Посидев немного и поговорив о погоде и прочем, барон и отец быстро договорились о закупках вина у барона. Единственно, барон посетовал на очень длинную дорогу до столицы, что делало поставки почти нерентабельными. Я немного удивилась:

— Простите, барон, а разве два дня так много?

Тут уже удивился барон.

— Почему два дня? Больше недели! А, так вы имеете ввиду дорогу от вашей долины! Мы же едем вокруг, вот и получается долго. Через долину проезд ваш, личный.

— Так можно сделать очень просто — я разрешаю вам проезжать короткой дорогой через мои земли, и ваше вино быстрее будет доставляться. А если сейчас есть вино для продажи, то ещё легче, как только отец соберётся в обратный путь, мы отправим вам весточку, и вы присылаете свои повозки к нам и присоединяйтесь к обозу отца.

Мужчины посмотрели на меня с уважением, потом отец засмеялся.

— Вот такая у меня дочка выросла — пока я только думаю, как лучше, а она уже все просчитала, и решила как сделать.

Обедать нас пригласили гостеприимные хозяева. Пока тихая племянница баронессы удалилась переодеться к обеду, баронесса потихоньку поведала нам о печальной судьбе молодой женщины. Кстати, получается, моей кузины. Замуж выдали без ее желания за немолодого, зато аристократа. Как оказалось, сильно пьющего. Пил он много и постоянно, к концу своей жизни пропил много, уцелело только наследное поместье. В браке с Анией детей не случилось, но у него был взрослый сын от первого брака. Муж Ании погиб по пьяному делу, упав с коня. Сын — наследник быстро выставил мачеху из дома, выделив ей вдовий дом — развалюху с рухнувшей крышей, где невозможно жить.

Родители Ании отнеслись равнодушно к беде дочери, а бароны Дарти пригласили пожить племянницу к себе. За обедом на стол были поставлены и наши деликатесы, Особенно всем понравился новый варено — копченый окорок. Все хвалили меня, умницу — разумницу, я смущалась, папенька явно гордился. Правда, не забывал поглядывать на розовевшую от его взглядов кузину. А что? Папенька у нас мужчина хоть куда! Посмотрела я на них и решила — а женю — ка я папеньку на Ании! Раз папеньке нравилась характером Тания, а у племянницы и сходство и характер подходящий, и, похоже, хозяйственная девушка, то почему бы и нет? И от мымры избавлюсь и от страха за отца.

Отец заодно рассказал за столом утреннее происшествие с досками. Барон и теперь уже моя тетушка, были возмущены. Тетя сразу высказалась однозначно:

— Это девчонки Транир и их кузина воду мутят! Нацелились они тут на барона Шефира молодого, окрутить его хотят, вот и боятся, что наша Маринеллочка им сто очков вперед даст! Хоть так, да напакостить! Больно уж много потакает им барон Транир! Ещё и эта их племянница из столицы! Там не могли жениха ей найти, род — то сильно обеднел, вот сюда прислали, может, в провинции кого побогаче найдут!

Мне это было слушать не слишком интересно, единственно, было забавно, что так быстро бароны приняли нас близкой родней и я теперь «наша Маринеллочка». Но, истины ради, должна сказать, что эта пара с самого начала отнеслась ко мне хорошо, не подозревая о нашем родстве. Ой, точно вот буду окружена тетушкиной любовью!

Уезжали мы домой, взяв с хозяев обещание, что они непременно приедут к нам в имение через два дня с визитом и на обед.

Глава тридцать четвертая

Что за отчаянные крики,

И гам, и трепетанье крыл?

Кто этот гвалт безумно дикий

Так неуместно возбудил?

Ручных гусей и уток стая

Летит — куда, сама не зная,

И как шальная голосит.

Огород — это место, где семечко становится овощем, саженец — деревом, а человек — раком…

Уже по дороге, на спуске в долину, почти на границе моих владений и Зелёных Холмов, Милаш занервничал, стал часто оглядываться и дал команду кучеру на движение быстрой рысью. Расслабился он только когда мы подъехали почти к Каменке. Вот, заодно и в камеломню заедем, давно не были.

В каменоломне работа кипела — к мельнице подвозились телегами известняковые глыбы, готовилась известковая мука, грохотала дробилка, готовя небольшие камни известняка, камнетесы вытесывали плотные плиты для дорожного покрытия и для строительства.

Заметив нашу коляску, к нам подошёл мощный старшина каменоломни Виран, покрытый каменной пылью, поздоровался.

— Как у вас тут дела пошли, Виран? Есть какие — нибудь проблемы, просьбы? Жалование устраивает, не задерживают?

— Нет, лэрина, не задерживают, да и грех жаловаться, старый — то барон много меньше платил. Да и так вы хорошо помогли в деревне — и коней и плуги дали, чтобы люди свои наделы вспахали и семян тоже дали. Теперь — то и не голодно уж стало. А кто приезжает к нам за камнем али за известью, так мы сначала к Димару отправляем, пусть они оплатят, бумажку привезут, а я им отдаю.

Я все записываю, а Димар приезжает, сверяет. Вначале — то мало покупателей было, а сейчас прознал народишко, что снова каменоломня работает, вот и потянулись. Следующая каменоломня далеко от нас только. Вот с округа к нам и едут.

Это верно, Димар докладывал, что появились покупатели на наш камень. И верно, давала я семенной картофель и зерно. Это из того, что было в местных складах. Все равно мы сажали те семена, что закупила в столице.

Смотрела я на плиты и мелькнула у меня мысль.

— Скажи, Виран, а карьеров с песком поблизости ты не знаешь?

— Ну почему не знаю? Вот небольшой у нас неподалеку есть. А побольше, так на повороте к Горицам, недалеко от дороги. Там даже и брали с него песок, ну и у нас, но немного, кому там по дому надо малость.

Поговорив ещё немного и напомнив, если что, чтобы сразу обращался ко мне или Димару, мы отправились домой.

Только дома, в имении Милаш объяснил причину своего беспокойства.

— Не могу сказать точно, но появилось у меня ощущение, что наблюдают за нами. А место там не очень хорошее, вот и приказал, чтобы проехать быстрее.

Пришлось рассказать отцу историю моего противостояния с тем купцом и о нападении на рыбаков.

— А как зовут того купца? Я его через купеческую гильдию достану, нашел с кем бодаться! Да я его по миру пущу!

Отец не на шутку рассвирепел. Я лишь беспомощно пожала плечами, ну не знаю я имени этого купца! Не представился он мне. Зато, оказывается, знал Милаш. И они с отцом ушли, переговариваясь о чем — то.


Иртэн

Он сидел в дедовом, а ныне своем собственном кабинете и пытался разобраться в хитросплетениях хозяйственных бумаг. Поначалу вообще никак не шло понимание, что там написано и что к чему относится. К тому же отношения с управляющим постепенно стали ухудшаться. Старческое упрямство Герана, его непоколебимая святая уверенность в собственном правильном мнении и активное нежелание прислушиваться и присматриваться к чему — то новому стали изрядно раздражать молодого барона. Взять хотя бы его подозрительность по отношению к их молодой соседке.

По каким — то своим каналам он проведал, что в Белой Долине не только раньше закончили посевную, благодаря невиданной технике, но и при помощи какого — то странного приспособления посадили везде картофель практически всего за два дня. Но самое большое возмущение старика вызвало известие о том, что хозяйка Долины своей техникой и своими лошадьми разрешила своим работникам обработать и засеять свои личные участки! Рассказывая Иртэну об этом, Геран от возмущения даже брызгал слюнями в прямом смысле слова.

— Никогда такого не было! Нечего крестьян поважать! Совсем разленятся! Хозяев бояться не будут! Нет, эта выскочка везде лезет!

Иртэну было даже забавно смотреть на красного от ярости старикана, как он размахивает руками и бессвязно что — то выкрикивает. Дождавшись перерыва в горячей речи, Иртэн спокойно спросил:

— А что мешает нам так же поступить — помочь своим работникам? Кони же у нас свободны сейчас? Вот и пусть помогут пахари с личными участками! И крестьянам легче и будут благодарны хозяину.

В общем, несмотря на бешеное сопротивление управляющего и угрозы написать старому графу, Иртэн продавил это решение и теперь хозяйские лошади обрабатывали личные участки его работников.

Не менее скандальная история и с купленной рассадой цветов. Если с саженцами Геран смирился, нехотя признав, что да, у барона Дарти лучшие сады в округе, но тут же добавил с осуждением:

— Больно уж много барон чего — то все возится со своими деревьями, все журналы какие — то выписывает да читает. Деревья и без журналов растут!

То цветы привели его в бешенство. Когда молодой барон приказал перекопать все клумбы перед фасадом дома и закрыть проклятого петуха в загоне, а если он ещё раз увидит его или дворню, носящихся по клумбам и газонам, то петух пойдет в суп, а на дворню будет наложен штраф, то старик — управляющий опять разворчался. Не заметив вышедшего из дверей дома Иртэна, Геран бухтел, стоя у самой большой клумбы. Садовник уже перекопал землю и принес ящики с рассадой цветов. Барон стоял и слушал сольное выступление своего управляющего.

— Клумбы ему подавай, цветочки! Сроду мы их не садили, это все придурь ещё от старой баронессы, и дочка тоже такая же была! Уехала в столицу и ладно бы! Так нет, опять цветы им подавай! А где птица должна гулять? Не бывать этому, пока я тут.

— Пока вы тут кто? — обманчиво спокойным тоном спросил тихо подошедший Иртэн.

Геран прикусил язык, поняв, что, однако, перегнул палку.

Вот так и сохранялись у них натянутые отношения. Пока Иртэн находил что — то знакомое среди множества слов и цифр в записях деда и того же управляющего, тот управлял поместьем. Но Иртэн взял себе за правило, с самого утра везде ходить и ездить следом за управляющим. Несмотря на всю свою старомодность и упрямство, управленцем он был хорошим. И постепенно начало приходить к барону понимание, хоть и не всего, хоть небольшой какой — то части происходящего в поместье.

Но поскольку Иртэн обладал от рождения лёгким характером, без излишнего самомнения, он не стеснялся спрашивать то, чего не понимал, у работников, прислуги, самого Герана. Тот, хоть и побурчав что — то себе под нос и пожевав губами, но объяснял непонятное. Теперь Иртэну самому было смешно свое «героическое» спасение хорошенькой соседки от овцы.

Теперь бы ещё разобраться в этих бумагах. Куда все эти цифры разнести и что конкретно каждая обозначает. В кабинет к нему, коротко постучавшись, зашёл Тимей.

— Лорд Иртэн, я поговорить хотел, можно?

Барон только был рад поводу отодвинуть опостылевшие бумаги в сторону.

— Садись, Тимей, ты чего какой — то смущённый, случилось чего?

— Да я не знаю, как и сказать-то, может, я чего не так и понял. А наговаривать не хотелось бы, все — таки дед.

Иртэн насторожились, какой странный подход к основной теме! Тем не менее, поощрительно кивнул головой, побуждая парня рассказывать далее.

— Понимаете, барон, я вчера слышал разговор деда с каким — то типом, никогда не видал его в наших краях. Дед вроде как побаивался его. А меня они не видали, я в сарае был, считал остатки зерна в нем. И разговаривали они за задней стенкой сарая, чтобы их никто не видал. Странно это. Тот, чужой, что — то требовал от деда, а он не соглашался. Потом сказал, что сам делать ничего не будет, но покажет, где можно укрыться, если что и переждать. То ли поиски какие, то ли облавы. И, мол, ещё подскажет, когда и куда она будет проезжать мимо наших земель. Вот. Может, я не то понял, или не так, однако, какие — то люди хотят напасть на нашу соседку из Белой Долины. Кто еще — то ездит мимо наших земель? Только она! И дед как — то в этом участвует. Я знаю, он не любит ее, говорит, сильно много беспокойства от нее. А я всё — таки хочу посвататься к ней. Не должна кобениться ведь, не благородная! А я хорошо к ней буду относиться! И поместье у нее богатым будет, там на одной рыбе озолотиться можно! А если ещё и делать такую, как вы купили. Это же богатство само в руки идёт. Мне, конечно, больше девки справные нравятся, вон как эта ваша. Лионелла, прям ягодка вся такая, а эта тощевата, но позволят Всеблагие, родит дитенка — то и такая.

Иртэна даже передёрнуло от последних фраз Тимея. Как смеет он рассуждать о девушке, как о племенной кобыле какой — то! Хотя, с точки зрения деревенской хозяйственности парня, может, оно и так, только барон душой не хотел принимать подобные резоны. Но это дело дальнее. Больше его обеспокоило известие о том, что старик строит какие — то козни за его спиной и это может крайне плохо закончиться.

Если Геран попадется вместе с этой шайкой бандитов, то никто же не поверит, что хозяин поместья был не в курсе происходящего. Пока Иртэну виделся только один путь решения — надо следить за дедом, он все равно выведет на бандитов, а там уж как — то постараться вмешаться в происходящее. Примерно так коротко он и объяснил Тимею. Тот обещал при первом же подозрительном общении деда или его скрытном отъезде доложить барону и помочь ему, если что.

Да, вот тебе и скучная деревенская жизнь! Тут тоже свои страсти кипят!

Глава тридцать пятая

Водилась такая рыбка на реке

Затягивал рыбак невод по реке…

Хорошие видно осетры лежат!

Хвостами сильно шевелят.

И по сей день водятся они.

Дороги — лицо города.

У нас оно в ямочках и каждый год лечится у нового косметолога.

МАРИНА

Дни и события завертелись, закрутились и понеслись вскачь. Только успевала отметить завтрак — ужин. Путина стала главной темой этих дней. Телеги с рыбой приходили от рыбаков по три раза в день. На рыбообработке трудились уже четверо мужчин. Рыба потрошилась, мылась и передавалась работникам коптильни. Те ее солили пока в большие бочки с рассолом, большую часть балыками, тешами, но готовили и филе к засолке. Икру тоже солили в средние, около пятидесяти литров объемом, бочонки. Фасовать к продаже в туески потом можно. Немного свежей рыбы продавали своим рабочим, кто хотел. Каким — то образом Димар высчитывал средние потребности для продажи каждому работнику и лишнего не продавал. Мы помнили про того купца и хотели исключить возможность перепродаж.

Из — за этой обработки рыбы пришлось мне заняться ещё одной моей магической возможностью — воздухом. Уже в первый же день запах возле разделки стоял изрядный. Хоть все головы и потроха тут же уносились на кухню для животных, где их варили и смешивали с зерновым кормом, все равно запах и налетавшие мухи имелись. Вот вечером я покопалась в небольшой куче камней, которые привезли из каменоломни для начавшегося строительства хлева и будущей коптильни, и нашла несколько камней, которые меня чем — то привлекали. Даже не могу объяснить, чем именно, но мне очень хотелось взять их в руки, погладить камешек. Хотя это были, скорее уж, булыжники.

Действовать решила по аналогии с охлаждающим камешком. Покрутила в руках камень, погладила его, подумала о том, какого именно эффекта хочу добиться. Представила себе, как от камня идут волны прохладного ветерка, уносящие вдаль все неприятные запахи. Закрыла глаза (хорошо хоть перестала зажмуриваться изо всех сил, а то потом даже глаза болели), и начала подводить к камню линии прозрачно — кристальные, затем опять стала выплетать сетку — авоську вокруг камня. «Упаковав» свою воздуходувку в сетку, стала постепенно добавлять своей силы.

Приходилось строго дозировать, с последствиями быстрого вливания я уже знакома — магическое истощение. Отложила готовый артефакт в сторону, начала перебирать остальные камни. Среди всей кучки было два средних размеров кусков мутноватого кварца. Но гладкие, без сколов и трещин. Так и тянуло их погладить. Подержала в руках, вздохнула. Пока я не видела, как их применять. Поэтому пока убрала их в ящик стола. Подумав, что сейчас, пока на хоздворе народу почти нет, лучше всего установить воздуходувку.

Вышла я через черный ход возле кухни, пока моего вечного «конвоира» не видно. Опять с папенькой мою безопасность обсуждают. Прошла к столам разделки, пригляделась. Надо бы установить камень так, чтобы воздухом относило запахи от столов вдаль, к ограде имения и далее. То есть напротив столов. А если камень воткнуть вот в эту щель между досками нашей временной коптильни? Как раз на уровне рук работников получится, сразу запахи, не поднимаясь вверх, будут относиться далее, в безлюдные места. Попыхтев, затолкала свой булыжник, огляделась — вроде никто не видел, как хозяйка что — то там шныряла. А теперь можно просто с независимым видом прогулочным шагом пройтись до парадных дверей.

Как изменилась усадьба за неполных два месяца! Чистые дворы, аккуратный парк и сад. Активно строящиеся новые здания в хоздворе, но при этом и вокруг них нет мусора. Теперь весь мусор уносят сразу к печам на кухню для скота. Не зря я ввела должность дворника! Подойдя к парадному крыльцу, полюбовалась клумбами. Аккуратно высаженная цветочная рассада хорошо принялась и весело зеленела, местами набирая цветочные бутоны. А посреди самой большой клумбы гордо красовалась моя роза. Как я и обещала, навещала цветок каждый день и так, проходя мимо, каждый раз бросала взгляд на нее. Три стебля были с бутонами, два из них активно цвели, третий только собирался. Тонкий запах роз смешивался с ещё каким — то более плотным, сладковатым запахом. Огляделась. Это зацвела акация вдоль подъездной дороги. Это хорошо, надо подрядить деревенскую мелюзгу на частичный сбор цветов акации, черемухи, потом ещё калина зацветёт шапками.

Пока крутила в руках очередной экспериментальный камень — голыш (почему — то мне подсознательно кажется, что вот такие, гладкие и округлые камешки больше подходят для холодильных артефактов), вспоминала о визите барона Дарти с его семьёй. Сам визит прошел, как раньше писали в газете «Правда», в «теплой и дружественной обстановке». Провели экскурсию по нашей усадьбе. Барон похвалил нашего садовника за хороший уход за новыми саженцами, выразил сожаление, что загублены прекрасные прежде сады годами безответственного управления и откровенного воровства.

Тетушка — баронесса была в восторге от моих парников, она их осмотрела, ощупала, поковыряла, не гнушаясь, грунт в них, заявила мужу, что на следующий год он должен такие соорудить у них в поместье. Цветники ей тоже понравились. Ожидаемый фурор произвела моя роза. Ахнув, тетя задрала повыше юбку платья и, стараясь не наступать на посаженные цветы, полезла прямо на клумбу, чтобы разглядеть невиданный цветок подробнее. Налюбовавшись, заявила, что я, как примерная племянница, просто обязана поделиться с ней отростком этой прелести. Я обещала ей к осени укоренить черенок.

Ещё на хоздворе наших гостей удивило большое количество птицы в птичнике и новый загон с поросятами. Оказывается, здесь очень мало свинины и мяса птицы идёт в переработку, в основном, в прямом назначении. Вот есть курица, значит, от нее ждут яйца, а впоследствии попадет в суп. Есть свинья, значит, будет мясо и сало. А то, что это можно закоптить, приготовить разнообразные закуски из этого, как — то не было принято. Поэтому я лишь улыбнулась и обещала удивить гостей за обедом. И мне это удалось.

Копчёная курица, свиной варено — копченый окорок, грудинка — это лишь закуски. На горячее подали свиные антрекоты на косточке, мясо просто таяло во рту после правильных приправ и небольшого отбития. Салат из редиса и свежей зелени. Разумеется, был и наш фирменный хлеб кирпичиком. Вначале гости удивлялись, потом согласились, что так удобнее.

А вот мой папенька опять все время поглядывал на кузину Аннию, чем вгонял ее в смущение. За обедом ее посадили по левую руку от отца, и он принялся ухаживать за соседкой и даже слегка флиртовать. Папенька — орел! Время даром не теряет!

Меня ещё беспокоил один крайне важный вопрос — как рассказать отцу о моих волшебных способностях? Я не боялась, что он меня сдаст местным спецслужбам, слишком он любил свою дочь. Но не хотелось бы, чтобы у него возникло чувство страха или отстранённость от меня, как от какого — то непонятного и пугающего объекта. Я хотела, чтобы он принял меня такой, какая я есть сейчас. Я же никому не хочу принести вреда. Раз уж мне выпало прожить ещё одну жизнь, да ещё со сказочными способностями, то надо прожить ее и для себя и людям пользу принести.

С утра, выполнив все утренние дела и нарезав пару кругов по хоздвору в качестве моциона и общего руководства, я таки решилась поговорить с отцом. Иначе, справедливо опасаюсь, все доложит Милаш, и кто знает, как он это преподнесет. Заодно решила совмещать полезное с приятным. То есть, приятное — сознаться отцу, что я теперь, некоторым странным образом волшебница, а полезное — сразу продемонстрирую некоторые способности на дороге. Все равно её надо начинать ровнять.

Завтра едем на ярмарку, там Димар пойдет нанимать рабочих на дорогу. Отдаленное подобие ножа грейдера Мирко сковал, попробовали — кони тянут его. Теперь он занят катком, это более громоздкое сооружение, пока ему надо склепать полый цилиндр, потом заполнить его пгс, и заклепать наглухо. Телеги под песок решили выделить те же самые, что возили удобрения на поля, с бортами.

Чтобы нам никто не мешал разговору с отцом, решила не брать кучера с собой, управлять лёгкой коляской умел и отец. А Милаш сопровождал нас верхом. Рассказывать вообще обо всем я не собиралась, только ту версию, которая поддерживала легенду о том, что я все та же Маринелла, дочь купца Нессира. Иначе реакцию его сложно было предугадать. И так — то опасаюсь. Итак, версия будет о явлении мне богини во время утопления и болезни. Мол, наставила на путь истинный и отвалила мне магических способностей. Почему сразу папе не сказала? Сама не верила и боялась. Боялась, что не поверят, боялась магии в целом. Тут мне и врать не надо, это в целом, так и есть.

Я и в самом деле, до сих пор отношусь к этому с лёгким неверием. Если бы в свое время не читала разные книжки про попаданок да волшебство, так и вовсе не знала, что с этим делать. А теперь, как ни смешно и дико это не воспринимается, эти книжки являются для меня своеобразными пособиями. Вот откуда бы я могла знать про всякие артефакты и как их сделать? А вот было в какой — то книжке, а я запомнила эту чепуху.

Вот примерно эти тезисы я и изложила отцу, выехав на главную дорогу с нашей небольшой дороги к имению. Надо заметить, несмотря на интенсивное движение последние дни груженых телег, плотное покрытие держалось, колеи не продавливались. Это радовало.

За все время моего рассказа отец сидел молча, только перебирал поводья в одной руке. Потом, после моего рассказа, ещё помолчал, и когда мое нервное ожидание грозило выплеснуться в истерику, заговорил:

— Хорошо, что ты сама заговорила об этом. Мне Милаш в общих чертах уже рассказал, я все ждал и думал, когда ты сама мне скажешь, или боишься и не доверяешь мне? Ты же все равно моя дочь, неужели не веришь мне?

— Папа, я доверяю тебе и не думаю, что ты предашь меня. Просто боялась, вдруг ты любить меня не будешь такую! Или вдруг откажешься от меня? Я бы поняла, конечно, я и сама первые дни была жутко напугана. Но хотела ещё хоть немножко остаться любимой дочкой, а не чудовищем из сказок.

Что — то меня на слезливость все тянет. И сама не ожидала, что опять заплачу. Я ничуть не кривила душой, именно так я и думала сейчас. Отец повернулся ко мне, неловко обнял одной рукой за плечи, прижал к себе, позволяя выплакать все мои страхи, неуверенность.

— Ерунду говоришь, дочь. Как я мог бы отказаться от своего ребенка? Да я наоборот, гордиться буду, что ты у меня такая единственная, неповторимая! Но кое в чем Милаш прав — надо помалкивать про твой дар. И службы у нас всякие такие есть и дураков хватает. Вот знаем мы с Милашем — и хватит! Я так понял, что дорога эта — он махнул рукой назад — твоих рук дело?

Я оживилась:

— Да, папа, я сейчас научилась делать не сразу все махом, а понемногу и не устаю, как первый раз. Я тогда ещё и сама не поняла, что происходит и сильно напугалась, вот так и вышло. Давай, я сейчас, пока нет никого тут, покажу тебе немного? Только это не быстро.

Так и просидела я все полтора часа, привалившись к отцовскому плечу, а он обнимал и поглаживал меня то по голове, как маленькую, то по спине. И даже за это время я устала меньше, чем обычно. То ли просто наловчилась уже, то ли помогала поддержка отца. Но результат — примерно полкилометра ровной, без ям и ухабов дороги, имелся.

Но вот мелькнула у меня мысль и я тут же, чтобы не иметь опять секретов от отца, озвучила ее.

— А ведь та женщина, или богиня, я до сих пор не поняла, кто это был, сказала, что магия из этого мира не уходила никогда, просто забыли люди и не верят. То есть, любой нормальный человек, без злобы и грязи в душе, может сильно поверить и проснется в нем магия? Я же тоже долго не могла поверить, а потом выхода у меня не было другого, пап. Милаш ведь тебе рассказывал, что тут было? Вот и оставалось мне только сильно — сильно поверить и захотеть, чтобы все получилось. Ты только не думай, что все само раз и получилось! Ничего подобного! Процентов на 90 это просто обычный труд и только чуток магии. Я вот ещё камешки такие сделала, охлаждающие, чтобы можно было положить в ящик с продуктами, и они будут храниться в холоде и не портиться! Вот домой приедем — покажу! И ты, когда в столицу поедешь, тоже в ящики с товаром положу, чтобы ничего не испортилось.

Мы развернулись и поехали потихоньку домой. Как я ни хорохорилась, но все равно я устала, да и разговор и слезы добавляли моральной опустошенности. Но, главное, отец не испугался, не отстранился, принял меня такой, какая я есть и поддержал. А это самое главное!

Глава тридцать шестая

Идет мужик по пустыне, видит колодец и решил измерить глубину. Кинул булыжник, тишина. Видит — шпала, и тоже туда кинул ее. Прислушивается, но никаких признаков падения. Только уходит, на мужика коза летит, глаза с баскетбольный мяч. Мужик отошел и коза прямиком в колодец. Через время подходит старик:

— Слышь, мужик, ты козу не видел?

— Так, папаша, в колодец прыгнула рогатая.

— Странно, вроде к шпале была привязана.

Склоненная голова не всегда принадлежит рабу.

Возможно человек ищет для ответа булыжник.

Пообедав и отдохнув, опять принялась за дела. Поскольку завтра планировали поездку в город, то надо было проверить, все ли приготовили для торговли, что именно, какого качества.

В этот раз решили торговать варено — копченый свининой, значит, возьмём для продажи сразу две туши, рискнем. Всё — таки выходной день, народу на рынке должно быть больше. Как обычно, приготовили яйца, плавленый сыр, икру, рыбу, свинину, копченых кур и сало. Ещё решила взять несколько кругов масла и посмотреть, как будет оно себя вести в ящике с охлаждающим артефактом. Стало тепло на дворе, и я беспокоилась, чтобы не испортился товар.

Большую булыгу — артефакт я потихоньку запихнула в склад при коптильне, там был маленький ледничок, но при таком объеме продукции и самого склада в теплое время он явно будет малоэффективен. А так будет работать артефакт, а все будут думать, что это ледник. Вот и маскировка. Ещё надо в ящики по небольшому камешку положить.

Прошла к огородникам, у них в парниках подошла первая волна урожая свежего редиса и разной зелени. Я до этого интересовалась у Малии, как она покупала зелень на рынке. Оказывается, просто на прилавке лежит стог зелени и каждый покупатель копается в нем, выбирая себе нужное количество. Фу, как нехорошо! Нет, мы пойдем другим путем!

Я велела огородникам приготовить для продажи зелень и редис, удалив этот урожай с гряд. Через два — три дня будет готов следующий. Все тщательно промыть и разобрать на небольшие пучки и связать тонкими верёвочками. У нас так всегда бабушки на рынках делали. Так удобнее. И цена пучка стабильная и время лишнего не тратишь. Вот, ещё один новый продукт. Не в том смысле, что невидаль, а в том, что рано очень по местным меркам.

Ещё надо напомнить кухарке про хлеб. Понять не могу, ну что за ажиотаж каждый раз с этим хлебом? Ну, точно такое же тесто, как и у всех. Просто форма другая и все. Нет, каждый раз просят продать им этот хлеб. Никакого секрета тут нет, но почему — то сами не делают. Когда Дарти приезжали к нам, пришлось, в качестве презента, срочно просить Мирко сделать им несколько таких форм для выпечки хлеба. Хотя кузница у барона в поместье есть, точно видела.

Ну да ладно, пойду я к себе, камешки покручу. Надо для транспортировки на завтрашний день приготовить. В моем кабинете опять шло совещание, слышались мужские голоса. Я даже заглядывать не стала, пусть их, в свои мужские игрушки играют.

Крутила камушки в руках, вязала сетку льда вокруг них, вспоминала, все ли я сделала сегодня. Вроде все. С Талией договорилась, завтра она приведет деревенскую мелюзгу собирать цветы. За сутки они немного подвянут, типа ферментации пройдут, а наутро буду пробовать погружать их в масло и спирт. Который мне ещё предстоит купить завтра.

Отец постучался ко мне в дверь, когда я уже маленькие камни для ящиков сделала, и теперь раздумывала, как соорудить холодильный ларь для кухни. Здесь вариант со скрытным помещением камня внутрь ларя не пройдет. Тетушка Малия отличается дотошностью и непонятный камень обязательно найдет и выбросит. Значит, надо его залегендировать каким — то образом. Вопрос — как? И тут пришел отец. Выглядел он немного озабоченным и встревоженным.

— Что, опять решали, каким образом не выпустить меня из усадьбы? — Невесело пошутила я.

— Не только. Но я — то точно знаю, что тебя невозможно заставить сделать что — то, что не совпадает с твоими планами. Поэтому решили, что завтра поедем усиленным составом, разумеется, ты тоже едешь. И поедем под утро, чтобы ехать и с фургоном и с телегой разом, не стоит их пока отправлять без присмотра. Поедем медленно поэтому. И выедем раньше. Но это одно.

Папенька передохнул и продолжил:

— Сегодня ты кусок дороги отремонтировала.

Я перебила. — Папа, не отремонтировала, только подготовила для дальнейшего покрытия дороги каменными плитами. Ты плиты сам видел в каменоломне.

— Не трещи, погоди, я о другом. Дорога там теперь хорошая, а ведь те, кто часто там проезжает, видели ее плохой. Как объяснить? Вот я об этом беспокоюсь больше. И опять за тебя же волнуюсь.

Это верно отец сказал. Я и сама уже задумывалась на эту тему. И опять полезла искать ответы в своей памяти, в своих «пособиях» по магии — когда — то прочитанных книжках про попаданцев. Что — то в подобном плане я же читала. Точно, вспомнила, у Милены Завойчинской! Дом на перекрестке! Там для отвлечения внимания применялся артефакт незначительности, вроде бы человек видит что — то, но не придает этому значения. Я воодушевилась.

— Я тоже думала об этом, отец, и, кажется, кое — что придумала. Можешь заглянуть ко мне через часок?

Нессир кивнул и поднялся, подошёл ко мне, обнял за плечи, вздохнул, погладил по голове, как маленькую.

— Ох, и бедовая ты у меня!

И ушел. А я взяла самый обычный булыжник, неприглядный на вид, и задумалась. Что придает вид незначительности, невзрачности? Серый цвет! Значит, буду делать сетку — «авоську» из нитей серого цвета. И опять зажмурилась. Ну, никак не могу отделаться от этой привычки! Когда булыжник был весь плотно упакован в сетку из нитей серого цвета, решила, что надо же какой — то эксперимент устроить, иначе как поймёшь, работает или нет. Огляделась, ничего необычного или яркого в комнате не было. Стоп, а мои платья для очаровывания коров? Вот уж где сверкают каменьями.

Когда пришел папенька, я уже раскидала свое нарядное, с камнями и блескучками, платье по дивану, рядом положила свой камень. Сама для чистоты опыта, отвернулась.

— Папа, скажи, как тебе мое платье, достаточно ли нарядное для бала?

Отец небрежно мазнул взглядом по дивану, пожал плечами.

— В женской моде не слишком разбираюсь, но вроде так, скромненькое. Если надо красивое платье, ты скажи, я пришлю из столицы.

Я торжествующе засмеялась, подошла к дивану, взяла камень в руки и отошла.

— А теперь?

Папенька ещё раз посмотрел, хмыкнул и тоже засмеялся.

— Ну, стрекоза, сделала — таки! И что теперь?

— А теперь надо просто съездить и положить этот камень у дороги, но там, где его случайно не выкинут куда — нибудь. То есть, просто на землю, рядом с дорогой. Сейчас и поеду.

— Сиди — ка ты лучше дома! А камень и я могу съездить положить. Сейчас коня оседлают и проедусь. Хоть пользу принесу.

— Подожди минутку, папа! У меня вот проблема появилась, может, подскажешь, как решить?

И я изложила проблему с камнем, холодным ларем и дотошной Малией. Нессир задумался на минутку, потом довольно улыбнулся.

— А ты скажи, что это я привез тебе из — за моря в подарок, специально для такого ларя. Она же ведь не знает, что именно я оттуда привожу. А будет знать про камень — не выбросит. В общем, говори про меня. Проверять никто не станет.

А ведь это действительно подходящий вариант. Даже если и похвастается кому, так купца никто не пойдет расспрашивать. И действительно, пусть отец камень у дороги бросит, меньше подозрений, мало ли куда он поехал, за ним ведь никто не следит.

Глава тридцать седьмая

Я немыт, небрит, нечёсан,
Но зато вооружен!
Я решаю все вопросы
Пистолетом и ножом.
Близок путь или далек,
Отдавай мне кошелек!
Не отдашь, и ты — покойник!
Выехали мы ещё до свету. Обоз собрался суровый — кроме фургона с товаром, была телега с бортами для закупки металла, которую тоже тянул тяжеловоз.

Возчиками сегодня были не молодые парни, а средних лет крепкие мужики, вроде бы приехали из Каменки по просьбе Димара. За фургоном ехала наша коляска, в которой сидели мы с Лимкой, а кучером был сам Димар. Верхами были Милаш, Тарин и отец. У всех к седлам были приторочены какие — то неизвестные штуки, по — земному, я бы сказала, что это арбалет, и у всех верховых на поясах были ещё и местные палаши, только немного покороче, чем я видела в музее Отечественной войны 1812 года.

Кстати, огнестрельного оружия я здесь не встречала, и даже упоминаний о нем не слышала. Может, здесь и не существует его? Это было бы хорошо. А я уж точно порох изобретать не буду.

Дорога была знакомой, разглядывать особо было нечего, да и темно ещё. Поэтому мы с Лимой дремали, прислонившись, друг к другу.

Бандитов подвела банальная жадность. Первым на поворот дороги после подъёма из долины втянулся наш фургон. Видимо, у них была информация о том, что там возят товар, а стоит он дорого. Вот и решили захватить. Про замену возчиков и увеличение нашего обоза им было неизвестно.

Посему, когда вместо безусых юнцов на козлах, они увидели сурового вида мужиков и подскакавших следом верховых с палашами, все пошло не по такому завлекательному сценарию, как им бы хотелось. Мужики на козлах размахивали дубинами, не давая близко подскочить к добыче, Димар уже взвел арбалет, и первый болт грозно свистнул прямо перед носом ошалевшего от неожиданности главаря бандитов. Верховые активно рубились сразу с несколькими бандитами.

Велев нам с Лимкой сидеть тихо, Димар соскочил с козел и занял позицию сбоку от коляски, перекрывая подходы к коляске с этой стороны. Рассвет ещё только занимался, и видно было плоховато. Я толком даже не могла разглядеть, где там наши, а где — вороги. Но чувствовать себя безоружной я решительно не собиралась. Поэтому, выпутавшись из пледа, в котором мы дремали, и затолкав Лимку вглубь коляски и шикнув на нее, я осторожно дотянулась до брошенного управляющим кнута.

Бедная девчонка сидела вся побледневшая, с вытаращенными глазами, замерев сусликом. Я прижала палец к губам, глянув на Лимку. Та понятливо мелко — мелко закивала головой. Неизвестно, сколько бы продолжалась эта героическая битва, если бы к нам не пришла неожиданная помощь. С тыла на бандитов кто — то напал, раздались воинственные крики, в рядах нападавших явно началась паника. Кто — то пытался сбежать, но пешему сбежать от верхового сложно. Бандитов догоняли, особо сопротивлявшихся рубили палашами, кого — то связывали. В общем, виктория была за нами!

Глава бандитов то ли решил жизнь подороже продать, то ли все — таки умчаться с добычей в даль голубую. Он подкрался он к нашей коляске с той стороны, где дорога практически вплотную прижимались к небольшой скале, и коляска стояла почти впритык этой стороной к камню. Но он пролез и залез на козлы. Увидев нас, перекосил морду, выражая радость, и показал нам изрядных размеров тесак.

Вот терпеть не могу, когда мне угрожают! Сложенный кнут в моих руках тихо дрогнул, я взмахнула рукой, кнут так резко щёлкнул, как выстрелил и обвился вокруг руки налетчика. Мужик взвыл, нож вылетел из его руки и отправился в свободный полет. Я резко дернула кнут к себе, мужик повалился вперёд. Опять взмахнула кнутом, теперь удар пришелся на спину бандита. Мужик заорал, с визгом и матами. Я рассвирепела. Ещё не хватало так выражаться при девушках.

В общем, я, наверное, забила бы бандюгу, если бы кто — то сзади не схватил бы меня за руки, плотно притянув к себе на грудь. Дурман отступал, я уже видела спешившегося отца, который пробирался к нам. С другой стороны бежал Димар. Кто — то успокаивающе говорил мне тихо на ухо, голос, вроде, знакомый.

— Тихо, девочка, тихо, все хорошо, все закончилось. Вы все в безопасности, успокаивайтесь, лэрина Маринелла!

Я, не поворачиваясь, скосила глаза на говорившего. Непонятно, кто это, виднелся только край темного сюртука, чувствовались крепкие руки, что меня держали и теплая грудь, к которой я прижимались. Меня вдруг резко затрясло, то ли от холода, платье было тонковато, а плед я сбросила, то ли адреналиновый отходняк накатил.

Подбежавшие наши с Лимкой отцы, молча и очумело разглядывали то, что было бандитом. Было тихо, битва закончилась. И среди этой рассветной тишины неожиданно громко раздался нервный — ИК! ИК! — со стороны Лимки и жалобное:

— Папа! Я писать хочу!

Сначала неуверенно хихикнула я, затем, выплескивая облегчение от окончания этой кровавой во всех смыслах трагедии, захохотали все. Только одна Лимка переводила непонимающий взгляд с одного лица на другое, периодически испуганно икая. Но по — прежнему сидела сусликом.

И тут, прямо среди хохота, я с ужасом поняла — я тоже хочу писать! И прямо вот сейчас!

— Лорд, вы так обнимаете мою дочь, что можно ждать предложения руки и сердца? — раздался иронический голос моего отца.

Я начала испуганно выворачиваться из рук мужчины сзади меня. Терпеть сил не было. Схватив Лимку за руку, дернула ее за собой, спрыгнув с коляски. Огляделась, ища укромное местечко, но пресловутых кустиков было не видно рядом. Поэтому понеслась за поворот дороги, таща за собой девчонку на буксире. Вот за поворотом и были кустики. Туда мы вломились с грацией раненых бегемотов.

Только оправили юбки и собирались с независимым видом выплыть из кустиков, как кто — то сзади нас шумно вздохнул и всхрапнул. Тут уж нервы не выдержали даже у храброй меня. Визг дуэтом был слышен на всю округу. При этом мы стояли, не двигаясь, среди кустов и самозабвенно визжали, зажмурившись. Пока прибежавшие мужчины не вытянули нас оттуда. А Димар не вывел из — за кустов двух оседланных лошадей.

— Там ещё стоят, видимо, здесь разбойники их оставили.

Вернулись к нашим повозкам. Там суетились возчики, охранники, связывая уцелевших бандитов, в сторону относя три мертвых тела. Среди трупов я увидела и того бандита, что хотел напасть на нас. Я в ужасе зажала рот, меня затошнило. Неужели я его убила? Поняв мое состояние, отец быстро заговорил:

— Нет, Маринелла, это не ты! Когда вы ушли, мы отвернулись, а он хотел наброситься на лорда Шефира, нож где — то прятал. Вон, руку ему порезал немного. Пришлось его того, упокоить… насовсем.

Мне стало чуть легче. Нашу коляску уже вывели на дорогу, посадили нас с Лимой. Уже совсем рассвело, верх коляски опустили, и было все хорошо видно. Повозки выстроились одна за другой на дороге, в свободную пока телегу погрузили связанных бандитов, их было пятеро. Тела убитых сложили у заднего борта, накрыли пологом. Связанные разбойники испуганно старались отползти от страшных соседей. Видно, не так они планировали сегодняшний день.

Кстати, я не говорила, что обращаться с кнутом научилась ещё в прошлой жизни? Вот говорю. Научил меня этому наш пастух в том маленьком поселке, где и была моя самая первая фазенда. Дед Паша так умел щёлкать угрожающе кнутом, что ни одна, самая свободолюбивая Буренка, не смела его ослушаться. Мне это так нравилось, что я уговорила деда Пашу научить меня. Так что безобидная овечка я только с виду.

Все наши устраивались по своим местам по расписанию. Верховые подъехали к нашей коляске для блиц — совещания. Среди всадников я с удивлением узнала своего соседа, барона Шефир, и того молодого парня, что ездил с нами к барону Дарти. Темный сюртук барона был спущен с одного плеча, прямо поверх рукава темной рубашки белела свежая повязка. Так это его ранил бандит?

Я даже не сразу узнала модного столичного щеголя, которого видела все это время. Это был абсолютно серьезный, внимательно — сосредоточенный, молодой мужчина. И руки у него сильные, я вспомнила, как он меня держал, обнимая и прижимая к своей груди, и невольно покраснела. Нда, двусмысленные объятия у нас получились.

— Что будем делать с этими? — отец показал в сторону бандитов.

— Надо бы их сдать в службу охраны — неуверенно сказал Милаш — только там какие — то бумаги надо писать.

— Тут без проблем, я все документы оформлю — встрял молодой барон, увидев наши недоверчивые взгляды, пояснил. — Я всё — таки окончил факультет правоведения в столичном университете.

— Тогда вы с нами поедете или как?

— Разумеется, лэр Нессир, я поеду в город с вами.

Тут вмешался Димар:

— А лошади разбойников, их куда? Бросить тут, что ли?

Мужчины задумались ненадолго, затем Шефир предложил:

— А, в общем — то, по закону, эти лошади ваш трофей, но не тащить же их с собой в город? Давайте, их сейчас свяжем поводьями одну за одной и Тимей, мой помощник, уведет их ко мне в имение. А на обратном пути заберёте, так пойдет? Кстати, как раз Тимей заметил на границах моего поместья чужих людей и доложил мне. Вот мы с ним и поехали узнать, кто это такие. Как раз и подоспели вовремя. Так что за помощь надо Тимею спасибо говорить.

Все уважительно кивнули смутившемуся парню, затем он приосанился и горделиво выпрямился в седле. Смешной.

С предложением барона все согласились и собрали бесхозных лошадок, связали поводьями, выстроили колонной и Тимей двинулся с ними в свое поместье. А мы продолжили свой путь, надо было поторапливаться, часа полтора мы точно потеряли.

Глава тридцать восьмая

Требуют тебя к ответу? Что ж, умей держать ответ.

Не трясись, не хнычь, не мямли, Никогда не прячь глаза.

Например, спросила мама: «Кто игрушки разбросал?»

Отвечай, что это папа приводил своих друзей.

Ты подрался с младшим братом? Говори, что первый он,

Бил тебя ногой по шее и ругался как бандит.

Если спросят, кто на кухне все котлеты искусал,

Отвечай, что кот соседский, а, возможно, сам сосед.

В чем бы ты ни провинился, научись держать ответ.

За свои поступки каждый должен смело отвечать. (с)

Григорий Остер

Иртэн

Какое — то время управляющий вел себя, как обычно — ворчал на своих учеников, что — то сосредоточенно подсчитывал в своих бумагах, везде и все тщательно контролировал. Никаких подозрительных контактов. Но лично у Иртэна уже не проходило состояние подозрительности и какого — то неприятия старика. Как бы то ни было, но решить устранить соседку, женщину, только потому, что она тебе не нравиться — это переходит все нормы человеческой морали!

Иртэн решил, что надо самому вникать во всю эту кухню управления поместьем, и выводить через чур, опасного в своих намерениях управляющего из дел имения. Поэтому ворох бумаг на его столе все рос с каждым днём. Частично он уже понимал что — то в них, что — то пытались разобраться в них вместе с Тимеем. Он оказался парнем довольно сообразительным, и даже не без образования — имел в активе Торговую школу, которую закончил в городке Барбуссе, соседнего окружного центра. Но дед Геран ко всем этим новшествам, типа образования, относился недоверчиво, и считал, что они полные неучи. Частично так и было, но всё — таки они были молоды и способности быстро обучаться ещё не растеряли.

В общем, на двоих у них получалось разбираться с делами поместья не так уж и совсем печально. Даже дворня, приученная слушать только лэра Герана, стала постепенно относиться к распоряжениям молодого хозяина, если и не со священным трепетом, то выполняли без лишних споров. Этому весьма способствовало пара штрафов, выданных щедрой рукой хозяина за нарушение его приказов.

Первый отхватили птичники и садовник, за клятого кочета. То ли по недосмотру, то ли по чьему — то умыслу, но рано утром, высунувшись в окно, Иртэн узрел нагло разгуливающего петуха по клумбам у входа. Дворня вовсе никак не реагировала, поодаль стоял садовник и чесал макушку, глядя на наглого разбойника. Забегали только после грозного окрика хозяина из окна. Петух стартовал резво, дворня, по привычке, прямой наводкой за ним по клумбам и газонам.

Иртэн от этакого безобразия и вовсе взревел раненым бизоном. Дворня в испуге шарахнулась прочь с клумбы, кто — то упал, споткнувшись о бордюр, об него запнулся кто — то другой, и так получилась ругающаяся куча — мала. Петух, отбежав немного, остановился, посмотрел на это все и решил принять посильное участие во всеобщем веселье. Он разбежался и взлетел на самый верх этой кучи и заорал победное — Кукареку!!!

Для Иртэна это уже было сверх меры его терпения. Он щедрой рукой раздал штрафы тем, кто не уследил за зловредной птицей, тем, кто носился за ней по клумбам, садовнику, за то, что стоял и смотрел, вместо того, чтобы самому прогнать петуха. В общем, дворня притихла и во все глаза смотрела за кочетом, а садовник два дня восстанавливал испорченные клумбы.

Следующий штраф прилетел за крики под окном хозяина. Выясняли отношения прачка с горничной, той самой растрепанной девицей. Выясняли громко, с огоньком, со звуковыми эффектами. А попросту визжали, как мартовские кошки, вцепившись друг другу в волосы. Оказывается, одна из них ходила на сеновал с кузнецом, видным молодцем. Когда как накануне, на тот же сеновал ходила с ним другая претендентка на сердце и прочий ливер кузнеца. Видимо, сейчас они, таким образом, устанавливали очередность любовных рандеву.

Все это Иртэн узнал, подскочив от визга у своего окна ранним утром. Высунувшись в окно, обмотанный простыней, барон выслушал всю душераздирающую повесть о загубленных светлых чувствах и о моральном облике каждой из беседующих. Потом своей рукой навёл порядок — вначале выплеснул на них воду из своего кувшина, а затем вновь прибегнул к системе штрафов. Пока тишина и порядок в усадьбе не нарушались.

А сегодня после обеда к нему пришел Тимей. Явно выглядел расстроенным.

— Что случилось, Тимей? — встревожился уже и Иртэн.

— Да вот, лорд, сегодня утром к нашей поварихе приехал племянник из Белой Долины. Вроде и к тётке, но с дедом о чем — то говорил долго. А дед какой — то беспокойный сейчас, суетится и вроде собирается куда — то. Так я сразу к вам.

— Это ты правильно. Мы сейчас тихо выйдем и выведем из конюшни своих коней и подождем лэра Герана в деревьях за воротами.

Так и сделали. Ждали недолго, вскоре управляющий выехал за ограду в своей коляске. Парочка юных следопытов двинулась за ним. Ехать пришлось недолго, немного не доезжая до скал у поворота дороги от имения на главную дорогу. Геран остановился у густых кустов, явно поджидая кого — то, настороженно оглядываясь. Иртэн и Тимей спешились за поворотом дороги, завели коней подальше в кусты и привязали к небольшим деревцам.

Животные спокойно принялись щипать траву. А сами разведчики, пригибаясь и передвигаясь короткими перебежками, двинулись ближе к месту встречи управляющего и неизвестного человека. Вот где пригодилась практика на горной заставе! Вскоре они добрались до места, где ожидал кого — то Геран. И вовремя. Только они успели затихнуть в кустах, старясь аккуратно отмахиваться от насекомых, как из ближнего куста вышел на дорогу мужик, ну совершенно бандитской наружности — небритое лицо, хмуро насупленные брови, неприязненный взгляд.

— Ну, зачем приехал? Долго нам ещё тут сидеть? Мои люди уже недовольны, да и кормишь ты неважно.

Иртэн и Тимей одновременно возмущённо вытаращили глаза, но и пикнуть не смели.

— Нет, все завтра закончится. Мне донесли, что завтра девка поедет сама в Арнику на рынок. Фургон ещё с ними, там кучер, ну и в коляске с девками тоже кучер. Еще может быть один охранник, верхами. В общем, три мужика и две девки. Я свою часть уговора выполнил, ко мне больше не суйтесь.

Бандит хмыкнул пренебрежительно:

— Кто тебя спросит! Надо будет, и к тебе в имение придем! Это как заказчик пожелает! Когда они ехать будут?

— Обычно все рано выезжают, до света. Здесь будут только — только светать начнет, увидите. Самое лучшее место для засады — за поворотом дороги после подъёма из долины. Там и ждите. Я поехал, а то хватятся меня.

Геран развернул коляску на дороге и уехал в поместье. Бандит ещё какое — то время стоял, смотрел вслед управляющему, потом скрылся в кустах. Двинулись назад и следопыты. Только отъехав на приличное расстояние, Иртэн заговорил:

— Сейчас мы проведаем какое — нибудь поле, вроде как были по делам. А ночью поедем к месту засады. Если что, придем на помощь соседям, нападем на бандитов с тыла. Они нас не ожидают, так что может и сработает это.

Тимей вздохнул:

— Деда жалко. Если повяжут бандитов, то они же деда покрывать не станут. Хоть он и поганец оказался, но все равно, дед же.

— Раньше времени не горюй. Вряд ли кто из рядовых бандитов знает про Герана, а главного, позволят Всемилостивые, может и убьют. Только уж ты, Тимей, не обижайся, но деда я больше к управлению не допущу. Сами как — нибудь. Батюшке я отпишу, но решать все равно буду я. Это мое наследство и не от отца, так что тут он мне не указ.

По приезду в имение никто даже не поинтересовался, где они были, Геран сидел в своем небольшом кабинетике, разбирая какие — то бумаг, и даже не поднял головы, когда Иртэн проходил мимо.

Идти безоружным на злодеев — глупое дело, поэтому барон озаботился оружием. У него самого здесь никакого оружия не было, но в дедовском шкафу в кабинете он видел парочку арбалетов. Правда, сам Иртэн не был особо метким стрелком, а вот фехтовальщиком не плохим. Поэтому висевшие на стене над рабочим столом два перекрещенных палаша, дань бурной военной молодости деда, были безжалостно содраны со стены, осмотрены, тщательно вычищены и припрятаны в комнатах лорда Шефира. Так же заранее он приготовил и темный сюртук, и темную рубашку без всяких вычурных манжет, галстуков и прочей чепухи. Встать пришлось часа в три ночи. Хотя и хотелось спать. Дрожа от ночной прохлады и зевая во весь рот, Иртэн бесстрашно полез в окно своей спальни. У конюшни его ждал Тимей с двумя оседланными лошадьми.

Вручив своему спутнику один палаш, двинулся с конем в поводу к неприметной калитке в заборе за конюшней. И только за оградой, сев на коней, они быстро поскакали по дороге к повороту. Незадолго до него, они спешились, привязали лошадей и тихо прошли оставшееся расстояние. Укрылись они в кустах, метрах в десяти от спрятавшихся за скалой бандитов. Ожидали они примерно с полчаса, может, и больше. Во всяком случае, барон успел продрогнуть.

Наконец, послышался скрип колес явно тяжелогруженой повозки, стук копыт верховых лошадей. Скрип колес приближался, фургон поравнялся с засадой. Бандиты выскочили и далее все пошло не по их плану. Явно слышался звон серьезного холодного оружия, свист арбалетных болтов и никаких криков о пощаде.

Тогда барон с Тимеем решили ударить по бандитам с тыла. И это переломило ход битвы. Разбойники вовсе не ожидали войны на два фронта, и растерялись. Тимей размахивал палашом как секирой просто и без затей, но его удары всё — таки куда — то попадали, так слышался чей — то вой. Сам Иртэн действовал, конечно, более умело и быстрее пробивался к повозкам через мечущуюся по дороге банду. Он уже видел коляску с двумя девушками, когда на козлы коляски вскочил тот самый бандит, который разговаривал с его управляющим. Похоже, это был главарь банды. В руках он держал здоровый тесак, угрожая девушкам.

Иртэн рванулся туда, но тут случилось невероятное — вскочившая на ноги Маринелла взмахнула рукой, что — то оглушительно хлопнуло, ещё раз и бандит упал, заорав. Он уже лежал, а Маринелла раз за разом хлестала его кнутом. Просто не могла остановиться. Надо было спасать девушку от возможного убийства. Наконец, прорвавшись к коляске, Иртэн со всей силы обхватил девушку со спины, перехватывая ее руки. Она вся тряслась, но кнут отдала.

Стараясь не смотреть на то месиво, во что превратилась спина и ноги бандита, барон потихоньку разворачивал Маринеллу в сторону от этого ужасного зрелища, наговаривая ей что — то успокаивающее. Меж тем, схватка закончилась. И тут совершенно неожиданно в наступившей тишине раздался спокойный голос какого — то мужчины, близко подошедшего к коляске.

— Лорд, вы так обнимаете мою дочь, что можно ожидать предложения руки и сердца?

Иртэн разжал руки, понимая, что такие объятия, и правда, не слишком приличны.

А этот мужчина — отец Маринеллы? Как — то Иртэн по — другому представлял себе купцов. На самом деле, он сталкивался не столько с купцами, сколько с лавочниками. А этот купец и в седле держится отлично и сражается, как заправский воин, и не впадает в истерику, вон, даже шутит. Таких купцов Иртэн видел первый раз.

Пока собирали повозки на дорогу, связывали бандитов, девушки отошли куда — то в сторонку. Исхлестанный кнутом лежал, не подавая признаков жизни. Но когда Иртэн подошёл к нему ближе, неожиданно резким движением повернулся, откуда — то из — под себя выдернул нож и воткнул прямо в плечо барону. Хорошо, рука левая. Поэтому Иртэн, не раздумывая, проткнул насквозь бандита палашом. Тот всхрипнул и затих окончательно. Рука онемела и стала горячей и мокрой. Но помощь оказали быстро. Какой — то молчаливый мужик порвал рукав, вытер кровь, осмотрел рану, сказав, что страшного ничего, и крепко перебинтовал.

Пока собирали живых связанных бандитов, посчитали убитых, их было трое, нашлись ещё и бандитские лошади. Иртэн предложил наиболее оптимальный с его точки зрения вариант с лошадьми, а сам решил поехать с соседями в город. Хоть тут пригодятся его знания в правоведении.

Все дела в городе удалось решить в пользу пострадавших, да и ещё добиться ареста заказчика преступления. Да и своего управляющего удалось не впутать в это дело, единственный, кто мог указать на Герана — мертв. И это успокаивало Иртэна, не хотелось бросать тень на свое имение. А соседи ему нравились.

Ещё раз соседи удивили его, когда Тимей привел трофейных лошадей. Найденные деньги они поделили между двумя своими возчиками и его помощником, Тимеем. Тимке досталась очень даже неплохая сумма, он был очень доволен, это его даже примирило с тем, что предмет его матримониальных планов на него даже внимания не обращала. И лошадей трофейных поделили справедливо, барону отдали трёх из восьми. Тоже не лишние будут. Иртэн уже устал трястись на медлительных тяжеловозах.

А дома был тяжёлый разговор с управляющим. Тот молчал, своей вины не отрицал, единственное, что сказал, то, что он хотел как лучше для барона. А соседка может быть опасна тем, что нарушит планы графа — отца по ухаживанию за племянницей Траниров.

Это да, Иртэн досадливо поморщился. За всеми этими заботами он напрочь забыл о стратегической задаче. Надо наверстывать ухаживания.

Глава тридцать девятая

Встретились на ярмарке два кума.

— Пойдем, — говорит первый, — выпьем.

— Не могу, — отвечает второй.

— Почему?

— Не могу по трем причинам. Во-первых, водка вредная для здоровья. Во-вторых, врач мне строго-настрого запретил пить. А в-третьих, я и так уже пьяный.

В Арнику приехали сразу после открытия рынка. Погнали напрямую к рынку, не заезжая никуда. Некогда пока. Телегу с бандитами оставили за оградой рынка. Пока мы с фургоном пятились к своему месту торговли, сопровождающие мужчины уже освободили прилавки от местных торговцев. Быстро выставили товар и весы на столы и на скамьи позади прилавка, оставили нам в охрану и помощь серьезного дядьку — возчика с фургона и отбыли в охранную службу вместе с пленными. А мы с Лимой остались торговать.

Лимка уже оправилась от стресса и начала бойко приглашать покупателей, я резала хлеб, дядька Ринат, наш возчик резал на куски свинину. Все были при деле. К нам уже выстраивалась очередь.

Удивление вызвали ранний редис и зелень, и то, как она расфасована. Но почти всем понравилось, удобно. Взял и положил в корзину, и ничего у тебя не рассыпалось по корзине. Я говорю почти, потому что недовольство выказала только одна покупательница, средних лет женщина, с недовольно поджатыми губами. Она громко высказала недовольство, мол, она сама хотела выбрать зелень, а тут ей невесть что суют. Правда, перед этим она съела пару кусочков хлеба с икрой и окороком. Пыталась переворошить всю зелень, которую мы выложили пучками на деревянную доску — поднос. Но тут начали возмущаться покупатели в очереди, мол, не порти товар, нам тоже надо, и вообще, не занимай время. Недовольная удалилась.

Следующая словоохотливая покупательница, успевая диктовать нам свои покупки, пояснила, что это была местная торговка яйцами. Причем торговала отнюдь не со своего подворья, а скупала их в ближайших сёлах. Перекупщица, в общем. И к тому же, она стояла на наших местах ранее, пока мы вновь не появились на рынке и ее отсюда попросили, яйца у нас дешевле, чем у нее, вот и берут у нас больше. Теперь понятно, к чему был весь этот цирк.

Мы почти половину успели продать, когда, распихивая локтями очередь и активно отругиваясь, к прилавку пробился полный, одышливый мужчина.

— Расступитесь, я сказал! Я всегда первый покупаю, сегодня вот приходил, не было, сейчас пришел, а тут уж все продали!

Народ сзади сулил ему много всего хорошего и во все карманы. Но и купил он, конечно, много. Лима тихонько шепнула, что это управляющий барона Гелим, местного предводителя дворян. Понятно. После его нашествия товара осталось и впрямь только впору кричать: — По две штуки в одни руки не давать. А ещё, в качестве дополнительной покупки, выпросил пять булок хлеба, а всего мы привезли пятнадцать. Видя такое дело, я выбралась из — за прилавка и окликнула управляющего.

Он подошёл ко мне, я представилась и сказала:

— Уважаемый лэр! Не пристало такому важному человеку толкаться со всеми на рынке. Я могу предложить вам продажу по заказу. Вы мне пишите, сколько и чего хотите и когда именно, купить из моего товара, и отправляйте ко мне в имение своего человека с повозкой и деньгами и я все по заявке ему отгружаю. Вам удобно и мне тоже.

Управляющий удивился, но признал, что и впрямь, так удобнее. Вот только сейчас он отвезёт закупленный товар к дому барона и вернётся к нам со списком. На этом мы и распрощались к взаимному удовольствию. Пока беседовала с управляющим, Лима практически закончила торговлю. Нет, в фургоне ещё остался товар для постоялого двора, хозяин покупал у нас продукты, это мы увезем ему после. И осталось немного еды, чтобы накормить нас всех в дорогу.

Тут и пришли наши посланцы в храм закона. Удивились тому, что мы уже сидим среди пустых ящиков на скамье и болтаем ногами. Я не рискнула идти одна за покупками без сопровождающих и Лиму одну боялась оставить.

Шефира среди пришедших не было, отец сказал, что он задерживается, заканчивает дела с бумагами, встретимся на постоялом дворе.

Список покупок у Димара был, деньги я ему тоже выдала. Дополнительно я велела купить большую бутыль заморского масла (так здесь называлось оливковое), несколько свиных туш опять и дополнительно велела закупить побольше мясной колбасы, только чтобы была свежей.

Мне пришла в голову идея, что и колбасу ведь тоже коптить можно! А поскольку здесь не имеется ни глутамата, ни нитритов, ни даже сои, то колбаса будет самой натуральной копчёной и стоить будет всяко дороже простой. Кстати, мои камушки — артефакты сегодня показали себя отлично. Все продукты сохранились великолепно, масло было твердым, не растаяло, а зелень даже не подвяла, как с грядки.

Оставив себе лишь Милаша, мы с отцом в коляске поехали по местным магазинчикам и аптекам. В магазинах я первым делом купила Лимке обещанное платье взамен испорченного, а сверх того, связку разнообразных лент и пару бусиков. Ну любит девчонка их, пусть порадуется. И заслужила. Ещё купила Миньке одежду и обувь, чтобы не ходил в старом, с чужого плеча.

Аптек в Арнике было аж три. И я их все посетила. И сделала их хозяевам практически годовые выручки. Я в них обнаружила и скупила все их наличные запасы глицерина, ланолина, спирта, нашла даже бергамотовое и миндальные масла, а также померанцевое масло. Были ещё репейное и касторовое масло. Тоже лишнее не будет. Увидела в одной аптеке спиртометр, выпросила и его у аптекаря, хотя это был не продажный товар. Но для такой покупательницы он пошел навстречу.

А ещё в одной аптеке я увидела и вовсе невидаль для этих мест — алькитару. Прообраз современной пароварки в помеси с самогонным аппаратом. Но вы не поверите, для чего его мне рекомендовал аптекарь! Дышать для увлажнения горла. То есть, в качестве ингаляционного аппарата. Видимо, аптекарю плохо объяснили назначение прибора. Папенька только все шире распахивал глаза, глядя на мои покупки, но молчал. И оплатил все мои затраты, сказав, что хочет побаловать дочку, а уж коли я не желаю платьев или каменьев самоцветных, то хоть так.

Ну, в таком разе, держись, папенька! Я потянула его в стекольную лавку. Вот тут я оторвалась! Разные флакончики и пузыречки, баночки и скляночки, остановилась, только когда объем закупленного стал превышать размеры багажного отделения нашей коляски. Я попросила, чтобы все купленное доставили на постоялый двор, в течение часа. Пока мы отдыхаем и обедаем.

С этим мы и двинулись на постоялый двор. Наши уже ждали нас там. Я увидела наш фургон и, пользуясь отсутствием лишних свидетелей, вновь положила камешки в ящики с мясом и колбасами, которые я потихоньку вытаскивала на рынке из ящиков с продуктами, по мере их освобождения.

В зале нас уже ожидали, на столах в тарелках уже был налита горячая похлебка, крупными кусками нарезана наша свинина и наш хлеб. Только мы помыли руки и лица, как в зал торопливо зашёл барон Шефир. По его довольному лицу было видно, что все дела улажены. Присев с нами к столу, и нисколько не чинясь, шустро работая ложкой, он успевал нам рассказывать о делах в охранной службе.

— Претензий по поводу убитых к нам у службы нет, многих из бандитов опознали, они давно в розыске. Так что только благодарность. Показания разбойники дают как миленькие. По их словам, их нанял купец из Арники — тут отец и Димар с Милашем переглянулись и кивнули головами — для устранения лэрины Маринеллы. Чем — то вы, лэрина, ему очень сильно мешали. Купца уже арестовали, ему теперь не отвертеться. И, вот неприятное. За вами следил и доносил какой — то парень из вашего поместья. Я его не знаю, но один из бандитов сказал, что он два дня назад приезжал ко мне в имение, якобы тетка там у него живёт. Я могу выяснить. Но вы его найдите. Продал раз, продаст и ещё.

Димар побагровел и с досады стукнул кулаком по столешнице. Видимо, он догадался.

— Знаю, о ком речь. Он как раз и отпрашивался у меня к тётке съездить. Да вы его, лэрина, тоже знаете. Это тот самый лодырь, что удобрения на поля кое — как возил, и вы его выгнали тогда. Он потом чистил конюшни и все хлева. Вот и решил отомстить. Ах, гаденыш! Удавлю!

Димара успокоили, погрузились и поехали домой. На обратном пути, барон, извинившись, ускакал вперёд, обещая вернуться с лошадьми. И верно, на повороте к Зелёным Холмам, он ожидал нас вместе с Тимеем и лошадьми. Тимей сказал, что животные напоены — накормлены. Переметные сумы висели на лошадях. Мужчины быстро осмотрели их, ничего этакого в них не было, оружие, какое было на бандитах, сдали в охранку сразу. Нашли сумму денег, не слишком большую, но и не слишком маленькую. Нда, дёшево мою жизнь купец оценил. По молчаливому согласию нашего командования, мы решили эту сумму разделить между двумя нашими возчиками и Тимеем.

Нам такие деньги особо не нужны, а они храбро сражались. Отдали деньги и трёх лошадей из восьми. Пусть будут у барона. И нам тоже они не лишние.

Барон Шефир тоже намекнул, что он хотел бы попасть к нам в список на торговлю по заявкам и по-соседски заглянет к нам на днях, если хозяева не против. Хозяева не были против. Сегодня я увидела Иртэна с другой стороны и она, эта сторона, мне была более симпатична, чем первая.

Глава сороковая

В жизни любого человека рано или поздно наступает момент, когда устаешь настолько, что хочется лишь лечь на землю и обрасти мхом.

Если вы заблудились в лесу и очень устали, найдите медведя, бросьте в него камнем и вашу усталость как рукой снимет.

Со всеми этими приключениями, добравшись до дому, у меня уже не было никаких сил. Кое — как затолкала в мой сейф в кабинете деньги, бумаги — ай, завтра разберусь! — пошла к себе в комнату, позвав за собою Талию. Лиму не стала лишний раз напрягать. Страху девчонка тоже сегодня натерпелась. Пусть отдыхает.

Подошедшей экономке сказала, чтобы все покупки разобрали, что в ледник, что просто на кухню. Мои покупки из аптек и от стекольщика пусть аккуратно отнесут в подвал. Я там присмотрела себе одну комнатку для разных экспериментов и даже озаботилась кое — какой мебелью туда. Только, чтобы обращались с осторожностью! Талия обещала присмотреть лично. Ещё сразу отдала ей одежду для Миньки и подарки для Лимки. Пусть порадуется, а то прошлый раз пропало настоящее городское платье у Лимы. Попросила отправить ко мне горничную с водой для мытья и все, ужинать не буду, только спать!

Зато утром проснулась довольно рано, и лежала в кровати, слушая сонную тишину дома и пробуждение жизни во дворе. Мы вдвоем с Лимой, наконец, раскроили и сшили тюлевую гардину мне на окно в спальню и во вторую мою комнату, и теперь я, ввиду теплого времени, спала с открытым окном. Не люблю духоту, а вот свежий воздух приветствую. Поэтому все звуки из двора до меня доносились. Вот загоготали гуси, направляясь важным шагом на пруд, квохтали куры, сообщая о пополнении запаса яиц. Замычали коровы, готовясь к утренней дойке. Негромкий шорох льющейся воды — это садовник поливает клумбы. Шарканье метлы дворника.

Потянуло запахом свежевыпеченного хлеба, значит, Малия уже на посту. Я ещё немного провалялась, продумывая свои дела на сегодня. Как обычно, их набралось на один день — аж до завтра!

Первым делом, пробежаться по хоздвору, отдать колбасу на копчение, посмотреть, что там, у Мирко, надо ещё холодильный ларь склепать для кухни, вчера металла полную телегу привезли. Посмотреть, что там, у огородников, не нужна ли помощь в чем. Постараться встретиться со старейшиной рыбаков, он сегодня должен приехать. Узнать у Димара, он вчера сумел нанять дорожных рабочих или как?

Ещё решила, пока нет лишних глаз, каждый день выезжать на дорогу, что ведёт из долины в сторону столицы и хоть по пятьсот метров, но готовить полотно под укладку плит. Ну, нет у меня такой мощной техники — скреперов, экскаваторов, асфальто — укладчиков, тем более, больше не буду так выкладываться. Хорошо бы успеть понемногу, проведывать поля, как там, пошли ли всходы? Потом разобрать деньги и документы. Потом разобрать свои аптечные и стеклянные покупки. Если останется время — то лечь спать. Так, уже какой — то совсем невесёлый юмор пошел, отставить! Встала и пошла! Ну, здравствуй, новый день!

За завтраком выяснила у Димара про дорожников. Нанял он вчера рабочих, прибудут через три дня, с размещением их вопрос уже решил, я могу не беспокоится. Уже легче. Тимаш, рыбак, ждёт меня после завтрака. Отлично! Еще, какие проблемы? Нет? Тогда я сейчас найду! После завтрака пусть Димар выдвигается в сторону Каменки, проверит те поля и распорядится на каменоломне, чтобы начинали возить готовые плиты сюда на дорогу, чтобы не загромождать каменоломню и иметь запас плит здесь. Папенька хмыкнул:

— Ну, ты, дочь, сильна, прямо маршал королевский! Быстро освоилась.

Я чуть было не ляпнула знаменитое. — Захочешь жить — не так раскорячишься! Но вовремя спохватилась и с умным видом изрекла:

— Батюшка, если я хочу чтобы меня слушались, то и надо было научиться отдавать приказы. Вот, я и научилась!

Ну не говорить же, что последние двадцать лет я этим и занималась! Приказы отдавала.

С Тимашем все вопросы решили быстро, сверили количество привезенной рыбы, подсчитали оплату, выяснили, что сейчас они всю оплату не хотят, только аванс. Выдала, сколько просили. Других просьб пока не было. Необходимую для себя рыбу они пока сами солят в бочки, после путины привезут коптить. А вот выпотрошенную икру из своей доли они привезли сюда, просят засолить для них наших коптильщиков. Тару и соль привез Тимаш. Какие молодцы! Вот и хорошо. Получив деньги, старшина уехал к себе на реку.

Теперь во двор. У Мирко уже вовсю шла работа — доделывался каток. Осталось чуть и можно набивать и испытывать с лошадьми, как они потянут. Примерно обрисовала Мирко, какой я хочу ларь для кухни, а поверх металла обшить гладко — оструганными досками, и сделать перегородки для разных отсеков.

Продолжаем забег по хозяйству. Коптильня. Тут все по плану — разделка свежей рыбы, засолка, копчение. На разделочной площадке чисто — отходы сразу уносят на хозяйственную кухню, столы часто окатывают водой, рыба тщательно промывается. А запаха-то и нет! Работает мой камень! Зашла в саму коптилку. Там тоже все идёт по плану, ничего нового. Свинину им уже принесли, также и колбасу. Пока это новый продукт, поэтому режим копчения колбас будут подбирать. Тут и без моих указок обошлись. Вот что значит, правильно отладить рабочий процесс!

У огородников тоже рабочая суета — снималась поспевшая к сбору зелень и редис. Похвастались, что у огурцов уже появились первые крошечные огурчики. Теперь они быстро пойдут в рост.

Осмотрела помидоры, перцы, баклажаны. Все набирают цвет, неделя и начнется массовое цветение. А вот у салатных томатов появились пасынки. Надо удалять. Показала огородникам, как прищипывать лишние отростки, оставляя пенек в пазухе листа сантиметра два, тогда в этом месте не вырастет повторный пасынок.

Пока суетилась по двору, заметила, что за мной на небольшом расстоянии ходит Минька. Подозвала его. Мальчишка уже переоделся в новую одежду, видно, тяготило его то, что он носит чужую.

— Минька, чем занимаешься?

— Так вы сами велели ходить с вами и смотреть, что и как вы делаете. Вот и хожу.

— Ясно. И что ты понял из того что увидел?

— Ну, вас все слушаются, а вы командуете.

— Минька, для того, чтобы командовать и чтобы все слушались, надо всю эту работу знать и уметь самому хоть что — то из этого делать. Так что учись, Минька, спрашивай у людей, у нас народ хороший, всегда расскажут.

Минька несколько приуныл, видно, подобное ему и в голову не приходило. Ага, калачи сами на ёлках вырастают.

Потом успела ещё до обеда съездить с отцом на дорогу. Мне его присутствие здорово помогало. У меня было такое ощущение, что отец добавляет мне силы, обнимая за плечи и прижимая боком к себе. Вроде как делится своей силой со мной. Во всяком случае, я без большого напряжения сделала метров шестьсот, но до подъёма из долины на королевский тракт было километров десять. Это вовсе немало. Потом ещё немного посидели в коляске, прежде чем отправиться домой. Меня давно занимал вопрос, но озвучить его я решилась только сейчас. И я нарушила тишину.

— Папа, прости, может, я не в свое дело нос сую, но я уже взрослая и все понимаю. Но хочу знать. Как ты решил поступить с Зелиной? Я понимаю, ты не хочешь верить в плохое, но вот мне кажется, что не могла Зелина не знать о делишках своей сестры! И сама Гарина мне нечаянно проболталась, что Зелина должна была предупредить ее о возможных изменениях в поместье. Да и много ли ты контролировал Зелину в финансовых расходах в доме? Может, и там надо поискать лишние расходы?

Отец вздохнул, помолчал, потом ответил:

— И правда, совсем взрослая ты стала. Нет, проверять Зелину я не стану. Я ей должен за напрасные надежды. Я понимаю, она надеялась на замужество за мной. Но не мог я! После твоей мамы, Маринелла, я не мог видеть никого рядом с собой в качестве жены. Да и ты капризничала, не принимала ты ее. А я не мог пойти наперекор своему ребенку. Так что, приеду и просто уволю. Пусть идёт с миром. Если и есть у нее какие деньги — пусть пользуется. А то, что ты у Гарины забрала — ты имела право, это твои деньги. Ладно, дочка, едем домой. А то есть хочется, просто ужасно! Будто сам лопатой на дороге ворочал!

И мы поехали домой. Но слова отца о голоде, и усталость почему — то застряли у меня в мыслях. Потом разберусь!

Глава сорок первая

Какое наслаждение — сидеть, изобретать

И долгими часами в фантазиях блуждать!

Изобретатель двигает науку и прогресс

И ко всему на свете имеет интерес!

У каждого свое счастье и мечта, моя мечта — покрыть асфальтом огород. Вот оно счастье мое.

После обеда я занялась своими бумагами, вчера все просто затолкала в сейф и сегодня не притрагивалась ещё. Только разложила все по кучкам, как зашёл отец.

— Маринелла, давай немного с бумагами-то помогу.

Помощь отца была кстати. Вдвоем мы быстро все разнесли по графам. Пересчитала вчерашнюю выручку. За вычетом тех денег, что потратили вчера на закупки (мои личные оплатил батюшка), и оплату труда Лимки, то мы в неплохом плюсе. Отец, просмотрев мои учётные приходно — расходные книги, тоже одобрительно отозвался:

— Молодец, дочка! В доходность ты пока не вышла, но убытки уже значительно уменьшились. Может, по результатам этого года ты сумеешь выйти в доходность. Я тебе помогу с торговлей. Деньги пока у тебя есть и свои, а с торговлей помогу. Я горжусь тобой, моя девочка!

Похвала, что говорить, была мне приятна, всё — таки отец купец не из последних, знает толк в доходах.

Закончив бумажные дела, предупредила всех, что я пойду в подвал, заниматься своими делами. Позвала с собой Лиму, помощь мне там будет нужна. Ещё зашла на кухню, вчера по ошибке те пряности, что я заказала для себя, отдали на кухню.

То — то тетушка Малия с утра удивлялась, что она этого не заказывала, а ей привезли. Забрала из кухни ваниль, корицу, сандаловые палочки (кухарка и вовсе не могла сообразить, что это и для чего), несколько лимонов, грейпфрут, сушеные листья мелиссы, базилика. И все это богатство мы понесли вниз, в мою будущую лабораторию.

Для начала мы все аккуратно разложили кучками на рабочих столах. Там уже лежали те цветы, что вчера собрали деревенские ребятишки — сирень, акация, калина. Цветы черемухи были сильно завявшими. Она уже отцветала. Сегодня я отправила ребятню в ближайший лес — мне надо было немного хвои, дубового мха, и уже начавшего цвести дикого ириса. Жасмин, фиалка, лаванда ещё не цвели, будут позднее. Пока у меня задача — получить цветочные масла и цветочные эссенции. Для этого я и покупала масло и спирт. Ещё хочу получить гидралаты для лосьонов. Тщательно промыли все цветы и фрукты, разложили по небольшим горшочка и плошкам. С фруктов сняла все корки, размяла пестиком в ступке.

Показала Лиме, как немного разминать сырье, напомнив, что после каждой смены сырья обязательно надо мыть пестик и ступку, чтобы не смешивались ароматы. Каждый вид сырья разложили в две плошки — одну заливали оливковым маслом, только чтобы масло покрывало сырье, а во вторую наливала спирт. Плошки с маслом закрывали чистыми тряпицами, а спиртовые закрывали плотно крышками, иначе спирт быстро испарится. Теперь это должно стоять пару дней, потом надо фильтровать.

Талия обещала сегодня привезти из Кузьминок от пасечника воск пчелиный. Прошлогодний, из запасов старого пасечника остался. Хочу попробовать сделать твердые духи. Они быстро готовятся, там нет длительной выдержки, только получить цветочные масла. А воск сам по себе будет служить стабилизатором и консервантом. Хочу сделать в двух вариантах — женские и мужские.

Особо больших познаний в парфюмерии у меня нет, но как я говорила, память у меня железная. Супруга одного из моих деловых партнёров (кстати, единственный, который сохранил свой первый брак со студенческих времён) увлекалась косметикой и парфюмерией ручной работы и имела свой собственный неплохой доход с этого. Ей на приемах тоже было скучно среди молодых моделек, слушать их трескотню о модных продажах в МЕХХ, или о приключениях семейки Аддамс… Вот мы с ней и фланировали по залу с одним бокалом в руках и она мне рассказывала о своих работах. Я не старалась особо запоминать, но моя память старательно архивировала все файлы по папкам и укладывала на хранение. Буду надеяться, что я ничего не перепутаю.

Все закончив в подвале, поднялась к себе в комнату и присела подумать. Для лосьонов нужны гидралаты. Для этого надо использовать алькитару. Но ее же надо нагревать, чтобы вода водяной бани закипела. Нести все это на кухню? Не хотелось бы. Костер, что ли разводить? На Земле я бы поступила проще, принесла бы банальную плитку и все. Плитку…, а если попробовать создать нагревательный камень? И на четыре небольших камешка поставить алькитару? Должно получиться. Только вот как этот камешек сделать? Я ещё ни разу не пробовала работать с огнем. Боюсь, если честно. Но надо пробовать.

Начала по отработанной схеме. Зажмурила глаза и представила, как по моим пальцам струится огонь. И тут же взвыла! На указательном пальце начал вздуваться ожоговый пузырь! Памятуя про клин клином, тут же представила себе, что держу в руке кусок льда. Рука замёрзла. Открыла глаза — в растопыренных пальцах таял кусочек льда. Быстро приложила к обожженному пальцу. Боль постепенно утихала. Ясно, огонь более строгая и строптивая магия и просто так мне с ней не совладать.

Думала долго, раздумья стимулировал болевший палец. Потом решила — а зачем мне огонь, собственно, по руке? А вот представлю я, как из того источника магии, что есть у меня, я просто вытягиваю вязальным крючком красные нити огня и упаковываю в них камень. И какой камень мне выбрать для этого опыта? Открыв ящик стола, я пересмотрела все свое «богатство». Попался кусок плитняка, который я почему-то отложила ещё самый первый раз в сторону. Ровная поверхность, как у плиты. А ведь он идеально подойдёт для моей задачи! Но не будет ли прожигать ту поверхность, на которую его устанавливать? Опять задача.

Крутила я этот кусок и так и сяк, пока не пришла в голову почти сумасшедшая мысль — а сделаю — ка я его двойным. Одна сторона плитки будет нагревательной, а противоположная — охлаждающей! По толщине плитки как раз хватает и между двумя этими слоями можно оставить нейтральный слой, чтобы магии не смешивались. Решила начать с более известной, охлаждающей магии.

Набивши руку на своих примитивных холодилках, этот слой сделала быстро. А вот с огнем занималась долго. И первый раз, и памятуя о серьезности этой магии, работала очень медленно и скрупулезно. Можно сказать, что семь потов сошло. В прямом смысле. Жарко стало. Ну, и опять выложилась. Тряслись и руки и ноги, даже сидя. И даже язык хотелось высунуть, как тому Мухтару. Расфокусировала зрение, глянула на камень. Все точно! Вот слой с синими нитями, а вот с красными. Между ними тонкий слой серого обычного плитняка. То есть, весь камень у меня получился как бы трёхкомпозитный. Завтра опробую. А сейчас надо собрать себя в кучу и ползти ужинать. Есть хочется просто зверски.

Неожиданно пришла в голову мысль — а вот когда я пытаюсь рассмотреть магические нити, как я смотрюсь со стороны? Свожу глаза к переносице или наоборот — разъезжаются в стороны? И самой стало смешно. Какие глупости приходят в голову!

Так, хихикая, двинулась в столовую. Палец, кстати, уже не болел и ожоговый пузырь исчез.

За ужином я все сидела, гоняя мысли про нагревательный артефакт, посему ела машинально, не слушая, о чем говорят присутствующие. Лишь автоматически подавала согласное мычание в нужных местах. А все дело в том, что встретившись с папенькой, вспомнила, как он сказал, что поможет залегендировать мой камень — снежинку. Может, тогда и нагревательный артефакт тоже?

Можно будет сделать нормальную плиту для кухни, по типу столовских плит, и избавиться от кухонного очага, дающего много копоти и малое КПД? И вообще, избавиться от каминов, оставив парочку для интерьера? Устроить какую — нибудь отопительно — обогревательную систему с воздуховодами. Камины сжирают прорву дров, а тепла мало.

Хотя если большая печь на весь дом, то тоже немало дров надо. А если не дрова, а торф? Его — то на болотах у Каменки полно. Но добыча торфа тяжёлое занятие, жалко мне моих крестьян. Как мне помнится, была такая информация, что ранее, в СССР, на торфоразработках специально строили колонии для заключенных, и они там работали. Интересно, а здесь, в королевстве, есть заключённые? И чем они занимаются?

Додумав эту мысль, я чуть было не расхохоталась в голос. Начала — то я думать про плитку — артефакт! Все как обычно — начали изобретать вилку, на выходе получили вертолет. Но с папенькой поговорю после ужина. Согласится ли он на ещё одну «привезённую диковинку»?

После ужина утащила отца в свою комнату, продемонстрировала работу своей «плитки». Попросила разрешения воспользоваться опять его именем. Батюшка повздыхал, покачал головой и согласился.

— Ох, стрекоза! Вот все тебе не сидится спокойно! Другие девицы вон сидят, вышивают чего — то, женихов обсуждают, да тряпками хвастаются, а ты все вприскочку носишься, везде нос суешь, все тебе надо знать, везде успеть, что — то невероятное изобрести. Конечно, позволю, куда же я денусь. А что ты хотела с этими камнями делать?

Я и изложила свои измышления на тему кухонной плиты, отопления, торфа, заключённых. Вставший было со стула папа, с размаху сел обратно на стул (хорошо, не промахнулся!) и смотрел молча на меня, только хлопая глазами, бессильно открывая рот и не произнося ни слова. От восторга, наверное. Потом откашлялся и сипло пробормотал:

— Ну, ты даёшь, Маринелла! Это ж надо такое удумать — из простого камня до заключённых додуматься! Даже сразу не соображу, что тебе сказать, а ты точно знаешь, что эта земля, ну, то есть торф твой, гореть будет?

Я закивала головой:

— Будет, будет, его только высушить надо и горит жарче дров! Я об этом читала в умной книжке про описание разных земель. Ученый — путешественник писал, ещё сто лет назад. Я в Академии в библиотеке эту книжку брала. Там ещё про пожары на торфяных болотах писалось, как земля изнутри горит, подолгу, месяцами и выгорает такими ямами большими.

На это папенька тоже согласно кивнул, про такое он слышал и сам не раз.

— Знаешь, дочь, я тебе сейчас ничего не скажу, давай я подумаю и завтра поговорим? Хорошо?

Я радостно согласилась. Это было и так больше, чем я рассчитывала. Говорят же, что с большой идеей всегда надо ночь переспать, а утром виднее будет. Пожелали друг другу спокойной ночи, разошлись по своим комнатам. Утро вечера мудренее.

Глава сорок вторая

Никуда от правды нам не деться -

Каждому дано свое хотеть!

У мужчины: хочешь жить — умей вертеться!

Дамам проще: хочешь жить — умей вертеть!

Лионелла.

Лионелла бесилась. Как же ей хотелось покидать в стену хоть что — нибудь, потопать ногами, повизжать, ударить дуру — служанку! Но она этого не могла сделать, потому что это был не ее дом. И вообще, она была вовсе не Лионелла Транир, а Лионелла Найд. Дело в том, что баронесса Транир в девичестве была дочерью обнищавшего аристократа из столицы. Когда — то ее свежее и веселое личико прельстило заезжего провинциального помещика, барона Транир. И она с радостью согласилась на его предложение о браке, только чтобы убежать из нищеты отчего дома. И не пожалела об этом никогда. Барон был человеком спокойным, добродушным, поместье зажиточным. Постепенно они притерлись друг к другу, родили троих детей и были счастливы в своей семье.

Гораздо меньше повезло ее старшей сестре. Спасаясь от нищеты, она была вынуждена выйти замуж за средней руки купца. По столичным меркам это был мезальянс, но, если и осуждаемый, то втихомолку. У старшей сестры родилось пятеро детей — два сына и три дочери. Но стройную фигуру она по — прежнему сохранила, несмотря на пять родов. Две младшие дочери внешностью и характером пошли в мать, аристократку старинного рода. Старшая — Лионелла, хоть лицом и походила на мать, фигурой и характером пошла в купеческую папенькину породу.

Была она довольно крепкого телосложения, неумолимо стремящегося к излишней пышности, сдерживаемого только нещадной диетой (что не улучшало ее характер) и прочными корсетами. Характер тоже не отличался покладистостью и доброжелательностью. Могла закатить истерику на ровном месте, если что — то шло не по ее желанию, могла ударить служанку, вымещая на той свое дурное настроение. В детстве она частенько могла спихнуть собственные проделки на младших сестер, впрочем, она и сейчас не гнушалась устроить какую — нибудь пакость. А поводы для недовольства у нее были.

Лионелла уже вошла в брачный возраст, но очереди из женихов у дверей ее дома что — то не наблюдалось. Дела у отца шли не ахти как, нет, до нищеты было ещё далеко, но приданого большого ей не светило. Тем не менее, младшие сестры уже вовсю строили глазки и флиртовали со своими поклонниками. Что не добавляло благостности в характер Лионеллы. Поэтому на семейном совете было решено отправить ее в деревню к тете Транир, в надежде, что там смогут подыскать ей подходящего жениха из провинциальных помещиков. О чем и было изложено в сопроводительном письме.

В «Дубовой Роще» ее приняли хорошо, тетя приняла ее проблемы близко к сердцу и принялась хлопотать. Дядя вообще был очень гостеприимен. Их старший сын был меланхоличным молодым человеком с модной ныне томностью и скукой, приезд Лионеллы его вообще никак не затронул и оставил равнодушным. Кузины приняли ее отлично, оказались почти ровесницами, год — два моложе самой Лионеллы. У них сразу же нашлись общие интересы и разговоры. Они везде бывали и ездили всегда втроём и окружающие постепенно стали их воспринимать всех троих как барышень Транир. Лионелла не поправляла, говоря, что она купеческая дочь, так как провинциальный снобизм местной аристократии был гораздо сильнее столичного.

Вот так и проводила время в деревне Лионелла, пока не появился в их поле зрения возможный кандидат в женихи — красавчик барон Шефир. На его голубые глаза и русые кудри запала не только Лионелла, но и обе сестрички Транир. Конечно, Тилли Лионелла не воспринимала, как соперницу, мала ещё, но вот Милли вполне могла составить ей конкуренцию. И фигурка у нее постройнее будет, и личико свеженькое и характер более лёгкий, покладистый. И, самое главное, тетя вполне могла счесть барона подходящей партией для своей старшей дочери, и тогда уж точно не поможет ей, Лионелле.

Такое могло быть наверняка — барон молод, хорош собой, у него не имелось детей от предыдущих браков, поместье не бедствовало, крепкое хозяйство, и, главное, совсем рядом кровиночка будет! Так что Лионелле приходилось ухо держать востро. Конечно, нельзя сказать, что она страстно влюбилась, в молодого барона, но он был ей симпатичен, самое важное — выгоден. Хотя ей лично больше нравились молодые люди другого типа, понадежнее, поосновательнее.

Барон, всё — таки, положа руку на сердце, вертопрах, и сложно будет таким руководить. А Лионелла хотела власти в семье. Ей гораздо больше понравился тот парень, сопровождавший барона во время визитов в Дубовую Рощу. Барон так не смотрел на нее, хоть и сыпал комплиментами и ухаживал. А тот парень смотрел таким восхищённым взглядом на нее, и ему точно нравилась ее фигура! Потом Лионелла узнала, что это всего лишь будущий управляющий барона Шефир, и приуныла.

Замуж за управляющего ей не хотелось, да и там могли поинтересоваться ее приданным, которого нет. Барон мог и не нуждаться в ее приданном, а тут наверняка. Ухаживания барона были какие — то неровные, он то приезжал через день, то мог неделю не показываться у них в поместье. Нельзя сказать к тому же, что он выделял в своих ухаживаниях именно ее. Он одинаково относился и к ней, и к Милли. Даже вредной прилипале Тилли отвешивал изящные комплименты. Но даже не это бесило Лионеллу.

Появление тощей девицы из Белой Долины — вот что всерьез беспокоило ее. Первый раз они увидели ту самую девицу на праздничном обеде в Ассамблее. Странная девчонка. Совсем не стеснялась того, что не дворянка, а из купеческой семьи. Правда, потом дома дядюшка сказал, что ее отец один из самых богатых купцов столицы. И одета — то она как! Никаких украшений, даже платье не нарядное, а строгое, как у директрисы школы для девочек, куда Лионелла ходила пять зим. И это ничуть не смущало ее.

Она вежливо ответила на все вопросы, не обратила внимания на подколки и ехидные замечания со стороны их троицы. Только дома тетя с дядей поругали их за недостойное поведение. Но Лионелла уже не могла остановиться. Она назначила противную девчонку главной соперницей и неслась, закусив удила. Барон этой Маринелле достаться не должен!

Выходка на ярмарке тоже не помогла ей в уничтожении соперницы. Барон не только не посмеялся над хозяйкой поместья, вставшей самой за прилавок, так ещё и скупил у нее товар. Хотя, откровенно говоря, пахло от ее продуктов просто изумительно, но пришлось гордо отвернуться от предложенных закусок. Барон должен видеть, что истинные леди питаются исключительно цветочным нектаром и капелькой росы!

А ещё дядя тоже пошел на поводу у несносной девицы! Когда она сказала этой Маринелле, что они ничего у нее не покупают, дядя, как назло, заказал у нее гору вкусняшек! Узнав, что девчонка приезжала к ним покупать доски, то на следующее же утро Лионелла помчалась верхом на лесопилку. У нее появился отличный план навредить проклятой сопернице! В том, что она соперница, Лионелла была убеждена. Во время их визита барон смотрел исключительно на нее.

Поэтому, приехав на лесопилку, она приметила молодого парня, который отправлял пиломатериал заказчикам, поулыбалась ему, почирикала, повосхищалась его силой, короче, задурила ему голову и добилась чего хотела — он согласился поменять доски, заказанные в Белую Долину, на бракованные. Объяснив глупому парню, что это дружеский розыгрыш.

К сожалению, проделка раскрылась. И Лионелла имела крайне неприятную беседу с дядюшкой. Дядя орал, весь покраснев и потрясая кулаками, что она опозорила его репутацию честного производителя, что подумают его заказчики и прочее и прочее. Закончил тем, что ещё одна такая выходка, и он отправит Лионеллу в родительский дом.

Она, конечно, сделала покаянное лицо, но разозлилась ещё сильнее. И теперь в бешенстве носилась по комнате, придумывая всевозможные беды на голову ненавистной соседки. Лионелла решила, что она не остановится ни перед чем!

Глава сорок третья

Один из секретов успеха — это жить так, чтобы никогда не истощаться.

Просыпается забота,

Гонит сон и будит лень.

Здесь и там скрипят ворота -

Настает рабочий день.

Марина.

Утром папенька был глубоко задумчив и молчалив. Видимо, ему мои прожекты покоя не дают. А я вся была в предвкушении новинок. Должна признаться, мне стало нравиться применять магию! Нет, я вовсе не чувствую себя всемогущей или какого — то превосходства над окружающими. Но если есть возможность улучшить жизнь окружающих, облегчить их труд? Почему нет? К тому же я не применяю магию, как в детских сказках — взмахнула волшебной палочкой, и из ничего получилось все! Никто не отменяет сам труд — все трудятся. И я в том числе. И мне магия даётся непросто, да ещё методом тыка, но нового хотелось.

Вот плиту для кухни сделать — это же какое облегчение для тётушки Малии и чистота в кухне! Тем не менее, никакой суп на магической плите сам себя не сварит, труд кухарки здесь необходим. Или тот же холодильный ларь. Это же снижение риска порчи продуктов и, соответственно, риска отравления людей. Но холодильник сам по себе не обработает продукты. Так и везде. Димар за завтраком доложил, что заказанный мною ларь уже готов, и вскоре его принесут на кухню и установят, где скажу. Только он недоумевал, зачем мне это. На что мы с отцом переглянулись с заговорщически видом и отец сказал:

— А это мой подарок дочке из — за моря! Приходи потом на кухню, и мы все тебе покажем!

Думаю, что придут все присутствующие, вон как блестят любопытством глаза. Только один Милаш недоверчиво хмыкнул. Талия сказала, что привезла от пасечника воск, могу забрать. Потом я опять понеслась с инспекцией по хозяйству. Везде надо своими ножками потопать и своими глазами посмотреть. Иначе самотёком ничего не будет.

Вначале прямой наводкой пронеслась на огороды. Здесь все шло по плану — работала водяная колонка, исправно поставляя воду для полива, пропалывались и рыхлились гряды, всходы овощей были крепкими и радовали глаз ровными рядами. Теплолюбивые овощи уже адаптировались к открытому грунту и сейчас активно пошли в рост. Огурцы радовали маленькими, сантиметра три-четыре пикулями. У птичников было тоже все в порядке, яйца поставлялись на кухню, почти два десятка наседок высиживали будущих цыпляток, требующиеся к копчению тушки кур направляются на коптильню. У скотников тоже не возникло ко мне вопросов. На стройке свинарника уже шли внутренние работы, несколько дней, и стройка будет завершена. Капитальное здание коптильни из кирпича также возведено больше чем наполовину. Но там внутренней отделки больше, разумеется.

Мирко доложился, что каток готов, сегодня его заполнят, заклепают и можно испытывать. А сейчас у него опять срочная работа — культиваторы, косилки и конные грабли. Вот и отлично. Выйдя от кузни, заметила Миньку. Тот так и ходил за мною следом. Подозвала его, пригласила присесть на скамейку у дверей кузницы.

— Здравствуй, Минька! Как у тебя тут жизнь? Не обижают?

Пацан шмыгнул носом:

— Нет, лэрина, не забижают. А какие тут дела? Скукотища.

— Ну, хорошо, здесь скукотища, а что бы ты в Арнике делал, если бы мы тебя не увезли оттуда?

— Ходил бы везде, смотрел бы.

— То есть, тебе запрещают ходить везде, смотреть? А что именно ты смотрел бы в городе? Что и где своровать, чтобы тебя не били и дали хоть корку хлеба? Так выходит?

Мальчишка смутился:

— Так здесь вроде мне так и делать нечего.

— Ну, вот вчера ребятишки в лес бегали, я просила их собрать для меня кое — что, а позавчера цветы собирали. Я им деньги за это плачу. А ты почему с ними не пошел?

Минька фыркнул:

— Ну, вот ещё, с деревенскими вместе.

Эээ, парень, да ты у нас сноб, однако. Нет, я тебя перевоспитаю.

— Значит, так, Минька. Теперь, если я в поместье, утром ты приходишь ко мне, и я буду давать тебе задание. Выполнишь — можешь идти отдыхать. Ты плавать умеешь?

— Ну, не умею я. У нас в Арнике рядом речки нет.

— Вот тогда тебе и первое поручение — вон видишь, ребятишки после обеда на озерко ходят купаться? Вот и ты с ними иди. Попросишь нормально, они тебя научат плавать. Только нормально разговаривай, без выпендриваний. Понял?

Мальчишка кивнул головой, но горячего энтузиазма я на лице у него не заметила. Нда, мать его, похоже, слишком лелеяла. А оставшись один, он растерялся, озлобился на всех и никому не верит. Да и не особо к труду приучен. Ладно, все исправится со временем.

В коптильню заглянула уже чисто для проформы, там у мужиков всегда просто армейский порядок и чистота. Причем, они убирают и моют все сами, не допуская в здание посторонних. Серьезно восприняли мужики мое предупреждение о промышленном шпионаже. Уважаю. Там действительно все было в порядке. Даже ящики, в которых возим продукты на рынок, стояли аккуратным штабельком, вычищенные и готовые к последующей эксплуатации. Заглянула в склад — душа радуется!

Висели закопченные окорока и прочие подробности свиной анатомии, золотились тушки копчёной птицы, висели стройные ряды осетровых балыков с янтарными капельками жира. В дальнем углу стояли ряды больших бочек с солёной рыбой, рядом небольшие бочонки с икрой. А путина ещё в разгаре. Места в складе маловато. Но сегодня должен приехать посланник от предводителя барона Гелим за своим заказом. Управляющий тогда всё — таки успел, привез бумагу со своим заказом. Часть товара заберут. Но, похоже, склад холодный придется расширять. Вот только закончат свинарник и пусть сразу начинают пристраивать ещё склад, лишним не будет.

А в этом складу ощутимо холодно, я всего ничего тут постояла и замёрзла. Зато в самой коптилке хорошо! Коптится товар, мужики сидят, готовят новые крючки для вешал. И чайник тут же и каравай хлеба, аккуратно прикрытый тряпицей на столе. Все хорошо, никто не бездельничает. Спросила, как дела, не задерживают ли жалованье, довольны ли им?

Старший уважительно поклонился:

— Благодарствуйте, лэрина, все хорошо, и жалованье хорошее и выдают аккуратно, и работой довольны. Вон, скоро новое здание достроют, совсем хорошо будет.

Я опять двинулась далее. Меня ждала моя парфюмерия и косметика.

Подобралась к клумбе, где красовалась моя роза. Я не забывала о своем обещании, каждый день навещала ее. Куст уже имел четыре стебля, нельзя сказать, что особо высоких, но цвел. Многие обитатели усадьбы подходили полюбоваться невиданным цветком. Осторожно подобралась к розе. Ага, вот эти два бутона уже начали терять лепестки, значит, можно без большого ущерба эти бутоны удалить. А мне они очень нужны.

Забрав из своей комнаты плитку — артефакт и алькитару, позвала с собою Лимку, и мы потопали в подвал. Для начала перемешали вчерашние наши заготовки. Затем я с душевным трепетом поставила на плитку алькитару, налила необходимое количество воды, загрузила лимонные корки, закрыла крышкой и активировала артефакт. Пока Лимка, отвернувшись, промывала хвою сосны (лучше бы кедр, но не знаю, растет ли он здесь), я попробовала сделать маленький охлаждающий камешек, а точнее, взяла самый маленький из тех, что мы уже использовали при поездке на рынок. Еле заметные нити на нем были бледно — голубые.

Мне хватило времени, пока Лима перебирала сырье, чтобы добавить магии в артефакт и положить его в углубление на крышке алькитары. Холод необходим для конденсации паров. Получим мы на выходе лимонную воду, основу будущего лосьона.

Пока готовилась лимонная вода, уложили на ферментацию хвою, мох, дубовую кору, цветы дикого ириса и лепестки моей розы. Насыщенного розового цвета мне не получить от нее, но это оттого, что сама роза лососевого цвета. Кстати, надо спросить, а шиповник здесь растет? Очень полезное растение. Цветы можно использовать в косметике и парфюмерии, плоды в сушёном виде, как источник витамина С на всю зиму заготовить, да и просто в чай, а ещё масло шиповника хорошая вещь при ожогах или плохо заживающих ранах, при отсутствии облепихового масла вполне заменяет его.

Ура!! У меня получился первый гидралат! Осторожно перелила получившуюся жидкость в подходящую ёмкость, тщательно отмерила необходимое количество глицерина и совсем немного спирта. Не менее тщательно перемешала. Затем, почти дрожащей рукой налила немного на чистую тряпицу и протёрла свое лицо. Кайф! Ощущение охлаждающего действия вместе с увлажняющим для моей кожи было просто живительным. Эх, вот пойдет ромашка, василёк, лаванда, да таких лосьонов и кремов можно наделать! Предложила попробовать и Лиме. Протерев лицо, девчонка расплылась в улыбке.

— Ой, как приятно — то! А что это такое, лэрина? А вы вот это сейчас это сделали, да? А для чего это?

Лимка в своем репертуаре, вопросы не дожидаясь ответов.

— Лима, не тараторь! Это лосьон. Он для того, чтобы кожа у женщин и девушек была чистая и здоровая. Вот будешь по утрам после умывания протирать лицо этим лосьоном и никаких у тебя ни прыщиков, ни шелушащихся пятен не будет. И веснушки поблекнут и не будут так заметны. (Это правда, лимон способствует отбеливанию кожи, только не надо протирать лицо целиком плодом, только лимонная вода используется).

Я налила в небольшой флакончик лосьон и подала Лимке. Та прижала его к груди, с восторгом глядя на меня. В ее личной градации я уже точно приблизилась к кому — то небесному. Убрала полученный лосьон во флакон из темного стекла и поставила на перевёрнутую плитку, на охлаждающую сторону. Надо завтра ещё сделать розовый гидролат.

Глава сорок четвертая

Сорняки растут не везде, а только там, где они не нужны.

Петушок кричит с утра:

Всем давно вставать пора!

Солнышко уже проснулось,

Вам в окошко улыбнулось.

Ждут вас важные дела!

Ведь вы жители села!

Вот люблю я планировать дела на день грядущий, лениво потягиваясь с утра в постели и вспоминать, что сделала вчера. Вот и сегодня, сладко потянувшись, зевнув пару раз, совсем неаристократично, я принялась за планирование. Так, хоздвор на сегодня не в планах, там все идёт по накатанной, а вот поля с посадками навестить надо бы. Посмотреть сенокосные угодья, скоро придется и сенокосом заниматься. И дорогу никто не отменял, конечно. Вчера ездили с отцом уже ближе к вечеру, раньше не находилось времени. Подготовила ещё чуть более полукилометра дорожного полотна.

Устала, посидела с отцом в обнимку, стало лучше. Я даже заподозрила, что и у отца есть магия, долго присматривалась, чуть ли не принюхивалась, потом поняла — магии у него нет, просто он очень любит свою дочь и, видя, как она устает, делится с ней своими жизненными силами. Такая отцовская любовь. А бывшая хозяйка этого тела не ценила отца, не понимала и не хотела понять. Избалованная дура, что тут скажешь.

Так что сегодня надо ехать с утра, чтобы успеть и поля осмотреть и немного дорогой заняться, через несколько дней должны приехать нанятые в городе Димаром дорожные рабочие, заодно и проведать, где там карьер с песком, от Каменки далековато возить будет. А после обеда опять пойдем с Лимкой в подвал. Сегодня я задумала сделать быстрые духи, хочу попробовать. Лиму я с собой беру по двум причинам — это чтобы был свидетель, что я не занимаюсь там каким — либо черным колдовством из сказок, и второе — хочу научить Лиму изготавливать косметику, парфюмерию. Вдруг получится? И будет у меня свой мастер.

Хотя, как мне кажется, девчонке больше нравится торговля — там шумно, весело, бойко. Как сама Лимка по своему характеру. Может, пригласить Надишу, жену пасечника? Она как раз тихая и скромная, усидчивая, аккуратная. Это видно из ее рисунков на их доме, там без терпения и аккуратности не обойдешься. Точно, надо пригласить.

Я намерена была выехать сразу после завтрака вдвоем с Милашем. Уже хотела сказать, чтобы мне оседлали мою лошадку, как батюшка тоже выразил желание поехать со мной. Значит, лёгкая коляска. Я не возражала, мне нравилось с ним общаться, да и молчать рядом было уютно. Начали объезд с полей возле Кузьминок. Вполне ожидаемо, на неплохих и ранее землях, да ещё и получивших органическую добавку, всходы были ровными, дружными и явно обгонявшими обычное для этих мест время. Оставалось только порадоваться.

И ещё. Сорняки практически отсутствовали. То есть они толпились недружной бандитской семейкой по краям полей, а на сами поля не лезли, как будто им туда было запрещено. Точно, я ведь, когда шел сев, следом ездила по полям и изо всех сил желала добра растениям, земле и чтобы не мешали сорняки. Сработало мое наивное волшебство! Интересно, а если бы я знала все правила и рецепты магических наук, у меня получилось бы вот так, с детскими пожеланиями? Не знаю. Как сказала та женщина, уж не знаю, кто она там по должности, магии нет, потому что не верят? А я вот поверила, ещё бы не поверить, когда и так волшебство, попаданство, вот и вспоминаю, что там фантасты писали.

После поворота на Горицы вновь пошли поля. И тут были неплохие всходы. В Кузьминках немного лучше, но и здесь поля радовали глаз зелёным ковром взошедших зерновых, даже пресловутые заливные луга — поля тоже были без проплешин, не взошедших посевов, без белесой засоленной земли. Ни к рыбакам, ни в саму деревню я заезжать не планировала, поэтому, развернувшись, поехали смотреть тот карьер.

Он расположен был немного далее поворота на Горицы, метрах в ста от дороги. Разбитая телегами колея по заросшей травой небольшой полянке. Но коляска проехала. Мы стояли на краю широкой и глубокой ямы. Я смотрела вниз и пыталась вспомнить, что же этот вид мне напоминает. Для надёжности закрыла глаза и стала воспроизводить увиденную картину — широкая горловина ямы, сужающаяся к низу воронкоподобным образом, края котлована не гладкие, а выбранные уступами, а по этим уступам идут огромные самосвалы. Есть! Бинго! Алмазные карьеры Якутии! Вот на что похож этот карьер.

Поскольку возить будем телегами, а не самосвалами, места для таких дорог нам не надо, лошадь с телегой легко пройдет на дно карьера. Встанет боком к уступу, а если сделать деревянный лоток шириной с полметра, установить его под наклоном нижним краем над телегой, а верхним плотно прижать к песчаному выступу. То рабочим будет достаточно просто лопатой сгребать песок в лоток, а песок уже сам посыплется в телегу. По мере выработки уступа, можно наращивать лоток по длине и переходить к следующему уступу. Здесь их много, точно на дорогу хватит.

Изложила идею мужчинам. Те посмотрели на меня, но каждый по своему — отец с гордостью и улыбкой, а Милаш, как обычно, с недоверием и недовольством каким — то, что ли, настучать на него отцу может? Это его странное отношение ко мне начинает напрягать уже.

Вернувшись к тому месту, где вчера закончила готовить дорогу для покрытия, все опять молча принялись за уже отработанный ритуал — я работала с грунтом, Милаш жевал очередное сено какое — то, отец поддерживал меня, обнимая за плечи и даря свое тепло. Закончила я через час с небольшим, а сделала даже больше, по моим прикидкам метров восемьсот есть. С каждым разом мне даётся легче эта работа. Может, потому что я уже знаю, что за чем идёт, куда смотреть и сколько силы надо вложить в это действие. Что называется, набила руку. Заныкав ещё один камень — артефакт незначительности, поехали домой. По дороге решила, что завтра обязательно надо съездить в Каменку на поля, посмотреть, что там по торфу и в каменоломню. Вот на завтра уже себе задачи нарезала.

Обед у нашей кухарки, тётушки Малии, был как всегда плотным и очень вкусным. Я, потратив силы на дороге, ела так, как будто меня неделю не кормили. Казалось бы, на такой диете я неизбежно должна была растолстеть. Но ничего подобного! В своих вечных забегах то по усадьбе, то в экспериментах магических, все калории улетали тут же. Вот и сейчас надо идти в лабораторию свою. Только сбегаю, посмотрю на розу, можно ли там ещё взять цветок. Да, точно, есть один. Зато вместо вчерашних двух старых бутонов появились пока ещё небольшие свежие. И из земли показался ещё один, пятый стебель. Однако на один куст хватит стеблей, надо следующий росток удалить для черенкования.

Внизу мы сразу занялись делом. Лима перемешивала масла, спиртовые эссенции, я поставила алькитару с лепестками розы для гидролата. А пока все это готовится, надо пересмотреть свое «богачество», что там у меня получилось. Так, вроде бы все неплохо, аромат растения отдают неплохо, завтра можно фильтровать и попробовать сделать твердые духи и какие-нибудь масляные. А сегодня будем делать быстрые духи.

Вот у меня есть немного свежих цветов сирени, дикий ирис и небольшой букетик ландышей. Вот из этого сырья и будем делать быстрые духи. Пока мыли цветы, пока готовили посуду, приготовился и ещё один гидралат. Перелила получившуюся розовую воду в отдельный флакон, убрала остывать. А затем, с душевным трепетом, надеясь, что запомнила я все верно, приступила к изготовлению этих духов. В три разные кастрюльки налила по стакану воды. Вода у меня артезианская, можно не дистиллировать. Добавила в каждую кастрюльку по горсти слегка размятых цветов и поставила кипятить. После закипания дала прокипеть около десяти минут, затем в каждую посудину добавила по шесть столовых ложек спирта. Перед этим в каждую порцию спирта я добавила по пять капель глицерина. Перевернув плитку, поставила остывать получившийся продукт.

Тем временем, под моим руководством, в остывший гидралат Лима добавила спирт, глицерин, перемешала и аккуратно перелила получившийся лосьон в чистый флакон. Разумеется, мы сразу же испытали лосьон на своих лицах. Понравилось обеим. Поделила содержимое флакона надвое, так как у меня кожа суховата и этот лосьон мне тоже необходим. Лимка похвастались, что сегодня утром она делала, как я сказала — умылась и протёрла лицо лимонным лосьоном.

Наконец, наши самодельные духи остыли. Тщательно отфильтровала все цветы из жидкости, даже отжала сырье, чтобы ничего не потерять, и разлила все по небольшим красивым флакончикам. Ну, и как раньше учили — капельку за ушко, на сгиб локтя, на пульс на запястье. Пахло приятно. Но скорее всего, духи будут не слишком стойкие, продержатся максимум часа четыре — пять. Лимка нанесла духи по моему примеру и теперь стояла, закрыв в блаженстве глаза и нюхая воздух.

Среди приобретенных в Арнике флакончиков были крошечные, очень симпатичные флакончики, вот в них я и разлила каждый из трёх видов духов по пять порций. Три флакончика мне, три Лимке, три подарим Талии, маме Лимы и остальные отдам папе, есть у меня такое ощущение, что он найдет, кому подарить при следующем визите в Сады.


ПРИМЕЧАНИЕ. Точный рецепт быстрых духов. Лепестки двух бутонов красных роз разрезать пополам, помять ложкой до появления сока, добавить стакан чистой, фильтрованной воды, кипятить 8 — 10 минут, добавить 6 столовых ложек спирта, смешанного предварительно с 5 каплями глицерина, остудить. Когда остынет, отфильтровать растительные остатки, перелить во флакон и можно пользоваться. Можно по — этому же рецепту использовать цветы жасмина, сирени, лаванды, ландыша.

Глава сорок пятая

Ой ты, синяя сирень,

Голубой палисад!

На родимой стороне

Никто жить не рад.

Опустели огороды,

Хаты брошены,

Заливные луга

Не покошены.

И примят овес,

И прибита рожь. —

Где ж теперь, мужик,

Ты приют найдешь?

Беседуют два садовника.

— Говорят, что растения хорошо растут, когда с ними любезно разговариваешь.

Другой отвечает:

— Отлично! Пойду тогда оскорблю сорняки.

Утром, увидев скорбно поджатые губы тётушки Малии, я все сразу поняла — Лимка похвасталась новинкой парфюмерии. Пришлось галопом бежать в свои комнаты, взять флакон с духами из сирени и торжественно вручить их кухарке. Вот не сообразила же сразу! Ладно, нежный запах сирени смягчил обиженную душу. После завтрака двинулись по намеченному вчера пути — в Каменку. Батюшка вновь поехал со мной, объяснив это просто:

— Маринелла, мне уже совсем скоро уезжать, хочу побыть с тобою подольше, потом ведь скучать буду. А у тебя здесь так интересно, все куда — то движется, летит, столько событий и ты во все это вникаешь, я просто горжусь, что у меня такая девочка выросла. А дома сейчас скучно и тихо.

Я понимала отца. Последние годы своей земной жизни я тоже не любила бывать дома. Я придумывала себе какую — то работу, поездки на выставки, конференции, только бы не слушать гнетущую тишину большого особняка. Я даже не возражала против того, что Костя тоже где — то все время пропадал, то на приемах, то на ещё каких светских мероприятиях. Мне к тому времени уже было все равно, на самом — то деле, просто не хотела признаваться в этом себе самой.

А здесь мне тоже приятно находиться в обществе отца, чувствовать его поддержку, тепло и любовь. И очень приятно, что он гордится мной, хотя и думает, что той дочерью, Маринеллой. Но это мои дела уже!

До Каменки доехали достаточно быстро, весенняя грязь сошла, дороги высохли, хоть и по ямам — ухабам, но ехалось значительно быстрее. Поля возле Каменки порадовали. Зерновые были неплохие, хотя поле здесь под зерновыми было меньше, чем в двух других местах. Зато картофельное поле было большое и весело зеленело ровными рядами всходов. И без сорняков. Капуста была посажена на самом ближнем к болоту поле. Но чувствовала себя отлично на кислых почвах.

По узкой тропинке к дальнему участку с хлюпающей почвой пробирались гуськом, прихватив привезённую с собой лопату. Вначале мужчины не поняли, зачем мне лопата, но когда я объяснила, хмыкнули и папа, поплевав на руки, взялся за лопату. Дерна было всего на пол штыка лопаты, далее следовал уже тёмно — коричневый слой торфа с видневшимися в нем растительными остатками. Выкопанный кирпич торфа был сырым, тяжёлым. В земной практике такие кирпичи складывались шалашиками для просушки и потом использовались по назначению. Так что труд тут ручной и очень тяжёлый. Но попробовать можно. Просушку я могу втихую организовать, получалось же у меня с воздухом и водой взаимодействовать.

Заодно заехали в деревню, я там давно не была, мало ли какие проблемы появились? Мужчин по дневному времени в деревне было мало, они все в основном работали в каменоломне, дома оставались старики, женщины и дети. Увидев наш выезд, многие выходили из домов, уважительно здоровались. Заметила, что в этой небольшой деревеньке, в отличие от двух других, у каждого дома имелся небольшой палисадничек с немудрящими цветочками, лавочки. Но все смотрелась очень мило. К одной из таких лавочек я и подошла, там сидели двое старичков. Я вежливо поздоровалась и спросила разрешения присесть. Мои спутники стояли в сторонке, разглядывая с любопытством небольшую деревеньку.

— Скажите, уважаемые, вот у вас в деревне у каждого дома палисадничек с цветами, так красиво! А в других деревнях нет, почему?

Старики переглянулись, с удовольствием заулыбались.

— Так ведь старостина у нас такая, она из городских будет, вот вначале у себя цветы развела, а потом и всех баб подбила. Да пусть будут, вроде красиво.

— А кто у нас староста и его жена?

— Ну так, лэрина, Виран же у нас и староста тоже, а жена вон идёт.

И действительно, к нашей компании быстро подходила средних лет женщина, которую явно оторвали от домашних дел — закатанные рукава домашнего платья, плотно повязанный белый платок на голове. Так в моем прошлом мире изображали украинок — крестьянок, с такими же платками. Но и это смотрелось очень мило.

— Здравствуйте, лэрина, лэры! Может, в дом пройти хотите? Жарковато сегодня, кваску холодного желаете? Я Лидея, жена старосты Вирана, он сейчас в каменоломне, послать за ним?

Ух, какая активная дама! Все это выпалила она почти сразу. Я покачала головой.

— Спасибо, Лидея, давай здесь посидим, красиво тут у вас. А кваску с удовольствием и здесь выпьем.

Старостина тут же отправила мельтешащих пацанят к себе домой, пояснив, что сейчас дочка принесет. Осторожно присела на край скамьи.

— Лидея, да не волнуйся, мы просто заехали узнать, как вы тут живёте, может проблемы какие, вопросы, помочь может чем?

Женщина тут же оживилась:

— Так, лэрина, особых — то проблем сейчас и нет, раз жалованье мужикам платите. Да ещё и бабы тоже сейчас немного работают на полях, раньше же ничего там не росло, а нынче вон как! А ещё мой Виран говорил, что вы хотели осенью ягоду у нас кислую покупать и что — то из неё делать. Так, может, и наши бабы тоже поработают?

Серьезная дама, сразу быка за рога, самое главное, за всю деревню радеет. Под стать своему мужу.

— Я поняла тебя, Лидея. Женщинам за работу я обязательно заплачу, скоро надо будет капусту обрабатывать, землёй ее вокруг стебля пригребать, тогда она стоять будет лучше, кочаны потом на землю не будут падать, гнить. А картофель мы лошадьми обработаем. Про ягоды могу сказать, что точно буду покупать у вас, сколько наберете — все возьму. И ваших женщин найму для работы с ней, не переживай. А маленькие корзиночки у вас никто из стариков из коры не плетет? Есть такие мастера? Вот и хорошо! Осенью их нам много надо будет.

Лидея приободрились, что не останутся сельчане без заработков, потом, помедлив спросила:

— Вот, лэрина, говорят, вы рыбу какую — то вкусную делаете и даже своим работникам продаете? А нам можно?

Я согласно кивнула головой.

— Можно, только список давайте, сколько у вас тут в семьях человек, кто у меня работает, если старики одни живут, тоже давай. Управляющий все посчитает, и отправляйте свою лошадь с телегой. Потом из жалованья высчитаем. А если появятся, какие проблемы или вопросы, не бойтесь, приезжайте в усадьбу, там всегда есть кто — нибудь, с кем можно переговорить.

Тем временем пришла молоденькая девушка с крынкой кваса, следом мальчишка нес глиняные кружки. И кружки и руки у мальчишки были чистыми, что не могло не радовать. Квас был хорош, холодный, резкий, кисловатый, но с отчётливой сладковатой ноткой. Мы с удовольствием угостились этим кваском, попрощались с селянами и поехали в каменоломню.

В каменоломне мы пробыли недолго. Поздоровались, спросили, как дела, какие вопросы. Потом я предложила Вирану готовые дорожные плиты возить не в усадьбу, а сразу на дорогу и складывать вдоль дороги, сразу после поворота в усадьбу. И время будет экономиться. На том и решили. А далее мы двинулись в сторону дома, только сегодня участок дороги я решила делать не строну выезда из долины на королевский тракт, а, наоборот, в эту сторону.

Полтора часа и метров семьсот дороги готово под укладку. Опять камень незначительности приведен в действие. Интересно действует камешек — глаза вроде и смотрят на дорогу, но картинка размывается и мозг выдает информацию, что это нечто неважное. Но попой — то чувствуешь ровную дорогу! Опять поддержка