КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 471654 томов
Объем библиотеки - 691 Гб.
Всего авторов - 219911
Пользователей - 102220

Впечатления

Витовт про Щепетнов: Изгой (Боевая фантастика)

Хороший цикл, но недописаный. Возможно в планах автора закончить приключения попаданца в мире фентези.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
vovik86 про Кузнєцов: Закоłот. Невимовні культи (Космическая фантастика)

Книга сподобалася. На мою думку, найкраще читати так, як пропонує автор.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
каркуша про Ратникова: Обещанная герцогу (Фэнтези: прочее)

Ознакомительный фрагмент

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Вульф: Вагина (Эротика, Секс)

В женщине красивей вагины только глаза :)

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Serg55 про Ланцов: Воевода (Альтернативная история)

надеюсь автор не задержит продолжение

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Отражения (СИ) (fb2)

- Отражения (СИ) 621 Кб, 95с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - (naarzi)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Enjoy~

— Не очень понимаю, в чем дело, — честно признается Сяо Синчэнь, потирая пальцами переносицу. Слишком много информации за последние несколько минут, а ведь смена еще не успела начаться.

— Я сам ничего не понимаю, — кривясь, отвечает ему Сун Лань, лучший друг еще с начала обучения, а теперь и напарник.

В этом богом забытом месте, куда отправили двух свежеиспеченных кадров полиции зарабатывать стаж, практически ничего не происходит. Пара крохотных участков на разных концах города, которые можно смело объединить в один и ничего не изменится — работники между ними тасуются туда-обратно без особых потерь и выполняют функции какие придется. Самым крупным происшествием, которое случилось за последние полгода, можно считать драку на чьей-то свадьбе, где шаферу нанесли легкие телесные повреждения.

А за звание самого опасного преступника, изредка оказывающегося в небольшой камере, борются исключенный из колледжа студент, периодически разбивающий витрины в порыве лирических страданий, и довольно безобидный престарелый пьяница, имеющий дурную привычку, приходя в нужную кондицию, поносить местные власти. И то, что сейчас заключенным является кто-то новый — поистине удивительно.

— И все-таки?

— Его привезли откуда-то сверху, — Сун Лань выразительно указывает в сторону обшарпанного потолка, но имеет в виду, разумеется, высшее руководство, а не обитателей второго этажа, в преддверии ночной смены уже пустующего. — Никаких документов, только приказ и настоятельная рекомендация не задавать лишних вопросов. Сказали, что к двум часам ночи приедут и заберут, а наша задача — просто не спускать с него глаз.

— Как кота на передержку… — бормочет Синчэнь.

— Лучше бы кота, — не скрывая своего раздражения, отвечает напарник. — Мой тебе совет — даже не пытайся с ним разговаривать, а то знаю я тебя.

Сяо Синчэнь весьма благосклонно относится к сменам, когда ему выпадает изображать из себя надсмотрщика. Он искренне считает, что воспитательно-задушевной беседой можно решить как минимум половину проблем, и заключенные очень подходят для проверки этой теории. Возможно, это как-то связано с компенсацией неудавшегося поступления на факультет криминальной психологии, но тем не менее. За время работы в участке он неплохо успел познакомиться с «постоянными клиентами», и каждый раз они раскаиваются в своем поведении.

— А что с ним не так?

— Мне хватило двух часов, чтобы захотеть кого-нибудь убить. И я не уверен, его или себя, — веско отвечает Сун Лань. А его здорово довели, что же там за такой интересный преступник? — Так что, ради всего святого, просто не обращай на этого придурка внимания, пока его не заберут. Не реагируй на просьбы сводить его в туалет, дать поесть, попить, прогуляться и прочее — не положено.

— Это как-то жестоко, — хмурится Синчэнь.

— Потерпит, не так уж много осталось. А вот когда его заберут, пускай сами ему развлекательную программу устраивают.

— Я очень постараюсь, — обтекаемо обещает он. Гарантий в таких случаях давать нельзя — а вдруг пленнику станет плохо, или случится что-нибудь непредвиденное?

— Я надеюсь, — не особо веря в слова друга, отвечает Сун Лань, наконец ставя последнюю подпись в журнале передачи смены, что дает ему полное право отправиться домой.

Как только за ним закрывается дверь, Сяо Синчэнь первым делом подходит к металлической решетке, чтобы хотя бы посмотреть на это чудо природы, оказавшееся под стражей в провинциальном полицейском участке.

Меньше всего заключенный похож на опасного преступника в классическом понимании этого слова, однако Синчэнь прекрасно понимает, что на один внешний вид в таких делах ориентироваться глупо. Загадочный обитатель камеры больше напоминает завсегдатая рок-концерта или просто любителя подобного стиля: черная потрепанная кожанка с темной футболкой под ней, узкие драные джинсы, тяжелые ботинки; образ завершают стянутые в высокий хвост сильно отросшие волосы. На вид ему явно не больше двадцати пяти, скорее даже ближе к двадцати. И… Кому пришло в голову приковывать его к металлической перекладине над и так не самой удобной скамьей? Причем две пары наручников не пожалели, по одной на каждую руку. Очень хочется верить, что это не дело рук напарника.

Все это время заключенный делает вид, что не смотрит в ответ, только искоса поглядывает из-под длинной челки. Разумеется, он прекрасно слышал разговор своих надсмотрщиков, но никак не комментировал, что весьма странно в свете предостережений Сун Ланя. Но стоит только об этом подумать, пленник поднимает голову.

— Проблемы, офицер? — с неприкрытым сарказмом спрашивает он тягучим, будто обволакивающим голосом. От решетки до скамьи несколько метров, но удается разглядеть появившуюся на его лице ехидную широкую улыбку, словно призванную продемонстрировать весь набор зубов.

— Что? — изумленно спрашивает Сяо Синчэнь. Этот вопрос, точнее его тон, неожиданно выбивает из колеи.

— Что слышал. Или ты еще ко всему прочему и глухой?

Ко всему прочему. Видимо, заключенный имеет в виду очки, красующиеся на лице надсмотрщика. В последний год обучения у Синчэня начало падать зрение, и это вызывало массу беспокойства насчет шансов успешно закончить курс. Хотя можно ли считать успехом, что в итоге он оказался здесь, а не в крупном городе, где мог принести реальную пользу? Сун Лань, которому как раз ничего не мешало быть отправленным не в глухую провинцию, относился к этому более философски. Но была в этом и польза: здесь полицейский может быть даже инвалидом, главное, чтобы был, потому можно не мучиться с линзами и спокойно копить на лазерную коррекцию.

— Никаких проблем, — решает ответить на заданный ранее вопрос Синчэнь, игнорируя нападку. — И, надеюсь, ты мне их не создашь.

В ответ пленник смеется. И от этого почему-то становится не по себе. С другой стороны, как еще нужно себя чувствовать в присутствии определенно опасного субъекта, которому разве что гирю на ногу не навесили и доставляют невесть куда в условиях секретности? Что же он такого натворил? Кажется, последний вопрос Сяо Синчэнь проговаривает вслух, потому что тут же следует ответ:

— За кражу.

— И что же ты украл? — ну слишком интересно, чтобы сдержать любопытство. Конечно, велено не задавать лишних вопросов, но ведь не уточнялось, кому именно.

Заключенный встряхивает головой, чтобы отбросить в сторону мешающую челку, и уже в открытую оглядывает собеседника откровенно оценивающим взглядом, будто решает, заслуживает ли тот подробностей. Сам себе кивает, судя по всему, посчитав его достойным, и, выдержав драматическую паузу, тянет:

— Твое сердечко, офицер.

— О, боже, — прикладывает руку к лицу Синчэнь. Какая неуместная банальщина — здесь же не бар с дешевыми коктейлями, где что-то в этом роде может сработать!

— Не веришь? — с едва ли не обидой спрашивает пленник. — А зря.

— Очень смешно, — хмыкает Сяо Синчэнь, ни капли не оценив шутку. — Мы даже не знакомы, так что это слишком самонадеянно, не считаешь?

Он уже готов развернуться и пойти к своему столу; больше с этим парнем говорить не о чем, а позволять развлекаться за свой счет он не намерен. Теперь ясно, почему Сун Лань получил за пару часов почти что нервный срыв — несмотря на видимое спокойствие, излучаемое другом, на провокации он ведется достаточно легко. И если напарник имел неосторожность втянуться в подобный разговор… Итог очевиден.

— Ну так давай знакомиться. Как тебя зовут, офицер?

Это постоянное «офицер» начинает слегка раздражать.

— А ты мне скажешь, как зовут тебя? — Синчэнь позволяет себе легкую улыбку.

— Конечно, скажу. Должен же ты знать, по кому рыдать в подушку после нашего расставания!

А ему явно нравится гнуть линию бездарных заигрываний. Пускай делает, что хочет, это все равно не несет в себе никакого смысла.

— Сяо Синчэнь.

— Сюэ Ян. Но для тебя, офицер, можно сразу А-Ян, — он с наигранным кокетством хихикает.

— Не думаю, что мы стали настолько близки, — с максимальным равнодушием отзывается Синчэнь.

Спрашивал он исключительно для того, чтобы не называть в своей голове невольного соседа на ближайшие несколько часов «заключенным». В то, что названное имя настоящее, он не верит, но принимает за условную правду. Сюэ Ян, так Сюэ Ян.

— О, у нас для этого полно времени. Обещаю, что…

Дальше можно даже не слушать. Сяо Синчэнь идет к своему рабочему месту, полный намерений заварить себе кофе и развлечь себя чтением чего-нибудь жизнеутверждающего. И периодически можно поглядывать на заключенного… То есть, Сюэ Яна. Все равно он никуда не денется.

— Офицер, — напевно звучит буквально через полчаса.

Сказать по правде, Синчэнь ожидал этого гораздо раньше. Все то время, что он пытался прочитать хотя бы несколько абзацев, он ощущал на себе внимательный и крайне отвлекающий взгляд.

— Что-то случилось? — продолжая упорно смотреть в книгу, спрашивает Синчэнь.

— Да, случилось.

— Неужели. И что же?

— Мне скучно.

Кто бы сомневался. Для человека под стражей Сюэ Ян излишне беззаботен. Любой другой на его месте предавался бы печали относительно своего бедственного положения, но этот… Синчэнь готов поспорить, что его подопечный испытывает от происходящего некий сорт удовольствия. Что не мешает ему искать дополнительный источник веселья.

— Если хочешь, могу почитать тебе вслух, — после недолгого молчания предлагает он. Если не считать чуши, которую Сюэ Ян успел наговорить, ничего плохого лично Синчэню он не сделал. И если его развлечь по мере своих возможностей, это принесет пользу обоим.

— А что ты читаешь?

Синчэнь прикрывает книгу и показывает обложку.

— «Убить пересмешника».

— Есть мнение, что название гораздо интереснее содержания, — не слишком доволен такой перспективой Сюэ Ян. — И вообще, нахрен это читать? Только себя гробишь.

— С каких пор чтение является дурной привычкой? — искренне удивляется Синчэнь.

— Если ты всегда читаешь под мигающими лампочками, я удивлен, что ты еще не до конца ослеп.

Это самый неожиданный комментарий, который можно было услышать. Что ж, лампы в помещении и правда периодически мерцают, не добавляя комфорта. А уж читать в этой иллюминации… То еще удовольствие.

— Спасибо за заботу.

— Обращайся.

Синчэнь слышит в словах собеседника насмешку. В этом явно есть какой-то подвох. Но что может крыться в такой невинной фразе? Ответ не заставляет себя долго ждать.

— Раз уж я о тебе позаботился, может, и ты обо мне позаботишься, офицер?

— И как ты себе это представляешь? — скептически хмыкает Сяо Синчэнь. — Я не отпущу тебя, даже не надейся.

— О, офицер, если бы ты мне это сказал при других обстоятельствах, то я бы сам тебе не позволил себя отпускать… — томно вздыхает Сюэ Ян, тут же хватаясь за возможность придать фразе двойной смысл. Зачем он вообще спрашивал, как зовут надзирателя, если упорно продолжает называть его по должности? Не запомнил, что ли?

— Ближе к делу.

— Дай мне конфету.

Запас сюрпризов у Сюэ Яна, похоже, неиссякаем. Очень странная просьба. Это повод пошутить про то, что в полиции постоянно едят сладости и больше ничего не делают?

— У меня нет, — озадаченно отвечает Синчэнь.

— Есть, — возражает Сюэ Ян. — Посмотри в коробке с личными вещами. Твой занудный дружок у меня все отобрал.

До этого даже как-то не возникало желания смотреть в пластиковый контейнер на тумбе в углу, где обычно хранятся скромные пожитки угодивших за решетку. Синчэнь встает из-за стола и заглядывает в коробку. Телефон (выключенный), скомканная мелочь, раскладной нож с черной рукояткой и… Действительно, конфета. Чупа Чупс в ярко-розовой упаковке, наверное, клубничный. Точно.

— Нашел?

Сяо Синчэнь в сомнениях. Сун Лань ему сказал, что просьбы заключенного следует игнорировать. Но ведь леденец это не еда и не питье, и в туалет после этого тоже не понадобится… А еще Сюэ Ян явно будет некоторое время молчать. Пальцы сжимают палочку.

Однако возле двери камеры Синчэнь останавливается. Будь это завсегдатай камеры, можно было бы просто отдать этот Чупа Чупс через решетку. Но в данном случае нужно будет зайти внутрь, избавиться от обертки и… Сунуть Сюэ Яну конфету в рот.

— Офицер, ты боишься, что ли? Я, если ты не заметил… — тот выразительно дергает руками, бренча браслетами наручников по перекладине. — Я тебя разве что укусить в таком положении могу. Если ты попросишь, конечно.

У него когда-нибудь иссякнет запас сомнительных шуток? Синчэнь отпирает решетчатую дверь, уверяя себя в том, что это его личное, а не навязанное желание. А еще об этом никто не узнает — в участке нет даже бутафорских камер ввиду отсутствия средств и надобности в них. Интересно, те, кто привез сюда столь ценного заключенного, об этом в курсе? Могли бы найти более достойное место для передержки…

Но переступить порог камеры оказывается невероятно сложно — интуиция подсказывает, что это очень дурная затея. Но ведь и правда, что Сюэ Ян может сделать с прикованными руками? Не укусит же, в самом деле… Глупости какие.

Сюэ Ян даже не дергается, терпеливо ожидая, пока Синчэнь закончит сдирать неподатливую упаковку. Только одобрительно кивает, хитро щурясь. Вблизи он выглядит еще младше, ему точно максимум двадцать один год.

— Нравится? — вдруг спрашивает он.

— Не люблю сладкое, — отвечает Синчэнь, комкая яркий целлофан и пряча в карман форменных брюк, чтобы потом выкинуть.

— Я не про конфеты, — усмехается Сюэ Ян, широко улыбаясь. Шутливая угроза насчет укусов кажется довольно весомой из-за сильно выступающих клыков. — Ты на меня так пялишься.

И снова.

— У тебя… Приятная внешность, но не более того, — решает не обижать его Синчэнь.

— Ты тоже ничего, офицер, — с деланной галантностью говорит Сюэ Ян и переводит жадный взор на распакованный леденец. Он нетерпеливо облизывает слегка потрескавшиеся губы и приоткрывает рот, призывно глядя из-под слегка опущенных ресниц. Словно говорит «Ну же, я жду, не медли».

Рука Синчэня почему-то замирает на полпути, не в силах двинуться дальше. Выглядит так, будто он решил поиздеваться над несчастным пленником, заставляя его тянуться за недостижимым лакомством. Но этого и в мыслях нет!

— Ох, извини, задумался, — находит себе оправдание Сяо Синчэнь, наконец протягивая конфету так, чтобы Сюэ Ян мог ее получить без помощи рук.

Однако тот не спешит хватать подношение: он вытягивает язык и медленно ведет его кончиком по розовой поверхности. И при этом не отрывает искрящегося хитрыми огоньками взгляда от Синчэня, который продолжает сжимать в окаменевших пальцах палочку и не может прекратить смотреть. Конфета уже полностью блестит от слюны, переливаясь в свете мерцающих ламп, а в глазах Сюэ Яна не огоньки, а целый пожар, который очень не прочь перекинуться на окрестности.

— Может, ты мне все же его отдашь, или…

Что там за альтернатива у Сюэ Яна, Сяо Синчэнь предпочитает не узнавать. Он резко пихает конфету ему в рот и отдергивает руку, тут же разворачиваясь и выходя быстрым шагом прочь из камеры. Он чувствует, как у него горят щеки, а сердце бешено колотится, явно намереваясь послать неизрасходованную на стихийно возникший румянец кровь в более нижние регионы. От сдавленного смеха вслед все становится еще хуже.

Что это вообще было?! Синчэнь понятия не имеет. Он снова смотрит в книгу, но даже не пытается ее читать. В голове всплывает странный термин, который он слышал от своей младшей двоюродной сестры, когда ездил к семье на недавних выходных. А-Цин вместе с подружками бурно обсуждали какую-то дораму, где у главного героя, по их мнению, случилась… Как же там точно было? «Гейская паника». Геем себя Сяо Синчэнь не считает, и до этого момента был полностью уверен в том, что его привлекают исключительно девушки. Вроде как.

Так что это понятие немного неверное. Хотя паника определенно имела место быть. В речи А-Цин мелькало что-то более подходящее. «Бисексуальная катастрофа», вот это уже ближе. А если совсем точно, то Сюэ Ян просто является живым воплощением этого выражения. Любой, независимо от пола и возраста, на месте Синчэня почувствовал бы себя очень неловко в этой ситуации и крепко бы задумался об однозначности своей ориентации.

— Эй, офицер, ты там не откинулся? Я ничего не имею против трупов, конечно, а иногда очень даже за, но ты далековато…

Голос Сюэ Яна звучит нечетко явно из-за конфеты во рту. Даже думать об этом не хочется, не то, что представлять. Нужно было записать все наставления Сун Ланя и выучить, как священную мантру, или, еще лучше, выбить себе татуировкой на видном месте, чтобы не забыть. Интересно, беседы с напарником доходили до такого этапа? За два часа можно еще дальше зайти…

— У меня много работы, не отвлекай меня!

Это даже звучит жалко.

— Твоя работа — следить за мной. А ты отвернулся к стенке и залип в нее. Вдруг я убегу?

— Куда ты убежишь? На тебе наручники. — Стена и правда выглядит очень привлекательной. По крайней мере, интересной в свете того, что надо намекнуть начальству, что если виден первый слой обоев из-под третьего, пора бы озадачиться четвертым.

— А еще я весь в коже. Ну, почти. А знаешь, я видел порно, которое начиналось точно так же! — тем временем продолжает Сюэ Ян. Хлюпающие звуки истязаемого Чупа Чупса слышны даже отсюда. — «Ты кажись ошибся дверью, дружок-пирожок»! А, стоп, это было про качалку, а не про тюрягу… Но про развратных офицеров я тоже смотрел.

После этого откровения Сюэ Ян затихает, так и не добившись внимания. Если не считать тихого мурлыканья какой-то мелодии себе под нос. Что-то очень знакомое и прилипчивое, но уточнять не хочется. Пускай сидит тихо. Осталось всего ничего, каких-то четыре часа…

Блаженное спокойствие длится довольно долго: за это время Сяо Синчэнь успевает прийти в чувство, полностью убедив себя в том, что это было временное помешательство, выпить еще одну чашку кофе и уловить зачатки сюжета в книге. Все идет своим чередом, и это его полностью устраивает.

— Офицер.

Это не голос умирающего человека, так что нужно просто игнорировать.

— Офицеееер!

Все еще нет.

— Ты же понимаешь, что я буду тебя доставать, пока ты не отзовешься?

Сяо Синчэнь понимает. Поэтому поворачивает голову в сторону камеры, показывая, что, так и быть, готов выслушать.

— У меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

— Сомневаюсь.

— А ты его еще не слышал.

— Говори, — вздыхает Синчэнь.

— Офицер, а давай я тебе отсосу.

Что? Нет, не так. ЧТО?! Вот так, без всяких предисловий, просто… Нет, нет, это неправильно. Так нельзя. И вообще…

— Да ладно тебе, чего ломаешься? Я же знаю, что ты ни о чем другом думать теперь не можешь.

Очень даже может. Например о том, что пора принести свою кофеварку из дома, потому что растворимый кофе — редкостная дрянь. И что можно было добавить туда немного сахара… Чтобы было послаще. Как проклятый Чупа Чупс. Облизанный. А вообще, можно облизать что-нибудь еще. Ох, за что ему все это?

— Зачем тебе это нужно? — Синчэнь старается придать своему голосу максимальный градус равнодушия.

— Мне скучно, я же сказал. А так хоть какое-то развлечение.

— Ничем не могу помочь.

— Да тебе всего лишь надо ко мне подойти!

— Боюсь, это даже физически довольно сложно, учитывая твое положение, — не выдерживает Синчэнь. Ну зачем он ввязывается в этот бессмысленный спор?!

— Ну так на лавку встанешь, а я уж как-нибудь голову поверну.

— Я в любом случае не собираюсь пользоваться своим служебным положением. Я — полицейский при исполнении, а ты — заключенный, — этот аргумент для отказа уже повесомей. Хотя чего просто стоит сказать «Я не хочу, отстань от меня»?

— Ах, офицер, как жаль, что ты офицер… — с драматическим надрывом отзывается Сюэ Ян. Это что, он тут «Ромео и Джульетту» взялся пародировать? Кто бы мог подумать! И сразу видна расстановка приоритетов — о том, что совершил преступление и оказался за решеткой, он ни капли не жалеет! — Не будь ты копом, мы бы уже вбивали друг друга в матрас в дешевом мотеле на окраине?

— Мне кажется, это негигиенично. Там водятся клопы, — невпопад вспоминает Синчэнь недавний небольшой скандальчик (в этом городе только такие и есть) с санитарной службой.

— Клопы, — фыркает Сюэ Ян. — Здесь тоже есть клопы, я уверен.

Только иногда тараканы, но к ним быстро можно привыкнуть. И пора наконец, сказать то, что давно следовало.

— Я не гей.

— Так я тоже. Ну чего ты уставился? Для того, чтобы захотеть кому-то отсосать, не нужно быть геем. У меня широкий круг предпочтений: утром девочки, днем мальчики, а вечером стеснительные смазливые офицеры, — хихикает Сюэ Ян.

— Это уже отдельный гендер?

— Ты так отчаянно пытаешься скрыть то, что у тебя в штанах, что я уже ни в чем не могу быть уверен. Мало ли как ты там себя идентифицируешь!

— У меня все в порядке. И с самоидентификацией тоже.

— Ну тогда чего стесняешься? Давай хоть подрочу… Упс, с этим промашка, — Сюэ Ян задирает голову и дергает руками, выдавая металлический лязг. — Тут хоть на лавку, хоть куда встань, не получится… А если еще немного так посижу, то даже себе подрочить не смогу.

Сяо Синчэнь не знает, в какой именно момент разговора он встал из-за стола и подошел к решетке, но сейчас он стоит перед ней и ловит себя на легком беспокойстве за здоровье Сюэ Яна. Ведь сидеть несколько часов подряд с задранными наверх руками очень неудобно и даже больно. Что бы он там такого не натворил, самого факта заключения уже вполне достаточно для наказания, без всяких издевательств.

— Когда твой дружок меня сюда подвесил, у меня были надежды, что у него-то нет предрассудков насчет служебного положения, но увы, — словно читая мысли, комментирует Сюэ Ян.

— Так это все-таки сделал Сун Лань? — неверяще спрашивает Сяо Синчэнь.

— Он как-то не захотел со мной знакомиться, ты в этом плане гораздо лучше.

Ох. Это точно не должно льстить. И не стоит на это поддаваться. Но все же конвоиры не давали никаких указаний на этот счет, и любой местный офицер может проявить инициативу… Боже.

Синчэнь возвращается к двери камеры с зажатыми в руке ключами от наручников и серьезным тоном предупреждает:

— Нет, мне не нужны от тебя никакие услуги, не обольщайся. Я просто освобожу тебе одну руку, чтобы не было никаких травм. А через час поменяю. Идет?

— Я буду последним идиотом, если откажусь.

— Тогда без глупостей.

Переступать во второй раз порог камеры уже не так страшно, но вместе с тем каждый шаг вперед дается все сложнее. Сюэ Ян молча наблюдает, навесив на лицо снисходительную улыбку, словно это он тут делает великое одолжение, позволяя себе помочь, а не наоборот. Но когда на его правом запястье расстегивается тяжелый браслет, он не скрывает облегченного стона, тут же поднося к лицу свою правую руку, чтобы убедиться, что она еще на месте и не отсохла. Пару раз сжимает-разжимает пальцы на пробу и кивает.

На этом совесть Синчэня успокаивается. Равно как и все остальное — понятное дело, что Сюэ Ян все это время просто придуривался и не имел на самом деле в виду ничего такого, чтобы беспокоиться… Возможно, он сейчас преисполнится благодарностью и будет вести себя прилично до конца положенного времени.

Хватать кого-то за галстук и рывком затаскивать на лавку, насильно усаживая рядом с собой — не очень похоже на «Большое спасибо, офицер, теперь я буду хорошим мальчиком». Сяо Синчэнь настолько ошеломлен этим порывом, что успевает только издать судорожный вздох, когда к нему на колени взгромождается чужое тело, не давая шанса немедленно освободиться. Момент безнадежно упущен — чужие бедра стискивают почти стальной хваткой, а галстук успешно исполняет роль удавки. Кто вообще придумал этот элемент формы?!

— Ну привет, офицер. Я вдруг вспомнил, что мы не здоровались, — доверительно сообщает Сюэ Ян, ерзая, чтобы устроиться поудобнее. Левая рука у него все еще прикована, но металлическое кольцо свободно ездит по перекладине, и именно это ему позволило так быстро переместиться.

— Я думаю, это входит в разряд «глупостей». Немедленно слезь с меня, и я сделаю вид, что нападения на лицо при исполнении не было, — от всей души сипло советует Синчэнь, тщательно подавляя скрутившую внутренности обиду. Это именно обида и ничто иное, ведь его так одурачили!

— Вот если бы я дал тебе по морде, это было бы нападение, — качает головой Сюэ Ян, не двигаясь с места, и только сильнее притирается к своей жертве, встречая сопротивление. — А так это всего лишь приятный способ отблагодарить, если уж на взятки в особо крупных размерах ты не согласен.

Он склоняется вперед, касаясь кончиком носа щеки Синчэня, ведет дальше, к уху, задевая волосы. Будто примеривается, выбирая кусок посочнее. И находит его под нижней челюстью, вжимаясь губами в чувствительную кожу. Ожидаемого укуса не следует, но стон сдержать все равно не выходит.

— Ты пытаешься меня отпихнуть или же…

Горячее прерывистое дыхание Сюэ Яна щекочет шею, заставляя вздрагивать от каждого слова. К чему это ехидство, будто и впрямь не понимает? Язык оставляет влажную дорожку по пути обратно, вверх, и Синчэню кажется, что его просто-напросто спутали с конфетой. В потоке бешено скачущих хаотичных мыслей это предположение весьма логичное — ведь в тюрьме часто сходят с ума? Когда на нижней губе несильно сжимаются чужие зубы, то уже как-то не до построения теорий.

В какой-то момент рука Синчэня, которую Сюэ Яну не без труда удается от себя отцепить, оказывается прижатой к стене над его головой. Пальцы будто сами хватаются за предложенную опору в виде перекладины. И это оказывается фатальной ошибкой — в тишине, прерываемой лишь тяжелым дыханием, громкий щелчок едва ли не оглушает, разносясь эхом по камере.

— Ты… Что… Как? — Синчэнь не в силах выговорить ничего внятного, ошарашенно глядя на защелкнувшийся на его руке браслет до того болтающихся рядом наручников. А потом он замечает, что вторая пара, которая до этого украшала запястье Сюэ Яна, соединяя его с поручнем, сиротливо пуста.

Сам Сюэ Ян продолжает сидеть на его коленях, лениво отклонившись чуть назад. Он держится только за счет своих сжатых бедер, что делает эту позу очень неустойчивой.

— Ох, офицер, ну ты же не думал, что я просто так тебя охмурял все это время? Ты же все-таки при исполнении! — насмешливо тянет он, растирая левую руку, чтобы поскорей сошли следы от браслета. Пальцы на ней все еще согнуты в каком-то неестественном положении, из-за чего исцарапанная кисть кажется очень узкой. Взгляд только сейчас отстраненно замечает отсутствие на ней мизинца вплоть до первой фаланги.

— Ты все это время мог освободиться?! — обескураженно восклицает Синчэнь. Его настолько шокировало произошедшее, что он даже не успевает схватить не скованной рукой выпавшие из кармана на скамью ключи. Сюэ Ян его опережает и смахивает их в сторону как можно дальше, и те с радостным звоном скачут по бетонному полу.

— Только левую руку, на правой пальцев многовато. Так что ты мне значительно ускорил процесс. Даже немного жаль — ведь мы могли удивительно повеселиться, — наконец соскользнув с чужих колен, он отходит на несколько шагов от Синчэня и с довольным стоном потягивается, разминая затекшие мышцы.

Сказать на это совершенно нечего. Синчэнь молча провожает взглядом неспешно выходящую из камеры фигуру.

— Если мы еще раз встретимся, надеюсь, ты уже не будешь так серьезно относиться к своей должностной инструкции, — Сюэ Ян оборачивается, стоя на пороге. И добавляет: — Не забывай меня, Сяо Синчэнь.

Вскоре где-то за поворотом хлопает дверь, и это означает, что Синчэнь остался в гордом одиночестве. Что ж, теперь у офицера действительно имеются проблемы. А Сюэ Яна посадили за дело.


— Если тебе хотелось меня видеть, ты мог просто позвонить. Ты же знаешь, я терпеть не могу конвои и прочие твои БДСМ-штучки.

Начальник одного из секретных подразделений службы безопасности округа, глубокоуважаемый Цзинь Гуанъяо, сдержанно улыбается, глядя на сидящего перед ним гостя. И подавляет желание велеть ему сесть ровно, а не развалившись в кресле, как на продавленном диване.

— Не мог отказать себе в удовольствии проверить, не потерял ли ты сноровку.

Ответом служит презрительный смешок.

— Из той дыры, через которую меня потащили, и первоклашка выберется.

— Надо полагать, ты успел по пути неплохо развлечься, раз еще не разнес мне половину кабинета.

— Не без этого. Ладно, кто тебя на этот раз бесит, что от него нужно срочно избавиться?

На столе появляется безликая папка, которую тут же загребает четырехпалая рука.

Господин Цзинь терпеливо ждет, пока с содержимым внимательно ознакомятся и дойдут до последней страницы, где написана предполагаемая сумма, которую он готов заплатить за услуги.

— Слушай, по поводу оплаты…

Нужно больше? Цзинь Гуанъяо вздергивает бровь, призывая продолжить мысль.

— Сделай так, чтобы того бедолагу, который меня упустил, не уволили. И вычти ему с моего чека на мозгоправа, что ли, а то еще вскроется…

— С каких пор ты такой щедрый, А-Ян?

Ответа на этот вопрос не следует. Но, если честно, он никого и не интересует.


========== «Духовные и бездуховные практики», PG-13, модерн!AU, ER, очень сомнительный грязный юмор ==========


Комментарий к «Духовные и бездуховные практики», PG-13, модерн!AU, ER, очень сомнительный грязный юмор

Подарок для Tan Morgan, которой хотелось повседневной зарисовки с СюэСяо из “Правильного подхода” (https://ficbook.net/readfic/9753147). Насколько понравится, уже не мне судить, но, надеюсь, повеселит хотя бы.

По сути, эта зарисовка постканонная, не влияющая на развитие сюжета фанфика. Здесь уже у всех все хорошо, но без спойлеров на еще не опубликованные главы. А хэппиэнд, думаю, ни для кого не спойлер. И, внезапно, со стороны СЯ, а не ССЧ, как в основном тексте.

В целом можно вполне читать отдельно от всего, ничего не потеряется. Просто сделаю небольшие уточнения по этой АУшке. ССЧ - воплощение слова дурной Зефирчик, который работает в школе соцпедагогом, и решил, что мутить с ебанутым преподом по информатике СЯ - это охуеть какая хорошая идея. СЛ - лучший друг ССЧ и учитель математики по совместительству, а Яо - друг детства СЯ. И здесь Баошань Санжэнь бабушка ССЧ.

— Знаешь, когда ты просто лежал, как покойник, это выглядело не так странно, — тянет Сюэ Ян, с сомнением прищуриваясь.

— То и была поза покойника. А это — поза собаки, вообще-то, — сквозь зубы цедит Сяо Синчэнь, не отвлекаясь от своего занятия, а именно: согнувшись под почти прямым углом, он упирается руками в коврик психоделической расцветки в индийские мандалы. Одна нога, подрагивая от напряжения, отставлена назад и усиленно тянется к потолку.

— Зефирка, я знаю, как выглядит поза по-собачьи, и это точно не она. Хотя бы потому, что ты кряхтишь тут в гордом одиночестве и даже не голый.

Синчэнь поворачивает голову, чтобы одарить осуждающим взглядом комментатора. Выходит не очень впечатляюще — смотрит он немного мимо, потому что его очки лежат рядом на полу, чтобы не упали с носа во время этих выкрутасов. Помимо этого недалеко стоит ноутбук с погасшим экраном, но из него тихо льется заунывная усыпляющая мелодия.

— Я не буду тратить время на то, чтобы объяснить тебе разницу между йогой и сексом, — наконец говорит он, и снова принимается тянуть ногу вверх, на этот раз вторую.

— Ах, так это йога! А я-то думал… — с притворным удивлением выдыхает Сюэ Ян.

— Ну, и что же ты думал? Давай, удиви меня.

На самом деле, других вариантов-то и не было, но в голову с налету не приходит ничего достаточно остроумного.

— Даже знать не хочу, — быстро меняет мнение (и хорошо!) Синчэнь. — Просто сядь куда-нибудь и не мешай мне.

Как грубо. Ладно, сесть так сесть. Взгляд обводит небольшую комнату, которая практически не изменилась с первого посещения, выбирая место.

— Ладно, а это что? «Мертвая собака»? — любопытствует Сюэ Ян, устраиваясь поудобнее на чужой подушке.

Ну если «покойник» — это лежа, а «собака» — это откляченная вверх задница с поднятой ногой (почему не в сторону?), то нечто среднее, наверное, как раз символизирует дохлую псину.

— Это… — Синчэнь отрывается от созерцания узорчиков на коврике, снова поднимая голову. Выхваченное мутным взором его настолько возмущает, что он хватает свои очки, чтобы убедиться в своей правоте. — А-Ян, другого места не нашлось?

— А что не так с этим?

— Ты уселся на подушку Цзыченя! Давай быстро оттуда!

Еще пускай «кыш-кыш» скажет, честное слово. Дражайший друг и по совместительству сосед Синчэня изволил отчалить на выпавшие долгие выходные к семье и на прощание успел три раза проговорить (один раз даже Сюэ Ян имел счастье слышать), чтобы держались подальше от его кровати. Вернуться к неоскверненной душевой он, видимо, даже не рассчитывал. Что там у него за семья, кстати? В голову приходит только целая община занудных математиков, аж оторопь берет от таких картин…

— Зефирка, тогда тебе придется повернуться в другую сторону, потому что только оттуда на тебя не скучно смотреть, — с трагизмом вздыхает Сюэ Ян, опуская ноги на пол. Под уже нагретую подушку на прощание отправляются несколько скомканных пустых оберток из карманов — нужно же их куда-то сунуть. А этого ракурса виды и правда были очень даже ничего: очаровательные голубые штанишки обтягивают в нужных местах их счастливого владельца ровно настолько, чтобы оставить минимальный простор для фантазии.

— Сядь и не мешай, — повторяет Синчэнь.

— Мне казалось, йога должна успокаивать и умиротворять, а ты какой-то, наоборот, агрессивный…

Ну, агрессивный относительно его обычного состояния. По-нормальному злиться он не умеет: даже голос толком не повышает, возмущается больше для вида, а руки распускать — вообще не по адресу. Одно удовольствие проверять границы дозволенного.

Сюэ Ян, посмеиваясь, под подозрительным взором идет в другой конец комнаты, ко второй кровати. После чего ложится на ней на бок и подпирает голову рукой, занимая наблюдательную позицию. Ладно, отсюда тоже обзор неплохой, в придачу видно лицо с выражением смущенного негодования (это когда вроде и приятно, но так быть не должно), это даже интереснее.

— Ты там чакры свои получше растопыривай.

— Чакры не растопыривают.

— Ну тогда мычи хотя бы. «Ооооммм» или как там правильно?

— Зачем ты вообще пришел? — со вздохом спрашивает Синчэнь, опираясь на руки, чтобы выгнуть спину дугой, отчего его футболка сползает вниз, открывая полоску кожи. Очки снова лежат на полу. — Все, что у меня было, ты уже съел, а в магазине я еще не был.

Очень досадное упущение, почти что повод уйти обратно. И к чему это недовольство? Вчера вот никто не имел ничего против прихода Сюэ Яна, только за… А сегодня уже претензии какие-то! Нужно было не уходить, чтобы потом не возвращаться.

— Я думал, что когда ты мне дал ключи от своей комнаты, это означало «Приходи в любое время», — мнительно отзывается он.

— Я просто сделал вид, что не заметил, как ты их вытащил из сумки Цзыченя перед его отъездом. Это, вообще-то, разные вещи, — бормочет Синчэнь.

— Потом верну, — почти искренне обещает Сюэ Ян и предпочитает перевести тему с факта воровства: — А с чего ты вдруг решил этим заняться? Одухотворенности не хватает?

Синчэню требуется довольно много времени на ответ. Точнее, на то, чтобы правильно надышаться и выпрямиться, и лишь после этого сказать:

— И это тоже. Но, если честно, нужно же мне как-то себя держать в форме?

— Я знаю более действенный способ.

В ответ следует еще сильнее затянувшееся молчание и, наконец, снисходительное:

— А-Ян, ты не настолько зациклен на сексе, как пытаешься это показать. Тебе просто нравится меня доставать.

Сложно не согласиться. Когда волна безудержной страсти от новизны отношений утихла, и взамен нее пришло осознание, что можно гарантированно получить желаемое и без хитрых планов по заманиванию жертвы в постель… Подобные проблемы отошли на второй план. Но шутки от этого менее смешными не стали!

Синчэнь же тем временем решает сломать себе позвоночник, чтобы застыть в каком-то подобии незаконченного кувырка. И выглядит это… Крайне сомнительно, хотя в какой-то степени все еще горячо.

— Зефирочка, а это как называется, «даосский крендель»?

— Это «плуг»! — полузадушенно стенает тот, каким-то невообразимым образом почти мгновенно разворачиваясь и принимая человеческую позу. Синчэнь находит свои очки и обиженно водружает себе на нос.

— А мне показалось, что ты собирался себе отсосать, — кристально честно описывает свои впечатления Сюэ Ян.

— И каким образом это связано с даосами? — обреченно спрашивает Синчэнь, зная, что ответ он услышит, даже не задай он этот вопрос.

— Ну должен же им хоть кто-то отсасывать!

— Я думаю, ты бы прекрасно подошел на эту роль, учитывая твои нездоровые фиксации на даосах и развитые навыки орального секса.

Какой усталый вздох, почти жалко его. Ему бы отдохнуть, а не скручиваться, как не пойми что! И… Что?

— У меня нет на них никаких фиксаций!

— Есть. Ты сам себе придумал эту шутку и до сих пор считаешь ее смешной, — категорично возражает Синчэнь. И с неожиданно хитрой улыбкой добавляет: — А насчет навыков, значит, вопросов у тебя нет?

Сюэ Ян озадаченно ерошит себе волосы в размышлениях. Это был вопрос с подвохом?

— Да ты вроде как не жалуешься, так что нет, — наконец отвечает он, решив посчитать это за комплимент.

Синчэнь все с той же улыбкой качает головой — значит, это все-таки была похвала, без подтекстов! Он дотягивается до своего ноутбука и ведет пальцами по тачпаду, чтобы вывести его из спящего режима. На экране мелькает какое-то движение — чем же он решил развеять скуку от йоги? Хотя это не очень-то прилично при наличии таких интересных гостей (и после такой интригующей темы!)… Однако стоит присмотреться, и становится все ясно.

— Загадочное ты порно смотришь, — уважительно присвистывает Сюэ Ян, заглядывая ему через плечо. Ради такого дела он даже чуть ли не скатился с кровати, чтобы Синчэнь не успел выключить видео, где весьма аппетитного вида дамочка демонстрирует невиданные чудеса растяжки. Одновременно противоестественно и завораживающе. И простора для фантазии, в отличии от наряда Зефирки, нет никакой — обтягивающие топ и шорты на главном действующем лице дают увидеть абсолютно все.

— Это не порно, это видеоуроки по йоге! — Синчэнь отпихивает излишне заинтересованного Сюэ Яна от экрана.

— Да? А по-моему, если телка закладывает себе ноги за уши, это точно порно. Из платного раздела, — тот умудряется вклиниться, чтобы промотать немного вперед. — Кстати, не знал, что ты по милфам, но почему бы и нет…

— Милфам? — переспрашивает Синчэнь каким-то бесцветным тоном. Чего это он?

— Ну, а как ее назвать? — Сюэ Ян еще раз смотрит на женщину на экране. — Ей явно не двадцатник! Но так даже лучше — и сиськи побольше, и задница есть… И готовит наверняка шикарно, — мечтательно заканчивает он. В голове всплывает светлый образ госпожи Мэн. Хорошая она тетка, во всех смыслах этого слова, надо будет ей позвонить в ближайшие праздники…

— А-Ян, это моя бабушка! — вдруг высоким голосом, почти на уровне ультразвука, выдает Синчэнь, заливаясь краской, кажется, с головы до ног.

— Значит, билфа… — задумчиво поправляется Сюэ Ян. — Так, стоп. Это… Твоя бабка? Которая не готовит?

— Это ее видеоуроки, — следует заторможенный кивок. — Она мне их прислала.

— Охренеть у тебя гены. Ты так же будешь в девяносто выглядеть? Если да, то мне придется начать колоть себе волшебные укольчики прямо сейчас, чтобы хоть вполовину соответствовать… — Сюэ Ян почесывает подбородок, продолжая взглядом сверлить экран. Надо выяснить на досуге, куда там Яо-мэй ходит, чтобы себе вывеску полировать…

— Ей не девяносто. И хватит на нее пялиться! — Синчэнь приходит в себя и со стуком захлопывает ноутбук. — Это ужасно!

— Да чего ужасного-то? Роскошная же у тебя бабка… Ай, за что? — Сюэ Ян отшатывается в сторону, получив весьма ощутимый подзатыльник. Вот это новости, до такого раньше не доходило!

— Сам догадайся.

Ох, теперь понятно. Крышу ему подрывает только на одну тему.

— Ты что, ревнуешь? Так вы же родственники, это не считается! Наоборот даже…

Синчэнь смотрит перед собой пустым взглядом и вскоре начинает шептать себе под нос:

— Я сам на это подписался. Это был мой добровольный выбор. Никто меня не принуждал. Наверное, в прошлой жизни я сделал что-то ужасное, убивал людей… — он на секунду запинается, чтобы помотать головой и продолжить: — Нет, я не мог такого сделать, наверное, это вышло как-то случайно. Но я заслужил кармическое наказание, потому что мне достался этот человек.

Это почти оскорбительно.

— Зефирка, я тебя слышу, вообще-то.

Сюэ Ян знает это лицо: нижняя губа закушена, взгляд бегает из стороны в сторону, а брови изогнуты умилительным «домиком». Это значит, что Синчэню сейчас невероятно совестно за свои мантры, которые он тут пытался себе начитывать, чтобы успокоиться. И это очень удобное его состояние — он готов сделать почти все, что угодно, чтобы загладить вину!

Но вместо того, чтобы предложить моральную компенсацию, он вдруг спрашивает:

— А ты правда собрался сидеть со мной до девяноста лет?

Наверное, сейчас не лучшее время делиться наблюдениями, что если Синчэнь продолжит так нервничать по любому поводу, то вскроется гораздо раньше. А с его трупом заседать настолько долго никто не захочет. Разве что чучело сделать… Записаться, что ли, на курсы таксидермии? Ну, на всякий случай.

Сюэ Ян не отказывает себе в удовольствии помолчать еще, подбирая нужные слова. И говорит:

— А в этой твоей йоге есть какие-нибудь парные позы? Я думаю, в таком возрасте можно будет разве что валяться дохляками на соседних ковриках.

— Если усердно заниматься, то получится не только это.

Кажется, это был правильный ответ. А речь уже совсем не про йогу. И даже не про старость.


========== «Традиционное и не очень», PG-13, модерн!AU, ER, относительно романтика ==========


Комментарий к «Традиционное и не очень», PG-13, модерн!AU, ER, относительно романтика

Эта часть в подарок Кэпу. Ему хотелось новогоднего настроения от мальчиков из “Правильного подхода” (https://ficbook.net/readfic/9753147), но они здесь празднуют Китайский Новый Год, который проходит где-то в феврале и длится две недели. Не знаю, как с настроением, но сопли здесь есть. И пара всратых шуток. Вообще, немного нетипично для меня вышло, но, надеюсь, понравится.

События происходят уже постканонно, как и в прошлой части. Опять же - не спойлер, что они останутся вместе и у всех будет все хорошо. И снова от лица СЯ.

Для тех, кто не читал основной текст, в дополнение к пояснениям из части про йогу, сделаю уточнение, что А-Цин здесь сводная сестра СЯ, которая учится в школе, где сии товарищи работают.


В дополнение скажу, что скоро собираюсь начать один фанфик, а именно кроссовер “Сказания о юности” и “Танца феникса”, предположительно, первая глава будет к НГ. Не знаю, насколько вам это будет интересно, но я так и не получил полноценной глажки всратых кинков, и приходится додавать себе самому. Так что графики выхода других текстов сильно сдвинутся.

— Знаешь, мне что-то не хочется, — после неприлично затянувшегося молчания тянет Сюэ Ян, все еще держась на почтительном расстоянии от стола.

— Тебе не хочется есть? Тебе, — повторяет Сяо Синчэнь, который уже минут пять радушно улыбается, стоя возле отодвинутого стула, приглашая туда сесть.

Как он умудряется изображать гостеприимность, если это даже не его кухня? Ну, разве что частично — это место коллективного пользования, на весь этаж общежития. Но раз уж других претендентов сейчас нет… Наверное, почуяли таящуюся опасность в появлении социального педагога на пороге и поспешили скрыться. Сюэ Ян их понимает. Ему тоже хочется сбежать от одного взгляда на блюдо, заполненное какими-то сероватыми комками крайне пугающего вида, к которым и приближаться нет никакого желания, не то, что есть.

— Это всего лишь няньгао, хватит на них так смотреть, они тебя не укусят.

— Вот в этом я как раз сомневаюсь… — бормочет Сюэ Ян, через силу заставляя себя все же подойти к столу и поближе ознакомиться с предложенным угощением. Может, вблизи так называемые рисовые пирожки не такие мерзкие. Нет, еще хуже. — Они выглядят старше, а, главное, умнее меня.

— Быть умнее тебя несложно, — подает голос А-Цин, сидящая на кухонной стойке в отдалении. А ее-то сюда нахрена притащили? Неужто Зефирка самоотверженно отвлекал внимание деда Цижэня, пока она сюда кралась? Хотя, наверное, мелкая, как обычно, по пожарной лестнице.

— Будешь много говорить, заставлю съесть всю тарелку, — мрачно отзывается Сюэ Ян.

Она тут же разумно затыкается, начиная демонстративно смотреть в окно. А вот Синчэнь мигом становится воплощением скорби и вселенской обиды. Его кулинарные таланты не оценили! Еще сильнее их не оценят обитатели общежития, узрев изгаженную в разгар праздников кухню.

— Может, они и выглядят не очень, но на вкус должны быть нормальными. Главное — не внешность, а то, что внутри, — философски замечает он трагичным голосом.

— А почему ты при этом смотришь на меня? — щурится Сюэ Ян. Еще не поздно переиграть обиду в свою сторону и избежать близких контактов с тем, что даже не пытается быть похожим на новогодние угощения.

— Потому что он прозрел и наконец заметил, что ты тоже… Не очень, — следует еще один ехидный комментарий со стойки.

— Неправда! А-Ян, ты для меня очень привлекательный, — сердечно заверяет Синчэнь.

— Не прозрел, — с театральной жалостью ставит диагноз А-Цин.

— Мелочь, ты же трезво осознаешь, что еще не получила свои подарки? — Сюэ Ян растягивает губы в сладчайшей улыбке, которую подсмотрел у лучшего друга, когда тот собирается опустить кого-нибудь на положенное ему место.

— Можно подумать, что ты мне что-то собирался дарить, — фыркает А-Цин.

— А этого ты уже никогда не узнаешь.

Естественно, не собирался. Только если что-нибудь исключительно полезное, что и так полагается купить и крайне раздражает в качестве подарка. Но теперь есть прекрасный повод вообще не думать на эту тему. А-Цин замирает с видом оскорбленной невинности и раскрытым от изумления ртом, не зная, что на это сказать. Нехер выделываться! Думает, если Зефирочка рядом, то уже ничего не грозит?

А тот уже перестал дуться, сел рядом и свое жуткое творение поближе подпихивает. Надеется, что Сюэ Ян замешкается и по привычке схватит, что дают. Не на того напал! Он уже опытный: знает, что могут и какую-нибудь травяную пакость подсунуть. Но вся эта полезная хрень выгодно отличается от нынешнего подношения тем, что готовит ее не Синчэнь. Подпускать его к кухне нельзя ни в коем случае — он будто реально слепой, когда подходит к плите!

И ведь сам же прекрасно знает, что не умеет готовить! Ему даже уроки от Яньли не помогут. В их тандеме с его нудным дружком эту обязанность забирает на себя второй. И, кстати, выходит у него это не в пример лучше… Надо было окучивать Сун Ланя, тот если и убьет, то сделает это быстро и не будет давить на чувство вины в процессе. А что морда вечно постная, так это пакет на голову, и все в порядке! Но то, что он математик, сразу опускает его в рейтинге привлекательности ниже плинтуса.

— Ну ты хотя бы попробуй! Что такого может быть в рисовом пироге?

— Иногда там бывают напильники, — обтекаемо отвечает Сюэ Ян.

— Мы же не в тюрьме!

Зефирчик там точно окажется, если кто-то это съест. Почему нельзя придумать более милосердный способ убийства?

— Ты мне уже подарил подарок, мог бы так и не напрягаться.

Сюэ Ян с большим удовольствием обнимает в одинокие ночи врученную ему дакимакуру с Эвелинн (к сожалению, излишне одетой), и большего ему и не нужно. Хотя категоричное «Но когда я здесь, чтобы я этой твоей вайфу не видел» было излишним. Куда ее, в шкаф, что ли?! Какое богохульство.

— Не напрягаться? Кое-кто мне всю неделю страдает, что госпожа Мэн заболела, и нельзя к ней вломиться, чтобы съесть все, что она приготовит, — тем временем поджимает губы Синчэнь, поправляя очки. Грознее пытается выглядеть и строже. Обычно это до жути заводит, но не в данный момент. — Я, конечно, не она, но что-то же я должен был сделать?

Разумеется, очень льстит, что нытье было услышано, но оно не несло в себе никаких намеков! Так, посетовать, что праздники пройдут не в привычном режиме, который Сюэ Ян предвкушал почти год. Госпожа Мэн считает его почти идеальным ребенком, несмотря на то, что он давно вышел из нежного возраста. Яо-мэй слишком деятельный, постоянно занят, а вот его друг согласен есть и спать круглые сутки, и при этом никуда не спешит. Ради этих нескольких дней в доме чужой матери Сюэ Ян даже готов отключить все средства связи, чтобы никто не смел его лишать этого удовольствия.

Но если сейчас сказать Синчэню, что у вышеупомянутой прекрасной женщины, в отличие от него, есть сиськи и не кривые по части готовки руки, обида будет слишком сильной, и праздники окончательно пойдут под откос. Надо будет его в следующий раз с собой прихватить, сам поймет, в чем прелесть; небось у него в родном городе все только и делают, что одухотворяются и не отдыхают нормально… Да и не помешает ему наесть хоть немного в стратегически важных местах!

— Сходил бы в магазин, там сейчас этих няньгао — завались.

— Тогда потеряется весь смысл! — драматично восклицает Синчэнь. И смотрит так, что даже сквозь стекла очков пробирает. Сопротивляться этому жалобному, но при этом угрожающему взору совершенно невозможно.

— А сам-то ты чего не ешь? — ехидно спрашивает Сюэ Ян, решив, что если уж и помирать, так вдвоем.

— Не люблю сладкое.

А-Цин хихикает. И неясно: это она в своем телефоне узрела что-то очень смешное, или же ее веселят чужие бесплодные попытки избежать смерти. Огребет в любом случае. За то, что не остановила Зефирку в его рвении кого-то обрадовать. И ведь сидела же тут и смотрела, как он продукты переводит! А еще могла бы и предупредить Сюэ Яна, что же за сюрприз его ждет. Знал бы заранее, уже бы летел куда-нибудь на острова…

— Нет, раз уж ты решил устроить подобие семейного праздника, то давай, не стесняйся! — Сюэ Ян хватает один из няньгао и изо всех сил сдерживается, чтобы не скривиться в отвращении. Как это вообще возможно — выглядят они каменными, а на ощупь липкие, аж пальцы вязнут!

Сяо Синчэнь смотрит на пихнутый ему в лицо пирожок так, будто впервые видит. А как же он их тогда готовил и грузил на блюдо? И чья это посудина, одолжил у кого-то? Ну для владельца есть плохие новости — отмыть не получится.

— Но я же это для тебя делал… — невнятно мямлит он, отстраняясь.

— Зефирочка, ты же не станешь отказываться разделить со мной эту радость?

Зубы в этой дряни грозятся остаться навеки, но зато держится хорошо, можно зажать и придвинуться к соседу, предлагая откусить с другой стороны. И Зефирка тоже не может сопротивляться — не только он умеет смотреть так, что внутри все в желе превращается. Он покорно открывает рот, подаваясь навстречу.

— Фууууу… — тянет А-Цин, наблюдая за разворачивающейся перед ней картиной. — Началось.

Ага, как же, корчит тут из себя приличную. Можно подумать, Сюэ Ян не знает, что она там втихаря смотрит и читает. И даже иногда пишет. На редкость бездарно и не имеет ничего общего с реальностью, но читать весело. И комментировать от анонима, доводя ее до бешенства.

Сюэ Ян с трудом проглатывает откушенный один махом скользкий безвкусный комок. Он чувствует, как половина няньгао движется вниз по пищеводу, камнем падая в желудок и обещая там навеки поселиться, основав какую-нибудь колонию.

— Ну не так уж и плохо… — с вымученной улыбкой через некоторое время сообщает побледневший Синчэнь, тяжело дыша. Ой, блаженный, решил жевать. И все так же не умеет врать. Но блюдо поспешно отодвигает в сторону, чтобы еще раз не подвергнуться подобной экзекуции.

А-Цин снова хихикает. Ну точно мелочь просто жаждет съесть все остальное! Она ловит на себе кровожадный взгляд, не сулящий ничего хорошего, и вдруг спрашивает:

— А что ты подарил Синчэню?

Тот удивленно вздергивает брови и заинтересованно косится на Сюэ Яна. Да, он ведь своего подарка пока тоже не получил, но поднимать этот вопрос в открытую ему не позволяет воспитание.

— Мне кажется, кое-кто засиделся в гостях, — говорит Сюэ Ян, выразительно глядя на А-Цин.

— Еще чего! Мне и тут хорошо! — та сразу набычивается, понимая, что от нее хотят избавиться и лишить чего-то интересного.

— Свали в туман, живо.

— Не ты меня сюда позвал!

Если она немедленно не отчалит, действительно рискует доедать остатки кулинарных шедевров социального педагога в качестве наказания за излишнее любопытство. Ну раз Зефирка ее сюда позвал, по ее мнению… Негоже обижать гостеприимного хозяина! Но именно он и пресекает возможную свару, встревая в разговор:

— А-Цин, я тут вспомнил, что мне в конце семестра пришел твой табель… Что у тебя за проблемы с учителем по литературе? Я думаю, самое время это обсудить.

Вот это скорость! Прыжок со стойки, достойный Олимпийских игр, чтобы исчезнуть из кухни в мгновение ока, воистину впечатляет. Но не так сильно, как коварство Зефирки.

— Если честно, я не видел ее табель, — признается тот. — Но, наверное, тебе стоит на него посмотреть, если это вызвало такую реакцию.

— Да, надо бы.

Повисает неловкая тишина. Но вскоре ее нарушает Синчэнь, начиная подозрительным тоном:

— Так что у тебя за подарок, о котором ты не хочешь говорить при А-Цин? Если ты мне сейчас предложишь заняться праздничным сексом на столе….

Сюэ Ян смотрит на блюдо с кособокими няньгао и вспоминает, что вроде как они означают пожелание процветания и повышения уровня жизни. На самом деле, очень актуально. Он еще немного молчит и отвечает:

— Предложу кое-что другое. Яо-мэй нашел мне квартиру неподалеку, где вполне вместятся три человека. Один из которых рискует получить вместо комнаты кладовку возле сортира, а другой никогда не подойдет к плите, пока я жив.

На колено ложится горячая даже сквозь ткань джинсов ладонь, а многообещающий блеск в глазах Синчэня не дает расценить этот жест двояко. Кажется, праздничный секс на столе все-таки будет. Но это не значит, что Сюэ Ян собирается потом помогать отдирать кухню от следов преступления.


========== «Нетихий омут», NC-17, фэнтези!AU, PWP, ксенофилия ==========


Комментарий к «Нетихий омут», NC-17, фэнтези!AU, PWP, ксенофилия

Эта часть отходит в подарок Мильве, моей любимой фикбучной жене, которая мне этой хтонической еблей подковыривала сознание еще с лета.

https://i.imgur.com/U8OsK6j.jpg - наиболее четкая характеристика данной истории. Хотя по факту траха не так уж и много! Но все еще никакой морали. Характеры персонажей очень условны.

Спасибо за помощь с описаниями сэру Алараку, стоящему на моем столе.

Обложка - https://twitter.com/nightmarenarzi/status/1345830570115420162 https://pbs.twimg.com/media/Eq1ZeobXMAMMKud?format=png&name=small

Сяо Синчэня считают в некотором роде отщепенцем в среде охотников на нечисть. Сам же он себя вообще к этой братии никоим образом не относит, хотя бы потому, что ни на кого не охотится. И вообще, он искренне верит, что с любым созданием, будь оно невинное или же пораженное скверной, можно договориться и при необходимости направить его на путь очищения. Если, конечно, оно способно вести диалог, а в противном случае уже приходится браться за меч. Но платы за усекновение он не берет, поэтому какой из него охотник?

Однако на жизнь зарабатывает он делом, непосредственно связанным с этим благородным, по мнению большинства, занятием: кланы с удовольствием пополняют свои библиотеки его заметками о повадках и способах обнаружения нечисти. И он в скором времени собирается расширить свои записи сведениями о загадочной сущности (как же иначе), доставляющей массу неприятностей ближайшей деревне.

За последнюю пару лет здесь исчезло несколько девушек и юношей, и повинна в этом какая-то гадина, облюбовавшая озеро неподалеку. Почему же именно так? В случае первых двух исчезнувших грешили на то, что сбежали они из захолустья в города в поисках лучшей жизни — вечером еще были на месте, а утром будто ветром сдуло. Но как исчезла дочка старосты — догадались поискать следы по окрестностям. Обнаружились они на берегу, обрывки платья да пятна крови, аккурат возле омута, куда и днем никто в своем уме не сунется, не то, что среди ночи… После юной девы пропало еще четверо, как-то даже двое за раз умудрились.

Ответ на вопрос, почему не обратились за помощью раньше, находится очень быстро. У старосты вскоре после смерти единственного ребенка не выдержало сердце, и он отошел в мир иной. А никто другой платить за избавление округи от нечисти не горит желанием. Так что Сяо Синчэнь, вызвавшийся помочь бесплатно, им просто как подарок Небожителей. Хотя жители, конечно, надеются, что дело закончится гибелью неизвестного монстра, а не задушевной с ним беседой. Многовато требований для дармовой работы, если честно.


Дождавшись темноты, Сяо Синчэнь без намека на страх и колебания идет в указанном направлении. Отыскать тот самый омут труда не составляет — рядом с ним на обрывистом берегу не растет трава, лишь лежат голые камни. И это действительно может являться признаком обитания здесь нечисти; и название очень подходит, хорошее место Цзянцзаем не назовут. Особого плана по выслеживанию добычи нету — Сяо Синчэнь просто намерен провести здесь ночь и узнать, что же его ждет. Если в озере обитает нечто опасное, оно непременно купится на такую приманку в виде одинокого путника.

Едва он успевает устроиться на особо крупном валуне (судя по его отполированности, это сидение многим по вкусу), Сяо Синчэнь слышит тихий плеск воды и тут же оборачивается в сторону звука. Он ожидает узреть как минимум что-нибудь зубастое и с щупальцами, жаждущими его уволочь на дно, но вместо это видит всего лишь… Юношу, стоящего по пояс в черной, с гуляющими отблесками неполной луны, воде. Судя по его мокрым волосам, облепившим плечи и грудь, он только что вынырнул, а теперь беззаботно смотрит куда-то вдаль, не обращая внимания ни на что вокруг. Хотя не заметить в ночи сидящего на берегу Сяо Синчэня довольно сложно, его белые одежды слишком уж выделяются на фоне мрачного пейзажа.

Тот даже слегка оскорблен такой небрежностью по отношению к себе, поэтому издает предупреждающее покашливание, обозначая свое присутствие. Любитель ночных омовений резко оборачивается и смотрит на Сяо Синчэня немигающим взором, словно не слишком-то верит в его реальное существование. Он склоняет голову набок, кривит губы и совершенно невежливо спрашивает:

— Ты что здесь забыл?

— Позволь задать встречный вопрос.

Юноша выглядит младше, и потому тоже можно не размениваться на расшаркивания, хотя по привычке хотелось поступить наоборот.

— Я здесь плаваю. А ты, кажется, подглядываешь.

— И в мыслях не было! — с жаром отвечает Сяо Синчэнь. Он все еще возмущен этим фамильярным тоном, потому не сразу приходит в себя. Он тут, вообще-то нечисть пришел увещевать, а не разводить беседы с каким-то нахальным местным, которому вздумалось поискать смерти. Нужно от него поскорее избавиться, лишние жертвы ни к чему.

— Ну-ну, — хмыкает тот. — А что ты делаешь?

Ну, возможно, и правда сейчас смотрит, потому что больше некуда. Благо незнакомец приближается к берегу и опирается рукой на торчащий из воды камень. Его запястье унизано несколькими нитями браслетов из грубо отесанных камушков. На шее, между ключиц, болтается что-то похожее, только с одной темно-алой бусиной. Про лицо толком ничего сказать нельзя, кроме того, что Сяо Синчэнь уверен, что если вдруг встретит этого человека через десяток лет, то обязательно вспомнит. И откуда появилось это чувство, он не уверен. А также он никак не может понять, что именно во всем этом кажется очень неправильным еще с момента, как этот юноша вынырнул из-под толщи воды.

— Здесь, вообще-то, очень опасно, — только и говорит он.

Собеседник как-то странно ухмыляется, ведя плечами, а потом заявляет:

— Опасно? Ну надо же, а я и не знал. Всегда здесь плаваю и в первый раз об этом слышу.

— Как это? Кто-то ворует из деревни людей, а ты ни разу об этом не слышал? — искренне удивляется Сяо Синчэнь. Если этот юноша здесь не в первый раз, он просто обязан быть в курсе!

— Никто никого не ворует, — твердо возражает тот, отталкиваясь от своей опоры, чтобы оказаться совсем близко. Он цепляется за обрывистый берег, и становится заметно, что на левой руке у него отсутствует мизинец, словно его чем-то отрезало много лет назад. И вообще, его кожа усыпана множеством застарелых шрамов, как от порезов. Где можно получить такие травмы в столь юном возрасте? Но спрашивать об этом как-то неприлично.

— А что же тогда происходит?

— Они сами сюда приходят. Ты же вот тоже сам сюда пришел, никто тебя на аркане не волок, — начинает рассуждать незнакомец. Он хмурится, над чем-то размышляя, а потом со вздохом, словно нехотя, с усилием подтягивается, вылезая на берег.

Сяо Синчэнь завороженно смотрит на него и наконец понимает, что же именно его смущало в происходящем: по словам жителей, глубина омута в два человеческих роста, и здесь никак нельзя встать по пояс. С человеческими ногами. Зато очень даже можно с длинным, почти в два чжана длиной, извивающимся змеиным хвостом, который его гордый обладатель медленно втягивает за собой. Черная чешуя с золотистыми проблесками переливается на свету, в глазах аж рябит от сего воистину гипнотизирующего зрелища.

— Ладно, начинай, — милостиво разрешает змей (как его еще назвать-то?), складывая хвост кольцами под собой, чтобы сесть напротив Сяо Синчэня.

— Что начинать? — вдруг осипшим голосом спрашивает тот, провожая взглядом спрятавшийся чешуйчатый кончик.

— Жаловаться на горькую судьбу, конечно. Вы же, люди, все любители сначала поныть и поплакаться.

— А… Перед чем? — не улавливает Сяо Синчэнь. Почему ему вдруг нужно рыдать на чужом плече, к тому же и без того мокром?

— Подожди, — поднимает перед собой руку собеседник (ожидаемых перепонок между пальцами на просвет не видно, а когти, хоть и небольшие, но с виду довольно опасные), и тоже непонимающе хмурится. — А ты сюда не топиться от несчастной любви пришел?

В ответ на такой вопрос можно лишь покачать головой.

— И не от несчастной любви тоже. Я не хочу топиться.

— Мда, то-то я и гляжу, какой-то ты… Больно счастливый! Тогда чего тебя сюда принесло?! — змей, кажется, возмущен до глубины души. Он внимательно оглядывает сидящего перед ним Сяо Синчэня, настороженно прищуриваясь, а потом замечает меч за его спиной. — Аааа, понятно, охотник.

— Нет-нет! — поймав на себе крайне недружелюбный взгляд темно-желтых глаз с вертикальными зрачками, спешит возразить тот. — Это только для защиты.

— Думаешь, она тебе не понадобится?

— Смею надеяться, что нет, — Сяо Синчэнь навешивает на лицо свою самую благожелательную улыбку. Если ему еще не начали что-то отгрызать — надежды небеспочвенны. И спрашивает: — Может, представишься мне? Мое имя…

— Я не запоминаю имена людей, — обрывает его змей. — Но если тебе так интересно мое, то меня называют Ченмэй.

Сдержать смешка не удается. Это кто же его так, интересно, называет?

— Чего смеешься?! — не укрывается это от нового знакомого. — Мне это имя друг дал, — чуть смущенно бормочет он.

— Друг? — изумляется Сяо Синчэнь. У таких… существ бывают друзья?

— Я когда-то жил в других местах, и там был лесной дух… А зачем я тебе это все рассказываю?!

— Ну, я как раз надеялся, что ты мне все и расскажешь, — признается он. — Видишь ли…

Ченмэй настроен весьма скептично, пока слушает вдохновенный рассказ об особенностях работы охотника, который вовсе не охотник. Он кривится, хмурит брови, и все время неумолимо оказывается ближе. Сяо Синчэнь делает вид, что не замечает этих движений, хотя сложно не нервничать, будучи окруженным в прямом смысле этого слова. Кольца хвоста обвиты вокруг камня, на котором он сидит, придерживая вместе с этим и ноги, а лицо Ченмэя застыло в напряженном выражении прямо напротив его собственного. С такого расстояния заметно, что на скулах у него проступают золотистые чешуйки, такие же скопления рассыпаны по плечам и шее; наверное, с возрастом их должно стать больше, а пока что это относительно молодая особь. Запах, исходящий от него, похож на речную воду с горьковатой примесью каких-то трав.

— Какая ерунда, — заключает Ченмэй. — Ну хоть не стишки пописываешь, терпеть их не могу.

Откуда у него такие познания о человеческой культуре?

— Так что, поделишься со мной? Хотя бы тем, что там с пропавшими жителями? — мягко интересуется Сяо Синчэнь. Исследования, это, конечно, очень важно, но степень вины объекта нужно выяснить.

— А ничего, — пожимает плечами Ченмэй. — Они были вкусными.

— Так ты их все-таки убил!

Этот факт невероятно расстраивает, хотя это было ожидаемо.

— А что мне на них, любоваться? Они сюда приходили помирать и получили ровно то, чего хотели.

— Вот сами пришли, и попросили их убить?

Даже звучит неправдоподобно.

— Ты меня чем слушал? — начинает раздражаться Ченмэй. — Я же тебя сразу спросил, не топиться ли ты ко мне пришел!

Если верить страстной речи, изобилующей размахиванием руками (плавно перешедшими в почти ненавязчивые прикосновения к собеседнику), выходила довольно пугающая картина. Местные юноши и девушки, не выдержав своих горестей, желали свести счеты с жизнью, и все, как один, считали, что лучше места, чем Цзянцзай, для этого не сыскать. И, обнаружив, что они здесь совсем не одни, спешили поделиться с Ченмэем перед кончиной своими печалями. А он, в свою очередь, очень благородно помогал им в этом нелегком деле, все же смерть от утопления крайне неприятная… Ну, а съесть жертву сами Небожители велели — не бросать же их тут гнить, да и на одной рыбе с водорослями жить, знаете ли, тошно. А еще из скелетов выходят отличные украшения для подводного дома, он бы с радостью показал, да только господин не-охотник в мутной воде ничего не разглядит.

— Так ты, значит, благодетель, — подводит итог Сяо Синчэнь, не очень пока понимая, как на эту чудную историю реагировать. Обычно нечисть не такого о себе мнения! Усовестить его будет довольно сложно.

— Еще какой, — с гордостью расправляет плечи Ченмэй, самодовольно улыбаясь, чтобы продемонстрировать свои длинные, сильно выступающие клыки. А какие еще могут быть у змей? Тонкий раздвоенный язык обводит губы, и это зрелище заставляет невольно сглотнуть. — Что-нибудь еще?

— А можно потрогать твой хвост? — вдруг вырывается у Сяо Синчэня. Он точно не собирался это спрашивать, но рука упорно тянется и тянется туда, как на привязи, и одергивать себя уже нет сил.

Ченмэй несколько мгновений раздумывает над ответом, а потом усмехается:

— Все вы, люди, одинаковые — хвост вам подавай! А что мне за это будет?

— А что тебе нужно? — уточняет Сяо Синчэнь, про себя дивясь. Неужто съеденным жертвам тоже было интересно ощутить под пальцами манящую чешую? Но, если честно, нельзя их за это винить.

— Не знаю, — пожимает плечами собеседник. — Что у тебя есть?

Ничего, кроме меча, нет — зачем с собой лишний груз тащить? Но не предлагать же единственное оружие в качестве платы? Хотя… Руки спешно шарят по складкам ханьфу в поисках подходящего подношения. Ченмэй с подозрением разглядывает протянутый на ладони шарик в бумажной обертке и настороженно интересуется:

— Это что?

Когда Сяо Синчэнь покидал селение, младшая дочь хозяйки, принявшей его в своем доме, вручила ему в дорогу конфету из жженого сахара. Он не большой любитель сладостей, и совсем не уверен, что и змееподобной нечисти такое может прийтись по вкусу, но почему бы и нет?

— Это человеческая еда. Попробуй, — он разворачивает конфету и, осмелев, подносит ее к приоткрытым губам Ченмэя.

Тот все еще недоверчиво смотрит, но потом все же тянется вперед. Раздвоенный язык мажет по пальцам, и конфета исчезает в чужом рту. Сяо Синчэнь, затаив дыхание, наблюдает за реакцией — узкие зрачки в остекленевших глазах Ченмэя расширяются, заставляя их почти полностью почернеть. Ему понравилось?

— А у вас вся еда такая? — почти шепотом горячечно спрашивает он, облизываясь. — Еще есть?!

И начинает бесцеремонно ощупывать одежду Сяо Синчэня, будто ожидает там найти несметные залежи конфет. Перетряхивает рукава, лезет за ворот, цепляется за пояс… Точно, понравилось! И даже жаль его разочаровывать.

— Увы, больше нет. Но у людей много подобной еды.

Ченмэй издает обиженный вздох.

— Ладно, можешь, так и быть, потрогать мой хвост, — милостиво разрешает он, оставляя в покое чужое ханьфу. — Хотя с твоей стороны очень нечестно меня так дразнить, коварный человек, — еле слышно шипит он себе под нос.

Однако ослабляет хватку, не опасаясь, что от него сбегут, и покорно позволяет себя дотронуться, даже перехватывает Сяо Синчэня за запястье, направляя. Переход от человеческой кожи внизу живота к змеиной чешуе, гладкой, но уже сухой и теплой, почти неуловим; золотистые полосы чуть помягче, чем в остальных местах — это последствия каких-то травм?

— А как ты оказался в этих местах? — любопытствует Сяо Синчэнь между делом. Не дают ему покоя слова, что раньше новый знакомый обитал где-то еще.

— Приплыл, ясное дело! Не верхами же полз, — фыркает Ченмэй, прикрывая глаза. Он отпускает чужую руку, разрешая дальше исследовать себя, как вздумается. Судя по выражению лица, он кривил душой, требуя плату за право себя коснуться — ему ведь очень это по нраву!

— Ты не можешь долго находиться на суше?

Ченмэй согласно кивает, а потом добавляет:

— Скоро похолодает, так вообще на дно залягу до самой весны. Нечего тут делать.

Он бросает на Сяо Синчэня взгляд, полный сожалений, и печально облизывается. Явно надеялся съесть наивного путника и сытым впасть в спячку, а тут такая незадача.

Чешуйчатый хвост подрагивает под прикосновениями, а кончик без единого золотистого проблеска так и вовсе беспокойно мечется из стороны в сторону, оставляя следы на черной земле. Выглядит это презабавно, но вдоволь налюбоваться этой картиной не дают ладони, обхватившие голову Сяо Синчэня с двух сторон; Ченмэй приближается почти вплотную, вертикальные зрачки снова похожи на ниточки, а короткие когти чуть царапают кожу под волосами.

— Не бойся, человек, — он верно расценивает испуганный вздох, — я тебя не отравлю. Пока сам не захочу, — следует очень своевременное уточнение, прежде чем его губы касаются губ напротив.

Чувствуется привкус сахара от недавно съеденной им конфеты и… Больше ничего. Во всяком случае, ничего отталкивающего или противного. Самый обыкновенный поцелуй с раздвоенным языком, только и всего. Глубокий и влажный, будто пронизывающий до самого нутра, требующий полной отдачи, в которой нельзя отказать, да и не хочется. Не то, чтобы у Сяо Синчэня был подобный опыт, но… За годы взаимодействия с разнообразной нечистью, часто человекоподобной, мысль о расширении границ общения со схожими созданиями уже давно не кажется неправильной. Главное — не связываться с духами-искусителями, которые вытягивают жизнь через плотские утехи.

Поцелуй обрывается так же внезапно, как и начинается, что Сяо Синчэню на мгновение чудится, что он себе его только что выдумал, а Ченмэй ухмыляется, облизывая потемневшие губы, совсем по иным причинам.

— Привычка, — будто извиняется он, но при этом в его глазах нет ни капли покаяния или сожалений.

— И… Часто у тебя такое происходит? Ты целуешь всех, кто сюда приходит? — тяжело дыша и пытаясь унять бешено скачущее сердце, спрашивает Сяо Синчэнь. Он тоже не жалеет.

— Только тех, кто мне понравится, — не стесняясь, отвечает Ченмэй. — Знаешь, рыдающие о любви юные девы обычно очень хороши собой. Грех их не порадовать напоследок.

— Но я же не юная дева, и совсем не рыдаю.

— Юноши тоже бывают недурны. Какая разница?

— И все на это ведутся? — вздергивает брови Сяо Синчэнь. Его совсем не волнует, что сам он с легкостью соблазнился змеиными прелестями. — Не боятся?

— Нужно быть очень смелым, чтобы пойти на смерть, — философски замечает Ченмэй. Спорное утверждение. По мнению Сяо Синчэня, это признак слабости, но вступать в дискуссии он не собирается.

— Год назад исчезло сразу двое, — вспоминает он. — Ты… Тоже их порадовал?

— Ах, парочка, которой не разрешали жениться злые, непонимающие родители… — после недолгих, но напряженных раздумий, тянет Ченмэй. — Я их съел сразу, не люблю быть третьим лишним. Хотя, чего уж скрывать, я был бы не прочь осчастливить перед кончиной обоих. Знаешь, после этого люди вкуснее.

Потрясающая логика.

— И все заканчивается на поцелуях? — почти невинным тоном продолжает расспрос Сяо Синчэнь.

— Какой любопытный человек, — шутливо грозит ему пальцем Ченмэй. — Хочется проверить, что бывает дальше?

— Съесть меня потом не получится.

Это достаточно честный ответ на заданный вопрос. Да, хочется, чего тут скрывать — интерес, и не только исследовательский, слишком велик. Но смерти Сяо Синчэнь не ищет, особенно в змеином желудке.

Такой расклад дел вполне устраивает Ченмэя — он настойчиво возвращает чужие ладони на основание своего хвоста, а сам принимается ловко распутывать пояс белых одежд, бранясь на людей, которым вздумалось носить столько тряпок. Перевязь меча поддается не с первого раза, но вскоре оружие летит куда-то в сторону. Открывающуюся кожу Ченмэй смеривает откровенно жадным и голодным взором, но помнит о негласном уговоре, потому лишь скользит по ней губами, едва задевая кончиками острых зубов.

Ерзать по твердому камню уже откровенно неудобно, и Ченмэй, будто улавливая чужие желания, попросту затягивает Сяо Синчэня на себя, вынуждая сесть, перекинув ногу через покрытые чешуей бедра (или как у этого вида сия часть называется?). От скольжения назад спасают вовремя сцепленные за спиной руки. О том, что вообще может происходить дальше, Сяо Синчэнь не имеет ни малейшего представления. Еще один дурманящий поцелуй не дает толком над этим поразмыслить, пальцы бездумно гладят хвост, выводя неизвестные узоры на чешуе, пока не… Ладонь нащупывает нечто твердое и влажное, чего определенно до того там не было. Вопрос с дальнейшим становится более насущным.

— Вот, значит, как, — замечает Сяо Синчэнь, когда отстраняется и опускает взгляд, чтобы убедиться в своих догадках. Он подозревал, что у нечисти органы и не должны иметь человеческий вид, но ведь не настолько же! Расположение вполне ожидаемое, чуть ниже живота, из появившейся щели на чешуе, по цвету тоже ничего необычного, размеры не слишком поражают, а вот форма непривычная — слегка изогнутая, без ярко-выраженной головки, с заостренным концом. Но удивительно Сяо Синчэню совсем другое, и он косноязычно озвучивает свои мысли: — Их два.

Ченмэй на этот комментарий реагирует достаточно резко: тоже смотрит вниз, на свои два возбужденных члена, расходящихся от основания в стороны по небольшой дуге, и обеспокоенно спрашивает:

— А сколько их должно быть?! Надо больше?.. Три? Или…

— Нет-нет! — успокаивающе восклицает Сяо Синчэнь. — Просто… У меня-то всего один, потому я и удивился.

— Вы, люди, всем обделены.

— Нам хватает.

Действительно, очень даже хватает. От всех этих волнительных ласк собственный член уже натягивает ткань штанов и отчаянно требует внимания. Но Сяо Синчэнь освобождается от захвата, чтобы соскользнуть обратно на холодный твердый камень, потому что лишь так он сможет досконально изучить чужие достоинства. Такой богатый материал! А Ченмэй будто мысли читает, ехидно спрашивая:

— Что, это тоже в свою книжечку запишешь?

— Для… Личного архива, не для продажи, — немного застенчиво отзывается Сяо Синчэнь, склоняясь вниз.

Оказывается, ближе к хвосту члены по цвету становятся гораздо темнее, почти сливаясь с тонкой, натянутой возле щели кожицей, а по стволам идут выпуклые горизонтальные полосы, на которых выступившая смазка кажется мерцающей в лунном свете. Очень притягательно.

— Если ты наклонишься еще сильнее, то лишишься глаз, — буднично замечает Ченмэй. Его такое праздное любопытство не особо радует, и он кладет ладонь ему на затылок, словно собирается проверить свои предположения.

Сяо Синчэнь поспешно отодвигается — а вдруг тому и впрямь приспичит такое провернуть! Потерять зрение столь нелепым образом очень не хочется, но желание удовлетворить свой интерес не утихает. Ладони обеих рук сами собой оборачиваются вокруг манящих своим практически зеркальным сходством стволов. Смазка на ощупь больше вязкая, чем скользкая, а на вкус… Ну, сравнивать особо не с чем, но во рту остаются вяжущие ощущения, а на слуху оседает чужой одобрительный стон.

Уделять равное внимание обоим членам не удается, руки все равно движутся с разной скоростью, и подстроиться никак не выходит. Из-за расположения полностью вобрать в рот хотя бы один из них невозможно, поэтому только и остается, что скользить губами и языком вдоль. Рука, вернувшаяся на голову, поощрительно давит, путаясь пальцами в волосах с уже давно выпавшей куда-то заколкой.

— А ты не боишься, что там тоже может быть яд?

— Что?! — Сяо Синчэня словно отшвыривает назад, и он поднимает взволнованный взгляд. Он вытирает губы тыльной стороной ладони, будто это может как-то помочь, но только сильнее размазывает блестящую смазку по лицу, из-за чего Ченмэй заливисто хихикает.

— Все обычно умирают гораздо раньше, чем можно об этом судить. Если к утру остынешь…

Сяо Синчэнь не в состоянии оценить такие шутки. Он возвращает одну руку на место и мстительно сжимает пальцы, ведя большим вдоль ствола к подрагивающему кончику. А второй рукой трет ставшую полупрозрачной от натяжения кожицу у основания — каждый раз, когда он там касался, стоны становились протяжнее, что свидетельствует о крайней чувствительности в этом месте.

— Тогда, до того, как это случится, я попрошу тебя об ответной услуге, — говорит Сяо Синчэнь, намеренно подводя чужое тело все ближе к финалу. — Ты ведь мне не откажешь?

Как бы чужеродно-привлекательно не выглядели достоинства нечисти, ощутить их внутри себя он определенно не готов. Может, в длину они и не пугающи, но в обхвате… Получить травмы можно и без всякого яда. Зато этот проклятый раздвоенный язык, то и дело мелькающий между губ Ченмэя раззадоривает фантазии с самого первого мгновения, как только показался.

— Не откажу.

В таком состоянии никто не станет спорить и согласится на что угодно. Сдавленный вскрик переходит в какое-то даже жалобное шипение. По пальцам Сяо Синчэня стекает густое семя, почти склеивающее кожу, на вкус оно уже кажется едва ли не привычным. Члены постепенно теряют свою твердость, уменьшаясь в ладонях, и вскоре скрываются под чешуей; на месте щели остается лишь тонкая полоса, до того не сразу замеченная. Зато теперь, если знать, куда смотреть, всегда можно найти…

— Какой хитрый человек, — оценивает ход Ченмэй. Немного раздражает, что ему до сих пор неинтересно имя партнера, но очень радует, что он, отдышавшись, не спешит скрыться в спасительной воде и оставить без обещанного внимания. — Сначала обманывает меня с угощением, а потом уговаривает меня подарить ему удовольствие… И я ведь даже потом не смогу его съесть!

Но возмущение больше показное. Он тянет Сяо Синчэня к себе, даря благодарный поцелуй, а после весьма бережно укладывает спиной на камень, подпихивая под голову сложенный кольцами хвост. Снова проходится нелестными словами про людскую тягу наряжаться в ненужную одежду, помогая избавиться от штанов и сапогов. Даже не рвет, что удивительно.

Все еще мокрые после озерной воды волосы щекочут живот, когда Ченмэй склоняется вниз. С такого положения его глаза почти полностью прикрыты густыми ресницами, и можно принять его за человека. Но не тогда, когда воспоминания еще так свежи… И совершенно не хочется о нем думать, как о человеке — люди неинтересны и непривлекательны. По крайней мере, после этой ночи будут таковыми.

Раздвинутые ноги ложатся на услужливо подставленные плечи, а с губ срывается просящий стон, когда Сяо Синчэнь наконец получает долгожданные касания к члену. А затем и восторженный вздох: раздвоенный язык оказывается гораздо длиннее, чем можно было предположить, и способен обвиться вокруг ствола, сжимая не хуже пальцев. Приходится приподняться на локтях, чтобы ничего не упустить.

Зажимать себе рот, чтобы не оглашать окрестности звуками удовольствия, Сяо Синчэнь не намерен; да он и так себе скоро горло сорвет — Ченмэй не ограничивается лишь членом. Его язык скользит ниже по промежности, а руки крепко удерживают за бедра, не давая их инстинктивно сдвинуть, когда влажное прикосновение приходится ко входу. Он поднимает взор с хитрыми искрами в пленяющей желтизне, и усиливает давление, проникая внутрь.

Голос все-таки исчезает очень быстро, а держаться на локтях нет никаких сил, и потому Сяо Синчэнь откидывается назад, полностью отдаваясь на чужую милость. В голове нет ни единой связной мысли, кроме обрывочных размышлений о том, сможет ли он потом встать после этих сладостных судорог, которыми его щедро одаривают. А может, после этого его ноги тоже обратятся в змеиный хвост, и ему ничего не останется, как поселиться в омуте вместе с Ченмэем? Затуманенному разуму эта идея кажется на диво привлекательной.

Пик удовольствия ослепляет, и в себя Сяо Синчэнь приходит лишь от задумчивого:

— Может, я тебя все-таки съем?

Ченмэй нависает сверху, его губы все еще блестят от чужого семени, и он картинно облизывается, широко улыбаясь. И улыбается еще шире, когда слышит:

— А может, я завтра еще принесу тебе человеческой еды?

До зимней спячки Сяо Синчэнь может быть уверен, что больше никто из местных жителей не пострадает. Ведь ему еще столько нужно узнать, это дело не одного дня!

— Так как, говоришь, тебя зовут?..


На следующую весну, когда лед сходит, Сяо Синчэнь идет к берегу Цзянцзая, точно зная, что его ждут. И не только из-за конфет, собранных со всех провинций.

Комментарий к «Нетихий омут», NC-17, фэнтези!AU, PWP, ксенофилия

у этой истории есть не то чтобы продолжение, но вбоквел, происходящий в этом же мире х) есесна, снова СюэСяо, но в обработке)

https://ficbook.net/readfic/10827363


========== «Неблагие намерения», PG-13, почти романтика и почти юмор ==========


Комментарий к «Неблагие намерения», PG-13, почти романтика и почти юмор

А это подарок самому ударному работнику СюэСяшного труда - Сайонаре. За бесценный вклад в развитие пейринга сомнительная награда. Очень старался следовать заявленному сюжету, а уж как вышло… Надеюсь, эта прекрасная женщина получит хотя бы половину удовольствия, какое я испытывал, пока писал!

Канон, таймлайн чуть позже моих любимых “Преступных друзей”, случайная встреча и очень всратые неловкие беседы. С крайне неловким исходом. В основном для посторонних лиц.

А еще недавно осознал, что “весенними кварталами” вроде как скопления публичных домов не называли, и откуда я это взял, ума не приложу (гугл послал меня по известному адресу). Но мне дюже нравится такое романтичное название (а еще я не хочу лезть в другие тексты и переделывать)!

Несмотря на то, что весенний квартал с веселыми домами предполагает непосредственно веселье, Сюэ Яну невыносимо скучно. И не только потому, что внутрь его никто звать не спешит — не сильно-то и хочется. Палочка, на которую недавно были нанизаны засахаренные фрукты, опустела преступно быстро, и давно валяется под ногами. От ступеней, ведущих в одно из славных заведений, уже болит задница, но вставать и куда-то идти откровенно лень — да и куда, на соседнее крыльцо?

Единственным развлечением сейчас является праздное разглядывание прохожих, снующих мимо. И от этого становится только тоскливее — горожане, что неудивительно, сами по себе довольно унылые создания, проживающие свои никчемные серые жизни. И не расшевелить их никак — Яо почти слезно умолял не приставать к простому люду, даже если станет совсем невмоготу. Или хотя бы подождать его возвращения, и тогда уже наживать себе и остальным проблемы. Ну, как умолял — настоятельно рекомендовал с приторной улыбочкой, от которой ноют зубы… Дешевле согласиться, а потом потребовать компенсации за обречение на томительное ожидание. Но мольбы звучат определенно интереснее.

Поэтому какой-то шум на противоположной стороне улицы кажется едва ли не даром свыше — неужели хоть что-то, на чем можно задержаться взглядом?! Сюэ Ян, щурясь от припекающего полуденного солнца, прикладывает ко лбу ладонь, чтобы получше разглядеть, что же вызвало переполох. И увиденное заставляет замереть от предвкушения. Очень занимательно.

Будто лебедя по недосмотру занесло в заросший ряской утиный пруд! Стоит весь себе такой, чистенький да беленький, в окружении рябой толпы, с таким видом, будто не знает, что тут забыл. И остальным тоже непонятно, чего это сию почтенную личность к продажным девкам занесло, вот и шумят, интересуются. Как же его зовут? Что-то там с яркой луной да сладким ветерком… Так, а почему сладким-то? Точно как-то иначе, просто мысли все еще о фруктах в сахаре! А, плевать. Представится, не помрет.

Сюэ Ян на всякий случай оборачивается на недвижную дверь в веселый дом, убеждаясь, что в ближайшее время оттуда точно никто не выйдет, и решительно поднимается на ноги. И чего волноваться-то, договор не будет нарушен — любезный друг просил не трогать только местных, а тут совсем другое! Ну, а что, если этому самодовольному даосу с чего-то позволено лезть в чужие дела, то почему нельзя влезть в его? Пускай вот ответит без утайки, каким его ветром сюда занесло! Прохладным? Прохладный ветерок, вот как там было. Сяо Синчэнь, то есть.

Сюэ Ян бесцеремонно вклинивается между людьми, которые тут же расступаются — о склочном характере адепта Ланьлин Цзинь знают не понаслышке. На даосе уже висит парочка изукрашенных девиц в цветных тряпках — они во чтобы то ни стало жаждут затянуть почетного гостя именно к себе. И даже они заметно поникают при приближении фигуры в золотых одеждах, но добычу отпускать не спешат. На кой он им сдался, что с него взять — нудную проповедь в качестве оплаты? А что, так можно было?

На лице Сяо Синчэня написано недоумение, которое быстро сменяет тень узнавания, а вслед за этим на его губах расцветает широкая улыбка. Будто вот именно Сюэ Ян ему и нужен из всех присутствующих! И, если вспомнить, что здесь весенний квартал… Невольный смешок сдержать не удается, хотя причины его непонятны.

— Ченмэй, верно? — спустя несколько мгновений все с такой же счастливой улыбкой вопрошает Сяо Синчэнь, с опаской поглядывая то на одну, то на другую пленительницу. И вновь обращает взор к Сюэ Яну, как к доброму приятелю, который в первую и последнюю же встречу вовсе и не кидался с руганью.

Сюэ Ян кривится, но кивает. Вот запомнил же это мерзопакостное имя! А девицы, заслышав, с кем решил заговорить потенциальный посетитель, с разочарованными вздохами растекаются в разные стороны, как ручейки по весне. От греха подальше.

— Какая встреча! Мне казалось, достопочтенным даосам сюда грешно заходить! А вот поди ж ты… — Сюэ Ян с ядовитым осуждением цокает языком, уличая собеседника в непристойности. — А твой дружок, которого хлебом не корми, дай мухогонкой помахать, — он морщится, пытаясь припомнить, как же звали второго даоса, с кислой миной да в черном, но сходу не получается, — где-то поблизости бродит, или ты втайне от него решил поразвлечься?

— Ох, — горестно вздыхает Сяо Синчэнь. — Сказать по правде, мы с ним в пути разминулись, договорились встретиться в полдень на площади, и… Кажется, я задумался, и зашел не в тот квартал.

— Ну-ну, — усмехается Сюэ Ян, будто не верит.

Он не знает, разочарован таким ответом или нет. Но это тоже смешно — из всех дорожек ноги этого тошнотворно-праведного даоса выбрали именно эту, где одни шлюхи да их почитатели. Ну вот еще Сюэ Ян до кучи отыскался. Что-то уже не очень смешно, если честно…

— Ченмэй, — проникновенно начинает Сяо Синчэнь, — не будет ли слишком дерзко с моей стороны попросить указать мне дорогу?

Сюэ Ян закусывает губу, размышляя. «Не будет ли слишком дерзко», ну надо же, как самому не противно так разговаривать? Он еще раз оглядывается на дверь веселого дома, у которой сидел битый час, и передергивает плечами.

— Сюэ Ян, не Ченмэй, — поправляет он. Мало того, что у даоса голос противный, будто ему что в зад воткнули, а ему это страсть как нравится, так еще и это дурацкое имя слушать? — И, может быть, у меня найдется время.

— Я запомню. А вы… — Сяо Синчэнь запинается, и решает перейти на менее официальный тон, заметив сведенные брови нежданного помощника: — Ты будешь так любезен, что проводишь меня лично?

— А тебе очень хочется идти одному и собрать на себя всех этих гадюк размалеванных? — склоняет голову набок Сюэ Ян и взмахивает рукой, мол, иди, я ж тебя не держу, в добрый путь, уважаемый! И, не дожидаясь ответа, проходит вперед, призывая следовать за собой.

— Я не думаю, что стоит оскорблять юных дев, — смущенно бормочет Сяо Синчэнь себе под нос, нагоняя и подстраиваясь под чужой шаг. Да уж, если он с такими же речами пытался с себя шлюх стряхнуть, неудивительно, что они его уже тепленьким брать хотели…

— Не такие уж они и юные, и совершенно точно не девы! — смеется Сюэ Ян. А про себя думает, на кой это он взялся тут даоса выгуливать, ведь и правда ж помогает… И даже канавы нет никакой поблизости, чтобы подвести да спихнуть! Эти белые одежды так и тянет чем-нибудь испачкать, чтобы глаза не слепило.

А Сяо Синчэнь будто мысли читает и сам предлагает причину продолжить прогулку своим вопросом:

— А ты здесь, получается… Именно за ними? За неюными недевами, — поспешно добавляет он на всякий случай.

Глядите-ка, что ему интересно стало! Хочет побеседовать на смущающие темы, которые не может обсудить со своим мерзким приятелем? Или желает со всем даосским тщанием наставить на путь истинный? Ох, ну это можно устроить, сам пожалеет, что спросил.

Но, неожиданно для себя, Сюэ Ян, вместо того, чтобы в красках рассказать, зачем сюда люди ходят, отвечает правду:

— Не в этот раз. На самом деле, я сопровождаю молодого господина Цзинь. Точнее, жду, когда же он наконец выйдет.

— Ох. — И неясно, что это оханье значит! — И долго ждать? — вопрос звучит с неподдельным сочувствием.

— А это уж как повезет! — разводит руками Сюэ Ян. — Может и быстро выскочить, а может и до победного биться, до последней капли крови, так сказать. Но раз еще не вышел, значит, времени у нас навалом!

И это тоже совершенная правда. Выцарапывать блудного папашку из объятий страсти дело неблагодарное — Цзинь Гуаньшань персона в этом плане непредсказуемая, и на его мужскую силу присутствие сынка в качестве зрителя никак не влияет. А зачем его оттуда тянуть, Сюэ Ян никак в толк взять не может. Неужто Яо госпожу Цзинь заткнуть не может, по горлу полоснуть втихаря — и больше никаких воплей! Или сам боится, что обзаведется еще десятком братьев и сестриц?

— А ты очень… Осведомлен о пристрастиях своего господина.

Сюэ Ян аж останавливается, и Сяо Синчэнь врезается ему в плечо, сбиваясь с шага. Точно, этот даос же совсем не в курсе, для чего Яо в веселый дом побежал! И надумал себе, что Сюэ Ян регулярно свечку держит, не иначе! Ай-ай, какие мыслишки для такой головы! Ну что ж, тут тоже можно не врать, так даже веселее.

— А с чего бы мне не знать, не всегда ж я в стороне стою, да в окошко гляжу!

Сяо Синчэнь явно не знает, что на это ответить, потому просто сначала глядит недоверчиво, неуверенный, все ли верно понял, а потом заливается краской. Да он даже краснеет не по-людски — на щеках едва заметные розовые пятна! Зато взгляд какой, аж пробирает.

Из ближайшей двери высыпает стайка потасканных шлюх, видать, на перерыв от трудов праведных. И в поисках, кого бы к себе завлечь — неутомимые работницы, на дворе день, а они готовы пахать! Что неудивительно: а вдруг именно их дому повезет, и сюда заглянет почтенный глава Цзинь… Опоздали вы, подруги, он тут с утреца уже по соседству устроился.

Заметив Сяо Синчэня, они мгновенно ощериваются хищными улыбками, и даже опасное соседство им нипочем! Тот еще в ступоре от откровений спутника, но инстинктивно вцепляется в рукав чужих одеяний в поисках спасения от излишнего внимания. А затем и вовсе хватает под локоть опешившегого от такой прыти Сюэ Яна, и тащит куда-то в сторону.

Это еще что за новости? Выбирает из двух зол меньшее? Он хоть разумеет, как это со стороны выглядит? Или мнит себя настолько благочестивым, что репутацией не дорожит — решил тут за ручку, как обрезанный рукав, прогуливаться! Сюэ Яну-то плевать, про него чего только не говорят, потому он не останавливает, разве что внутри ликует от чужого позора. Хотя проклятый даос на добрых полголовы выше, и смешки прохожих направлены не только в его сторону… Ну и демоны с ними.

— А чего это они от тебя так хотят? Неужто у тебя так много денег? — искренне любопытствует Сюэ Ян. Среди всех благодетелей, который приписывают даосам, баснословные богатства там точно не водятся! — Или у тебя есть какой-то секрет?

— Какой секрет? — приходит в себя Сяо Синчэнь.

— Ну вдруг даосы знают что-то такое о плотских утехах, что нам, простым смертным, неведомо! Вот девицы на вас гроздьями и собираются! Поделишься?

— Как? — непонимающе отзывается он.

— Ну расскажи или покажи, чего уж там.

— Нет никакого секрета, — поспешно возражает Сяо Синчэнь. И настороженно глядит на Сюэ Яна, не заставит ли тот его прямо сейчас показывать даосские фокусы? А руку разжимать не спешит.

— Значит, все-таки есть, — весело заключает Сюэ Ян. Конечно, он понимает, что этот наивный, но вместе с тем высокомерный праведник и не думает кривить душой, но тем веселее его подковырнуть. Сам ведь завел эту беседу, пускай и дальше смущается! И, чтобы добить, почти невинным тоном интересуется: — А ты еще долго собираешься меня тискать?

— Ох, прошу прощения! — восклицает Сяо Синчэнь, заметив свое компрометирующее положение. Он отстраняется и поднимает перед собой руки в извиняющемся жесте. — Я как-то не заметил, это вышло случайно.

— Ах, такой благородный и смелый, а испугался кучки девиц! — продолжает насмехаться Сюэ Ян. — Или тебе просто девицы не по нраву? Так тут есть парочка мест, если интересно…

— Не думаю, — очень уж неопределенно отвечает Сяо Синчэнь. Чего он там не думает? — Еще долгий путь?

Уже сбежать надумал? Ха! Затащить, что ли, его в самую гущу? Надо было его хватать и вести внутрь, полюбоваться подвигами Цзинь Гуаншаня! Вот там бы его удар хватил! Сюэ Ян разок имел честь присутствовать на таком представлении, даже ему отвернуться хотелось…

Сюэ Ян делает несколько шагов вперед, заглядывая в один из поворотов, где в конце виднеется искомая площадь. И беззаветно врет:

— Порядочно, — снова жестом манит за собой Сюэ Ян, заворачивая в ровно противоположную сторону. Рано еще заканчивать прогулку, она только начала забавлять, как следует!

А Сяо Синчэнь опять будто специально старается ухудшить себе жизнь — идет следом и, после затянувшегося молчания, заявляет:

— Сюэ Ян, мне немного неловко об этом говорить…

— Но ты все-таки хочешь зайти в какой-нибудь дом?

— Нет же! У тебя… Одежды испачкались. Сзади.

Сюэ Ян останавливается, оборачиваясь себе за плечо. Ах, точно, он же на ступеньках сидел, где все топчутся, теперь вся задница пыльная.

— Ишь, какой глазастый, знаешь, куда глядеть, — ухмыляется он, чем вызывает у спутника еще один приступ этого недоразвитого румянца.

— Я не хотел тебя этим обидеть.

— Какие обиды! Обидишь ты меня, если не поможешь мне очиститься!

— Ты хочешь, чтобы я… Тебя…

Конечно, Сюэ Ян вовсе не желает, чтобы его тут всякие поганые даосы трогали, но очень хочется узнать границу чужого терпения. И вот, она уже почти достигнута!

— Ну должен же меня хоть кто-то здесь за задницу схватить, раз уж я пришел в весенний квартал! Правда, обычно говорят, что нельзя уходить без поцелуя, а то удача отвернется, но какая разница?

Никто так не говорит, само собой. А Сяо Синчэню хватает разума, или же, наоборот, не хватает, принять это все за шутку. Он несколько мгновений молчит, а после начинает смеяться, прикрывая рот белым рукавом.

— Ты мне и тогда показался очень забавным, — признается он.

Вот же проклятый даос! Даже ответа не находится. Остается только уже самому схватить его за рукав и потянуть за собой, лавируя среди редких в этом проулке прохожих.

Остаток пути проходит в молчании, пока улочка не выводит пару заклинателей к цели. Сяо Синчэнь останавливается, оглядываясь по сторонам, и изумленно произносит:

— Но это же то же самое место, откуда мы и пришли! — он указывает в сторону ступеней, на которых сидел Сюэ Ян. Там наверняка до сих пор даже излохмаченная палочка валяется.

— Вот так незадача! — тот театрально прикладывает ладонь ко рту. — И как же так вышло?

— Ты меня обманул, — заключает Сяо Синчэнь каким-то сокрушенным голосом.

А на что он надеялся: что его с почестями проведут по усыпанной цветами дорожке и передадут в руки его ублюдочному даосскому дружку? А в задницу ему не подуть за компанию?

Сюэ Ян замечает краем глаза, как медленно открывается дверь веселого дома, который сегодня решил почтить своим присутствием глава Цзинь, и на пороге появляется фигура в орденских одеяниях. Вот и все, кончилось веселье, и как же момент совпал! Нет-нет, еще есть время на финальную сцену, сценарий которой мысленно написан еще три поворота назад.

— Ну не мог же я накликать на нас беду? — спрашивает Сюэ Ян, поворачиваясь ко все еще крайне обескураженному Сяо Синчэню. И, поймав вопросительный взор, придвигается еще ближе, чтобы напомнить: — Нельзя уходить из весеннего квартала без поцелуя!

Приходится дернуть его на себя за волосы, чтобы не вставать на цыпочки. На поцелуй это даже не похоже: Сяо Синчэнь застыл каменной статуей, будто прямо сейчас готов вознестись, так что старается исключительно Сюэ Ян. Но и не противится, позволяя себя целовать, даже губы приоткрыл, не иначе, как от удивления.

Когда кончается дыхание, Сюэ Ян резко отпихивает от себя Сяо Синчэня, отмечая, что тот все-таки умеет нормально краснеть. И, пока он не в силах вымолвить и слова, бросает:

— Ладно, мне пора, еще свидимся. А площадь отсюда прямо и направо, — заканчивает он с надломленным смешком.

А затем, невероятно довольный собой, Сюэ Ян разворачивается и, может, излишне быстрым шагом идет прочь, навстречу вышедшему Цзинь Гуанъяо. А чего это он один, и с такой скорбной рожей, неужто папенька прямо в койке концы отдал, и придется его труп на горбу тащить?.. Ха, вот это была бы нелепая смерть — надо будет как-нибудь на эту тему пошутить, это же живот надорвать можно!


— Мой милый друг, — чинно цедит Цзинь Гуанъяо, отпивая из чаши разбавленное вино, чтобы не захмелеть средь бела дня. Но успокоиться ему нужно — попытки прервать веселый досуг отца обернулись сокрушительной неудачей и явно чем-то очень унизительным, чем ему не захотелось делиться.

— Да, мой дражайший? — в тон отзывается Сюэ Ян, залпом опрокидывая в себя содержимое своей чаши. У него неразбавленное, ему необязательно держать голову в порядке.

— Ты не хочешь ничего рассказать о том, что я видел, когда вышел на улицу? Мне показалось, или это был почтенный даочжан Сяо Синчэнь? — осторожно интересуется Цзинь Гуанъяо.

— Не показалось. И нет, не хочу, — в обратном порядке отвечает на вопросы Сюэ Ян.

— Хвала Небожителям! — облегченно выдыхает друг. И поясняет: — Потому что еще раз я этого не выдержу — ты же после той встречи целый месяц не затыкался… Я уже про даосов слышать не мог!

— Ну если ты так настаиваешь, я расскажу! Так вот, слушай…

В ответ слышен обреченный стон.


========== «До конца», R, легкая некрофилия, условный ХЭ ==========


Комментарий к «До конца», R, легкая некрофилия, условный ХЭ

Мишель Кидд, с днём рождения!

— Даочжан, ты же знаешь, что долго держать на кого-то обиды — это дурной тон? — воркующим тоном интересуется Сюэ Ян, утыкаясь лбом в плечо Сяо Синчэня; даже толкает легонько, мол, хватит глупостями заниматься, сколько можно уже? И, уловив безмолвный укор, смеется: — А я что? Я-то никогда не претендовал на звание благовоспитанного, мне можно хоть всю жизнь зло копить… Но не тебе!

А даочжан, подлец такой, будто и не слышит. На самом деле слышит, просто хочет подольше комедию поломать, чтобы его поуговаривали, извинились с десяток раз или еще что похуже. Сюэ Яну эти игры поначалу, может, и не претили — иногда приходится идти на компромиссы, — но со временем начали порядком утомлять. Сегодня он из себя слезы давить не желает — не выйдет, как ни старайся.

Поэтому он тянется выше, убирает выбившиеся из пучка пряди в сторону и прижимается губами к бледной щеке Сяо Синчэня, оставляя щедрые влажные следы на коже, движется дальше. Однако кое-кому, видимо, больше по нраву упиваться своими пустыми печалями — как можно остаться равнодушным к такому страстному поцелую?!

Но даочжан хотя бы не сопротивляется, позволяет себя целовать, а не отталкивает, что можно считать за половину успеха. Сейчас он точно прекратит дуться: подастся навстречу, обхватит руками, потянет к себе, а затем сам сверху нависнет… И обязательно опрокинет что-нибудь рядом, а потом будет сетовать, что развел беспорядок. Но слепые в наведении чистоты не помощники, так что убирать придется все Сюэ Яну.

— Ну что, отпустило? — с хриплым смешком интересуется тот, трясущейся от нетерпения рукой распутывая узел на поясе — и к чему так затягивать каждый раз? С первого раза не удается, и со второго тоже, но ладонь победно скользит по открывшейся коже.

Сюэ Ян уже держит наготове парочку колких ответов на грядущие мягкие — тем порой и жутко раздражающие — упреки, но слова застревают в горле. Неясное чувство опасности заставляет замереть и насторожиться. Нужно осмотреться, стараясь не делать лишних движений, прислушаться, бесшумно вдохнуть… В точку.

Этот запах Сюэ Яну хорошо знаком. Для кого-то он кажется тошнотворным, иным — невероятно притягательным. Сладковатый, даже приторный, но ни капли не похожий на столь любимые конфеты из жженого сахара, он вызывает странные ассоциации с затягивающим болотом. Застоявшийся аромат смерти и разложения, когда процесс становится необратимым — его невозможно с чем-то спутать или не замечать. Сюэ Яну же каким-то невероятным образом удавалось его игнорировать, если почуял это только сейчас.

— Нет, ты не можешь со мной так поступить, — строго обращается он к даочжану, будто всерьез полагает, что тот его послушает и всенепременно учтет на будущее. И перестанет… делать то, что он делает. Закончить мысль Сюэ Ян не решается даже в своей голове.

Заставить себя дотянуться до потемневшей повязки на шее покоящегося на соломенном настиле Сяо Синчэня — почти непосильная задача. Можно даже ее не сдвигать, чтобы понять, что рана под ней уже не представляет из себя аккуратную темную полосу. Взгляд возвращается к посеревшей груди в распахнутом ханьфу. Былой твердостью мышц там не пахнет. Что-то подсказывает, что даочжан от своего желания покинуть этот бренный мир уже не отступится.

Сюэ Ян хватается за лежащий рядом — всегда с собой, никак иначе, — мешочек цянькунь и сжимает его в лихорадочно дрожащих руках. Тот источает ровное тепло и слегка трепещет, значит, его содержимое в порядке. В относительном. Во всяком случае не хуже, чем вчера или луну назад. Можно позволить себе выдохнуть и попытаться унять бешено скачущее сердце. Волна крови, ринувшаяся в голову до ломоты в висках, отступает, позволяя мыслям вернуться на положенное им место. Нужно тщательно все обдумать и желательно не затягивать с этим.

Но как же так вышло? Сюэ Ян вскакивает на ноги и бегло оглядывает печати, прикрепленные к натянутым вокруг шнурам. Нет, с ними все в порядке, они на своих местах и должны — нет, обязаны! — были оберегать тело Сяо Синчэня от разложения. И прекрасно справлялись с этим уже два года, между прочим! Может, где-то все-таки оборвался контур: наверное, Сюэ Ян споткнулся об него в темноте да не поправил… Что-то должно было произойти, ведь техники сами собой не разрушаются без желания того, кто их сотворил! Неужели собственное нарастающее с каждым днем раздражение на молчание даочжана сыграло столь злую шутку?

— И вот за что ты так со мной? — горестно вздыхает Сюэ Ян, присаживаясь на корточки возле Сяо Синчэня.

Себя он винить в произошедшем не станет — он же не безумец, в самом деле. Во всем виноваты даосы: что тогда, что сейчас! Ведь не приспичь Сун Ланю сюда заявиться… Кстати, о нем! Может, это его шаловливых ручонок дело? Сюэ Ян оборачивается, одаривая испытующим взором застывшую каменным изваянием фигуру в дверях — есть что-то исключительно потешное в том, чтобы заставлять этого ублюдка исполнять роль послушного гвардейца. Нет, этот истукан даже не шелохнется без приказа и вообще ведет себя на удивление прилично: приманку для мух не изображает.

Возможно, еще год назад Сюэ Ян впал бы в истерику. Глупую и бесполезную, с криками до сорванного голоса и взбалмошными прыжками по ветхому дому. Если бы нашел кого убить — обязательно бы отправил на тот свет от досады, да только нет уже никого… Даже Слепышка, и та где-то вслепую бродит по окрестностям и не смеет сюда сунуться. Сун Лань все-таки не для красоты тут торчит. Но теперь…

Сюэ Ян склоняется вниз, рассматривая еще не растерявшее, — как это часто бывает с залежавшимися покойниками, — свои привычные черты лицо Сяо Синчэня. Нет, в это тело его возвращать уже точно нельзя. Можно только напоследок коснуться губами холодного лба, подняться и, щелчком пальцев веля Сун Ланю освободить дорогу, выйти из комнаты.


— Все-таки я поражаюсь твоей способности ставить мне палки в колеса, даочжан, — укоризненно цокает языком Сюэ Ян, обращаясь к лежащему на столе покрытому затейливыми узорами мешочку.

С настоящим Сяо Синчэнем уже так не побеседовать: в комнату зайдешь, и мигом дурнотой сведет. Пускай ему лучше Сун Лань компанию составляет — в кои-то веки побудет настоящим другом, коим себя высокомерно считал. А Сюэ Яну вполне хватает плененных осколков души и Шуанхуа; меч, в отличие от его хозяина, не взбунтовался, а наборот — в руку ложится, как родной. Цзянцзай, кажется, даже слегка ревновал поначалу, но потом успокоился.

— Не кинь ты мне такую подлянку… я бы на такую блажь не решился, — признается Сюэ Ян, методично вынимая из сумки и раскладывая перед собой склянку с киноварью, кисть к ней и несколько игл. Немного подумав, добавляет отрез ткани и заживляющий настой. Самонадеянно, но очень хочется, чтобы они пригодились.

— И без того нелегкая задачка была — запихать твою душу обратно в тело! Я всю голову сломал, пока думал, как половчее это сделать… Но тебе показалось этого мало: теперь и пихать-то некуда! — продолжает ворчать Сюэ Ян, прерываясь на то, чтобы выдернуть зубами пробку из неподатливого узкого горлышка. — Но ты забыл, с кем имеешь дело! Думал, меня Цзини держали за мой искрометный юмор? Нет, они же не ты… — вздыхает он и ведет плечами, чтобы сбросить с них едва запахнутое ханьфу.

Киноварь не лучшего качества, слишком густая и комковатая. Или же кисть дурная: мазки на собственной груди получаются не слишком ровными, но тут главное — уверенная рука! А Сюэ Ян не испытывает ни малейших сомнений в том, что делает. Было — есть грешок, — но уже прошло.

— Ты, конечно, даже слышать меня не желаешь, но должен же я кому-то похвалиться? Так что изволь выслушать, — велит Сюэ Ян, критично оглядывая вышедший из-под его руки рисунок. Так, еще вот тут под ключицей хвостик дорисовать, и готово! — Исконного вместилища для своей души ты меня лишил и вынудил искать новое. А это заведомо гиблое дело: невесть кого я вместо тебя терпеть не стану, а из знакомцев… Не знаю, кто гаже: твой дружок-даос или мелкая паршивка! И что мне прикажешь с этим делать?

Осколки души даочжана предсказуемо скромно помалкивают, не желая вступать в дискуссии. А Сюэ Ян впервые с момента смерти Сяо Синчэня не хочет, чтобы ему отвечали. Сначала он договорит.

— А потом я вдруг вспомнил, что мне один мой дражайший друг как-то сказал, что у меня, наверное, только половина души, а вторая сгорела давно… Хотя у самого-то и четвертушки не наберется, — делится Сюэ Ян, но без осуждения. К Цзинь Гуанъяо он по сей день испытывает долю симпатии. — Как удачно, однако, выходит: у меня кусок души, твоя — вообще обломки… Смекаешь, к чему я клоню?

Сюэ Ян убирает кисть и подцепляет пальцами одну из игл. Нет, эта ему не нравится, нужна другая, поострее. Он пробует пальцем вторую и остается удовлетворенным. На ней и символы нужные покрасивше вышло выцарапать, всю ночь корпел!

— Да, ты верно догадался: места нам обоим с лихвой хватит. Слепышка меня не раз ругала, мол, не ценю я тебя совсем, а только прикидываюсь… Ха! Что бы она теперь сказала? А ничего! Языка-то нет… Но ты об этом наверняка уже не раз слыхал. А теперь потерпи, даочжан, будет больно…

Сюэ Ян бережно подвигает к себе мешочек цянькунь и делает глубокий вдох. У него есть только одна попытка, чтобы совершить задуманное. Раз, два… три! Игла пронзает ткань и осторожно выходит обратно. С губ срывается облегченный выдох — за кончиком тянется мерцающей нитью чужая душа.

— А вот ты мне говорил, что хочешь быть со мной до конца жизни. Конечно, обещание ты сдержал, спору нет… — усмехается Сюэ Ян. Игла в его пальцах будто покрыта сияющей пылью, и видно, как та силится отделиться от очередной ловушки, но все впустую. — Но я-то хотел иначе! Теперь ты будешь со мной не до конца своей, а уже моей жизни.

Поднести к центру нарисованной на себе печати орудие совсем несложно. Надавить тоже — боли почти нет, только затаенный страх: как же будет глупо, если промахнется… Не было даже возможности проверить толком, где там то местечко, в котором, говорят, душа хранится. Не на даочжане же проверять? Его тело только ткни — расползется во все стороны, ничего уж не найти будет. Так что остается просто верить в свою удачу. Сюэ Ян считает себя везучим, раз до сих пор не подох как собака, хотя шансов была масса.

— Ты сможешь попытаться себя убить еще раз… О, я уверен, ты будешь стараться изо всех сил! Но проку никакого не будет, пока ты не лишишь жизни меня — какая незадача, верно?

Игла по ощущениям врезается в какую-то преграду. По груди вниз стекает кровь, пропитывая пояс штанов, но на пол еще не капает. Киноварные печати жгут кожу, как клеймо, и это даже отчасти приятные ощущения.

— Сможешь заставить мои руки поднять меч и вскрыть мне глотку? — с сиплым то ли смехом, то ли воем заканчивает Сюэ Ян, пробивая что-то внутри себя.

Сознание угасает преступно быстро: до тряпки с настоем уже не дотянуться, тут бы просто за стол схватиться, чтобы не упасть на пол как куль. Но помутневший взор успевает уловить, что на выдернутой рывком игле лишь алые потеки и больше ничего. А где-то далеко, на самой границе разума слышен пронзительный крик, который никогда не позабудется, сколько вина с дурманом ни выпей. Только не из воспоминаний, а самый настоящий — отчаянный и полный ужаса.

Сюэ Ян надеется, что та конфета, которую он хранит, еще не потеряла вкус. Ведь когда он очнется, можно будет ее наконец съесть.

Комментарий к «До конца», R, легкая некрофилия, условный ХЭ

На самом деле это был ответ в аск, но он не вписывается в основную сюжетную линию “Штрихов”, поэтому это будет лежать здесь.

https://vk.com/wall-196665671_2382 Тыкните там лайк, кому не жалко :3


========== «По обложке», PG-13, модерн!AU, сомнительный юмор ==========


— Какая же это все херня!

Громкий возмущенный голос неподалеку заставляет Сяо Синчэня выпасть из состояния оцепенения. Он оглядывается по сторонам и видит прислонившегося спиной к стеллажу незнакомца, которого определенно тут не было, когда утомленный общением с толпой людей разум поспешил отбыть на заслуженный перерыв. Первый блок презентации свежевышедшей книги прошел насыщенней обычного, потому нет ничего удивительного в охватившей усталости, пускай и приятной. Взор все еще слегка отстраненно скользит по нарушителю спокойствия и не улавливает ничего из ряда вон выходящего: такого парня запросто можно повстречать на улице и пройти мимо.

Разве что футболка довольно забавная, с претенциозной надписью «Связался с лучшим — умри как все», и глухая перчатка отчего-то только на левой руке, но мало ли что там сейчас в моде… Однако от него исходят почти осязаемые волны отвращения, которые явно направлены на книгу, которую он держит двумя пальцами, будто дохлую крысу, и это просто заставляет Синчэня среагировать.

— Это вы мне? — осторожно интересуется он, не зная, какого ответа на самом деле ожидает.

Незнакомец поднимает глаза и смотрит так, словно для него не меньший сюрприз обнаружить рядом с собой кого-то еще, чем для самого Синчэня. А тому совершенно не хочется задумываться откуда взялось чувство, что он был чертовски не прав: пройти мимо бы никак не вышло. Дело точно не в одновременно насмешливом и пронизывающе-сканирующем взгляде и не в хищно блеснувших в свете ламп зубах. И уж конечно это никак не связано с его носом! Он похож на горный склон, что кажется…

— Если есть что сказать про это дерьмо, то, может, и тебе, — тянет гордый обладатель излишне запоминающихся черт лица, удачно прерывая поток мыслей Синчэня, которые явно свернули куда-то не туда.

— И что же вам так не понравилось в этой книге? — любопытствует тот, пытаясь понять, чье же творчество удостоилось столь нелестных эпитетов. И на всякий случай уточняет, указывая на томик в руке собеседника: — Речь ведь об этом?

Где-то в воздухе также витает вопрос: что вообще этот парень забыл в книжном магазине в день автограф-сессии, когда праздным посетителям входа нет, а в куче желающих пообщаться с автором Сяо Синчэнь его точно не видел. Но спрашивать такое откровенно неприлично.

— Ты сейчас серьезно? — вздергивает бровь незнакомец и потрясает перед собой книгой, едва ли не тыча ей Синчэню в лицо. Каким образом он неуловимо оказался так близко — загадка. — «Трансформация гнева, страха и депрессии в гармонию и радость»? — презрительно цитирует он название книги и жестко припечатывает: — Чтиво для дебилов.

— Мне кажется, не очень верно судить книгу по обложке. Прочитай вы хоть пару глав, то поняли бы настоящую концепцию, заложенную автором… — тщательно удерживая на лице доброжелательную улыбку, начинает Синчэнь, отстраняясь, чтобы не получить сим грозным орудием на сотню с лишним страниц.

— Хватит мне тут «выкать», я же не дед-пердед какой-нибудь, — кривится парень и фыркает, передергивая плечами: — Концепция… Ты что, из этих?

— Кого — «этих»?

От повторного оценивающего взора по-настоящему неуютно.

— Одухотворенных. — И прозвучало это крайне оскорбительно. — Ну да, конечно, ты же вата сахарная.

— Это плохо? — спрашивает Синчэнь, удивляясь самому себе, что улыбка на губах еще держится как влитая. Как-как его сейчас назвали? Неужели из-за светлой одежды или чего-то другого? Это тоже значит что-то не очень хорошее? Как много вопросов!

— Ты еще и наверняка читал эту чушь и восхищаешься придурком, который ее наваял… — с каким-то разочарованием качает головой собеседник, встряхивая неровно подстриженной челкой. — Этим… Сяо Синчэнем, — издевательски, по слогам, читает он имя автора и поворачивает к себе обратной стороной, видимо, чтобы полюбоваться на его физиономию. Помедлив несколько секунд, он вдруг тоненько хихикает и заявляет: — Привет, придурок. А меня зовут Сюэ Ян.

От этого резкого перехода Синчэнь впадает в ступор. Ему ничего не остается, как бесцветно произнести:

— Приятно познакомиться.

— Еще и воспитанный… — почти с жалостью констатирует Сюэ Ян, — если это, конечно, его настоящее имя, — пихая обруганную со всех сторон книгу на ближайшую полку.

— А с этим что не так? — Признаться, у Синчэня успела голова пойти кругом за последние пять минут.

— Правда, может, ты просто дуришь людей, — сам себе продолжает рассуждать новый знакомый. — Тогда мои поклоны!

— Я никого не обманываю. — Подобная нападка уже ни в какие ворота, поэтому Синчэнь стремительно приходит в себя. — Эти книги помогают людям, именно поэтому их сегодня здесь так много, — не без гордости заканчивает он и расправляет плечи, чтобы выглядеть весомее. На его мнение, это очень достойный аргумент в зарождающемся споре: ведь не может столько человек сразу ошибаться?

— Так это была твоя толпа текущих старых теток и сопливых школьниц? — со смехом догадывается Сюэ Ян. Получив в ответ рассеянный кивок, он опять хихикает. — И ты всерьез веришь, что они пришли сюда за гармонией, а не попялиться на твою смазливую мордашку?

Ну вот, снова ступор — Синчэнь совершенно не знает, что сказать. Он даже не знает: он получил комплимент или его пытались обидеть! И нормальные были читательницы, некоторые, конечно, действительно излишне юные, чтобы понять суть написанного, а парочке взрослых дам следовало быть сдержаннее, но…. Это не повод обзываться.

— И ты сказал «книги»? Так ты эту хероту еще и на конвейер пустил? — восприняв натужное молчание, как полное согласие с его словами, не унимается Сюэ Ян. Он чуть ли не с досадой хлопает себя по бедрам, умудряясь при этом выудить из кармана джинс что-то весьма помятое. Судя по всему, это нечто некогда было шоколадным батончиком, потому что он тут же отправляется в рот оратора, и его речь становится невнятной. — Ну и что там? «Как открыть третий глаз в заднице и излечить рак простаты»?

— Не думаю, что это эффективно, — искренне поражается полету фантазии Сяо Синчэнь.

— Ты не ответил на вопрос, сладкий, — облизывая пальцы, напоминает Сюэ Ян. И очень хочется верить, что последнее слово относилось к почившему «Сникерсу», иначе это как-то… неловко.

— Чэнь-гэ, у тебя осталось десять минут! — вклинивается в повисшую тишину звонкий голос, а затем в проеме между стеллажами появляется невысокая женская фигурка. Несмотря на юный возраст, из А-Цин, приходящейся Сяо Синчэню двоюродной племянницей, — прекрасная помощница. Она очень ловко справляется с слишком настырными поклонницами литературы и не менее споро разбирается с организационными вопросами.

Заметив, что подопечный не один, она награждает неизвестного ей субъекта подозрительным и вместе с тем угрожающим взором, и глядит на Синчэня, словно спрашивая, имеются ли проблемы. Стоит подать ей знак, и она с удовольствием устранит любые неполадки — благо скандалить умеет и любит, что ей какой-то невоспитанный нахал!

— Все в порядке, — посылает ей улыбку Синчэнь и мотает головой, подтверждая, что держит ситуацию под контролем. Он не намерен позориться и выставлять себя слабаком, не способным самостоятельно одержать верх в дискуссии. — Он со мной.

А-Цин недоверчиво смотрит на усмехающегося Сюэ Яна, но все-таки кивает.

— Ну-ну, — хмыкает она и, прежде чем развернуться и уйти, добавляет: — Десять минут!

— О, так значит, я с тобой, Чэнь-гэ? — передразнивает Сюэ Ян, когда А-Цин скрывается из виду. — Какая честь от такой знаменитости! Можешь тогда звать меня А-Ян!

— Воздержусь от подобной фамильярности, — невольно вздрагивает Синчэнь. — Но если хочешь, пошли к стенду, посмотришь на остальные мои книги, и я уверен, ты поменяешь свое мнение.

— Это уж вряд ли! Но пошли, раз тебе так щемит.

Сюэ Ян очень долго молчит, разглядывая торжественно врученный ему томик. А затем разражается истерическим смехом, кидая книгу обратно на стол, что та чуть не задевает бутылку с водой.

— Лучше бы это было про простату! «Даосские практики улучшения зрения»! — едва ли не задыхаясь, восклицает он. И даже как-то заботливо, будто радушный психиатр, спрашивает: — И как, помогает?

— Вообще-то, да, — хмуро отвечает Синчэнь, совершенно не понимая, где же повод для веселья.

— Поэтому ты сейчас в линзах, а не в тех очечках, как у развратной секретарши, в которых был на фотке с того бреда про депрессию?

Да чего он выдумывает — самые обычные очки там! Совсем не развратные… И как этот Сюэ Ян умудрился разглядеть линзы? И они значительно слабее по диоптриям, чем раньше, так что никакого вранья.

— Там говорилось про улучшение, а не про полное исцеление, — менторски поправляет его Сяо Синчэнь, решая не вступать в диспуты относительно распутного вида своих аксессуаров. — Методики, которые там описаны…

— Ты, похоже, укуренный, — заключает Сюэ Ян, не давая закончить. — Потому что насочинять столько ереси можно только под травой.

— Если честно, не я это сочинял, — слегка смущенно признается Синчэнь. Возможно, это откровение приведет собеседника в менее скептически настрой. — Я только адаптировал древние трактаты на современный лад. — И между прочим, потратил на это кучу времени и сил!

— Не сказать, что это тебя красит, — хмыкает Сюэ Ян, пристраиваясь на край стола. — В отличие от очков.

Дались они ему! И погодите, он флиртует?..

— Мой агент противоположного об этом мнения, — отрезает Синчэнь, чувствуя, как к щекам приливает краска.

Даже если с ним не заигрывают, то эффект у этого фарса именно такой. Поэтому он даже не знает, стоит ли предлагать ознакомиться с последним творением, потому что реакция строгого критика обещает быть очень бурной и с определенными последствиями в виде череды грязных шуточек, от которых можно будет сгореть. Но Сюэ Ян его опережает, хватая из стопки рядом с ним книгу в яркой обложке.

— Ого! — присвистывает он. — «Даосские секреты любви для мужчин»… — Он быстро листает книгу и хмыкает, останавливаясь на особо привлекательных для него моментах, чтобы ехидно комментировать: — Продлевает жизнь, восстанавливает молодость, ну надо же! Размер члена зависит от размера губ, потрясающе… Три часа подряд без волшебных таблеток? Вот так номер… А эти даосы везде поспели, как я посмотрю! Жаль, что все вымерли.

— Они не вымерли. — И это единственное, что может ответить Синчэнь. Глава про зависимость размеров у него у самого вызывала массу сомнений.

— Я их на улицах не вижу, значит — вымерли, — безапелляционно отзывается Сюэ Ян, откладывая книгу в сторону. И задумчиво добавляет: — Или повскрывались.

Главное — подавить глупый смешок, рвущийся наружу! Такие вещи не должны забавлять нормальных людей. А Синчэнь относит себя именно к ним, потому говорит:

— Даже не собираюсь обсуждать это. — Но улыбку сдержать не удается.

— Да я и не предлагал, — пожимает плечами Сюэ Ян. — Зато теперь понятно, с чего такая толпа идиоток: они же думают, что ты им мастер-класс организуешь приватный…

— У меня кончается перерыв, — покашиваясь на часы на стене, вздыхает Сяо Синчэнь. Это обсуждать он тоже не собирается. — Мне жаль, что ты не оценил, и еще сильнее жаль, что ты не веришь в древние учения.

— С чего бы мне в них верить? Это же просто байки, — тот пренебрежительно дергает подбородком , захлопывая книгу. — Никаких доказательств, сплошное надувательство.

— А ты хочешь доказательств? — Наверное, лучше было промолчать, но уже поздно.

— А ты их можешь предоставить? — щурится Сюэ Ян, откладывая томик в сторону. И широко улыбается в ожидании ответа.

Сяо Синчэнь еще раз смотрит на безжалостно движущиеся стрелки и переводит взгляд к окну, за которым видна очередь. И только лишь после этого возвращается к лицу настырного собеседника, который все еще непонятно как оказался в магазине. Проклятый горный склон вместо носа — это незаконно!

— Как я понимаю, ты не в депрессии и проблем со зрением у тебя не наблюдается, так что выбор будет весьма ограничен, — сам не веря в то, что эти слова принадлежат ему, медленно произносит Синчэнь. — Но три часа не обещаю, я только в процессе постижения нужных техник. Теоретическом.

Не дожидаясь ответа, он трясущейся рукой берет со стола маркер, чтобы записать адрес квартиры, которую ему сняло издательство на время презентации. Когда открываются двери магазина, впуская шумную толпу, Сюэ Яна уже здесь нет. Равно как и книги, обложку которой изуродовали не слишком ровные иероглифы.


Сяо Синчэнь безуспешно пытается нашарить очки, которые должны лежать на прикроватной тумбочке. Смирившись с провальностью этой затеи, он просто рывком садится на постели и нечетким взором смотрит в сторону темного пятна чужих волос на фоне белых простыней. Судя по слышному ровному дыханию, сосед еще блаженно спит, и отчасти жаль его будить, но рука уже тянется вперед, чтобы найти теплое плечо и легонько потрясти.

— Ты же сказал, что твой рейс после полудня… А сейчас солнце только встало… Совсем охренел, мы же договаривались… — доносятся в ответ недовольные стоны вперемешку с невнятными сонными ругательствами.

Побудка состоялась, значит, можно совершить задуманное.

— Я так никогда не делаю, — считает своим долгом сообщить Синчэнь. — Я имею в виду, что не приглашаю к себе незнакомых парней в первую же встречу. И девушек тоже. Никого.

— Ты решил со мной с утра пораньше поделиться очередной даосской мудростью? Типа: «Не подбирай в канаве хрен знает кого, а то это плохо кончится»… — окончание фразы тонет в мучительном зевке.

— Я просто хотел, чтобы ты это знал, — возражает Синчэнь, глядя на излучающий волны негодования холм под одеялом по имени Сюэ Ян.

— Лучше бы те самые три часа захотел выдать… — ворчит тот, стремясь накрыться с головой, чтобы загородиться от заглядывающих сквозь щели жалюзи солнечных лучей. Не знает, о чем просит! — И, к твоему сведению, ты мне этот бред затирал еще в прошлый раз… И в позапрошлый… И в позапоза… прошлый… А я до сих пор не знаю, нахрена мне сакральное знание.

И, будто ставя точку в разговоре, из-под одеяла высовывается рука с отсутствующим на ней мизинцем, — как выяснилось, под перчаткой пряталось это совсем незначительное и неотпугивающее увечье, — чтобы потянуть к себе, обваливая обратно.

Ничего, в следующий раз А-Ян точно поймет. Или в послеследующий, спешить ни к чему. Ведь как говорил один мудрец, над актуальной трактовкой изречений которого сейчас работает Сяо Синчэнь: «Тот, кто слишком торопится, тот ничего не достигнет».

Комментарий к «По обложке», PG-13, модерн!AU, сомнительный юмор

Все названия книг — это реально существующие творения некого Чиа Мантэк. Я не читал, но подобный наборчик меня в свое время довел почти до истерики.


Красиво с картинкой - https://vk.com/wall-196665671_3114


И будьте котиками, накидайте мне всратых заявок вот сюда? :3 https://vk.com/topic-196665671_47772471 Мои идеи кончаются с катастрофической скоростью, увы и ах =/


========== «Вдохновение», PG-13, модерн!AU, почти романтика и юмор. Часть 1 ==========


Комментарий к «Вдохновение», PG-13, модерн!AU, почти романтика и юмор. Часть 1

Сразу скажу, что текст писался для школьного ивента в аск.

Будет разбит на три части. Я бы мог конечно все выложить одним куском, потому что размер позволяет, но… Последняя часть будет по расписанию выложена только через месяц. Так что вот в таком формате.

И… Да, если вам покажется, что это “Правильный подход”, только вид сбоку, это не глюки. Вайбы у этого добра просто идентичные, но сюжет и расстановка сил немного другая. Просто здесь задействованы все невошедшие туда шутки =D

Сяо Синчэнь подозревает, — нет, уверен, — что на предстоящем уроке академического рисунка его, как преподавателя, ждут весьма определенные трудности. О чем только думало руководство школы, когда решило перелопатить привычную программу для семиклассников и ввести в курс изображение обнаженной натуры? Ведь наверняка все первое занятие ученики будут в основном неуместно хихикать и разве что ко второму уроку начнут заниматься делом, что существенно нарушит график работы. Стоит только вспомнить, какой балаган устроили с несчастным Давидом, которого пришлось целомудренно задрапировать…

Впрочем, подобные казусы частенько случаются и с выходцами из старшей школы и даже со студентами, хотя ничего выбивающего из колеи в человеческом теле нет и быть не должно. Во всяком случае, с точки зрения отработки навыков и изучения пластической анатомии на живой натуре — искусством называть это еще рано. И как это объяснить ученикам, не прибегая к формулировкам из методички по половому воспитанию? Похоже, что никак, к тому же это не входит в обязанности учителя по рисунку.

Но все же существует почти действенный способ минимизировать потери времени и нервов преподавателя: правильный подбор модели. Еще несколько лет назад школа начала сотрудничать с идеальным кандидатом — в адрес господина Чана, мужчины предпенсионного возраста с эмоциональным спектром кого-то давно почившего от тоски, не слишком тянет хихикать дольше десяти минут. Ко всему прочему, лицо и тело с характерными возрастными изменениями новичкам рисовать гораздо проще.

Однако когда Синчэнь открывает дверь аудитории, его там ожидает совсем не давно знакомый натурщик. В окружении мольбертов, как на подиуме, стоит какой-то парень, который не имеет ничего общего с господином Чаном — разве что тот успел сделать пластическую операцию и резко омолодиться раза в два с половиной. Рука сама тянется прикрыть глаза, а с губ срывается нервный смех, за который впору самому себе сделать замечание — незнакомец совершенно голый. И, судя по его довольному ответному смешку, чувствует он себя просто прекрасно.

— О, а я уже заждался, — с легкой хрипотцой тянет он. Сквозь щели между пальцами видно, как он покачивается с носков на пятки.

— Кто вы и почему вы в таком виде? — после недолгого замешательства выдавливает из себя Синчэнь, продолжая держать ладонь перед лицом.

— А что, какие-то проблемы?

— Зайди сюда вместо меня кто-то из учеников, это считалось бы домогательством к несовершеннолетним. И, насколько я знаю, за это светит немалый срок, — осторожно отвечает Синчэнь, размышляя, следует позвать охрану или он в состоянии сам справиться с возникшей ситуацией. Нет, нужно дать этому человеку шанс объясниться. И что бы это значило — «заждался»?..

— Ах, так вот куда делся прошлый натурщик… Посветил своими причиндалами перед детишками, а после этого его на нары — замечательно! Предупреждать, вообще-то, надо, что это разовая подработка! — с искренним возмущением заявляет собеседник и, кажется, взмахивает руками, задевая что-то рядом с собой.

— Что… О чем речь? Я не понимаю… — приходит в полное недоумение от этого потока слов Синчэнь. — «Прошлый натурщик»? А где господин Чан?..

— Ты же сам сказал — в каталажке.

— Я такого не говорил. Так, стоп! — обращается скорее к себе Синчэнь, призывая своим мысли прийти хотя бы в подобие логического порядка. Он со вздохом опускает руку и снимает очки, чтобы их протереть краем рукава. Не то чтобы это необходимо, но дает небольшую отсрочку.

Наконец он возвращает очки на место и достает телефон, чтобы убедиться в своих предположениях. Так и есть: новые сообщения в рабочем чате, которые каким-то образом остались незамеченными. Судя по всему, вчера вечером с господином Чаном случилась какая-то неприятность, — хочется верить, что ничего криминального! — а другие школьные натурщики заняты, и урок на грани срыва. Однако руководству чудом удалось так быстро найти кого-то на замену, и юным талантам не грозит отстать от намеченного курса.

— Сюэ Ян, верно? — уточняет Синчэнь, сверяясь с текстом на экране телефона. Он все еще не смотрит на нового знакомого, лишь боковым зрением замечает быстрый кивок.

— А ты Сяо Синчэнь, да? — следует встречный вопрос, от которого разит вопиющей фамильярностью, но не стоит заострять на этом внимание.

— Все правильно, — соглашается тот, стараясь изо всех сил удержать на лице бесстрастное выражение.

Несмотря на искреннюю радость, что все разрешилось мирным путем без привлечения охранников, на самом деле Синчэнь чувствует себя глупо и крайне непрофессионально. Мнется, запинается как первоклассник… Все-таки есть что-то весьма неловкое в общении с совершенно голым человеком. Возможно, с господином Чаном таких проблем бы не было… Так, откуда эти мысли? Нужно немедленно собраться! И верный шаг на пути к этому — сказать то, что давно следовало:

— Попрошу вас одеться.

— Не понял… Эй, а разве натура не должна быть обнаженной? — Негодование снова возвращается в голос Сюэ Яна, даже с толикой разочарования. Или это послышалось?

— Не полностью, — терпеливо отвечает Сяо Синчэнь, доброжелательно приподнимая уголок губ. — Это же все-таки школа для детей, так что наденьте белье, а я, в свою очередь, забуду про это недоразумение, и мы начнем сначала.

И тактично отворачивается, позволяя натурщику принять надлежащий вид, избегая всяких неудобств. Хотя едва ли тот испытывает даже подобие чувства стыда — с порога встретил в чем мать родила! — а только недовольно бормочет:

— «Забуду»… «Сначала»… Кто бы сомневался, м-да…

Совсем необязательно передразнивать! Как-то долго он там шуршит и возится… Синчэнь бросает косой взгляд через плечо и тут же слышит насмешливое:

— Уже поздно — ты пропустил все самое интересное.

Об истинном значении этой фразы нет времени задумываться — перерыв скоро закончится, и здесь уже будет толпа учеников. А еще нужно столько всего успеть! Так что Синчэнь оборачивается полностью и разрешает себе спокойно окинуть взглядом Сюэ Яна с головы до ног исключительно из рабочего интереса. Надо же оценить, с чем придется иметь дело и насколько сложно будет его изобразить.

На лицо можно глянуть разве что мельком — ведь его достаточно будет лишь схематично набросать. Но Синчэнь все равно отмечает про себя, что нахальство модели наверняка напрямую вытекает из отсутствия сомнения в собственной привлекательности. Есть в нем что-то… цепляющее. Особенно ехидная улыбка, скорее даже ухмылка — на одну сторону, необычно. И густые брови. И такие же ресницы, из-за которых взгляд кажется невероятно глубоким. И… проклятье, вот это нос! Не будь скульптура такой невостребованной, Синчэнь бы мигом сменил специализацию, чтобы вылепить этот изгиб. Он словно из снов пришел, честное слово!

— Твои глаза пугают, — делится Сюэ Ян, складывая руки на груди в защитном жесте. — Мне начинает казаться, что ты хочешь сделать со мной что-нибудь противоестественное — запереть в подвале или что-то в этом роде.

— Эм… Просто мне показалось, что мы где-то встречались, — смущенно оправдывается Синчэнь, поймав себя на мысли, что он действительно испытывает чувство, что уже видел этого парня с его роскошным носом. И рассматривать кого-то, будто был слеп долгие годы, а сейчас внезапно прозрел — в самом деле верх неприличий, где-то на уровне встречи в голом виде. Они друг друга стоят. — Садись… садитесь сюда, — запнувшись и мигом поправившись, он делает поспешный шаг вперед, чтобы отодвинуть от стены ближе к центру табурет с мягкой обивкой, призванной облегчить тяжкий труд неподвижной натуры.

— Может, и встречались, кто знает, — кривит губы Сюэ Ян, с подозрением глядя на предложенное сидение. А чего он ожидал, императорский трон? — И как мне сюда пристроиться?

Пока он обходит табурет по кругу, можно без отвлекающих элементов посмотреть на все остальное. Да, рисовать его будет нелегко, как и любое молодое тело без ярко-выраженных черт и изъянов. Даже мышц толком не видно, зато заметны проступающие ребра, но кто посчитает это за недостаток? Точно не Синчэнь — как художник, пускай и не выдавший пока ни одного шедевра, он считает любого человека прекрасным в той или иной степени.

— Как можно удобнее, — честно отвечает он. — Так, чтобы просидеть в одном положении полтора часа. Погоди, ты никогда не позировал? — догадывается он. И как этого Сюэ Яна только нашли? Он совсем не выглядит как человек, способный усидеть на месте хоть десять минут!

— Да ты что, я просто мастер! — с обидой отзывается тот, театрально прикладывая кончики пальцев чуть ниже ключиц. Изъян все же есть: на левой руке вместо мизинца лишь одна фаланга, возможно, последствие какой-то аварии. — Тебе какая поза больше нравится? — вдруг игриво интересуется Сюэ Ян, хитро прищуриваясь.

Синчэнь пару мгновений раздумывает, что лично ему бы хотелось нарисовать, но до него запоздало доходит, что в вопросе есть двойное дно, которое, похоже было с самого начала. Только этого не хватало! Лучше просто проигнорировать шпильку и еще раз указать на табурет, пока Сюэ Ян не придумал новый способ все усложнить. Тот неожиданно послушно садится на положенное ему место, чем заслуживает одобрительный кивок.

— И что же, мне нужно будет просто сидеть? — интересуется он. — Может, лучше… так? Или так?

С этими словами он закидывает ногу на ногу, а затем мучительно медленно меняет их местами, словно предлагая посмотреть, а точнее попытаться представить, что же такого интересного пропустил преступно равнодушный Сяо Синчэнь.

— Если тебе так будет комфортнее, — лаконично комментирует он эту гениальную пародию на «Основной инстинкт» — за такое в театральном кружке с руками оторвут! Кажется, что гипсовая обрубовка и экорше, стоящие на ближайшем стеллаже, от восхищения пооткрывали рты еще шире.

— Какой же ты скучный, — хмыкает Сюэ Ян. И, будто хватаясь за последнюю надежду, предлагает: — Потрогать не хочешь? Ты же херово видишь, да? Говорят, у таких повышено осязание и все такое… — довольно вяло заканчивает он и кривится, сам понимая, что шутка вышла неудачной и прошла вхолостую.

За дверью уже слышен спасительный шум, и в кабинет заходят ученики, а спустя минуту раздается переливчатая трель звонка.


Как и ожидалось, и намека на тишину в классе нет. Первые пять минут, пока Сяо Синчэнь объяснял цель урока, дети честно держались, а потом все пошло наперекосяк. И первопричиной шума и постоянных перешептываний напополам со смешками является не нагота Сюэ Яна, а сам факт его присутствия в кабинете. Он что в одежде, что без нее является воплощением катастрофы для порядка, и не сказать, что это такой уж сюрприз.

Новый натурщик в считанные минуты умудрился своими ужимками завоевать сердца подростков, и это при том, что ему запрещено двигаться! Но не болтать — это возможно реализовать только с помощью кляпа, и думать о подобном во время рабочего дня точно не входит в список лучших идей. Так что каждый его выпад сопровождается восторгом со стороны благодарной публики; от хмурого господина Чана такой богатой программы развлечений ждать не приходилось.

— О-о-о, господин учитель, а ты всегда такой грубый? — жалобно тянет Сюэ Ян, когда указка — никаких личных контактов с натурой! — ведет по его шее к плечу, обводя контур не слишком-то выразительной мышцы, на которую стоит обратить внимание при построении.

— Я тебя едва касаюсь, — не соглашается Синчэнь, вспомнив, что стадия официального общения уже давно пройдена.

— Очень жаль. Тогда можешь и пожестче, мне понравится, — тут же находится Сюэ Ян, широко ухмыляясь.

Из-за мольбертов, расставленных по кругу, слышно хихиканье — кто-то очень оценил эту вульгарную шутку. Впрочем, следует признать, что не будь здесь такого количества несовершеннолетних, Сяо Синчэнь тоже бы позволил себе улыбку, но вместо этого лишь сжимает губы, неодобрительно глядя на оппонента. Но быстро отворачивается, потому что взгляд снова грозит прикипеть к чужому лицу, и если сейчас кто-то спросит, не желает ли он что-нибудь потрогать, ответ удивит.

— Я скоро проверю ваши успехи, — обращается Синчэнь к классу, не особо надеясь на какие-то результаты. Когда они могли там успеть что-то нарисовать, если прорву времени едва ли не аплодировали Сюэ Яну, который веселил их как мог? Внутри зарождается чувство, отдаленно напоминающее зависть к ученикам.

К вящему облегчению, дела обстоят не так плохо, как могло бы быть: на нескольких листах намечено человеческое тело, вполне неплохо для начала, только стоит кое-где поправить. Никто против помощи не возражает, послушно отодвигаясь в сторону и позволяя более опытной руке добавить пару направляющих линий.

А у следующей ученицы следует задержаться. Многие бы могли упрекнуть Синчэня в том, что заводить любимчиков непедагогично, но девочка приходится ему троюродной кузиной, и поэтому он просто не может ей не уделять больше положенного внимания. Однако несмотря на то, что эта информация недоступна широкой общественности, со стороны это весьма заметно.

— А-Цин, я ожидал большего, — мягко укоряет Сяо Синчэнь, с долей разочарования обнаруживая у подопечной почти девственно пустой лист. Не сказать, что у нее большой талант, но до того всегда удавалось ее вытянуть до крепкого середняка. Поэтому он шепотом интересуется: — Что-то случилось?

А-Цин неопределенно пожимает плечами и так же тихо отвечает:

— Все в порядке. Я сейчас начну по-нормальному, честно.

Звучит не слишком убедительно. Кажется, ее что-то беспокоит, но не в плохом смысле, а скорее… предвкушающем. Интересно, что у нее там, что не дает ей сосредоточиться — ждет важного сообщения или нового трейлера очередной дорамы? Однако нотки вины в голосе намекают, что, может, все не так радужно. Нужно будет после уроков отвести ее в кафетерий и расспросить на всякий случай.

— Давай я… — Синчэнь уже хочет быстро набросать на листе ученицы основу, чтобы ускорить процесс построения, как его взгляд мельком падает на стоящий рядом мольберт.

Вместо попыток хотя бы начать выполнять задание, соседка А-Цин увлеченно малюет сердечки, при этом бросая мечтательные взоры в сторону Сюэ Яна. А тот, в свою очередь, вовсю развлекает себя тем, что, похоже, пытается строить глазки исключительно женскому углу в классе. По совместительству самому томно хихикающему. Да им по тринадцать лет, это уже выходит за рамки допустимого!

— Так, хватит, — повысив голос, строго говорит он во всеуслышанье, мигом отвлекаясь от странного поведения А-Цин. И под удивленный ропот добавляет, сам не ожидав от себя таких суровых порывов: — Перерыв, всем на выход. Кроме натурщика, мне нужно с ним побеседовать.

Комментарий к «Вдохновение», PG-13, модерн!AU, почти романтика и юмор. Часть 1

Хочу похвастаться! Мне очень нравится результат нашей работы, потому я буду очень рад, если вы оцените -

https://twitter.com/nightmarenarzi/status/1432934325578838020

Лучи благодарности и любви за лайки/рт гарантирую <3


А следующая часть этого текста будет 17-го сентября, тогда же будет объявлен победитель розыгрыша “(Само)обмана”. Если что, он проходит здесь -

https://twitter.com/nightmarenarzi/status/1428789479263850506

Еще есть неделя, чтобы в нем поучаствовать х) Шансы очень большие!


========== «Вдохновение», PG-13, модерн!AU, почти романтика и юмор. Часть 2 ==========


Комментарий к «Вдохновение», PG-13, модерн!AU, почти романтика и юмор. Часть 2

Тыкните тут лайк на выкладку, если не влом :3

https://vk.com/wall-196665671_4152

— Что ты себе позволяешь?

— А в чем дело? — непонимающе вскидывает бровь Сюэ Ян, насмешливо глядя снизу вверх на почти нависшего над ним Сяо Синчэня. Необходимость не двигаться временно исчезла, и потому он с удовольствием расслабился, слегка покачиваясь на табурете.

— В этом! — тот пихает ему изрисованный вздыхающей ученицей лист бумаги. — Ты отвлекаешь класс, с тобой невозможно работать.

Сюэ Ян без особого интереса рассматривает рисунок — следует отметить плавность линий! — и хмыкает, вынося вердикт:

— Ты ревнуешь.

— Что? — опешивает Синчэнь, застывая. — Я тебя в первый раз вижу, откуда взяться ревности?

Сюэ Ян издает короткий смешок, упираясь позади себя ладонями в сиденье. Он прищуривается, словно над чем-то раздумывая, а затем ехидно интересуется:

— Я разве говорил что-то о себе? Я имел в виду, что тебе просто завидно, ведь детишки меня любят больше.

— Какие глупости! — вспыхивает Синчэнь, пораженный до глубины души. Он ни капли не завидует, он негодует, что подрывается учебный процесс! — То, что ты им рассказал пару низкосортных шуток…

— Неужели ни одна сопливая малолетка, глубоко впечатленная твоей смазливой физиономией, не присылала тебе влажных записочек на праздник Циси? — перебивает его Сюэ Ян. И тут же радушно предлагает: — Давай я их попрошу — кучу настрочат! Или я сам тебе что-нибудь наваяю. В стихах.

— Обойдусь, — почти шипит Синчэнь, чувствуя себя окаченным грязью. Кровь приливает к щекам, а на ум не приходит ни единого достойного ответа.

Ну почему он постоянно позволяет так с собой разговаривать кому попало? Вот Цзычень — лучший друг, сожитель и коллега по совместительству — точно бы знал, что сказать… Да он бы просто вытолкал этого Сюэ Яна отсюда после первой же сальной остроты! Может, предложить ему поменяться до конца занятий? Синчэнь не уверен, что сможет достойно провести урок инженерной графики у старших классов, зато ему не придется терпеть эти унижения.

«Даже не думай меня в это втягивать, — слышен в голове голос Цзыченя. — Будь мужчиной и разберись с этим самостоятельно. Зачем мне твой припадочный?»

Определенно, незачем. И Синчэню, кстати, тоже! От мысленного разговора с другом отвлекает явственный запах чего-то сладкого — кажется, карамели с шоколадом. Пока он тут предавался думам, Сюэ Ян успел встать с табурета и оказался непозволительно близко. И по этому поводу в разум врывается только совершенно неуместная мысль: от взрослых так обычно не пахнет. А если поднять руку, то можно беспрепятственно провести пальцами по переносице самого невыносимого человека в жизни Синчэня за последние несколько лет.

— Пожалуйста, сядь на место и веди себя тихо до конца урока, — отступая назад, говорит он, уверяя себя, что это не похоже на мольбы. И для весомости заканчивает: — Иначе мы будем вынуждены прекратить наше сотрудничество.

Сюэ Ян презрительно фыркает, но нехотя кивает. Видимо, он в натурщики — не самую прибыльную профессию — не от хорошей жизни подался, и это не оставляет ему выбора. Но удержаться от капризного нытья у него не выходит:

— Так и быть, господин учитель, я буду хорошим мальчиком, только не ставь меня в угол.

Нужно заменить измятый от волнения лист ученицы на новый и вплотную заняться всеми остальными.


Несмотря на то, что Сюэ Ян действительно молчит и больше не пытается взбаламутить также — о чудо! — притихший класс, лучше не становится. В основном потому, что теперь он все свое внимание решил направить на Сяо Синчэня, и тот вынужден чувствовать преследующий каждое его движение пристальный взгляд. Поначалу это раздражало и отвлекало, затем начало смущать и выводить из себя, но воспитание не позволяет сделать замечание — укорять человека за то, что он всего лишь смотрит?

Сяо Синчэнь, завершив круг почета вокруг учеников, чтобы убедиться, что каждый из них в конце урока сдаст не пустой лист и не подобие любовного послания, со вздохом садится за свой стол и прикрывает глаза, чтобы через мгновение их открыть и немигающе уставиться в ответ на свою личную головную боль. Он тоже умеет играть в эту игру, пускай и чуть похуже из-за плохого зрения.

Сюэ Ян слегка удивлен этим столь решительным шагом, но явно оценивает, беззвучно усмехаясь. И слегка кивает: мол, давай, любуйся на здоровье. А вскоре его брови ползут вверх — он точно не ожидал, что Синчэнь раскроет лежащий рядом скетчбук и примется быстро водить карандашом по странице, практически не нарушая зрительного контакта.

Это хороший способ занять чем-то свои отчего-то дрожащие руки и при этом отличный повод постоянно смотреть на Сюэ Яна. Синчэнь частенько присоединяется к своим подопечным, составляя компанию, но никогда не демонстрирует результат, чтобы это не казалось хвастовством на их фоне. Сегодняшний рисунок он точно никому не покажет, даже не факт, что сам решится заглянуть на эту страницу в будущем — слишком странные эмоции он сейчас испытывает.

Вслед за резким штрихом по бумаге тянется графитная пыль, и Сяо Синчэнь сдувает грязь, чтобы ненароком ничего не размазать. Даже в схематичном наброске с несколькими четко прочерченными линиями можно безошибочно узнать лицо сидящего в нескольких шагах от него человека. Все еще кажется, что работа с объемом в его отношении была бы гораздо интереснее, однако при взгляде именно на недорисованную версию в голове художника будто кто-то громко щелкает пальцами, погружая в случайные воспоминания месячной давности.


…пролитый на себя во время обеда кофе, уехавший из-под носа автобус и совершенно жуткая поездка в метро, о которой даже думать не хочется, — что будет на десерт? Сяо Синчэню очень хочется верить, что день все же закончится хорошо, несмотря на валящиеся неудачи. Но, разумеется, надежды не оправдываются: в подъезде поджидает темнота, которую не слишком разгоняет аварийное освещение, в компании сломанного лифта.

Впрочем, не только его, ведь перед закрытыми створками стоит какой-то парень, настойчиво тыкающий пальцем в кнопку вызова, будто всерьез полагает, что это сработает. Слышно, как он сквозь зубы ругается, но отступать не собирается. Какой настойчивый.

Со спины на рабочего совсем не похож — значит, жилец или чей-то гость. В многоэтажках-муравейниках не всегда известно, кто живет с тобой в одном доме: хорошо, если получится что-то сказать о соседях по этажу. Синчэнь может разве что похвастаться тем, что кивает вроде-как знакомым лицам при встрече во дворе, хотя снимает квартиру напополам с другом уже почти полгода.

Он любопытства ради делает шаг вперед и поворачивает голову. В полутьме четко выделяется профиль незнакомца, и отчего-то его созерцание заставляет биться сердце чуть быстрее. Несвоевременное открытие, если честно, хотя бы потому, что абсолютно неясно, что с ним делать.

— Мне кажется, лучше пойти пешком, — доброжелательно говорит Сяо Синчэнь. Глупо рассчитывать на то, что в ближайшее время лифт починят. Ко всему прочему, похоже, что проблемы не с самим подъемником, а с электричеством, и поэтому сложно даже предположить сроки. Мысли о том, что в квартире сейчас тоже все не работает, не доставляют никакой радости.

— А мне кажется, кое-кому не надо лезть с дебильными советами к незнакомым людям, — довольно грубо отзывается потенциальный сосед. Он оборачивается, и едва ли теперь можно что-то различить с такого ракурса, но внимательно изучающий взгляд поблескивающих глаз практически осязаем.

— Простите, я подумал… — порядком озадаченный такой реакцией, начинает Синчэнь и рефлекторно отступает. С агрессивными людьми лучше не связываться — не то чтобы он не сможет дать отпор в случае чего, многие удивятся его способностями к самообороне, но он предпочитает избегать подобных ситуаций в принципе.

— Думай о своих делах, а не о чужих, — все так же беспардонно велит ему собеседник. И, будто ставя точку в этом разговоре, в сердцах пинает двери лифта, отчего те еще несколько секунд металлически гудят.

Синчэнь пожимает плечами, глядя вслед уходящему прочь из подъезда парню, и со вздохом идет к лестницам. До скорой встречи, четырнадцатый этаж…


Сяо Синчэнь готов начать поторапливать собирающихся учеников, которые вместо того, чтобы дружно испариться из кабинета по звонку, отчего-то медлительней обычного. Не очень достойное заботливого преподавателя рвение, но ничего поделать он с собой не может, уже ерзая на месте от нетерпения. Он даже скрепя сердце откладывает запланированный разговор с А-Цин, будто специально замешкавшейся на пороге. Пускай идет.

— Я думал, у тебя глаза выпадут, пока ты на меня пялился. — Когда наконец закрывается дверь, Сюэ Ян неспешно подходит к столу. Он уже успел обуться и натянуть джинсы, явно на размер-другой ему большие по размеру, из-за чего они сидят ниже резинки белья.

— Я тебя рисовал вместе с учениками, потому куда мне еще было смотреть? — с улыбкой выдает заготовленное оправдание Синчэнь и поспешно прячет скетчбук в ящик стола, пока его не попросили показать — объяснения причин отказа займут слишком много времени. Он поглубже вдыхает и торжественно возвещает: — А я тебя вспомнил.

Сюэ Ян вопросительно вскидывает бровь, совершенно незаинтересованный творчеством, но заявлением.

— Ну давай, удиви меня, — говорит он, встряхивая мятую футболку, которую держит в руках, чтобы затем натянуть ее через голову, из-за чего последние слова звучат приглушенно. Справившись, он приглаживает растрепанную челку и пытливо смотрит в ожидании ответа.

Подготовленные слова застревают в горле. Невозможно нормально разговаривать, глядя на кончик манящего носа прямехонько перед его глазами. Опираться руками на стол и склоняться вперед — это противозаконно! Нужно срочно посмотреть куда-нибудь еще, иначе теперь его обвинят в домогательстве, которым оно на самом деле не будет являться.

На майке Сюэ Яна изображена крайне одаренная формами женщина, вокруг которой размашистые иероглифы складываются в откровенный призыв «Леди Димитреску, сядь мне на лицо!» — что может быть хуже? Только странное чувство, похожее на укол зависти к этой даме.

— Ты тот парень из лифта… То есть… — находит в себе силы заговорить Синчэнь и запинается, поняв, что неверно сформулировал мысль. — Мой сосед… Или не сосед… Сверху… или снизу? — Боже, он просто ужасен!

— Наконец-то вопросы по существу! — восклицает Сюэ Ян, склоняясь еще ближе, чтобы почти прошептать: — Обычно сверху, но могу и снизу, как фишка ляжет. Правда, если ты продолжишь делать такое лицо, вероятность второго варианта существенно снизится.

— Какое — «такое»? — едва слышно выдыхает Синчэнь, отшатываясь. Спустя пару секунд до него доходит, о чем вообще речь — уж явно не про этажи! — и он гневно хмурится, собираясь ответить на оскорбление, но не успевает.

— Воу-воу, а вот с такой мордашкой у тебя побольше шансов! — в восторге комментирует Сюэ Ян.

— Ты со мной заигрываешь? — напрямую спрашивает Сяо Синчэнь, с огромным трудом приходя в себя. Для этого ему приходится зажмуриться, чтобы буквально выпихнуть из головы все роящиеся там картинки.

— А это работает?

— Что будет, если я скажу «нет?» — Вопрос исключительно для поддержания разговора.

Сюэ Ян медленно выпрямляется, переводя взгляд в сторону, на лежащее на краю учительского стола яблоко. Нарочито небрежным жестом он подхватывает его увечной рукой и подбрасывает в воздухе, тут же ловко его поймав обратно.

— То я отвечу тем же, — он криво улыбается и продолжает смотреть на блестящий фрукт в своей руке, словно теперь беседует исключительно с ним. Ну и театральщина! — Видишь ли, я предпочитаю действовать наверняка, чтобы выгорело. Не гоняться же мне за тобой, господин соседский учитель?

Он делает ударение на обращении, явно намекая, что догадки относительно его персоны были верны. Так вот к чему были эти оговорки про встречу и забывчивость! Он что, обиделся, что его не сразу узнали?.. Да даже если и так, то это совершенно не повод вести себя столь хамски, поэтому ответ будет весьма однозначным.

— Следующее занятие в пятницу в одиннадцать утра, — говорит Сяо Синчэнь с натянутой улыбкой. Ладно, это было совсем не однозначно, потому что он без понятия, что на самом деле думает — подсознание признаваться не желает.

Сюэ Ян смеется и вальяжно, покачивая бедрами, удаляется из кабинета, прихватив с собой яблоко. Интересно, как быстро он заметит, что оно восковое — до или после укуса?


Чтобы не оглохнуть, приходится убрать трубку подальше от уха. Сяо Синчэнь раздосадован не меньше, чем секретарь из отдела кадров, но ему почти жизненно необходимо узнать, как разыскать недавно нанятого натурщика. Никто не может толком ответить, откуда он вообще взялся и куда теперь делся — если верить путаным объяснениям, то в судьбоносный для господина Чан вечер, Сюэ Ян просто позвонил и предложил свою кандидатуру, даже ни на кого не сославшись. Не во время спешки столь подозрительную личность конечно расспросили бы с пристрастием — все-таки работа с детьми в не самой затрапезной школе, — но тогда никто не стал вникать.

Все, что удалось разузнать — оставленный номер телефона, где на том конце провода ответил порядком заспанный бармен какого-то питейного заведения, который ничего не помнит. А информация, что новый знакомый с некоторой вероятностью живет в одном подъезде с Синчэнем, ни капли сейчас не поможет. Ведь тот так упорно ищет Сюэ Яна отнюдь не потому, что жаждет выслушать весь оставшийся с прошлой встречи запас сомнительных шуток, а исключительно по причине отсутствия натурщика на уроке.

— Вот же засранец, — с чувством комментирует подошедшая к столу А-Цин.

Синчэнь смотрит на нее, раздумывая, стоит ли сделать замечание. Мысли в его голове витают примерно такой же направленности, но при этом приправленные несколько иными переживаниями.

— Не следует так говорить о людях, — стараясь скрыть свою нервозность и подавляя желание прикрикнуть на галдящий класс, почувствовавший лафу, говорит он. — Может, с ним что-то произошло, как и с господином Чаном…

Эта возможность его действительно не на шутку беспокоит. Наверное, стоило все-таки предупредить его о том, что яблоко ненастоящее! А если он себе сломал зубы и сейчас мучается в кресле дантиста, а потом выставит Синчэню счет? Нет, это какая-то чушь… Вполне вероятно, что Сюэ Яну подвернулось что-то более выгодное, чем позирование, и он наплевал на свои обязательства.

— Да он просто кидала, — злобно бормочет себе под нос А-Цин.

Синчэнь отвлекается от построения гипотез, что было бы, задержись он вчера у лифта чуть подольше — а вдруг столкнулся бы с Сюэ Яном? Но так как это он уже успел с десяток раз обдумать еще вчера, слова ученицы заставляют заволноваться. Точнее, ее интонации, явно выдающие личную заинтересованность в появлении натурщика на уроке, и можно гарантировать, что с учебой это никак не связано.

— Только не говори, что ты тоже… — почти стонет Сяо Синчэнь, глядя на пылающую гневом А-Цин. Он замолкает, стараясь подобрать нужные слова. — Я понимаю, что в вашем возрасте часто привлекают мужчины постарше…

— Фу, гадость! Я на эту морду носатую не купилась, — гордо фыркает А-Цин, выразительно оглядываясь на своих одноклассниц. Однако при этом Синчэню кажется, что она имеет в виду совсем не их, но лучше ничего не уточнять. — Что ты собираешься делать?

— Похоже, у меня нет выбора, — вздыхает тот и стучит по столу, привлекая к себе внимание учеников. — По техническим причинам наш натурщик отсутствует и мне придется его заменить. Телосложение у нас похожее, а вы все равно только начали…

Это будет долгий и унизительный час. Но явно не унизительней того, что его ждет в ближайшем будущем — Синчэнь все же дождется у лифта, чтобы высказать все, что думает по поводу безответственности Сюэ Яна.

Комментарий к «Вдохновение», PG-13, модерн!AU, почти романтика и юмор. Часть 2

Есть неизменные вещи в моих установках: ССЧ всегда будет крыть на носы, а СЯ на роскошных женщин =D


А еще сегодня ровно два года с момента, как я пришел в этот пейринг и выложил первую главу (Само)обмана! D: Боже, иногда кажется, будто и месяца не прошло.


========== «Вдохновение», PG-13, модерн!AU, почти романтика и юмор. Часть 3 ==========


Комментарий к «Вдохновение», PG-13, модерн!AU, почти романтика и юмор. Часть 3

Эта часть - заключительная.

https://vk.com/wall-196665671_4440 - ткните тут лайк, сделайте доброе дело!

— Я хочу знать о том, что происходит? — интересуется Цзычень, приподнимая турку над плитой, чтобы кофе даже не думал сбегать.

Сяо Синчэнь глубоко вдыхает чуть горьковатый аромат, постепенно заполняющий небольшую кухню, и отвечает не сразу, словно вопрос мог предназначаться кому-то еще:

— А что происходит?

— Со стороны можно подумать, что ты начал что-то принимать. Какой-то ты дерганный, — замечает друг, кривя губы. В этом выражении лица неподражаемым образом сочетаются неодобрение и забота.

— Ну… — неуверенно тянет Синчэнь, не зная, что и сказать.

Дерганным у него как раз были все шансы стать: вчера одна девушка чуть не зарядила ему шокером под ребра, но удалось объясниться и избежать травм. Конечно, вряд ли она поверила, что ее жертвой чуть не пал добропорядочный учитель рисования, а вовсе не сомнительная личность, — одно другому не мешает! — и винить ее нельзя. Ведь Синчэнь проторчал в подъезде почти весь день и половину предыдущего с краткими перерывами на кофе, высматривая с лестничного пролета одного безответственного натурщика, и выглядело это крайне подозрительно… Так что бдительность оправдана.

Синчэнь, желая сузить территорию поисков, на прощание спросил у соседки, не с ее ли этажа Сюэ Ян, но та лишь покачала головой. А еще покрутила пальцем у виска и посоветовала озвучивать свои больные фантазии про носы непосредственно их участнику, а не посторонним. Ничего они не больные: просто, возможно, от долгой слежки в голове Синчэня описание объекта поисков слегка эволюционировало в сторону безвкусных стихов, но это не показатель!

Но этот инцидент окончательно уверил в том, что к другим жильцам дома тоже приставать не стоит. Еще управляющему сообщат, скажут, что невесть кто тут зачем-то рыщет… Тогда ему не только разрядом прилетит! Лучше просто подождать — рано или поздно Сюэ Ян явится и можно будет зачитать ему обвинительную речь, которая тоже претерпела массу изменений… Да только все без толку: тот так и не появился в поле зрения, а от сидения на ступеньках уже ныло все, что можно.

— Нет, не хочешь, — вздыхает Синчэнь, понимая, что ни в коем случае не признается, на что потратил свои выходные. — Просто небольшие проблемы.

— Тебе нужна помощь?

— Я мужчина и разберусь со всем самостоятельно! — не без гордости отказывается он.

— Тебе лучше поспать, — заключает Цзычень, забирая обратно только что налитый из турки кофе.

— Да, пожалуй.


Сюэ Ян, замерший возле входной двери подъезда, выглядит весьма озадаченно. Однако он быстро приходит в себя, потому что широко улыбается и восклицает преувеличенно бодрым тоном:

— О, это же господин учитель! Не скучал?

Да ладно? Именно утром в понедельник, когда до начала рабочего дня осталось меньше часа, он решил возникнуть из ниоткуда и еще смеет спрашивать такие вещи? Похоже, ему ни капли не стыдно за свое поведение, даже не подумал извиниться!

— Своим отсутствием ты подорвал весь учебный процесс, — как можно строже говорит Сяо Синчэнь и замолкает. Ну и куда подевался весь накопленный запас негодования, который он намеревался вылить на голову Сюэ Яна? Вот вам и ‎«решил самостоятельно» — нужно ли радоваться, что Цзычень сегодня ушел раньше, и не видит этого позора?..

— Бывает, — пожимает плечами Сюэ Ян, явно намереваясь на этом закончить разговор и обогнуть живое препятствие, чтобы пройти к лифту.

И всего-то? Такое возмутительное равнодушие поднимает боевой дух: нет, просто так он не отделается! Синчэнь делает шаг в сторону, перегораживая дорогу, и заявляет:

— Мне пришлось позировать вместо тебя, между прочим! — И это было очень неудобно: постоянно вскакивать с еще более неудобного, чем ступени, табурета, чтобы проконтролировать учеников. Они на всю жизнь насмотрелись на нижнее белье своего учителя.

— Ого! Сидел голым перед всем классом? Как жаль, что я это пропустил! — впечатленно цокает языком Сюэ Ян, однако он полон рвения продолжить свой путь.

— Почему ты не пришел? Что-то случилось? — Синчэнь тоже сдаваться не собирается, снова оказываясь перед Сюэ Яном.

— Ничего, — ухмыляется тот. — Просто я нашел себе занятие поинтереснее.

Да, такое, что аж целые выходные отсутствовал дома! Как ожидаемо прозаично. И почему-то до жути обидно.

— Можно было и предупредить.

Странное подобие догонялок в обратную сторону доходит до самого лифта, и Сюэ Ян тоже это замечает:

— Ты так будешь прямо до моего этажа метаться?

— И до какого же? — Синчэнь не знает, зачем спрашивает. Может, чтобы хоть как-то компенсировать моральный ущерб.

— Об этом нужно было спрашивать еще в первый раз, а не стоять и пускать слюни. Ты упустил свой шанс, — усмехается Сюэ Ян, нажимая на кнопку вызова.

— Серьезно?! — возмущенно вопрошает Синчэнь. — Что ты мне тогда сказал? «Не лезь к незнакомым людям»?

— А вот надо было познакомиться, и лез бы сейчас в свое удовольствие. И мое.

С этими словами Сюэ Ян заходит в подошедший лифт и, усмехнувшись, посылает воздушный поцелуй с четырехпалой ладони, прежде чем створки захлопываются. Вряд ли это скрасит начало рабочей недели.


— Никогда бы не подумал, что пожалею о том, что прогулял уроки. Нужно было заглянуть пораньше.

Сяо Синчэнь едва не подскакивает от неожиданности, когда слышит это чарующее заявление прямо над ухом, и только чудом удерживает на месте незастегнутые джинсы, не давая им упасть. Он резко оборачивается, чтобы наградить Сюэ Яна осуждающим взором — нельзя же так подкрадываться! — и шипит:

— Ты что тут забыл? Не нашлось занятия поинтереснее? — И это звучит ни в коем случае не уязвленно.

Можно даже не спрашивать, почему нахальный сосед выбрал столь неудобный момент для визита. Расписание ему известно, а Синчэнь сам имел глупость ему сообщить, что исполняет обязанности натурщика по совместительству с преподаванием. Больше интересует другое: почему у него полный класс детей-предателей?

Сложно было предупредить учителя о надвигающейся со спины опасности? Нет — стоят, смотрят будто в кино… Даже А-Цин замерла с открытым ртом! Неужели им настолько не нравятся уроки рисунка, что готовы отдать на растерзание преподавателя? А могли бы пожалеть — снова сидел перед ними полтора часа в неглиже и пытался на себе объяснить откуда что растет…

— По долгам нужно платить, — туманно отвечает Сюэ Ян, бесстыдно рассматривая Синчэня с головы до ног. Хотя любоваться в данный момент особо нечем: штаны почти на месте, а футболку тот успел натянуть раньше.

— Если ты ждешь оплаты за первое занятие, то с этим в бухгалтерию.

Синчэнь, чтобы избежать прямого зрительного контакта, — вблизи ему в гляделки играть совсем не хочется! — застегнув джинсы, смотрит Сюэ Яну через плечо, на очень неохотно собирающихся учеников. Но, кажется, они все-таки нашли в себе зачатки совести и начинают потихоньку уходить, ведь другие уроки никто не отменял.

— Я про другое. Для начала… — Сюэ Ян запускает в карман толстовки — на этот раз без провокационных рисунков — руку и, выудив оттуда яблоко, торжественно вручает его Синчэню.

Тот не может сдержать смеха, когда видит явственные отпечатки зубов на восковом боку фрукта. Боже, его все-таки пытались съесть…

— Это было необязательно, — говорит Синчэнь, кладя яблоко на стеллаж рядом, и иронично добавляет: — Не самый достойный повод, чтобы со мной повидаться, не находишь? — Надо признать, это ему польстило, хотя после стольких бесцеремонных выходок в свой адрес это крайне неуместное чувство.

На это Сюэ Ян только фыркает: мол, чего ты себе тут выдумываешь! И с ухмылкой возражает:

— На самом деле, у меня свидание с одной юной леди, которая по удачному стечению обстоятельств твоя ученица. Я пытался сопротивляться этим чувствам, но… Мелкая, а ну-ка иди сюда, у меня для тебя кое-что есть!

Сяо Синчэнь не уверен, что у него получится с первого раза подобрать свою челюсть с пола. Он, как и весь остальной класс, пораженно смотрит на спешно пересекающую кабинет А-Цин, и, в отличие от учеников издает не завистливый вздох, а осуждающий хрип. Да как это так, это же вообще ни в какие ворота… Так вот почему она себя так странно вела! И ведь говорила, что не повелась, а тут… Это неправильно! Незаконно! И…

— Ну спасибо! А по-другому никак нельзя? — почти выплевывает А-Цин, обращаясь к Сюэ Яну, но тот лишь хихикает. И она гневно оборачивается на своих одноклассников, рявкая: — Чего уставились, свалите в туман!

— Все остальные выйдите отсюда, — с огромным трудом приходит в себя Синчэнь, соглашаясь с этим решением. У него голова идет кругом, и очень сложно удержаться от желания побиться ей о так удачно стоящий неподалеку гипсовый трилистник. И останавливает от этого только то, что нет уверенности, что после этих манипуляций удастся вернуть его в прежнее положение — все-таки эту постановку рисует уже неделю класс помладше. Поэтому он просто стонет: — Вы же понимаете, что мне придется…

— Успокойся, у нас с твоей малой исключительно деловые отношения. Держи — твоя доля. — Сюэ Ян снова запускает руку в карман и достает оттуда несколько скомканных бумажек, протягивая их хмурой А-Цин.

— Всего триста юаней? — с негодованием восклицает она, выдергивая деньги из чужих пальцев. — Мы договаривались на пятьсот!

— Я бедный натурщик, откуда у меня столько?!

Сяо Синчэнь переводит все еще шокированный взгляд с ученицы на Сюэ Яна, окончательно теряя суть происходящего.

— А-Цин, во что ты ввязалась? — выдавливает из себя он. За что можно требовать немалую для школьницы сумму от столь сомнительной личности?

— У нас произошла взаимовыгодная сделка: твоя чудная сестричка сдала тебя с потрохами за умеренную сумму, — продолжая скалиться, отвечает за нее Сюэ Ян.

— Все совсем не так! — возражает она, заметно тушуясь, однако тут же прячет свой заработок в сумку. И начинает быстро тараторить, оправдываясь перед Синчэнем: — Подошел ко мне как-то после уроков этот вот, начал спрашивать про тебя… Типа подкатить хочет, все дела… Ну а мне жалко, что ли? Ты же свободен, так почему бы и нет? А не понравится — пошлешь куда подальше! Ну я и сказала…

— И ты попросила за это деньги? — кисло уточняет Синчэнь, чувствуя себя крайне неуютно. Зато все становится на свои места. — Пятьсот юаней, серьезно?

— Ты стоишь всю тысячу, — сердечно заверяет его Сюэ Ян, пытаясь похлопать его по плечу, но тот уворачивается.

Он молчит, не зная, что следует предпринять в этой абсурдной ситуации. Цирк, честное слово! Разум неприятно скребет мысль, что Цзыченя бы в такое ни за что не впутали. Наконец Синчэнь вздыхает:

— А-Цин, тебе пора идти на следующий урок. А про эти деньги я скажу твоим родителям, и даже не спорь со мной, — он предупреждающе поднимает руку и указывает на дверь. Когда та закрывается вслед за понуро ушедшей ученицей, Синчэнь поворачивается к непристойно довольному жизнью Сюэ Яну и изобличающе тычет пальцем ему в грудь: — Объяснись! И не смей выделываться!

Благо впереди целая форточка, чтобы покончить с этой ерундой раз и навсегда — времени хватит!

— О, господин строгий учитель снова в деле? — Сюэ Ян вздергивает бровь. И, поймав на себе прожигающий взгляд из-под очков, кривится: — Что ты хочешь услышать? Ну ладно! После того, как ты меня проигнорил возле лифта, пришлось брать дело в свои руки.

Кто кого проигнорировал! Но, судя по всему, Сюэ Ян пребывает в полной уверенности, что он изо всех сил посылал сигналы, которые остались не замечены бессердечным соседом.

— И ты решил втянуть в это А-Цин?

— Ага, видал я пару раз твою мелочь с тобой возле дома, а дальше уже было дело техники ее выловить и допросить, — охотно делится Сюэ Ян, явно чувствуя гордость.

— Дальше, — цедит Синчэнь, не желая думать о том, почему дорогая сестренка так легко выдала его на поруки какому-то парню, даже не девушке! Наверное, не стоило с ней делиться убеждениями, что половая принадлежность в партнере совсем не главное. В каждом есть своя изюминка: нос, к примеру… Так, отставить! Речь, вообще-то, шла про глубокий внутренний мир, которым здесь не пахнет.

— А дальше ты и так знаешь! Чего еще рассказывать?

— Например, как ты узнал, что господин Чан не сможет прийти. Его ты тоже разыскал? Погоди… — неверяще выдыхает Сяо Синчэнь, наконец понимая весь масштаб трагедии. — Что ты с ним сделал?!

— Да хватит на меня так смотреть, будто это я твоего Чана под машину толкнул! — голос Сюэ Яна полон протеста.

— Ты толкнул его под машину?! — Час от часу не легче — вот сейчас точно самое время звать охрану, а лучше сразу полицию!

— Он сам туда прыгнул, — менторски поправляет его Сюэ Ян, совершенно точно не испытывая ни малейшего чувства вины. — Кто ж знал, что у него такие слабые нервы, что он так переполошится, если с ним заговорить?

— У человека сломана нога по твоей милости! — Синчэнь с ужасом осознает, что ему почему-то хочется смеяться. Это от нервов, не иначе.

— Это была случайность! А я как благородный человек, так и быть, согласился его подменить. Как же учебный процесс? — заканчивает Сюэ Ян с надрывом.

— Вот про это можешь даже не пытаться врать, — качает гудящей головой Синчэнь. Он со вздохом снимает очки и протирает их несколько раз, находя в этом что-то успокоительное. Вернув их на место, он действительно чувствует определенную долю умиротворения, чтобы спросить: — И это ты называешь ‎«не гоняться»? Не многовато ли усилий для неудачных попыток понравиться?

— ‎Очень даже удачных, — ехидно щурится Сюэ Ян. — Ведь в итоге же это ты за мной начал гоняться — целых два дня на лестнице простоял!

— Откуда ты… — почти шепчет Синчэнь, невольно отступая назад и врезаясь в один из мольбертов, из-за чего тот со скрежетом проезжается по полу, чуть не упав.

— Соседка рассказала, что какой-то извращенец с тягой к лирике дежурил все выходные, поджидая меня, — смеется Сюэ Ян. — Не поделишься, что ты ей там такое выдал? Могу свои стишки взамен зачитать — я же обещал тебе записочку!

— Ни за что в жизни! — Лицо Синчэня уже пылает, и хочется закрыться ладонями от стыда. И чувства несправедливости к собственной персоне — даже незнакомая девушка не прониклась к нему сочувствием… А у нее, похоже, очень доверительные отношения с Сюэ Яном, если она ему все доложила! Что у них там?

— Да, пару раз мы спали со скуки, но это было давно.

Боже, Синчэнь это что, вслух спросил?! Где нож для заточки карандашей, он сейчас себя им ритуально вскроет… Нет, нужно перебороть эти недостойные порывы. Если так поступить, то полная плата за аренду квартиры ляжет на плечи Цзыченя, а друга так подставлять нельзя. И бабушка расстроится… А еще у него столько незаконченных дел! Например…

— Нужно тебя дорисовать, — неожиданно для самого себя говорит он, поднимая взгляд на порядком обескураженного этим внезапным выпадом Сюэ Яна.

— Ты хочешь, чтобы я снова позировал для твоих детишек? — он с сомнением косится на табурет, на котором еле высидел в прошлый раз чуть больше часа, совсем не желая туда возвращаться.

— Нет, ноги твоей больше в этой школе не будет, — качает головой Синчэнь, немало вдохновленный тем, что смог перехватить инициативу беседы и теперь уже удивляет сам.

— Тогда… — Сюэ Ян ненадолго замолкает, но быстро догадывается, в чем суть, потому что с томной хрипотцой произносит: — Нарисуешь меня, как одну из своих французских женщин?

А вот теперь вполне можно засмеяться: отсылка к «Титанику» вышла очень к месту!

И, возможно, придется начать работу сначала — эскиз в скетчбуке не достоин того, чтобы тратить на его завершение волну нахлынувшего вдохновения, потому что звучит нахальный вопрос прямо на ухо:

— А можно на этот раз я все-таки буду уже полностью голым?

— Нужно.

А заодно неплохо бы выяснить, сверху он или снизу? И это касается не только этажа.