КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 569630 томов
Объем библиотеки - 848 Гб.
Всего авторов - 228885
Пользователей - 105643

Впечатления

Stribog73 про Казанцев: Внуки Марса (Космическая фантастика)

Спасибо за книгу, уважаемый poRUchik! С детства любимая повесть!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про серию АН СССР. Научно-биографическая серия

Жена и муж смотрят заседание АН СССР по телевизору.
Муж:
- Что-то меня Келдыш очень беспокоит.
Жена:
- А ты его не чеши, не чеши.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Serg55 про Нэллин: Лес (Фантастика: прочее)

нормальная дилогия, правда, ГГ мал еще...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
lopotun про Герасимов: Сквозь пласты времени: Очерки о прошлом города Иванова (Путеводители)

Вот же хорошо написано: интересные факты даны из истории города, курьезы с названиями улиц, и не только. Да и юмор бьет ключом. Есть чему гордиться ивановцам!

"Как-то трое пошехонцев в складчину ружье купили. Один за приклад взялся, другой за ствол. «Эх, — сказал третий, — и моя копейка не щербата, если не за что уцепиться, так я хоть в дырочку погляжу!» И очень на том свете удивлялся, как это его пуля зацепила."

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про Раззаков: Дневник режиссера (Биографии и Мемуары)

Есть колеса от запора и поноса -
Можно потащиться у телеотсоса,
Проводя свое время глядя,
Как жопами вертят всякие б*ди.
Федор Чистяков

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Громова: В круге света (Научная Фантастика)

Читал очень, очень давно, еще в бумаге. Мне тогда показалось - жуткая тягомотина.
Не знаю, буду ли перечитывать. Может с возрастом мое отношение к этой повести изменится.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про Гегель: История России (Учебники и пособия: прочее)

Книга довольно всеобъемлющая, не то чтобы претендовала на истину, но все же очень хорошая.

Рейтинг: +4 ( 5 за, 1 против).

Всемирная история в десяти томах. Том 3 [Коллектив авторов] (fb2) читать онлайн

- Всемирная история в десяти томах. Том 3 (а.с. Всемирная история в 10-ти томах 1955-1965 -3) 16.89 Мб, 1345с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Коллектив авторов

Настройки текста:



Всемирная история в десяти томах Том 3

ВВЕДЕНИЕ

Третий том «Всемирной истории» и следующий IV посвящены той эпохе в истории человечества, которая известна под названием «средние века», или «средневековье». Хронологически средневековье занимает отрезок времени между древней историей, закончившейся гибелью рабовладельческого общества, и новой историей, начавшейся переходом к капитализму. Термин «средние века» возник в Италии в кругах литераторов и историков в XV—XVI вв. и носит условный характер.

Марксистско-ленинская историческая наука, рассматривающая исторический процесс как закономерную смену общественно-экономических формаций, понимает под средними веками такую фазу исторического развития человечества, когда в большинстве стран Азии и Европы и в ряде стран Африки господствовал феодальный способ производства. Средние века — это эпоха возникновения, развития и упадка феодального способа производства, феодальных общественных отношений во всемирном масштабе.

Средневековье представляло собой яркий и насыщенный многообразными событиями период, выдвинувший новые формы экономического, социального и политического развития общества. В эту историческую эпоху, богатую острыми социальными противоречиями и классовыми битвами, человечество значительно продвинулось вперёд в деле развития материальной и духовной культуры по сравнению с предшествующими периодами истории. В средние века на исторической арене появились многие новые народы и начали своё существование многие из государств — Англия, Франция, Германия, Россия, Чехия, Польша, Скандинавские государства, Арабские государства, Япония, государства Индо-Китая (Вьетнам, Камбоджа), Турция и др. Продолжали также развиваться и играть крупную историческую роль сложившиеся в более раннее время государства Китая, Индии, Ирана и Средней Азии.

Важнейшую роль в мировой истории на рубеже древности и средневековья играли пять крупных центров древней цивилизации: Ханьская империя в Китае, Кушанское царство в Средней Азии, империя Гуптов в Индии, царство Сасанидов (включавшее Иран, Месопотамию и часть Средней Азии) и Римская империя, охватывавшая страны Западной и Южной Европы, Северной Африки и Передней Азии. Но история человечества в период перехода от древнего мира к средневековью не ограничивалась событиями, происходившими в пределах этих пяти государств. В Закавказье существовало древнее рабовладельческое государство — Армения. Большое рабовладельческое государство — Аксумское царство, включавшее Эфиопию (Абиссинию), часть Нубии и другие области, существовало в это время в Восточной Африке.

К началу средних веков существовали не только рабовладельческие государства. У кельтских, германских, славянских и других племён Северо-Западной, Северной и Восточной Европы в это время шёл процесс разложения первобытно-общинных отношений, зарождались классы, возникали племенные союзы, появлялись зачатки государственной организации. Процесс развития классовых отношений и создания государств интенсивно происходили у народов, населявших Корейский полуостров, острова Ява и Суматра, полуостров Малакка.

У тюркских, монгольских, тунгусских и других племён Восточной, Северной и Центральной Азии господствовал первобытно-общинный строй. В условиях первобытно-общинных отношений жили тогда также и большая часть населения Африки, всё население Австралии и островного мира Тихого и Индийского океанов.

Изолированно от государств и народов Европы, Азии и Африки протекала почти до конца средневековья жизнь таких относительно развитых обществ, как общества майя, ацтеков, кечуа (инков) и др. в Центральной и Южной Америке. Подавляющая часть населения Америки продолжала существовать в условиях первобытно-общинного строя[1].

Периодизация эпохи средневековья

Средневековое феодальное общество прошло в своём развитии через три основные стадии, или периода, — раннего, развитого и позднего феодализма, из которых каждый имел свои социально-экономические, политические, идеологические и культурные особенности. Раннефеодальный период — это время складывания и утверждения феодальных отношений. Период развитого феодализма — это время наиболее полного развития феодального общества. Позднефеодальный период — это период начавшегося разложения и упадка феодального способа производства и зарождения в недрах феодального общества капиталистических отношений.

Вопрос о периодизации эпохи средневековья во всемирном масштабе является весьма сложным. Переход к феодализму в различных странах Азии и Европы не был одновременным. Производительные силы развивались неравномерно, неравномерно вызревали и соответствующие им производственные отношения.

Раньше, чем в других странах, феодальные отношения возникли и стали развиваться в Китае, являющемся одним из древнейших очагов человеческой цивилизации. Вопрос о времени возникновения феодализма в Китае до сих пор служит ещё предметом научного спора. Но несомненным является то, что в III—IV вв. н. э. феодальные производственные отношения там уже господствовали.

В Индии, в странах Передней и Средней Азии, в Северной Африке и в Европе гибель рабовладельческого способа производства произошла между III и VII вв. н. э. В результате коренных изменений в общественном развитии, осуществлявшихся разными путями и различными темпами, в этих странах был положен конец господству старых, изживших себя общественных отношений и открыт путь для развития новых, более прогрессивных, передовых для того времени отношений феодального общества. Следовательно, время между III и VII вв. н. э. можно рассматривать как один из важнейших хронологических рубежей во всемирной истории, как начало средневековья, начало феодальной эпохи во всемирно-историческом масштабе.

Различны для разных стран и хронологические грани, отделяющие период раннего феодализма от периода развитого феодализма. Так, например, в Китае раннефеодальный период продолжался примерно до VIII в. н. э., в странах Передней и Средней Азии — приблизительно до IX в., в большинстве стран Западной Европы — до XI в.

Неодинаковы для разных стран и хронологические грани, отделяющие период развитого феодализма от периода позднефеодального. Наиболее определённо можно указать соответствующую дату для Западной Европы. Период развитого феодализма закончился в странах Западной Европы в XV в. С конца XV — начала XVI в. здесь начался позднефеодальный период.

Конец средневековья, конец феодальной эпохи и начало перехода к капиталистическому развитию во всемирно-историческом масштабе датируется обычно серединой XVII в. — победой буржуазной революции над силами феодализма в Англии. Английская буржуазная революция середины XVII в., а позднее французская революция конца XVIII в. утвердили новый для того времени общественный строй — капитализм.

Так определяются хронологические рамки средневековья — той эпохи в истории человечества, когда феодальные отношения являлись господствующими. Вместе с тем, говоря о периодизации всемирной истории, нельзя не учитывать того обстоятельства, что, несмотря на определяющую роль феодального способа производства, феодальные отношения и в эту историческую эпоху были распространены не везде. Племена и народы Америки, Австралии, северных областей Азии и большей части Африки продолжали жить в условиях первобытно-общинных или рабовладельческих отношений.

Возникновение феодализма

Феодализм явился на смену рабовладельческому строю в качестве новой и более высокой ступени классового антагонистического общества, когда производительные силы рабовладельческого общества вступили в противоречие с его производственными отношениями и это привело к социальной революции.

Классическим примером революционного перехода от рабовладельческого строя к феодальному были события в поздней Римской империи, где в условиях кризиса рабовладельческого способа производства шёл процесс разложения рабовладельческих отношений и зарождения элементов феодального способа производства. Рабский труд экономически уже не оправдывал себя, не обеспечивал возможности дальнейшего развития производительных сил. Сопротивление эксплуатируемых трудящихся масс всё возрастающему гнёту, их борьба против рабовладельцев и рабовладельческого государства, принимавшая самые различные формы, подрывали рабовладельческий строй и расшатывали Римскую империю изнутри, а непрерывные вторжения в её пределы германцев на западе и славян на востоке довершили её падение.

Пути перехода от рабовладельческого строя к феодальному во многих странах значительно отличались от того, что происходило в Римской империи. Вопрос о путях этого перехода изучен ещё недостаточно. Несомненно лишь то, что подобный переход, являвшийся частью общего процесса социальной революции, осуществлялся в условиях длительной и упорной классовой борьбы, принимавшей самые разнообразные формы.

Говоря о возникновении (генезисе) феодализма во всемирно-историческом масштабе, следует иметь в виду, что не все народы пришли к феодализму через рабовладельческий строй. Очень многие из них совершили этот переход непосредственно от первобытно-общинного строя и не проходили рабовладельческой стадии общественного развития. По такому пути развития пошли, например, в Европе западные и восточные славяне, а также большая часть германских племён (на территории между Рейном и Эльбой и в Британии), а в Азии — корейцы, ряд тюркских племенных объединений, монголы.

При всём различии путей, какими те или иные народы переходили к феодализму, при всех особенностях процесса складывания феодального общества, зависевших от конкретно-исторических условий, основное содержание этого процесса было одним и тем же. Во-первых, свободная сельская община разлагалась. Общинная собственность на землю и выделившаяся из общины индивидуальная крестьянская собственность, а также различные виды античной земельной собственности (там, где существовал рабовладельческий строй) переходили в руки феодализирующейся светской и духовной знати. Создавалось крупное феодальное землевладение, возникала феодальная собственность на землю. Во-вторых, свободные крестьяне-общинники, а также несвободные земледельцы — рабы и колоны, сохранившиеся от рабовладельческого общества (там, где оно имелось), превращались в феодально зависимых крестьян; устанавливались различные формы их зависимости от феодалов. При этом крестьянская сельская община превращалась в крепостную, подчинённую феодалам или феодальному государству. Но определённые формы, традиции и порядки общинной организации, унаследованные от предшествующей эпохи, сохранялись и играли важную роль в хозяйственной, социальной и политической жизни феодального общества.

По мере развития феодального способа производства и его укрепления пережитки рабовладения и первобытно-общинного строя вытеснялись или же подчинялись новым производственным отношениям. Наиболее быстрое разложение и полное подчинение дофеодальных укладов феодальным производственным отношениям имело место в западноевропейских странах, особенно в Италии и Франции. В феодальных же обществах Передней и Средней Азии, Северной Африки и Индии рабовладельческий уклад сохранялся в течение длительного времени и при феодализме, по крайней мере в раннефеодальный период. Длительное сохранение рабовладельческого уклада характерно и для феодального общества Византии.

Рабовладельческий уклад в странах Востока сохранялся дольше и играл большую роль, чем в западноевропейских странах потому, что страны Востока не знали столь полного и интенсивного развития рабовладения, какое имело место в западной части Римской империи, где рабский труд почти полностью вытеснил труд свободных. Поэтому кризис рабовладельческого строя на Востоке не был столь острым, как в Западной Римской империи, и не имел своим последствием относительно быструю и полную ликвидацию рабовладельческих отношений.

Феодальный способ производства обладал большими возможностями для развития производительных сил по сравнению с рабовладельческим, так как основные непосредственные производители (феодально зависимые крестьяне и ремесленники) в отличие от рабов имели некоторую заинтересованность в труде: они были собственниками части средств производства, что позволяло им вести своё хозяйство самостоятельно (обрабатывать землю, заниматься скотоводством, ремеслом и т. д.) и выполнять в пользу феодала определённые повинности.

Именно в силу этого различия в положении непосредственных производителей переход от рабовладельческого строя к феодализму явился шагом вперёд по пути общественного прогресса, хотя феодальное общество, так же как и рабовладельческое, было построено на угнетении эксплуатируемого большинства населения эксплуатирующим меньшинством.

Феодальная собственность на землю как основа феодализма

При феодализме основное средство производства — земля — не была собственностью непосредственных производителей — крестьян и ремесленников. Она была собственностью феодалов. Собственность феодалов на землю являлась основой средневекового феодального общества.

Земля являлась феодальной собственностью и в том случае, когда она принадлежала не непосредственно феодалам, а феодальному государству, как это было в ряде восточных стран, особенно в раннефеодальный период. На Востоке наряду с землёй громадное значение имели также оросительные (ирригационные) сооружения, без которых во многих странах Востока земледелие было невозможно. Другие средства производства — орудия труда, рабочий скот, семена, хозяйственные постройки и т. п. — находились в собственности не только феодалов, но и крестьян и ремесленников. Собственность крестьян и ремесленников на эти средства производства была основана в отличие от феодальной собственности на личном труде.

Большая часть земли, принадлежавшей феодалам, состояла из наделов, которые давались феодалами в постоянное пользование отдельным крестьянам, что и позволяло последним вести на этой земле своё хозяйство. Непосредственный производитель в феодальном обществе являлся, таким образом, не собственником, а только держателем той земли, которую он обрабатывал. Сочетание собственности феодалов на землю с мелким самостоятельным хозяйством крестьян представляло характерную черту феодальной экономики. Но при наличии у крестьян средств производства, необходимых для ведения самостоятельного хозяйства, феодалы могли эксплуатировать непосредственных производителей лишь путём внеэкономического принуждения, т. е. прибегая в той или иной мере к насилию. Только таким путём феодалы могли реализовать своё право собственности на землю. «Если бы помещик не имел прямой власти над личностью крестьянина, то он не мог бы заставить работать на себя человека, наделенного землей и ведущего свое хозяйство»[2]. Личная зависимость крестьян от феодалов и вытекавшее из неё внеэкономическое принуждение составляли, таким образом, типичную черту феодального строя. Формы и степень личной зависимости крестьян были самые различные, начиная от крепостничества — суровой крепостной неволи — и кончая простым оброчным обязательством или некоторыми правовыми ограничениями — сословной неполноправностью.

Формы, которые принимала феодальная земельная собственность, зависели у отдельных народов в различные периоды развития феодальных отношений от конкретных исторических условий. В Западной Европе первой, ещё не развитой формой феодальной земельной собственности был аллод. Первоначально аллодом назывался земельный надел общинника. С разложением сельской общины и ростом социального неравенства крестьянский аллод различными путями (в результате разорения свободных крестьян и вынужденного отчуждения ими своих земельных наделов, а также в результате прямых захватов, насилия и т. п.) переходил в руки феодализирующейся светской и церковной знати (а отчасти и в руки выделившихся из среды свободных общинников отдельных более состоятельных крестьян, которые увеличивали свои земельные наделы за счёт земель менее состоятельных соседей), превращался в крупное земельное владение и выступал как феодальная земельная собственность.

Дальнейшее развитие феодальных отношений в Западной Европе привело к возникновению новой формы феодальной земельной собственности — бенефиция, дававшегося пожизненно под условием несения его владельцем определённой вассальной службы (чаще всего военной) в пользу того феодального сеньора (господина), который дал этот бенефиций. С развитием феодального общества бенефиций из пожизненного владения превратился в наследственное и приобрёл черты, характерные для феода. Феод, или лен, — это наследственное земельное владение, связанное с обязательным несением военной службы и выполнением некоторых других обязанностей феодалом по отношению к вышестоящему сеньору. Феод — вполне сложившаяся, наиболее развитая и законченная форма феодальной собственности на землю. Общественный строй, основу которого составляла земельная собственность в виде феодов, и стал называться позднее феодальным.

В России в феодальную эпоху существовали две основные формы земельной феодальной собственности: вотчина (первоначально соответствовавшая западноевропейскому аллоду, как крупному земельному владению феодального характера) и поместье (имевшее черты сходства с западноевропейским бенефицием, а в дальнейшем своём развитии — с феодом). Постепенно поместье и вотчина юридически сближались, сливаясь в один вид феодальной земельной собственности, подобный в общем западноевропейскому феоду.

Соответствующие формы феодального землевладения существовали и на Востоке. Так, например, в странах Арабского халифата — в Иране, Ираке, Средней Азии и других — формой феодального землевладения, соответствующей аллоду, являлся мульк. Бенефицию и феоду (лену) здесь соответствовали икта, на разных стадиях её развития, а позднее союргал. В Китае аллоду в общем соответствовал чжуан-тянь, а в Японии — сёэн.

Феодальная земельная собственность не являлась такой формой частной собственности, распоряжение которой целиком принадлежало одному собственнику и не было ограничено никакими условиями. Феодальная собственность на землю, как правило, обусловливалась несением более мелкими феодалами определённой службы в пользу более крупных феодалов — их феодальных сеньоров в силу наличия между ними отношений личной зависимости. Эти отношения складывались в систему феодальной иерархии, т. е. в определённую систему подчинения внутри самого класса феодалов, основанную на владении ими землёй и, следовательно, на эксплуатации непосредственных производителей — феодально зависимых крестьян. Феодальная собственность на землю имела, таким образом, иерархическую структуру.

В ряде стран Востока, особенно в раннефеодальный период, преобладала государственная собственность на землю и воду (т. е. на каналы, водохранилища и другие ирригационные сооружения), а феодальное государство эксплуатировало крестьян — держателей земельных участков на государственных землях — непосредственно через государственный аппарат. Но постепенно и в странах Востока значительная часть фонда государственных земель была роздана феодалам на основе условной собственности типа бенефиция и феода. Таким образом, в этих странах одновременно существовала и государственная феодальная собственность на землю, и земельная собственность отдельных феодалов.

Феодальная рента и формы феодальной зависимости крестьян

Собственность феодала на землю, а также личная и поземельная зависимость крестьянина от землевладельца определяли характер феодальной эксплуатации. Феодальная эксплуатация осуществлялась различными способами и выражалась в виде так называемой феодальной ренты. Феодальная рента, будучи экономической формой реализации собственности феодала на землю, представляла собой совокупность различных повинностей, которые крестьяне несли в пользу феодалов. Повинности и сборы поглощали прибавочный труд крестьянина. Он был вынужден отдавать феодалу весь продукт своего труда, остававшийся сверх того минимума, который был необходим для существования его самого, его семьи и для воспроизводства его хозяйства.

Феодальная рента в период феодализма выступала в трёх формах: в форме отработочной ренты (барщина), в форме ренты продуктовой (натуральный оброк) и в форме денежной ренты (денежный оброк). В Европе на ранней ступени развития феодального общества преобладала отработочная рента, хотя уже и в то время известное распространение получила рента продуктами, а в некоторой степени и денежная.

В период развитого феодализма во многих европейских странах преобладала уже не барщина, а оброк, сначала в натуральной, а затем и в денежной форме. Смена барщины различными формами оброка была связана с ростом производительных сил в сельском хозяйстве и являлась важным шагом вперёд. При этой форме прибавочный труд выполнялся уже не в господском поместье или на господском поле, под прямым надзором феодала или его управляющего, а в хозяйстве непосредственного производителя — крестьянина.

По сравнению с отработочной рентой рента продуктами давала крестьянину больший простор для ведения собственного хозяйства и для использования части прибавочного труда в своих интересах, т. е. для некоторого расширения собственного хозяйства, что вело в свою очередь к появлению более значительных различий в положении непосредственных производителей, чем это было возможно при господстве отработочной ренты. В ещё большей степени это относится к денежной ренте, преобладание которой привело к глубоким изменениям в положении непосредственных производителей, к более быстрому освобождению крестьян от личной зависимости, к интенсивному социальному расслоению крестьянства, а также к крупным изменениям в положении господского хозяйства.

Своеобразную картину развития форм феодальной ренты, а вместе с тем и форм зависимости непосредственных производителей от феодалов дают страны Востока. Поскольку во многих странах Востока в раннефеодальный период в качестве основного собственника земли и ирригационных сооружений выступало феодальное государство, здесь не сложилось крупное господское хозяйство и преобладающей формой феодальной ренты на Востоке являлась не барщина, а рента продуктами, отчасти же денежная рента, взимавшиеся с крестьян государственными чиновниками. Феодальная рента здесь совпадала с налогом. В раннефеодальный период государство обычно выделяло большую часть собранных средств (в денежной и в натуральной форме) в виде жалованья феодалам. Этот способ эксплуатации непосредственных производителей не уступал по своей жестокости господствовавшей в Европе барщине, но при наличии продуктовой ренты крестьяне в странах Востока сохраняли большую свободу передвижения, чем прикреплённые к земле крестьяне европейских стран.

Город и товарное производство при феодализме

Период раннего феодализма характеризовался довольно низким уровнем развития производительных сил. Повсюду господствовало натуральное хозяйство, при котором производство направлено главным образом на непосредственное удовлетворение потребностей самого производителя, его семьи и потребностей феодала. Продукты производства либо совсем не вступали в процесс обмена, либо в него вступала лишь незначительная часть этих продуктов. Условия хозяйственной деятельности (средства производства, средства существования работника и т. д.) почти целиком воспроизводились в самом хозяйстве, характерной чертой которого было соединение ремесла с земледелием, причём основой являлось последнее.

Всё же производительные силы феодального общества, хотя и медленно, но постоянно росли. В сельском хозяйстве возникли и распространились более совершенные системы земледелия (двух- и трёхполье, а затем плодосменная система), появились новые и улучшались старые культуры в полеводстве. Новые культуры, наряду с улучшением старых, появились и в огородничестве, садоводстве, виноградарстве и в других отраслях земледелия. Широкое распространение в странах Европы получили железный плуг и другие сельскохозяйственные орудия из железа, что позволило производить более глубокую вспашку и лучше обрабатывать посевы. Распашка пустошей и лесные расчистки — вырубка больших лесных массивов для использования земли под пашню — значительно расширили площадь обрабатываемых земель. В странах Востока при поливном земледелии и улучшении возделывания растений стали получать по некоторым культурам два урожая в год (а иногда и больше).

Дальнейшее развитие получили различные отрасли скотоводства (оседлого и кочевого) — разведение крупного и мелкого рогатого скота (особенно овец и коз). Развивались и усовершенствовались такие сельскохозяйственные промыслы, как шелководство, виноделие, маслоделие и пчеловодство.

В развитии ремесла тоже происходили перемены: изменялись средства производства и особенно приёмы ремесленной деятельности. Техника в феодальную эпоху основывалась на применении ручного труда и развивалась сравнительно медленно. Поэтому при ограниченности технических средств, примитивном характере орудий и средств труда очень важную роль в развитии производства играло усовершенствование навыков труда.

С ростом производительных сил общественное разделение труда усилилось, и на определённом этапе развития феодального общества, в Европе примерно в X—XI вв., это привело к отделению ремесла от сельского хозяйства и к возникновению городов как центров ремесла и торговли. Города, бывшие первоначально лишь административными и религиозными центрами или укреплёнными пунктами, постепенно становились главными центрами развивающегося товарного производства и товарного обращения. Одновременно, хотя значительно медленнее, развивалось товарное производство и в деревне. В результате росли и укреплялись экономические связи между различными областями в отдельных странах, а это вело к постепенному складыванию в них внутреннего рынка.

Темпы развития городов в разных странах в эпоху феодализма были не одинаковы. В Китае и в Индии, несмотря на господство натурального хозяйства, было развито ремесленное производство и велась оживлённая международная торговля уже в раннефеодальный период. Там существовали богатые и многолюдные города, сохранившиеся ещё от древнего мира и игравшие важную экономическую роль. На сравнительно высоком уровне городское ремесло и торговый обмен находились в Византийской империи, а также в государствах, образовавшихся в Передней и Средней Азии и в Северной Африке после больших арабских завоеваний в VII—VIII вв.

Появившись на определённой ступени развития феодального общества, товарное производство, т. е. производство, основанное на общественном разделении труда и рассчитанное на рынок, на продажу, на обмен продуктами производства между различными хозяйствами, играло важную роль в дальнейшем развитии производительных сил при феодализме. Прогресс их был связан теперь в значительной мере с развитием этого производства, с втягиванием хозяйства феодалов (господского хозяйства) в рыночные отношения, с превращением натурального хозяйства непосредственных производителей в товарное, а также с возникновением и ростом внутреннего рынка на основе общественного разделения труда и специализации отдельных отраслей хозяйства (земледелие, скотоводство, различные виды ремесла).

Постепенно города экономически усиливались, и горожане вступали в борьбу с феодальными сеньорами, в подчинении у которых они находились (поскольку города возникали, как правило, в пределах тех или иных феодальных владений). Борьба между горожанами и феодальными сеньорами принимала в разных странах в зависимости от условий их исторического развития различные формы — от открытых вооружённых выступлений до выкупа горожанами городских привилегий и вольностей у феодальных сеньоров за деньги. Эта борьба горожан с феодальными сеньорами характерна для европейских стран.

С дальнейшим экономическим развитием европейских городов и освобождением их от власти феодальных сеньоров возникали и обострялись социальные противоречия внутри городского населения. Это были противоречия между верхушкой горожан — богатыми купцами и ростовщиками, с одной стороны, и городскими ремесленниками, обычно объединявшимися в цехи (т. е. в особые союзы, состоявшие из ремесленников одной специальности) — с другой. По мере роста городского ремесла развивались социальные противоречия и внутри цехов, между ремесленниками — владельцами ремесленных мастерских (цеховыми мастерами) и ремесленными подмастерьями и учениками, которые испытывали всё возраставший гнёт и эксплуатацию со стороны цеховых мастеров.

В странах Востока в период развитого феодализма также усиливалось разделение труда между ремеслом и сельским хозяйством. По побережьям морей и берегам больших рек от Тихого океана на востоке и до Средиземного моря на западе протянулась цепь городов, которые являлись средоточием ремесла и торговли, связывавшей друг с другом самые отдалённые районы. Рост этих городов в значительной степени зависел не столько от развития внутреннего рынка, сколько от транзитной торговли. В пределах обширных территорий, лежавших в стороне от этих путей международной торговли, процесс отделения ремесла от сельского хозяйства и связанные с ним рост городов на Востоке, рост товарного производства и развитие внутреннего рынка происходили значительно медленнее.

Классовая борьба в феодальном обществе и её значение

Антагонистические противоречия, присущие феодальному способу производства, делали феодальное общество ареной острых классовых столкновений и непрерывной борьбы, прежде всего между двумя классами — феодально зависимым крестьянством и феодальными землевладельцами.

Для ранних этапов развития феодализма характерными обычно являлись местные крестьянские волнения и восстания, не выходившие за рамки отдельных, сравнительно небольших районов. В дальнейшем, когда социально-экономическое развитие привело к тому, что окончательно сложились основные классы феодального общества, усилился и протест крестьянских масс против растущей эксплуатации их со стороны феодалов. Антифеодальные движения крестьян стали выходить за ограниченные, узкие рамки отдельных местностей и распространяться на большие территории. Изменялся и характер крестьянских движений. Они охватывали более широкие массы крестьянства, были более длительными и отличались большей остротой.

Раньше всего это проявилось на Востоке, где экономическое развитие в период раннего средневековья шло быстрее, чем в Европе. Так, в Китае с начала VII в. антифеодальные крестьянские движения, начавшиеся в Хэнани, Хэбэе и других областях, распространились за пределы этих районов. В IX в. в Китае произошло уже очень крупное крестьянское восстание под руководством Хуан Чао, носившее массовый характер и продолжавшееся около 10 лет.

В конце V — начале VI в. возникло крупное крестьянское движение в Иране — движение маздакитов, которое было первым массовым протестом крестьян Ирана против феодальной эксплуатации. В VIII и IX вв. крупные крестьянские восстания неоднократно вспыхивали в Средней Азии (восстание Муканны), в Азербайджане (восстание Бабека), в Месопотамии, Сирии, Иране, на аравийском побережье Персидского залива (карматские восстания в конце IX и в X в.), в Византии (павликианское движение, восстание Фомы Славянина, восстание Василия Медная Рука) и в других странах. Антифеодальные движения нередко сочетались с борьбой против иноземных захватчиков. Так было, например, в странах, зависимых от Арабского халифата.

Крупнейшими крестьянскими восстаниями, охватившими обширные территории, отмечен период развитого феодализма. Крестьянские восстания во многих странах средневековья в это время по размаху, силе и упорству значительно превосходили восстания предшествующего времени. Достаточно назвать такие широкие антифеодальные движения, как восстание под предводительством пастуха Ивайло в Болгарии в XIII в., восстание «Красных повязок» в Китае в XIV в., восстание Дольчино в Северной Италии в начале XIV в., Жакерия во Франции и восстание Уота Тайлера в Англии во второй половине XIV в., крестьянское восстание в Трансильвании в XV в., ряд крупных крестьянских выступлений в странах Ближнего и Среднего Востока в XIV—XV вв. (сербедары в Иране и Средней Азии в XIV в., восстание крестьян в Турции во втором десятилетии XV в. и др.). Большое значение имела Великая крестьянская война в Чехии XV в.: здесь широкое восстание против чешских эксплуататоров сочеталось с борьбой против иноземного засилия.

Крестьянские восстания нередко соединялись с выступлениями горожан, особенно городских низов, так как у крестьян и у большей части горожан был один и тот же враг — феодальные сеньоры. Характер городских движений изменялся по мере развития феодального общества. В наиболее развитых экономически странах Европы городская беднота и возникавший в городах предпролетариат вели борьбу не только против городских землевладельцев и представителей купеческо-ростовщического капитала, но и против зарождающихся форм капиталистической эксплуатации в промышленности (например, восстание чомпи во Флоренции в XIV в.).

Своей борьбой против феодальной эксплуатации трудящиеся массы деревни и города расчищали путь для дальнейшего развития производительных сил и тем самым двигали феодальное общество вперёд.

Средневековое феодальное государство

Феодальная экономика и порождённая её развитием классовая борьба в феодальном обществе определяли характер его политической надстройки. Крупные государственные объединения (такие, например, как обширная империя Карла Великого), возникавшие в раннефеодальный период, оказывались непрочными вследствие слабости экономических связей между отдельными областями страны, при почти безраздельном господстве натурального хозяйства и отсутствии сколько-нибудь развитого обмена.

Относительно централизованные формы приняло раннефеодальное государство в странах Востока. Это объясняется преобладанием на Востоке государственной собственности на землю и большой ролью в земледелии ирригационных сооружений, для эксплуатации которых была нужна сильная государственная власть. Известное значение имело и то, что здесь надолго сохранился, как наследие античных рабовладельческих государств, развитой бюрократический аппарат.

Экономическая раздробленность феодального общества обусловливала его политическую раздробленность. Это ярко проявилось в большинстве европейских стран. Феодальные поместья, особенно крупные, будучи экономически самодовлеющими, представляли собой и в политическом отношении фактически самостоятельные единицы. Каждый крупный землевладелец, располагая своим собственным административным, судебным и военным аппаратом, использовал его для того, чтобы держать в повиновении феодально зависимое население поместья, а также вести войны с соседними феодалами.

Однако в результате дальнейшего роста производительных сил, формирования внутреннего рынка и усиления классовой борьбы крестьян и горожан политическая надстройка феодального общества изменялась. Феодалы перестраивали методы своего политического господства. В значительной части Европы в XIII—XV вв. (а в некоторых странах даже раньше) появилась тенденция к политическому сплочению, к централизации феодальных государств. В Западной Европе эта тенденция с особой силой проявилась в Англии, Франции и Испании, в Восточной Европе — в России.

Политическая консолидация феодалов (дворянства и духовенства) и горожан (бюргерства) в виде особых сословий нашла выражение в образовании местных, а позднее и общегосударственных сословно-представительных учреждений (парламент в Англии, Генеральные штаты во Франции и т. д.). Так возникали феодальные монархии с сословным представительством, или «сословные монархии».

Процесс образования централизованного феодального государства в России имел в своей основе те же общие закономерности исторического развития, что и процесс образования централизованных феодальных государств в странах Западной Европы. Но, поскольку экономическое развитие России было задержано татаро-монгольским нашествием, экономическая раздробленность преодолевалась здесь медленнее, чем на западе Европы. Русское централизованное государство на феодальном базисе сложилось в конце XV в., а монархия с сословным представительством (земские соборы) сложилась в России с середины XVI в. Создание в ряде стран централизованных государств имело объективно положительное значение: прекращались феодальные войны, разорявшие страну и облегчавшие внешним врагам возможность вторгаться в её пределы, создавались известные условия для роста сельскохозяйственного производства, развития городов, торговли и т. д.

В некоторых странах Европы политическая раздробленность сохранялась и после перехода от раннего феодализма к развитому. В Германии и Италии вследствие особенностей их экономического развития и прежде всего отсутствия единого внутреннего рынка в масштабе всей страны политическая консолидация осуществлялась преимущественно в местном масштабе. В связи с этим там не только не происходил процесс политического объединения, но, напротив, шло дальнейшее политическое разъединение.

Формы феодального государства были: различными, но классовая его сущность оставалась одна и та же. Характеризуя основные черты государства в средние века, В. И. Ленин говорил: «И здесь формы государства были разнообразны, и здесь мы имеем и монархию и республику, хотя гораздо более слабо выраженную, но всегда господствующими признавались единственно только помещики-крепостники. Крепостные крестьяне в области всяких политических прав были исключены абсолютно».

Формирование народностей в период феодализма

С переходом к феодализму получил дальнейшее развитие процесс формирования народностей. Народность — это историческая категория, следующая за родом и племенем и предшествующая нации. Если возникновение и развитие наций связаны с капиталистической эпохой, то история народностей связана с предшествующими общественно-экономическими формациями — рабовладельческой и феодальной, в то время как род и племя являются категориями первобытно-общинного строя.

Для стран, пришедших к феодализму через рабовладельческий строй (например, для Китая, Индии, Ирана — в Азии, для Италии, Франции, Испании — в Европе), переход к феодальным отношениям означал новый шаг и в формировании народностей, начавших создаваться ещё в древности. Для стран, пришедших к феодализму непосредственно от первобытно-общинного строя (например, в Европе — для Германии, Англии, Скандинавских стран, России, Чехии, Польши, на Востоке — для некоторых тюркских племён), процесс образования народностей из племён и племенных объединений начался вместе с развитием феодализма. У ряда племенных групп и объединений в Европе и Азии (например, у монгольских и некоторых тюркских племён) начало этого процесса относится к сравнительно позднему времени, к XI—XIII вв.

В соответствии с различной конкретно-исторической обстановкой формирование народностей происходило различными путями. Во Франции, например, в силу особенностей развития её северных и южных областей одновременно развивались две родственные народности — северофранцузская и южнофранцузская, образовавшие впоследствии одну французскую нацию.

История древнерусской народности имеет свои особенности. Экономическое, социальное и политическое развитие Руси в период феодальной раздробленности — рост крупного землевладения и обособление отдельных экономических центров в условиях многочисленных иноземных нашествий, особенно в период тяжёлого татаро-монгольского завоевания, — привело к дроблению древнерусской народности. Постепенно из единой древнерусской народности образовались три родственные народности — русская (великорусская), украинская и белорусская, близкие по языку и культуре и сохранившие, несмотря на все исторические превратности и испытания, сознание единства своего происхождения и общности своей судьбы.

Завершился процесс формирования народностей во многих странах Азии и Европы в большинстве случаев в период развитого феодализма, что было связано с ростом товарно-денежных отношений и складыванием внутреннего рынка, с постепенным преодолением раздробленности и возникновением значительных экономических и культурных центров. С переходом от феодализма к капитализму, с ликвидацией феодальной раздробленности и образованием национального рынка, с появлением экономических и культурных национальных центров народность развивалась в нацию.

Религия и церковь

Большую роль в средние века играла религиозная идеология. Различные религиозные системы и церковные организации служили одной и той же цели — укреплению господства феодалов над массами угнетённого и эксплуатируемого народа. Эту цель преследовали: буддизм в Китае, Тибете, Монголии, Индо-Китае, Японии и ряде других стран Азии; поздний брахманизм (индуизм) в Индии; ислам (мусульманство) в большей части стран Передней и Средней Азии; христианская религия в её двух основных формах (католицизм и православие) в европейских странах, в Византии, в странах Закавказья и т. д. Ко всем этим религиозным системам и церквам при всём различии их догматики, культов и форм в большей или меньшей степени приложимы слова Энгельса о католической церкви. Она выступает в средние века, писал Энгельс, «в качестве наиболее общего синтеза и наиболее общей санкции существующего феодального строя». Во всех странах церковь была крупнейшим феодальным землевладельцем, беспощадно эксплуатировавшим труд крепостных и зависимых крестьян. В ряде стран церковное землевладение было наиболее привилегированным, а духовенство пользовалось исключительными правами. Являясь важнейшей опорой феодализма, церковные организации не во всех отношениях играли одинаковую роль в истории различных стран. Так, например, буддизм в Китае, Корее и Японии никогда не имел столь сильного политического и идеологического влияния, как католицизм в Западной Европе. К тому же в Китае буддизм не был единственной формой религиозной идеологии. Наряду с ним выступала в качестве его противника другая религия — даосизм, а также конфуцианство. Догматы (основные положения) церкви, освящающие феодальное угнетение, вызывали противодействие со стороны эксплуатируемых слоев общества. Это противодействие росло по мере развития феодализма и усиления феодальной эксплуатации и находило своё выражение в различных формах, в том числе и в многочисленных народных еретических движениях. Средневековые ереси, т. е. учения, направленные против догматов официально принятого или господствующего церковного вероучения, являлись не чем иным, как выражением социального протеста в религиозной оболочке. Многие еретические движения угнетённых крестьянских масс и горожан, особенно городской и сельской бедноты, как на Западе, так и на Востоке были одним из важных элементов революционной оппозиции феодализму.

В Западной Европе, а также и в некоторых странах Азии духовенство, пользуясь слабостью и раздробленностью феодальных государств, домогалось на разных этапах развития феодализма не только идеологического, но и политического господства. Особенно долго и упорно добивалось этого папство, ведя на протяжении нескольких столетий борьбу с европейскими государями за политическое подчинение их папскому престолу. Однако рост городов, усиление их экономического и политического значения и укрепление централизованных феодальных государств ослабили политические и идеологические позиции церкви, главным образом в Европе и в Восточной Азии, в меньшей степени в Передней и Средней Азии. В Европе это нашло непосредственное выражение в усилении еретических движений и в подготовке предпосылок для Реформации — широкого общественного движения против католической церкви, развернувшегося в полную силу уже в XVI в.

Культура средневекового общества

С движением вперёд средневекового общества шло и развитие его культуры, которая имела определённые общие черты, как культура феодальной эпохи, и вместе с тем отличалась большим своеобразием в различных странах. Это было обусловлено не только особенностями экономического и политического развития этих стран, но и рядом других обстоятельств (естественными условиями, этническими особенностями, историческими влияниями и связями и т. п.).

И светская, и церковная феодальная культура выражала интересы господствующего класса, причём господствующее положение церкви в области идеологии, характерное для средневековья, наложило свой более или менее глубокий отпечаток (в зависимости от конкретных исторических условий развития отдельных стран) на развитие всей средневековой культуры. Церковь подчинила философию, науку, искусство и мораль богословию. Дело образования, особенно в странах Европы, в значительной степени оказалось в руках духовенства. В монастырях создавались летописи и другие памятники литературы, переписывались произведения античных авторов.

Культура феодального общества развивалась в борьбе прогрессивных и реакционных течений. Господствующий класс, создавая свою культуру, очень много заимствовал из народных источников и использовал народные таланты в своих интересах, подчиняя своей идеологии творчество народных мастеров. Народная культура, культура трудящихся масс деревни и города, непосредственно выражалась в богатейшем народном эпосе, в сказаниях, песнях, сказках, баснях и других поэтических и прозаических произведениях. Народная основа составляет наиболее сильную сторону лучших произведений средневековой литературы. Как ни скованы были творческие силы трудящихся масс в условиях феодального гнёта, художественный гений народа проявился и в таких областях средневековой культуры, как театр, музыка, архитектура, живопись и скульптура. О неиссякаемых родниках народного творчества, творчества средневековых крестьян и ремесленников, свидетельствует самобытное и яркое прикладное искусство стран Азии (в частности, Китая и Индии), европейских стран и стран Северной Африки.

Гнёт религиозной идеологии, подавление всякой живой и свободной мысли, преследование научных знаний, не согласуемых с учением церкви, наносили большой вред развитию культуры. Подлинные научные знания пробивали себе дорогу только в упорной и длительной борьбе с церковным мировоззрением.

В Италии в XIV в. началось так называемое Возрождение (Ренессанс) — новый важный этап в развитии культуры, возникла новая идеология, новое мировоззрение — гуманизм. Идеология гуманизма была направлена против гнёта церковной схоластики, против церковного мировоззрения вообще. Духовной диктатуре церкви, феодально-церковному мировоззрению деятели Возрождения противопоставляли светское мировоззрение, светскую культуру, радостное и светлое реалистическое искусство, научные знания, основанные на опыте, на изучении природы.

В истории средневековой культуры были свои периоды подъёма и упадка, наряду с передовым и прогрессивным было немало мрачного и реакционного, но в общем своём развитии средневековая культура была значительным шагом вперёд. Она обогатила человечество новыми материальными и духовными ценностями. История средневековой культуры знает немало выдающихся писателей и художников, учёных, философов и публицистов, деятельность которых имела глубоко прогрессивное значение и сыграла крупную роль в культурном развитии человечества.

* * *
Таковы основные проблемы феодализма, рассмотренные в III томе «Всемирной истории». Позиции историков-марксистов в этих вопросах принципиально отличны от методологических позиций буржуазных историков, стоящих на идеалистической точке зрения.

Несомненно, буржуазные историки внесли значительный вклад в изучение средневековья (накопление и систематизация огромного фактического материала, многие важные наблюдения и обобщения, касающиеся исторических событий). Однако нельзя согласиться с господствующим в буржуазной историографии пониманием сущности феодализма как системы политических учреждений и правовых норм, существующей в самые различные исторические периоды (безотносительно к социально-экономическим условиям развития общества), а не как определённого способа производства. Так, эти ученые находят феодализм и на древнем Востоке (в Египте и Месопотамии) и в древней Греции. С неправильным пониманием феодализма связано и обычное для буржуазной историографии отрицание неизбежности социальной революции при переходе от одного классового общественного строя к другому. Широко распространённым является искажающее исторические факты представление о переходе от античности к средневековью как о непрерывном, чисто эволюционном процессе, незнающем социальных потрясений и переворотов.

Игнорируя подлинную основу общественных отношений (в том числе политических и правовых), а именно развитие материальных производительных сил, которым соответствуют определённые производственные отношения, буржуазные историки закрывают себе путь к пониманию закономерностей развития общества в эпоху феодализма и фактически отказываются от какой-либо научной её периодизации. С идеалистическим пониманием феодализма связано и обычное для буржуазных историков отрицание классовой борьбы в период средневековья, игнорирование роли народных масс как решающей силы общественного прогресса и одновременно переоценка значения отдельных исторических личностей (императоров, королей, полководцев). Само феодальное государство рассматривается буржуазными историками как орган, стоящий над обществом и обеспечивающий в нём «социальный мир», что полностью противоречит конкретной исторической действительности.

Отрицая объективную закономерность исторического развития, сторонники идеалистического понимания истории неизбежно приходят к модернизации прошлого. Одни буржуазные учёные, вопреки историческим фактам, утверждают, что в период раннего средневековья существовал «аграрный капитализм», другие оперируют термином «городское хозяйство» как внеисторической категорией и т. д. Товарно-денежные отношения эпохи феодализма, связанные с ростом средневековых городов, эти учёные отождествляют с капиталистическими, а в связях феодального поместья с рынком усматривают черты капиталистического предпринимательства.

Считая феодальную формацию прогрессивной ступенью в развитии человеческого общества, советские историки решительно отвергают апологетические оценки средневековья и, в частности, восхваление якобы благодетельной роли, которую играли религиозные идеи и всевозможные церковные учреждения в средние века. Объективная историческая наука не может умалчивать ни о жесточайшем духовном гнёте, которому подвергались народные массы в эпоху феодализма, ни об их непрерывной борьбе против духовного порабощения.

* * *
В III томе принято следующее расположение материала: том начинается с истории Китая, Индии и других стран Азии, а не с истории стран Западной Европы. Это объясняется тем историческим фактом, что в Азии, и прежде всего в Китае, феодализм возник и начал развиваться раньше, чем в странах Европы (см. I и II части тома). Китай, Индия и некоторые другие страны Азии шли в своём развитии впереди европейских стран и в период развитого феодализма, точнее в первые столетия этого периода, вплоть до XIII в., т. е. до начала монголо-татарских вторжений. Поэтому и в III части тома сохраняется в общем тот же порядок изложения, что и в двух его первых частях. IV часть тома посвящена имевшей всемирно-историческое значение борьбе народов Азии и Восточной Европы с монгольскими завоевателями. Что же касается изложения материала в V части тома, то в отличие от предшествующих частей она начинается с истории стран Западной Европы, ушедших в своём развитии в XIV—XV вв. вперёд по сравнению с другими странами.

Таким образом, последовательность в изложении истории стран Азии, Европы и Северной Африки, соблюдаемая в данном томе «Всемирной истории», обусловлена реальным ходом исторического развития этих стран на протяжении всего рассматриваемого в томе периода, т. е. от начала феодальной эпохи до конца XV в.

Необходимо отметить, что в процессе создания большого коллективного труда, каким является III том, охватывающий всемирную историю на протяжении более чем тысячелетнего периода, выявились отдельные, ещё недостаточно изученные исторические проблемы, по которым нет окончательных выводов в нашей науке. К их числу относятся вопросы о времени зарождения феодальных отношений у арабов, о социальной основе первоначального ислама, о времени победы феодального способа производства в Византии, о характере политических объединений на Руси до образования Древнерусского государства с центром в Киеве и целый ряд других. Требуют также дальнейшего исследования проблема возникновения феодального города в разных странах, особенно в странах Азии и Северной Африки, вопрос о роли кочевников в феодальных обществах средневековья, проблема формирования и развития народностей и др. Над разрешением всех этих вопросов продолжают работать советские историки.

* * *
Текст тома написан: Введение — В. В. Бирюковичем и Я. А. Левицким; гл. I, II и III — Н. И. Конрадом; гл. IV — А. М. Осиповым; гл. V: раздел 1 — Е. М. Штаерман, разделы 2 и 3 — Н. А. Сидоровой (за исключением подраздела «Древние славяне», написанного 3. В. Удальцовой, и подразделов «Христианская церковь» и «Культура Западной Римской империи», написанных Е. М. Штаерман), раздел 4 — З. В. Удальцовой; гл. VI — А.Ю.Якубовским; гл. VII — Е. А. Беляевым и А. Ю. Якубовским; гл. VIII: раздел 1 — А. Ю. Якубовским, раздел 2 — И. П. Петрушевским; гл. IX — Н. А. Сидоровой; гл. X: раздел 1 — Н. А. Сидоровой, разделы 2 и 3 — A. И. Неусыхиным, раздел 4 — О. Л. Вайнштейном; гл. XI — Я. А. Левицким; гл. XII — А. И. Неусыхиным (за исключением подраздела «Арабское владычество в Испании в VIII—XI вв.», написанного И. П. Петрушевским); гл. XIII — 3. В. Удальцовой; гл. XIV: раздел 1 — З. В. Удальцовой, раздел 2 — А. И. Неусыхиным, раздел 3 — М. М. Смириным, раздел 4 — В. Д. Королюком и 3. В. Удальцовой; гл. XV: раздел 1 — Б. А. Рыбаковым, раздел 2 — В. Т. Пашуто (за исключением подраздела «Культура древней Руси», написанного Н. Н. Ворониным и В. Т. Пашуто); гл. XVI — С. Д. Сказкиным и М. М. Шейнманом; гл. XVII, XVIII и XIX — Н. И. Конрадом; гл. XX — А. М. Осиповым; гл. XXI — Я. А. Левицким; гл. XXII — Н. А. Сидоровой (за исключением подраздела «Сирия и Палестина в XI в.», написанного И. П. Петрушевским); гл. XXIII — Н. А. Сидоровой; гл. XXIV — Я. А. Левицким; гл. XXV — А. И. Неусыхиным; гл. XXVI: раздел 1 — А. И. Неусыхиным, раздел 2 — М. М. Шейнманом; гл. XXVII — А. И. Неусыхиным; гл. XXVIII — 3. В. Удальцовой; гл. XXIX: раздел 1 — М. М. Смириным, раздел 2 — В. Д. Королюком и 3. В. Удальцовой; гл. XXX — М. М. Смириным; гл. XXXI — А. П. Левандовским и И. И. Орликом; гл. XXXII — В. Т. Пашуто; гл. XXXIII: раздел 1 — А. Ю. Якубовским, раздел 2 — И. П. Петрушевским; гл. XXXIV — И. П. Петрушевским; гл. XXXV — Н. И. Конрадом, И. П. Петрушевским и А. Ю. Якубовским; гл. XXXVI: разделы 1, 2, 3, 4, 5, 7 — Н. И. Конрадом, раздел 6 — А. М. Осиповым; гл. XXXVII: раздел 1 — А. Ю. Якубовским, разделы 2 и 3 — И. П. Петрушевским; гл. XXXVIII — В. Т. Пашуто; гл. XXXIX — B. И. Рутенбургом (за исключением подраздела «Начало разложения цехового строя», написанного Я. А. Левицким, подразделов «Раннее Возрождение. Развитие знаний, основанных на опыте» и «Гуманистическая идеология и её характерные черты», написанных С. Д. Сказкиным, и подразделов «Данте», «Джотто», «Франческо Петрарка», «Джованни Боккаччо», «Дальнейшее развитие гуманизма в XV в.», «Итальянское искусство XV в.» и «Культура Флоренции XV в.», написанных А. А. Губером); гл. XL — Н. А. Сидоровой; гл. XLI — Е. А. Косминским (за исключением подраздела «Развитие литературы», написанного Я. А. Левицким); гл. XLII — М. М. Смириным; гл. XLIII — А. С. Каном; гл. XLIV: раздел 1 — Б. Т. Рубцовым и М. М. Смириным, раздел 2 — В. Д. Королюком и 3. В. Удальцовой; гл. XLV — С. Д. Сказкиным; гл. XLVI и XLVII — И. П. Петрушевским; гл. XLVIII: разделы 1 и 4 — З. В. Удальцовой, раздел 2 — М. М. Смириным, раздел 3 — А. П. Левандовским и И. И. Орликом; гл. XLIX и L — Л. В. Черепниным.

Редколлегия тома приносит свою глубокую благодарность историкам Китайской Народной Республики, Чехословацкой Республики, Народной Республики Болгарии, Венгерской Народной Республики и Народной Республики Румынии за присланные ими замечания, оказавшие редколлегии большую помощь при работе над текстом.

При подготовке тома к печати были использованы материалы Б. Т. Горянова по истории христианской церкви и культуры Западной Римской империи (гл. V), Е. Э. Липшиц по истории Византии IV—VI вв. (гл. V), И. Я. Златкина по истории монголов (гл. XXXV) и В. П Шушарина по истории Словакии (гл. XLVIII).

Кроме того, была использована консультация Б. В. Веймарна (по истории культуры Средней Азии), А. А. Губера (по истории культуры Западной Европы), О. Н. Глухарёвой (по истории культуры Китая и Японии), С. И. Тюляева (по истории культуры Индии), А. Г. Подольского (по истории культуры Ирана), В. В. Шлеёва (по истории культуры Закавказья), И. С. Миллера (по истории западных славян).

Редакционная коллегия приносит большую благодарность всем вышеуказанным лицам, а также всем тем специалистам, рецензии, замечания и предложения которых оказали большую помощь при редактировании тома. Особую благодарность за это редколлегия тома приносит А. Ц. Мерзону. Редколлегия выражает свою благодарность Е. В. Козаковской, ряд замечаний которой был использован при работе над текстом тома.

Подбор иллюстраций к главам I—V, VII, IX—XIV, XVI—XXXI, XXXVI, XXXIX—XLVIII осуществлён С. М. Драбкиной; к главам VI, VIII, XV, XXXII, XXXIII, XXXV, XXXVII, XXXVIII, XLIX и L — Н. А. Баклановой; к главе XXXIV — Н. А. Баклановой и С. М. Драбкиной.

Кроме того, в том включены иллюстрации, присланные из Китайской Народной Республики, Германской Демократической Республики, Польской Народной Республики и Чехословацкой Республики.

Цветные иллюстрации сделаны по фотографиям С. Г. Белякова, М. Н. Засыпкина, Р. И. Мазикова.

Наблюдение за подготовкой иллюстраций к печати проводилось Е. П. Зенкевич при участии Н. А. Баклановой и Н. В. Ширяевой.

Библиография составлена по материалам авторов тома и подготовлена к печати Т. С. Осиповой. Общий раздел библиографии подготовлен А. А. Крушинской. Консультация и методическое руководство при составлении библиографии осуществлялись Фундаментальной библиотекой общественных наук Академии наук СССР в лице К. Р. Симона и Н. А. Баумштейн.

Хронологическая таблица составлена Т. С. Осиповой, указатели — Н. В. Ширяевой.

Карты составлены Б. Г. Галковичем, И. А. Голубцовым и А. П. Левандовским. При составлении карты «Столетняя война (1337—1453 гг.)» были использованы материалы Р. Г. Осиповой.

Редактирование карт проведено Б. Г. Галковичем.

Научно-вспомогательная и организационная работа по тому проведена Е. А. Жаботинской.

ЧАСТЬ I РАЗВИТИЕ ФЕОДАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ В КИТАЕ. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ФЕОДАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ТИБЕТЕ, ИНДО-КИТАЕ, КОРЕЕ, ЯПОНИИ И ИНДИИ

ГЛАВА I РАЗВИТИЕ ФЕОДАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ В КИТАЕ (III—VIII ВВ.)

Важнейшим этапом мировой истории было окончательное утверждение в III—IV вв. феодальных отношений в Китае, которое произошло в обстановке глубоких социальных и политических потрясений. Ярким проявлением их было падение Ханьской империи — великой державы китайской древности[3].

Китай к началу III в. Падение Ханьской империи. «Троецарствие»

Ханьская империя являлась одним из крупнейших государств, существовавших на рубеже древнего мира и средневековья. По размерам территории, по количеству населения, по степени централизованности управления, по уровню цивилизации с ней могло быть тогда поставлено рядом только одно государство — Римская империя.

Ханьская империя раскинулась на огромном пространстве от Тихого океана до Средней Азии и от Маньчжурии до Индо-Китая. В её пределах находилась северная часть Корейского полуострова и северо-восточная часть Индо-Китая. По переписи 2 г. до н. э., в стране насчитывалось более 59 млн. человек облагаемого налогом населения. Это был народ древней цивилизации, имевший к III в. н. э. более чем двухтысячелетнюю историю.

Решающую роль в распаде Ханьской империи сыграло мощное народное движение, вошедшее в историю под наименованием восстания «Жёлтых повязок». Возникло это движение в 184 г. в условиях разложения рабовладельческих и развития феодальных отношений — процесса, сопровождавшегося усилением эксплуатации трудящихся и, главное, распространением её на всё большие массы свободных общинников-земледельцев. Поэтому жёлтые повязки — знак принадлежности к восставшим — надели на себя и свободные общинники, и оброчные крестьяне, и рабы, — иначе говоря, все слои угнетённого и эксплуатируемого трудящегося населения.

Правительство и местная знать потопили это восстание в море крови. Но кровавое усмирение не изменило основного результата восстания: оно нанесло решающий удар Ханьской державе, которую подрывала и внутренняя борьба различных клик и групп среди самого господствующего класса. В этом также проявился общий кризис социальной и политической системы империи.

Ханьская империя рухнула, и на ее месте образовались три царства: северное, получившее наименование Вэй, юго-восточное — У, юго-западное — Шу-Хань. Концом империи принято считать 220 г. — когда был низложен последний император ханьского дома, но фактически единство империи исчезло с 192 г., когда три военачальника — Цао Цао, Лю Бэй и Сунь Цюань (Цзянь), будущие правители трёх царств, — поделили между собой территорию страны.

Последствия этих событий для страны, для её населения были огромны. Большое число людей погибло при кровавых расправах с восставшими; много трудящегося населения погибло и во время междоусобных столкновений отдельных групп правящего класса, много жертв унёс голод, бывший следствием не столько стихийных бедствий, сколько этих столкновений; множество земледельческого населения было согнано со своих мест, уходило с земли, спасаясь от насилия.

Необработанных земель стало так много, число земледельцев, оторванных от земли, было столь велико, что Чжун Чжан-тун, один из публицистов конца империи, писал: «В настоящее время у земли нет хозяев, у народа нет постоянного местожительства».

Важнейшим последствием краха Ханьской империи было окончательное утверждение феодализма в Китае[4].

Развитие феодальных отношений в III—IV вв. Империя Цзинь

Уже документы времён «Троецарствия» проливают свет на тот путь, по которому пошло в это время развитие феодализма в Китае. В докладе Сыма Лана, одного из министров вэйского правителя Цао Цао, обращалось внимание на наличие большого числа необрабатываемых земель и указывалось на необходимость вернуть на землю крестьян, покинувших свои хозяйства. Сыма Лан при этом уже называл пустовавшую землю — гун тянь — государственной. Таким образом, речь шла о том, чтобы заселить пустующие земли крестьянами как держателями государственных земельных участков и сделать тем самым этих крестьян зависимыми от государства. Однако это стало осуществляться лишь после нового объединения страны в едином государстве.

Восстановить государственное единство Китая удалось самому сильному из трёх царств — Вэйскому. В 263 г. под ударами вэйских полководцев пало царство Шу-Хань, после чего в 265 г. Сыма Янь, полководец на службе у вэйского правителя, низложил своего государя и провозгласил себя императором. Своей династии он дал наименование Цзинь. Так началась эпоха Цзиньской империи (265—316 гг.). В 280 г. под власть цзиньского дома подпало и царство У.

В восстановленной империи процесс развития феодальных отношений получил отражение и в области законодательства. При первом императоре Цзиньской династии — Сыма Яне (У-ди, 265—290)[5] — был издан закон о государственных наделах, согласно которому крестьяне должны были получать наделы двух видов: один — для собственного пользования, другой — для обработки в пользу государства. Держатели наделов были обязаны вносить налог и с участка, предоставленного в их собственное пользование. Этот налог вносился продукцией сельскохозяйственного промысла, главным образом, по-видимому, шёлком — как в виде готовой ткани, так и в виде сырья. Кроме того, держатели наделов привлекались к работам общественного значения — по поддержанию, ремонту и проведению оросительных сооружений, по осушению почвы, по борьбе с разливами рек, по разного рода постройкам (так называемая «трудовая повинность»).

Законодательные постановления проливают, таким образом, свет на пути утверждения в Китае государственной собственности на землю. Отработочная рента на государственных полях удержалась недолго: в начале IV в. она была заменена продуктовым налогом, что определяло возможность дальнейшего развития хозяйства относительно самостоятельного крестьянина.

Утверждение в Китае государственной феодальной собственности на землю обусловливалось прежде всего необходимостью известной централизации общественных работ — по оросительной сети, по борьбе с разливами рек, по строительству оборонительных сооружений. О масштабе строительства оборонительных сооружений красноречиво говорят мощные стены вокруг многих китайских городов-крепостей (чэн), которые сохранились до наших дней. Наглядно свидетельствует об этом и Великая Китайская стена.

Утверждению государственной формы феодальной земельной собственности именно в это время (во второй половине III — начале IV в.) содействовала общая обстановка в стране: разруха, заброшенность земель и недостаток рабочих рук. В этих условиях государство стремилось прикрепить крестьян к земле, но в такой форме, которая не мешала бы их хозяйственной инициативе и даже оставляла бы у них иллюзию самостоятельности. Система государственных земельных наделов в соединении с продуктовой рентой и была такой формой[6].

При этом наряду с феодальной государственной собственностью на землю в Китае существовали и земельные владения отдельных феодалов.

Весь процесс становления государственной феодальной земельной собственности развёртывался в обстановке сопротивления со стороны трудящегося населения, не прекращавшейся междоусобной борьбы среди правящего класса и усилившихся набегов кочевников. В разных частях страны происходили вспышки крестьянских восстаний, особенно сильные в провинциях Шаньси и Сычуань. Местные правители — члены цзиньского императорского дома, которым Сыма Янь вынужден был предоставить в управление отдельные части страны, немедленно же после его смерти (в 290 г.) начали борьбу между собой. Междоусобица, продолжавшаяся 16 лет и вошедшая в историю под названием «Смуты восьми князей», крайне ослабила силы империи, что дало возможность кочевникам, жившим на северо-восточных и северо-западных границах Китая, усилить свой натиск.

Кочевые племена Северо-Восточной и Центральной Азии

На обширном пространстве от Великой Китайской стены и границ Кореи на востоке до Алтайских гор и степей нынешнего Казахстана на западе, от окраин лесной полосы Забайкалья и Южной Сибири на севере до Тибетского нагорья на юге с давних пор обитали кочевые и полукочевые племена разного происхождения, говорившие на языках, которые принадлежали к четырём лингвистическим системам — тюркской, монгольской, тунгусо-маньчжурской и тибето-тангутской.

Кочевник с конём. Из погребения около Дуньхуана. VII—X вв. Терракота с раскраской

Кочевники не знали стойлового содержания скота и заготовки корма для скота впрок, не знали и травосеяния. Стада постоянно перегонялись с места на место в пределах зимних и летних пастбищ. Основным средством производства кочевников были земли (пастбища). Важным средством производства и основной формой их общественного богатства являлся скот — овцы, козы, лошади, в меньшей степени — крупный рогатый скот и верблюды.

В рассматриваемый период среди кочевых племён Северо-Восточной и Центральной Азии происходил распад общинно-родового строя и процесс классообразования. Процесс этот скудно освещён источниками, поскольку у кочевых племён своей письменности не было или она существовала лишь в зачатке.

В связи с этим, а также из-за недостаточной ещё изученности ранней истории кочевых народов нельзя с уверенностью сказать, были ли первые классовые общества у кочевников Северо-Восточной и Центральной Азии рабовладельческими или раннефеодальными. Несомненно лишь, что развивались эти классовые общества медленно, сохраняя многочисленные пережитки родового строя и племенную организацию. Несомненно и то, что внутри племён в это время выделялась уже знать. Она видела источник дохода в грабительских войнах с соседними племенами и племенными союзами, а также в набегах на земледельческие культурные страны: Китай, Восточный Туркестан (ныне Синьцзян), Среднюю Азию и т. д.

Конница кочевников обладала огромной подвижностью и могла, быстро сосредоточив силы для нападения, неожиданно вторгаться далеко в глубь территории земледельческих стран с целью захвата военной добычи. Вот почему оседлые народы строили для защиты от кочевников длинные стены. Крупнейшее из таких сооружений — Великая Китайская стена. Эти стены были вполне эффективным средством защиты против мелких набегов кочевников, но против больших вторжений, организованных крупными племенными союзами, такие стены служить непреодолимой преградой, разумеется, не могли.

В IV в. наиболее сильными из племён, обитавших на северной и западной границах Китая, были гунны[7], тибето-тангуты и сяньбийцы. Именно эти племена и стали вторгаться в Китай[8].

Вторжение гуннов и распад Цзиньской империи

В середине I в. н. э. гунны, и раньше не раз вторгавшиеся в пределы Китая, перешли Великую Китайскую стену и поселились в пределах империи. Местом их поселения стал Ордосский край, т. е. часть позднейшей Внутренней Монголии, а также часть нынешней провинции Шаньси. Живя долгое время бок о бок с китайцами, они восприняли многое от их цивилизации. Племенная знать гуннов слилась с китайской знатью и даже сменила свои родовые имена на китайские.

В 304 г. гунны образовали в Северном Китае своё государство и захватили в дальнейшем значительную часть территории Китая. В 316 г. в руки гуннов перешла столица империи — Чанъань (Чанань).

Большая часть цзиньской знати при первых же признаках опасности бежала на юг, за реку Янцзы — тогда почти непреодолимый рубеж для конницы кочевников. Бежала туда и некоторая часть земледельческого населения. Китайская историография именует Цзиньскую империю, сохранившуюся только в южной части страны, с 317 г. по 420 г. — пока на троне ещё держалась династия Цзинь — Восточно-Цзиньской. Владычество гуннских завоевателей продолжалось в Северном Китае менее полувека. В 351 г. под ударами сяньбийцев гуннское царство, называемое в китайской историографии Хоу-Чжао, пало.

Первоначальным местом расселения сяньбийцев был район реки Ширамурен в Южной Маньчжурии, а также самая северная часть Корейского полуострова и северная часть нынешней китайской провинции Хэбэй. В первой половине IV в. у них образовался сильный племенной союз под главенством рода муюн (баян). Отсюда и название этого союза — муюн.

В 351 г. сяньбийцы вторглись во владения гуннов. Гунны были разгромлены, и сяньбийцы основали «государство Цянь-Янь», как называет их владения средневековая китайская историография. Однако власть сяньбийцев оказалась очень непрочной: в 370 г. она пала под ударами тибето-тангутов.

Племена, говорившие на тибето-тангутском языке, обитали в западной части Северного Китая и сначала подчинялись гуннам. Воспользовавшись борьбой гуннов с сяньбийцами, тибето-тангутские племена образовали в 351 г. на территории нынешних китайских провинций Хэнань и Шаньси своё государство, вошедшее в историю под китайским наименованием Цянь-Цинь. К 370 г. тибето-тангутским племенам удалось подчинить себе все племена, обитавшие тогда в Северном, Северо-Западном и Западном Китае.

Завоевательные устремления тибето-тангутской знати этим, однако, не были удовлетворены. Она попыталась распространить своё господство и на Южный Китай. Но в битве при Фэйшуй (383 г.) сравнительно небольшое войско империи разбило огромную соединённую армию тибето-тангутов, сяньбийцев и гуннов. Могущество государства Цянь-Цинь было подорвано. В нём усилились и внутренние распри. К концу IV в. оно прекратило своё существование.

После этого в течение более полувека север Китая был ареной непрерывных войн, которые велись кочевыми племенами.

Образование Северо-Вэйского государства. Жужане

В 386 г. произошло объединение сяньбийских племён под властью верховного вождя из рода Тоба (Тобар), которого китайская историография называет Тоба Гуй. В китайской историографии это сяньбийское государство именуется Хоу-Вэй, т. е. Второе Вэйское царство, или Бэй-Вэй, т. е. Северо-Вэйское. Преемники Тоба Гуя продолжали завоевания, и в 439 г. объединение всего Северного и Северо-Западного Китая под властью сяньбийцев было закончено. Сяньбийцам пришлось, однако, выдержать упорную борьбу с другими кочевниками, особенно с жужанями.

Под именем жужаней (жоужаней, жуань-жуаней) известны кочевники, обитавшие на территории позднейшей Монголии во второй половине IV в. и в начале V в. и завладевшие обширным пространством от гор Тянь-Шаня и Карашара (в современном Синьцзяне) на западе до Великой Китайской стены и Хинганского хребта на востоке. По мнению большинства исследователей, основные племена жужаней были монголоязычны, но они подчинили себе и ряд тюркских племён. У жужаней, по-видимому, происходил процесс классообразования, но, насколько далеко он продвинулся и превратился ли позднее их племенной союз в государство, остаётся пока не выясненным. Несомненно лишь, что жужаньское объединение в V в. было более сплочённым, нежели прежние объединения кочевников.

Глава жужаней принял титул кагана. Титул этот — тюркского или монгольского происхождения, им именовался независимый государь. В военном отношении жужане представляли грозную силу. Они часто производили набеги на Китай.

Бурлаки. Стенная роспись в пещерном монастыре в Дуньхуане. VII—VIII вв.

Борьба сяньбийцев с жужанями продолжалась более полувека. Лишь в 449 г. жужане были оттеснены от границ владений сяньбийцев и обессилены настолько, что оказались уже не в состоянии продолжать свои набеги. С VI в. жужаньское объединение стало ещё больше слабеть вследствие внутренних междоусобий и отпадения ряда подвластных племён. В 552 г. жужаней разгромили алтайские тюрки, жужаньский каган Анахуань был убит, а к 555 г. тюрки захватили все владения жужаней.

Часть жужаней, до 30 тыс. шатров (вероятно, около 130 тыс. человек), не желая подчиняться алтайским тюркам, откочевала на запад, где жужане стали известны под именем аваров («обры» в славянских летописях). Уже в 557 г. авары появились на среднем течении Дуная, в степях нынешней Венгрии, а к 568 г. здесь образовался аварский каганат, просуществовавший до начала IX в. Авары постоянно производили набеги на Византию, на земли славян и других соседних стран.

После оттеснения жужаней под властью сяньбийцев оказалась территория, простиравшаяся на западе до современной Ферганы, а на востоке — до границ Корейского полуострова.

Это государство просуществовало почти 200 лет, с 386 по 584 г., в последние 30 лет оно состояло из двух частей — Бэй-Ци и Бэй-Чжоу и очень скоро перестало быть сяньбийским, так как не только верхушка, но и вся масса племени быстро слилась с местным китайским населением. С 495 г. столицей государства стал город Лоян, старая столица Ханьской империи.

В этом Северо-Вэйском государстве и развилась та форма феодального землевладения и землепользования, которая начала устанавливаться во времена Цзинь (первая половина IV в.). В законодательстве такой аграрный строй получил наименование цзюнь-тянь (буквально «равные поля»). Под этим наименованием разумелась государственная надельная система.

Надельная система

Об основных чертах северовэйской надельной системы можно судить по аграрным законам того времени. Земля считалась собственностью государства, т. е. всего класса феодалов в целом, и находилась в распоряжении правительства. Правитель государства рассматривался как верховный носитель этой государственной собственности на землю.

Земля предоставлялась населению в порядке государственных наделов, которые были трёх видов: пахотные, промысловые и усадебные. Первые предназначались для посева зерновых культур, главным образом проса; вторые состояли из участков, предназначенных для разведения промысловых культур, прежде всего тутовника и конопли. На усадебных наделах находились жилые и хозяйственные постройки.

Пахотные наделы были подушными, т. е. отводились по числу душ трудоспособного населения. Размер промысловых и усадебных наделов определялся также по числу душ, но эти наделы отводились на двор в целом. В связи с этим пахотный надел подлежал возвращению в казну в случае смерти трудоспособного держателя земли или по достижении им преклонного возраста, промысловые же и усадебные наделы отходили в казну только в случае исчезновения всех трудоспособных членов двора. Полный надел получали только мужчины; женщинам наделы предоставлялись в половинном размере.

Если хозяин двора имел рабов, ему предоставлялись наделы и на рабов, но тоже в половинном размере по сравнению с наделом свободных мужчин. Владельцам рабочего скота дополнительные участки давались в зависимости от числа голов скота.

Держатели наделов должны были платить земельный и промысловый налоги. И тот и другой вносился натурой: земельный налог, т. е. налог с пахотных участков, — зерном; промысловый налог, т. е. налог с промысловых участков, — готовыми тканями и сырьём. Налоги исчислялись не с площади и не с продукции, а с души. Кроме двух этих видов налога, на держателей наделов была возложена трудовая повинность. К повинностям относилось и отбывание воинской службы.

Надельная система вызвала к жизни и соответствующую административную организацию. Каждые пять соседних дворов — пятидворье — составляли низшее звено в системе организации сельского населения. Средним звеном являлось объединение из пяти таких первичных звеньев; оно охватывало, следовательно, 25 дворов. Высшее звено составляло объединение из пяти средних звеньев; оно охватывало 125 дворов. Во главе каждой из этих административных единиц стоял старшина — из числа членов данного объединения. На его обязанности лежало не только общее управление делами своего объединения, но и раздача наделов, когда это требовалось, а также отобрание наделов в казну в случае смерти держателя или при совершении им преступления и т. п., сбор налогов, привлечение населения к отбыванию трудовой повинности и, наконец, наблюдение за выполнением держателями наделов их обязанностей по обработке предоставленных им участков. Об этих обязанностях красноречиво говорят слова закона о надельном землепользовании, изданного в 485 г.: «Не разрешается уклоняться от работы и предаваться безделью. Там, где земли достаточно, переходить без достаточных оснований в другое место не разрешается». Это означало законодательное закрепление держателей наделов за обрабатываемой ими при помощи своих орудий землёй, объявленной собственностью государства.

Однако наряду с государственной феодальной собственностью, как уже отмечалось, существовала и другая форма феодальной собственности на землю — владения отдельных феодалов. Такие владения также считались наделами. Это означало, что земельная собственность отдельных феодалов была условной, ограниченной общими рамками государственной собственности на землю, являвшейся основной и господствующей. Из законодательства, относящегося к надельной системе, видно, что степень такой условности владения была различной. Наиболее ограниченной являлась собственность на землю, выраженная в форме «должностного надела».

Надельная система была связана с определённой организацией управления. Государство распределяло наделы, следило за их обработкой, взимало налоги, отбирало участки в случае уменьшения числа держателей. Для всего этого требовался большой разветвлённый аппарат управления. Служба в этом аппарате давала право на «должностной надел», означала передачу в распоряжение должностных лиц феодального государства участков, обрабатываемых крестьянами. Налоги с таких участков поступали уже не в казну, а в распоряжение данного должностного лица. Условность владения «должностными наделами» состояла в том, что владелец терял такой надел вместе с лишением должности и получал другой надел в связи с изменением места службы. От должности зависел и размер надела. Кроме того, при пользовании «должностным наделом» его владелец не имел права распоряжаться им — отчуждать или передавать его по наследству.

Менее ограниченной была собственность отдельных феодалов в тех случаях, когда они владели землёй на началах «пожалования». Поскольку такой «жалованный надел» предоставлялся в порядке особого акта верховной власти, постольку последняя всегда могла этот надел отнять. Однако право пользования таким наделом передавалось по наследству, и потому владение им являлось более полным.

Совершенно неограниченным было владение землями, находившимися в руках феодальной знати. Представители этой знати носили различные титулы, и их земли назывались «наделами, присвоенными по титулу».

Следует отметить и ещё одну категорию феодальных земель — земельные владения монастырей. Эти владения составлялись из участков, предоставленных монастырям в соответствии с надельной системой, а также из земельных пожалований императоров. Монастырские земли не подлежали государственному обложению, к ним причислялись и участки надельного крестьянства, отдававшегося под покровительство монастырей ради избавления от увеличивавшихся государственных налогов и от поборов со стороны правительственных чиновников.

Таким образом, для надельной системы характерным являлось существование крестьянской общины с наследственным землепользованием крестьянства, фактически прикреплённого к земле, и землевладение отдельных феодалов при господстве государственной феодальной собственности на землю. Экономическим условием существования этой системы было соединение ремесла и земледелия в рамках общины, что обусловливало натуральный характер хозяйства и относительно медленный рост имущественного неравенства в общине.

В то же время надельная система в известной степени способствовала развитию производительных сил. Источники свидетельствуют об улучшении техники обработки земли, усовершенствовании оросительной системы. Получали всё более широкое распространение новые сельскохозяйственные культуры (чай, сахарный тростник, хлопок и т. д.). Одним из проявлений экономического подъёма было возрастание хозяйственной самостоятельности отдельного крестьянского двора.

Как сказано выше, участки отводились не только по числу свободных земледельцев, но и по числу рабов. Этот порядок указывает на то, что рабство в Китае продолжало ещё сохраняться и играло некоторую роль в хозяйстве. Однако число рабов было, по-видимому, невелико. Основным производителем в Китае в это время был обременённый феодальным тяглом крестьянин.

Южный Китай в IV—VI вв. Восстановление государственного единства и экономический подъём в стране

Завоевание в 316 г. северной половины Китая кочевниками двояким образом отразилось на судьбе южной части страны — за рекой Янцзы. Переход большого количества убегавшего от завоевателей населения за Янцзы привёл к освоению китайцами новых площадей в районах, удалённых от исконных центров страны. Вместе с тем бегство на юг старой знати способствовало развитию там крупного феодального землевладения. Феодальная знать целиком овладела и аппаратом управления.

Сад литературы. Картина художника Хань Хуана. VIII в.

Что касается крестьянского землепользования, то и в этой части Китая постепенно установился надельный строй, причём в форме, близкой к северовэйской. Об этом свидетельствует ряд законодательных актов, относящихся к IV в. Важнейшее, что зафиксировано в данных актах, — это отказ государства от взимания отработочной ренты и переход к налогу зерном. Указанный факт отражён в постановлениях Чэн-ди (326—342). Существенным представляется и то, что налог сначала исчислялся с земельной площади, а в дальнейшем (с конца IV в.) стал взиматься подушный налог.

В 420 г. цзиньский императорский дом в Южном Китае был свергнут и власть в государстве стала переходить к различным представителям знатных родов, сменявшим друг друга и дававшим новое наименование стране — по имени своей династии: Сун (420—479 гг.), Ци (479—502 гг.), Лян (502—557 гг.) и Чэнь (557—589 гг.).

Восстановителем государственного единства Китая оказался Север. В 581 г. престол бывшего Северо-Вэйского государства, — в это время называвшегося Северо-Чжоуским, — перешёл в руки одного из полководцев — Ян Цзяня. Восстановленная вслед за этим империя (589 г.) стала именоваться Суйской — по имени Суй, как назвал свою династию Ян Цзянь (Вэнь-ди, 581—605).

Восстановление государственного единства Китая имело большое значение в истории китайского народа. В конце V и начале VI в. надельная система утвердилась на всей территории Китая, способствуя в свою очередь укреплению его единства и централизации управления. Единство страны было связано и с расширением экономических связей между её отдельными районами. Усилило эти связи при Ян Гуане (Ян-ди, 605—617) — втором и последнем императоре Суйской династии — строительство Великого канала — грандиозного для тех времён сооружения протяжением свыше 1000 км, соединившего бассейны двух великих рек страны — Хуанхэ и Янцзы. Основу экономического подъёма составляло дальнейшее развитие производительных сил в сельском хозяйстве: распространение грядкового полеводства, улучшение системы полива в связи с изобретением механизма для подачи воды на поля — колеса с глиняными кувшинами, подававшими воду в трубы, значительное расширение площади орошаемых земель и т. д. Разведение лубяного шелкопряда двинуло вперёд шелководство. При этом общая площадь обрабатываемой земли непрерывно росла. Так, в 589 г., по сообщению историка Ду Ю (735—812), площадь обрабатываемой земли исчислялась в 19 404 267 цин, в конце же правления суйского дома эта цифра возросла до 55 854 040 цин.

Экономическому подъёму способствовало также и то обстоятельство, что промысловые наделы, т. е. участки, предназначенные для разведения промышленных культур — тутовника и конопли, были объявлены находящимися в «вечном» пользовании. В такое же «вечное» пользование отходили и участки поднятой нови. Предоставление в фактическую собственность таких участков усиливало заинтересованность крестьян в улучшении ведения хозяйства, разработке нови, разведении технических культур и открывало доступ к приобретению земель. По закону этот доступ был открыт для всех, но этим могло воспользоваться сравнительно небольшое количество крестьян. Основная масса крестьянства продолжала сильно страдать от многочисленных государственных поборов. Неизмеримо больше возможностей для присвоения земли было, разумеется, у господствующего класса, который мог привлечь для разработки нови обедневших крестьян, предоставляя им эти участки в аренду на кабальных условиях.

Суйская династия находилась у власти в Китае недолго, около 30 лет. В 617 г. Ян Гуан (Ян-ди) был свергнут одним из своих военачальников — Ли Юанем, который в 618 г. объявил себя императором. Новая династия получила название Тан.

Своим успехом Ли Юань (Гаоцзу, 618—627) был обязан главным образом тому, что непомерные и непрерывные поборы с крестьян, практиковавшиеся императорами суйского дома, которые нуждались в огромных средствах для завоевательных походов, возведения дворцов и постройки Великого канала, вызывали активное сопротивление крестьян. С начала VII в. повсюду вспыхивали восстания, которые ослабляли власть суйских императоров. Наиболее крупными были восстание в провинции Хэнань, руководимое Ли Ми, и восстание в провинции Хэбэй, во главе которого стоял Доу Цзянь-дэ.

Культура Китая в III—VI вв.

Завоевание северной части Китая кочевниками не прервало общего развития китайской культуры. Сами завоеватели восприняли китайский язык, китайские имена, обычаи, просвещение и в конце концов слились с китайским населением. Правда, литература в этот период в северной части Китая не получила серьёзного развития, но живопись и ваяние там процветали. Расцвет этих видов искусства на севере был связан в известной мере с буддизмом: в буддийских храмах помещались статуи различных божеств и святых. Сохранилась стенопись «пещер тысячи будд» — знаменитого пещерного буддийского монастыря в Дуньхуане, на крайнем западе нынешней провинции Ганьсу (начало постройки — IV в.). Наряду с картинами, посвящёнными буддийским религиозным сюжетам, тогда же начали появляться и картины на сюжеты из народной жизни, но эта линия живописи получила развитие лишь позднее.

Высокого расцвета достигла культура Южного Китая. Сохранилось довольно много народных песен, причём некоторые из них восходят к ещё более раннему времени. Из литературных произведений господствующего класса следует отметить «Антологию литературы» («Вэнь сюань»), составленную около 530 г. кружком придворных литераторов во главе с принцем лянского дома Сяо Туном. В неё входят различные произведения в стихах и прозе на философские и исторические темы, надгробные слова, послания и письма. Повествовательные литературные произведения в этой антологии вовсе отсутствуют. Главным в литературном произведении придворные литераторы считали мастерство словесной формы.

Стенная роспись в пещерном монастыре в Дуньхуане. VII—X вв.

Иную линию в литературе представляла поэзия Тао Цяня — одного из великих поэтов Китая. Тао Цянь (365—427) был мелким землевладельцем. Но он ушёл из деревни в город и стал чиновником. Однако очень скоро, как писал сам Тао Цянь, он почувствовал, что не его удел «ради пяти мерок риса гнуть спину перед властями». Поэтому он вернулся к себе в деревню. Тао Цянь стал поэтом, воспевавшим крестьянскую жизнь и вместе с тем с гневом и с горечью обличавшим пороки правителей. Замечательна его поэма в прозе «Домой!», в которой Тао Цянь выразил свою любовь к родным полям.

Там же, на юге Китая, развивалась и живопись. Этим китайский народ обязан своему великому художнику Гу Кай-чжи (конец IV — начало V в.), в картинах которого отражалась живая действительность того времени. К сожалению, из его художественного наследства сохранилось лишь очень немногое. Тогда же превратилась в искусство и иероглифическая каллиграфия, став важнейшим видом графики. Её расцвет связан с именем Ван Си-чжи (307—365), ставшим для последующих поколений «богом каллиграфии». До нас дошли также прекрасные образцы керамики, погребальных изображений и барельефов, являющиеся творениями народных мастеров.

Даосизм и буддизм

Период распада Китая на две части (IV—VI вв.) ознаменовался в области религии широким распространением даосизма и буддизма. Даосизм[9] стал мощным идеологическим течением ещё во времена Ханьской империи и в качестве верований, широко распространённых в народе, и в качестве одного из философских направлений, имевшего приверженцев в правящем классе и возникшего в этой среде. Как религия, восходящая к примитивным верованиям глубокой древности, к временам первобытно-общинного строя, даосизм выражался в вере в сверхъестественные силы и в возможность магического использования этих сил для достижения земных благ — здоровья, долголетия, богатства. Различные секты даосизма нередко превращались в объединения трудящихся, которые боролись против своих угнетателей. С даоскими сектами часто были связаны крупнейшие движения народных масс. Что касается философского даосизма, центральной идеей которого было «опрощение» и слияние человека с природой, то он стал идеологической формой некоторых оппозиционных движений, возникавших в среде оттеснённых от власти групп господствующего класса.

Но даосизму скоро пришлось столкнуться с новой религией — буддизмом, который стал проникать в Китай из Средней Азии ещё во времена Ханьской империи. В первое время он распространялся слабо, но в VI в. на китайский язык была переведена значительная часть буддийского канона, в стране возникло много монастырей, храмов и появилась целая армия духовенства. Буддизм быстро усваивался господствующим классом.

В противоположность даосизму с его местными культами и с отсутствием единого учения буддизм был религией, основывавшейся как на единстве догматов, так и на единстве церковной организации. Правящая верхушка нашла в буддизме дополнительное орудие в борьбе за преодоление центробежных тенденций и укрепление общегосударственной власти. Авторитарный характер буддийского вероучения, построенного на вере в абсолютное значение «божественной» силы, отвечал непосредственным интересам господствующего класса. Народную массу буддизм стремился привлечь проповедью о загробном рае и о возможности силой веры достигать желаемого, в том числе и мирских благ. Буддизм в руках китайских феодалов стал могущественным идеологическим орудием господства над эксплуатируемыми народными массами.

Тюрки и их общественный строй

Со второй половины VI в. главную опасность извне для империи представляла могущественная тюркская держава. Борьба с тюрками продолжалась более столетия и потребовала от империи большого напряжения сил.

В середине VI в. в районе Алтайских гор и в степях Семиречья, на границе с более высокими по своей культуре народами Средней Азии, образовался новый союз кочевых племен, в который вошли племена, говорившие на языках тюркской системы (гунны, гаогюйцы — предки уйгуров и др.). Этот союз племён известен под общим названием «тюрки». Термин «тюрки» («тукюэ» — в китайских источниках) позднее приобрёл этническое значение[10].

Новый союз племён образовал мощную державу, центром которой вначале были кочевья Алтая. Державу эту принято называть Тюркским каганатом. Тюрки, разгромив кочевников жужаней, захватили обширные пространства Центральной Азии вплоть до Жёлтого моря. Китай был вынужден выплачивать тюркскому кагану дань шёлковыми тканями (до 100 тыс. кусков ежегодно).

Между 563 и 567 г. тюркские отряды двинулись в междуречье рек Сыр-Дарьи и Аму-Дарьи и нанесли решительное поражение племенам, господствовавшим в этой части Средней Азии и называвшимся эфталитами. Эфталиты были разгромлены, и тюрки стали осуществлять верховную власть над Согдом и другими областями Средней Азии. В источниках отмечены набеги тюрок (в 70-х годах VI в.) на поселения и города в районе Керченского пролива, в районе реки Гурган (Гюрген) к юго-востоку от Каспийского моря, а также и в областях, близких к Корее.

Верховным государем тюрок был каган. Его ближайший родственник носил титул ябгу («джабгу») и управлял Средней Азией и западными областями. Тюркские ябгу мало вмешивались во внутренние дела местных среднеазиатских княжеств. Они получали дань и брали пошлины с транзитной торговли согдийских купцов, особенно с торговли китайским шёлком-сырцом и шёлковыми тканями. Основным занятием тюрок были кочевое скотоводство и охота. Пищей служили мясо, молоко, кумыс и другие молочные продукты. Жили тюрки в войлочных юртах, при перекочёвках передвигались верхом на конях, а юрты и предметы быта перевозили на телегах.

К VI в. тюрки уже прошли стадию первобытно-общинных отношений. В их обществе интенсивно шёл процесс классообразования. Богатство правящей верхушки складывалось на базе собственности на землю (пастбища), скот и рабов. Знать владела большими стадами и эксплуатировала рабов — пленников из Китая, Средней Азии и т. д. — в качестве пастухов и домашних ремесленников. Кочевая тюркская знать была опорой кагана, ябгу и каганского рода. Члены последнего носили титул тегин — князь. Каганат распадался на уделы, во главе которых и стояли тегины, причём наследование шло от старшего брата к младшему, а со смертью последнего — к сыну старшего брата. Родо-племенная знать состояла из глав отдельных племён и родов, носивших различные титулы — бегов, буюруков и т. д. Верхи знати собирались на курултай — род совещательного совета при кагане.

Основная масса свободных кочевников именовалась будун («народ») или кара будун («чёрный народ»). Напротив, каганский род и знать именовались кок («голубые»). Развитие классовых противоречий в тюркском обществе выявилось в большом движении кочевой бедноты, известном под именем восстания Абруя (583—586 гг.). В то же время у тюрок сохранилось родовое и племенное деление, ополчения строились по родо-племенному признаку. Все свободные мужчины считались воинами. Тюрки были вооружены луками, стрелами, копьями, кривыми саблями и боевыми топориками. Но они знали уже кольчуги и шлемы.

Тюрки поклонялись духам, олицетворявшим силы природы. Самым могущественным у них считался «дух синего (или голубого) неба» (кок тенгри). Почитались духи земли, воды, а также и предки. Духам тюрки делали жертвоприношения, закалывая овец и лошадей.

Раньше, чем у других кочевников, у тюрок появилась письменность (так называемая руническая, т. е. в виде особых условных знаков). Наиболее ранние памятники древнетюркской письменности относятся к VII и VIII вв. н. э. Они найдены на реке Енисее и в Монголии в долине реки Орхона, отсюда и её название — орхоно-енисейская письменность. Надписи, найденные в районе Енисея, сделаны на камне и носят характер эпитафий. Надписи, найденные в Монголии, также сделаны на камне и содержат иногда целые рассказы о крупных политических событиях. Таков памятник в честь Кюльтегина (умер в 732 г.). Наряду с известиями китайских авторов орхонские надписи служат главным источником для изучения общественного строя тюрок Центральной Азии VI—VIII вв.

После 588 г. Тюркский каганат распался на два: Восточный каганат в Монголии и Западный — в Восточном Туркестане и Семиречье.

Борьба Танской империи с тюрками и расширение её территории

Возникновение тюркской державы создало серьёзную угрозу для пограничных областей Китайской империи и поставило под контроль тюрок давние торговые пути, идущие из Китая в страны Средней Азии, а через них в Переднюю Азию и Северо-Западную Индию. Танские правители стремились ослабить тюрок и прямыми военными ударами, и натравливанием на них их соседей, и путем использования постоянных распрей внутри самого каганата.

Эта длительная борьба кончилась гибелью тюркской державы: в 629 г. перестал существовать Восточнотюркский каганат. Часть его территории попала под контроль империи. В 80-х годах VII в. восточным тюркам удалось, однако, оттеснить китайцев из своих районов и восстановить каганат. Этот второй Восточнотюркский каганат просуществовал до 744 г., когда борьба с уйгурами и киргизами привела к его распаду. В 657 г. перестал существовать Западнотюркский каганат, и его основная территория (район к северу от Тянь-Шаня) перешла под власть Китая. Вскоре к империи отошли и земли к югу от Тянь-Шаня. После ликвидации тюркской угрозы укрепилась власть империи и в районе нынешнего Циньхая — к северу от Тибета, где обитали тогонцы, а к югу от них — тангуты. Тем самым границы империи достигли Тибета.

Завоевательную политику танское правительство вело и далеко на западе Азии. Наиболее сильным государством там был Иран, управляемый династией Сасанидов. Но в 30—40-х годах VII в. Сасанидское государство пало под ударами арабов. Это произошло как раз в те годы, когда второй танский император — Ли Ши-минь (Тайцзун, 627—649) путём завоевательных походов и дипломатии расширял пределы империи в Средней Азии. Арабское завоевание Ирана поставило лицом к лицу две могущественные державы средневекового Востока — Халифат и Танскую империю. В 751 г. в битве при реке Талассе китайцы остановили дальнейшее продвижение арабов на Восток. Через некоторое время между Халифатом и Танской империей установились мирные отношения и началась оживлённая торговля.

На юго-востоке Азии империя присоединила к своим владениям северо-восточную часть полуострова Индо-Китай, из которой была образована пограничная провинция с центром в городе Цзяочжи, в районе нынешнего Ханоя. Империя вела завоевательную политику и на северо-востоке. Танские правители вмешались в борьбу, которую вели тогда между собой Силла, Когурё и Пэкче — три государства, расположенные на Корейском полуострове. Начались длительные столкновения, которые закончились в 668 г. разгромом Когурё и временным присоединением этого северного корейского государства к Танской империи. Таким образом, к началу VIII в. Китайская империя превратилась в одно из самых обширных и могущественных государств средневековья.

Организация управления в Танской империи. Сословия

Административный аппарат Танской империи был построен на принципе централизации управления и подчинения его низших звеньев высшим. Высшими правительственными органами являлись «три палаты» (сань шэн) — административная палата, палата императорских эдиктов и палата правительственных указов.

Во главе первой палаты стоял её управляющий, бывший вместе с тем первым министром империи. У него были два помощника — старший («левый») и младший («правый»). Эта верховная коллегия пополнялась двумя государственными секретарями, управлявшими двумя группами министерств, в каждой из которых имелось по три министерства: министерство чинов, ведавшее назначениями и наградами должностных лиц; министерство двора, ведавшее всем, что касалось наделов; министерство церемоний, культов и обрядов; министерства военных дел, юстиции и общественных работ. Все эти учреждения составляли центральный правительственный аппарат, в подчинении которого находился обширный аппарат на местах. Должностные лица этих учреждений составляли «гражданские чины» (вэньгуань) государства.

В административном отношении страна была разделена на области, округа, уезды, волости и деревни. Самым низшим звеном управления было «пятидворье» — объединение пяти соседних дворов. Староста пятидворья отвечал за обработку земли, собирал налоги, направлял крестьян на отбывание трудовой повинности, следил за тем, чтобы не было беглых, ловил преступников. То же в масштабе 100 дворов делал деревенский староста, а в масштабе 500 дворов — волостной старшина.

Кроме того, весь Китай был поделён на военные округа. Такие округа возникли ещё во второй половине VI в. В середине VII в. их насчитывалось 634. Каждый округ выставлял от 800 до 1 200 солдат, набираемых на короткий срок. Во время войны производились специальные наборы. Командный состав этой армии составляли «военные чины» (угуань).

Было организовано и школьное дело. В столице имелось три высших училища. Училища были и в каждой области, округе и уезде. Все они предназначались для детей знати и чиновничества и готовили чиновников для государственной службы. Для управления окраинными территориями с многочисленным иноплеменным населением были созданы особые наместничества. На обязанности наместников лежало прежде всего удержание всех присоединённых народов в повиновении и взимание с них дани. Кроме того, наместники должны были следить за безопасностью дорог, особенно торговых путей международного значения, и взимать с торговцев пошлины. Внутреннее же управление покорённых племён и народов оставлялось в том виде, в каком оно находилось до завоевания.

Государственный строй Танской империи получил отражение в обширном законодательстве, охватывавшем все отрасли государственной и общественной жизни. В 20—30-х годах VIII в. эти законы были сведены в единый «Свод законов Танской империи», состоявший из шести кодексов. Эта работа была проделана под руководством Ли Линь-фу — первого министра императора Сюаньцзуна. Танский свод законов является крупнейшим памятником светского средневекового законодательства на Востоке.

Социальная организация феодальной Танской империи, как и в прежние времена, строилась на принципе сословного деления. Основными сословиями при этом считались два: богуань («служилые чины») — вся совокупность гражданских и военных чинов, т. е. основная масса класса феодалов, и лянминь («добрый народ») — крестьяне.

Помимо этих двух основных сословий, существовал «подлый народ» (цзяньминь), как именовались тогда рабы. Феодализм не ликвидировал рабство полностью. Рабы остались как обслуживающий персонал в государственных учреждениях и как домашние слуги у частных лиц. Частично они даже работали на земле. Кроме того, рабы продолжали работать в горных предприятиях — по добыче и обработке меди и железа.

Особой сословной группой в феодальной иерархии Танской империи была титулованная знать, носившая наследственные титулы.

Экономическое развитие страны в VII—VIII вв. Города

Подъём сельского хозяйства продолжался и в первые два столетия Танской империи. Вместе с тем значительное развитие получили и другие отрасли экономики. Появление хлопководства привело к тому, что в стране наряду с холстом и шёлком стали выделываться хлопчатобумажные ткани. В большом количестве производился чай. Огромный размах приняла добыча соли. Сильно увеличилась добыча железа, серебра, меди, олова. Расширилось изготовление металлических орудий, оружия, предметов быта, в частности металлических полированных зеркал, пользовавшихся большой славой далеко за пределами Китая. Увеличилось производство керамических изделий, в особенности фарфора. В большом количестве производилась бумага — из древесной коры, тряпья, конопли, — изобретённая ещё в 105 г. Это производство долгое время оставалось монополией Китая и поощрялось непрерывно возраставшим спросом на бумагу не только внутри страны, но и в соседних государствах. С VII в. началось книгопечатание с досок (ксилографическим способом).

«Пагода диких гусей» VII в.

В связи с развитием производительных сил и ростом общественного разделения труда расцвела торговля — как внутренняя, так и внешняя. Огромное значение для развития торговых связей между северной и южной половинами страны имел Великий канал, соединявший бассейны рек Вэйхэ, Хуанхэ и Янцзы с Ханчжоуским заливом. В дальнейшем было проведено ещё 11 каналов меньшей протяжённости, благодаря чему в общую водную систему был включён и бассейн третьей важнейшей реки страны — Хуайхэ. Эти каналы были не только транспортными торговыми артериями, но и служили для орошения.

Широкий размах приняла внешняя торговля. Она велась с различными странами Индо-Китая, Малайского архипелага (современная Индонезия), со странами Средней Азии, а через них — с персами и арабами. Через посредство же персов и арабов Китай вёл торговлю с Византией. Из Китая вывозились металлические изделия, шёлк, бумага, фарфор. Ввозились в Китай слоновая кость, некоторые металлы, пряности и лекарственные растения.

В это время в Китае имелось уже немало крупных городов и множество мелких. Одни из них возникли ещё в древности, другие появились в более позднее время. Но если в древности преобладали два типа городов — город-укрепление и город-административный центр, то в период правления Танской династии и позже стали развиваться средневековые города как средоточия ремесла и как центры торговли. Возникали небольшие города и на месте рынков, периодически устраиваемых в пунктах, расположенных между селениями. Особенное развитие получили портовые города, через которые велась внешняя торговля.

В городах находилось многочисленное ремесленное и торговое население, создававшее свои собственные организации — так называемые хан. Это были объединения ремесленников одной специальности, одновременно торговавших своими изделиями, а также объединения торговцев, занимавшихся и посредническими операциями. Организации ремесленников и торговцев имели свои уставы и управлялись выборными старшинами.

Самым крупным городом Китая была столица империи — Чанъань (совр. Сиань в провинции Шэньси). В первой половине VIII в. её население доходило до миллиона. Чанъань был крупнейшим торговым центром всей Восточной, Юго-Восточной и Средней Азии. Это находило своё проявление и в быте его разноплемённого населения. Во дворцах, домах знати и богатых купцов имелось множество предметов искусства среднеазиатского происхождения. Один из основных источников по истории Танской империи, так называемая «Новая история Тан», отмечает, что в годы Тяньбао (742—755) «знатные и благородные очень любили чужеземную одежду и чужеземные головные уборы».

О размерах Чанъаня говорит его план. Город представлял почти правильный четырёхугольник со сторонами около 10 км с запада на восток и около 9 км с юга на север. Чанъань был окружён толстой и высокой стеной с восемью монументальными воротами. В нём имелись два больших рыночных квартала. Вторым по значению городом был Лоян (совр. Хэнань в провинции Хэнань), считавшийся второй столицей империи.

Процветавшим приморским городом был Гуанчжоу (Кантон), всегда переполненный купцами — арабскими, персидскими, индийскими, с Явы и Суматры. Янчжоу на берегу Великого канала являлся центром соляной торговли. Среди городов, имевших значение главным образом во внутренней торговле, важное место занимал Чэнду в нынешней провинции Сычуань — центр торговли чаем, сахаром и хлопком.

Танское правительство стремилось извлечь как можно больше доходов из торговли. С этой целью было учреждено «Управление перевозками соли и железа», облагавшее налогами эти виды товаров. В портах находились правительственные таможни, взимавшие торговые пошлины.

Материальная культура и искусство

Из памятников архитектуры танской эпохи сохранилось очень немногое. Но по этим памятникам, а также по имеющимся описаниям и изображениям дворцов и храмов можно судить о высоком уровне строительного дела в Китае. В танской архитектуре сочетались старые национальные традиции с проникшими в Китай влияниями искусства сасанидского Ирана и индийской империи Гуптов. В это время окончательно сложился ставший типичным для китайской архитектуры тип строения, состоявшего из опор в виде деревянных столбов, покоящейся на них части, включающей архитрав, фриз и карниз, и черепичной кровли с приподнятыми кверху углами. О развитии строительной техники в Китае свидетельствуют и каналы с их разнообразными сооружениями и механизмами.

Сохранились от этого времени образцы прикладного искусства: полированные металлические зеркала, медные и бронзовые курильницы, фарфор, изделия из серебра, художественные ткани и вышивки, свидетельствующие о высоком уровне китайского ремесла.

Скульптура, как и раньше, развивалась в значительной мере в связи с буддизмом, так как в храмах было много скульптурных изображений. Об уровне этого искусства можно судить по каменным изваяниям, сохранившимся в пещерных храмах Бинлинсы и Майцзишань в провинции Ганьсу и в других местах. Характерен вполне реалистический облик этих статуй. Следует отметить также и реалистические скульптуры для погребений, исполнявшиеся народными мастерами.

В это время была особенно развита живопись на шёлке и бумаге. Большое распространение получила также настенная живопись, о чём свидетельствуют фрески в пещерных храмах Дуньхуана. При этом характерным было изображение на фресках светских сюжетов — народной жизни, труда, развлечений. Прославленным мастером фресковой живописи был У Дао-цзи (первая половина VIII в.). До наших дней дошли также произведения многих знаменитых мастеров VII—IX вв. Выдающимся образцом реалистической светской живописи является сохранившаяся картина «Сад литературы» — портреты четырёх литераторов, погружённых в свою работу. Её автором был художник-портретист Хань Хуан (вторая половина VIII в.). Как самостоятельный жанр в живописи в это время появился также и пейзаж.

Литература и философия

За временем Танской империи давно и прочно установилась репутация золотого века китайской средневековой поэзии. Действительно в VIII в. жили три величайших поэта китайского средневековья: Ван Вэй (699—759), Ли Бо (701—762) и Ду Фу (712—770).

Охота. Стенная роспись в пещерном монастыре в Дуньхуане. VI—VII вв.

Про Ван Вэя говорили: «В стихах он — живописец, в картинах — поэт». Ван Вэй был одновременно крупным художником, замечательным каллиграфом и мастером пейзажной лирики, которая служила для него средством передачи простых и глубоко искренних чувств, в частности любви к природе. Проникновенным лирическим певцом природы был и Ли Бо.

Ду Фу почти всю жизнь провёл в скитаниях. Лучшие его стихи относятся к последнему периоду его жизни, к 50—60-м годам VIII в., когда жестокая междоусобица — мятеж Ань Лу-шаня и Ши Сы-мина (755—763 гг.) — потрясла страну. Творчество Ду Фу преисполнено глубоких общественных мотивов. Это — поэзия раздумья главным образом о судьбах своей страны, раздираемой междоусобной борьбой правящих кругов, в ходе которой борющиеся группы призывали на помощь орды кочевников, совершавших грабежи и насилия. Это — поэзия раздумья о простом народе, страдавшем под игом своих господ.

Время Тан, как и время Суй, было периодом процветания буддизма, наиболее крупным представителем которого являлся Сюань Цзан (602—664), буддийский монах, совершивший в 629—645 гг. своё знаменитое путешествие из Китая в Индию. Он проник туда через Среднюю Азию и описал те страны, в которых ему довелось побывать. Его «Описание Западного края» («Сиюй цзи») дошло до нас и до сих пор служит одним из лучших источников для изучения народов и стран Средней Азии и Индии того времени.

В Индии Сюань Цзан изучал не только буддийскую литературу, но и сочинения по географии, астрономии, математике, медицине — весь комплекс средневековой индийской учёности. Полученные знания он передавал многочисленным ученикам. Под его руководством был сделан перевод на китайский язык многих книг буддийского «священного писания». Этим переводом он ввёл в свою страну не только догматику и историю буддизма, но и индийскую философию, выросшую в связи с буддизмом, ввёл и те элементы научного знания, которые в этой литературе содержались.

Была предпринята и новая кодификация конфуцианства[11]. В 40-х годах VII в. Кун Ин-да (умер в 648 г.) составил «Пять книг в правильном содержании». Это был свод пяти древних сочинений, ставших каноном конфуцианства, в новой редакции и с новыми комментариями. В этих древних сочинениях излагались элементы естествознания и физики, учение об обществе и государстве, основы права и морали, а также рассуждения об историческом процессе. Таким образом, свод Кун Ин-да представляет собой изложение учения о мире и природе, о государств, обществе и человеке.

Религия

Наиболее распространёнными религиями в танское время были даосизм и буддизм. К этому времени даосизм создал обширную, иерархически построенную церковную организацию с многочисленным духовенством, с храмами и монастырями. Выработался его канон — «Дао цзан» («Сокровищница дао») — свод самых различных произведений, среди которых были сочинения и по медицине, и по алхимии, и по ботанике (о лекарственных травах), и по астрологии. Могущественную церковную организацию представляла собой буддийская церковь с её армией священнослужителей и монашества. Во второй четверти IX в. в стране насчитывалось около 40 тыс. храмов и монастырей и более 700 тыс. монахов и монахинь.

Даосизм был распространён среди широких народных масс, буддизм же находил приверженцев главным образом в правящем классе. Но даосизм в свою очередь стремился найти опору среди господствующего класса, а буддизм — завоевать народные массы. Эта борьба за влияние сталкивала обе церкви. Буддисты обвиняли даосов в невежестве и грубых суевериях; даосы нападали на буддистов за их догматизм и схоластику. Диспуты представителей этих религий часто устраивались при дворе в присутствии императора.

Буддизм иногда подвергался гонениям, которые вызывались стремлением императоров к конфискации монастырских земель и имущества и выражались в разрушении буддийских храмов и монастырей, а также в избиении или же принудительном расстрижении духовенства. Так, при императоре Уцзуне (841—846) было разрушено несколько десятков тысяч храмов и «возвращено в мирское состояние» более 200 тыс. монахов и монахинь. Однако буддийская церковь каждый раз быстро оправлялась от этих ударов и, пользуясь покровительством новых императоров, вновь обретала большую силу. В целом период Танской империи являлся временем значительного могущества буддийской церкви. В танскую же эпоху в Китай стали проникать ислам и христианство (несторианского толка)[12].

ГЛАВА II ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ФЕОДАЛИЗМА В ТИБЕТЕ, ИНДО-КИТАЕ И КОРЕЕ

Положение Китая, находившегося в центре всего восточноазиатского мира, сила его государственности и высокий уровень культуры обусловили то, что многие крупные события в истории китайского народа находили отзвук в жизни его соседей. Ближайшими соседями Китая были Тибет, Индо-Китай и Корея, связанные с Китаем самыми тесными историческими узами. Утверждение феодализма в Китае ускорило процесс установления феодальных отношений в этих странах.

1. Тибет

С первой половины VII в. в китайской историографии появляются сведения о тибетских племенах, которые населяли непосредственно Тибет. Эти сведения позволяют сделать вывод, что в северных районах Тибета жили главным образом кочевники, а в южных, где были благоприятные условия для земледелия, уже с давних пор обитало сравнительно многочисленное оседлое население.

Состояние исторических источников и к тому же недостаточная степень их изученности делают невозможным сколько-нибудь полное освещение внутреннего строя этого государства. Всё же на основании некоторых данных можно думать, что в Тибете развивались феодальные отношения.

Основателем Тибетского государства считается Сронцзан-гамбо (умер в 650 г.). При Сронцзан-гамбо тибетцы предприняли ряд завоевательных походов на север — на земли племени тогонцев и на запад — в сторону Средней Азии. Сронцзан-гамбо стремился укрепить своё могущество и путём установления дружественных отношений со своим южным соседом — гималайским княжеством Непал. Связи с Непалом привели к проникновению в Тибет буддизма, а также непальской культуры. Особенно многим обязана Непалу своеобразная архитектура Тибета. Непальскими мастерами-строителями в конце VII в. был возведён Джокан — первый буддийский монастырь в Тибете. При Сронцзан-гамбо был построен и знаменитый дворец Потала, впоследствии ставший резиденцией далай-ламы.

Через Непал тибетцы установили сношения и с Индией. В 632 г. в Индию было направлено посольство. Главе посольства Тонми Сабода приписывается изобретение тибетского письма, которое он разработал на основе письменности Индии. Появление своей письменности привело к зарождению тибетской литературы, первыми памятниками которой стали переводы буддийских книг, а также исторические произведения.

Сронцзан-гамбо стремился установить дружественные отношения и с Танской империей, направив в 634 г. туда своё посольство. Однако нападения тибетцев на тогонцев, которых Танская империя считала подвластными себе, вызвали столкновения Тибета с Китаем. Но уже в 641 г. был заключён мирный договор.

Установление мирных отношений с империей повлекло за собой проникновение в Тибет китайской культуры. В стране появились китайские земледельческие орудия и ремёсла, стало распространяться китайское образование. Мирные отношения с Тибетом позволили Танской империи открыть прямой путь в Индию через Тибет и Непал. К этому стремились и некоторые правители Индии. Так, в 641 г. к танскому двору прибыло индийское посольство, а в индийское царство Магадха были направлены китайские посольства (в 643—648 гг.).

Второе из этих посольств имело своим результатом совместную военную экспедицию Тибета и Непала в Индию под предводительством одного из китайских послов — Ван Сюань-цэ. Предлогом послужило нападение на этого посла, совершённое по приказу нового правителя Магадхи — Арджуны. Арджуна был взят в плен и привезён в танскую столицу. Это событие следует рассматривать, по-видимому, как попытку тибетских феодалов вместе с китайскими вмешаться во внутреннюю борьбу в индийских государствах.

После смерти Сронцзан-гамбо тибетские правители продолжали стремиться к дальнейшему расширению своих владений. Наступление велось одновременно в двух направлениях — в Западный Китай и в Среднюю Азию. Эти походы закончились победой тибетцев. В Средней Азии им покорилась часть тюркских племён, а в Западном Китае тибетцы захватили обширные районы. Во второй половине VII в. Тибетское государство превратилось в крупную силу.

В начале VIII в. тибетские правители вновь попытались восстановить добрые отношения с Китаем. Это было вызвано внутренними осложнениями в Тибетском государстве, где в это время вспыхнуло восстание южных племён. Танское правительство со своей стороны проявило готовность вступить с Тибетом в дружеский союз. Мирные отношения Тибета с Китаем нарушались и в дальнейшем, так как тибетцы пытались поставить под свой контроль торговые пути из Китая в Среднюю Азию. Но в 730 г. был снова заключён мир, в ознаменование которого на месте переговоров — в пограничном городе Чилинь — был воздвигнут памятник китайско-тибетской дружбы.

2. Индо-Китай

В III в. на полуострове Индо-Китай было два главных государства, называемых в китайских источниках Линьи и Фунань.

Линьи (Чампа) в III—VIII вв.

Образование Линьи китайские источники относят к 192 г. Некоторые археологические данные позволяют отнести возникновение этого государства к I в. н. э. Это государство занимало восточное побережье полуострова к югу от Тонкинского залива, т. е. район нынешнего Центрального и отчасти Южного Вьетнама. На севере оно примыкало к китайским владениям на полуострове — к области Жинань, занимавшей южную часть побережья Тонкинского залива. Государство это было заселено племенем чам (отсюда местное название страны — Чампа[13]), говорившим на языке, который относится к малайско-полинезийской языковой группе. Основателем Линьи считается Шри-Мара (Сри-Мара), принадлежавший к выходцам из Индии, с давних пор многочисленным в этой стране. Столицей страны был город Чампура (Тьямпапура). Основную массу трудового населения в Линьи составляли свободные общинники-земледельцы, были и рабы, но рабство не играло крупной роли в хозяйственной жизни страны. В 336 г. в Линьи индийскую династию Шри-Мара сменила династия Фам, основанная беглым китайским рабом Фам Ваном. Это династийное наименование сохранялось за правителями Линьи до середины VII в., хотя власть переходила к разным лицам.

В рассматриваемый период, отмеченный многочисленными восстаниями народных масс, в стране, по-видимому, начали складываться феодальные отношения. Скудость исторических сведений не позволяет, однако, осветить этот процесс сколько-нибудь подробно. В это время государство Линьи находилось в оживлённых сношениях с Индией. Из Индии в Линьи проник индуизм, прочно привившийся в стране, а в дальнейшем, с V—VI вв., и буддизм. Широко была распространена индийская культура. Санскрит сделался в Линьи официальным языком. Столицей государства с V в. стал город Индрапура.

Развивались сношения и с Китаем. В годы «Троецарствия», т. е. в первой половине III в., из юго-западного китайского царства У в Линьи были направлены два посольства. Описание их путешествия, часть этого текста сохранилась, служит ценнейшим источником сведений о Линьи того времени. Отношения с Китаем в дальнейшем были то мирными, то враждебными.

Крупное столкновение имело место в 445 г., когда китайские войска проникли в Линьи, заняли на некоторое время столицу и захватили там богатую добычу.

Положение во Вьетнаме в III—VIII вв.

Земли вьетнамцев, т. е. северо-восточная часть полуострова, с 111 г. до н.э. вошли в состав китайских владений на полуострове под наименованием области Цзяочжи. Вьетнамцы, однако, не раз предпринимали попытки освободиться от чужеземного владычества. Период с III по VIII в. отмечен рядом восстаний, наиболее крупными из которых были восстания в середине V в. и в первой половине VIII в. В некоторых случаях в события вмешивались и правители Линьи, действовавшие на стороне восставших. Особенно серьёзным было участие чамов в восстании 602 г., что вызвало в 605 г. посылку китайских войск в Линьи. Столица его была взята, но китайские военачальники не могли подавить сопротивление населения и оказались вынужденными увести свои отряды обратно.

Борьба вьетнамцев против власти чужеземных завоевателей заставила китайских правителей прочнее связать эту отдалённую область с империей. С этой целью в 679 г. на вьетнамских землях было создано наместничество, названное Аннамским.

Фунань и Ченла в III—VIII вв.

На юго-запад от Линьи, на южной оконечности полуострова Индо-Китай, находилось государство Фунань. Образование этого государства, по китайским сведениям, относится ко II в. н. э. (а по некоторым другим данным — к I в. н.э.), причём основателем его считается индийский принц Каундинья, женившийся на местной правительнице. Об этническом облике населения этой страны говорит древняя надпись, найденная на её территории и составленная на трёх языках: кхмерском, чамском и малайском. Наиболее значительной частью населения Фунани являлись кхмеры. Столицей государства был город Вьядхапура. С середины III в. территория Фунани значительно расширилась: под власть правителей Фунани подпала вся южная часть Индо-Китая. В китайских источниках Фунань описывается как страна, богатая золотом, серебром, слоновой костью, оловом и благовониями. Сношения с Индией сопровождались всё большим проникновением в Фунань индийской культуры.

Утверждение феодализма привело в конце V в. к распаду Фунани на отдельные феодальные владения, наиболее сильным из которых являлось владение, расположенное в северной части Фунани — нынешней Камбодже. В. VI в. оно подчинило себе всю территорию Фунани. Возникло крупное индо-китайское феодальное государство, называемое в китайских источниках Ченла[14].

Торговые связи Индо-Китая в III—VIII вв.

Индо-Китай, особенно его восточное и южное побережье, играл в III—VIII вв. большую роль в развитии торгового мореплавания в данном районе. Участниками этой торговли были и индийцы, и индо-китайские народы, и малайцы, и китайцы. Китайцы в III—VIII вв. не строили кораблей, приспособленных для дальних плаваний. Международная торговля в те века находилась главным образом в руках малайцев — мореплавателей и торговцев. «Куньлуньские корабли»[15] бороздили морские просторы.

Китайские источники так описывают «куньлуньские корабли»: «В стране Фунань рубят деревья и строят из них корабли. Длина этих кораблей — 12 сюнь, ширина — 8 чи[16]. Нос и корма имеют форму рыбы. Большие корабли вмещают 100 человек. Каждый из них имеет по одному большому веслу и по одному малому, а также по одному шесту. От носа до кормы, в зависимости от размеров корабля, сидят в ряд 40—50 гребцов. Для продвижения вперёд употребляют большие вёсла, для остановки — малые. В мелких местах пользуются шестом». Таковы были малайские корабли, которые привозили в гавани Южного Китая заморские товары и вывозили отсюда китайские.

3. Корея

Положение в Корее в IV—VI вв. Государства Когурё, Пэкче и Силла

Развитие феодальных отношений в Корее шло медленно и неравномерно в разных частях страны. Оно сопровождалось длительной борьбой трёх государств, существовавших тогда на полуострове, — Когурё, Пэкче и Силла. Борьба трёх корейских царств особенно обострилась на последнем этапе их раздельного существования — с конца VI по конец VII в. Когурё, образовавшееся в 313 г. из древнего племенного союза, занимало северную часть полуострова и прилегающие части Южной Маньчжурии; Пэкче, возникшее в 346 г., — юго-западную; Силла, образовавшаяся в 356 г., — юго-восточную. Северная часть полуострова неоднократно подпадала под власть Китая. В ней издавна жило довольно многочисленное китайское население, вышедшее из северных областей Китая. Юг полуострова, отделённый от Японии узким проливом, постоянно подвергался набегам японцев, которые в IV в. даже закрепились на южной оконечности полуострова, образовав там своё владение, названное ими Мимана. Такое положение обусловило давнее и временами весьма заметное участие Китая и Японии в событиях на полуострове.

Раньше, чем в других царствах, феодальные отношения начали развиваться в северном государстве — Когурё. В китайских источниках указывается, что земля в Когурё была собственностью правителей государства, которые предоставляли крестьянам земельные участки с обязательством уплачивать налог продуктами земледелия, а также отбывать трудовую повинность по ремонту старых и по строительству новых оросительных сооружений, дворцов и крепостей. Кроме крестьян, участки земли предоставлялись и должностным лицам государственного аппарата в качестве вознаграждения за службу. Практиковались и земельные пожалования членам знатных фамилий.

Развитие феодальных отношений в Корее, как и в Китае, не сопровождалось полным исчезновением рабства. Рабы оставались и во владении государства, и во владении отдельных лиц, но они не играли крупной производственной роли. Развитие производительных сил обеспечивалось главным образом трудом надельного крестьянства, фактически прикреплённого к земле.

Несомненно, что географическая близость к Северному Китаю, где феодальные отношения складывались уже с давних пор, сыграла серьёзную роль в более быстром развитии феодальных отношений в Когурё, тем более что в этом корейском государстве было особенно много переселенцев из северных районов Китая, которые принесли с собою свою сельскохозяйственную технику и ремёсла. Влияние Китая в Когурё можно усмотреть в те времена и в организации управления по китайскому образцу, и в распространении китайской образованности. В последнюю четверть IV в. в Когурё проник из Китая и буддизм. В стране начали строиться храмы и монастыри. С этим было связано развитие в Когурё архитектуры, скульптуры и живописи.

Колесница. Воин на коне. Кореец и кореянки. Стенная роспись гробницы VI в.

Развитие феодальных отношений наблюдалось и в юго-западном корейском государстве Пэкче. Однако на внутреннем состоянии Пэкче тяжело отразилась почти непрекращавшаяся в течение целого столетия борьба с Когурё. Эта борьба разоряла страну, мешала земледельческому труду, вынуждала население искать себе прибежище в соседнем государстве — Силле. Связи Пэкче с Южным Китаем обусловили особенное развитие в Пэкче ремёсел, ибо в Южном Китае продолжали процветать те ремёсла, которые развились ещё в Ханьской империи. В Северном Китае им был нанесён некоторый ущерб во время вторжений кочевников. Гончары, ткачи, оружейники, плотники, судостроители, вышивальщицы из Пэкче пользовались громкой славой не только на всём Корейском полуострове, но и в Японии, предъявлявшей постоянный спрос на их изделия. Связи с Южным Китаем, где культура была в это время выше, чем в Северном Китае, привели к тому, что знать Пэкче по уровню своего просвещения превосходила правящие слои Когурё и Силлы. В конце IV в. в Пэкче появился буддизм.

Силла, занимавшая юго-восточную часть полуострова, в первое время была наиболее отсталым из трёх корейских государств. Эта отсталость вызывалась и внутренним состоянием страны и её отдалённостью от Китая — передовой в те времена феодальной страны Восточной Азии. Ближе всего к Силле находилась Япония. Но Япония в то время стояла на более низкой ступени общественного развития, чем Китай и сами корейские государства.

Однако с V в. положение в Силле стало меняться. Соседнее с Силлой государство Пэкче, подвергавшееся непрерывным ударам со стороны Когурё — самого сильного тогда государства на полуострове, — ослабло. Преследуя цель предотвратить нападение Когурё, Силла оказалась вынужденной действовать вместе с Пэкче. Это ускорило утверждение в Силле феодальных отношений, развившихся в Когурё и в Пэкче. Всё заметнее в это время возрастало в Силле и влияние Китая.

Укрепление внешнего положения страны позволило правителям Силлы сделать попытку устранить угрозу с юга полуострова. Японская племенная знать и из Миманы, и со своих островов пользовалась любым случаем для вмешательства в борьбу корейских государств и неоднократно устраивала набеги на Силлу. Как один из наиболее опасных набегов, в источниках отмечается вторжение вооружённых японских отрядов в 433 г. Нападение было отбито, но столкновения с Японией продолжались и впредь.

Борьба Силлы и Пэкче с Когурё с перерывами продолжалась в общем почти 100 лет — с середины V до середины VI в. Эта борьба привела к ослаблению Пэкче и Когурё. К Силле отошла часть территории, принадлежавшей Когурё в центральной части страны. Силла вновь начала борьбу против Миманы. После длительной борьбы поставленная цель была достигнута: в 562 г. японских завоевателей изгнали с полуострова.

В это время в Силле происходило интенсивное развитие феодальных отношений. Как и в других корейских государствах, феодальная земельная собственность в Силле приняла форму надельной системы. Соответственно этому менялись и формы государственного управления. Большее, чем раньше, объединение отдельных частей страны привело к усилению централизации управления. Уже в начале VI в. страна была поделена на области, округа, уезды. Названия новых административных делений и наименования должностей были китайскими. В Силле устанавливались формы государственного устройства, близкие к тем, которые выработались в Китае.

В первой половине VI в. в Силле появился буддизм. Новая религия сразу же нашла себе покровителей среди знати и в самом правящем доме. Централизованная и иерархически построенная буддийская церковь содействовала централизации и иерархической организации аппарата управления феодальным государством. Такова была обстановка на Корейском полуострове к концу VI в.

Объединение полуострова под властью Силлы

Несмотря на неудачи в столкновениях с Силлой, Когурё всё ещё оставалось грозным противником для Силлы. Будучи не в состоянии бороться с Когурё один на один, правители Силлы, кроме союза с Пэкче, обеспечили себе помощь со стороны гораздо более грозной для Когурё силы — Суйской, а затем Танской империи. Это поставило Когурё перед необходимостью вести борьбу сразу с двумя противниками.

Правители образовавшейся в Китае в конце VI в. Суйской империи стремились ослабить граничащие с империей государства и не могли не придавать значения Когурё. В 612 г. большая китайская армия вторглась в его пределы. Флот направился в устье реки Тэдонган, на берегу которой стояла столица Когурё (позднейший Пхеньян). Войска Силлы и Пэкче предприняли наступление на Когурё с юга, однако встретили сильное сопротивление. Войсками Когурё командовал талантливый полководец — Ылчи Мун Док. Поддержанные населением, войска Когурё отразили нападение. Кроме того, массовые восстания в самом Китае заставили императора Ян Гуана, стоявшего во главе похода, повернуть назад.

Смена династий в Китае на время устранила для Когурё опасность с этой стороны. Однако после утверждения на престоле династии Тан войны между Китаем и Когурё возобновились. В 645 г., при втором танском императоре Ли Ши-мине (Тайцзуне), против Когурё была снова направлена большая армия. Однако упорное сопротивление войск Когурё под командованием полководца Енгэ Сомуна заставило танские войска и на этот раз отойти и удовольствоваться занятием владений Когурё в Южной Маньчжурии. Правители Когурё поспешили выступить против Силлы, но их действиям помешали новые вторжения китайских войск. В решительную фазу борьба Когурё с Танской империей вступила в конце 50-х годов VII в. На этот раз вторжение производилось с другой стороны: армия была переправлена через Жёлтое море и высажена на территории Пэкче, находившегося тогда в союзе с Когурё. В 660 г. войска Пэкче были разбиты, король взят в плен и увезён в Китай, где он вскоре и умер.

Несмотря на это, Пэкче продолжало оказывать сопротивление. В этот момент в борьбу вмешалась Япония. Потеряв в 562 г. свои владения на полуострове, правители Японии стремились вернуть их. Под предлогом помощи Пэкче они направили на полуостров большие силы, заняли Миману и попытались захватить всю территорию Пэкче. Однако население Пэкче упорно сопротивлялось. В конечном итоге японские отряды потерпели поражение и только незначительная их часть успела бежать на родину (663 г.).

«Башня для наблюдателя звёзд» близ Кёнжу (Корея). VII в. Гранит.

Всё же для борьбы одновременно против Танской империи, против Силлы и японской знати у Пэкче не хватало сил. В 663 г. Пэкче прекратило своё существование как государство. Его земли на некоторое время отошли к Танской империи.

Затем Танская империя и Силла обратились против Когурё. Это государство было сильно ослаблено затянувшейся борьбой. Ещё больше его силу подорвали усобицы между представителями знати, в которые был вовлечён и королевский дом. И знать, и сам король склонялись к тому, чтобы признать власть Танской империи, лишь бы не попасть в руки Силлы. В результате правители Когурё прекратили сопротивление. С 668 г. Когурё перестало существовать, и почти вся его территория стала провинцией Танской империи.

Но против власти китайских феодалов в Когурё начало подниматься местное население. Неуклонно обострявшаяся борьба в 70-х годах VII в. привела к большому восстанию, которым поспешила воспользоваться Силла, пославшая на помощь восставшим свои войска. В 676 г. они овладели столицей Когурё, которая являлась резиденцией танского наместника. Борьба продолжалась ещё некоторое время. В результате танским войскам пришлось оставить все захваченные ими территории к югу от реки Тэдонган. Ещё до этого войска Силлы заставили танские отряды уйти и из Пэкче. В результате весь полуостров, за исключением лишь северной его окраины, отошёл под власть Силлы. Корейские хроники особо отмечают роль в этих событиях Ким Ю Сина — полководца и фактического правителя Силлы.

Расцвет Силлы в VII—VIII вв. Корейская культура

Объединение большей части полуострова в одно государство привело ко многим важным последствиям. Одним из них было окончательное утверждение феодальных отношений. Это обстоятельство способствовало подъёму экономической жизни в стране. Покинутые населением земли стали вновь обрабатываться. Употреблялись более совершенные земледельческие орудия. Развились ремёсла, в частности те, которые были призваны удовлетворять выросшие потребности двора, знати и чиновничества: производство дорогих тканей, украшений, предметов домашнего обихода. Стала развиваться не только внутренняя, но и внешняя торговля, прежде всего с Китаем и Японией. Из Китая в Корею проникали даже арабские купцы. Арабские источники этого времени упоминают о Силле, как о богатой стране.

Среди городов Силлы первое место занимала столица государства — Кёнчжу (позднее — город Кымсон) в нынешней провинции Северный Кёнсандо. Судя по сохранившимся описаниям, это был большой город, разделённый прямыми перекрещивающимися улицами на кварталы, которых в период наибольшего расцвета города — в VIII в. — насчитывалось 1 360. В центре города находился «Лунный замок» — так назывался главный дворец, окружённый большим числом меньших дворцов, павильонов и беседок. На территории дворцового района находилась славившаяся во всей Восточной Азии и созданная ещё в начале VII в. «Башня для наблюдения звёзд» — древнейшая в Восточной Азии астрономическая обсерватория. Как это вообще характерно для городов-крепостей в Корее, столица была расположена в котловине, окружённой горами, по которым вилась внушительная каменная стена с башнями-фортами.

От той эпохи сохранилось много предметов. Среди них — золотые украшения для головных уборов, серьги, кольца, застёжки; зеркала из полированного металла с литым узором на обратной стороне; медные курильницы и чаши; всевозможные керамические изделия, разные украшения из яшмы; оружие — мечи, ножи, копья, и, наконец, ткани — шёлк и парча. Об искусстве литья в Корее свидетельствуют колокола, отливавшиеся для буддийских храмов. На всю Восточную Азию славился колокол в одном из храмов корейской столицы, отлитый в середине VII в. Диаметр его равнялся 7 и 1/2 корейским футам (более 2 м).

Замечательные образцы рельефной скульптуры сохранились на стенах пещерного храма Соккуль-ам на горе Тхохамсан, неподалёку от столицы Силлы. По своей конструкции и скульптурному оформлению этот храм очень близок к знаменитому пещерному храму Аджанте в Индии. Особенно выделяется большая, около 21/2 м в высоту, статуя Будды, сидящего на лотосе. Сохранилось имя художника Сор Ге, писавшего свои картины настолько реалистично, что, как образно говорит предание, птицы принимали сосны на его картине за подлинные.

Необходимо отметить и распространение образованности. В столице и других крупных городах страны были созданы школы, в которых изучались китайская письменность, китайские кодексы, историческая литература и поэзия. В конце VII в. появилась первая система корейской письменности — так называемое письмо иду. Знаками этого письма служили китайские иероглифы, но они применялись как буквы слогового, т. е. фонетического, алфавита.

ГЛАВА III ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ФЕОДАЛИЗМА В ЯПОНИИ (III—VIII ВВ.)

В первой половине III в. в Японии образовался довольно обширный племенной союз, занимавший, по мнению одних исследователей, остров Кюсю, а по мнению других, южную часть острова Хонсю, район позднейших провинций Ямато, Коти и Сэцу. Позднейшие сведения говорят о «царстве Ямато» именно на острове Хонсю. Из этого племенного союза и выросло Японское государство. Первоначально оно занимало северную часть Кюсю, южную часть Хонсю, а с середины IV в. и южную оконечность Корейского полуострова (район Миманы). Образование государства происходило в борьбе вождей племенных групп, обитавших в каждом из указанных районов, причём во второй половине V в. гегемония в общеплеменном союзе перешла к племенной группе Ямато.

Возникновение раннефеодального государства

Формирование раннефеодального государства в Японии следует отнести ко второй половине IV в. Это нашло своё выражение в изменении отношений между главами племенного союза — царями Ямато — и местными вождями: последние стали рассматриваться как представители центральной власти. Изменились и отношения между вождями-старейшинами и общинниками: место «приношений» — части охотничьей добычи и продукции домашнего ремесла — занял оброк — зерном (татикара) и продукцией ремесла (мицуги); появилась обязанность производить строительные, ирригационные и осушительные работы (этати). О зарождении феодальных производственных отношений свидетельствовало и выделение из общины собственных владений (ата) родовой знати, превращавшейся в феодалов. На их полях работали подневольные землепашцы (табэ) из числа обедневших общинников, попавших в зависимость от прежних родовых старейшин. По своему положению такие табэ были близки к рабам. От рабов, появившихся гораздо ранее и бывших только домашними слугами (яцуко), они отличались тем, что сохраняли своё имущество и хозяин не мог их продать или убить. Ввиду этого многие историки называют этих землепашцев полусвободными.

Эти полусвободные сыграли большую роль в процессе образования Японского государства, так как их труд способствовал развитию производительных сил. В категорию полусвободных попадала значительная часть корейцев и китайцев, либо занесённых на японские острова волнами миграций, либо увезённых во время набегов японцев на Корею. Эти выходцы из Кореи и Китая были носителями гораздо более высокой культуры, в частности более высокой техники земледелия. Часть переселенцев из Китая и Кореи составляли ремесленники — гончары, кузнецы, плотники, ткачи, вышивальщики и т. д. Местные племенные вожди, под власть которых они подпадали, предоставляли им возможность иметь своё имущество и орудия производства, но обязывали их жить в определённых местах компактными группами и отбирали у них всю продукцию. Тем самым по своему положению такие ремесленники приближались к рабам. В то же время от рабов-слуг их отличало, как и табэ, то, что господин не мог убивать и продавать их. Эту категорию полусвободных японские источники именуют томобэ и какибэ. Так наряду с возникновением феодальных отношений в Японии имели место и отношения рабовладельческие.

Развитию рабовладельческих отношений препятствовали, однако, многие факторы. Главная отрасль хозяйства — земледелие — в подавляющей части находилась в руках общинников. Крупные латифундии, создающие условия выгодного применения труда рабов, в горной стране были невозможны. Был ограничен и источник пополнения рабочей силы: рабов захватывали главным образом в Корее во время набегов. Но в VI в. на полуострове выросло в мощное государство одно из трёх корейских царств — Силла, которая не только успешно отражала набеги японцев, но в 562 г. даже вытеснила японцев из Миманы. Приобретение рабов на японских островах из племён эбису (айну, айны) и кумасо (хаято) было связано с далёкими и трудными походами и наталкивалось на сильное сопротивление этих тогда ещё многочисленных племён. Поэтому рабовладельческий путь развития в VII в. уже исчерпал свои возможности, и Япония не стала рабовладельческим государством; её развитие пошло по пути феодализма.[17]

Пагода в монастыре Хорюдзи. VII в.

Феодальные отношения стали господствующими в Японии во второй половине VII в. Процесс утверждения феодальных отношений сопровождался борьбой, в которой столкнулись отдельные группы правящего класса, стремившиеся к власти. Ещё в начале VII в. среди членов рода царей Ямато появились тенденции считать свою власть принципиально отличной от власти других родов знати. В связи с этим в 605 г. принц-регент Умаядо (Сётоку-тайси) объявил «закон из 17-ти статей» — декларацию царей Ямато. Тогда же была предпринята попытка опереться на Суйскую империю, образовавшуюся в 589 г. в Китае: к суйскому двору одно за другим направлялись посольства. В посланиях, передаваемых этими посольствами, впервые вошёл в употребление новый — китайский по происхождению — титул тэнно, которым стали именовать себя во внешних сношениях правители Японии. Этот титул сохраняется за правителями Японии до сих пор и переводится на европейские языки словом «император».

В дальнейших событиях большую роль сыграли внешние факторы: политическое влияние Китая, где в это время создалась могучая, централизованная феодальная империя, влияние китайской образованности, особенно права, политических теорий; влияние буддизма, перешедшего из Китая в Корею, а оттуда в Японию. Централизованная, иерархически организованная буддийская церковь являлась своего рода образцом для феодального государства. Единство культа и абсолютное значение верховного божества (Будды) способствовали преодолению в области идеологии представлений, связанных с остатками прежней родоплеменной разобщённости.

«Переворот Тайка»

В этих условиях в 645 г. произошёл переворот, получивший наименование «переворота Тайка» (по названию года, когда он произошёл)[18]. Принц Наканоэ уничтожил род Сога, который на время совершенно оттеснил царский род от власти. В этом перевороте царский род был поддержан родом Накатоми, т. е. родом наследственных жрецов исконной японской религии — синто (культ сил природы, соединённый с культом предков), получившим после переворота фамилию Фудзивара. Однако основную силу переворота составляли табэ, томобэ и какибэ, стремившиеся освободиться от своего полурабского положения. Сразу же после переворота, в 646 г., было объявлено освобождение всех табэ, томобэ и какибэ с уравнением их в правах с феодально зависимыми крестьянами. Таким образом, «переворот Тайка» привёл к утверждению феодального способа производства как господствующего.

В том же манифесте 646 г. были объявлены отменёнными все частные владения, и земля перешла в собственность государства. Население превратилось в держателей государственных наделов. Следовательно, как в Китае и в Корее, японское раннефеодальное государство основывалось на государственной феодальной собственности на землю.

Основная масса населения — крестьяне — получала подушные наделы и была обложена зерновым налогом и налогом с продуктов домашнего ремесла, а также несла повинность на общественных работах (строительных, ирригационных и др.) в течение определённого числа дней в году. Правящий класс сохранил земельные владения под видом наделов — должностных, ранговых. Таким образом, для феодалов владение землёй обусловливалось службой и носило бенефициальный характер. Крестьяне-земледельцы формально не были лишены личной свободы; они сохраняли своё имущество и орудия производства, что влекло за собой и известную их инициативу в ведении хозяйства. Но в то же время они были лишены права покидать свои наделы, т.е. оказывались фактически прикреплёнными к земле.

Для управления государством был создан обширный аппарат, состоявший из центральных органов (Верховного государственного совета и подчинённых ему 8 ведомств) и местных властей (наместников провинций и уездных начальников); страна была подразделена на административные районы — провинции (куни) и уезды (кори). Всё население было обязано нести военную службу. Вводилась система светского образования, построенная по китайскому образцу, для подготовки чиновников. Китайский язык стал официальным языком правительственного обихода и даже вошёл в быт высшего слоя правящего класса. В 701 г. весь этот строй получил фиксацию в своде законов — Кодексе Тайхорё. В 710 г. был закончен постройкой город Нара — первый город в Японии.

Рабовладельческие пережитки после «переворота Тайка»

Утверждение феодализма в Японии не привело к полной ликвидации рабовладельческого уклада. Была уничтожена категория полусвободных томобэ и какибэ, категория же яцуко — домашних рабов — сохранилась. Появилась и новая категория государственных рабов — слуг в правительственных учреждениях. Владение рабами являлось в то время одним из средств получения земли. По закону владелец раба получал на него от государства дополнительный участок в размере 1/3 надела свободного. Господствующая верхушка стремилась поэтому увеличивать число рабов.

Однако основной источник их получения — пленные из числа местных иноплеменников — в эту пору мог иметь значение только на окраинах. Обращение же в рабство членов побеждённых родов после прекращения борьбы между ними также не могло уже иметь места. Поэтому приходилось прибегать к другим средствам: насильственному уводу и похищению крестьян, особенно детей, или купле у главы семьи её младших членов. В рабство можно было обратить также за преступление и за неуплату долга. Существовала и самопродажа в рабство людей, не имеющих средств к существованию. В VII—VIII вв. количество рабов достигало 10—20% всего населения. Их труд применялся больше всего на строительстве. Но уже к концу VIII в. рабский труд стал применяться всё реже и реже, а использование рабов в земледелии и вовсе прекратилось.

Земли феодалов

По закону считалось, что представители господствующего класса имели свои земли также в виде «наделов», полученных от государства. Однако эти наделы коренным образом отличались от крестьянских. В состав их входили так называемые «ранговые наделы», «должностные наделы», а также «наделы, полученные за заслуги перед государством», т. е. за участие в «перевороте Тайка». Существовали, наконец, жалованные императором земли размером до 250 тё[19]. Наименьший надел феодала превосходил по размерам надел крестьянина в 40 раз, а жалованные наделы превосходили крестьянские в 1 250 раз.

Ранговые и должностные наделы давались на срок состояния в том или ином ранге или в должности. Жалованные наделы были пожизненными. Наделы за заслуги давались на одно, два или три поколения, а в случае крупных заслуг — навечно, иными словами, являлись фактически собственностью отдельных феодалов. Все прочие земли давались формально во временное пользование на разные сроки. Однако, учитывая принадлежность владельцев всех этих наделов к аристократии, а также и то, что феодалы заполняли собою весь аппарат государственного управления, превращение права пользования данными наделами в право собственности являлось лишь вопросом времени.

Помимо земельных угодий, представители господствующего класса получали в качестве «кормовых пожалований» (дзикифу) ещё и крестьянские дворы, раздававшиеся также соответственно рангам (от 100 до 500 дворов) и соответственно должностям (от 800 до 3 000 дворов). За заслуги перед государством могло жаловаться различное количество дворов. Крестьяне этих дворов отдавали половину зернового налога в казну, другую же половину тому феодалу, к которому крестьяне были приписаны. Промысловая подать с крестьян целиком шла в пользу феодала.

Флейтист. Скульптура из монастыря Тодайдзи. Первая половина VIII в.

Императорский дом пользовался доходами не только со своих владений, но и со всей страны. Эти доходы в форме жалованья делили между собой и другие представители господствующего класса, составлявшие центральный и провинциальный правительственный аппарат и получившие права высшего сословия. Признаком принадлежности к высшему сословию служило получение какого-либо ранга.

Законодательные мероприятия после «переворота Тайка» укрепили положение феодалов в Японии. В своей подавляющей части они были потомками родовых старейшин, превратившимися в феодальную аристократию и закрепившими за собой важнейшие экономические и политические привилегии.

Культура в VIII в.

Период Нара, как обычно именуется в японской историографии время, когда столицей государства был город Нара, т. е. 710—794 гг., знаменовался многими значительными явлениями в материальной и духовной культуре страны. Прежде всего примечательно появление самого города Нары, который был построен под наблюдением китайских строителей по образцу города Чанъаня — столицы Танской империи. В монастыре Тодайдзи, возведённом в 728 г., была установлена бронзовая статуя «Большого Будды» (Дайбуцу) высотой около 16 м. Это было невиданное ещё для того времени достижение литейного искусства. Недалеко от города находился монастырь Хорюдзи, возникший ещё в 607 г., постройки которого представляли собой замечательные образцы деревянной архитектуры. Не меньшей художественной ценностью являлись фрески этого монастыря.

Во дворцах и храмах города Нары находились многочисленные предметы искусства, особенно скульптуры и художественного ремесла из бронзы, золота, лака — изделия японских, корейских и китайских мастеров. Скульптурные изображения деятелей буддийской церкви носили реалистический характер, и многие из них отличались совершенством художественного исполнения.

Появились в Японии и первые памятники историографии: «Кодзики» («Древняя история», 710 г.) и «Нихонги» («Анналы Японии», 720 г.). В этих сочинениях зафиксированы древние мифы, старинные сказания, исторические предания, приведены хронологические записи. В них же даны и образцы древней поэзии. Авторами этих работ, принадлежавшими к высшей придворной знати, создана концепция «божественного происхождения» императорской власти, призванная служить укреплению авторитета нарских монархов.

Ко второй половине VIII в. относится сборник «Манъёсю» («Собрание мириад лепестков») — первый свод японской песенной народной поэзии и расцветшей тогда же литературной поэзии. Последняя начинала собой в Японии линию лирической поэзии господствующего класса, характерной для раннефеодального общества. Это была прежде всего лирика любви, соединённая с лирикой в описаниях природы. Крупнейшими поэтами были Хитомаро, автор проникновенных элегий, и Якамоти, яркий представитель любовной лирики. Особое место занимал Окура, в стихах которого нашла отражение горькая доля народа, испытывавшего тягостный гнёт со стороны феодалов.

ГЛАВА IV ПАДЕНИЕ РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОГО СТРОЯ И ВОЗНИКНОВЕНИЕ ФЕОДАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ИНДИИ (IV—VI ВВ.)

Могущественной державой древней Индии была империя Гуптов (Гупт) — один из наиболее крупных центров цивилизации в Азии. Упадок этой рабовладельческой державы является тем историческим рубежом, который отделил для Индии древность — время господства рабовладельческих государств — от средневековья — времени господства государств феодальных.

Индия в IV—V вв.

Высший расцвет империи Гуптов относится ко второй половине IV — первой половине V в., особенно ко времени правления Чандрагупты II (380—414). Народы Индии, накопив в результате многих веков упорного труда огромный опыт, выращивали столь разнообразные сельскохозяйственные культуры, что им мог позавидовать любой из самых древних земледельческих народов мира. Народы Индии обогатили рядом культур, и в частности такой важной из них, как хлопок, многие соседние страны. В письменных памятниках, относящихся к первым векам нашей эры, упоминаются пшеница, ячмень, несколько сортов риса, проса, бобовых и масличных культур (сезама, горчицы). Индийцы возделывали разнообразные огородные и садовые культуры, сахарный тростник, различные пряности (перец, имбирь и т. д.), хлопок, коноплю, лён, индиго и множество других культур. В ряде районов Индии была распространена ценная культура кокосовой пальмы.

У индийцев были разные породы домашнего скота. У них были коровы и буйволы, верблюды и ослы, овцы и козы. В низовьях Инда и в некоторых северо-западных районах страны выводили местные породы лошадей.

Были развиты в Индии горнорудные промыслы и выплавка металлов. Добывались железо, медь, золото, драгоценные и полудрагоценные камни, соль.

В северных городах и на Деканском полуострове процветало ремесло. В источниках упоминаются различные виды хлопчатобумажных и шёлковых тканей, парчи, шерстяных одеял, ковров, ювелирных изделий и оружия, металлическая и глиняная посуда, изделия из бамбука и камыша, средства сухопутного и речного транспорта. Строились большие парусные многовёсельные суда, пригодные для далёких морских плаваний.

Самым распространённым из ремёсел в Индии было ткацкое. На своих примитивных станках индийские ткачи изготовляли тончайшую, как паутина, хлопчатобумажную ткань. Эта ткань была столь тонка, что целое женское покрывало (сари) легко продевалось сквозь обручальное кольцо. Большого совершенства достигли ювелирное дело и обработка металлов. Ремесленное производство было рассчитано на удовлетворение потребностей преимущественно рабовладельческой знати. Сельское население продолжало жить, как и столетия до этого, замкнутыми общинными мирками, где господствовали коллективная собственность на землю и соединение земледелия с ремеслом.

Голова Будды. Скульптура из Гандхары. Образец греко-буддийского искусства. V в. Камень

Обмен продуктами ремесленного производства шёл главным образом между городами, где была сосредоточена рабовладельческая знать. Ещё более оживлённой была внешняя торговля Индии. За тонкими индийскими тканями, ювелирными изделиями и благовониями, за пряностями и индиговой краской, за изделиями из слоновой кости и редкостными зверями и птицами плыли корабли из Африки, из различных районов Азии. Тамралипти в устье Ганга, а также нынешние Броч и Камбей в Аравийском море были основными портами, через которые велась внешняя морская торговля Северной Индии. Из этих же портов отправлялись в далёкие плавания и индийские купцы. В Индо-Китае и на островах Малайского архипелага они создавали торговые колонии.

Давно проторёнными путями велась и караванная торговля через нынешний Афганистан. Об этом свидетельствуют клады римских, бактрийских, сасанидских монет, находимые в Индии. Иностранные купцы, прибывавшие в Индию морскими и сухопутными дорогами, обменивали на индийские товары редкостные изделия своих стран, а ещё больше золото и серебро, которые оседали здесь в виде сокровищ.

Направление завоевательных походов Чандрагупты II свидетельствовало о стремлении правителей Индии захватить в свои руки важнейшие торговые пути (например, порты на побережье Аравийского моря), через которые издавна велась торговля с западными странами. Найденные в Индии византийские монеты указывают на наличие торговых сношений Индии и с Византией. К этому же времени относится усиление торговых, дипломатических и культурных связей с Китаем. В самом начале V в. в Индии побывал знаменитый китайский путешественник — буддийский монах Фа Сянь. Описание его путешествия сохранилось и служит важным источником сведений по истории Индии.

Фасад пещерного храма в Аджанте. VI в.

В империи Гуптов высокого развития достигли архитектура, скульптура и живопись. Некоторые из памятников искусства сохранились до нашего времени. Это — знаменитые пещерные храмы Эллоры и Аджанты, высеченные с невероятным терпением и изумительным искусством в массиве монолитных скал, богато украшенные скульптурными изображениями. Эти храмы были созданы трудом индийских ремесленников в исключительно трудных условиях, при искусственном освещении. На стенах Аджантского храма сохранились остатки прекрасной стенописи, запечатлевшей самые разнообразные картины тогдашней жизни.

В области литературы период империи Гуптов дал также непревзойдённые образцы. Крупнейшим представителем классической санскритской литературы является Калидаса — поэт и драматург, живший в конце IV и в первой половине V в. Его стихи и драмы — высшее достижение санскритской литературы[20]. Индийский классический театр обслуживал придворные круги.

Будда. Стенная роспись пещерного храма в Аджанте. Деталь. VII в.

Литературным языком гуптского периода был санскрит. Народные занимательные рассказы, сказки и басни также дошли до нас в переводе на санскритский язык и язык пали: сборники «Джатака» («Новорождённое дитя»), «Хитопадеша» («Добрый совет») и «Панчатантра» («Пятикнижие»).

К периоду правления Гуптов современные санскритологи относят также окончательную редакцию многих более древних сводов брахманских законов и составление новых.

Высокого уровня в это время достигли математика и астрономия. В 476 г. родился величайший индийский математик и астроном Арьябхата. Он дал наиболее точное определение числа пи (3,1416), он же первый в Индии утверждал, что земля является шаром, вращающимся вокруг собственной оси. Арьябхата уже употреблял десятичную систему обозначения цифр, принятую ныне повсюду. Значительные успехи были достигнуты в Индии и в области медицины, ветеринарии и фармакологии. Влияние индийской культуры распространялось на Центральную Азию, Индо-Китай и Индонезию. Об этом свидетельствуют их архитектурные памятники и письменность. Такова была империя Гуптов в период её расцвета.

Зарождение элементов феодализма

Однако уже с середины V в. начали обнаруживаться явные признаки надвигающегося упадка могущественной индийской державы. Политическое ослабление империи было непосредственным результатом кризиса рабовладельческих отношений и зарождения в Индии элементов феодализма. Сохранившиеся источники слишком ограниченны, чтобы можно было на их основании осветить сколько-нибудь подробно процессы, происходившие в Индии в это время. Несомненным, однако, является то, что достигнутый уровень производительных сил делал всё менее и менее выгодным применение рабского труда. Рабство начало уступать место иной, исторически более прогрессивной форме эксплуатации.

В знаменитом трактате «Артхашастра» («Наука о политике», или «Руководство для практической жизни»), время окончательной редакции которого относится, по-видимому, к первым векам нашей эры, уже было выдвинуто требование запретить обращение в рабство так называемых ариев, т. е. свободного населения страны. Автор «Артха-шастры» устанавливал также ряд случаев, когда раб мог претендовать на освобождение, и, в частности, категорически требовал от царя, чтобы рабовладельцы отпускали на свободу всех рабов, за которых будет предложен выкуп. Постепенно рабовладельцы стали всё чаще наделять своих рабов небольшими участками земли при условии уплаты такими рабами оброка и несения всякого рода повинностей. С другой стороны, землевладельцы всё шире начали практиковать сдачу земли в аренду при условии уплаты доли урожая. Автор «Артхашастры», говоря о царском хозяйстве, рекомендует отдавать земли, оставшиеся необработанными из-за недостатка рабов, тем, кто соглашается обрабатывать их на условиях уплаты доли урожая. В «Артхашастре» говорится, что тем земледельцам, которые исправно выполняют свои повинности, царь может давать зерно, скот и деньги.

Предложение автора «Артхашастры» по существу имело в виду организацию особого типа царского хозяйства, в котором уже трудились бы не рабы, а лично свободные земледельцы, ведущие своё собственное мелкое хозяйство, но обязанные платить собственнику земли оброк.

Таким образом, в период правления Гуптов или в непосредственно предшествующие ему столетия в рабовладельческом обществе Индии начали складываться те формы эксплуатации, которые стали господствующими в течение всего индийского средневековья.

Одновременно с процессом перехода рабовладельцев на более прогрессивные методы эксплуатации происходили важные экономические изменения внутри сельских общин. Рост производительных сил в сельском хозяйстве, выразившийся, в частности, в более широком применении железных орудий труда, способствовал распадению совместного хозяйства большой семьи на мелкие хозяйства индивидуальных семейств.

Существовавшие прежде ограничения раздела наследства после смерти главы семьи всё более смягчались. В законах говорилось и о том, что при разделе имущества всё, что нажито членами семьи самостоятельно, будь то отец или сын, является личным достоянием каждого из них и не входит в раздел. Закон предусматривал также выделение старшему сыну большей доли наследства, чем прочим сыновьям.

Распадение большесемейных общин на индивидуальные семьи с соответствующим дроблением хозяйства способствовало развитию внутри сельских общин имущественного неравенства. Отдельные маломощные семейства постепенно беднели до такой степени, что их члены были вынуждены идти в долговую кабалу. В законах, относящихся к периоду разложения рабовладельческого строя, в перечне различных категорий даса (рабов) всё чаще упоминаются люди, которые стали рабами в результате материальной нужды, а именно: даса, «заложившие себя», «отрабатывающие долг», «отдавшие себя на срок», «имеющие питание во время голода» и обязанные отработать то, что ими было съедено. Рабовладельцы, вставшие на путь перестройки своего хозяйства на новых началах, черпали необходимую им рабочую силу именно из этой обедневшей прослойки свободных общинников.

Но из числа разоряющихся общинников были и такие, которые шли в кабалу к состоятельным членам своей же общины. Наиболее зажиточные лица внутри сельских общин, используя такой кабальный труд, могли осваивать общинные пустоши и создавать на них хозяйство более крупное, чем это был в состоянии сделать рядовой общинник.

Интересы этой выросшей из самих общин эксплуататорской верхушки вступали в конфликт с интересами крупной рабовладельческой знати, державшей в своих руках государственный аппарат и грабившей через него общины. Гнёт рабовладельческого государства особенно вырос в годы существования державы Гуптов. Непрерывные войны требовали огромных средств, в связи с чем крестьян постоянно отрывали от их хозяйств, привлекали в войска, к строительству дорог и других сооружений, облагали новыми и тяжёлыми налогами. Сопротивление этому гнёту со стороны общинников перерастало в восстания. Не случайно в литературных памятниках того времени часто повторяются предупреждения государям не доводить общинников до отчаяния, так как это приводит к их бегству в соседние царства или к свержению ими своих государей.

Противоречия внутри индийского общества, а именно — появление в нём нового слоя, строившего своё хозяйство уже не на рабовладельческой, а на феодальной основе, и тот острый конфликт, который возник между свободными общинниками и эксплуатировавшим их рабовладельческим государством, — привели к ослаблению державы Гуптов и сделали её неспособной устоять перед натиском кочевников-эфталитов.

Вторжение эфталитов

Кочевые племена эфталитов, создавшие в начале V в. обширное государство на территории Средней Азии, вскоре после этого появились в долине реки Кабул и у Сулеймановых гор. Отсюда они делали попытки проникнуть на восток — в долины рек Джамна и Ганг, и на юг — к Синду, Катхиавару и Мальве. Однако правившему тогда Скандагупте (455—467) удалось нанести им поражение, и эфталиты на время прекратили свои набеги.

В 490 г. вождём эфталитов стал Торомана. Воспользовавшись ослаблением империи, Торомана овладел Гандхарой — областью на северо-западе Индии, а затем двинулся в пределы самой империи. Местные правители вместо того, чтобы объединиться против общего врага, вступили в союз с ним, что позволило эфталитам уже в 500 г. овладеть Джамна-Гангской долиной, всей долиной реки Инд, нынешним Раджастханом, частью Центральной Индии (включая Мальву) и, по-видимому, нынешним Гуджаратом и Катхиаваром.

После смерти Тороманы (515 г.) его сын Михиракула наследовал огромную державу, включавшую в себя не только Индию, но и часть Средней Азии. Своей столицей Михиракула избрал Сакалу (Шакалу — ныне Сиалкот) на севере Пенджаба.

Вторжение эфталитов запечатлелось в памяти индийского народа как величайшее бедствие. В истории Кашмира, написанной индийским историком Кальханой в XII в., о Михиракуле говорится как о жестоком завоевателе. Автор пишет: «Потом, когда земля была наводнена ордами млеччхов (варваров)... стал царём его (Тороманы) сын Михиракула, чьи жестокие деяния сделали его подобным богу разрушения... О его приближении становилось известным бегущему от него населению по коршунам, воронам и другим подобным им птицам, жаждущим упиться кровью тех, которые были убиты его воинами».

Власть Михиракулы, однако, оказалась весьма непрочной, а его держава эфемерной. Гупты, сохранившие за собой Магадху — эту исконную территорию империи — и правившие ею как данники Михиракулы, возможно, вместе со своим союзником Яшодхарманом, правителем Мандасора в Центральной Индии, около 528 г. нанесли поражение Михиракуле. Он сумел удержать в своих руках только Кашмир и Северо-Западную Индию. После же смерти Михиракулы (около 540 г.) эфталитское государство перестало существовать и в этой части Индии.

Вторжения эфталитов тяжело отразились на положении страны. Немало древних индийских городов лежало в развалинах. Население было ограблено и частично перебито. Всё это усиливало экономический упадок Северной Индии. Не менее важными были и политические последствия вторжения эфталитов. На месте огромной державы Гуптов появилось множество мелких самостоятельных государств. Частично ими стали прежние гуптские наместничества и вассальные царства, возникли также новые государства. К последним принадлежало государство Валабхи в Катхиаваре и ряд княжеств, созданных вождями вторгшихся племён, среди которых самым многочисленным было племя гуджаров, расселившееся на территории Пенджаба, Раджастхана и области, прилегающей к Камбейскому заливу. Впоследствии область, прилегающая к Камбейскому заливу, была названа Гуджаратом.

Индийские племена, не входившие в состав империи Гуптов

Гибель державы Гуптов совпала с не менее важными событиями, происходившими за пределами рабовладельческих государств древней Индии — на территории, населённой племенами, которые сохранили первобытно-общинный строй вплоть до первых веков нашей эры. Эта территория была весьма обширной. Она охватывала полупустынные области Белуджистана, Синда, Северного Гуджарата и Раджастхана, покрытые густыми лесами пригималайские районы и Ассам, значительную часть Бенгалии (Бенгала), весь Центрально-индийский горный район, большую часть Деканского плато и крайнего юга Индии. В древней литературе о племенах, населявших эти области, упоминается лишь как о млеччхах, или «варварах», говорящих на «варварских языках», не верящих в богов, а поклоняющихся демонам и не почитающих брахманов.

В то время как народы, жившие в речных долинах и использовавшие преимущества, которые им давала природа, шли всё дальше и дальше по пути прогресса, племена, населявшие другие области, отставали в своём экономическом развитии. Вплоть до нашей эры скотоводство и охота всё ещё продолжали оставаться у них основным источником существования. Подсечное земледелие и огородничество играли лишь вспомогательную роль в их хозяйстве.

Никаких исторических памятников, в которых описывалась бы жизнь этих племён, не существует. Поэтому можно только предполагать, что рост производительных сил, ускоренный расширением связей между этими племенами и рабовладельческими государствами, привёл в конце концов к тому, что и у этих племён начался процесс разложения первобытно-общинного строя.

Многие из этих племён были, по-видимому, объединены в военные союзы. В надписи, посвящённой деяниям царя Самудрагупты (приблизительно 330—380), говорится, что он покорил в Декане 18 «лесных царств». Союзные племена нападали на рабовладельческие государства, а иногда и уничтожали их. В III или IV в. паллавы, вторым и характерным наименованием которых было кадавары — «лесные жители», или кадуветту, т. е. «очищающие леса», вторглись в древнее рабовладельческое царство Чола и на севере его создали феодальное государство, просуществовавшее до IX в. Развивались феодальные отношения и возникали феодальные княжества также и в остальной части Декана. Из этих деканских княжеств наиболее известными были княжество Чалукья, столицей которого считался Ватапи в южной части нынешнего штата Бомбей, княжество Гангаваду в нынешнем Майсуре и княжество Пандья на крайнем юге Декана.

ЧАСТЬ II ГИБЕЛЬ РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКОГО СТРОЯ И ПЕРЕХОД К ФЕОДАЛИЗМУ В СТРАНАХ ЕВРОПЫ, ПЕРЕДНЕЙ И СРЕДНЕЙ АЗИИ. ВОЗНИКНОВЕНИЕ РАННЕФЕОДАЛЬНЫХ ГОСУДАРСТВ

ГЛАВА V ЗАРОЖДЕНИЕ ФЕОДАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ПОЗДНЕЙ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ. ПЕРЕДВИЖЕНИЯ ГЕРМАНСКИХ И СЛАВЯНСКИХ ПЛЕМЁН

Наряду с развитием феодальных отношений в Китае и гибелью рабовладельческого способа производства в Индии (явления, которые имели большое значение и для исторических судеб Тибета, Индо-Китая, Кореи, Японии), всемирно-историческим событием, определившим начало средневековья, была также гибель рабовладельческих отношений в Римской империи и зарождение феодальных отношений в Западной Европе.

1. Западная Римская империя

В IV в. в состав рабовладельческой Римской империи, кроме Италии, входили большая часть Британии, Испания, Галлия, области по правому берегу Дуная, Балканский полуостров, Малая Азия, острова Средиземного моря, Киренаика, Сирия, Северная Аравия, часть Месопотамии, Северная Африка и Египет.

Римская империя на рубеже IV—V вв. «Великое переселение народов».

В конце IV в. империя разделилась на Восточную со столицей в Константинополе и Западную, глава которой жил уже не в Риме, а в Трире, Милане или Равенне. С этого времени пути исторического развития Восточной и Западной империй стали различными. Однако и на Востоке и на Западе в III—V вв. происходил один и тот же общий процесс разложения рабовладельческого способа производства и зарождения элементов феодального строя.

К началу III в. в большей части империи наблюдалось уже запустение земель, деградация ремесла и острая нехватка рабочей силы, вызванная низкой производительностью труда рабов. Наступал общий упадок производства, основанного на рабском труде. Одним из результатов начавшегося кризиса было разорение большого числа средних и мелких рабовладельцев. Их хозяйства приходили в упадок, они впадали в долги и оказывались не в состоянии выплачивать государственные налоги. Земли и рабы таких рабовладельцев продавались или же становились собственностью кредиторов. Земля всё больше сосредоточивалась в руках крупных землевладельцев.

Возрастало число огромных поместий, которые, по словам современников, превосходили по размерам обширные городские области. Города, за исключением некоторых крупнейших торгово-ремесленных центров (главным образом в восточной половине империи), пустели. Городское ремесло и торговля замирали. Центры экономической жизни с конца III в. перемещались в поместья крупных землевладельцев. Здесь сельские ремесленники производили всё необходимое, обменивая продукты своего ремесла на местных рынках. Товарное производство и денежное обращение сокращались. Большинство государственных налогов с конца III в. взималось уже продуктами. Хозяйство в значительной мере становилось натуральным.

В тесной связи с разложением рабовладельческого способа производства в империи зарождались и крепли элементы новых производственных отношений. Всё большее значение получал колонат. Мелкие арендаторы — колоны выходили обычно из числа обезземеленных крестьян. У крестьян отбирали землю для устройства колоний — городов, населённых отставными солдатами-ветеранами. Участки крестьян захватывали богатые соседи. Земля крестьян, задолжавших казне и ростовщикам, продавалась за долги. Лишённые земли крестьяне или вливались в ряды городской бедноты или же арендовали участки земли в крупных частных и императорских поместьях.

Колоны получали от землевладельца часть необходимого сельскохозяйственного инвентаря, а иногда и 1—2 рабов, выплачивали арендную плату деньгами и, расплатившись с владельцем, могли покинуть его поместье по истечении арендного договора. Но часто они арендовали одну и ту же землю из поколения в поколение.

К III в. таких наследственных колонов в Италии и в провинциях было уже много, число их всё время росло. Многие землевладельцы в это время стали предпочитать издольную аренду (получение доли урожая) денежной, так как при натуральной основе хозяйства и сравнительно слабом развитии товарного производства колонов разоряли денежные платежи, и они были не в состоянии выполнять свои обязательства.

Обычно колоны не только отдавали землевладельцу часть урожая, но и отрабатывали в его пользу несколько дней в году. Поскольку часть урожая оставалась в известной мере в распоряжении колона, он в противоположность рабу был в некоторой степени заинтересован в результатах своего труда и работал лучше, чем раб. Поэтому по мере углубления кризиса рабовладельческих отношений колоны начинали играть в производстве всё большую роль.

Немало собственников стало отпускать рабов на волю, предоставляя им земельные участки, за которые они, подобно колонам, платили долю урожая и отрабатывали известное число дней. Многие сажали рабов на землю, с тем, чтобы они оставляли для себя часть продуктов своего труда. Такие рабы если не юридически, то фактически по положению были близки колонам.

Колонами становились нередко и разорившиеся мелкие рабовладельцы, а также должники, обрабатывавшие отобранные у них кредиторами участки. В колонов, а не в рабов обращались теперь преимущественно и пленные, которые работали на землях императоров и крупных собственников.

Так в римском рабовладельческом обществе развивалось мелкое хозяйство зависимых земледельцев в сочетании с крупным землевладением. «Мелкое хозяйство... сделалось единственно выгодной формой земледелия»[21].

Крупные землевладельцы, нуждаясь в рабочей силе, старались удержать колонов в имении. Этому способствовала всё возраставшая задолженность колонов, которые зачастую не могли расплатиться за полученный от владельцев инвентарь и землю. Землевладельцы использовали и прямое принуждение.

В 332 г. император Константин I, идя навстречу крупным землевладельцам, издал закон, предписывавший возвращать беглого колона в то имение, из которого он бежал. Впоследствии сфера действия этого закона расширилась. Не только колон, но и его потомки были обязаны оставаться в имении, к которому они были приписаны. Так колоны были прикреплены к земле. Участок, на котором сидели колоны, можно было продавать только вместе с ними. В середине IV в. была запрещена продажа без земли и сельских рабов. Таким образом, с этого времени в Римской империи начало создаваться особое, прикреплённое к земле, земледельческое население, состоявшее из сельских рабов и колонов, разница в правовом положении которых на практике фактически стиралась.

От прежних рабов земледельцы IV—V вв. отличались тем, что господин владел ими лишь вместе с землёй, которую они обрабатывали. Кроме того, они сохраняли известные права на некоторую часть урожая. Эти черты сближали колонов и посаженных на землю рабов с будущими средневековыми крепостными.

Однако колоны и рабы, посаженные на землю, не могли без разрешения господина распоряжаться ни своим инвентарём, ни даже своей долей урожая, не говоря уже о земле. Всё это считалось собственностью землевладельца. Господа нередко отбирали у них необходимые продукты, заставляли нести непосильные повинности, подвергали их телесным наказаниям и бросали в темницы. Жаловаться на своих господ в суд колонам, как и рабам, было запрещено. Таким образом, заинтересованность в труде у колона (так же как и у раба, посаженного на землю) стала теперь лишь немногим большей, чем у раба прежнего времени, и переход к колонату не мог ликвидировать кризиса рабовладельческих порядков. Колонат представлял собой лишь зародыш нового способа производства. Развиться этот новый способ производства мог только в результате революционного слома тормозивших его отношений старого мира, и прежде всего рабовладельческого государства.

Римское государство с конца III в. приняло характер ничем не прикрытой военной диктатуры. Императорская власть стала неограниченной. Всё управление сосредоточилось в руках императора и назначенных им чиновников, высшие из которых образовывали его совет. Все силы военной диктатуры были направлены на осуществление двух тесно связанных между собой целей — подавление движений эксплуатируемых масс внутри империи и вооружённую борьбу с нападающими на римские границы «варварами». Численность военных сил была значительно увеличена. Налоги, шедшие на содержание этой армии и чиновничества, тяжко давили на трудящееся население Римской империи.

Особенно тяжёлым было положение ещё сохранившихся во многих провинциях свободных крестьян, которые несли огромное бремя податей.

С середины IV в. всё большее число отдельных крестьян и целые сёла пытались найти защиту от произвола сборщиков налогов, чиновников и солдат и от насилий со стороны своих богатых соседей, отдаваясь под покровительство (так называемый патроциний) того или иного земельного магната. Передавая свои земельные участки этим магнатам, крестьяне переходили на положение колонов. Патроциний, благодаря которому свободные крестьяне из подданных государства становились подданными крупных землевладельцев, несомненно, способствовал развитию элементов феодализма в империи и ослаблению рабовладельческого государства. Под патроциний крупных собственников переходили колоны императоров, а также средних и мелких рабовладельцев. Всё это ещё больше усиливало позиции крупных земельных собственников.

Будучи объединены в сенатское сословие и являясь экономически господствовавшей социальной группой в империи, земельные магнаты сначала поддерживали сильную государственную власть, боровшуюся с народными восстаниями. Но постепенно из среды крупных землевладельцев выделились лица, достаточно сильные для того, чтобы содержать собственные вооружённые силы, тюрьмы и пр. Крупные землевладельцы должны были выплачивать государству поземельный налог, нести некоторые чрезвычайные расходы и сдавать в армию своих колонов. Всё это вызвало недовольство крупных собственников. Они хотели эксплуатировать колонов и крестьян, принятых под патроциний, только в свою пользу. Социальная база императорской власти становилась всё более узкой.

Но борьба постепенно феодализирующейся земельной аристократии с римским правительством лишь отчасти расшатывала его власть. Сокрушительный удар рабовладельческому государству нанесли революционные движения рабов и колонов, выступавших в союзе с «варварами» против рабовладельческого строя[22].

2. Общественный строй древних германцев и южных славян

Древние германцы

На периферии Римской империи жило множество так называемых «варварских» племён («варварами» греки и римляне именовали всех негреков и неримлян), из которых самыми многочисленными были племена кельтов, германцев и славян. Значительная часть кельтских племён (в Северной Италии, Испании и Галлии) была покорена Римской империей и смешалась с пришлым римским населением. Иначе обстояло дело с германскими племенами, сыгравшими чрезвычайно большую роль в крушении Западной Римской империи, и со славянами, оказавшими особенно большое влияние на судьбы Восточной Римской империи.

За несколько десятков лет до нашей эры и в её начале германцы, жившие в области между Рейном, Верхним Дунаем и Эльбой, а отчасти и в области коренного славянского расселения по южному побережью Балтийского моря и делившиеся на множество племён, не имели никакой письменности. Об их общественном строе известно из сочинений римских писателей и по данным археологии. Источниками, содержащими наиболее полные сведения о германцах, являются «Записки о галльской войне» римского полководца и государственного деятеля Юлия Цезаря (середина I в. до н. э.) и «Германия» римского историка Тацита (около 98 г. н. э.). Эти сведения подтверждаются археологическими материалами, найденными при раскопках.

Природные условия, в которых существовали древние германцы, были значительно более суровыми, чем в Италии. Отличалось древнегерманское общество от римского и по уровню развития производительных сил. Хозяйственная жизнь древних германцев стояла на значительно более низком уровне, чем хозяйственная жизнь рабовладельческого общества, находившегося в периоде расцвета (I в. до н. э. — I и II вв. н. э.). За 150 лет, отделявших германцев, о которых писал Юлий Цезарь, от германцев, описанных Тацитом, они сильно продвинулись вперёд в своём общественном развитии. «Эпоха между Цезарем и Тацитом, — писал Ф. Энгельс, — представляет... окончательный переход от кочевой жизни к оседлости...»[23].

Как показывают данные археологии, в первые века нашей эры германцы уже были знакомы с плугом. В это время германцы селились большими деревнями и умели строить деревянные дома, которые они обмазывали разноцветной глиной, такой чистой и яркой, что создавалось впечатление цветного узора. В домах делались погреба, служившие местом хранения сельскохозяйственных продуктов. Сравнительное обилие этих продуктов свидетельствовало о возросшем значении земледелия в хозяйственной жизни германцев. На это указывают также обязательный при заключении брака дар мужа жене в виде упряжки волов; употребление германцами пшеницы и ячменя не только в пищу, но и для производства «напитка, подобного вину»; ношение одежды из льняного холста и т. д.

Значительно изменился у древних германцев порядок пользования землёй. «Земля, — писал Тацит в 26-й главе «Германии», — занимается всеми вместе, поочерёдно, по числу работников, и вскоре они делят её между собой по достоинству; делёж облегчается обширностью земельной площади: они каждый год меняют пашню и (всё-таки) еще остаётся (свободное поле)». Таким образом, в отличие от прежних порядков, пахотная земля «занятая всеми вместе», т. е. продолжавшая находиться в коллективной собственности родовых общин, уже не обрабатывалась ими коллективно.

Она делилась между входившими в данные общины большими семьями, в которых сыновья и внуки продолжали ещё вести общее хозяйство с главой семьи. При этом семья вождя и семьи так называемых знатных лиц племени (родовых старейшин и пр.) получали большее количество земли, чем семья простого свободного германца, так как вождь и родовая знать уже имели в это время большее количество скота и другого имущества и могли обработать больший земельный участок. Именно это и означали слова Тацита о том, что раздел пахотной земли происходил «по достоинству» тех лиц, которые в данном разделе участвовали. Принадлежавшие общине луга и леса продолжали, как и раньше, находиться в коллективном пользовании.

В первые века нашей эры германцы по-прежнему жили в условиях первобытно-общинного строя. Из родичей составлялись военные отряды; родичи получали часть штрафа, платившегося виновным в каком-либо поступке потерпевшему; при родичах происходило заключение браков, оценка приданого, наказание неверной жены и т. д. В то же самое время в жизни германцев уже наблюдались и признаки начавшегося разложения первобытно-общинных отношений. Возникло имущественное неравенство. Скот перешёл в частную собственность. Наиболее зажиточные из германцев начали отличаться от всех остальных даже своей одеждой. Зародились классы. Появились рабы и распространилась первоначальная, так называемая патриархальная, форма рабства.

Рабы, которыми становились захваченные во время войн пленные, отличались от римских рабов и были близки по условиям своей жизни к римским колонам IV—V вв. Они получали участок земли и вели своё собственное хозяйство, будучи обязаны господину только оброком: хлебом, мелким скотом или одеждой. Однако самая возможность иметь то или иное количество рабов, несмотря на более мягкие по сравнению с римскими формы их эксплуатации, усиливала социальное неравенство в древнегерманском обществе.

Родовая знать, имевшаяся у германцев и раньше (вожди, старейшины и другие выборные лица племени), стала постепенно пользоваться в обществе особыми наследственными правами. Большая знатность рассматривалась как основание для избрания в вожди племени даже юноши, и при этом не только в военное, но и в мирное время. Благоприятные условия для обособления родовой знати создавало сосредоточение у неё в руках больших стад скота и значительных участков земли. Этому же способствовало и развитие дружинных отношений.

Раньше германские вожди, выбиравшиеся племенем только на время войны, не имели постоянных дружин. Теперь положение дел изменилось. Быть всегда окружённым большой толпой избранных юношей (т. е. вышедших из знатных и более богатых родов) составляет гордость вождя в мирное время и защиту в военное, писал Тацит, указывавший, что «кормит» дружинников война и что поэтому этих людей легче убедить «получать раны, чем пахать землю», ибо они считают малодушием «приобретать потом то, что можно добыть кровью».

С вождём дружинники были связаны уже не родством, а узами личного подчинения. Превращение временной власти вождя в постоянную ослабляло значение выборных лиц племени. В дружинах, указывал Энгельс, имелся уже «... зародыш упадка старинной народной свободы, и такую именно роль они сыграли во время переселения народов и после него»[24].

В связи с зарождением имущественного и социального неравенства среди германцев изменился и их политический строй. Хотя верховная власть продолжала принадлежать ещё народному собранию, на которое собирались все свободные германцы-воины, значение этого собрания сильно уменьшилось. За ним сохранилось решение лишь наиболее важных дел — вопросов войны и мира, выбора военачальников, а также рассмотрение таких преступлений, которые наказывались смертью. К тому же все эти дела выносились на народное собрание знатью племени только после их предварительного обсуждения на совете старейшин. За простыми членами племени оставалось лишь право отвергать предложения старейшин «шумным ропотом» или же одобрять их, «потрясая оружием». Менее значительные дела на народном собрании не обсуждались вовсе, а решались, как писал Тацит, самостоятельно «первыми людьми племени». Маркс и Энгельс называли такое видоизменение прежних родовых порядков «военной демократией», поскольку сложившихся классов в то время ещё не существовало, как не существовало и государства, которое бы стояло над народом, а войны были обычным и повседневным явлением[25].

Таким образом, в первые века нашей эры у древних германцев родовой строй вступил уже в период разложения. Развитие классовых отношений в обществе древних германцев было в значительной мере ускорено их соприкосновением с общественными порядками в поздней Римской империи IV—V вв.

Древние славяне

Славянские племена, общественный строй и быт которых описываются в трудах писателей, живших в восточной части Римской империи, населяли огромную территорию от Лабы (Эльбы) до Северского Донца, Оки и Верхней Волги и от Балтийского поморья до Среднего и Нижнего Дуная и Чёрного моря. Многочисленные славянские племена образовали в дальнейшем три большие группы: восточных, западных и южных славян.

В VI в. под именем венидов (венедов) упоминаются славянские племена, которые продвинулись на запад до реки Лабы (Альбиса, Эльбы), смешались здесь с местными племенами лугиев и положили начало образованию в дальнейшем племён поляков, полабских и поморских славян, составивших западную ветвь славянства.

Под именем склавинов в VI в. были известны славянские племена, жившие по Среднему и Нижнему Дунаю и в Западном Прикарпатье. Часть из них вошла в западную группу славянства (чехи и словаки), другая же часть положила начало образованию южной группы славян, расселившихся затем на Балканском полуострове. Славянские племена антов составили ядро восточных славян[26].

Основной отраслью хозяйства у славянских племён южной группы, как свидетельствуют письменные источники и данные археологии, являлось земледелие. В это время южнославянские племена применяли не только лёгкий плуг — рало, но и тяжёлый плуг — с железным лемехом. Из других сельскохозяйственных орудий славян археологами найдены кирки, топоры, железные серпы и косы. Размол хлеба в то время производился вручную, при помощи жерновов.

Наряду с земледелием южные славяне занимались и скотоводством, имели многочисленные стада. Некоторое значение в хозяйственной жизни славян сохраняли рыболовство, охота и бортничество.

Развитие сельского хозяйства у южных славян, особенно пашенного земледелия, было бы невозможно без развития ремёсел, в первую очередь обработки металлов и кузнечного дела. Археологические данные позволяют установить, что к VI—VII вв. у славян южной группы имелись искусные кузнецы, ювелиры, изготовлявшие бронзовые украшения с эмалью, и гончары, делавшие красивую глиняную посуду.

Хозяйственной единицей у южных славян была семейная община, которая получила впоследствии название задруги. Такая патриархальная домашняя община с общим землевладением и совместной обработкой земли объединяла иногда несколько десятков человек, живущих вместе и сообща владевших всем имуществом. Из этой общины начиная с VI и особенно в VII в. развилась сельская община, для которой были характерны обработка земли отдельными семьями и первоначально периодический, а затем окончательный раздел пахотной земли между этими семьями.

В VI в. у южных славян уже существовало рабство. Однако рабство у славян носило ещё патриархальный характер. Они не держали военнопленных в «вечной» неволе, а по истечении известного срока отпускали их за выкуп на свободу или же предоставляли им право «оставаться там, где они находятся».

Несколько соседних общин образовывали племя. Каждое племя занимало особый округ, который у южных славян назывался жупой. Политический строй славян в это время носил характер военной демократии. «Народ этот, — писал византийский историк Прокопий, — не управляется одним человеком, но исстари живёт в демократии. Поэтому всё, что для них полезно или вредно, они обсуждают сообща». Вместе с тем тот же Прокопий и другие историки писали о выделении у славян родовой аристократии, о появлении у них князей, стоявших во главе отдельных племён или же их союзов, о возникновении княжеских дружин. Следовательно, в VI в. южные славяне находились на последней стадии развития первобытно-общинного строя. У них уже начался процесс классообразования.

Таков был общественный строй германцев и славян. Они выступили на историческую арену на рубеже двух эпох — античной (рабовладельческой) и средневековой (феодальной). Жившие под постоянной угрозой порабощения со стороны хищного рабовладельческого государства германские и славянские племена оказывались кровно заинтересованными в уничтожении рабовладельческого строя.

3. Революционное движение римских рабов и колонов и завоевание Западной Римской империи германскими племенами

Так называемое «великое переселение народов» и революционное движение рабов и колонов

Непрерывные вторжения и переселения германских, сарматских и славянских племён на территорию Римской империи, известные как «великое переселение народов», начались в конце IV в. н. э.

К этому времени производительные силы древнегерманского общества достигли нового, более высокого уровня по сравнению с прежним. Германцы IV—V вв. научились значительно лучше обрабатывать металлы, были знакомы с гончарным кругом и умели изготовлять стеклянные изделия. При обработке своих полей германские племена, особенно жившие вблизи от границ Римской империи, пользовались теми же сельскохозяйственными орудиями, что и римляне. Германцы стремились расширять свои пашни за счёт леса и разводить крупный скот наряду с мелким. Они умели строить суда и заимствовали у римлян употребление паруса. Они вели систематическую торговлю с римлянами и сбывали римским купцам янтарь и меха, скот и рабов. Относительно высокий уровень производительных сил, достигнутый германскими племенами в IV—V вв., сделал возможным непосредственный переход германцев от последней стадии первобытно-общинного строя к феодализму, когда в результате своих вторжений они поселились на территории Римской империи, в которой уже разлагались рабовладельческие порядки и зарождались элементы феодального способа производства.

Причин так называемого «великого переселения народов» было несколько. Развитие производительных сил обусловливало дальнейшее углубление имущественного и социального неравенства у германцев. Росла власть вождя, усиливалась роль дружины и знатных лиц племени. Стремление их к захвату земель, военной добычи и к накоплению богатств вызывало непрерывные походы против Римской империи, уже утратившей способность к действенному сопротивлению. Имели при этом значение и другие причины: прирост населения у германцев в результате их перехода к оседлости, давление, которое оказывали на германские племена их соседи, более удалённые от Рима, а также политика самой Римской империи, которая за недостатком собственных сил всё чаще и чаще использовала германцев в качестве наёмных солдат и поселяла их на своей территории.

Германский всадник. С надгробия. Около 700 г.

В конце IV в. во владения Римской империи, на территорию Балканского полуострова вторглось германское племя готов, пришедшее в Причерноморье с балтийского побережья ещё в конце II столетия. В Причерноморье готы создали большой племенной союз, в который входили вестготы (западные готы), жившие к северу от Нижнего Дуная, и остготы (восточные готы), жившие за Днестром. В это же время к востоку от области нового расселения готов сложился другой племенной союз — во главе с гуннами. Тюркоязычные, по мнению большинства исследователей, гунны были кочевниками-скотоводами. В причерноморские степи они пришли из Азии.

К этому времени, писал Энгельс, «Римское государство превратилось в гигантскую сложную машину исключительно для высасывания соков из подданных. ...его порядок был хуже злейшего беспорядка, а варваров, от которых оно бралось защищать граждан, последние ожидали как спасителей»[27]. Вопиющие классовые противоречия внутри римского общества бросались в глаза очевидцам тогдашних событий.

Богачи роскошествуют в великолепных дворцах, говорили они, а бедняки не имеют ни крова, ни пищи. Рубища, которыми они владеют, — вся их одежда; палки — оружие и опора; а дырявая котомка с куском хлеба — «кладовая».

Народные массы не желали мириться с таким положением. В период упадка рабовладельческого хозяйства борьба порабощённых масс против своих угнетателей обострилась. Особенно крупным было восстание во Фракии, ставшей центром народной борьбы на востоке империи (365 г.). Рабовладельцы жестоко расправлялись с восставшими, сжигали их поселения, а участников восстаний предавали смерти. Но, несмотря на это, революционное движение рабов и колонов, направленное против основ рабовладельческого строя, росло. Рабы и колоны продолжали бороться и стали естественными союзниками вестготов, когда те вторглись в пределы империи.

Толчок к движению вестготов дали гунны. Столкнувшись с остготами в 375 г. и сломив их сопротивление, они продолжали своё движение на запад. Спасаясь от приближавшихся гуннов, безжалостно уничтожавших их деревни, посевы и хозяйства, вестготы перебрались на правый берег Дуная и с разрешения римского императора разместились на Балканском полуострове в качестве союзников империи. Однако очень скоро среди вестготов начался страшный голод. Римские власти рассматривали поселившихся на их территории германцев как источник для пополнения римских имений дешёвой рабочей силой. За кусок хлеба или мяса они требовали у вестготов в виде платы взрослого раба и вынуждали их за гроши продавать в рабство своих жён и детей. В ответ на эти попытки превратить их в рабов вестготы восстали и наголову разбили римскую армию в битве при Адрианополе в 378 г.

Один из современников этих событий, римский историк Аммиан Марцеллин, писал, что большой помощью для вестготов во Фракии являлось то, что «со дня на день присоединялось к ним множество земляков из тех, кого продали в рабство купцы, или тех, кто в первые дни перехода на римскую землю, мучимый голодом, продавал себя за глоток скверного вина или за жалкий кусок хлеба. К ним присоединялось много работников золотых рудников, которые не могли сносить тяжести оброков; они были приняты с единодушного согласия всех и сослужили большую службу блуждавшим по незнакомой местности готам, которым они показывали скрытые хлебные магазины, места убежища жителей и тайники».

Движение, в котором объединились вестготы, рабы и колоны, было направлено против богатых землевладельцев и рабовладельцев. Знатнейшие римские мужчины и женщины, писал тот же историк, а также юноши и девушки уводились за Дунай. «Их гнали бичами, связанных, как диких зверей, а они были недавно богаты и свободны. Вмиг лишался богатый семьи и дома, тлевшего в пепле».

В начале V в. вестготы, жившие на территории Балканского полуострова, двинулись во главе со своим королём Аларихом на осаду Рима. С ужасом смотрели римские богачи на вестготов, раскинувших свои шатры под высокими стенами города. Римские же рабы видели в пришельцах своих избавителей от ненавистного рабства и массами перебегали к вестготам, вступая в их отряды. Осада была снята лишь после того, как по требованию Алариха римляне заплатили вестготам огромный выкуп в 5 тыс. фунтов золота и 30 тыс. фунтов серебра и одновременно освободили всех рабов германского происхождения, которые в тот момент находились в городе. Но на этом дело не кончилось. В 410 г. вестготы вновь осадили Рим и 24 августа ночью захватили его.

Падение Рима в результате совместных ударов вестготов и рабов произвело на господствующий класс империи потрясающее впечатление. «Когда погас самый блестящий свет, — писал один из церковных писателей того времени Иероним, — когда отсечена была глава Римской империи и, скажу вернее, целый мир погиб в одном городе, онемел язык мой и был я глубоко унижен».

Образование «варварских» королевств на территории Западной Римской империи

В конечном счёте западноримский император Гонорий был вынужден заключить с победителями договор и предоставить им для поселения территорию между Пиренеями, Атлантическим океаном и Гаронной (Гарумной) с главным центром Толозой (современная Тулуза). Тулузское королевство вестготов, основанное в 419 г. (оно просуществовало до 507 г.), было первым «варварским» королевством на территории Западной Римской империи. Некоторое время спустя вестготы проникли и на Пиренейский полуостров.

Второе «варварское» королевство в пределах Западной Римской империи было основано германским племенем вандалов, живших сначала по берегам среднего течения Одера, а затем с боями прошедших через Галлию и Испанию. Переправившись через пролив (совр. Гибралтарский) под предводительством короля Гейзериха, вандалы завоевали римскую провинцию Африку (439 г.). Это королевство просуществовало до 534 г. Завоевание Северной Африки вандалами было сильно облегчено той поддержкой, которую им оказали в этой провинции рабы и колоны, восставшие против рабовладельческого Рима. Римские рабовладельцы именовали их циркумцеллионами (что на латинском языке означает «бродящие вокруг хижин», «бездомные»), иначе они назывались агонистиками (что на греческом языке означает «борющиеся»). Восставшие добивались освобождения рабов, уничтожения долгов, опутывавших колонов, и ликвидации ростовщической кабалы. Движение это было массовым и чрезвычайно грозным для римских рабовладельцев. Никто, заявляли современники, не был спокоен в своих владениях.

Идеологической оболочкой этого движения был так называемый донатизм, учение, направленное против уже утвердившейся к этому времени в Римской империи христианской церкви. Донатистская секта откололась от господствующей христианской церкви после того, как та вступила в союз с Римским государством (ещё при императоре Константине I) и стала поддерживать рабовладельческую империю. Донатисты решительно осуждали этот союз и боролись за полную самостоятельность церкви. Циркумцеллионы являлись наиболее революционной и решительной частью донатистов.

Измерения и запись количества зерна перед погрузкой. Собор в Равенне. VI в. Слоновая кость.

В середине V в. на территории Западной Римской империи, сначала в Сабаудии (теперешняя Савойя), а затем в районе Верхней Роны и Соны, образовалось третье «варварское» королевство — Бургундское. Германское племя франков основало Франкское королевство в Северо-Восточной Галлии. Германские племена англов, саксов и ютов, жившие на Ютландском полуострове, а также к западу и к югу от устья Эльбы, начали завоевание Британских островов, населённых кельтскими племенами бриттов, и, вопреки их сопротивлению, создали там несколько англосаксонских королевств.

Быстрое завоевание Галлии германскими племенами объяснялось теми же причинами, что и успехи вандалов в Северной Африке. В V в. вся территория Галлии была охвачена мощным антирабовладельческим движением так называемых багаудов, в число которых входили и рабы, и колоны, и городская беднота, и солдаты, бежавшие из римской армии (слово «багауд» происходило, по-видимому, от кельтского слова «байя», что значит борьба, и, таким образом, по своему смыслу совпадало с греческим словом «агонистик»).

Багауды громили и сжигали поместья галло-римских рабовладельцев и захватывали их земли. То было время, писал очевидец этих событий, когда нападали земледельцы, не знающие воинского обычая, «когда пахарь подражал пехотинцу, пастух всаднику...». Направленное против крупного галло-римского землевладения, движение багаудов расшатывало и подрывало рабовладельческий строй. Борьба германских племён против Римской империи сливалась с этим движением.

Рабы и колоны оказывали поддержку германским пришельцам, ибо последние приносили с собой такие общественные порядки, которые сразу же и значительно облегчали положение римских народных масс. Германцы забирали себе 1/3, 1/2, и даже 2/3 земли, при этом в первую очередь у крупных земельных собственников. Таким образом, германские вторжения наносили сильный удар крупному рабовладельческому землевладению.

Германцы брали землю не пустую, а вместе с рабами. Но формы эксплуатации рабов у германцев были несравненно мягче, чем у римлян, следовательно, приход германцев облегчал положение римских рабов. Общинные же порядки, принесённые германцами, на первых порах укрепили позиции тех свободных крестьян, которые ещё сохранились в Римской империи.

Наконец, в процессе завоевания германцы рука об руку с римскими рабами и колонами уничтожали гнёт римских налогов и расшатывали государственный аппарат, ту политическую надстройку, при помощи которой господствующий класс римского общества поддерживал и охранял разлагавшиеся рабовладельческие отношения. Этим германцы также облегчали положение непосредственных производителей в Римской империи. Вот почему последние приветствовали их приход. «Что другое создало багаудов, кроме нашей несправедливости и бесчестности правителей, их хищений и грабежей?..» — писал марсельский священник V в. Сальвиан. «Франки не знают этого преступления... нет ничего подобного ни у вандалов, ни у готов...» Неудивительно, что «бедняки ищут у варваров римской человечности, потому что они не могут снести у римлян варварской бесчеловечности...».

Определённую роль в ослаблении Римской империи сыграла также борьба провинциальной знати против центрального правительства, причём эта знать вступала в союзы с вождями «варваров». Так, уже в первой половине V в. от Галлии отпала северо-западная область Арморика, где преобладало население, жившее ещё в условиях родового строя. В середине V в. в Центральной Галлии возникло «царство» союзника франков — знатного галла Эгидия. Нориком (на территории современной Австрии) правил епископ Северин, поддерживаемый королём племени ругиев. В Далмации выделилось самостоятельное владение знатного римлянина Марцеллина.

Крушение Западной Римской империи

Во второй половине V в. Западная Римская империя состояла уже из одних италийских владений, так как к этому времени от неё отпали все её прежние провинции (Британия, Галлия, Испания и Африка). Но недолго Западной Римской империи довелось сохраниться и на этой территории.

В середине V в. галло-римскому населению и германским племенам, заселившим территорию Западной Римской империи, пришлось столкнуться с ордами гуннов, вторгшимися в Галлию во главе с их предводителем Аттилой. К этому времени Аттиле удалось создать обширный, хотя и крайне непрочный, племенной союз с центром в Паннонии, включавший в свой состав ряд покорённых племён. Походы Аттилы носили хищнический характер. Они нарушали хозяйственную жизнь земледельческих народов и задерживали их общественное развитие. Гунны вытаптывали засеянные поля, вырубали сады, сжигали деревни и города, убивали их жителей. Поэтому вестготы, бургунды и франки, выступившие против Аттилы на стороне галло-римлян, проявили большую стойкость.

Встреча между противниками произошла около теперешнего города Труа (в нынешней северо-восточной Франции). Об этом сражении на так называемых Каталаунских полях (451 г.) готский историк VI столетия Иордан писал следующее: «Завязывается битва — жестокая и повсеместная, ужасная, отчаянная... Если верить рассказам стариков, протекавший по упомянутому полю в низких берегах ручей широко разлился от крови, струившейся из ран сражённых».

Столкнувшись с мужественным сопротивлением племён, населявших Галлию и боровшихся под руководством римского полководца Аэция, Аттила был вынужден отступить со своими отрядами из её пределов и вскоре после этого умер. Гуннский союз, включавший покорённые гуннами племена (в частности, племя остготов) и державшийся силой оружия, сразу распался. Но борьба с гуннами ещё более расшатала государственный аппарат в сохранившейся части Западной Римской империи.

Сильный удар Западной Римской империи нанесли вандалы, переправившиеся в Италию из Северной Африки и в 455 г. захватившие Рим. Вандалы подвергли его сокрушительному разгрому, при котором погибло и много ценнейших памятников культуры. Вот почему с этих пор массовое и бессмысленное уничтожение культурных ценностей завоевателями получило название вандализма.

В 476 г. (этот год считается датой падения Римской империи) один из германских военачальников — Одоакр, находившийся тогда на службе у римлян, свергнул с престола последнего римского императора Ромула Августула. Одоакр правил Италией в течение 17 лет. Затем она была завоёвана германским племенем остготов, которые в 493 г. основали на Апеннинском полуострове своё королевство во главе с королём Теодорихом. Это королевство с центром в Равенне просуществовало до 555 г.

Мавзолей Теодориха в Равенне. Построен около 519 г.

Такова история германских вторжений в пределы Западной Римской империи и борьбы римских рабов и колонов против рабовладельческого строя.

Каждое из «варварских» королевств, образовавшихся на территории бывшей Западной Римской империи, имело свои специфические особенности. Однако основа всех этих королевств так же, как и их дальнейшая судьба, были одними и теми же. Во всех этих «варварских» королевствах в той или иной мере имело место взаимодействие процессов, происходивших в позднеримском рабовладельческом обществе (в связи с разложением рабовладельческого способа производства), и процессов, которые совершались в обществе древних германцев (в связи с разложением в нём первобытно-общинного строя). Переплетение и взаимное влияние этих процессов способствовали более быстрому общественному развитию, т. е. более быстрому утверждению нового, феодального строя на Западе.

Революционная борьба рабов и колонов расшатала рабовладельческий строй, облегчила победы германских племён и способствовала тем самым дальнейшему развитию элементов феодализма, зародившихся в римском обществе. Германские завоевания облегчили революционную борьбу рабов и колонов и в свою очередь нанесли сокрушительные удары Римскому государству и рабовладельческим порядкам.

В то же время сами германцы, осевшие на римской территории и подвергшиеся влиянию римских порядков, всё больше и больше отдалялись от прежнего родового равенства. На смену первобытно-общинным отношениям приходил иной строй, для которого, с одной стороны, было характерно возникновение крупных землевладельцев уже из среды самой германской знати (применявшей труд рабов и зависимых людей), а с другой стороны, подчинение остальных членов племени (утративших личную свободу и свои прежние права на землю) этой феодализирующейся знати. Иными словами, на завоёванной германцами римской территории шло дальнейшее развитие феодальных отношений и складывание феодальных государств.

Галло-римские и другие провинциальные магнаты, когда свержение Ромула Августула положило конец номинальному существованию Римской империи, довольно быстро вступили с «варварами» в мирные отношения. Многие из провинциальных магнатов сумели сохранить значительные земельные владения и, используя свою более высокую культуру, знание законов и обычаев, стали желанными советниками при «варварских» королях. Постепенно магнаты слились с аристократией, складывавшейся в среде самих «варваров», и вошли в состав господствующего класса нового общества.

Христианская церковь

Носительницей идеологии этого класса стала христианская церковь, которая со времени правления императора Константина I (306—337) являлась государственной.

Всё своё влияние церковь поставила на службу господствующему классу, стараясь отвлечь от революционной борьбы рабов и колонов. Церковь не только не восставала против рабства, но и освящала его своим авторитетом. Решение одного из соборов (так назывались съезды, созывавшиеся церковью для рассмотрения различных вопросов, касающихся вероучения и церковной организации), постановления которых были обязательны для всех христиан, предавало проклятию тех, кто будет подстрекать рабов к уходу от господ.

Епископы, которые стояли во главе церковных областей, имели право суда и ведали церковным имуществом, жили в роскоши, поражавшей даже самых богатых светских магнатов. С упадком городского самоуправления и с ослаблением государственного аппарата на Западе эти епископы (обычно выходцы из знатных семей, пользовавшиеся большим влиянием) становились главными лицами в городах и в городских округах. Особенно возросло влияние и богатство епископа Рима — столицы империи. Этот епископ, начиная с IV в., именовался папой римским. В целях возвеличения римских епископов — пап — была создана легенда о том, что они являются непосредственными «преемниками апостола Петра».

Императоры понимали, что только единая сильная церковь может поддерживать единство империи. В 325 г. император Константин I созвал первый «Вселенский» церковный собор в Никее, который принял некоторые основные положения христианского вероучения («символ веры»), сделав их обязательными для всех христиан.

На Никейском, а затем и на Константинопольском (381 г.) церковных соборах была провозглашена как основа христианского вероучения вера в «божественную троицу», в воскресение Христа, в воскресение мёртвых и в загробную жизнь. На Никейском соборе было принято положение, что «бог — един в трёх лицах» и что этими лицами являются «бог-отец», «бог-сын» и «бог-дух святой». Все эти три лица абсолютно соравны и совечны друг другу. В то же время «бог-сын», которого христианская церковь отождествляет с легендарной личностью Иисуса Христа, рождён «богом-отцом», а «бог-дух святой» от «бога-отца» «исходит».

Однако единства церкви достигнуть не удалось. Социальный протест трудящихся и эксплуатируемых находил своё выражение в так называемых ересях, т. е. учениях, отвергавших учение господствующей церкви. Еретики, создававшие свои организации, секты, выдвигали (в религиозной форме) требования социального равенства и общности имущества, обличали роскошь и развратную жизнь духовенства. Против господствующей церкви выступали и те представители провинциальной знати, которые хотели отделиться от Рима и видели во всё возраставших притязаниях римских епископов на церковное главенство новое выражение идеи римского мирового господства.

Никейский символ веры был принят западной церковью, но на Востоке он встретил ожесточённое сопротивление. Там ещё в конце III в. сложилось направление, получившее название арианства, по имени одного из своих основателей Ария. Сторонники арианства отрицали «извечное существование Христа», рассматривая его лишь как «первое творение бога-отца». На Никейском соборе арианство было осуждено, но число его приверженцев росло. В частности, арианство получило поддержку в Египте, что отражало борьбу этой римской провинции против империи. Арианство распространилось и у германских племён, первым христианским проповедником среди которых был Ульфила, переведший Библию на готский язык. Борьба между арианами и никейцами была крайне ожесточённой. Она окончилась победой последних только в конце IV в. при императоре Феодосии I.

В первой половине V в. возникло новое еретическое учение, так называемое несторианство, последователи которого отрицали церковный догмат о божественной сущности Христа и утверждали, что и «богоматерь», и Иисус Христос были смертными людьми. Несториане учили, что «бог-сын» лишь сосуществовал с человеком в личности Иисуса Христа после его рождения на земле. В том же веке возникло монофизитское учение, которое отрицало в личности Христа человеческую сущность и видело в нём только лишь бога. Монофизитство было широко распространено в восточных областях империи, прежде всего в Сирии и Египте, которые особенно тяготились гнётом империи и стремились от неё отделиться. За несторианской и монофизитской ересями, так же как и за арианской, скрывалась борьба социальных и политических интересов.

Христианская церковь, верой и правдой служившая рабовладельческой империи, не могла предотвратить её упадка. Постепенно многие провинциальные епископы в Западной Римской империи (так же как их собратья по классу — провинциальные земельные магнаты) стали склоняться к союзу с «варварскими» королями, стремились внушить им представления о святости и неограниченности их власти и старались доказать современникам неизбежность и даже благодетельность падения Римской империи. С этой целью они разработали собственную философию истории, создателями которой были церковные писатели IV в. Августин и его ученик Орозий. Римская языческая империя, по мнению ряда церковных писателей, понесла заслуженную кару за своё нечестие, «варварские» же короли чище и нравственней римлян, а поэтому и побеждают их. Церковь приспосабливалась, таким образом, к изменившимся условиям и переходила на службу к новому господствующему классу в складывавшемся феодальном обществе.

Культура Западной Римской империи

Христианская церковь боролась против античной «языческой» культуры и разрушала многие её памятники, воспринимая из этой культуры лишь то, что могло служить церковным интересам. При этом наследие древности церковь «осваивала» уже в то время, когда сама античная культура, сложившаяся в период расцвета рабовладельческого строя, приходила в упадок и сделалась по преимуществу культурой придворных и аристократических кругов. Поэты и писатели воспевали былую славу Рима и изощрялись в составлении вычурных панегириков, восхвалявших императоров и наиболее влиятельных государственных деятелей и полководцев. Наиболее известным из этих панегиристов был Клавдиан.

Оригинальных и значительных произведений уже не появлялось. Исключение составляет только исторический труд Аммиана Марцеллина, посвящённый событиям IV в. Авторы литературных произведений, выходившие из среды знати и писавшие в расчёте на её вкусы, стремились главным образом развлечь своих читателей и поразить их своей оригинальностью. Распространение получили поэмы, составленные из отдельных стихов древних авторов, стихотворения, которые могли читаться через строчку или справа налево, и т. п. Не избежал влияния этого течения даже такой крупный галльский поэт, как Авсоний, прославившийся своими стихами, посвящёнными описанию знакомых ему с детства пейзажей по берегам реки Мозеля. Описанием сельской жизни богатого галльского аристократа наполнены стихи и прозаические послания другого известного галльского писателя — Сидония Аполлинария, впоследствии епископа города Клермона.

Те из поэтов, которые обращались к истории, передавали большей частью анекдоты из жизни императоров и придворных — всё с той же целью создать занимательные произведения. Образцом такого рода сочинений служит сборник биографий императоров II—III вв., написанный во второй половине IV в. Всё это свидетельствовало о вырождении античной культуры, связанном с разложением породившего её рабовладельческого строя.

Одновременно на Западе развивалась и христианская литература — жизнеописания в стихах и прозе всевозможных «святых», сочинения по истории церкви и различным догматическим и богословским вопросам. Тесная связь христианских писателей с придворными и аристократическими кругами наложила свою печать и на их сочинения. Стихи христианского поэта Павлина Ноланского, особенно прославившегося описанием жизни и чудес «святого» Феликса, не менее вычурны и трудны для понимания, чем поэмы авторов, избиравших светские темы. Многочисленные послания церковного писателя IV в. богослова Иеронима были обращены к знатным христианам и разбирали волновавшие их вопросы.

Придворный, аристократический характер носило и искусство. Архитекторы сооружали триумфальные арки в честь императоров, роскошные дворцы и виллы знати. Скульпторы воздвигали колоссальные статуи правителей, придавая этим изображениям застывшие формы и стараясь выразить таким образом их «сверхчеловеческое» величие.

Для христианских культовых зданий вначале применялись формы античной архитектуры. Однако с течением времени эти формы претерпели сильные изменения. Христианские церковные здания (базилики) IV—V вв. имели уже вид удлинённого прямоугольника, разделённого двумя или четырьмя рядами колонн (параллельно длинным стенам) на три или пять «кораблей» (нефов), из которых средний неф делался значительно выше боковых. Внешний вид базилик был весьма скромен, внутри же они украшались мозаиками, живописью и скульптурой. Наиболее типичными образцами христианских базилик считаются базилики св. Петра и св. Агнессы в Риме.

В христианских катакомбах, представлявших собой длинные подземные коридоры и предназначавшихся для погребения христиан, сохранилось много памятников раннехристианского искусства. Содержание покрывавшей стены катакомб, главным образом фресковой, живописи было либо чисто декоративным, либо посвящённым изображению сцен из Ветхого и Нового заветов.

К памятникам раннехристианского искусства относятся также многочисленные каменные саркофаги, которые украшались орнаментом в виде волнообразных линий и символическими изображениями, и разные предметы церковного и домашнего обихода. Среди них встречаются лампы, перстни и медальоны с подобными же изображениями.

Для искусства Западной Римской империи IV—V вв., в том числе и для церковного, характерными являлись тяжеловесная роскошь и отход от реалистического изображения в сторону формализма и стилизации. Наиболее отчётливо это проявилось в христианских фресках, обнаруженных при раскопках в Дура-Эвропос. Искусство всё более удалялось от реальной действительности и приобретало отвлечённый, символический характер, достигший своего полного выражения в средневековом церковном искусстве на Западе и в Византии.

4. Кризис рабовладельческого строя и зарождение феодальных отношений в Восточной Римской империи (Византии). Поселение на её территории славян и других народов

Образование Восточной Римской империи

С конца III в. в результате кризиса рабовладельческого способа производства стало сильней проявляться экономическое и политическое обособление восточных областей Римской империи от западных. Вследствие предшествующего многовекового исторического развития они отличались более высоким уровнем развития экономики, поэтому центр экономической и политической жизни империи всё больше перемещался на Восток.

В 330 г., при императоре Константине I, столица империи была перенесена в город Византий, получивший название Константинополя. Выбор новой столицы империи объяснялся благоприятным положением города как в торговом, так и в военно-стратегическом отношении. Константинополь был крупнейшим торговым и ремесленным центром империи, городом, куда съезжались купцы из самых отдаленных стран. В состав Восточной Римской империи, окончательно отделившейся от Западной в 395 г., входили: Балканский полуостров, Малая Азия, острова Эгейского моря, Сирия, Палестина, Египет, Киренаика и опорные пункты в Северном Причерноморье (Херсонес и др.). Этнический состав населения Восточной Римской империи был пёстрым. На её территории жили греки, фракийцы, иллирийцы, сирийцы, армяне, копты и другие племена и народности.

В IV—VI вв. Восточная Римская, или Византийская, империя представляла собой ещё крупную державу, игравшую немаловажную роль в международных делах того времени. Весьма оживлёнными были её торговые и дипломатические отношения с Ираном, странами Причерноморья и Закавказья, с Аравией и Эфиопией (Абиссинией). Византийские купцы и дипломаты проникали даже в столь отдалённые страны Востока, как Китай и Индия. Торговые и дипломатические связи Византии с Эфиопией, островом Цейлон (Тапробана), Индией и Китаем описаны в знаменитом географическом труде середины VI в. — в «Христианской топографии» Козьмы Индикоплова (т. е. «Плавателя в Индию»). Козьма Индикоплов — греческий купец из Александрии, отважный путешественник — всю свою жизнь провёл в странствиях по отдалённым странам. Очень ценно его описание Цейлона, свидетельствующее о том, что в середине VI в. этот остров являлся центром торговли между Восточной Африкой и Китаем. Привлекают внимание известия Козьмы о соперничестве Византии и Ирана из-за торговли с Цейлоном и Индией. Очень большой интерес представляет описание Индии, где, по словам автора, в середине VI в. было много торговых гаваней и цветущих городов и население обладало высокой культурой.

Не прекращались связи Византии и со странами Запада — Италией, Испанией и Галлией. Из стран Востока в Византию привозились пряности, благовония, драгоценные камни, шёлк-сырец и рабы. Часть этих товаров вместе с предметами собственного производства направлялась на Запад.

Социально-экономический строй

IV—VI века в истории Восточной Римской империи явились временем разложения рабовладельческого строя и развития в недрах рабовладельческого общества элементов феодализма.

Росло и крепло крупное светское и церковное землевладение, которое основывалось уже на применении новых форм ведения хозяйства. Рабский труд для обработки земли в латифундиях (поместьях крупных землевладельцев) и раньше использовался в восточной части Римской империи значительно меньше, чем в западной. Теперь же использование рабского труда в Восточной Римской империи стало совершаться преимущественно путём наделения раба инвентарём и небольшим участком земли (пекулием) и предоставления рабу некоторой хозяйственной самостоятельности. Согласно законодательным предписаниям этого времени «раб работал в поле на положении колона». Несмотря на то, что пекулий (как и сам раб) юридически являлся собственностью господина, положение раба, «сидящего» на земле, несколько улучшилось. Такой раб получил возможность иметь свою семью, его запрещалось продавать без земли и т. д. Всё большие размеры начал приобретать отпуск рабов на волю, причём вольноотпущенники (либертины), получая свободу, оставались обычно в личной зависимости от своих бывших господ.

Более широкое распространение, чем на Западе, в IV—VI вв. в Восточной Римской империи приобрёл и колонат. Колоны делились на свободных и приписных, так называемых энапографов. Свободный колон наряду с землёй, полученной от крупного землевладельца, мог иметь собственный участок земли и свой инвентарь. Однако с течением времени большинство колонов оказалось на положении энапографов, которые своей земли не имели. Приписные колоны в IV—VI вв. уже были прикреплены к земле. Дети энапографов также не имели возможности покинуть имения.

За пользование землёй колоны вносили её владельцам, будь то частное лицо, монастырь или управляющий императорским имением, определённые платежи, преимущественно натурой. Эти платежи равнялись обычно 1/5, 1/3 и даже 1/2 урожая. Кроме того, колоны должны были выполнять на господской земле барщинные работы во время пахоты, посева и жатвы. Землевладельцы произвольно увеличивали их платежи, законодательство ограничивало их юридические права, и с течением времени положение колонов постепенно сближалось с положением посаженных на землю рабов.

В IV—VI вв. в Восточной Римской империи наряду с колонатом широкое распространение получили различные формы земельной аренды, особенно долгосрочная аренда (эмфитевсис), постепенно превращавшаяся в наследственную. На государственных землях применялась и так называемая комменда — условное владение, неизвестное эпохе античного рабства. Собственником земли, отдаваемой в комменду, оставалось государство, но держатель получал широкие права распоряжения полученным участком при условии обработки земли и уплаты установленного налога (канона).

В отличие от Запада в Восточной Римской империи в несколько больших масштабах сохранялись свободное мелкое землевладение и свободные сельские общины (метрокомии).

Следует отметить, что не во всех провинциях Восточной Римской империи разложение рабовладельческих отношений и развитие феодализма шло одинаковыми темпами. В Египте и Сирии в IV—VI вв. более быстро росло крупное землевладение, основанное на труде колонов, в Малой Азии длительное время сохранялось мелкое свободное землевладение.

На основе изменений в системе хозяйства происходили важные изменения и в социальной структуре общества. В Восточной Римской империи росла и крепла феодализирующаяся землевладельческая знать, которая использовала систему патроната, имела свои военные отряды и собирала налоги с зависимого населения.

Важнейшей особенностью социально-экономического развития Восточной Римской империи по сравнению с Западной было значительно большее развитие в ней товарного производства. Широкое распространение получило изготовление полотняных, шерстяных и шёлковых тканей. Центрами текстильного ремесла являлись восточные провинции — Малая Азия, Сирия, Финикия, Палестина и Египет. Значительного развития в Восточной Римской империи достигли горное дело и обработка металлов, производство металлических изделий, ювелирное дело, а также изготовление предметов роскоши и изделий из стекла и папируса (Египет, Финикия). В отличие от западной части империи на Востоке в этот период было много крупных городов помимо Константинополя: Антиохия — в Сирии, Александрия — в Египте, Эфес, Смирна, Никея, Никомедия — в Малой Азии, Патры, Фивы, Коринф и Фессалоника (Солунь, Салоники) — в европейской части империи.

Большие материальные средства, имевшиеся в распоряжении господствующего класса в Восточной Римской империи, позволили ему сохранить власть в течение более длительного времени, чем это удалось господствующему классу в Западной Римской империи. Активную роль при этом играли рабовладельческое государство и христианская церковь.

Византийская серебряная ваза с изображением муз. IV — начало V в.

Необходимо заметить, что вопрос о времени падения рабовладельческого строя и начальных этапах феодализма в Византии ещё не может считаться окончательно разрешённым. Одни исследователи придерживаются точки зрения, изложенной автором данной главы. Другие исследователи считают, что уже с самого начала формирования средневековой Византийской империи, в результате полного краха зашедшей в тупик рабовладельческой экономики, революционных событий III в. и прогрессирующей «варваризации» империи, феодальные производственные отношения становились ведущими.

Основы феодальной собственности на землю, как светской, так и церковной, полагают эти исследователи, закладывались уже с IV в. В это же время основной формой эксплуатации в деревне становился колонат, а в городе применялся уже труд свободных ремесленников. Рабство сохраняло своё значение лишь как отмирающий уклад.

Полагая, что вопрос о социально-экономическом строе Византии VI в. ещё нуждается в самом тщательном исследовании, в особенности в отношении производительных сил в византийском сельском хозяйстве, эти историки указывают, что данные законодательства и папирологические материалы свидетельствуют о том, что общественный строй Византии VI в. может быть охарактеризован как раннефеодальный. С точки зрения этих исследователей, именно применение правящим классом Византийской империи новых, более прогрессивных форм эксплуатации обеспечило возможность дальнейшего развития производительных сил и превратило Византию в одно из важнейших — в политическом, экономическом и культурном отношении — государств раннего средневековья.

Положение народных масс. Народные движения в IV—VI вв.

Положение народных масс в это время оставалось крайне тяжёлым. В невыносимых условиях находились рабы. Безотрадной была также жизнь колонов, разорённых мелких земледельцев и низших слоев городского населения. Бегство рабов и колонов от их господ в IV—VI вв. приняло массовый характер. Законодательство сурово наказывало рабов за это: их клеймили, отправляли работать в рудники или подвергали иным наказаниям, однако никакие карательные меры не могли подавить сопротивление угнетённых масс, часто перераставшее в открытые восстания. Наиболее крупным народным движением IV в. было восстание вестготов в придунайских провинциях империи (378 г.). К восставшим наёмникам присоединились рабы, колоны и разорённое крестьянство Балканского полуострова. Восстание охватило большую его часть и продолжалось, то временно затухая, то разгораясь с новой силой, до начала V в. Одновременно началось восстание рабов, колонов и наёмных солдат в Малой Азии (399—401 гг.). В 403 г. там же вспыхнуло восстание племени исавров, отряды которого наводили ужас на римских чиновников и рабовладельцев. Движение охватило значительную часть Малой Азии и было подавлено правительственными войсками лишь с большим трудом.

Чрезвычайно тягостной повинностью для земледельцев была доставка натуральной подати государству. По словам писателя VI в. Иоанна Лида, при перевозке зерна из провинций в порты империи «дороги были устланы трупами женщин и детей, умерших от лишений при выполнении этой повинности». Городское население платило особую денежную подать — хрисаргир[28], тяжким бременем ложившуюся на плечи ремесленников и бедноты. Налоги взимались чиновниками, столь беззастенчиво грабившими народные массы, что, по свидетельству историка VI в. Прокопия Кесарийского, населению «неприятельское нашествие казалось менее страшным, чем прибытие агентов казначейства».

Неудачная попытка укрепления империи в середине VI в.

Реакционная роль рабовладельческого государства, пытавшегося сохранить систему рабовладельческих отношений, наиболее ярко проявилась в правление византийского императора Юстиниана I (527—565), выдающегося государственного деятеля и умного политика, сочетавшего в себе неутомимую энергию, образованность и широту взглядов с беспощадной жестокостью и коварством.

Одним из важнейших мероприятий правительства Юстиниана, направленных на укрепление империи, было составление Свода гражданского права, делившегося на 4 части: 1) сборник высказываний римских юристов по отдельным важным вопросам права (Дигесты или Пандекты), 2) собрание ранее изданных законов римских императоров (Кодекс Юстиниана)[29], 3) краткое руководство по римскому праву (Институции) и 4) сборник законов, изданных Юстинианом с 534 по 565 г. (Новеллы). Свод законов провозглашал неограниченную власть императора, защищал привилегии господствующей церкви, охранял частную собственность и закреплял бесправное положение рабов и энапографов.

Правительство Юстиниана пыталось законодательными мерами помешать росту власти феодализирующейся знати, запрещая ей содержать дружины, строить частные тюрьмы в имениях и т. д. В то же время правительство Юстиниана иногда шло на уступки этой знати. Поскольку экономически рабство становилось всё более невыгодным, правительство разрешало землевладельцам в ряде случаев перевод рабов на положение колонов.

По отношению к народным массам правительство проявляло в своём законодательстве беспощадность. Кодекс Юстиниана содержал строжайшие предписания о прикреплении колонов к земле. Для беглых рабов и колонов устанавливались суровые наказания. Всякое неповиновение властям, всякое свободомыслие, в том числе и религиозное, жестоко карались.

В связи со значительной ролью товарного производства в экономической жизни Византийской империи большое место в законодательстве Юстиниана занимало регулирование отношений между товаропроизводителями. Последовательное проведение принципа охраны частной собственности сделало в этом отношении законодательство Юстиниана приемлемым в дальнейшем даже в капиталистическом обществе.

Политика правительства Юстиниана привела к многочисленным народным восстаниям, которые вспыхивали в разных концах империи. В Норике и Паннонии, а также во Фракии и Иллирике развернулось широкое движение так называемых скамаров. Скамарами (что значит «разбойники») рабовладельцы называли восставших рабов и колонов. Большое возмущение в восточных провинциях империи вызвали жестокие преследования еретических движений (монофизитства, несторианства и др.).

Обострилась классовая борьба в VI в. и в городах империи. Здесь она часто выливалась в борьбу так называемых димов и цирковых партий. Византийские димы были организациями свободных граждан того или иного городского квартала. Они несли хозяйственные функции по благоустройству города и принимали активное участие в его политической жизни. Димы объединялись в партии, называвшиеся по цвету одежды возниц, которые участвовали в цирковых состязаниях, «голубыми», «зелёными», «красными» и «белыми». Особое значение имели партии венетов («голубых») и прасинов («зелёных»).

Народные массы в то время пользовались цирком как местом многолюдных сборищ, где они могли видеть императоров, посещавших состязания, и предъявлять им свои требования. Социальный состав цирковых партий был очень пёстрым. Руководящая верхушка венетов состояла из крупных землевладельцев и сенаторской аристократии. Руководящая верхушка прасинов выражала интересы богатых купцов, имевших тесные связи с восточными провинциями империи. Рядовые димоты обеих партий принадлежали к средним и низшим слоям городского населения и иногда совместно боролись против своих угнетателей.

Одним из самых грозных восстаний городских масс явилось восстание 532 г. в Константинополе, известное под названием «Ника» («Побеждай») — таков был лозунг, который избрали себе восставшие. Это восстание вспыхнуло как стихийный протест городской бедноты против вымогательств правительственных чиновников. В ходе восстания рядовые димоты, входившие в партии «голубых» и «зелёных», объединились и выступили против правительства. Часть сенаторской аристократии примкнула к движению, стремясь использовать его в целях смены династии. Лишь с очень большим трудом, опираясь на наёмные отряды под командованием полководцев Велизария и Мунда, Юстиниану удалось подавить движение. Правительственные войска предательски окружили восставших в цирке, где затем была учинена страшная резня, во время которой погибло около 35 тыс. человек.

Подавление восстания «Ника» временно укрепило положение Юстиниана и дало ему возможность приступить к восстановлению империи на Западе в её прежних размерах. Осуществление этого плана началось с завоевания в 534 г. византийскими войсками под командованием Велизария государства вандалов в Северной Африке.

Однако реакционная политика византийского правительства (передача земель потомкам римских рабовладельцев, возвращение освободившихся рабов и колонов их старым владельцам, защита господствующей церкви и преследование еретических учений) привела к народному восстанию, охватившему всю Северную Африку (536 г.). Война против рабовладельческой империи продолжалась до 546 г., когда византийскому правительству удалось разбить повстанческую армию. Энергичный и талантливый вождь восставших, солдат Стотза, пал в сражении. В 548 г. Северная Африка была присоединена к Византии и оставалась под её властью до 698 г., т. е. вплоть до того времени, когда она была завоёвана арабами.

Ещё более трудной для империи оказалась война с остготами в Италии, длившаяся с 535 по 555 г. Опираясь на поддержку римской знати, христианского духовенства и части остготской знати, византийские войска вначале имели успех. В 536 г. Велизарий, посланный из Африки в Италию, овладел Римом. Однако и в Италии политика византийского правительства вызвала широкое народное движение. В 541 г. борьбу с империей возглавил знатный гот Тотила, провозглашённый королём остготов. Одержав ряд побед, он взял Рим (546 г.), а затем, опираясь на поддержку народных масс — рабов, колонов, остготских и италийских крестьян, освободил большую часть Италии от византийских войск. Но в 552 г. восставшие были разбиты, а Тотила погиб в сражении. Италия была временно присоединена к Византии (555 г.). После издания Юстинианом так называемой «Прагматической санкции» (554 г.), восстанавливавшей права римской рабовладельческой знати, в Италии стало возрождаться крупное землевладение, а рабов и колонов, получивших свободу, землевладельцы вынуждали возвращаться в прежнее состояние.

Мальчик с ослом. Мозаика, украшавшая пол императорского дворца в Константинополе. V в. (?)

Некоторых успехов добилось византийское правительство и в вестготском королевстве в Испании. Воспользовавшись происходившими в нём междоусобицами, Юстиниан направил туда свою армию, которой удалось захватить ряд опорных пунктов в юго-восточной части Пиренейского полуострова (553 г.). Однако все эти успехи оказались весьма непрочными.

Кровопролитные и крайне неудачные для Византии войны Юстиниан вёл в течение всего своего царствования на севере и на востоке империи — со славянами, а также с пришедшими из глубин Азии гуннами и аварами и с могущественной державой — Ираном.

Бесконечные и изнурительные войны при преемниках Юстиниана, Юстине II (565—578), Тиберии I (578—582) и Маврикии (582—602), истощили силы империи и привели к её ослаблению.

Новый подъём революционного движения рабов и колонов в конце VI — начале VII в.

В конце VI и начале VII в. кризис рабовладельческого способа производства достиг в Византийской империи наибольшей остроты. Империя потеряла свои приобретения на западе и значительную часть земель на севере и востоке. Массовые восстания рабов, колонов и разорённых крестьян вспыхивали в Египте, Сирии и Палестине. В 70—80-х годах VI в. в придунайских провинциях с новой силой разгорелось движение скамаров.

Народные движения достигли наивысшей силы в правление императора Маврикия. Поднялась городская беднота Константинополя, происходили непрерывные восстания в византийской армии. Весьма важным по своим результатам было восстание 602 г., вспыхнувшее в армии, стоявшей на Дунае. Восставшие провозгласили императором центуриона (сотника) Фоку, двинулись к Константинополю и захватили его при поддержке народных масс столицы. Император Маврикий был свергнут с престола и казнён. Византийский престол занял Фока (602—610).

Однако с самого начала рабовладельческая знать, крупные землевладельцы и сенат оказали правительству Фоки упорное сопротивление. В империи началась открытая гражданская война, которая велась с большим ожесточением не только на Балканском полуострове, но и в Малой Азии, Сирии, Палестине и Египте. В результате власть в стране захватил Ираклий (610—641), ставленник феодализирующейся провинциальной знати, свергнувшей Фоку с престола и пошедшей на компромисс с остатками рабовладельческой аристократии. За последней сохранились её привилегии, и она была частично допущена к управлению государством.

Славяне и Византийская империя

Огромную роль в судьбах империи сыграли славяне. Первые массовые походы славян в пределы Византийской империи относились к началу VI в. Однако эти походы успеха не имели, так как империя была ещё сильна. Картина резко изменилась лишь со второй половины VI в. Потрясаемая восстаниями рабов, колонов и городской бедноты, Византийская империя была уже не в силах противиться натиску славян и других народов. В 578 г. около 100 тыс. славян переправились через Дунай и наводнили Фракию и Элладу, а в 581 г. — Фракию, Македонию и Фессалию. Не имея сил для успешной борьбы со славянами, византийское правительство обратилось за помощью к аварам, но спровоцированное им нападение войск аварского кагана на славян не помогло империи. Тщетно пытались также византийские правители ослабить славян, восстанавливая одни славянские племена против других. Не помогли Византии и крепостные сооружения, возводимые по приказу императоров. Натиск славян на империю всё возрастал. Они, сообщал византийский писатель того времени Иоанн Эфесский, «взяли много укреплённых городов на своём пути, обосновались на захваченной территории, обжились на новых местах, владеют большими стадами, стали богаты, имеют золото и серебро, обзавелись оружием, которым научились владеть лучше, чем римляне». В условиях войн с Византией славяне скоро научились брать города, применяя осадные машины.

Вторжения славян в пределы Византии встречали поддержку со стороны простого народа, видевшего в них своих освободителей. Большую помощь славянам при их продвижении оказали скамары. Не меньшую поддержку славяне получили от рабов и колонов, восставших во Фракии и Македонии в конце VI в. Народные восстания в пределах Византии в начале VII в. облегчили славянам дальнейшие завоевания.

К середине VII в. славяне расселились почти по всей территории Балканского полуострова. Они заселили Фракию, Македонию, значительную часть Греции, заняли Далмацию и Истрию и проникли в Пелопоннес. На своих быстроходных ладьях славяне предпринимали частые набеги на острова Эгейского моря. Славянские войска осаждали Фессалонику, доходили до стен столицы империи — Константинополя. Немало славян переселилось и в Малую Азию.

Поселяясь в той или иной области, они значительно уменьшали подати, которые платили земледельцы государству раньше. В Мёзии они говорили земледельцам: «Выходите, сейте и жните, мы возьмём с вас только половину подати». Зато императорские имения, виллы и латифундии крупных рабовладельцев подвергались разгрому и опустошению. Рабы и колоны, боровшиеся против рабовладельческих порядков, естественно, видели в славянах своих союзников.

Изменения в социально-экономическом и политическом строе империи в VII в.

Восстания рабов и колонов, соединявшиеся с борьбой славян против рабовладельческого государства, вызвали коренные изменения в социально-экономическом строе Византийской империи. Рабовладельческая эксплуатация, как основная форма порабощения непосредственных производителей, была уничтожена. Пережитки рабства, сохранявшиеся в Византии ещё довольно длительное время (вплоть до XI в.), уже не играли сколько-нибудь существенной роли в экономической жизни страны. Заселение территории Византии славянами, у которых господствовали общинные отношения, привело к широкому распространению в ней свободной крестьянской общины. Значительная часть земель была отнята у крупных землевладельцев и перешла в руки свободных крестьян.

Крупные изменения произошли и в политическом строе империи. Власть в ней в VII в. была захвачена представителями новой, феодализирующейся знати, использовавшей в своих интересах ту борьбу, которую вели с рабовладельческой империей народные массы. Хотя старый государственный аппарат управления сохранился, но он уже значительно видоизменился — исчезла характерная для рабовладельческой империи централизация, произошло значительное обособление провинциального управления. Государство в VII в. уже потеряло характер рабовладельческого государства и по мере развития феодальных отношений всё больше превращалось в феодальное.

Территория Восточной Римской империи в VII в. резко сократилась. Земли от Дуная до Эгейского моря были заняты славянами, основавшими здесь впоследствии свои независимые государства: Болгарию, Хорватию и Сербию. Восточные провинции империи — Сирия, Палестина, Египет, Верхняя Месопотамия, Киликия, а также владения в Северной Африке были завоёваны арабами. В 568 г. большую часть Северной и Центральной Италии захватило германское племя лангобардов. Под властью Византии в Италии осталась лишь Равенна с прилегающей областью, Южная Италия и Сицилия. Вестготами были вновь отвоёваны у Византии владения в Испании. В конце VII — начале VIII в. окончательно независимыми от Византии сделались Лазика и Армения, которая была затем завоёвана арабами. За Византией сохранились лишь Малая Азия, часть Балканского полуострова и владения в Италии, всё более обособлявшиеся от империи. Значительные изменения произошли и в этническом составе населения. Видное место среди населения империи заняли теперь славяне.

Культура в IV—VII вв.

Кризис и гибель рабовладельческого строя нашли отражение буквально во всех областях византийской культуры. Уже с IV в. христианская церковь начала наступление на «языческую» античную философию и науку, выступая против глубокого изучения природы, против всякого знания, основанного на опыте и разуме. В IV в. был уничтожен «языческий» научный центр в Александрии, затем беспощадно сожжена знаменитая Александрийская библиотека, а в 415 г. фанатики-монахи зверски растерзали известную преподавательницу математики в Александрии — Ипатию.

При Юстиниане гонения против античной науки продолжались. В 529 г. была закрыта выросшая из Платоновской академии и просуществовавшая почти тысячу лет Афинская школа — центр античной науки того времени. Идеологи победившего христианства решительно отрицали какую-либо свободу и самостоятельность научного исследования, подчиняя науку догматам религии. Античную философию сменило богословие.

Однако, несмотря на преследования со стороны господствующей церкви, античная философия продолжала иметь довольно широкое распространение. Наиболее оригинальным её представителем был философ Прокл Диадох (V в.), пытавшийся свести в единую систему философию неоплатонизма[30]. Преследования церкви не смогли задушить целиком и творчество в области точных и естественных наук, хотя сильно затормозили их развитие. К V в. относится деятельность выдающихся математиков — Серена Антинейского, занимавшегося изучением сечения конуса и цилиндра, и Феона Александрийского, сочетавшего занятия математикой с астрономическими наблюдениями. В области медицины выделялись труды известного врача Орибазия из Пергама, составившего медицинскую энциклопедию, которая содержала не только систематизацию сведений античных медиков, но и самостоятельные выводы автора, основанные на его практических наблюдениях.

Храм св. Софии в Константинополе. Построен в VI в. Превращён в мусульманскую мечеть в XV в.

Описание событий этой бурной эпохи сохранилось в исторических и литературных произведениях того времени: в трудах Прокопия Кесарийского, Агафия Миринейского, Менандра, Псевдо-Маврикия, Феофилакта Симокатты и др. Острая классовая борьба и столкновения внутри господствующего класса определили направленность так называемой «Тайной истории» Прокопия Кесарийского, наиболее видного из историков VI в. В византийской литературе этого времени ещё были сильны античные традиции. Светские поэты Нонн (конец IV — начало V в.), Павел Силенциарий (VI в.), Агафий Миринейский (VI в.) и др. в своих произведениях использовали античные принципы стихосложения и античные сюжеты. Большое распространение имели риторические произведения Ливания, Фемистия, Синезия Киренского и др., в речах и письмах которых также нашли отражение политические события и революционная борьба той эпохи.

Византийское искусство IV—VII вв. в свою очередь отразило противоречивость эпохи перехода от рабовладельческого общества к феодальному. Специфика и многообразие византийского искусства объясняются также пестротой этнического состава населения империи. Различные народы Египта, Сирии и Малой Азии, населявшие в тот период империю, внесли свой вклад в создание и развитие византийского искусства. Великолепным памятником архитектуры VI в. является храм св. Софии в Константинополе, выстроенный талантливыми архитекторами и выдающимися учёными Исидором Милетским и Анфимием Тралльским в 532—537 гг. Храм венчают огромный купол (около 31,4 м в диаметре), возвышающийся в центре постройки, и два полукупола. Внутренняя отделка храма, стены которого облицованы разноцветным мрамором и украшены мозаикой, отличается большой пышностью. Выдающимися памятниками искусства этой переходной эпохи являются мозаики церкви Успения в городе Никее (VII в.) и сохранившийся фрагмент мозаики из церкви св. Николая в Константинополе — произведения художников Константинопольской школы, а также мозаики церкви св. Георгия в Фессалонике. В этих произведениях сочетались черты эллинистического искусства с его смелой и живописной трактовкой фигур и основные черты средневекового искусства Византии с его символизмом. Дальнейшим шагом по пути развития средневекового византийского стиля являются мозаики церкви св. Димитрия в Фессалонике (конец VI — начало VII в.), отличающиеся от мозаик Константинопольской школы своей аскетической суровостью, свойственной византийской иконографии более позднего времени.

ГЛАВА VI РАННЕФЕОДАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО В ИРАНЕ В V — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ VII В.

С историей Восточной Римской империи была связана история Ирана, где с III—IV в. складывалось раннефеодальное общество. Угроза нашествия кочевых народов толкала Византийскую империю и Иранское государство Сасанидов к союзу, хотя между ними происходила борьба за торговые пути по Средиземному и Чёрному морям и за овладение Арменией.

Социально-экономическое развитие в V—VI вв.

К началу V в. сасанидский Иран представлял собою крупнейшее государство Передней Азии. В его состав входило всё Иранское нагорье с Прикаспийской низменностью (нынешние государства Иран и Афганистан), Нижняя Месопотамия (Ирак), Кавказская Албания и большая часть Армении и Грузии.

Иранское нагорье населяли оседлые народности и кочевые племена (предки курдов, луров и др.), говорившие на языках иранской системы. Преобладала персидская народность. В Месопотамии жили арамеи (сирийцы), арабы, а в городах также и евреи, все говорившие на языках семитской системы.

В V—VII вв. в Иране продолжался процесс разложения рабовладельческих отношений. Возникало и развивалось раннефеодальное общество.

Из сельской общины (кеда) выделилась группа земельных собственников. Верхушка её (дехканы) вместе с феодализировавшейся мелкой и средней рабовладельческой знатью (азадами, азатами) составила нижнюю прослойку складывавшегося класса феодалов. Многие крестьяне лишились земли, а вслед за тем и свободы, превратившись в наследственных арендаторов-издольщиков на землях, захваченных дехканами, старинной знатью или государством. Утрате крестьянами свободы способствовало то, что все крупные оросительные сооружения принадлежали государству или знати.

В V в. классовая структура Ирана была такова: на одном полюсе находились свободные крестьяне-общинники, затем крестьяне — мелкие собственники земли, выделившиеся из общины, и, наконец, феодально зависимые крестьяне-издольщики. Сохранялось и значительное количество рабов. На другом полюсе находились феодализировавшиеся землевладельцы.

Возникавшие феодальные производственные отношения способствовали росту производительных сил как в сельском хозяйстве, так и в ремесле. В Ираке и Иране в V—VI вв. проводились обширные ирригационные работы. В Иране (кроме Прикаспийской низменности) земледелие исстари носило оазисный характер и могло развиваться почти исключительно при условии искусственного орошения. Преобладающим видом ирригационных сооружений были каризы — подземные галереи, нередко с креплениями и с трубами из обожжённой глины, служившие для вывода грунтовых вод наружу. С поверхностью земли каризы были соединены через каждые 7—10 м смотровыми колодцами, служившими для периодической очистки каризов от загрязнения. Обычно каризы пролегали на глубине 8—10 м; позднее глубина их местами доходила до 30—50 м; длина каризов бывала разная — от 2—3 км до 40 км. Земли орошались также водой из речных каналов, ручьёв и колодцев.

Сохранившаяся часть дворца Так-и Кисра в Ктесифоне. VI в.

Вода в Иране, как и во всех странах, где применялась ирригация, была важным средством производства наряду с землёй. Как и земля, вода и ирригационные сооружения стали здесь феодальной собственностью. Государство и землевладельцы облагали крестьян сборами за пользование водой и заставляли их производить периодическую очистку каризов в порядке трудовой повинности.

В V—VI вв. в Иране расширилось изготовление вина, фруктовых соков, мёда, розового масла и цветочных эссенций. Стали возделываться новые культурные растения — сахарный тростник, индиго, хлопок и ещё в очень небольшом количестве рис.

Значительно улучшилась техника закаливания стали и выделка оружия, серебряных[31] и медных художественных изделий. Усовершенствовалось изготовление растительных красок, парфюмерных изделий, ковров и особенно льняных, шерстяных и шёлковых тканей с художественным орнаментом, изображавшим стилизованные растения и фантастических зверей. Все эти иранские изделия вывозились в страны Средиземноморья и в страны Азии, в частности в Китай. Стремясь развить ремесленное производство, сасанидские цари часто переселяли захваченных в плен ремесленников из византийских областей в Иран.

В это время сильно выросла торговля — внутренняя, вывозная и транзитная — по караванным путям, шедшим из стран Средиземноморья в Среднюю Азию, Китай и Индию через Ирак и Иран. Предметами транзита были сирийский и египетский текстиль, пряности из Индии, а главным образом китайские шёлковые ткани и китайский шёлк-сырец. При царях из династии Сасанидов (226—651 гг.) в Иране появилось шелкоткачество — сначала на привозном шёлке. На рубеже V—VI вв. там стало развиваться шелководство, сыгравшее большую роль в экономическом развитии Ирана.

Крупнейшими иранскими городами были Ктесифон (столица сасанидских царей), Гундишапур, Истахр, Хамадан, Рей, Нишапур и др. Внутренний строй города V—VI вв. слабо освещён письменными источниками. Однако в одном грузинском источнике VI в. («Житие св. Евстафия Мцхетского», перса-христианина) ясно говорится о существовании среди персидских ремесленников ремесленных корпораций. Указания на это имеются и в сирийских источниках.

При Сасанидах сохранялось деление на сословия, или, точнее, замкнутые касты. К привилегированным кастам, не платившим податей, принадлежали жрецы, воины и чиновники. Купцы, ремесленники и крестьяне составляли податную касту. Это были люди лично свободные, но политически бесправные и угнетаемые государством и знатью. Во главе империи стоял шахиншах — «царь царей Эрана и не Эрана»[32] из династии Сасанидов.

Религия и церковь

Государственной религией Ирана был реформированный при Сасанидах зороастризм, развившийся в религию феодализирующегося общества. Для персидского зороастризма данного периода характерной являлась его тесная связь с царской властью. Был создан догмат о том, что только фамилия Сасанидов является носителем особой божественной благодати — царского фарра. Древнее зороастрийское учение о том, что занятие земледелием — религиозный долг для касты земледельцев, теперь претворилось в учение, что религиозным долгом крестьян является повиновение «царю царей», несение повинностей ему и землевладельцам и уплата податей. При Сасанидах была осуществлена новая редакция Авесты — древней священной книги зороастрийцев — и составлен комментарий к ней — Зенд.

Превращение зороастризма в государственную религию вызвало, по мере развития классовых противоречий, появление в народной среде ересей. В начале IV в. от зороастризма отделилась секта, члены которой получили позднее имя маздакитов. Они верили в извечную борьбу начал добра и зла в мире и считали общественный строй, основанный на неравенстве и угнетении, порождением зла, т. е. дьявола. При этом маздакиты считали, что зло действует слепо и неразумно, а добро (бог) — сознательно и свободно. С помощью добра люди могут построить на земле разумно организованное, свободное и справедливое общество. Маздакиты призывали народ к активной борьбе, к низвержению царства зла на земле и к замене его строем, основанным на общем равенстве и на общем владении землёй и водными ресурсами.

В городах Ирана и особенно в Ираке жило много евреев, преимущественно купцов и ремесленников иудейского вероисповедания, имевших самоуправление и своего главу, утверждавшегося шахиншахом. Много было в Иране манихеев[33] и христиан. Гонения на христиан, начавшиеся после превращения христианства в государственную религию Римской империи, находившейся с Ираном во враждебных отношениях, продолжались с перерывами до 484 г., когда христианская церковь в Иране приняла несторианское исповедание, осуждённое и преследуемое в Восточной Римской империи (Византии), и таким образом разорвала с официальной («православной») византийской церковью. После того, как политические мотивы для гонений отпали, христианство (несторианского, а также монофизитского толка, но не православного) получило в Иране право легального существования.

Народное движение маздакитов

Сасанидское государство в V в. было ослаблено борьбой с освободительными движениями в странах Закавказья (450—451 и 481—484 гг.), а также борьбой с кочевниками — гуннами и эфталитами, усиливавшими натиск на Иран со стороны Кавказа и Средней Азии. Из-за угрозы постоянных вторжений кочевников Иран вынужден был с 387 до 502 г. поддерживать с Византией мирные, временами даже союзные отношения. Обе большие империи нуждались в мире и союзе, ибо Византии угрожали нашествия готов и придунайских гуннов, а Ирану — нападения арабов, эфталитов и гуннов-утургуров, совершавших опустошительные набеги также и на азиатские владения Византии.

Эфталиты, подчинив себе в первой половине V в. Среднюю Азию, стали нападать на восточные области Ирана. Они разбили персов, взяли в плен царя Пероза (459—484) и вынудили его уступить им районы Мерва, Балха, Херата (Герата) и уплатить контрибуцию. В самом Иране обострилась борьба верхов военной и жреческой каст с царской властью, опиравшейся на низшие слои этих каст (мелких и средних землевладельцев) и на бюрократию (каста чиновников). Верхушка военной и жреческой знати стремилась подчинить царскую власть своей воле и требовала от шахиншаха разрыва с Византией и преследования христиан и иудеев.

В связи с развитием феодальных отношений росло недовольство крестьянских масс, терявших землю и свободу. На рубеже V и VI вв. (между 491 и 529 г.) разразилось грандиозное народное восстание, тесно связанное с сектой маздакитов. Ближайшим толчком к восстанию был большой голод. Крестьяне стекались в города и требовали открытия казённых амбаров с зерном. Движение обратилось против крупных землевладельцев, преимущественно из жреческого и военного сословий. Вождём движения стал Маздак, глава секты маздакитов, «муж красноречивый и мудрый», выступивший в Ктесифоне с речью, обращённой к народу. Множество знатных людей было перебито, а их земли и усадьбы захвачены крестьянами. Восставшие требовали истребления знати, раздела имущества и установления всеобщего равенства. Они стремились к возрождению старинной сельской общины и общинного владения землёй и оросительными сооружениями. Хотя движущей силой маздакитского восстания были крестьяне, оно нашло отклик и среди ремесленников и купцов, задыхавшихся под гнётом государственных налогов и повинностей, а также среди рабов. Вначале к движению примкнула и часть мелких землевладельцев, ненавидевших знатную верхушку, но затем, напуганные уравнительными требованиями маздакитов, они отошли от восставших.

Движение было настолько мощным, что царь Кавад (488—531) был вынужден согласиться на требования маздакитов и сделал Маздака своим советником. Кавад думал использовать это движение для ослабления военной и жреческой знати. Но знать низвергла Кавада и заключила его в хузистанский «Замок забвения», возведя на престол его брата. Кавад бежал в Среднюю Азию к эфталитам и получил от них военную помощь, обязавшись платить им за это дань. Эфталиты помогли Каваду вернуть престол, после чего он установил со знатью мирные отношения.

Но ряд областей Ирана и Азербайджана оставался в руках маздакитов, сохранивших там отнятые у знати земли и располагавших вооружённой силой. Только в 529 г. Кавад решился на открытую борьбу с маздакитами. По преданию, Хосров Аношарван, сын Кавада, притворившись сторонником маздакитов, коварно заманил в Ктесифон, якобы для переговоров о назначениях и награждениях (по другому преданию — для диспута с зороастрийскими жрецами), главу маздакитов (по данным источников неясно, был ли то сам Маздак или уже его преемник), а также несколько сот наиболее активных маздакитов и предательски перебил их всех во время царского пира.

Фрагмент архитектурного орнамента с изображением царской охоты на кабанов. Сасанидский период. Штук.

Когда движение лишилось руководства, на местах было произведено, по заранее заготовленным спискам, массовое истребление маздакитов. Земли и имущество, отнятые в своё время маздакитами у знатных фамилий, были им возвращены, феодальная зависимость крестьян от землевладельцев официально подтверждена царём. Однако Сасанидам не удалось уничтожить маздакитов. Их общины не только продолжали тайно существовать в Иране, но и нашли широкое распространение в Азербайджане и Средней Азии.

Движение маздакитов было весьма характерно для раннефеодального общества. Крестьяне ещё хорошо помнили строй свободной сельской общины и в поисках социального идеала желали возродить её отживавшие формы. Объективно же значение этого мощного и широкого крестьянского движения заключалось в том, что оно являлось первым протестом против закабаления свободных крестьян и феодальной эксплуатации. Вместе с тем, поскольку в результате маздакитского движения было уничтожено или разорено много знати, ещё применявшей на своих землях наряду с феодальной эксплуатацией и труд рабов, движение расшатало также могущество этой знати и обветшалый кастовый строй.

После подавления маздакитского крестьянского движения феодальные отношения в Иране значительно укрепились. Но в VI в. в Иране сохранялись ещё и рабовладельческий и патриархальный уклады, да и далеко ещё не всё крестьянство попало в феодальную зависимость. В этот период в Иране преобладали две формы феодальной собственности на землю: собственность царской фамилии Сасанидов и собственность отдельных феодалов. Начали возникать и зачатки условного феодального землевладения. Но феодально зависимые крестьяне не были прикреплены к земле, так как землевладельцы не нуждались в этом: ввиду крайнего малоземелья в условиях оазисного земледелия крестьянину некуда было уйти от крупного землевладельца. Сельские общины уцелели, однако большая их часть превратилась в зависимые общины, а многие общинные земли стали государственными.

Податная реформа Хосрова I Аношарвана

В VI в. в Иране окончательно сложилось раннефеодальное государство с развитым бюрократическим аппаратом, унаследованным от античной эпохи, и единой налоговой системой, при слабо выраженных ещё элементах феодальной раздробленности. Государства такого типа сложились и в других странах Востока; свою силу они черпали в государственной собственности (или, как в Иране, в собственности царской фамилии) на значительную часть земель и на крупные оросительные сооружения, причём сидевшие на таких землях крестьяне эксплуатировались при посредстве государственного налогового аппарата. Феодальная рента совпадала здесь с поземельным налогом.

Правительство Хосрова I Аношарвана (531—579) провело некоторые реформы, главной из которых была податная. До начала VI в. крестьяне платили поземельную подать (хараг) в натуральной форме, в виде доли урожая, в среднем от 1/10 до 1/8, его. Чем плодороднее была земля и чем ближе она находилась к большим торговым городам, тем большую долю урожая государство с неё взимало. Согласно податному уставу Хосрова I устанавливались постоянные ставки обложения земель, независимо от колебаний урожая. В экономически более развитых, а также в пригородных районах была введена подать деньгами. Подушная подать с податного сословия была установлена, в зависимости от имущественного положения, в размере 12, 8, 6 и 4 дирхемов с каждого мужчины от 20 до 50 лет.

Новая система обложения ухудшила положение народных масс. В условиях преобладания натурального хозяйства крестьянам было тяжело платить подать серебром; кроме того, при установлении постоянных размеров поземельной подати совершенно не принималось во внимание то обстоятельство, что при недостатке орошения и обеднении крестьян урожаи могли понизиться. В результате новой податной системы увеличились доходы царской казны, которые шли на содержание пышного двора, на наёмное войско, на жалованье и пенсии чиновникам и духовенству, на награды землевладельческой знати или же пополняли сокровища царских хранилищ.

Внешняя политика Сасанидов в VI и первой половине VII в.

В течение почти всего VI в. сасанидские цари вели войны с Византией, стремясь пробиться к Средиземному и Чёрному морям, полностью подчинить себе караванные пути и транзитную торговлю стран Средиземноморья с Китаем и Индией. Борьба между обеими державами шла также и за обладание стратегически важным Армянским нагорьем. Несмотря на отдельные военные успехи, Иран всё же не смог надолго захватить у Византии какие-либо территории, зато у союзников Византии, эфиопов, ему удалось отнять Йемен в Южной Аравии (572 г.) и подчинить своему контролю караванный торговый путь, проходивший из Сирии через Западную Аравию в Йемен и соединявший Восточное Средиземноморье с Индией.

В 60-х годах VI в. государство эфталитов было разрушено кочевыми алтайскими тюрками, занявшими Среднюю Азию до реки Аму-Дарьи. Иран оказал поддержку тюркам и благодаря союзу с ними смог вновь присоединить к своим владениям Восточный Хорасан, отнятый во второй половине V в. эфталитами. Но вслед за тем отношения с тюркской державой испортились, поскольку Иран не разрешил транзита шёлковых тканей из Средней Азии, и тюрки заключили союз с Византией. В 588 г. персидские войска во главе с полководцем Бахрамом Чубином, наместником Южного Азербайджана, отразили большое нашествие тюркских кочевников из Средней Азии на Иран.

При царе Хормизде IV (579—590) наиболее крупные представители военной и жреческой знати, оправившиеся после ударов, нанесённых им восстанием маздакитов, снова пытались подчинить себе царя. Этот конфликт завершился дворцовым переворотом и убийством Хормизда IV. Сын и преемник его Хосров II Парвез (590—628) фактически оказался пленником в руках захватившей власть знати, а Бахрам Чубин, поддержанный частью знати, провозгласил было себя «царём царей». Хосров II смог восстановить свою власть только с помощью византийского императора Маврикия, уступив за это Византии в 591 г. большую часть Армении до озера Ван. Но когда в результате переворота в Византии Маврикий был свергнут с престола и казнён, Хосров II, под предлогом мести за него, вновь развязал войну с Византией. Пользуясь внутренней борьбой в Византии, персы, благодаря победам даровитого полководца Шахрвараза, между 609 и 619 гг. захватили Сирию, Палестину и Египет и трижды подходили к Босфорскому проливу. Ценой напряжения всех сил империи византийским войскам, поддержанным тюрками и хазарами, действовавшими со стороны Кавказа, удалось разбить войска Ирана.

Между тем огромные чрезвычайные налоги на военные нужды разорили Иран и вызвали недовольство не только крестьян и горожан, но и землевладельцев, которые роптали на то, что затянувшаяся война не приносила больше военной добычи. Часть военной знати и купцов, исповедовавших несторианство, произвела дворцовый переворот в Ктесифоне и умертвила Хосрова II. В 628 г. Иран был вынужден заключить с Византией мир и вернуть ей все отнятые у неё области. В ослабленном экономически и политически Иране шла непрерывная борьба за власть между различными группировками знати, поочерёдно возводившими на престол и свергавшими своих ставленников — царей из династии Сасанидов. За 4 года после заключения мира сменилось до 8 царей и цариц. При последнем сасанидском царе Йездигерде III (632—651) Иранскому государству пришлось бороться с вторжением сильных арабских ополчений, завоевавших весь Иран.

Культура

В рассматриваемый период особого развития в Иране достигла архитектура. Царём и знатью возводились большие дворцы: дворец в Сервистане, царский дворец Так-и Кисра в Ктесифоне с грандиозными входными арками и сводчатым залом, дворец Каср-и Ширин (начало VII в.) с окружавшим его парком в 120 га. Самое широкое распространение при украшении зданий получили резные орнаменты по штуку[34]. Скульптура была представлена главным образом высеченными на скалах рельефами. Замечательны рельефы в Накш-и Рустеме и в Шапуре, изображающие триумф царя Шапура I после победы над римским императором Валерианом. Памятниками высокого мастерства являются художественные ткани, а также сасанидские серебряные вазы и блюда с изображениями сцен охоты и войны.

В Иране имелась богатая литература на среднеперсидском (пехлевийском) языке, но значительная часть её погибла после арабского завоевания. Из дошедших до нас памятников следует отметить переводы Авесты, язык которой к этому времени стал уже труден для понимания. Эти переводы, дополненные комментариями, являются важным источником наших сведений о том, какой вид приняла в эпоху Сасанидов зороастрийская религия. Первую попытку изложения истории Ирана представляет «Хвадай-намак» («Книга владык») — большой свод древнеиранских героико-эпических сказаний, обработанных с позиций господствующего класса и объединённых с официальной летописью. Этот свод сохранился только в позднейших переработках: прозаической (начало X в.), принадлежавшей Табари, историку-персу, писавшему на арабском языке, и стихотворной (конец X — начало XI в.), принадлежавшей великому поэту Фирдоуси. Сохранились части трактата по сасанидскому праву «Матиган-и хазар дадестан» («Сборник тысячи судебных решений») и отрывки из «Маздак-намак» («Книга о Маздаке»), романа о подвигах вождя восстания маздакитов. Энциклопедия научных знаний «Бундехишн» и трактат о военном деле «Айин-намак» («Уставная книга») известны лишь в поздних переделках. Из повествовательной литературы следует отметить «Кар-намак-и Ардашир-и Папакан («Книга деяний Ардашира Папакана») — исторический роман об основателе династии Сасанидов. К типу исторического романа относится также «Яткар-и Зариран» («Память о Зарире») — фрагмент легенды о Зарире — воине, отдавшем жизнь для того, чтобы даровать победу родной стране. Романы «Вамик и Азра», «Вис и Рамин» и др., сюжеты которых впоследствии (особенно в X—XI вв.) были заново разработаны новоперсидскими поэтами, не сохранились. На рубеже VI и VII вв. широкую известность приобрёл крупный лирический поэт-музыкант Барбад.

Большое количество литературных произведений в Иране возникло на сирийском языке. Кроме того, появилось много переводов: сирийцы переводили с греческого на сирийский, а затем с сирийского на пехлевийский язык сочинения по логике и философии (труды Аристотеля и его комментаторов), математике, астрономии и медицине. Среди них известен был в VI в. переводчик сочинений Аристотеля на сирийский язык перс Павел Дершехрский, несторианский епископ, к концу жизни пришедший к атеизму. Переводились на пехлевийский язык и сочинения с индийского языка (санскрита). Это были сборники художественной прозы — «Калила и Димна», «Синдибадова книга» и др.

Широкой славой в Иране пользовались основанные сирийцами-христианами высшая школа в Нисибине (Верхняя Месопотамия) и медицинская академия в Гундишапуре (Хузистан).

ГЛАВА VII АРАВИЯ К НАЧАЛУ VII В. АРАБСКИЕ ЗАВОЕВАНИЯ И АРАБСКИЙ ХАЛИФАТ (VII—X ВВ.)

Социально-экономическое развитие Аравии к началу VII в. создало предпосылки для политического объединения страны. Завоевательное движение арабов привело к образованию Арабского халифата, в состав которого вошёл ряд византийских и иранских владений в Западной Азии и Северной Африке, и сыграло огромную роль в истории стран Средиземноморья, Передней и Средней Азии.

1. Объединение Аравии и начало арабских завоеваний

Аравия к началу VII в.

Арабские племена, населявшие Аравийский полуостров, делились по этническому происхождению на южноарабские, или йеменские, и североарабские. К началу VII в. большая часть арабов оставалась кочевниками (так называемые бедуины — «степняки»). Для кочевого скотоводства в Аравии было гораздо больше возможностей, чем для земледелия, которое почти повсюду носило оазисный характер. Средствами производства в кочевом скотоводческом хозяйстве были земля, пригодная для летних и зимних пастбищ, и скот. Бедуины разводили главным образом верблюдов, а также мелкий скот, преимущественно коз, реже овец. Арабы-земледельцы выращивали финиковую пальму, ячмень, виноград и плодовые деревья.

Социально-экономическое развитие различных областей Аравии было неодинаковым. В Йемене уже в I тысячелетии до н. э. сложилась развитая земледельческая культура, связанная с наличием обильных водных ресурсов. Последнее рабовладельческое государство в Йемене — Химьяритское царство, возникшее во II в. до н. э., прекратило свое существование только в конце первой четверти VI в. В сирийских и греческих источниках отмечается несколько социальных слоев населения Йемена в VI — начале VII в. н. э.: благородные (знать), купцы, свободные земледельцы, свободные ремесленники, рабы. Свободные земледельцы объединялись в общины, сообща владевшие каналами и другими оросительными сооружениями. Оседлая знать большей частью жила в городах, но владела имениями в сельской округе, где находились пашни, сады, виноградники и рощи финиковых пальм. Возделывались и такие культуры, как ладанное дерево, алоэ, разные ароматические и пряные растения. Обработка полей и садов, принадлежавших знати, а также уход за их скотом лежали на рабах. Рабы были заняты и на ирригационных работах, отчасти и в ремесле.

Среди знати Йемена выделялись кабиры, на обязанности которых лежала забота о починке водопроводов и плотин, распределении воды из оросительных каналов, организация строительных работ. Часть знати принимала широкое участие в торговле — местной, внешней и транзитной. В Йемене имелись древние торговые города — Мариб, Сана, Неджран, Маин и др. Порядки в городах, сложившиеся задолго до VII в., во многом напоминали строй государства-города (полиса) эпохи классической Греции. Городские советы старейшин (мисвады) состояли из представителей знатных фамилий.

Арабский халифат во второй половине VII—VIII в.

Более раннее по сравнению с остальной Аравией развитие Йемена отчасти стимулировалось той посреднической ролью, которую он играл в торговле Египта, Палестины и Сирии, а потом (со II в. н. э.) и всего Средиземноморья, с Эфиопией (Абиссинией) и Индией. В Йемене товары, привезённые из Индии морским путём, перегружались на верблюдов и следовали дальше по караванному пути к границам Палестины и Сирии. Йемен вёл также посредническую торговлю с побережьем Персидского залива и портом Оболла в устье рек Евфрата и Тигра. Из Йемена вывозили в византийские области предметы местного происхождения: ладан, мирру, алоэ, ревень, кассию и др.

На западе Аравии, в области Хиджаз, была расположена Мекка — перегрузочный пункт на караванном пути из Йемена в Сирию, процветавший за счёт транзитной торговли византийских областей (Сирии, Палестины и Египта) с Йеменом, а при посредстве последнего — с Эфиопией и Индией. Мекка состояла из кварталов, заселённых отдельными родами племени курейш, но патриархально-общинные отношения здесь уже не были господствующими. Внутри родов имелись богачи — купцы-рабовладельцы и бедняки. У богачей было много рабов, которые пасли их стада и обрабатывали в ближних оазисах их земли, или работали как ремесленники. Купцы занимались также ростовщичеством, причём процент за ссуду доходил до 100 («динар на динар»). Через Мекку шли транзитные караваны, но мекканские купцы и сами несколько раз в году составляли караваны, ходившие в Палестину и Сирию.

Наиболее ходовыми местными товарами, которые перевозились этими караванами, были кожи, изюм из оазиса Таиф, ценившийся далеко за пределами Аравии, финики, золотой песок и серебро в слитках из рудников Аравии, йеменские благовония, лекарственные растения (ревень и др.). Как предметы транзита из Индии шли корица, пряности и ароматические вещества, китайские шелка, а из Африки — золото, слоновая кость и рабы. Из Сирии мекканские купцы вывозили в Аравию византийские ткани, стеклянную посуду, металлические изделия, в том числе оружие, а также зерно и растительное масло.

В центре Мекки на площади находился храм кубической формы — Кааба («куб»). Мекканцы почитали фетиш — «чёрный камень» (метеорит), который был вставлен в стену Каабы. В Каабе находились и изображения божеств многих арабских племён. Кааба была предметом почитания и паломничества для населения значительной части Аравии. Территория Мекки и её окрестностей на время паломничества считалась заповедной и священной, там обычаем запрещались ссоры между родами и вооружённые столкновения. Со временем паломничества совпадала большая ярмарка, ежегодно происходившая в окрестностях Мекки в зимние месяцы. Вблизи Каабы находилась площадь, где стоял дом, в котором совещались старейшины племени курейш. Деятельность совета старейшин определялась неписанными древними обычаями.

Население другого крупного города Аравии — Медины, известной до возникновения ислама под именем Ясриб[35], состояло из трёх «еврейских» племён (т. е. арабских племён, исповедовавших иудейство) и из двух языческих арабских племён — аус и хазрадж. Медина являлась центром земледельческого оазиса, в котором проживало также некоторое количество купцов и ремесленников.

Социальная история арабов до введения ислама пока ещё мало изучена. Процесс разложения первобытно-общинного строя в североарабском обществе в подробностях далеко ещё не выяснен. Решение проблемы об общественном развитии Аравии к началу VII в. затрудняется недостатком сведений в источниках. По вопросу о складывании здесь классового общества среди советских учёных существуют две основные концепции.

Согласно первой концепции, разделяемой и авторами настоящей главы, наряду с уже существовавшим рабовладельческим обществом в Йемене, в VI — начале VII в. интенсивно происходило складывание рабовладельческого уклада в районах Мекки и Медины. Во всей остальной Аравии процесс разложения первобытно-общинного строя шёл значительно медленнее. Но и здесь уже выделилась племенная знать, богачи, обладатели обработанных земель, крупных стад и рабов, принимавшие нередко участие и в караванной торговле. Отдельные представители знати пытались присваивать общинные пастбища. Появились и бедняки, лишённые средств производства.

Согласно изложенной концепции, в большей части Аравии возникли зачатки рабовладельческих отношений, но к началу VII в. рабовладельческий уклад не развился ещё в господствующий способ производства (как это произошло ранее в Йемене и как это происходило к началу VII в. в Мекке и Медине). В дальнейшем же, после обширных завоеваний VII в., Аравия и особенно арабы, выселившиеся за её пределы, были втянуты в общий процесс феодализации, происходивший уже в бывших византийских провинциях — в Египте, Палестине, Сирии, а также в странах Закавказья, в Иране и Средней Азии. Таким образом, согласно данной концепции, процесс феодализации арабского общества относится к периоду, наступившему после больших завоеваний первой половины VII в., рабство же сохранялось тогда у арабов лишь в виде уклада.

Согласно второй концепции, рабовладельческое общество Йемена уже в VI в. переживало кризис. В центральных и северных областях Аравии, где быстрым темпом шло разложение первобытно-общинного строя, начали складываться раннефеодальные отношения, которые стали господствующими ещё до больших завоеваний VII в. Арабские завоевания лишь открыли путь для более быстрого развития феодальных отношений и уничтожения прежних пережитков первобытно-общинного и рабовладельческого строя.

Во всяком случае к началу VII в. в центральных и северных областях Аравии уже происходил процесс разложения патриархального строя, хотя связь араба с родом и племенем оставалась ещё достаточно крепкой. Каждый араб должен был жертвовать жизнью за свой род, а весь род был обязан оказывать защиту любому сородичу. Если одного из сородичей убивали, на весь род падала обязанность кровной мести роду убийцы, пока тот не предлагал возмещения. Процесс перехода бедуинов к оседлости затруднялся недостатком пригодной для обработки земли.

Арабы за пределами Аравийского полуострова

Ещё до нашей эры отдельные группы арабов выселялись за пределы Аравийского полуострова. На границе Палестины и Сирийской пустыни (в Заиордании) к концу V в. сложилось арабское царство Гассанидов, находившееся в вассальной зависимости от Византии. Много арабов переселилось в Палестину и Сирию, частично осев здесь на землю; там ещё при византийском владычестве арабский этнический элемент был значителен.

На границе Месопотамии и Сирийской пустыни к IV в. сложилось арабское царство во главе с племенем лахм и династией Лахмидов, просуществовавшее в качестве вассала сасанидского Ирана до начала VII в. Вопрос об общественном строе этого царства (так же, как и царства Гассанидов) до сих пор не выяснен. Иранское правительство, боясь роста военной мощи Лахмидского царства, уничтожило его в 602 г. Но в результате западная граница Ирана оказалась открытой, и в Месопотамию стали вторгаться аравийские бедуины.

В самой Месопотамии арабские переселенцы появились также ещё до нашей эры. Были они и в Египте: уже в I в. до н. э. город Копт в Верхнем Египте был наполовину заселён арабами. Наличие арабского этнического элемента в Египте, Палестине, Сирии и Месопотамии задолго до VII в. облегчило арабизацию этих стран после завоевания их арабами.

Арабская культура к началу VII в.

В VI — начале VII в. племена Северной Аравии говорили на разных наречиях североарабского языка. В Йемене, Хадрамауте и Махре говорили на южноарабском языке. Оба родственных арабских языка принадлежали к системе семитских языков. Древнейшие надписи на южноарабском языке, на особом (так называемом сабейском) алфавите, восходят к 800 г. до н. э. С тех пор письменность на южноарабском языке непрерывно развивалась вплоть до VI в. н. э. Но поскольку Йемен с середины VI в. переживал упадок, а Мекка интенсивно развивалась, литературный арабский язык средневековья позднее сложился на основе североарабского, а не южноарабского языка.

Северные арабы, выселившиеся за пределы Аравийского полуострова, долго пользовались в качестве письменного языка одним из семитских языков — арамейским, родственным арабскому. Наиболее ранняя известная североарабская надпись на арабском алфавите датирована 328 г. н. э. (надпись в Немаре в горах Хауран в Сирии). Сохранились ещё и немногочисленные североарабские надписи V—VI вв. н.э. На североарабском языке существовала богатая поэзия. Она была устной, и лишь позднее (в VIII—IX вв.) её произведения были записаны и отредактированы.

Устная поэзия распространялась рапсодами — сказителями, заучивавшими поэмы наизусть. Среди североарабских поэтов VI—VII вв., авторов так называемых муаллак («нанизанных стихотворений», т. е. поэм), крупнейшими признаются Имру-л-Кайс, считавшийся создателем правил арабской метрики; Антара — бывший раб; Набига — судья поэтических состязаний на ярмарках и др. В своих стихах они воспевали мужество, верность, дружбу и любовь.

Религия

Доисламская арабская религия выражалась в культе природы, в частности, в почитании общих астральных (звёздных) богов и богов отдельных племён, в культе скал и источников. В Мекке, как и в остальной Аравии, особенно чтились женские астральные божества, именуемые Лат, Узза и Манат. Почитались грубо сделанные изображения божеств (им приносили в жертву скот) и святилища, особенно храм Кааба в Мекке, бывший своего рода пантеоном богов, почитавшихся у различных племён. Существовало и представление о верховном божестве, которого называли аллахом (арабское ал-илах, сирийское алаха — «бог»).

Разложение первобытно-общинного строя и процесс классообразования привели к упадку старой религиозной идеологии. Торговые сношения арабов с соседними странами способствовали проникновению в Аравию христианства (из Сирии и Эфиопии, где христианство утвердилось уже в IV в.) и иудейства. Раньше всего христианство было принято гассанидскими арабами. В VI в. в Аравии сложилось учение ханифов, признававших единого бога и заимствовавших у христианства и иудейства некоторые верования, общие для этих двух религий.

Социально-экономический кризис в Аравии

С VI в. не только Йемен, но и Западная Аравия стали объектом борьбы между Византией и сасанидским Ираном. Целью борьбы этих империй был захват караванных путей из стран Средиземноморья в Индию и Китай, в частности пути из Йемена через Хиджаз в Сирию. И Византия, и Иран пытались создать для себя опору в Йемене, используя местную знать, среди которой уже к началу VI в. появились две политические группировки — провизантийская и проиранская. Борьба этих группировок происходила под идеологической оболочкой религии: христианские купцы выступали как сторонники Византии, иудейские купцы стремились к союзу с Ираном.

Религиозная борьба в Йемене дала Византии предлог для вмешательства в его внутренние дела. Византия обратилась за содействием к Эфиопии, которая находилась в политическом союзе с ней. Эфиопия, войско которой и раньше вторгалось в Йемен и одно время даже подчинило его власти эфиопского царя (в третьей четверти IV в.), предприняла военный поход в Йемен, закончившийся установлением в нём эфиопского владычества (525 г.). Эфиопское войско под командованием Абрахи, наместника в Йемене, предприняло поход на Мекку. Однако вследствие эпидемии оспы, вспыхнувшей в войске, поход кончился неудачей. Попытка Византии установить с помощью эфиопов своё господство в Западной Аравии вызвала морскую экспедицию персов в Йемен. Эфиопы были изгнаны из Йемена, а через некоторое время там было установлено иранское владычество (572—628 гг.). Сасанидские власти старались направлять транзит индийских товаров в Византию только через Иран и не допускать транзита через Йемен, который вследствие этого пришёл в упадок. Одна за другой выходили из строя оросительные системы, хирели города.

Перемещение торговых путей с Красного моря к Персидскому заливу тяжело отразилось на экономике Аравии. Торговля Мекки была также подорвана. Многие племена, раньше получавшие доход от караванной торговли, поставляя погонщиков верблюдов и охрану для караванов, теперь обеднели. Мекканская знать, вынужденная сократить свои торговые операции, усиленно занялась ростовщичеством, и многие обедневшие племена оказались в долгу у мекканских богачей.

Всё более углублявшиеся и обострявшиеся в условиях разложения родовой общины и развития частной собственности на землю противоречия, с одной стороны, между знатью и рядовыми членами племён, а с другой — между рабовладельцами и рабами привели к социально-экономическому кризису в Аравии. В поисках выхода из этого кризиса среди арабской знати, в частности среди мекканской, появилось стремление к завоевательным войнам, которые могли открыть широкие возможности обогащения путём захвата новых земель, рабов и прочей военной добычи. Всё это создавало в Аравии предпосылки для образования государства в масштабах всего Аравийского полуострова.

Возникновение ислама

Возникновение новых общественных отношений вызвало к жизни и новую идеологию в форме новой религии — ислама. Ислам (буквально — «покорность»), или иначе мусульманство, образовался из соединения элементов иудейства, христианства, учения ханифов и обрядовых пережитков староарабских домусульманских культов природы. Основателем ислама являлся мекканский купец Мухаммед, из рода Хашимитов, принадлежавшего к племени курейш. Имя Мухаммеда, которого мусульмане рассматривают как пророка и «посланника бога» на земле, было позднее окружено всевозможными легендами.

В Мекке исламская проповедь строгого единобожия и борьбы с идолопоклонством сначала нашла очень мало последователей. Мекканская знать во главе с Абу Суфьяном опасалась, что эта проповедь приведёт к падению культа святилища Каабы с его божествами, а обладание Каабой сильно укрепляло политическое влияние и торговые связи Мекки с арабскими племенами. Поэтому последователи новой религии подверглись преследованиям. Это вынудило их во главе с Мухаммедом переселиться в 622 г. в Медину. Начало того года, в который произошло это переселение (хиджра), позднее и было принято за отправную дату нового мусульманского летосчисления на основе лунных годов. В Медине сложилась мусульманская община, главными руководителями которой стали вместе с Мухаммедом купцы Абу Бекр и Омар.

Кааба в Мекке. Изображение на каменной плите из Малой Азии. XVI в.

В Медину мусульмане были призваны верхушкой арабских племён аус и хазрадж, ненавидевших богатую мекканскую знать, у которой многие мединцы находились в долгу. Мусульмане, переселившиеся из Мекки в Медину, получили ставшее потом почётным имя мухаджиров (переселенцев), а принявшие ислам жители Медины, частью из числа христиан-сектантов, получили название ансаров (помощников). Впоследствии мухаджиры, ансары и их потомки вместе с потомками самого пророка составили привилегированную верхушку мусульманской общины. Утвердившись в Медине, мухаджиры вместе с племенами аус и хазрадж начали вооружённую борьбу с Меккой, нападая на мекканские караваны с товарами. В ходе этой борьбы многие племена Аравии, враждебно настроенные по отношению к мекканским ростовщикам и купцам, заключили союз с мусульманами.

Предпосылки образования Арабского государства

Основной предпосылкой политического объединения Аравии был процесс образования классов и роста социальных противоречий внутри племён. Ислам с его строгим монотеизмом и проповедью «братства» всех мусульман, независимо от племенного деления, оказался весьма пригодным идеологическим орудием для объединения Аравии. Поэтому мусульманство быстро выросло в политическую силу. Мусульманская община стала ядром политического объединения Аравии. Но тут же выявились противоречия и внутри самой мусульманской общины. Масса земледельцев и кочевников воспринимала учение о «братстве» всех мусульман как программу установления социального равенства и требовала похода против Мекки, ненавистной социальным низам, считавшим её гнездом ростовщиков и торгашей. Знатная же верхушка мусульманской общины, напротив, стремилась к компромиссу с мекканскими богатыми купцами.

Между тем и мекканская знать мало-помалу изменила своё отношение к мусульманам, видя, что складывавшееся под их главенством политическое объединение Аравии может быть использовано в интересах Мекки. Начались тайные переговоры руководителей мусульман с главой мекканских курейшитов, богатейшим рабовладельцем и купцом Абу Суфьяном из рода Омейя. Наконец было достигнуто соглашение (630 г.), по которому мекканцы признали Мухаммеда пророком и политическим главой Аравии и согласились принять ислам. При этом прежняя курейшитская верхушка сохранила своё влияние. Кааба была преобразована в главный мусульманский храм и очищена от идолов племенных божеств. Однако основная святыня — «чёрный камень», объявленный «даром божиим», принесённым на землю архангелом Гавриилом, был оставлен. Таким образом, Мекка продолжала быть местом паломничества, сохранив одновременно и своё экономическое значение. К концу 630 г. значительная часть Аравии признала власть Мухаммеда.

Этим было положено начало Арабскому государству, в котором господствующей верхушкой стали рабовладельцы Мекки и Медины, «сподвижники пророка», а также знать принявших ислам арабских племён. Сложились некоторые предпосылки для будущего объединения оседлых и кочевых арабских племён в единую народность: с VII в. у арабов — кочевых и оседлых — была единая территория и складывался единый арабский язык.

Основы идеологии раннего ислама

Ислам возлагал на верующих мусульман пять обязанностей («пять столпов ислама»): исповедание догмата единобожия и признание пророческой миссии Мухаммеда, выраженные в формуле «нет божества, кроме бога (аллаха), и Мухаммед — посланник божий»[36], ежедневное совершение молитв по установленному обряду, отчисление заката (сбор 1/40 доли дохода с недвижимого имущества, стад и торговых прибылей) формально в пользу бедных, фактически же в распоряжение арабо-мусульманского государства, соблюдение поста в месяце рамадане и паломничество в Мекку (хаджж), обязательное, впрочем, только для тех, кто был в состоянии его совершить. Учение ислама об ангелах, о страшном суде, о загробном воздаянии за добрые и злые дела, о дьяволе и аде было таким же, как и у христиан. В мусульманском раю верующим обещались всевозможные наслаждения.

Ислам предписывал мусульманам участие в священной войне (джихад) с «неверными». Учение о войне за веру и о спасительном значении участия в ней для душ верующих развилось постепенно в процессе завоеваний. По отношению к иудеям и христианам (а позднее и к зороастрийцам) допускалась веротерпимость, однако при условии, что они подчинятся, станут подданными мусульманского (т. е. арабского) государства и будут платить установленные для них подати.

Священная книга мусульман — Коран («Чтение»), по учению ислама, существовала извечно и была сообщена богом Мухаммеду, как откровение. Речи Мухаммеда, выдаваемые им за «откровения от бога», записывались, согласно преданию, его последователями. Эти записи в дальнейшем, несомненно, подверглись обработке. В Коран вошли также многие библейские сказания. Коран был собран в единую книгу, отредактирован и разделён на 114 глав (сур) уже после смерти Мухаммеда, при халифе Османе (644—656). Влияние мекканских рабовладельцев и купцов отразилось и на языке, и на идеях Корана. Слова «обмеривающие», «кредит», «долг», «лихва» и им подобные не раз встречаются в Коране. В нём оправдывается институт рабства. В основном идеология Корана направлена против общественных институтов первобытно-общинного строя — межплеменной борьбы, кровной мести и т. п., а также против многобожия и идолопоклонства.

В Коране есть специальная глава «Добыча», которая стимулировала в воине-арабе желание идти в поход: 1/5 военной добычи должна была поступать пророку, его роду, вдовам и сиротам, а 4/5 выделялись в раздел войску из расчёта: одна доля пехотинцу и три доли всаднику. Военная добыча состояла из золота, серебра, пленников-рабов, всякого движимого имущества и скота. Завоёванные земли не подлежали разделу и должны были поступать во владение мусульманской общины. Убитым на войне — «мученикам за веру» ислам обещал райское блаженство. Считалось, что в рабство можно обращать лишь иноверцев. Однако принятие ислама людьми, уже обращёнными раньше в рабство, не освобождало от рабства ни их, ни их потомков. Дети господ от рабынь, признанные своими отцами, считались свободными. Ислам разрешал мусульманину иметь одновременно до 4 законных жён и сколько угодно рабынь-наложниц.

Для начального ислама не существовало разницы между духовными лицами и мирянами, между мусульманской общиной и государственной организацией, между религией и правом. Сложившееся постепенно между VII и IX в. мусульманское право первоначально основывалось на Коране. К этому главному источнику права с конца VII в. присоединился ещё и другой — предание (сунна), состоявшее из хадисов, т. е. рассказов из жизни Мухаммеда. Много этих хадисов было сочинено в среде «сподвижников пророка» — мухаджиров и ансаров, а также их учеников. По мере того, как арабское общество развивалось и жизнь его становилась всё более сложной, выяснялось, что Коран и хадисы не дают ответа на многие вопросы. Тогда появились ещё два источника мусульманского права: иджма — согласованное мнение авторитетных богословов и правоведов и кыяс — суждение по аналогии.

Советские историки по-разному трактуют социальную основу раннего ислама. Согласно указанной выше первой концепции, в раннем исламе отразился процесс разложения первобытно-общинного строя и сложения рабовладельческого уклада в североарабском обществе. Только впоследствии, в связи с феодализацией арабского общества, ислам постепенно развился в религию феодального общества. Согласно же второй концепции, ислам с самого начала был идеологией раннефеодального общества, хотя более ярко социальная сущность его выявилась позже, после арабских завоеваний.

Первые шаги Арабского государства и арабские завоевания

После смерти Мухаммеда в Медине (летом 632 г.) халифом («заместителем» пророка), в результате долгих споров между мухаджирами и ансарами, был избран Абу Бекр, купец, старый друг, тесть и сподвижник Мухаммеда. Халифская власть досталась Абу Бекру (632—634) в то время, когда объединение Аравии ещё не было закончено. Сразу же после смерти Мухаммеда восстали многие арабские племена. Абу Бекр жестоко подавил все эти восстания. После его смерти халифом стал другой сподвижник Мухаммеда — Омар (634—644).

Уже при первом халифе началось завоевательное движение арабов, сыгравшее огромную роль в истории стран Средиземноморья, Передней и Средней Азии. Международная обстановка была весьма благоприятной для успеха арабских завоеваний и распространения ислама. Длительная война между двумя великими державами того времени — Византией и Ираном, продолжавшаяся с 602 по 628 г., истощила их силы. Арабские завоевания были отчасти облегчены и давно наметившимся ослаблением экономических связей между Византией и её восточными провинциями, а также религиозной политикой Византии в её восточных областях (преследование монофизитов и т. п.).

Война с Византией и Ираном была начата при Абу Бекре. Деятельное участие в ней приняли «сподвижники пророка», племенная и мекканская знать во главе с родом Омейя. Внешняя завоевательная война с перспективой обогащения была для знатной верхушки Аравии также лучшим средством смягчить внутренние противоречия в стране путём вовлечения в походы широких слоев аравийских бедуинов. К 640 г. арабы завоевали почти всю Палестину и Сирию. Много мирных жителей было захвачено в рабство. Но многие города (Антиохия, Дамаск и др.) сдались завоевателям лишь на основании договоров, которые гарантировали христианам и иудеям свободу культа и личную свободу под условием признания власти арабо-мусульманского государства и уплаты податей. Подчинившиеся христиане и иудеи, а позднее также и зороастрийцы, составили в арабском государстве особую категорию лично свободного, но политически неполноправного населения, так называемых зиммиев. К концу 642 г. арабы завоевали Египет, заняв важнейший портовый город Александрию, в 637 г. взяли и разрушили столицу Ирана — Ктесифон, а к 651 г. завершили завоевание Ирана, несмотря на упорное сопротивление его населения.

2. Арабский халифат в VII—X вв.

Последствия арабских завоеваний VII—VIII вв.

Образовавшееся в результате завоеваний обширное арабское государство — Халифат — сильно отличалось от Арабского государства первых лет его существования. Не имея опыта в управлении сложным государственным аппаратом, арабские военачальники интересовались тогда только захватом земель и военной добычи, а также получением дани с покорённого населения. До начала VIII в. завоеватели сохраняли в захваченных областях местные порядки и прежних византийских и иранских чиновников. Поэтому первоначально всё делопроизводство велось в Сирии и Палестине на греческом языке, в Египте — на греческом и коптском, а в Иране и Ираке — на среднеперсидском. До конца VII в. в бывших византийских провинциях в обращении продолжали находиться византийские золотые динары, а в Иране и Ираке — серебряные сасанидские дирхемы. Халиф соединял в своих руках власть светскую (эмират) и духовную (имамат). Ислам распространялся постепенно. Новообращённым халифы предоставляли различные льготы, но до середины IX в. в Халифате сохранялась широкая веротерпимость по отношению к христианам, иудеям и зороастрийцам.

Завоевание арабами византийских областей и Ирана сопровождалось перераспределением земельного фонда. К завоевателям перешли «земли хосроев», т. е. сасанидских царей, и земли убитых в сражениях иранских дехканов. Но некоторые подчинившиеся арабам иранские и византийские землевладельцы сохранили свои владения. Наибольшая часть земель в Ираке, Сирии и Египте была объявлена государственной собственностью, а сидевшие на этих землях крестьяне стали наследственными арендаторами, облагаемыми поземельной податью. Остальные земли были постепенно присвоены арабской знатью. Так, семейство Али — зятя Мухаммеда — получило поместья сасанидских царей в Ираке. Сыновья халифов Абу Бекра и Омара стали тоже крупнейшими землевладельцами в Ираке, а мекканские Омейяды получили огромные владения в Сирии.

На присвоенных землях арабские землевладельцы сохранили уже существовавшую до прихода арабов систему феодальной эксплуатации местных крестьян. Но многие «сподвижники пророка», став землевладельцами, эксплуатировали и в земледелии и в ремесле тысячи захваченных во время войн пленников-рабов. Весьма любопытные в этом отношении данные приведены у арабских авторов Ибн Сада, Якуби, Ибн Асакира, Ибн ал-Асира и др. Так, они сообщают, что «сподвижнику пророка» Абд-ар-Рахману ибн Ауфу принадлежало 30 тыс. рабов; Муавия ибн Абу Суфьян, впоследствии халиф, на своих полях и в садах в одном только Хиджазе эксплуатировал 4 тыс. рабов; наместник Басры Мугира ибн Шуба требовал от своих рабов-ремесленников, поселённых в Медине и в других местах, по 2 дирхема ежедневно. Один из рабов Мугиры, перс-христианин Абу Лулуа, по ремеслу плотник и каменотёс, принёс однажды халифу Омару жалобу на своего господина и на его непосильные требования. Омар ничем не помог Абу Лулуа и тот, доведённый до отчаяния, на другой день убил халифа в мечети кинжалом (в 644 г.). Смерть халифа Омара от руки пленника-раба — яркое свидетельство противоречий, существовавших между рабами и рабовладельцами в Арабском халифате.

Таким образом, рабовладельческие отношения в Халифате VII—VIII вв. были ещё очень крепки, и процесс дальнейшего феодального развития этого общества развёртывался замедленными темпами. Это объяснялось также и тем, что в раннефеодальном обществе бывших византийских и сасанидских провинций рабовладельческий уклад сохранялся вплоть до арабского завоевания. Арабское завоевание, сопровождавшееся превращением множества пленников в рабов, продлило существование этого уклада в феодальном обществе.

В ходе завоевания значительная масса арабов переселилась на новые земли. При этом часть арабов впоследствии перешла к оседлости, а другие арабы и на новых местах продолжали вести кочевой образ жизни. В завоёванных областях арабы основали военные лагери, превратившиеся затем в города: Фустат в Египте, Рамла в Палестине, Куфа и Басра в Ираке, Шираз в Иране. Арабизация Ирака и Сирии, где основное население — сирийцы (арамеи) — говорило на родственном арабскому языке семитской системы и где ещё до завоевания имелось значительное арабское население, протекала быстро. Арабизация Египта и Северной Африки проходила гораздо медленнее, а страны Закавказья, Иран и Средняя Азия так и не были арабизованы. Напротив, поселившиеся в этих странах арабы позже ассимилировались с местным населением и восприняли его культуру.

Халифат в VII и первой половине VIII в.

В правление двух первых халифов — Абу Бекра и Омара — ещё наблюдалось стремление поддерживать фикцию равенства всех мусульман, которого так добивались низы арабского общества — рядовые кочевники, земледельцы и ремесленники. Эти халифы пытались в своей частной жизни ничем не выделяться из массы арабов. Абу Бекр и Омар старались также придерживаться суры Корана о военной добыче, согласно которой каждый воин должен был получать свою долю добычи при разделе. Однако уже правление третьего халифа, Османа (644—656), происходившего из богатого мекканского рода Омейя, носило явно аристократический характер. Всю высшую гражданскую власть Осман передал в руки своих родственников и их приспешников, а военную — в руки связанных с ними племенных вождей. При нём всемерно поощрялись захваты обширных земель в Сирии, Египте и других завоёванных странах.

Рост социального неравенства вызывал сильнейшее недовольство народных масс арабского общества. Ещё халифу Омару один арабский поэт сказал: «Мы участвуем в одних и тех же походах и возвращаемся из них; почему же те (т. е. знать) живут в изобилии, а мы остаёмся в нищете?». Политика Османа привела к восстаниям аравийских бедуинов и земледельцев. Недовольство народа использовали в своих целях сторонники Али (зятя Мухаммеда), так называемые шииты (от арабского слова «шиа», что значит «группировка», «партия»), представлявшие другую, враждебную Осману, часть знати. Особенно много сторонников шииты имели в Ираке. Шиизм, первоначально представлявший только политическое течение, позднее превратился в особое направление в исламе. Одно из главных положений шиизма гласило, что законным главой, духовным (имам) и политическим (эмир), мусульманской общины может быть только зять пророка — Али, а после него — Алиды, т. е. потомки его и Фатимы, дочери Мухаммеда.

Три группы недовольных — из Куфы, Басры и Египта — под видом паломников прибыли в Медину и, соединившись с мединцами, потребовали от Османа смены поставленных им наместников. Осман дал обещание удовлетворить их требования. Однако Омейяд Мерван, племянник Османа и фактический правитель Халифата, написал тайный приказ схватить вождей восставших. Но письмо это было перехвачено восставшими. Они осадили дом халифа и убили его (656 г.).

Четвёртым халифом был избран Али (656—661), но курейшитская знать не могла примириться с потерей власти. Наместник Сирии Муавия ибн Абу Суфьян из рода Омейя не признал Али и начал с ним войну. Али же, поддержанный не только народными массами Аравии, выступавшими против курейшитов, но и арабской знатью из Ирака, боялся народных масс и был готов идти на компромисс с Муавией. Такая политика Али вызвала в его лагере недовольство и раскол. От него отошло большое количество его прежних сторонников, получивших наименование хариджитов («ушедших», восставших). Хариджиты выдвинули лозунг возвращения к «первоначальному исламу», под которым они понимали строй социального равенства всех мусульман, с передачей земель в общее владение мусульманской общины и равным разделом военной добычи. Хариджиты требовали выбора халифа всеми мусульманами, а не только «сподвижниками пророка». Впоследствии хариджиты превратились в особую религиозную секту.

В 661 г. Али был убит в Куфе одним хариджитом. В выигрыше оказался соперник Али — Муавия. Арабская знать Сирии и Египта провозгласила его халифом. Переход власти к Омейядской династии (661—750) означал полную и открытую политическую победу арабской знати над народными массами арабских племён. Муавия I перенёс столицу в Дамаск, хорошо понимая, какую огромную роль в экономическом и политическом отношениях может сыграть Сирия с её богатыми портовыми городами. Сирия действительно стала удобным плацдармом для дальнейших арабских завоеваний в странах Средиземноморья, набегов на византийскую Малую Азию и страны Закавказья.

Достигнув власти, Омейяды стремились опираться не на всю арабскую знать, а на сравнительно узкую группу своих сторонников. Халифский двор в Дамаске и его приверженцы в Сирии были поставлены в максимально привилегированное положение. Поэтому в других частях Халифата Омейядами были недовольны не только массы народа, но и местные землевладельцы. В Аравии недовольство проявляли самые широкие слои бедуинов, а также такие группировки арабской знати, как «сподвижники» Мухаммеда и их родня в Мекке и Медине, игравшие ранее видную политическую роль, а теперь отстранённые от власти.

В год смерти Муавии I (680) шииты сделали попытку восстать против Омейядов в Ираке, но при Кербеле отряд претендента на власть имама Хусейна, сына Али, был разбит, а сам Хусейн убит. Тогда же произошло новое восстание в Аравии (680—692 гг.), где халифом был провозглашён сын Зубейра, одного из главных сподвижников Мухаммеда, признанный халифом также и восставшими в Ираке. В этом восстании приняли участие как народные массы Аравии, так и мединская и мекканская знать. Полководцу омейядского халифа Абдал Мелика (685—705) Хаджжаджу лишь с трудом удалось подавить восстание и взять в 692 г. Мекку. Он же в 697 г. со страшной жестокостью подавил в Ираке восстание хариджитов, заявлявших, что, поскольку Омейяды изменили «первоначальному исламу», с ними нужно вести «войну за веру». Хариджиты объединили под своим знаменем широкие массы крестьян и бедуинов.

Аграрные отношения при Омейядах. Положение крестьян

Наибольшая часть земельного фонда и оросительных сооружений в основных областях Халифата являлась собственностью государства. Меньшую часть земельного фонда составляли земли халифской фамилии (савафи) и земли, находившиеся в частной собственности. Эти земли (мульк) продавались и покупались. Институт мулька, соответствовавший западному аллоду, был юридически признан при халифе Муавии I. При Омейядах господствовали, таким образом, ещё недостаточно развитые формы феодальной собственности — в виде государственных и мульковых земель. Но при этой династии появились уже зачатки и условной феодальной собственности на землю: земельные участки (катиа), отдаваемые за службу военным людям, и более обширные территории (хима), передаваемые арабским племенам, как кочевым, так и земледельческим.

Земля обрабатывалась в основном крестьянами, подвергавшимися феодальной эксплуатации, хотя часть арабских землевладельцев продолжала сочетать феодальную эксплуатацию крестьян с эксплуатацией труда рабов. На государственных землях при рытье и периодической очистке каналов и каризов также применялся труд рабов. Размеры поземельной подати (харадж) при Омейядах резко возросли. Часть собранных с государственных земель средств шла в виде жалованья военным чинам и в виде пенсий и субсидий — членам фамилий «пророка» и его «сподвижников».

Положение крестьян на государственных землях и на землях отдельных феодалов было крайне тяжёлым. Арабские власти ещё в VII в. ввели практику обязательного ношения крестьянами свинцовых бирок («печатей») на шее. На этих бирках было записано место проживания крестьянина, чтобы он не мог уйти и уклониться от уплаты податей. Харадж взимался либо натурой, в виде доли урожая, либо деньгами, в виде постоянных платежей с определённой земельной площади независимо от размеров урожая. Последний вид хараджа был для крестьян особенно ненавистен. Насколько харадж был тяжёл для народных масс, видно на примере Ирака. Эта богатейшая область со многими городами, с развитым товарным производством, транзитными караванными путями и обширной ирригационной сетью при Сасанидах (в VI в.) давала ежегодно до 214 млн. дирхемов податных сборов. Завоеватели настолько повысили налоги, что это вызвало упадок сельского хозяйства в Ираке и обеднение крестьян. Общая сумма податных сборов в начале VIII в. по сравнению с VI в. уменьшилась втрое (до 70 млн.), хотя размеры податей повысились.

Восстание Абу Муслима и падение власти Омейядов

Омейяды продолжали политику больших завоеваний и постоянных грабительских набегов на соседние страны по суше и морю, для чего при Муавии в сирийских портах был построен флот. К началу VIII в. арабские войска закончили завоевание Северной Африки, где сопротивление оказали не столько византийские войска, сколько воинственные и свободолюбивые кочевые берберские племена. Страна была сильно разорена. В 711—714 гг. арабы завоевали большую часть Пиренейского полуострова, а к 715 г. ими было в основном завершено завоевание Закавказья и Средней Азии.

Недовольство широких народных масс в завоёванных странах политикой Омейядов было огромно. Нужен был только повод, чтобы началось широкое движение. Во главе недовольных стояли последователи шиитов и хариджитов, а в 20-х годах VIII в. появилась ещё одна политическая группировка, которая получила наименование аббасидской, так как она возглавлялась Аббасидами, богатыми землевладельцами в Ираке, потомками Аббаса — дяди Мухаммеда. Эта группировка стремилась использовать недовольство широких масс в целях захвата власти. Аббасиды претендовали на халифский престол, указывая на то, что Омейяды не только не были родичами пророка, но и являлись потомками Абу Суфьяна, злейшего врага Мухаммеда.

Больше всего недовольных было на востоке Халифата, в Мервском оазисе. Подготовку восстания здесь вёл некий Абу Муслим, по происхождению перс, бывший раб, видевший в Аббасидах и их сторонниках сильного союзника. Но цели Абу Муслима и Аббасидов совпадали лишь на первом этапе. Действуя их именем, Абу Муслим стремился к уничтожению Халифата Омейядов, но одновременно и к облегчению участи народа. Проповедь Абу Муслима имела исключительный успех. В арабских источниках красочно описывается, как из селений и городов Хорасана и Мавераннахра (т. е. «Заречья». Мавераннахром арабы называли земли между Аму-Дарьёй и Сыр-Дарьёй) двигались в условленные места крестьяне пешком, на ослах, а иногда и на конях, вооружённые кто чем мог. В один день поднялись крестьяне 60 селений близ Мерва. К Абу Муслиму шли также ремесленники и купцы, его борьбе с Омейядами сочувствовали и многие местные иранские землевладельцы (дехканы). Движение под чёрным знаменем Аббасидов на время объединило людей разных социальных слоев и разных народностей.

Восстание началось в 747 г. После трёхлетней борьбы омейядские войска были окончательно разгромлены. Последний омейядский халиф Мерван II бежал в Египет и там погиб. Халифом был провозглашён Аббасид Абу-л-Аббас, учинивший резню членов дома Омейядов и их сторонников. Власть Аббасидов не признали арабы на Пиренейском полуострове, где образовался особый эмират. Аббасиды (750—1258)[37], захватив власть в Халифате, обманули ожидания широких народных масс. Никакого облегчения налогового гнёта крестьяне и ремесленники не получили. Видя в Абу Муслиме возможного вождя народного восстания, которое могло вспыхнуть в любой момент, второй аббасидский халиф — Мансур (754—775) приказал его убить. Убийство Абу Муслима (в 755 г.) послужило толчком для выступлений народных масс против власти Аббасидов.

Аббасиды не могли оставаться в Дамаске, так как в Сирии имелось слишком много сторонников Омейядов. Халиф Мансур основал новую столицу — Багдад (762 г.) вблизи от развалин Ктесифона и начал допускать к управлению наряду с представителями арабской аристократии также иранских дехканов.

Развитие феодальных отношений в Халифате в середине VIII и в IX в. Народные движения

При Аббасидах в большинстве стран Халифата по-прежнему преобладала феодальная государственная собственность на землю и воду. В то же время быстро стала развиваться форма условной феодальной земельной собственности — икта (по-арабски — «надел»), которая давалась в пожизненное или временное держание служилым людям. Первоначально икта означала лишь право на ренту с земли, потом она превратилась и в право распоряжения этой землёй, достигнув наибольшего распространения с начала X в. Возникли в Халифате и земельные владения мусульманских религиозных учреждений — неотчуждаемые вакфы.

По признаку податного обложения вся территория делилась на земли, облагаемые хараджем (в основном они принадлежали государству), земли, облагаемые ушром, т. е. «десятиной» (чаще всего это были мульковые земли), и земли, освобождённые от обложения (к ним относились земли вакфные, земли халифской фамилии и икта). Рента с последних целиком шла в пользу землевладельцев.

Вся вторая половина VIII в. и первая половина IX в. прошли в Халифате под знаком борьбы народных и прежде всего крестьянских масс против власти Аббасидов. Среди восстаний против аббасидского Халифата необходимо отметить народное движение под руководством Сумбада в Хорасане в 755 г., распространившееся до Хамадана. С огромной силой развернулось движение народных масс против Аббасидов в 776—783 гг. в Средней Азии (восстание Муканны). Почти одновременно (в 778—779 гг.) возникло большое крестьянское движение в Гургане. Участники его были известны под названием сурх алем — «краснознамённых». Это едва ли не первое в истории использование красного знамени как эмблемы восстания народа против угнетателей. В 816—837 гг. развернулась большая крестьянская война под предводительством Бабека в Азербайджане и Западном Иране. В 839 г. в Табаристане (Мазендеране) произошло восстание народных масс под руководством Мазьяра. Оно сопровождалось истреблением арабских землевладельцев и захватом их земель крестьянами.

Идеологической оболочкой крестьянских восстаний в Иране, Азербайджане и Средней Азии в VIII—IX вв. было чаще всего учение секты хуррамитов[38], развившейся из секты маздакитов. Хуррамиты были дуалистами, они признавали существование двух постоянно борющихся мировых начал — света и мрака, иначе — добра и зла, бога и дьявола. Хуррамиты верили в непрерывное воплощение божества в людях. Такими воплощениями божества у них считались Адам, Авраам, Моисей, Иисус Христос, Мухаммед, а после них — разные хуррамитские «пророки». Общественный строй, основанный на имущественном неравенстве, насилии и угнетении, иначе говоря, классовое общество хуррамиты считали созданием тёмного, или дьявольского, начала в мире. Они проповедовали активную борьбу с несправедливым общественным строем. Хуррамиты выдвигали лозунг общего владения землёй, т. е. передачи всех обрабатываемых земель во владение свободным сельским общинам. Они добивались освобождения крестьянства от феодальной зависимости, отмены государственных податей и повинностей и установления «всеобщего равенства».

К арабскому господству, «правоверному» исламу и его обрядам хуррамиты относились с непримиримой ненавистью. Восстания хуррамитов были движениями крестьян, выступавших против иноземного господства и против феодальной эксплуатации. Поэтому хуррамитские движения играли прогрессивную роль.

При халифе Мамуне (813—833) произошло мощное восстание крестьян в Египте, вызванное налоговыми притеснениями. Мамун сам отправился в Египет и учинил там кровавую расправу. Множество коптов[39] было перебито, а их жёны и дети проданы в рабство, так что Дельта, самая плодородная и населённая область Египта, после этого запустела (831 г.).

Народные восстания, хотя и потерпевшие поражение, не проходили бесследно. Напуганные размахом движений халифы вынуждены были внести некоторые изменения в систему эксплуатации. При халифе Махди (775—785) было запрещено налагать на крестьян дополнительные сборы. При халифе Мамуне высшая ставка хараджа, взимаемого натурой, была снижена с 1/2 до 2/5 урожая. В начале IX в. исчезла практика обязательного ношения крестьянами свинцовых бирок на шее. Положение крестьян в восточных областях Халифата в IX в. улучшилось, особенно после того, как Халифат начал распадаться, а на его развалинах стали складываться местные феодальные государства.

Ислам как феодальная религия

Поскольку народно-освободительные движения в Халифате чаще всего развёртывались под идеологической оболочкой религиозного сектантства, правительство Мамуна сочло необходимым установить обязательное для всех мусульман государственное исповедание. До тех пор этого фактически достигнуто не было: ислам представлял собой пёстрое соединение разных течений и сект (сунниты, шииты, хариджиты и др.). Даже «правоверный» (суннитский) ислам, являвшийся религией господствующего класса, имел несколько богословских школ, расходившихся между собой в обрядовых мелочах и в правовых вопросах.

В исламе получил также распространение суфизм — мистическое течение, испытавшее на себе известное влияние христианского аскетизма и неоплатонизма. Его последователи учили, что человек может путём самоотречения, созерцания, аскетических «подвигов» и отказа от «благ мира сего» добиться непосредственного общения и даже слияния с богом. Суфизм вызвал к жизни общины мусульманских аскетов (по-арабски — факиров, по-персидски — дервишей), которые позднее, особенно между X и XV вв., появились в большом числе в мусульманских странах и играли роль, до известной степени подобную роли монахов в христианских странах.

Галереи мечети Ибн Тулуна в Фустате. IX в.

Правительство Мамуна объявило государственным исповеданием возникшее ещё в VIII в. учение мусульманских богословов-рационалистов — мутазилитов («отделившихся»). В учении мутазилитов выделялись 4 главных пункта: отрицание свойственного раннему исламу антропоморфизма (представления бога в человеческом образе) — бог не подобен своим творениям и непознаваем для них, утверждали мутазилиты; Коран не вечен, как учили сунниты, а сотворён; человеческая воля свободна и не зависит от «предопределения» бога; халиф, он же имам, обязан «утверждать веру» не только «языком и рукой» (проповедью и писаниями), но и мечом, иначе говоря, обязан преследовать всех «еретиков».

При халифе Мутаваккиле (847—861) официальным исповеданием снова стал суннизм. В X в. произошло отделение суннитского богословия от законоведения (права). В этом праве нашли отражение новые феодальные институты. В том же X в. создалась система «нового правоверного богословия» (калам), с гораздо более сложной догматикой, нежели в раннем исламе. Подобно позднейшим католическим богословам Запада, последователи калама старались опереться не только на «авторитет» «священного писания», но и на искажённые ими положения античных философов, в первую очередь Аристотеля, хотя и без прямых ссылок на них. Основоположником калама был богослов Ашари (X в.), а полное развитие калам получил уже на рубеже XI и XII вв. в сочинениях имама Мухаммеда Газали, перса.

Газали сблизил калам с суфизмом, к которому ранние мусульманские богословы относились неодобрительно. Оформилось духовенство, точнее сословие богословов и законоведов. Как и в средневековом христианстве, в исламе теперь стал играть большую роль культ многочисленных «святых» и их гробниц. Дервишеские обители получили обширные земельные владения. Для ислама этого периода особенно характерной являлась обращённая к народным массам проповедь смирения, терпения и довольства своим жребием. Начиная со второй половины IX в. «правоверный» ислам становился всё более нетерпимым по отношению к христианам, иудеям и особенно к мусульманским «еретикам», а также к представителям светской науки и философии.

Иран в IX в.

В награду за услуги, оказанные иранской знатью халифу Мамуну в борьбе за престол с его братом Амином, халиф был вынужден раздать ей обширные земельные пожалования. Сверх того Хорасан был превращён в наследственное наместничество иранской дехканской фамилии Тахиридов (821—873), оказавшей особые услуги Мамуну. Тахирида Абдаллаха (828—844) восточная феодальная историография идеализировала, изображая его народолюбцем. На самом же деле это был просто умный и дальновидный представитель класса феодалов. Он старался точно фиксировать размеры хараджа и издал «Книгу о каналах» — кодекс водного права о порядке распределения воды для орошения полей. Но когда крестьяне поднимали восстания, Абдаллах прибегал к жестокой расправе с ними. Так он подавил крестьянское восстание в Систане (831 г.).

При втором преемнике Абдаллаха — Мухаммеде (862—873) тахиридский наместник в Табаристане своими притеснениями и захватами общинных земель довёл местных крестьян до восстания (864 г.). Это восстание использовал ставший во главе его шиит, потомок Али — Хасан ибн Зейд, для того чтобы основать на южном берегу Каспийского моря независимое шиитское государство Алидов.

На востоке Ирана в это время возникло государство, в котором правила династия Саффаридов. Основателем этой династии был Якуб ибн Ляйс, по прозванию Саффар (медник), участвовавший в подавлении крестьянского движения, которое происходило в Систане под руководством хариджитов. После подавления этого восстания наёмное войско выбрало Якуба своим эмиром и захватило Систан (861 г.). Собранные Якубом отряды завоевали значительную часть нынешнего Афганистана (области Херата, Кабула и Газны), а затем Керман и Фарс. Нанеся поражение войску тахиридского эмира в Хорасане, Якуб установил свою власть и в этой области (873 г.). В 876 г. Якуб предпринял поход на Багдад, но его войско потерпело поражение в столкновении с войском багдадского халифа. После 900 г. владения Саффаридов перешли под власть Саманидов, династии, возникшей около 819 г. в Мавераннахре. Государство Саманидов просуществовало до 999 г.

Распадение Халифата в IX в.

Самостоятельное государство образовалось и в Египте (868 г.). Власть здесь захватил наместник халифа Ахмед ибн Тулун, среднеазиатский тюрок, выдвинувшийся из халифских гвардейцев. Династия Тулунидов (868—905) подчинила себе, помимо Египта, также Палестину и Сирию. Ещё раньше образовалось независимое от багдадского халифа государство в Марокко во главе с династией Идрисидов (788—985). В Тунисе и Алжире сложилось самостоятельное государство во главе с династией Аглабидов (800—909). В IX в. возродилась местная феодальная государственность в Средней Азии, Грузии, Армении и Азербайджане.

Таким образом, в течение IX в. и в первой половине X в. Арабский халифат переживал процесс постепенного политического распадения. Этому содействовали различный уровень экономического развития стран Халифата, сравнительная слабость экономических и этнических связей между ними и рост крупной земельной собственности отдельных феодалов за счёт государственных земель, в связи с чем усиливался политический сепаратизм местных крупных феодалов. Огромную роль в процессе политического распадения Халифата играли народно-освободительные восстания против его владычества. Хотя и терпевшие поражения, они расшатывали военную мощь Халифата на местах.

Стремление крупных феодалов к политической самостоятельности привело к образованию местных наследственных эмиратов, превращавшихся постепенно в самостоятельные государства. Так, Тахириды в Иране и первые Саманиды в Средней Азии, не допуская вмешательства центрального аппарата Халифата в управление своими землями, всё-таки ещё платили халифу дань (часть собираемого ими хараджа). Саффариды же и позднейшие Саманиды, так же как Аглабиды Северной Африки и Тулуниды Египта, уже не платили халифу никакой дани, присваивая всю сумму хараджа. Номинально признавая власть халифа, они сохраняли лишь чеканку имени халифа на монетах и обязательную молитву за него в мечетях.

В конце царствования Мамуна народные движения против Аббасидов настолько усилились, что Халифату угрожал полный развал. К этому времени прежние арабские племенные ополчения утратили своё значение и как опора династии не были достаточно надёжными. Поэтому при Мамуне была создана постоянная конная гвардия из элементов, чуждых населению Халифата, а именно из юных, хорошо вышколенных рабов (гулямов, иначе мамлюков)[40] тюркского происхождения, купленных работорговцами в степях Восточной Европы и нынешнего Казахстана. Эта гвардия скоро приобрела большую силу и начала свергать одних халифов и возводить на престол других по своему усмотрению. Начиная с 60-х годов IX в. халифы стали марионетками в руках собственной гвардии.

Развитие производительных сил в IX—X вв.

Политическое распадение Халифата отнюдь не означало экономического упадка входивших в его состав стран. Напротив, превращение феодального способа производства в господствующий, образование в этих странах местных независимых феодальных государств, частично расходовавших собранные налоги на развитие ирригации, а также связанное с последним некоторое улучшение в положении крестьян — всё это стимулировало в IX—X вв. рост производительных сил в странах Средиземноморья, Передней и Средней Азии. Общий прогресс в сельском хозяйстве выразился не только в больших ирригационных работах и в улучшении строительства каризов, но и в распространении гидравлических колёс, водочерпалок, в строительстве плотин, водохранилищ, шлюзов и речных каналов; таковы, например, большие каналы Сила из реки Евфрата, Нахр Сарсар и Нахр Иса между реками Евфратом и Тигром, Нахраван из реки Тигра и др.

Ручные мельницы и мельницы, приводимые в движение силой животных, повсюду стали заменяться водяными, а местами и ветряными мельницами. Большая водяная мельница в Багдаде имела до 100 жерновов. Возводились длинные стены для защиты оазисов от заноса песками. Расширилось возделывание сахарного тростника, винограда, в западных областях Халифата — льна, а в восточных областях — хлопка и риса; развивалось также шелководство.

В IX—X вв. шёл интенсивный процесс отделения ремесла от сельского хозяйства и складывания феодального города как центра товарного производства. В источниках этого времени отмечается большой рост техники текстильного, керамического, бумажного и парфюмерного ремесел, а также обработки металлов. Чрезвычайно расширился товарооборот, возросла караванная торговля, как внутренняя, так и внешняя: с Индией, Китаем, со странами Восточной Европы, в том числе с Русью (с IX в.), и со странами северного побережья Средиземного моря. В связи с этим получили развитие система кредита, употребление чеков и обменные операции у менял.

Восстание зинджей

Сильнейший удар Аббасидскому халифату нанесло мощное восстание зинджей в IX в. Восстание зинджей начали рабы, в основном темнокожие африканцы. Работорговцы приобретали их главным образом на невольничьем рынке на острове Занзибар (по-арабски — аз-Зиндж). Поэтому этих рабов в Халифате называли зинджами. Зинджи, соединённые в большие группы, занимались расчисткой от солончаков огромных площадей государственных земель (называвшихся мават — «мёртвые» и лежавших в окрестностях Басры в Ираке), для того чтобы сделать эти земли годными для орошения и обработки. Как велико было число чёрных и белых рабов в Халифате, видно из того, что, согласно сообщению историка Табари, современника восстания зинджей, только в одном округе Нижней Месопотамии на казённых землях работало до 15 тыс. рабов. Все они присоединились к восставшим.

Во главе восстания стал энергичный и образованный вождь, по происхождению араб, Али ибн Мухаммед ал-Баркуи, принадлежавший к секте хариджитов. Восстание зинджей продолжалось 14 лет (869—883 гг.). В нём участвовали не только многие десятки тысяч рабов, но и крестьяне, а также бедуины.

Зинджи захватили значительную часть Ирака с важным городом Басрой и создали свой укреплённый лагерь (город ал-Мухтара), затем они продвинулись в Хузистан, взяли его главный город Ахваз. Главари зинджей, присвоив плодородные земли, сами превратились в землевладельцев феодального типа. В захваченных ими для себя поместьях крестьяне не были освобождены от уплаты хараджа. Не был отменён даже институт рабства; освободились лишь рабы, участвовавшие в восстании; во время набегов на Хузистан и другие районы главари зинджей сами обращали мирных жителей в рабство. Главари зинджей рабски копировали государственные формы Халифата и провозгласили Али ибн Мухаммеда халифом. Всё это привело к отходу от движения разочаровавшихся в нём крестьян и бедуинов. Зинджи оказались изолированными, что помогло халифским войскам, располагавшим также большим речным флотом, подавить восстание.

Восстание зинджей, несмотря на ряд слабых его сторон, имело прогрессивное значение в истории стран Халифата. Оно привело к падению роли рабского труда в экономической жизни Ирака и Ирана. Начиная с IX—X вв. землевладельцы во множестве сажали рабов на земельные участки, превращая их по сути дела в феодально зависимых крестьян. К концу IX в. в этих странах сложилось развитое феодальное общество.

Исмаилиты

Во второй половине VIII в. в среде шиитов произошёл раскол. Имам Джафар, являвшийся шестым представителем династии шиитских имамов (потомков халифа Али), лишил своего старшего сына Исмаила права наследовать имамское достоинство. Возможно, такое важное решение Джафара было вызвано тем, что Исмаил примкнул к крайним шиитам или сочувствовал им. Последние открыто выражали своё недовольство нерешительной, уступчивой политикой Джафара по отношению к царствовавшей суннитской династии Аббасидов. Крайние шииты объявили решение шиитского имама неправильным и признали Исмаила своим законным и последним имамом. Это наиболее активное шиитское меньшинство стали называть исмаилитами, или семиричниками, так как они признавали только семь имамов. Большинство же шиитов, признающих своими верховными духовными руководителями двенадцать имамов, потомков Али, называют имамитами, или двунадесятниками.

Исмаилиты создали сильную тайную организацию, члены которой вели активную проповедь. Исмаилитская проповедь имела значительный успех среди трудящегося населения городов, а отчасти и среди крестьян и бедуинов в Ираке и Иране, а затем в Средней Азии и в Северной Африке. С конца IX в. под сильным влиянием идеалистической философии неоплатонизма складывалось учение исмаилитов, очень далеко отошедшее и от так называемого «правоверного» (суннитского) ислама, и от умеренного шиизма имамитов. Согласно учению исмаилитов, бог выделил из себя творческую субстанцию — «Мировой Разум», создавший мир идей и в свою очередь выделивший из себя низшую субстанцию — «Мировую Душу», которая сотворила материю (планеты и Землю). Исмаилиты толковали Коран аллегорически и отрицали большую часть обрядов ислама.

Исмаилиты учили, что через определённые периоды времени божество воплощается в людях: натик (по-арабски — «говорящий», т. е. «пророк») является воплощением «Мирового Разума», а асас (по-арабски — «базис», «основание»), помощник натика, разъясняющий его учение, является воплощением «Мировой Души». Исмаилиты создали сперва 7, потом 9 степеней посвящения в тайны их секты. Высших степеней достигали лишь очень немногие члены секты, которым члены низших степеней должны были слепо повиноваться, как орудия, лишённые воли. Секта исмаилитов была связана железной дисциплиной.

Движение карматов. Завершение политического распадения Халифата

Не менее сильный удар, чем восстание зинджей, Аббасидскому халифату нанесло в конце IX и в X в. карматское движение — широкое антифеодальное движение беднейших бедуинов, крестьян и ремесленников в Сирии, Ираке, Бахрейне, Йемене и Хорасане. Тайная организация карматов (происхождение слова «кармат» не выяснено) сложилась ещё во время восстания зинджей, возможно, в ремесленной среде. Карматы выдвинули лозунги социального равенства (не распространявшегося, однако, на рабов) и общности имущества. Идеологической формой карматского движения было учение секты исмаилитов. Своими верховными руководителями карматы признавали исмаилитских вождей, потомков Али и Фатимы. Имя главы никогда не произносилось и было неизвестно массе сектантов. Глава и его окружение посылали в разные районы миссионеров (дай) для проповеди и подготовки восстаний.

Первое восстание карматов произошло в 890 г. в районе города Васита в Ираке. Вождь восстания Хамдан, по прозванию Кармат, создал близ Куфы штаб-квартиру восставших, которые обязались вносить в общественную казну пятую часть своих доходов. Карматы пытались ввести уравнительное распределение средств потребления, устраивали братские трапезы. В 894 г. произошло восстание карматов в Бахрейне. В 899 г. восставшие овладели городом Лахсой и объявили его столицей вновь образованного карматского государства в Бахрейне. Оно просуществовало более полутора столетий.

В 900 г. карматский даи Зикравейх призвал к восстанию бедуинов Сирийской пустыни. Восстание охватило Сирию и Нижний Ирак; в 901 г. карматы осаждали Дамаск. Восстание в Нижнем Ираке было потоплено халифскими войсками в потоках крови в 906 г., но в некоторых местностях Сирии и Палестины карматы продолжали вести борьбу в течение всего X в. Начиная с 902 г. до 40-х годов X в. происходили карматские восстания в Хорасане и Средней Азии.

Поэт-путешественник исмаилит Насир-и Хосров, посетивший Лахсу в середине XI в., оставил описание общественного строя, установленного в Бахрейне карматами. Основное население Бахрейна, согласно этому описанию, состояло из свободных земледельцев и ремесленников. Никто из них не платил никаких налогов. Город Лахса был окружён финиковыми рощами и пашнями. Во главе государства стояла коллегия из шести правителей и шести их помощников (везиров). Государство владело 30 тыс. негритянских и эфиопских купленных рабов, которых оно предоставляло земледельцам для работ в поле и в саду. Это была попытка возрождения общинного рабства, характерного для первых веков нашей эры. Нуждающимся земледельцам и ремесленникам выдавались беспроцентные ссуды из общественной казны. В ополчении числилось 20 тыс. человек. Карматы Бахрейна не имели мечетей, не совершали уставных молитв, не соблюдали поста и относились с полной терпимостью к поселившимся среди них последователям всех религий и сект.

К середине X в. завершился политический распад Халифата, ослабленного в результате роста феодальной раздробленности, освободительной борьбы стран Передней и Средней Азии и восстаний эксплуатируемых народных масс. Возникшая в Западном Иране династия Буидов (с 935 г.) в 945 г. захватила Ирак вместе с Багдадом, лишив халифов Аббасидов светской (политической) власти и сохранив им лишь духовную власть. Буиды отняли у аббасидского халифа большую часть его фамильных поместий, оставив ему, как обыкновенному феодальному землевладельцу, одно поместье на правах икта и позволив держать для управления им лишь одного писца.

Арабская культура

Востоковеды XIX в., не располагавшие всеми ныне известными источниками и находившиеся под влиянием средневековой мусульманской исторической традиции, считали, что в течение всего средневековья во всех странах, входивших в состав Халифата и воспринявших ислам, господствовала единая «арабская», или «мусульманская», культура. Внешним оправданием для такого утверждения было то, что классический арабский язык долгое время господствовал во всех этих странах, как язык государственных учреждений, религии и литературы. Роль арабского языка в средние века действительно была исключительно велика. Она была подобна роли латинского языка в средневековой Западной Европе. Однако в странах с неарабским населением, вошедших в состав Халифата, продолжали развиваться местные культуры, лишь вступившие во взаимодействие с культурой арабов и других народов Передней и Средней Азии и Северной Африки. Арабской средневековой культурой, в точном смысле этого слова, следует именовать только культуру Аравии и тех стран, которые подверглись арабизации и в которых сложилась арабская народность (Ирак, Сирия, Палестина, Египет, Северная Африка). Именно о культуре этих стран далее и идёт речь.

Усвоив и переработав значительную часть культурного наследия персов, сирийцев (арамеев), коптов, народов Средней Азии, иудеев, а также наследия эллинистическо-римской культуры, арабы достигли и сами больших успехов как в области художественной литературы, филологии, истории, географии, математики, астрономии, медицины, логики и философии, так и в области архитектуры, орнаментального искусства и художественного ремесла. Освоение арабами наследия античной культуры было из-за влияния ислама односторонним: они охотно переводили с греческого языка (или с сирийских переводов с него) сочинения по точным наукам и философии, но почти вся обширная греческая и латинская поэзия, художественная проза и историческая литература были оставлены без внимания. Религиозный запрет ислама изображать людей и животных (из боязни «идолопоклонства») со временем убил скульптуру и пагубно отразился на развитии живописи.

Наибольший расцвет арабской культуры приходится на VIII—XI вв. В VIII—X вв. были записаны (со слов рапсодов) и отредактированы произведения доисламской арабской устной поэзии VI—VII вв. Абу Таммам и его ученик ал-Бухтури составили и отредактировали в середине IX в. два сборника «Хамаса» («Песни доблести»), содержавших в себе произведения свыше 500 староарабских поэтов. Много образцов староарабской поэзии вошло в огромную антологию «Китаб ал-агани» («Книга песен») Абу-л-Фараджа Исфаханского (X в.). На базе староарабской поэзии, а также Корана сложился классический литературный арабский язык средневековья. Богатая арабская письменная поэзия второй половины VII и VIII в. в значительной мере продолжала традиции доисламской устной поэзии, сохраняя свой светский, проникнутый жизнерадостным настроением характер. Из поэтов конца VII — начала VIII в., воспевавших воинские подвиги, любовь, веселье и вино, выделялись Фараздак, сатирик Джарир и Ахталь, все трое — панегиристы Омейядов.

Расцвет арабской поэзии относится к VIII—XI вв. Феодально-придворная и городская поэзия сохранила свой светский характер. Наиболее видными её представителями являются известный как автор любовных стихотворений, ярко враждебный идеологии ислама вольнодумец Абу Нувас (756 — около 810), писавший, что желал бы стать собакой, которая, сидя у ворот Мекки, кусала бы каждого приходившего туда богомольца, а также Абу-л-Атахия (VIII — начало IX в.), мастер-гончар, обличитель распущенности, царившей при дворе халифа Харуна ар-Рашида. Не менее известны поэт-воин Абу Фирас (X в.) с его элегией, написанной в плену у византийцев и обращённой к матери, и Мутанабби (X в.), сын водоноса, самый блестящий из арабских поэтов этого времени, мастер изысканного стиха.

Мечеть Куббат ас-Сахара в Иерусалиме. 691 г.

В первой половине XI в. в Сирии творил великий поэт, слепой Абу-л-Ала Маарри, «философ среди поэтов и поэт среди философов». Его поэзия проникнута пессимистическим осуждением морали и социальных отношений феодального общества, а также феодальных усобиц. Он отрицал догмат о божественном откровении и бичевал людей, извлекавших выгоды из всевозможных суеверий масс. Абу-л-Ала называл себя монотеистом, но его бог — только безличная идея рока. Главными правилами морали Абу-л-Ала являются: борьба со злом, следование своей совести и разуму, ограничение желаний, осуждение убийства любого живого существа. Между X и XV в. постепенно сложился широко популярный сборник народных сказок «Тысяча и одна ночь», базой для которого послужила переработка персидского сборника «Тысяча сказок», с течением времени обросших индийскими, греческими и другими легендами, сюжеты которых были переработаны, а действие перенесено в арабскую придворную и городскую среду. С середины VIII в. появилось много переводов художественной прозы с сирийского, среднеперсидского и санскрит ского языков.

Среди памятников архитектуры преобладали культовые и дворцовые здания. Арабские мечети времени Халифата чаще всего представляли собой квадратный или прямоугольный двор, обнесённый галереей с арками, к которому прилегал колонный молитвенный зал. Так построены мечеть Амра в Фустате (VII в.) и соборная мечеть в Куфе (VII в.). Позже им стали придавать купола и минареты. Некоторые ранние мечети в Сирии представляли собой подражание христианской (ранневизантийской) базилике с куполом. Таковы мечеть ал-Акса в Иерусалиме конца VII в. и мечеть Омейядов в Дамаске начала VIII в. Особое место в архитектуре занимает сооружённая при халифе Абд-ал-Мелике в конце VII в. на месте разрушенного ещё римлянами в 70 г. н. э. иудейского Соломонова храма мусульманская мечеть Куббат ас-Сахра («Купол скалы») в форме восьмигранника, с куполом на колоннах и арках, пышно отделанная разноцветным мрамором и мозаикой.

Из светских зданий сохранились величественные развалины замка Мшатта в Иордании (VII—VIII вв.) и там же замок Омейядов Кусейр-Амра начала VIII в. с высокохудожественной живописью, выполненной византийскими и сирийскими мастерами и ещё следовавшей антично-византийским традициям. Из более поздних зданий необходимо отметить большой минарет в Самарре (IX в.), мечети Ибн Тулуна (IX в.) и ал-Азхар (X в.) в Фустате. Начиная с X в. здания стали украшать арабесками — тончайшими орнаментами, растительными и геометрическими, со включением стилизованных надписей.

Арабская философия, первоначально связанная с богословской схоластикой (центрами её были Куфа и Басра), стала освобождаться от влияния последней после того, как с середины VIII в. появились арабские переводы сочинений Платона, Аристотеля, Плотина, а также ряда математиков и медиков античности. Эта переводческая деятельность, в которой видную роль играли сирийцы-христиане, со времён халифа Мамуна была сосредоточена в Багдаде в особом учёном учреждении «Бейт ал-хикма» («Дом мудрости»), при котором имелись библиотека и обсерватория.

Если богословы-рационалисты (мутазилиты) и мистики-суфии старались приспособить античную философию к исламу, то другие философы развивали материалистические тенденции аристотелизма. Крупнейший арабский философ ал-Кинди (IX в.) создал эклектическую систему, в которой соединил мнения Платона и Аристотеля. Главный труд ал-Кинди посвящён оптике. В конце IX в. кружок рационалистически настроенных учёных в Басре, близких к карматам, «Ихван ас-сафа» («Братья чистоты») составил энциклопедию философских и научных достижений своего времени в виде 52 «писем» (трактатов).

Усвоение арабами античного наследия способствовало развитию точных и естественных наук, особенно математики, астрономии, географии, медицины и химии. Арабская астрономия и математическая география основаны на трудах Птолемея. В конце VIII и в IX в. появилось два арабских перевода главного астрономического труда Птолемея «Мегалэ синтаксис» («Великое построение») под заглавием «Ал-Мад-жисти». Один из арабских переводов Птолемея впоследствии под искажённым заглавием «Альмагест» был переведён на латинский язык и получил широкое распространение в Западной Европе. В геометрии и тригонометрии ряд важных открытий сделали ал-Батани (IX—X вв.) и Абу-л-Вафа (X в.), автор астрономических таблиц. В 827 г. в Сирийской пустыне были проведены измерения дуги меридиана. Начиная с IX в. в ряде городов были созданы обсерватории. Была широко распространена и псевдонаука — астрология.

Самым выдающимся из представителей медицинской науки был Абу Бекр Мухаммед ар-Рази (умер в 925 г.), главный врач госпиталя в Багдаде, известный открытиями в хирургии. В арабской среде возникла в IX в. и экономическая география как особая отрасль географии. Труды арабоязычных географов IX—X вв. являются главным источником для изучения экономики стран Халифата. Из сочинений географов X в. особенно ценны труды Истахри, Масуди (он же историк) и Мукаддаси. В VIII—IX вв. сложились куфийская и басрийская филологические школы; один из представителей последней — перс Сибавейх составил арабскую грамматику, которая легла в основу всех последующих грамматик.

В VII—VIII вв. у арабов ещё не было исторических сочинений. Их заменяли разные своды преданий о Мухаммеде, большей частью легендарных, и о походах и завоеваниях арабов. Собственно светская историография развилась уже в IX в. Крупнейшими её представителями являлись историк арабских завоеваний Белазури (IX в.), историк Багдада Ибн Абу Тахир Тейфур (IX в.), авторы «всеобщих историй» Якуби (IX в., он же географ) и Абу Ханифа ад-Динавери (IX в.). Создатель огромного и важнейшего свода всеобщей истории перс Табари (838—923), писавший на арабском языке, принадлежит как арабской, так и персидской историографии.

Деревянный щит с изображением всадника. Из раскопок на горе Муг (Средняя Азия). VII в. Ленинград, государственный Эрмитаж.

ГЛАВА VIII ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ФЕОДАЛИЗМА В СРЕДНЕЙ АЗИИ И В СТРАНАХ ЗАКАВКАЗЬЯ (V — ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА IX В.)

В странах Закавказья и в земледельческих районах Средней Азии зарождение и развитие феодальных отношений началось ещё в III—V вв. Процесс феодализации в Средней Азии и Закавказье был осложнён арабским завоеванием.

1. Средняя Азия в V — начале IX в.

Общественный строй народов Средней Азии в V—VII вв.

Крушение рабовладельческого Кушанского царства и завоевание Средней Азии кочевниками-эфталитами были связаны с кризисом рабовладельческого строя и зарождением феодальных отношений в её оседлых земледельческих областях — Хорезме, Тохаристане, Согде и Фергане. Возникновение феодальных форм эксплуатации было процессом длительным и вместе с тем революционным по своему историческому значению. Становление феодальных отношений шло двумя путями. С одной стороны, господа сажали на землю своих рабов, предоставляя им земельные участки и орудия труда. С другой стороны, выделившаяся из общины разбогатевшая часть сельского населения (дехканы) разными способами присваивала землю рядовых общинников и водные ресурсы.

Об имущественной дифференциации внутри общины можно судить на основании открытых археологами жилищ нового типа: в V—VI вв. появились усадьбы-«замки» больших крестьянских семейств, ограждённые стенами, за которыми находилась жилая башня. Замки дехканов (образцом их является Тешик-кала в Хорезме) строились по такому же плану, но отличались значительно большими размерами, прочностью стен и роскошью отделки. Обедневший земледелец-общинник вынужден был становиться в зависимость от дехкана на началах издольной аренды. Такие издольщики назывались кедиверами, они впоследствии превратились в феодально зависимых крестьян, в то время как из крупных землевладельцев — дехканов сформировался класс феодалов.

Развалины городища Тешик-кала в Хорезме. VI—VIII вв.

В земледельческих областях Средней Азии, расположенных в оазисах по долинам рек, образовалось несколько десятков владений во главе с феодалами, которые также носили название дехканов. Наиболее сильными из этих феодалов были цари Согда и Ферганы, владетели Осрушаны, Бухары и Мерва. В V в. и в первой половине VI в. все эти местные правители были данниками царя эфталитов. Независимость сохранял только Хорезм, управляемый царями из династии Афригидов.

Средняя Азия и тюрки

Между 563 и 567 г. Тюркский каганат, образовавшийся в середине VI в. в районе Алтайских гор и в степях Семиречья, заключив союз с сасанидским Ираном, разбил эфталитов и подчинил своей власти Среднюю Азию до реки Аму-Дарьи. Кочевники-тюрки мало вмешивались во внутреннюю жизнь феодальных владений Средней Азии, довольствуясь взиманием с них дани. В 80-х годах VI в. в тюркском кочевом обществе происходил процесс классообразования. В связи с этим в Семиречье произошло восстание обедневших кочевников против правящей кочевой знати. Во главе движения бедноты стал царевич Абруй (в китайских источниках Або), сын тюркского кагана от рабыни, лишённый прав на престол из-за своего происхождения.

Потерпев неудачу в открытой борьбе со знатью за престол, Абруй со своими сторонниками из беднейших кочевников откочевал в Бухарский оазис. Здесь он соединился с согдийскими крестьянами, поднявшими ещё раньше восстание против местных феодализирующихся землевладельцев-дехканов. Восставшие крестьяне и кочевники изгнали из Бухарского оазиса местных дехканов и связанных с ними купцов, заняли их земли и выбрали Абруя правителем (583 г.). Бежавшая согдийская знать обратилась за помощью к тюркскому кагану. Тот прислал войска, которые жестоко подавили движение. Вернувшиеся дехканы обратили побеждённых повстанцев в своих кедиверов или в рабов, отняв у них земли. Абруя подвергли мучительной казни, бросив в мешок, наполненный красными пчёлами (586 г.).

После 588 г. Тюркский каганат распался на Восточный, с центром в Монголии, и Западный, с центром в Семиречье. Средняя Азия вошла в состав последнего. В 634 г. Китайская империя овладела землями восточных тюрок и закрепила свою власть над Восточным Туркестаном (ныне Синьцзян). В 658—659 гг. она одержала победу и над западными тюрками. Китайская империя на время подчинила себе Среднюю Азию, но вторжение тибетцев в Восточный Туркестан и возрождение Восточнотюркского каганата (в Монголии) во второй половине VII в. положили конец попыткам феодального Китая утвердить свою власть в Средней Азии. От времени Тюркского каганата в Средней Азии остались значительные группы тюркоязычного населения (в Семиречье, Фергане, Балхе и др.), впоследствии вошедшие в состав узбекской и казахской народностей.

Средняя Азия в VI и начале VII в.

VI и начало VII в. отмечены, согласно сообщениям китайских источников, ростом производительных сил в земледельческих оазисах Средней Азии. Появилось шелководство, перенесённое в V в. из Китая в Хотанский оазис (в Восточном Туркестане), а оттуда на запад. Расширилась площадь орошаемой и обрабатываемой земли. К этому же времени относятся первые известия о посевах проса и пшеницы в области Чача (Ташкентский оазис).

Ещё более быстрыми темпами феодальные отношения в Средней Азии стали развиваться с VII в. Росло число укреплённых дехканских замков. Таков, например, замок на горе Муг (в нынешней Таджикской ССР), принадлежавший в конце VII и начале VIII в. правителю города Пенджикента Диваштичу. Раскопки в Пенджикенте дают представление о городе того времени. Город был невелик: площадь его, ограниченная городскими стенами, не превышала 19 га, а население достигало 3—4 тыс. человек. В городе преобладали богатые, чаще всего укреплённые усадьбы дехканов, владевших землями в окрестностях города, но зачастую занимавшихся также и торговлей. Ремесло далеко ещё не было отделено от сельского хозяйства, и многие ремесленники жили в усадьбах дехканов как их зависимые люди или рабы. Тем не менее, материал раскопок даёт основание говорить о прогрессе в технике ткацкого, кожевенного и гончарного ремёсел, производства стекла и т. д.

В рассматриваемое время развивалась и внешняя транзитная торговля с Индией (через Балх) и особенно с Китаем. Главная роль в этой торговле принадлежала согдийцам. По данным китайских источников, за время с 627 по 647 г. только из Самарканда и ближайших к нему владений было отправлено в Китай 20 посольств, обычно в сопровождении торговых караванов. Согдийцы везли в Китай стекло, бирюзу, коней и др., вывозили же оттуда шёлковые ткани. В разных районах Средней Азии добывались золото, железная руда и каменная соль.

В Средней Азии в VII в. сложилось много небольших царств и княжеств, в которых правили династии местного (согдийского, хорезмийского, тохарского), а кое-где и тюркского происхождения. Все они находились сначала под верховной властью Западнотюркского каганата, которому местные цари и князья платили дань. Одно время, в середине VII в., некоторые княжества признавали и власть китайского императора. Ко времени же арабского завоевания (VIII в.) мелкие государства Средней Азии фактически были самостоятельными.

Преобладающей религией ираноязычного оседлого населения оставался зороастризм, связанный со старинными местными культами и этим сильно отличавшийся от персидского зороастризма. В некоторых местностях (Тохаристан) был распространён и буддизм. По преимуществу в городах имелись также общины иудеев, манихеев и христиан.

Сидящая мужская фигура. Деталь росписи дворца в Пенджикенте (Средняя Азия). VII в.

К этому времени в Средней Азии обострились классовые противоречия. Проникшее в неё из Ирана маздакитское учение имело большой успех среди малоземельных и беднейших крестьян. Именно маздакиты руководили крестьянскими выступлениями против дехканов. В начале VIII в. в Хорезме под предводительством Хурзада произошло народное восстание против знати. Движение это выдвинуло маздакитскую программу уничтожения знати, установления социального равенства и передачи всех земель свободным сельским общинам.

Культура

В V—VII вв. в Средней Азии продолжала развиваться письменность на хорезмийском и особенно на согдийском языках, являвшихся разговорными языками для большинства населения оседлых земледельческих областей Средней Азии, а также части Восточного Туркестана. На широкое распространение письменности указывает возникновение скорописи. Письменные памятники религиозного содержания — буддийские, манихейские и христианские на согдийском языке и согдийском алфавите (самые ранние из них датируются предположительно IV в. н. э., самые поздние — VIII в.) говорят о культурных связях согдийцев с Индией, Ираном и Сирией. Наиболее богатое собрание памятников согдийской письменности представляют документы начала VIII в., записанные на коже и палках, которые были найдены в замке на горе Муг.

Богатейший материал для представления об изобразительном искусстве согдийцев в VII—VIII вв. дают недавно открытые советскими учёными росписи в Пенджикенте (Пянджикенте). Великолепные стенные фрески, обнаруженные здесь, свидетельствуют о существовании в VII — начале VIII в. высокоразвитой местной школы живописи. Стены пенджикентских зданий — храмов и жилых помещений — были покрыты сюжетными многокрасочными росписями на разнообразные темы (изображение торжественных приёмов согдийских царей, поединков дехканов, боевых столкновений конников и пеших воинов, изображение арфистки и т.д.). Культовая пенджикентская живопись является важным источником для решения вопроса об идеологии и верованиях населения Средней Азии в период, непосредственно предшествовавший арабскому завоеванию и насаждению ислама. Но особенную ценность представляют стенные росписи Пенджикента на светские сюжеты. В светской живописи Пенджикента, очень выразительной и выполненной с большим мастерством, уже отчётливо проявились, однако, веяния нарождающегося феодального общества, выразившиеся в новой, более схематичной по сравнению с предшествующим временем, трактовке окружающего мира. В Пенджикенте обнаружены также скульптурные произведения и резьба по дереву с фигурами людей и животных. О высоком уровне развития изобразительного искусства у согдийцев можно судить и по недавно открытым развалинам дворца в Варахше, к северо-западу от Бухары, с замечательными росписями на стенах (изображения зверей и всевозможных сцен охоты).

Из произведений прикладного искусства следует отметить найденный в замке на горе Муг покрытый кожей деревянный щит с высокохудожественным изображением в красках всадника на оседланном коне.

Изображение на этом щите, дошедшее до нас в виде фрагмента, представляет исключительный интерес: оно является, по общему признанию, произведением местного искусства и позволяет выявить его своеобразный и оригинальный характер. Это изображение даёт также представление о вооружении согдийского воина-всадника в конце VII — начале VIII в.

Средняя Азия славилась также согдийским высококачественным стеклом. В 428 г. приехавшие в Китай согдийские купцы обучили китайских ремесленников изготовлению этого стекла. Большое количество хорошей стеклянной посуды этого времени было найдено при раскопках в городище Афрасиаб (в Самарканде) и в других местах.

Завоевание арабами Средней Азии

Начавшиеся в 30-х годах VII в. завоевания арабов распространились и на Среднюю Азию. Завершив завоевание Ирана и захватив Мервский оазис, войска Арабского халифата в 651 г. дошли до реки Аму-Дарьи. До конца VII в. арабские войска совершали из Мерва лишь набеги на среднеазиатские владения с целью захвата военной добычи. Но в начале VIII в. Хаджжадж, наместник восточных областей Халифата, послал в Среднюю Азию своего полководца Кутейбу ибн Муслима, под командованием которого арабские войска завершили завоевание большей части Средней Азии (между 705 и 715 гг.).

Арабы встречали повсюду упорное сопротивление народов Средней Азии. Но это сопротивление было разрозненным. Отсутствие политического единства, разобщённость отдельных княжеств и распри князей облегчили арабским завоевателям их наступление. Арабские полководцы стремились привлечь на свою сторону местную знать, искавшую помощи у завоевателей в борьбе с народными движениями. Так был занят Хорезм, правитель которого (хорезмшах), желая подавить крестьянское восстание под предводительством Хурзада, призвал Кутейбу на помощь против своего народа. Отряды хорезмшаха принимали участие при осаде Кутейбой в 712 г. Самарканда. Арабское завоевание Средней Азии сопровождалось разрушениями, захватом богатой военной добычи и уводом большого числа мирных жителей в рабство. По сообщению историка Ибн ал-Асира, Кутейба вывел из Средней Азии до 100 тыс. рабов-пленников.

Стремясь прочно закрепиться в оседлых оазисах Средней Азии, арабы целыми семьями поселялись в захваченных городах и селениях. В Среднюю Азию, как и в Иран, направлялись арабские наместники, которых сопровождали писцы со своими канцеляриями. Вместе с ними в страну шли и служители мусульманского духовенства, всеми способами насаждавшие ислам.

Борьба народов Средней Азии против владычества Арабского халифата

Притеснения и вымогательства халифских властей в Средней Азии вызывали возмущение не только народных масс, но и ряда местных дехканов. Как видно из документов, обнаруженных в упомянутом уже замке на горе Муг, самаркандский царь Гурак обращался (в 718 или в 719 г.) к китайскому императору с просьбой о помощи против арабов. Ненависть к завоевателям жителей Согда вызвала среди них движение за переселение в Фергану, ещё не покорённую арабами. Собралось свыше 10 тыс. человек во главе с владетелем Пенджикента Диваштичем. Осаждённые затем арабами в Ходженте, все они вынуждены были сдаться, выговорив себе помилование. Но арабский полководец обманул переселенцев: мужчины по его приказанию были перебиты, а женщины и дети поделены между воинами и обращены в рабство. Одновременно арабские власти произвели кровавую расправу над населением Ходжентского района, перебив там несколько тысяч крестьян.

В 728 г. арабские власти обещали отмену поземельной подати (хараджа) для земледельцев, которые примут ислам. Но когда многие согдийские крестьяне согласились стать мусульманами, завоеватели не исполнили своего обещания и стали взимать харадж с помощью карательных отрядов. В ответ на это разразилось восстание согдийцев, продолжавшееся 10 лет (728—737 гг.). Восстала вся страна. Одно время в руках арабского войска оставались только два города. Многие дехканы вынуждены были примкнуть к восставшим народным массам. На помощь к ним пришли и тюркские кочевые племена из Семиречья. Но повстанцам было трудно сопротивляться арабским войскам, которые получали постоянные подкрепления от халифа. В 737 г. арабское войско одержало победу над соединённым войском согдийцев и тюрок близ Кеша (ныне Шахрисябз), и движение было подавлено.

После поражения этого восстания дехканы, желая сохранить свои социальные привилегии и имущество, стали переходить на службу к победителям, вступая в соглашения с арабской знатью и принимая ислам. Но народ изыскивал малейшую возможность для новой борьбы. Через 10 лет (в 747 г.) широкие массы крестьян и горожан приняли участие в начавшемся в Мервском оазисе под предводительством Абу Муслима восстании, которое закончилось низвержением династии Омейядов в Халифате и возведением на престол династии Аббасидов (750 г.). В 751 г. произошло возглавленное Шариком восстание 30 тыс. крестьян Бухарского оазиса против Халифата, с трудом подавленное халифскими войсками.

В 776—783 гг. в Мавераннахре произошло движение согдийских крестьян. Некоторые дехканы из ненависти к владычеству Халифата сначала также примкнули к восстанию. Но когда выяснилось, что оно направлено не только против завоевателей, но и против местных крупных землевладельцев, дехканы покинули ряды восставших. Во главе движения стал хуррамит Хашим ибн Хаким, прозванный Муканна (по-арабски — «покрытый», т. е. «закрывавший лицо покрывалом»), родом из окрестностей Мерва, белильщик тканей. Участник восстания Абу Муслима и последующих движений в Хорасане против Арабского халифата, Муканна около 15 лет просидел в халифской тюрьме. Бежав оттуда, Муканна перебрался в Мавераннахр, где началось восстание, и возглавил его. Восставшие хотели полностью освободить Среднюю Азию и Хорасан от владычества Аббасидского халифата. Хуррамиты стремились отобрать земли у крупных земельных собственников, как арабских, так и местных, и передать их сельским общинам, установив социальное равенство.

Восстание это в источниках носит название движения «людей в белых одеждах». Первоначально оно имело большой успех. «Люди в белых одеждах» захватили ряд городов и укреплённых пунктов и подошли к Самарканду. В борьбе с арабскими войсками, которые теперь были поддержаны отрядами согдийской знати, на стороне Муканны принимали участие тюркские кочевые племена из Семиречья: тюргеши и карлуки. Подавить это движение халифу Махди удалось только после упорной и долгой борьбы. В 806—810 гг. в Средней Азии произошло новое большое восстание против арабского владычества, охватившее огромный район от Хорезма до Памира. Халиф Мамун справился с ним не столько в результате военных действий против повстанцев, сколько путём переговоров с их вождём Рафи ибн Ляйсом и зажиточной частью участников движения, которые, получив от халифа разные привилегии, награды и земельные пожалования, изменили движению.

Процесс развития феодальных отношений, начавшийся в Средней Азии ещё до арабского завоевания, продолжался и под владычеством Халифата. Значительная часть земельного фонда, в первую очередь земли прежде свободных сельских общин, стала собственностью государства. Часть земельного фонда перешла к арабским знатным фамилиям, другие земли остались в собственности среднеазиатских дехканов, подчинившихся власти Халифата и мало-помалу принявших ислам. Прежние свободные земледельцы-общинники постепенно превратились в феодально зависимых крестьян.

К IX в. в Средней Азии стала складываться таджикская народность, говорившая на языке, принадлежавшем к группе западноиранских языков. Таджикский язык первоначально был, по-видимому, разговорным для населения Мервского, Бухарского и других оазисов. Значительная часть согдийцев вместе с другими ираноязычными группами населения постепенно вошла в состав таджикской народности.

Падение владычества Арабского халифата в Средней Азии в IX—X вв.

В IX в. в связи с общим процессом политического распада Арабского халифата в Средней Азии утвердилась местная таджикская династия Саманидов (819—999). К середине IX в. под её властью был объединён весь Мавераннахр, кроме Бухары и её области, где оставался местный владетель — бухар-худат. Воспользовавшись феодальными усобицами и крестьянским восстанием в Бухарском оазисе, Исмаил Саманид в 874 г. захватил Бухару, подавив восстание крестьян против местных феодалов и низложив бухар-худата. При жизни своего старшего брата, саманидского государя Насра I, Исмаил был только удельным князем Бухары, но после смерти брата он стал во главе всего Саманидского государства (892—907). При Исмаиле это государство достигло наибольшего политического могущества.

Власть над восточной частью Ирана (Хорасаном) в то время находилась в руках персидской династии Саффаридов (861—900). Саффариды пытались захватить и Мавераннахр, но в 900 г. их войска были разбиты военными силами Исмаила Саманида. Саффаридское государство было разгромлено, и его земли (Хорасан, Систан и Табаристан) вошли в состав владений Саманидов.

2. Раннефеодальное общество в странах Закавказья в V — середине IX в.

Формирование раннефеодального общества в странах Закавказья

Конкретную историческую картину складывания раннефеодального общества, господствовавшего в странах Закавказья — Армении, Грузии[41], Албании[42] и Атропатене[43] в III—IX вв., нарисовать крайне трудно из-за скудости материала, имеющегося по этому вопросу в источниках. Несомненно лишь то, что в IV в. в странах Закавказья происходил процесс концентрации в руках военной знати пахотных земель и пастбищ, принадлежавших раньше сельским общинам. Появилась феодальная собственность на землю и воду (речные каналы). Исчезала старая рабовладельческая знать[44].

Складывавшиеся классы феодалов и феодально зависимых крестьян составили сословия азатов и аназатов — «свободных» и «несвободных» (в Армении и Албании; в Грузии им соответствовали азнауры и уазно). В отношении Албании источники сообщают, что зависимые крестьяне вносили феодалам (азатам и церкви) ренту продуктами. Всё население Албании, кроме азатов, было обложено церковной десятиной. По постановлению церковного собора в конце V в. «имущие» (зажиточные крестьяне) вносили ежегодно церкви по 4 грива (меры) пшеницы, 6 гривов ячменя и 16 горшков «сладкого» (виноградного сока или вина). «Бедствующие» (т. е. основная масса крестьян) отдавали церкви пшеницы и ячменя наполовину меньше указанного количества, а вина — сколько могли. Десятина со скотоводов, не имевших пашен и виноградников, взималась в количестве одной овцы, трёх пучков шерсти и одного круга сыра.

В IV—VI вв. в раннефеодальных обществах Закавказья отмечалось развитие земледелия (в частности, большое значение приобрела культура винограда), а также оседлого и, кочевого (в Албании) скотоводства. Разводились лошади, овцы и козы. Увеличивалась добыча железной, медной и серебряной руды, а также соли.

Важнейшими городами Закавказья в это время были Валаршапат и Двин в Армении, Мцхета и Тбилиси в Грузии, Партав в Албании. Некоторые из этих городов лежали на торговых путях, соединявших Византию с Ираном, Средней Азией и Китаем. Крупная оптовая торговля носила преимущественно транзитный характер. Другие города являлись политическими и культурными центрами. Были и такие города, которые представляли в сущности лишь ремесленные посады при феодальных замках. Население закавказских городов не переставало заниматься земледелием.

Внутренний строй стран Закавказья оставался без изменения до середины V в., несмотря на то, что в результате договора 387 г. Армения оказалась разделённой между Ираном и Римом, Лазика была признана сферой влияния Рима, а Картли и Албания должны были подчиниться Ирану. Правда, экономическая раздробленность и междоусобия политических группировок в среде местной знати Армении позволили Сасанидам упразднить в 428 г. царскую власть и в персидской Армении, однако местные законы, а также привилегии князей и духовенства остались нетронутыми. Армения, как и прежде, делилась на княжества (нахарарства) во главе с наследственными князьями — нахарарами.

Храм св. Рипсиме в Эчмиадзине. VII в.

Лазика в V—VI вв. представляла значительную и сильную в военно-политическом отношении часть Грузии. Несмотря на неоднократные попытки преемницы Рима Византии подчинить Лазику, последняя долго удерживала свою независимость. Византии удалось утвердить там свою верховную власть только в начале VI в., после долгой борьбы. Атропатена, вошедшая в состав Иранского царства Сасанидов ещё в III в., также сохраняла самоуправление и местного правителя.

Христианство, утвердившееся в первой половине IV в. в Армении, Картли и Албании в качестве государственной религии, в народную среду проникало очень медленно. Ещё в конце V в. в лесах Албании поклонники старых, дохристианских культов тайно совершали человеческие жертвоприношения. Царская власть и церковь боролись с этими «сектами бесопочитания» путём казней. В Лазике христианство утвердилось только к середине VI в. В Атропатене господствовал зороастризм. Церкви Армении, Грузии и Албании имели независимое управление. Во главе каждой из них стоял особый католикос. В VI в. все три христианские церкви Закавказья держались монофизитского исповедания. В начале VII в. грузинская церковь приняла православное исповедание и порвала общение с армянской церковью.

Борьба народов Закавказья против ига сасанидского Ирана в V—VI вв.

При царе Йездигерде (Ездигерде) II в середине V в. сасанидское правительство Ирана решило лишить страны Закавказья их самоуправления, уничтожить утвердившееся там христианство и заменить его официальным персидским зороастризмом. В этом правительство Ирана видело одно из средств полной насильственной иранизации и ассимиляции населения этих стран, в первую очередь Армении. Там были введены новые, повышенные налоги, всей своей тяжестью обрушившиеся на крестьян. Было впервые обложено налогами и лишено своих привилегий духовенство. У нахараров было отнято право на занятие высших постов в государстве (кроме поста спарапета)[45]. На этих постах нахарары были заменены персидской знатью.

Чтобы облегчить проведение своей политики, Йездигерд II под предлогом опасности, грозившей от эфталитов, держал в течение 7 лет конные ополчения закавказских князей вдали от их родины, на восточной границе Ирана. Наконец, в 450 г. Йездигерд потребовал от армянской военной знати принятия зороастризма, угрожая в противном случае лишить её владений и привилегий и искоренить знатные фамилии. Иранизация знати была задумана как начало общей ассимиляции и иранизации народов Закавказья. Но случилось то, чего Йездигерд не ждал: хотя ополчений азатов в Армении почти не было, в стране вспыхнуло стихийное народное восстание (450 г.). К нему присоединились нахарары. Во главе создавшегося народного ополчения стал спарапет Вардан Мамиконян, опытный полководец, энергичный и мужественный человек. Энтузиазм народа и его ненависть к персидскому игу были так велики, что даже Васак, нахарар области Сюник, давний сторонник Сасанидов, вынужден был принять участие в движении. Подобные же народные восстания быстро охватили Картли и Албанию.

Соединённое армяно-грузино-албанское народное ополчение под командованием Вардана Мамиконяна наголову разбило персидское войско близ албанского города Халхала (совр. Казах), где сходились границы Картли, Албании и Армении. Но Византия, к которой восставшие обратились за помощью, находясь под угрозой нашествия гуннов во главе с Аттилой, побоялась начать войну с Ираном. Видя, что восставшие не получат поддержки извне, Васак Сюнийский, которому была поручена охрана юго-восточного рубежа Армении, изменил, выдав военный план персидскому полководцу, и открыл горные проходы его войскам.

Отсутствие помощи извне и особенно предательство Васака предопределили победу персов. Решительная битва произошла на Аварайрской равнине. Восставшие бились с отчаянным мужеством, но были разгромлены превосходящими их силами персов, а сам Вардан Мамиконян пал в бою (26 мая 451 г.). С тех пор день Аварайрской битвы отмечался в Армении как день траура. После Аварайрской битвы Сасаниды подавили разрозненные очаги восстания в Армении, Картли и Албании. Но напуганный огромными размерами восстания Йездигерд II казнил лишь некоторых его руководителей и сделал уступки феодалам: отказался от введения зороастризма, восстановил самоуправление, вернул привилегии местной знати и христианскому духовенству. Народные же массы не получили ничего.

Через некоторое время царь Ирана Пероз снова стал урезывать самоуправление стран Закавказья, действуя, впрочем, более осторожно, нежели Йездигерд II. В Албании Пероз уничтожил царскую власть (461 г.), в Армении и Картли он старался вызвать раздоры в среде знати и повсюду усилил персидские гарнизоны. Разбитый эфталитами и вынужденный заплатить им огромную контрибуцию, Пероз возложил её бремя на страны Закавказья.

Снова в Картли, Албании и Армении вспыхнуло стихийное народное восстание, к которому примкнула и большая часть знати (481—484 гг.). Во главе восстания стали царь Картли Вахтанг I Горгасал (по-персидски — Горгасар, т. е. «Волчья голова», прозванный так по изображению на его шлеме) и спарапет Армении Вахан Мамиконян. После долгой войны царь Ирана Валаш оказался вынужденным в 484 г. заключить со знатью стран Закавказья мирный договор на следующих условиях: самоуправление стран Закавказья, права и привилегии знати и христианского духовенства сохранялись в неприкосновенности; христиане не должны были переходить в зороастризм, а зороастрийцы — в христианство. Сверх того, Валаш был вынужден назначить марзпаном (наместником) Армении Вахана Мамиконяна и восстановить царскую власть в Албании.

Однако в начале VI в. правительству Ирана удалось окончательно упразднить царскую власть в Албании, а затем, после нового восстания, также и в Картли, заменив царей персидскими марзпанами. В остальном внутреннее устройство стран Закавказья вплоть до середины VI в. оставалось прежним. Самоуправление стран Закавказья стало постепенно урезываться со времён Хосрова I Аношарвана (531—579). Произвол и налоговая политика персидских марзпанов сделали вскоре положение крестьянства невыносимым и вызвали в 571 г. новое восстание в Армении. Это восстание распространилось на Картли и было поддержано в Албании. Помощь восставшим оказали лазы и абасги (предки абхазов). Под предлогом помощи восставшим выступила Византия. Опустошительная ирано-византийская война длилась на территории Закавказья в течение 20 лет (571—591 гг.)

Иран вынужден был заключить с Византией договор о дружбе и уступить ей часть Картли до Тбилиси и часть Восточной Армении до озера Ван. На освобождённой от персов части Картли утвердился местный князь. В Албании в конце VI в. возродилась местная государственность во главе с наследственным князем. В оставшихся под властью Ирана частях Картли и Армении иранское правительство также должно было пойти на значительные уступки местной знати. Но положение крестьянства оставалось по-прежнему тяжёлым. После победы Византии над сасанидским Ираном (628 г.) его владычество в странах Закавказья фактически пало, хотя и власть Византии являлась там лишь номинальной.

В VII в. на Кавказе значительную роль стало играть Хазарское царство. Хазары первоначально представляли собой племенной союз, по мнению одних исследователей тюркского происхождения, по мнению других — финно-угорского. Они жили на Северном Кавказе, а в 20-х годах VII в. стали вторгаться в страны Закавказья и в Иран в качестве зависимых от Западнотюркского каганата племён и как союзники Византии в войне против Ирана. С середины VII в. сложилось независимое Хазарское царство, позже распространившее свою власть на территорию от низовьев Волги до Азовского моря. Хазары были кочевниками, но затем часть из них перешла к земледелию. В это время они являлись ещё язычниками-шаманистами, позднее же (не ранее конца VIII в. или в IX в.) хазарская знать приняла иудейство.

Страшные нашествия кочевников-хазар на страны Закавказья продолжались в течение VII и VIII вв. Местной знати приходилось порой платить дань и хазарам, и Византии. Ирано-византийская война 604—628 гг. и вторжения хазар тяжело отразились на экономике закавказских стран и политически ослабили их. Это облегчило арабам завоевание Закавказья.

Культура

В V—VII вв. развитие феодальной культуры в странах Закавказья достигло больших успехов. В Армении появился ряд историков. Наиболее крупными из них были жившие в V в. Агафангел, Корюн, Павстос (Фавстос) Бузанд, Елише (Егише), Лазарь Парбский (Парбеци). Два последних автора оставили описание борьбы армянского народа против иранского ига. Особенно большую известность получил «отец армянской истории», автор монументального труда по истории Армении Моисей Хоренский (Мовсес Хоренаци, V в.). Труды армянских историков, особенно Моисея Хоренского и Елише, пронизаны горячим патриотизмом и отличаются ярким художественным изложением.

В V—VII вв. в Армении с сирийского и греческого языков было переведено много книг, в том числе философские труды Платона, Аристотеля, Зенона и др. Крупнейшим армянским философом был Давид Непобедимый (VI в.), неоплатоник. Из представителей точных наук выделялся Анания Ширакский (Ширакаци, VII в.), передовой учёный своего времени, математик, астроном и географ.

С принятием христианства было связано развитие армянской феодально-культовой архитектуры, представленной множеством памятников. Таковы церкви базиличного типа в Ереруйке и Текоре (V—VI вв.), центральнокупольные церкви — Мастара, св. Рипсиме и великолепный круглый трёхъярусный купольный храм Звартноц (VII в.). Церкви богато украшались барельефами, резьбой по камню, живописью и мозаикой. В VII в. сложились основные конструктивные принципы армянской архитектуры. Продолжали существовать придворный и народный театры, известные ещё до нашей эры.

Древнегрузинская литература представлена рядом памятников, сохранивших значение в качестве исторических источников. Таковы «Мученичество св. Шушаники» (V в.), «Мученичество св. Евстафия Мцхетского» (VI в.) и др., ярко рисующие быт феодального общества.

Атенский Сион. VII в.

В Грузии, как и в Армении, строились церкви базиличного типа (древнейшая из них — Болнисский Сион, V в.). Позднее наиболее характерными памятниками грузинской архитектуры были четырёхабсидные купольные церкви — замечательный храм Джвари (Креста) около Мцхеты (конец VI — начало VII в.), Атенский Сион (VII в.), многоярусный круглый храм Ишхани и др. Церкви украшались барельефами, а иногда мозаикой.

Из памятников раннефеодальнего албанского зодчества следует отметить массивные «длинные стены» (для защиты от набегов гуннов и других кочевников) в Дербентском проходе (V—VI вв.), базилику в Куме, круглый храм в Ляките. Выдающимся литературным трудом является «История албанов» (на армянском языке), приписываемая Моисею Каланкатваци (наиболее древняя часть текста относится к VII в.)

Феодальная культура народов Закавказья находилась под значительным воздействием христианской церкви. В то же время продолжало существовать и развиваться народное творчество, свободное от этого влияния. Лучшим памятником грузинского народного эпоса является «Сказание об Амиране» — богатыре, борце за народное счастье. Образцы армянских эпических сказаний приведены в историческом труде Моисея Хоренского. Народное творчество проявилось и в области строительного дела.

Большое влияние на зодчество господствующего класса оказала архитектура крестьянского жилого дома — прямоугольного помещения с коническим деревянным куполом и со световым отверстием в его центре.

Всадники. Деталь росписи дворца в Пенджикенте. VII в.

Завоевание стран Закавказья арабами

После завоевания Сирии войско Арабского халифата в 640 г. в первый раз вторглось в Армению, взяло и разграбило её столицу Двин и увело в рабство 35 тыс. человек. В 642 г. арабские завоеватели напали на Атропатену, правитель которой заключил с ними договор о подчинении им страны. В 654 г. арабы, пройдя огнём и мечом Армению, дошли до Тбилиси и принудили князя Картли подписать договор о признании власти Халифата. Население Картли сохранило свободу вероисповедания, личную свободу и имущественные права при условии уплаты джизьи (подати для иноверцев) по динару с каждого двора. Договор этот, позже не раз возобновлявшийся, послужил образцом для многих других подобных же актов, заключавшихся арабскими военачальниками с местными владетелями или отдельными городами Закавказья.

Однако арабским халифам, встретившим в странах Закавказья упорное сопротивление народных масс, не удалось сразу утвердиться там прочно. К тому же князь Албании Джаваншир (635—669), храбрый полководец и патриот, умело лавируя между Византией, хазарами и Халифатом, сумел обеспечить фактическую независимость своей страны. Той же линии держались князь Картли и нахарары Армении.

Только в начале VIII в., после долгой борьбы с местным населением, Халифат смог завоевать Закавказье. Завоевание это сопровождалось разорением и ограблением закавказских стран. Подавив народное восстание в Армении в 703 г., через два года после этого наместник халифа коварно завлёк армянских нахараров и азатов якобы для заключения договора в город Нахчеван и в селение Храм. Здесь арабы заперли нахараров и азатов в церквах и сожгли (около 800 человек). В результате местные феодальные ополчения распались, что помогло арабским завоевателям утвердиться в стране. Вслед за этим арабы утвердили свою власть также и над Албанией.

Владычество Арабского халифата в странах Закавказья

Арабская знать быстро обзавелась в странах Закавказья поместьями и феодально зависимыми крестьянами. В некоторых местах оседали целые арабские племена, захватывая окрестные селения и заставляя население вносить феодальную ренту главе племени и племенной знати. Местные крестьяне, которых завоеватели презрительно называли улудж (деревенщина, мужики), были обложены поземельной податью (харадж). Но ислам в странах Закавказья распространялся крайне медленно. Только значительно позже — не ранее X в. — он стал религией большинства населения Южного Азербайджана (прежняя Атропатена) и Аррана (прежняя Албания), а грузины и армяне так и остались христианами. Немусульманское население, помимо хараджа, должно было платить также подушную подать (джизья).

При арабском владычестве преобладающим видом феодальной земельной собственности в Южном Азербайджане, а отчасти и в Арране стали государственные земли. В Армении, как и в Арране, многие нахарары сумели сохранить свои земли; в Грузии большая часть земельного фонда осталась в руках местной знати.

В VIII в. страны Закавказья переживали хозяйственный упадок, вызванный завоеванием. Тяжёлое положение крестьян ещё более ухудшилось во второй половине VIII в. Харадж, раньше взимавшийся натурой в виде доли урожая, теперь стал частично взыскиваться серебром, что при господстве натурального хозяйства в странах Закавказья было крайне тяжело для крестьян. Армянский историк Гевонд-вардапет (VIII в.) так рассказывает об одном из арабских наместников: «Прежде всего он прибыл в Армению, замучил всех насилием и притеснениями и довёл их до нищеты... Роды княжеские (нахарары) приносили ему волею или неволею в дар коней и мулов, превосходные одежды, золото и серебро, с намерением набить пасть дракону, пришедшему опоганить страну». Политика ограбления проводилась также в Картли и Арране. В короткое время арабские сборщики податей выкачали из стран. Закавказья почти всё золото и серебро. Свирепствуя в селениях, сборщики секли ремнями недоимщиков и подвергали их другим всевозможным истязаниям. Всё это вызвало ряд восстаний народов Закавказья.

Борьба народов Закавказья против арабского владычества

В Армении крупное народное восстание произошло уже при Омейядах в 748—750 гг. Мощное восстание крестьян и горожан вспыхнуло здесь в 774—775 гг. Собралось 5 тыс. «простого народа», и все «дали друг другу клятву и торжественный обет — жить и умереть вместе». В дальнейшем восстание настолько расширилось, что халифу пришлось послать против повстанцев 30-тысячное войско. Только в апреле 775 г. войскам халифа удалось нанести повстанцам решительное поражение в верховьях реки Евфрата.

Это грандиозное движение, совпавшее с крестьянскими восстаниями Муканны в Средней Азии и «краснознамённых» в Гургане, напугало халифа Махди и вынудило его уменьшить на время размеры хараджа и отменить внутренние пошлины.

В Арране особенно мощным было восстание жителей большого города Бердаа (Партав), убивших местного главного сборщика податей (781 г.). В 795 г. там произошло новое народное движение, подавленное с крайней жестокостью. Нахарары и остальная феодальная знать Армении и Аррана обычно принимали участие в освободительных движениях народа, желая использовать общенародную борьбу не только в общих целях достижения независимости от Халифата, но и в своих классовых интересах, ради расширения своих уделов и земель.

Наиболее крупным народным движением в Южном Азербайджане и Арране была крестьянская война под руководством Бабека в 816—837 гг. Участников её называли «одетыми в красное», ибо красный цвет был принят восставшими как символ борьбы. Идеологической оболочкой восстания Бабека, так же как и ряда других подобных движений в Арране, Южном Азербайджане, Средней Азии и Иране, было учение хуррамитов. Около 816 г. хуррамитская секта «одетых в красное» признала воплощением божества талантливого и храброго юношу Бабека. Отец его занимался мелкой торговлей маслом вразнос. После смерти отца мать Бабека пошла в служанки, а сам он был сначала пастухом у крупного землевладельца, затем погонщиком верблюдов в караванах и ремесленным учеником. Он побывал в разных городах, а восемнадцати лет от роду ушёл в замок Базз в Талышских горах, служивший штаб-квартирой «красных» хуррамитов.

Став вскоре во главе «красных», Бабек начал открытую войну с Арабским халифатом. Хуррамиты нанесли арабским войскам три тяжёлых поражения (в 820, 823 и 827 гг.). После этого движение распространилось также на Восточную Армению и на Западный Иран. Хуррамиты заняли огромную территорию от Двина и Бердаа до Исфахана в Иране.

Источники ничего не сообщают о том, в какой мере хуррамиты осуществили свою социальную программу. Известно лишь, что многие земли на время перешли во владение сельских общин, ставших свободными.

Наиболее слабой чертой движения хуррамитов было то, что они, ради низвержения ига Арабского халифата и вопреки своим первоначальным лозунгам, заключали военные союзы с местными крупными феодальными владетелями Южного Азербайджана, Аррана и Армении — христианскими, зороастрийскими и даже некоторыми мусульманскими. Эти владетели использовали союз с Бабеком для того, чтобы прогнать халифских чиновников и присоединить к своим владениям новые территории, отнятые ими у сторонников Халифата. Когда это было достигнуто, они предали движение Бабека, снова переметнувшись, но уже на выгодных для себя условиях, на сторону Халифата.

Измена местных феодалов и мобилизация всех военных сил Халифата помогли ему в 30-х годах IX в. достичь перелома в военных действиях и перейти в наступление. В августе 837 г. центр хуррамитов в Южном Азербайджане Базз, блокированный более года и терпевший голод, наконец, пал. Бабек успел скрыться из Базза и направился в Арран. Он искал убежища у одного из владетелей в Арране, Сахла Смбата, который сперва был союзником Бабека. Сахл изменил Бабеку и выдал его халифу, получив за это щедрую награду в 1 млн. дирхемов. Бабек был привезён в Самарру — резиденцию халифа и после мучительных пыток казнён (4 сентября 837 г.).

В 851 г. вымогательства и насилия халифского наместника Юсуфа ибн Мухаммеда вызвали новое большое восстание против ига Халифата, вспыхнувшее сначала в Армении, а затем распространившееся на Картли и Арран. Основная масса восставших состояла из крестьян. В этом восстании прославило себя народное ополчение области Сасун в Южной Армении. Особенно героически действовали жители горного округа Хут, бедняки, ведшие суровую, полуголодную жизнь. Ополчение сасунских горцев во главе с Овнаном Хутским разбило арабское войско, освободило взятых им пленников, заняло город Муш и казнило захваченного там тирана Юсуфа ибн Мухаммеда. Это событие легло в основу дошедшего до нас армянского народного эпоса «Давид Сасунский», или «Сасунские храбрецы».

Халиф Мутаваккиль в 852 г. послал в страны Закавказья большое войско под командованием Буги. Войска Буги в течение трёх лет опустошали Армению, Картли и Арран. В одном только Тбилиси было вырезано до 50 тыс. жителей. Однако ослабленному Халифату удалось восстановить свою власть в странах Закавказья лишь на самое короткое время. Между 60-ми и 80-ми годами IX в. в связи с политическим распадом Халифата его владычество в странах Закавказья фактически пало.

ГЛАВА IX ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ФЕОДАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ ВО ФРАНКСКОМ ОБЩЕСТВЕ (VI—IX ВВ.)

Классический пример раннефеодального общества на завоёванной германскими племенами территории Западной Римской империи представляло общество франков, в котором разложение первобытно-общинного строя было ускорено в результате влияния римских порядков.

1. Франкское государство при Меровингах

Происхождение франков. Образование Франкского королевства

В исторических памятниках имя франков появилось начиная с III в., причём римские писатели называли франками многие германские племена, носившие различные наименования. По-видимому, франки представляли новое, очень обширное племенное объединение, включившее в свой состав ряд германских племён, слившихся или смешавшихся во время переселений. Франки распадались на две большие ветви — приморских, или салических, франков (от латинского слова «salum», что значит море), живших у устья Рейна, и прибрежных, или рипуарских, франков (от латинского слова «ripa», что значит берег), живших южнее по берегам Рейна и Мааса. Франки неоднократно переправлялись через Рейн, совершая набеги на римские владения в Галлии или оседая там на положении союзников Рима.

В V в. франки захватили значительную часть территории Римской империи, а именно Северо-Восточную Галлию. Во главе франкских владений стояли вожди прежних племён. Из вождей франков известен Меровей, при котором франки сражались против Аттилы на Каталаунских полях (451 г.) и от имени которого произошло название королевского рода Меровингов. Сыном и преемником Меровея был вождь Хильдерик, могилу которого нашли близ Турне. Сыном и наследником Хильдерика был наиболее видный представитель рода Меровингов — король Хлодвиг (481—511).

Став королём салических франков, Хлодвиг вместе с другими вождями, действовавшими, так же как и он, в интересах франкской знати, предпринял завоевания обширных областей Галлии. В 486 г. франки захватили Суассонскую область (последнее римское владение в Галлии), а в дальнейшем и территорию между Сеной и Луарой. В конце V в. франки нанесли сильное поражение германскому племени алеманнов (аламанов) и частично вытеснили их из Галлии обратно за Рейн.

В 496 г. Хлодвиг крестился, приняв христианство вместе с 3 тыс. своих дружинников. Крещение было искусным политическим ходом со стороны Хлодвига. Он крестился по обряду, принятому западной (римской) церковью. Германские же племена, двигавшиеся из Причерноморья, — остготы и вестготы, а также вандалы и бургунды — являлись, с точки зрения римской церкви, еретиками, так как они были арианами, отрицавшими некоторые из её догматов.

В начале VI в. франкские дружины выступили против вестготов, владевших всей Южной Галлией. При этом сказались большие выгоды, вытекавшие из крещения Хлодвига. Всё духовенство западнохристианской церкви, жившее за Луарой, стало на его сторону, и многие города и укреплённые пункты, служившие местом пребывания этого духовенства, сразу же открыли ворота франкам. В решающей битве при Пуатье (507 г.) франки одержали полную победу над вестготами, господство которых с этих пор ограничивалось лишь пределами Испании.

Так в результате завоеваний создалось большое Франкское государство, которое охватывало почти всю прежнюю римскую Галлию. При сыновьях Хлодвига к Франкскому королевству была присоединена и Бургундия.

Причины столь быстрых успехов франков, у которых были ещё очень крепкие общинные связи, заключались в том, что они осели в Северо-Восточной Галлии компактными массами, не растворившись среди местного населения (как, например, вестготы). Продвигаясь в глубь Галлии, франки не порывали связи со своей прежней родиной и всё время черпали там новые силы для завоеваний. При этом короли и франкская знать зачастую довольствовались огромными землями бывшего императорского фиска, не вступая в конфликты с местным галло-римским населением. Наконец, духовенство оказывало Хлодвигу постоянную поддержку при завоеваниях.

«Салическая правда» и её значение

Важнейшие сведения об общественном строе франков сообщает так называемая «Салическая правда» — запись старинных судебных обычаев франков, произведённая, как полагают, при Хлодвиге. В этом судебнике подробно рассматриваются различные случаи из жизни франков и перечисляются штрафы за самые разнообразные преступления, начиная от кражи курицы и кончая выкупом за убийство человека. Поэтому по «Салической правде» можно восстановить подлинную картину жизни салических франков. Такие судебники — «Правды» имелись также у франков рипуарских, у бургундов, у англо-саксов и у других германских племён.

Время записи и редактирования этого обычного (от слова обычай) народного права — VI—IX вв., т. е. время, когда родовой строй у германских племён совсем уже разложился, появилась частная собственность на землю и возникли классы и государство. Для охраны частной собственности требовалось твёрдо зафиксировать те судебные наказания, которые должны были применяться по отношению к лицам, нарушавшим право этой собственности. Требовали твёрдой фиксации и такие новые общественные отношения, возникшие из родовых, как территориальные, или соседские, связи крестьян-общинников, возможность для человека отказаться от родства, подчинение свободных франков королю и его должностным лицам и т. д.

«Салическая правда» делилась на титулы (главы), а каждый титул в свою очередь на параграфы. Большое количество титулов было посвящено определению штрафов, которые должны были уплачиваться за всевозможные кражи. Но «Салическая правда» учитывала самые различные стороны жизни франков, поэтому в ней встречались и такие титулы: «Об убийствах или если кто украдёт чужую жену», «О том, если кто схватит свободную женщину за руку, за кисть или за палец», «О четвероногих, если убьют человека», «О прислужнике при колдовстве» и т. д.

В титуле «Об оскорблении словами» определялись наказания за обиду. В титуле «О нанесении увечий» устанавливалось: «Если кто вырвет другому глаз, присуждается к уплате 62 1/2 солидов»; «Если оторвёт нос, присуждается к уплате... 45 солидов»; «Если оторвёт ухо, присуждается к уплате 15 солидов» и т. д. (Солид был римской монетной единицей. По данным VI в. считалось, что 3 солида равнялись стоимости коровы «здоровой, зрячей и рогатой».)

Особенный интерес в «Салической правде» представляют, конечно, титулы, на основании которых можно судить о хозяйственном строе франков и о существовавших у них социальных и политических отношениях.

Хозяйство франков по данным «Салической правды»

По данным «Салической правды», хозяйство франков стояло на гораздо более высоком уровне, чем хозяйство германцев, описанное Тацитом. Производительные силы общества к этому времени значительно развились и выросли. Важную роль в нём по-прежнему, несомненно, играло животноводство. «Салическая правда» необычайно подробно устанавливала, какой штраф надлежит платить за кражу свиньи, за годовалого поросёнка, за свинью, украденную вместе с поросёнком, за молочного поросёнка отдельно, за свинью, украденную из запертого хлева, и пр. Так же подробно в «Салической правде» рассматривались все случаи кражи крупных рогатых животных, кража овец, кража коз, случаи конокрадства.

Устанавливались штрафы за украденных домашних птиц (кур, петухов, гусей), что свидетельствовало о развитии птицеводства. Имелись титулы, говорившие о краже пчёл и ульев с пасеки, о порче и краже плодовых деревьев из сада[46], о краже винограда из виноградника. Определялись штрафы за кражу самых различных рыболовных снастей, лодок, охотничьих собак, птиц и зверей, прирученных для охоты, и пр. Это значит, что в хозяйстве франков имелись самые разнообразные отрасли — и животноводство, и пчеловодство, и садоводство, и виноградарство. Вместе с тем не утратили своего значения и такие отрасли хозяйственной жизни, как охота и рыболовство. Скот, домашняя птица, пчёлы, садовые деревья, виноградники, так же как лодки, рыболовные снасти и пр., составляли уже частную собственность франков.

Салическая правда. Пролог. VIII в.

Основную роль в хозяйстве франков, согласно данным «Салической правды», играло земледелие. Помимо зерновых культур, франки сеяли лён и разводили огороды, сажая бобы, горох, чечевицу и репу.

Пахота в это время производилась на быках, франки были хорошо знакомы и с плугом, и с бороной. Потрава жатвы и порча вспаханного поля карались штрафами. Полученный урожай с полей франки увозили на телегах, в которые впрягали лошадей. Урожаи хлеба были довольно обильными, ибо хлеб складывался уже в амбары или риги, и при доме каждого свободного франкского крестьянина имелись хозяйственные постройки. Франки широко пользовались водяными мельницами.

Община-марка у франков

«Салическая правда» даёт ответ и на важнейший для определения общественного строя франков вопрос о том, кому принадлежала земля — основное средство производства в ту эпоху. Усадебная земля, согласно данным «Салической правды», находилась уже в индивидуальной собственности каждого франка. На это указывают высокие штрафы, платившиеся всеми лицами, которые так или иначе портили и уничтожали изгороди или проникали с целью воровства в чужие дворы. Наоборот, луга и леса продолжали ещё находиться и в коллективной собственности и в коллективном пользовании всей крестьянской общины. Стада, принадлежавшие крестьянам соседних деревень, паслись ещё на общих лугах, и всякий крестьянин мог брать из леса любое дерево, в том числе и срубленное, если на нём имелась пометка, что оно было срублено более года назад.

Что касается пахотной земли, то она ещё не являлась частной собственностью, поскольку верховные права на эту землю сохраняла вся крестьянская община в целом. Но пахотная земля уже не перераспределялась и находилась в наследственном пользовании каждого отдельного крестьянина. Верховные права общины на пахотную землю выражались в том, что никто из членов общины не имел права продавать свою землю, а если крестьянин умирал, не оставляя после себя сыновей (наследовавших тот участок земли, который при жизни он обрабатывал), эта земля возвращалась общине и попадала в руки «соседей», т. е. всех её членов. Но каждый крестьянин-общинник имел свой участок земли на время пахоты, сева и созревания хлебов, огораживал его и передавал по наследству своим сыновьям. Женщине земля по наследству передана быть не могла.

Община, существовавшая в это время, уже не была родовой общиной, которую в своё время описывали Цезарь и Тацит. Новые производительные силы требовали новых производственных отношений. Родовую общину сменила община соседская, которую, употребляя древнегерманское наименование, Энгельс называл маркой. Деревня, владевшая определёнными землями, состояла уже не из родичей. Значительная часть жителей этой деревни ещё продолжала оставаться связанной родовыми отношениями, но одновременно в деревне жили уже и чужаки, переселенцы из других мест, люди, поселившиеся в данной деревне или по соглашению с другими общинниками, или в соответствии с королевской грамотой.

В титуле «О переселенцах» «Салическая правда» устанавливала, что всякий человек мог поселиться в чужой деревне, если против этого не протестовал никто из её жителей. Но если находился хотя бы один человек, противившийся этому, переселенец не мог поселиться в такой деревне. Далее рассматривался порядок выселения и наказания (в виде штрафа) такого переселенца, которого община не захотела принять в число своих членов, «соседей», и который вселился в деревню самовольно. При этом в «Салической правде» указывалось, что «если же переселившемуся в течение 12 месяцев не будет предъявлено никакого протеста, он должен остаться неприкосновенным, как и другие соседи».

Неприкосновенным переселенец оставался и в том случае, если у него имелась соответствующая грамота от короля. Наоборот, всякий осмелившийся протестовать против подобной грамоты должен был заплатить огромный штраф в 200 солидов. С одной стороны, это указывало на постепенное превращение общины из родовой в соседскую, или территориальную, общину. С другой стороны, это свидетельствовало об укреплении королевской власти и выделении особого слоя, возвышавшегося над рядовыми, свободными общинниками и пользовавшегося определёнными привилегиями.

Распад родовых отношений. Возникновение имущественного и социального неравенства во франкском обществе

Разумеется, это не значит, что родовые отношения не играли уже никакой роли в обществе франков. Родовые связи, родовые пережитки были ещё очень сильны, но они всё больше и больше заменялись новыми общественными связями. У франков ещё продолжали существовать такие обычаи, как уплата денег за убийство того или иного человека его родичам, наследование имущества (кроме земли) по материнской линии, уплата родичами за своего несостоятельного родственника части выкупа (вергельда) за убийство и т. д.

В то же время «Салическая правда» фиксировала и возможность передачи имущества не родичу, и возможность добровольного выхода из родового союза, так называемого «отказа от родства». В титуле 60 подробно рассматривалась связанная с этим процедура, которая, видимо, стала уже обычной для франкского общества. Тот человек, который желал отказаться от родства, должен был явиться на заседание избранных народом судей сломать там над головой три ветки мерой в локоть, разбросать их в четыре стороны и сказать о том, что он отказывается от наследства и от всяких счётов со своими родичами. И если потом кто-либо из его родственников оказывался убитым или умирал, человек, отказавшийся от родства, не должен был участвовать ни в наследовании, ни в получении вергельда, а наследство самого этого человека поступало в казну.

Кому же был выгоден выход из рода? Конечно, наиболее богатым и могущественным людям, находившимся под непосредственным покровительством короля, не желавшим помогать своим менее состоятельным родичам и не заинтересованным в получении их небольшого наследства. Такие люди во франкском обществе уже имелись.

Об имущественном неравенстве среди членов общины рассказывается в одном из важнейших для характеристики общественного строя франков титуле «Салической правды», озаглавленном «О горсти земли». Если кто лишит жизни человека, говорится в этом титуле, и, отдавши всё имущество, не будет в состоянии уплатить следуемое по закону, он должен представить 12 родичей, которые поклянутся в том, что ни на земле, ни под землёй он не имеет имущества более того, что им уже отдано. Потом он должен войти в свой дом, набрать из его четырёх углов горсть земли, стать на пороге, обратившись лицом внутрь дома, и эту землю левой рукой бросать через плечо на отца и братьев.

Если отец и братья уже платили, тогда он должен той же землёй бросать на трёх своих ближайших родственников по матери и по отцу. «Потом в [одной] рубашке, без пояса, без обуви, с колом в руке, он должен прыгнуть через плетень, и эти три [родственника по матери] должны уплатить половину того, сколько не хватает для уплаты следуемой по закону виры. То же должны проделать и три остальные, которые приходятся родственниками по отцу. Если же кто из них окажется слишком бедным, чтобы заплатить падающую на него долю, он должен в свою очередь бросить горсть земли на кого-нибудь из более зажиточных, чтобы он уплатил всё по закону». О расслоении свободных франков на бедных и богатых говорят также титулы о задолженности и способах её погашения, о займах и их взыскании с должника и пр.

Несомненно, что франкское общество в начале VI в. уже распадалось на несколько отличных друг от друга слоев. Основную массу франкского общества в это время составляли свободные франкские крестьяне, которые жили соседскими общинами и в среде которых ещё сохранились многочисленные пережитки родового строя. На самостоятельное и полноправное положение свободного франкского крестьянина указывает высокий вергельд, который уплачивался за него в случае его убийства. Этот вергельд, согласно «Салической правде», равнялся 200 солидам и носил характер именно выкупа, а не наказания, так как платился и при случайном убийстве, и если человек погибал от удара или укуса какого-либо домашнего животного (в последнем случае вергельд, как правило, уплачивался владельцем животного в половинном размере). Итак, непосредственные производители материальных благ, т. е. свободные франкские крестьяне, в начале VI в. пользовались ещё достаточно большими правами.

Хлодвиг. Статуя с надгробия. VI в.

В это же время во франкском обществе сложился слой новой служилой знати, особое привилегированное положение которой подчёркивалось значительно большим вергельдом, чем тот, который платился за простого свободного франка. О прежней родовой знати «Салическая правда» не говорит ни слова, что также указывает на уже совершившийся распад родовых отношений. Часть этой родовой знати вымерла, часть была уничтожена возвысившимися королями, которые боялись соперников, а часть влилась в ряды служилой знати, окружавшей королей.

За представителя знати, находившегося на службе у короля, платился тройной вергельд, т. е. 600 солидов. Таким образом, жизнь графа — королевского должностного лица или жизнь королевского дружинника оценивалась уже гораздо дороже, чем жизнь простого франкского крестьянина, что свидетельствовало о глубоком социальном расслоении франкского общества. Вергельд, уплачивавшийся за убийство представителя служилой знати, утраивался вторично (т. е. доходил до 1 800 солидов), если убийство было совершено в то время, когда убитый находился на королевской службе (во время похода и пр.).

Третий слой в обществе франков составляли полусвободные, так называемые литы, а также вольноотпущенники, т. е. бывшие рабы, отпущенные на волю. За полусвободных и вольноотпущенников платился лишь половинный вергельд простого свободного франка, т. е. 100 солидов, чем подчёркивалось их неполноправное положение в обществе франков. Что же касается раба, то за его убийство платился уже не вергельд, а просто штраф.

Итак, родовые связи во франкском обществе исчезали, уступая место новым общественным отношениям, отношениям зарождавшегося феодального общества. Начавшийся процесс феодализации франкского общества ярче всего сказывался в противопоставлении свободного франкского крестьянства служилой и военной знати. Эта знать превращалась постепенно в класс крупных землевладельцев-феодалов, ибо именно франкская знать, состоявшая на службе у короля, получила при захвате римской территории большие земельные владения уже на правах частной собственности. О существовании во франкском обществе (наряду со свободной крестьянской общиной) крупных владений, находившихся в руках у франкской и уцелевшей галло-римской знати, свидетельствуют хроники, (летописи) того времени, а также все те титулы «Салической правды», в которых говорится о господской челяди или дворовых слугах — рабах (виноградарях, кузнецах, плотниках, конюхах, свинопасах и даже золотых дел мастерах), обслуживавших обширное господское хозяйство.

Политический строй франкского общества. Рост королевской власти

Глубокие изменения в области социально-экономических отношений франкского общества обусловили изменения в его политическом строе. На примере Хлодвига можно легко проследить, как прежняя власть военного вождя племени превращалась уже в конце V в. в наследственную королевскую власть. Сохранился замечательный рассказ одного хрониста (летописца), Григория Турского (VI в.), характеризовавший в наглядной форме это превращение.

Однажды, рассказывает Григорий Турский, ещё во время борьбы за город Суассон, франки захватили в одной из христианских церквей богатую добычу. В числе захваченной добычи имелась также ценная чаша, удивительной величины и красоты. Епископ реймсской церкви попросил Хлодвига вернуть эту чашу, считавшуюся священной, церкви. Хлодвиг, желавший жить с христианской церковью в мире, согласился, но прибавил, что в Суассоне ещё должен быть делёж добычи между ним и его воинами и что, если при дележе добычи он получит чашу, он отдаст её епископу.

Статуя франкского короля Хильдеберта. VII в.

Затем летописец рассказывает, что в ответ на обращённую к ним просьбу короля отдать ему чашу для передачи её церкви дружинники ответили: «Делай всё, что тебе будет угодно, ибо никто не может противиться твоей власти». Рассказ летописца свидетельствует, таким образом, о сильно выросшем авторитете королевской власти. Но среди воинов были ещё живы воспоминания о временах, когда король стоял лишь немного выше своих дружинников, был обязан делить с ними добычу по жребию и по окончании похода нередко превращался из военного вождя в обычного представителя родовой знати. Вот почему один из воинов, как говорится далее в хронике, не согласился с остальными дружинниками, поднял секиру и разрубил чашу, промолвив: «Ничего из этого не получишь, кроме того, что полагается тебе по жребию».

Король на этот раз смолчал, взял испорченную чашу и передал её посланцу епископа. Однако, как следует из рассказа Григория Турского, «кротость и терпение» Хлодвига были притворными. По прошествии года он приказал собраться всему своему войску и произвёл осмотр оружия. Подойдя во время осмотра к непокорному воину, Хлодвиг заявил, что оружие этого воина содержится им в беспорядке, и, вырвав у воина секиру, бросил её на землю, а затем разрубил ему голову. «Так, — сказал он, — ты поступил с чашею в Суассоне», а когда тот умер, велел остальным расходиться по домам, «внушив тем большой к себе страх». Итак, в столкновении с воином, пытавшимся отстоять прежний порядок дележа добычи между членами дружины и её вождём, Хлодвиг вышел победителем, утвердив принцип исключительного положения короля относительно членов служившей ему дружины.

К концу своего правления Хлодвиг, хитрый, жестокий и вероломный человек, уже не имел соперников в лице других представителей знати. Он добивался единоличной власти любыми способами. Завоевав Галлию и получив огромные земельные богатства в свои руки, Хлодвиг уничтожил других вождей племени, стоявших на его дороге.

Уничтожив вождей, а также многих своих знатных родственников из-за боязни, как бы они не отняли у него королевскую власть, Хлодвиг распространил её на всю Галлию. А затем, собрав своих приближённых, сказал им: «Горе мне, ибо я остался как странник среди чужих и не имею родственников, которые могли бы мне подать помощь, если бы случилось несчастье». «Но он это говорил, — писал летописец, — не потому, что горевал об их смерти, а по хитрости, рассчитывая, не сможет ли он случайно найти ещё кого-нибудь из родственников, чтобы и его лишить жизни». Таким путём Хлодвиг стал единым королем франков.

О возросшем значении королевской власти свидетельствует и «Салическая правда». Согласно имеющимся в ней данным, королевский суд являлся высшей инстанцией. В областях король правил через своих должностных лиц — графов и их помощников. Общеплеменного народного собрания уже не существовало. Оно было заменено военными смотрами, созываемыми и проводимыми королём. Это — так называемые «мартовские поля». Правда, в деревнях и сотнях (объединение нескольких деревень) ещё сохранялся народный суд (маллюс), но постепенно и этот суд стал возглавлять граф. Все «предметы, принадлежавшие королю», согласно «Салической правде», охранялись тройным штрафом. В привилегированном положении находились и представители церкви. Жизнь священника охранялась тройным вергельдом (в 600 солидов), а если кто-либо лишал жизни епископа, то должен был заплатить ещё больший вергельд — 900 солидов. Высокими штрафами карались ограбления и сожжения церквей и часовен. Рост государственной власти требовал освящения её при помощи церкви, поэтому франкские короли умножали и охраняли церковные привилегии.

Итак, политический строй франков характеризовался ростом и укреплением королевской власти. Этому содействовали дружинники короля, его должностные лица, его приближённые и представители церкви, т. е. складывавшийся слой крупных землевладельцев-феодалов, который нуждался в королевской власти для защиты своих вновь возникших владений и для их расширения. Росту королевской власти содействовали и те выделившиеся из среды свободных общинников зажиточные и богатые крестьяне, из которых впоследствии вырос слой мелких и средних феодалов.

Франкское общество в VI—VII вв.

Анализ «Салической правды» показывает, что в развитии франкского общества после завоевания франками территории Галлии большую роль играли и римские, и франкские общественные порядки. С одной стороны, франки обеспечили более быстрое уничтожение рабовладельческих пережитков. «Исчезло античное рабство, исчезли разорившиеся, нищие свободные, — писал Энгельс, — презиравшие труд как рабское занятие. Между римским колоном и новым крепостным стоял свободный франкский крестьянин»[47]. С другой стороны, влиянию римских общественных порядков надо в значительной мере приписать не только окончательное разложение родовых отношений у франков, но и быстрое исчезновение у них общинной собственности на пахотную землю. К концу VI в. она превратилась уже из наследственного владения в полную, свободно отчуждаемую земельную собственность (аллод) франкского крестьянина.

Само переселение франков на римскую территорию разрывало и не могло не разрывать союзы, основанные на кровном родстве. Постоянные передвижения перемешивали между собой племена и роды, возникали союзы мелких сельских общин, ещё продолжавших владеть землёй сообща. Однако эта общинная, коллективная собственность на пахотную землю, леса и луга не являлась у франков единственной формой собственности. Наряду с ней в самой общине существовала возникшая ещё задолго до переселения индивидуальная собственность франков на приусадебный участок земли, скот, оружие, дом и домашнюю утварь.

На завоёванной франками территории продолжала существовать и сохранившаяся от античности частная земельная собственность галло-римлян. В процессе завоевания римской территории возникла и утвердилась крупная частная собственность на землю франкского короля, его дружинников, служилых лиц и приближённых. Сосуществование разных видов собственности продолжалось сравнительно недолго, и общинная форма собственности на пахотную землю, соответствовавшая более низкому уровню производительных сил, уступила место аллоду.

Эдикт короля Хильперика (вторая половина VI в.), установившего, во изменение «Салической правды», наследование земли не только сыновьями, но и дочерьми умершего, а ни в коем случае не его соседями, показывает, что этот процесс происходил очень быстро.

Появление земельного аллода у франкского крестьянина имело важнейшее значение. Превращение общинной собственности на пахотную землю в собственность частную, т. е. превращение этой земли в товар, означало, что возникновение и развитие крупного землевладения, связанного уже не только с завоеванием новых территорий и захватом свободных земель, но и с утратой крестьянином права собственности на обрабатываемый им земельный участок, стало вопросом времени.

Так, в результате взаимодействия социально-экономических процессов, происходивших в древнегерманском обществе и в поздней Римской империи, франкское общество вступило в период раннего феодализма.

Сразу же после смерти Хлодвига раннефеодальное Франкское государство раздробилось на уделы его четырёх сыновей, потом на короткое время объединилось и затем вновь раздробилось на части. Лишь правнуку Хлодвига Хлотарю II и праправнуку Дагоберту I удалось достичь более длительного объединения территории государства в одних руках в начале VII в. Но могущество королевского рода Меровингов во франкском обществе основывалось на том, что они обладали крупным земельным фондом, создавшимся в результате завоеваний Хлодвига и его преемников, а этот земельный фонд в течение VI и особенно VII в. непрерывно таял. Меровинги щедрой рукой раздавали пожалования и своим дружинникам, и своим служилым людям, и церкви. В результате непрерывных земельных дарений Меровингов реальная основа их власти значительно уменьшилась. Силу в обществе получили представители других, более крупных и богатых землевладельческих родов.

В связи с этим короли из рода Меровингов были оттеснены на задний план и получили прозвище «ленивых», а фактическая власть в королевстве оказалась в руках отдельных выходцев из землевладельческой знати, так называемых майордомов (майор-домами первоначально назывались старшие управители королевским двором, заведовавшие дворцовым хозяйством и дворцовыми служителями).

С течением времени майордомы сосредоточили в своих руках всю военно-административную власть в королевстве и стали его фактическими правителями. «Королю же, — писал летописец, — оставалось довольствоваться одним лишь титулом и, восседая на троне с длинными волосами и отпущенной бородой, представлять собой только одно подобие государя, выслушивать отовсюду являвшихся послов и давать им при прощании, как бы от своего имени, ответы, заранее им заученные и ему продиктованные... Управление же государством и всё, что нужно было исполнить или устроить во внутренних или внешних делах, всё это лежало на попечении майордома». В конце VII и в начале VIII в. особенно усилились майордомы, вышедшие из богатого знатного рода Каролингов, которые и положили начало новой династии на престоле франкских королей — династии Каролингов (VIII—X вв.).

2. Империя Карла Великого

Образование империи Каролингов.

В 715 г. майордомом Франкского государства стал Карл Мартелл, правивший до 741 г. Карл Мартелл совершил ряд походов за Рейн в Тюрингию и Алеманию, которые сделались вновь самостоятельными при «ленивых» королях Меровингах, и подчинил своей власти обе области. Он вновь присоединил к Франкскому государству Фризию, или Фрисландию (страну племени фризов), и заставил саксов и баваров снова платить ему дань.

В начале VIII в. франкам пришлось столкнуться с арабами, которые проникли с Пиренейского полуострова в Южную Галлию с целью отторгнуть её от Франкского государства. Карл Мартелл спешно собрал военные отряды для отпора арабам, так как арабская лёгкая конница продвигалась вперёд очень быстро (по старой римской дороге, которая с юга вела на Пуатье, Тур, Орлеан и Париж). Франки встретили арабов у Пуатье (732 г.) и одержали решительную победу, заставив их повернуть вспять.

Карл Великий. Бронзовая скульптура IX в. (Конь XVI в.)

После смерти Карла Мартелла майордомом стал его сын Пипин Короткий, прозванный так за свой маленький рост. При Пипине арабы были окончательно изгнаны из Галлии. В зарейнских областях Пипин усиленно проводил христианизацию германских племён, стремясь подкрепить силу оружия церковной проповедью. В 751 г. Пипин Короткий заточил в монастырь последнего Меровинга и стал королём франков. Перед этим Пипин отправил посольство к римскому папе с вопросом, хорошо ли, что во Франкском государстве правят короли, не обладающие действительной королевской властью? На что папа ответил: «Лучше именовать королём того, кто имеет власть, нежели того, кто проживает, не имея королевской власти». После этого папа короновал Пипина Короткого. За эту услугу Пипин помог папе вести борьбу с государством лангобардов и, завоевав захваченную ими ранее в Италии Равеннскую область, передал её папе. Передачей Равеннской области было положено начало светской власти папства.

В 768 г. Пипин Короткий умер. Власть перешла к его сыну, Карлу Великому (768—814), которому в результате целого ряда войн удалось создать очень большую по своим размерам империю. Эти войны велись Карлом Великим, как и его предшественниками, в интересах крупных землевладельцев-феодалов, одним из ярких представителей которых он сам являлся, и были обусловлены стремлением крупных франкских землевладельцев к захвату новых земель и к насильственному закрепощению крестьян, ещё сохранявших свою свободу.

Всего при Карле было совершено более 50 военных походов, половину из них возглавлял он сам. Карл был весьма деятельным в своих военных и административных предприятиях, искусным в области дипломатии и крайне жестоким по отношению к франкским народным массам и к населению завоёванных им земель.

Франкское государство в конце V — первой половине IX в.

Первой войной, начатой Карлом Великим, была война с германским племенем саксов (772 г.), занимавшим всю территорию Нижней Германии (от Рейна до Эльбы). Саксы в это время находились ещё на последней ступени первобытно-общинного строя. В длительной и упорной борьбе с франкскими феодалами, которые захватывали их земли и несли им закрепощение, саксы оказали стойкое сопротивление и проявили большую храбрость. 33 года Карл Великий боролся за подчинение свободных саксонских крестьян. Огнём и мечом он насаждал среди саксов христианство, считая, что завоевание должно быть закреплено путём христианизации саксов, придерживавшихся дохристианских культов. Покорение саксов было закончено лишь в 804 г., когда знать саксов стала на сторону франкских феодалов в борьбе против собственного народа.

Одновременно с саксонскими войнами Карл по просьбе римского папы, а также в собственных интересах, поскольку он опасался усиления лангобардов, предпринял против них два похода. Разбив лангобардов, живших в Северной Италии в долине реки По, Карл Великий возложил на себя железную корону лангобардских королей и стал именоваться королём франков и лангобардов (774 г.). Однако Карл не отдал папе римскому захваченных лангобардских областей.

Карл предпринял поход и против германского племени баваров, лишив их самостоятельности. Военные походы при Карле Великом были направлены и против кочевого племени аваров, живших в это время в Паннонии. Разрушив их главную крепость (791 г.), Карл захватил во дворце аварского кагана (хана) огромную добычу. Разгромив аваров, Карл создал особую пограничную область — Паннонскую марку.

Пограничные столкновения при Карле Великом происходили и с племенами западных славян, поселения которых были расположены на восточных границах его империи. Но сопротивление славянских племён не позволило Карлу Великому включить их территории в состав империи. Он был вынужден даже вступать в союзы со славянской знатью против общих врагов (например, с ободритами против саксов или со словенами из Хорутании против кочевников аваров) и ограничиваться лишь возведением крепостей на славянской границе и сбором дани со славянского населения, жившего близ неё.

Карл Великий совершил ряд военных походов и за Пиренеи (778—812 гг.). На завоёванной за Пиренеями территории была создана пограничная область — Испанская марка.

Итак, в результате длительных агрессивных войн, которые вели майордомы и короли из рода Каролингов, создалось обширное государство, по своим размерам лишь немногим уступавшее прежней Западной Римской империи.

И тогда Карл решил объявить себя императором. В 800 г. папа Лев III, заинтересованный в распространении влияния римской церкви во всех завоёванных франками землях, а следовательно, в непосредственном союзе с Карлом Великим, короновал его императорской короной.

Возникшая империя пользовалась большим влиянием в международных делах своего времени. Верховную власть императора признавали короли Галисии и Астурии. В дружественных с ним отношениях находились короли Шотландии и вожди ирландских племён. Даже далёкий багдадский халиф Харун-ар-Рашид, стремившийся опереться на союз с империей Карла Великого в борьбе с Византией и с Кордовским халифатом в Испании, посылал к Карлу богатые подарки.

В начале IX в. империи Карла Великого пришлось впервые столкнуться с серьёзной опасностью в лице норманских пиратов. Норманны, как назывались в то время скандинавские племена, населявшие Скандинавию и Ютландию, включали в свой состав предков современных норвежцев, шведов и датчан. В связи с происходившим в VIII и IX вв. у скандинавских племён процессом разложения родовых отношений, резкого выделения знати и усиления роли военных вождей и их дружин эти вожди стали предпринимать далёкие морские походы с целью торговли и грабежа. Позднее эти пиратские походы стали подлинным бедствием для населения Западной Европы.

Утверждение феодальной собственности на землю во франкском обществе в VIII—IX вв.

Основой изменений в общественном строе франков в VIII и IX вв. явился полный переворот в отношениях землевладения: разорение массы свободного франкского крестьянства и одновременный рост собственности крупных землевладельцев за счёт поглощения мелкой крестьянской собственности. Феодальное землевладение зародилось и начало развиваться у франков ещё в VI в. Однако при Меровингах оно не играло первенствующей роли в общественном строе. Основной ячейкой франкского общества в этот период являлась свободная крестьянская община — марка.

Конечно, развитие частной собственности на землю в те времена неизбежно вело к росту крупного землевладения, но вначале этот процесс протекал сравнительно медленно. Феодальная собственность на землю стала господствующей лишь в результате аграрного переворота в VIII и IX вв. По этому поводу Энгельс писал: «... прежде чем свободные франки могли сделаться чьими-либо поселенцами, они должны были каким-нибудь образом потерять аллод, полученный ими при оккупации земли, должен был образоваться собственный класс безземельных свободных франков»[48].

Вследствие низкого уровня развития производительных сил мелкий крестьянин сплошь и рядом оказывался не в состоянии сохранить за собой только что полученный им в собственность надел. Отсутствие возможности для расширения хозяйства у мелкого крестьянина, чрезвычайно несовершенная сельскохозяйственная техника и в силу этого крайняя беспомощность непосредственного производителя перед лицом всевозможных стихийных бедствий неуклонно влекли его к разорению. Вместе с тем шедший безостановочно процесс внутреннего разложения самой общины также приводил к выделению из среды свободных общинников разбогатевших крестьян, которые постепенно прибирали к рукам земли своих обедневших соседей и превращались в мелких и средних феодальных собственников.

Так в результате экономических изменений свободный франкский крестьянин терял свою земельную собственность и попадал в полную экономическую зависимость как от крупных землевладельцев (дружинников, должностных лиц короля, сановников церкви и пр.), так и от более мелких феодалов. Этот процесс утраты крестьянами своей земли ускорялся целым рядом причин: междоусобными войнами франкской знати и длительной военной службой, надолго отрывавшей крестьян от их хозяйства, нередко в самую горячую пору; обременительными податями, всей своей тяжестью ложившимися на крестьян по мере усиления государственной власти, и непосильными штрафами за разного рода проступки; принудительными взносами в пользу церкви и прямыми насилиями со стороны крупных землевладельцев.

Тяжёлое положение франкских крестьян привело к тому, что в VIII и IX вв. широкое распространение получила практика так называемых прекариев. Прекарий, уже известный римскому праву, приобрёл своё наименование от латинского слова «preces», что значит «просьба», и означал ещё при Меровингах передачу крупным землевладельцем участка земли безземельному крестьянину в пользование или держание. За полученную землю крестьянин был обязан нести в пользу её собственника ряд повинностей. Такова была первая, самая ранняя форма средневекового прекария.

Другой формой, наиболее частой в VIII и IX вв., была следующая: крестьянин, видя, что он не в силах сохранить за собой свою землю, «дарил» её могущественному соседу, а особенно часто церкви, так как опасность потерять землю чаще всего заключалась для него именно в наличии такого могущественного соседа. Затем крестьянин получал эту землю обратно, но уже не как свою собственность, а в качестве пожизненного, иногда наследственного, держания и опять-таки нёс определённые повинности в пользу землевладельца. За это последний охранял его хозяйство.

Существовали сборники так называемых формул (т. е. образцов юридических актов), оформлявших подобные передачи земли. Вот один из ответов настоятельницы женского монастыря на просьбу о даче земли в прекарий. «Сладчайшей женщине такой-то я, аббатисса такая-то. Так как известно, что ты собственность свою в округе таком-то недавно за монастырём св. Марии утвердила и за это просила у нас и у названного монастыря дачи [тебе] прекария, то вот этой грамотою за тобою утвердили, чтобы, пока ты жива, владела бы и держала в пользовании эту землю, но не имела бы права каким-бы то ни было образом отчуждать её, а если бы решилась это сделать, землю бы тотчас же потеряла...»

Иногда прекарист получал в придачу к бывшей своей земле, отданной ему в качестве прекария, ещё и дополнительный участок земли. Это была третья форма прекария, служившая главным образом церкви для привлечения мелких собственников, превращения их в прекаристов и использования их рабочей силы на ещё невозделанных землях. Совершенно ясно, что и вторая и третья формы прекария способствовали росту крупного землевладения.

Итак, прекарий был такой формой поземельных отношений, которая в тех случаях, когда она связывала представителей двух антагонистических классов, приводила одновременно к утрате свободным франкским крестьянином его собственности на землю и к росту феодальной земельной собственности.

Внутри самого господствующего класса землевладельцев в это время также складывались особые поземельные отношения в связи с распространением так называемых бенефициев, введённых при Карле Мартелле после битвы с арабами при Пуатье (латинское слово «beneficium» означало дословно — благодеяние). Суть бенефиция сводилась к следующему: земельное владение передавалось тому или иному лицу не в полную собственность, как это было при Меровингах. Человек, получавший бенефиций, должен был нести военную службу в пользу того, кто ему эту землю давал. Таким путём образовался слой служилых людей, обязанных нести военную службу за полученные ими земельные владения. Если бенефициарий отказывался от выполнения военной службы, он терял и бенефиций. Если умирал бенефициарий или же жалователь бенефиция, последний возвращался к его собственнику или к его наследникам. Таким образом, бенефиций не мог быть передан по наследству тем лицом, которое его получало, и являлся только пожизненным и условным земельным владением.

Необходимую ему для раздачи бенефициев землю Карл Мартелл получил, конфисковав в свою пользу часть церковных владений (это была так называемая секуляризация, или переход церковной земли в руки светской власти). Разумеется, церковь осталась весьма недовольна этим, несмотря на то, что во всех завоёванных областях она получала новые земли и новые привилегии. Поэтому уже преемник Карла Мартелла — Пипин Короткий, хотя и не возвратил церкви отобранные земли, однако обязал бенефициариев уплачивать в её пользу определённые взносы.

Введение бенефициев, которые раздавались вместе с крестьянами, сидевшими на пожалованной земле, приводило к дальнейшему росту зависимости крестьян от землевладельца и к усилению их эксплуатации.

К тому же военная власть сосредоточивалась постепенно в руках господствующего класса. Отныне крупные землевладельцы могли употреблять имевшееся в их руках оружие не только против внешних врагов, но и против своих же крестьян, заставляя их нести в пользу собственников земли всевозможные повинности.

Закрепощение франкского крестьянства

Рост крупного землевладения за счёт свободных крестьян, терявших право собственности на землю, сопровождался их закрепощением. Разорявшийся мелкий собственник сплошь и рядом был принуждён не только отдавать крупному землевладельцу свою землю, но и становиться по отношению к нему в личную зависимость, т. е. терять свою свободу.

«Господину брату моему такому-то, — писалось в кабальных грамотах от имени крестьянина. — Всем ведомо, что крайняя бедность и тяжкие заботы меня постигли и совсем не имею, чем жить и одеваться. Поэтому, по просьбе моей, ты в величайшей нужде моей не отказал вручить мне из своих денег столько-то солидов; а у меня нечем выплатить эти солиды. Поэтому я просил совершить и утвердить закабаление тебе моей свободной личности, чтобы отныне вы имели полную свободу делать со мной всё, что вы полномочны делать со своими прирождёнными рабами, именно продавать, выменивать, подвергать наказанию».

Свободные крестьяне могли вступать в зависимость от крупного феодала и на более льготных условиях, не теряя на первых порах своей личной свободы и становясь как бы под покровительство крупного землевладельца (так называемая коммендация, от латинского слова «commendatio» — «препоручаю себя»). Но совершенно ясно, что и коммендация крестьянина, так же как и превращение его в прекариста какого-нибудь крупного землевладельца, приводила к одним и тем же последствиям, т. е. к превращению этого свободного крестьянина, а также и его потомства в крепостных крестьян.

Государство играло в этом процессе активную роль. Об этом свидетельствует целый ряд указов Карла Великого и его ближайших преемников. В своих указах (капитуляриях, от латинского слова «caput» — «голова» или «глава», так как каждый указ разбивался на главы) Карл предписывал управляющим наблюдать за свободными крестьянами, живущими в королевских поместьях, брать с крестьян штрафы в пользу королевского двора и судить их. В 818—820 гг. были изданы указы, прикрепившие всех плательщиков податей к земле, т. е. лишившие их права свободного перехода с одного участка на другой. Каролинги приказывали крестьянам судиться у крупных землевладельцев и подчиняться их власти. Наконец, в капитулярии 847 г. прямо предписывалось, чтобы каждый ещё свободный человек, т. е. прежде всего крестьянин, нашёл себе сеньора (господина). Так государство активно содействовало утверждению феодальных отношений во франкском обществе.

Феодальное поместье и его хозяйственная жизнь

Результатом переворота в поземельных отношениях, происшедшего в VIII и IX вв., явилось окончательное утверждение поземельной собственности господствующего класса. Место прежней свободной крестьянской общины-марки заняло феодальное поместье с особыми, присущими именно ему хозяйственными порядками. Каковы были эти порядки, видно из так называемого «Капитулярия о поместьях» («Capitulare de villis»), составленного около 800 г. по приказанию Карла Великого и являвшегося инструкцией управляющим королевскими поместьями. Из этого капитулярия, а также из других источников IX в., в частности из так называемого «Полиптика аббата Ирминона» (т. е. писцовой книги монастыря Сен-Жермен, находившегося в пригороде Парижа), видно, что феодальное поместье делилось на две части: барскую усадьбу с барской землёй и деревню с наделами зависимых крестьян.

Барская часть, или господская земля, называлась доменом (от латинского слова «dominus» — господский). Домен состоял из барской усадьбы с домом и хозяйственными постройками и из барской пахотной земли. От владельца поместья зависели также мельница и церковь. Домениальная (господская) пахотная земля была разбросана среди крестьянских участков, т. е. существовала так называемая чересполосица, которой обязательно сопутствовал принудительный севооборот, связанный с практикой открытых полей после сбора урожая. Все должны были сеять на данном поле одно и то же и убирать поле одновременно с соседями, иначе скот, выпущенный на поле, мог уничтожить посевы, не убранные их хозяином. Обрабатывалась барская земля руками крестьян, обязанных работать на барщине со своим инвентарём. Кроме пахотной земли в домен входили также леса, луга и пустоши.

Крестьянская земля, или земля «держания», поскольку крестьяне не были её собственниками, а как бы «держали» её от собственника земли — владельца данного поместья, была разбита на наделы (мансы). В каждый манс входил крестьянский двор с домом и хозяйственными постройками, огород и пахотная земля, разбросанная чересполосно с другими крестьянскими и помещичьими землями. Кроме того, крестьянин имел право на пользование общинными выгонами и лесами.

Таким образом, в отличие от раба, не имевшего ни дома, ни хозяйства, ни собственности, ни семьи, крестьянин, работавший на земле феодала, имел и свой дом, и семью, и хозяйство. Существование наряду с феодальной собственностью собственности крестьянина на хозяйство и сельскохозяйственные орудия создавало у производителей материальных благ, феодального общества определённую заинтересованность в своём труде и являлось непосредственным стимулом развития производительных сил в эпоху феодализма.

Производительные силы общества в VIII и IX вв. крайне медленно, но всё время росли. Происходило усовершенствование приёмов земледелия, употреблялись более эффективные методы обработки почвы, шла расчистка леса под пашню и поднималась целина. Перелог и двухполье постепенно сменялись трёхпольем.

Более низкие по качеству виды злаков (овёс, ячмень, рожь) сеялись главным образом в хозяйственно отсталых частях империи (к востоку от Рейна), в центральных же и западных её областях всё чаще употреблялись качественно более высокие виды (пшеница и пр.). Из огородных культур разводились бобовые растения, редька и репа. Из фруктовых деревьев — яблоневые, грушевые и сливовые. В садах сажали лекарственные травы и хмель, необходимый при изготовлении пива. В южных частях империи развивалось виноградарство. Из технических культур сеяли лён, шедший на изготовление одежды и льняного масла.

Что касается сельскохозяйственных орудий, то следует отметить, что в конце IX в. повсеместное распространение получили плуги: малый лёгкий плуг для обработки каменистых или корневых почв, который лишь резал землю на длинные борозды, и тяжёлый колёсный плуг с железным лемехом, который при пахоте не только резал, но и переворачивал землю. Борона, представлявшая в то время треугольную деревянную раму с железными зубьями, употреблялась преимущественно при обработке огородов. Боронование полей производилось при помощи тяжёлого деревянного бревна, которое волочили по вспаханному полю, разбивая комья земли. В хозяйстве употреблялись косы, серпы, двузубые вилы и грабли.

Крепостные крестьяне. Из собрания миниатюр. VI—XII в.

Зерно очищалось от соломы, провеивалось при помощи лопаты на ветру, просеивалось через сита, сплетённые из гибких прутьев, и, наконец, обмолачивалось простыми палками или деревянными цепами. Унаваживание полей, как правило, производилось нерегулярно. Понятно, что при такой низкой технике сельского хозяйства и урожаи обычно бывали крайне низкими (сам 1 1/2 или сам 2). В крестьянском хозяйстве преобладал мелкий скот (овцы, свиньи и козы). Лошадей и коров было мало.

Всё хозяйство крупного поместья носило натуральный характер, т.е. главной задачей всякого поместья было удовлетворение собственных потребностей, а не производство для продажи на рынок. Крестьяне, работавшие в поместьях, были обязаны снабжать продуктами господский двор (королевский, графский, монастырский и т. д) и обеспечивать всем необходимым владельца поместья, его семью и многочисленную свиту. Ремесло в это время ещё не было отделено от сельского хозяйства, и крестьяне им занимались наряду с хлебопашеством. В продажу поступали лишь излишки продуктов.

Вот что говорилось о подобном хозяйстве в «Капитулярии о поместьях» (глава 62): «Пусть управляющие наши ежегодно к рождеству господню раздельно, ясно и по порядку нас извещают о всех наших доходах, чтобы мы могли знать, что и сколько имеем по отдельным статьям, именно... сколько сена, сколько дров и факелов, сколько тёсу... сколько овощей, сколько пшена и проса, сколько шерсти, льна и конопли, сколько плодов с деревьев, сколько орехов и орешков... сколько с садов, сколько с репных гряд, сколько с рыбных садков, сколько кож, сколько мехов и рогов, сколько мёду и воска, сколько сала, жиров и мыла, сколько вина ягодного, вина варёного, медов — напитков и уксуса, сколько пива, вина виноградного, зерна нового и старого, сколько кур, яиц и гусей, сколько от рыболовов, кузнецов, оружейников и сапожников... сколько от токарей и седельников, сколько от слесарей, от рудников железных и свинцовых, сколько от тяглых людей, сколько жеребят и кобылок».

Такое поместье являлось основной ячейкой франкского общества при Каролингах, а это значит, что в империи Карла Великого создалось большое количество замкнутых в хозяйственном отношении мирков, не связанных друг с другом экономически и самостоятельно удовлетворявших свои потребности продуктами, производимыми внутри данного хозяйства.

Тяжёлое положение крестьян и их борьба с феодалами

Феодально зависимые крестьяне подвергались со стороны феодалов жестокой эксплуатации. Формы крестьянской зависимости в эпоху феодализма были крайне разнообразны. Это была, как указывает Маркс, «...несвобода, которая от крепостничества с барщинным трудом может смягчаться до простого оброчного обязательства»[49]. Наряду с сохранившимися остатками свободного крестьянства (особенно в восточных и северных областях империи) во Франкском государстве VIII—IX вв. имелись крестьяне, которые зависели от феодала лишь в судебном отношении. Однако таких крестьян было очень мало.

Основную массу феодально зависимого крестьянства составляли крепостные крестьяне, на личность которых феодалы имели право собственности, хотя и неполное (т. е. не имели права их убивать). Крепостные крестьяне зависели от феодала и лично, и по земле, и в судебном отношении и платили ему тяжёлую феодальную ренту. Она выражалась в форме различных повинностей — отработочных (барщина), продуктовых (натуральный оброк) и денежных (денежный оброк). Господствующей формой ренты при Каролингах, по-видимому, была отработочная. Но одновременно существовали и натуральная рента и отчасти денежная.

Как лично зависимый человек крепостной крестьянин был обязан отдавать феодалу при получении по наследству своего земельного надела лучшую голову скота; был обязан платить за право вступить в брак с женщиной, не принадлежащей его господину, и вносить дополнительные платежи, налагаемые на него феодалом по произволу.

Как зависимый в поземельном отношении крепостной крестьянин был обязан платить оброк и работать на барщине. Вот как изображались обязанности крепостных крестьян в IX в. в «Политике аббата Ирминона». С одного только крестьянского надела (а таких наделов в монастырском хозяйстве было несколько тысяч) монастырь Сен-Жермен получал ежегодно: полбыка или же 4 баранов «на военное дело»; по 4 денария[50] поголовного обложения; 5 модиев[51] зерна на конский корм; 100 тесин и 100 драней не из господского леса; 6 кур с яйцами и через 2 года на третий — годовалую овцу. Держатели этого надела были обязаны также пахать монастырское поле под озимое и яровое три дня в неделю и выполнять для монастыря различные ручные работы.

За разрешением всех спорных вопросов крестьянин был обязан обращаться в поместный суд, во главе которого стоял сам феодал или его приказчик. Понятно, что во всех случаях феодал решал споры в свою пользу.

Кроме того, землевладелец обычно имел ещё право взимать всякого рода пошлины — дорожные, паромные, мостовые и пр. Положение трудящихся масс становилось ещё более тяжёлым в результате стихийных бедствий, с которыми тогда не умели бороться, а также бесконечных феодальных усобиц, разорявших крестьянское хозяйство.

Жестокая феодальная эксплуатация вызывала острую классовую борьбу крестьян с феодалами. О том, что эта борьба была повсеместной, свидетельствуют и королевские капитулярии, приказывавшие строго карать восставших, и сообщения средневековых хронистов. Из этих капитуляриев и хроник мы узнаём, что в конце VIII в. в деревне Сельт, принадлежавшей реймсскому епископу, произошло восстание зависимых крестьян. В 821 г. возник «заговор» крепостного люда во Фландрии. В 841—842 гг. имело место так называемое восстание «Стеллинга» (что значит дословно «Дети древнего закона») в области саксов, когда свободные саксонские крестьяне вступили в борьбу как с собственной, так и с франкской знатью, нёсшей им закрепощение. В 848 г. выступили свободные крестьяне, боровшиеся против закрепощения в Майнцском епископстве. Вторично восстание разразилось там же в 866 г. Известны и другие движения, направленные против феодального гнёта и эксплуатации. Все эти восстания произошли главным образом в IX в., когда завершился переворот в аграрных отношениях и процесс закрепощения крестьян принял самые широкие размеры.

Эти восстания против господствующего класса не могли одержать победы в той исторической обстановке, когда сложившийся феодальный способ производства имел все условия для своего дальнейшего развития. Однако значение ранних антифеодальных движений крестьян было очень большим. Движения эти носили прогрессивный характер, ибо их результатом являлось известное ограничение жестокой эксплуатации трудящихся и создание более сносных условий их существования. Таким образом, эти движения содействовали более быстрому развитию производительных сил феодального общества. Чем больше времени крестьянин уделял своему собственному хозяйству, чем более он оказывался заинтересованным в улучшении сельскохозяйственной техники и в повышении производительности своего труда, тем быстрее развивалось и всё феодальное общество в целом.

Внутренняя организация господствующего класса феодалов

Поземельные отношения, существовавшие внутри класса феодалов, лежали в основе его военно-политической организации. Бенефиций, как правило, соединялся с отношениями вассалитета, когда свободный человек, получивший бенефиций от крупного землевладельца, назывался его вассалом (от латинского слова «vassus» — слуга) и обязывался отбывать для него военную службу. Вступление в вассальные отношения закреплялось определённой церемонией. При получении бенефиция свободный человек объявлял, что он становится вассалом того или иного господина (сеньора), а сеньор принимал от него клятву верности. Эта церемония получила позднее наименование оммажа (от латинского слова «homo» — человек, так как в клятве верности имелись слова: «становлюсь вашим человеком»).

В отличие от отношений, устанавливавшихся между крестьянином и феодалом, вассальные отношения не выходили за пределы одного и того же господствующего класса. Вассалитет закреплял феодальную иерархию, т. е. подчинение более мелких землевладельцев более крупным, а более крупных — самым крупным, в то время как личная зависимость крестьянина от феодала приводила к закрепощению крестьян.

Административное устройство империи

К годам правления первых Каролингов относится временное усиление центральной государственной власти, основную и определяющую причину которого, разумеется, нельзя видеть в «выдающихся способностях» Каролингов и, в частности, в «государственном таланте» Карла Великого. В действительности некоторое укрепление центрального государственного аппарата при Каролингах вызывалось глубочайшими изменениями в области общественных отношений.

Класс землевладельцев-феодалов нуждался в этот период в такой центральной власти, которая обеспечивала бы ему быстрейшее подчинение класса крестьян, боровшихся против закрепощения, и одновременно вела бы широкую завоевательную политику, приносившую крупным землевладельцам и новые земли, и новых крепостных. Таким образом, изменения в формах феодального государства были обусловлены коренными изменениями в положении крестьянства и его борьбой против господствующего класса. Центром управления Каролингской империей сделался на время императорский двор с его чиновниками — канцлером, архикапелланом и пфальцграфом. Канцлер выполнял функции секретаря императора и хранителя государственной печати. Архикапеллан управлял франкским духовенством, а пфальцграф был подобен прежнему майордому, заведовавшему дворцовым хозяйством и администрацией.

С помощью королевских капитуляриев Карл Великий стремился разрешить различные вопросы управления обширным государством. Капитулярии выпускались Карлом Великим по совету с крупными землевладельцами, которые два раза в год собирались для этой цели в королевский дворец.

Империя была разделена на области. Пограничные области назывались марками. Марки были хорошо укреплены и служили как для обороны, так и в качестве плацдармов для дальнейших захватов. Во главе каждой области стояли графы, а во главе марок — маркграфы. Для контроля за деятельностью графов Карл направлял в области особых государевых посланцев.

Укрепляя государственный аппарат империи, особенно необходимый господствующему классу в эпоху коренных социальных сдвигов, происходивших во франкском обществе, и направленный на угнетение и закрепощение народных масс, Карл Великий провёл судебную реформу, отменив существовавшую прежде обязанность населения являться на окружные судебные заседания. Выборные должности судей из народа были упразднены. Судьи стали государственными чиновниками, получавшими жалованье и судившими под председательством графа. Была проведена и военная реформа. Карл Великий перестал требовать военную службу от крестьян (к этому времени они в большинстве своём уже разорились и попали в полную зависимость от феодалов). Основной военной силой стали королевские бенефициарии.

Усиление политической власти феодалов

Утверждение феодальной собственности на землю привело к усилению политической власти землевладельцев над трудящимся населением, сидевшим на их землях. Ещё Меровинги способствовали расширению частной власти крупных землевладельцев, предоставляя им так называемые иммунитетные права.

При Каролингах иммунитет получил дальнейшее развитие. Название иммунитет произошло от латинского слова «immunitas», что в переводе на русский язык означает «неприкосновенность» человека, его освобождение от чего-либо.

Суть иммунитета состояла в том, что территория землевладельца иммуниста (т. е. лица, получившего иммунитетную грамоту) освобождалась королём от посещения королевских должностных лиц для выполнения судебных, административных, полицейских, фискальных или каких-либо других обязанностей. Обязанность выполнять эти функции передавалась самому иммунисту, частная власть которого, таким образом, сильно вырастала. Иногда король передавал в пользу иммуниста все поступления, которые до того времени шли в пользу королевской казны (налоги, судебные штрафы и пр.). Крупный землевладелец оказывался своего рода государем по отношению к живущему на его землях населению.

Королевская власть таким путём как бы сама способствовала превращению крупных землевладельцев в независимых от короля людей. Но это происходило, разумеется, лишь из-за её слабости. Иммунитет, как сумма политических прав феодала по отношению к зависимому от него экономически крестьянину, вырастал и развивался независимо от воли королей и императоров. Крупные землевладельцы, получившие полную экономическую власть над крестьянским населением их поместий, стремились сделать это население зависимым и политически. Они самовольно творили в своих поместьях суд и расправу, создавали свои вооружённые отряды и не допускали королевских чиновников в пределы своих владений. Центральная власть оказывалась бессильной в борьбе с подобными тенденциями крупных землевладельцев и была вынуждена оформлять при помощи иммунитетных грамот уже фактически сложившиеся отношения.

При Каролингах иммунитет стал повсеместным явлением и превратился в одно из мощных средств закрепощения крестьянства. Иммунитетные права распространились на более обширные территории, а сами иммунисты приобрели ещё большую власть. Иммунист созывал теперь судебные собрания, совершал суд, разыскивал преступников, собирал штрафы и пошлины в свою пользу и пр.

«По просьбе епископа такого-то, — писали короли в своих грамотах, — ...пожаловали мы ему это благодеяние, состоящее в том, что в пределы поместий церкви этого епископа... не смеет входить ни одно государево должностное лицо для слушания судебных дел или взыскания каких-либо судебных штрафов, но сам епископ и преемник его, во имя божие, в силу полного иммунитета, пусть владеют всеми означенными правами... И всё, что могла бы получить там казна со свободных или несвободных и иных людей, проживающих на землях... церковных, пусть навеки поступает на лампады означенной церкви».

Наконец, для того, чтобы обеспечить набор свободных поселенцев на землях крупных землевладельцев для военной службы, Каролинги передали этим землевладельцам административные права над всеми свободными поселенцами в их поместьях, т. е. как бы назначили сеньоров для этих прежде свободных в юридическом смысле людей. Таким образом, в политическом положении лиц, поселившихся на землях крупного землевладельца, т. е. крестьян и других свободных людей, произошли значительные изменения. Раньше эти лица были юридически равноправны с владельцем поместья, хотя и зависели от него экономически. Теперь же они стали людьми, подчинёнными землевладельцу и в правовом отношении.

Расширение и укрепление иммунитета, являвшегося в руках господствующего класса орудием внеэкономического принуждения масс эксплуатируемого крестьянства, содействовали процессу дальнейшего его закрепощения и усилению феодальной эксплуатации. «Экономическое подчинение получило политическую санкцию»[52]. Крестьянин, который перед тем уже потерял право собственности на свою наследственную землю, теперь утрачивал и личную свободу. Частная власть иммуниста приобретала своего рода государственный характер, а поместье иммуниста превращалось как бы в маленькое государство.

Внутренняя слабость империи Каролингов и её быстрый распад

Империя Карла Великого, возникшая в результате завоевательных войн, как и другие подобного рода империи античной и средневековой эпох, не имела своей экономической базы и представляла временное и непрочное военно-административное объединение. В ней наблюдалась чрезвычайная пестрота и с точки зрения этнического (племенного) состава Каролингской империи, и с точки зрения её социально-экономического развития. В ряде областей племенные особенности давно уже стёрлись. Германские племена, завоевавшие эти области, усвоили не только провинциальные диалекты латинского языка, но и общественные порядки, характерные для поздней Римской империи. Возникшие в ней зародыши феодальных отношений (крупное землевладение, соединённое с мелким хозяйством, натуральное хозяйство, колонат и патроциний) способствовали более быстрому развитию феодализма в таких областях Каролингского государства, как Аквитания, Септимания и Прованс. Значительно более отсталыми по уровню развития феодальных отношений оказались области к востоку от Рейна. Такими областями являлись Бавария, Саксония, Алемания, Тюрингия и Фризия, где развитие феодализма было замедленным и где сохранилось большое количество родо-племенных пережитков.

Наконец, в Каролингской империи были области, в которых романские и германские элементы оказались этнически смешанными. Взаимодействие же социально-экономических порядков, существовавших у коренного романо-галльского населения, с социально-экономическими порядками, существовавшими у пришлых германских племён (франков и бургундов), привело к развитию феодализма в его наиболее классических формах. Этими областями были те части империи, которые находились как бы на стыке между романским и германским миром, т. е. Северо-Восточная и Центральная Галлия, а также Бургундия.

Никаких экономических связей между племенами и народностями, объединёнными в империи Карла Великого чисто насильственным путём, не существовало. Вот почему историческое развитие пошло далее не в границах империи в целом, а в пределах отдельных народностей и племён или более или менее родственных их соединений. Закономерная тенденция племён и народностей, покорённых силой оружия, к освобождению из-под власти завоевателей, безраздельное господство натурального хозяйства в феодальных поместьях, распад франкского общества на ряд хозяйственно замкнутых мирков, непрерывный рост власти крупных землевладельцев на местах и бессилие центральной власти — всё это делало неизбежным политический распад империи.

И действительно, после смерти Карла Великого (814 г.) империя сначала раздробилась между его наследниками, а затем уже окончательно распалась на три части. Этот распад был оформлен Верденским договором, заключённым между внуками Карла Великого в 843 г. Один из этих внуков — Карл Лысый получил по Верденскому договору владения на запад от Рейна — Западнофранкское государство (т. е. будущую Францию). Другой внук — Людовик Немецкий получил владения к востоку от Рейна — Восточнофранкское государство (т. е. будущую Германию). А старший внук — Лотарь получил полосу земли по левобережью Рейна (будущую Лотарингию) и Северную Италию.

Феодально-церковная культура

В феодальном обществе, пришедшем на смену обществу рабовладельческому, возникла новая, феодальная культура. Носительницей феодальной культуры в период раннего средневековья являлась церковь.

Религия в феодальном обществе была одним из мощных средств утверждения и сохранения классового господства эксплуататоров. Обещая небесное блаженство в награду за земные страдания, церковь всеми путями отвлекала народные массы от борьбы с феодалами, оправдывала феодальную эксплуатацию и настойчиво пыталась воспитывать трудящихся в духе полной покорности их господам. Влияние церкви сказалось со всей силой и на духовной культуре средневекового общества. «...феодальная организация церкви, — писал Энгельс, — освящала религией светский феодальный государственный строй. Духовенство к тому же было единственным образованным классом. Отсюда само собой вытекало, что церковная догма была исходным моментом и основой всякого мышления. Юриспруденция, естествознание, философия — все содержание этих наук приводилось в соответствие с учением церкви»[53].

Распадение феодального общества на ряд замкнутых в экономическом и политическом отношении мирков и повсеместный разрыв существовавших в рабовладельческом обществе торговых, политических и культурных связей обусловливали отсутствие сколько-нибудь широкого образования в VI—X вв. Все существовавшие тогда школы (епископальные и монастырские) находились в руках духовенства. Церковь определяла их программу и подбирала состав их учащихся. Основной задачей церкви при этом являлось воспитание церковных служителей, способных воздействовать на народные массы своей проповедью и охранять в неприкосновенности существующие порядки.

От своих служителей церковь требовала в сущности очень малого — знания молитв, умения читать по латыни Евангелие, хотя бы и не понимая всего прочитанного, и знакомства с порядком церковных служб. Лица, чьи знания выходили за пределы подобной программы, являлись в западноевропейском обществе VI—X вв. редчайшими исключениями.

Создавая школы, церковь не могла обойтись без некоторых элементов светского образования, которые феодальное общество унаследовало от древнего мира. Приспособив эти элементы светского образования к своим потребностям, церковь явилась невольной их «хранительницей». Античные дисциплины, преподававшиеся в церковных школах, именовались «семью свободными искусствами», под которыми понимались: грамматика, риторика и диалектика (так называемый тривиум — «три пути знания», или первая ступень обучения), и арифметика, геометрия, астрономия и музыка (так называемый квадривиум — «четыре пути знания», или вторая ступень обучения). Попытка свести воедино элементы образованности, унаследованные от античности, относилась к V в. и была предпринята Марцианом Капеллой. Деление «свободных искусств» на тривиум и квадривиум было осуществлено уже в VI в. Боэцием и Кассиодором — последними представителями античной образованности.

Но «свободные искусства» средневековья являлись весьма отдалённым подобием того, что преподавалось в античных школах, ибо представители церковной образованности утверждали, что любое знание полезно лишь в том случае, если оно помогает лучшему усвоению церковного учения. Риторику в это время рассматривали как предмет, помогавший грамотно оформлять необходимые для церкви и государства документы. Диалектика (так именовалась тогда формальная логика) была всецело подчинена богословию и служила представителям церкви лишь для того, чтобы бороться с еретиками в спорах. Музыка была нужна при богослужении, астрономия использовалась для определения сроков наступления различных церковных праздников и для всякого рода предсказаний.

Астрономические и географические представления тогдашнего времени свидетельствуют о крайнем невежестве духовенства. Учащимся церковных школ внушали, что на крайнем востоке находится рай, что земля похожа на колесо, что со всех сторон по кругу её обтекает океан и что в центре её находится Иерусалим. Учение о шарообразности земли категорически отвергалось, ибо представители церкви утверждали, что нельзя себе представить, чтобы люди на противоположной стороне земли передвигались бы вниз головой.

Все сохранившиеся от античности сведения, которые могли бы натолкнуть учащихся на стремление к основанному на опыте знанию, старательно замалчивались. Античные авторы сознательно искажались. Монахи нередко уничтожали уникальные тексты на древних рукописях, находившихся в монастырских библиотеках, а затем использовали «очищенный» таким образом и дорогостоящий пергамент для записи монастырских хроник. Подлинные знания о природе подменялись суеверными бреднями.

Образование, монополизированное западнохристианской церковью, носило весьма примитивный характер. Церковь не была, да и не могла быть заинтересована в сохранении всего доставшегося средневековью античного наследства и, вынужденная обращаться к последнему, старалась использовать его лишь в своих целях.

«Каролингское возрождение»

Так называемое «каролингское возрождение» ещё более укрепило позиции церкви в области духовной культуры и образования. Некоторое оживление деятельности духовенства и представителей императорской власти в организации церковных школ во второй половине VIII и в начале IX в. было связано с глубочайшими социально-экономическими сдвигами в жизни общества, т. е. с полным переворотом в отношениях землевладения, который привёл к усилению светских и духовных феодалов и к закрепощению крестьян.

Роль церкви в этих условиях становилась всё более важной. Вот почему, укрепляя церковный авторитет путём создания слоя грамотных клириков, Каролинги оставили всю монополию на образование в руках церкви и ни в какой степени не изменили существовавших до этого порядков. Грамотных людей, необходимых им для работы в государственном аппарате, Каролинги черпали из церковных школ.

Задачи, стоявшие перед этими школами, были ясно и кратко определены самым видным деятелем «каролингского возрождения» — Алкуином (около 735—804), воспитанником йоркской школы. В одном из писем к Карлу Великому Алкуин писал: «Тружусь я много над многим для того, чтобы воспитать многих на пользу святой божьей церкви и для украшения вашей императорской власти». В своих капитуляриях Карл Великий требовал от монахов обязательной организации монастырских школ для обучения клириков — чтению, счёту, письму и пению, так как пастыри, обязанные наставлять народ, должны уметь читать и понимать «священное писание». Целый ряд лиц, способных возглавить церковные школы, Карл Великий привлёк из Италии, где духовенство имело более высокий уровень образования. Так, Карл Великий вывез оттуда Петра Пизанского, Павла Диакона, Лейдарда и Теодульфа.

Уделяя большое внимание церковным школам, Карл Великий считал, что миряне должны обучаться лишь «истинам» религии и «символу веры». Для тех, кто отказывался изучать «символ веры», Карл Великий предписывал ряд церковных наказаний (пост и пр.). Королевские посланцы и графы были обязаны наблюдать за проведением этих распоряжений в жизнь.

Таким образом, и в капитуляриях Карла Великого, и в постановлениях собиравшихся во время его правления церковных соборов речь шла не о повышении общего образовательного уровня и подъёме культуры во всех слоях феодального общества, а лишь об обучении определённого круга лиц, способных воздействовать своей проповедью на народные массы. «Венцом образования» по-прежнему считалось богословие. Ведь «...наша славная, преподаваемая мудрость господа превосходит всякую мудрость академической науки», — писал Алкуин, имея в виду Академию Платона. Ясно, что при такой постановке вопроса никакого действительного возрождения «свободных искусств» античности быть не могло.

Учебные пособия, составленные в форме диалогов между учителем и учеником, свидетельствуют о крайне низком уровне тогдашней образованности. Образчиком подобного пособия является диалог, написанный Алкуином для сына Карла Великого — Пипина:

«П и п и н. Что такое буква? — А л к у и н. Страж истории. П и п и н. Что такое слово? — А л к у и н. Изменник души... П и п и н. На кого похож человек? — А л к у и н. На шар. — П и п и н. Как помещён человек? — А л к у и н. Как лампада на ветру... П и п и н. Что такое голова? — А л к у и н. Вершина тела. — П и п и н. Что такое тело? — А л к у и н. Жилище души... П и п и н. Что такое зима? — А л к у и н. Изгнанница лета. П и п и н. Что такое весна? — А л к у и н. Живописец земли» и т. д.

Вся литература каролингского периода являлась сугубо подражательной главным образом христианской литературе первых веков нашей эры. Это видно и из произведений самого Алкуина, и из произведений его ученика — биографа Карла Великого — Эйнгарда. Однако рукописи в это время значительно улучшились. Была проведена реформа письменности, в результате которой повсюду установилось чёткое письмо (каролингский минускул), послужившее основой для современного начертания латинских букв. Переписчики украшали рукописи миниатюрами (небольшими картинками) на библейские темы.

Наряду с церковными произведениями каролингские переписчики переписывали и книги античных авторов (поэтов, философов, юристов и политических деятелей), что способствовало сохранению этих рукописей.

Необходимо упомянуть и о том строительстве, которое происходило при Карле Великом. Стремясь повысить значение императорской власти и церкви, он приказывал возводить дворцы и соборы в Ахене и других пунктах своего государства. По своей архитектуре здания напоминали стиль византийских построек в Равенне.

Строительная техника на Западе в это время являлась крайне несовершенной. По приказанию Карла Великого при возведении построек нередко использовались мраморные колонны, которые в целом виде вывозились из Италии. Античные памятники искусства при этом варварски уничтожались. Однако большая часть возведённых при Карле построек была деревянная и поэтому очень быстро погибла.

Церковь Сен-Жан в Пуатье. VII—VIII вв.

«Каролингское возрождение» было весьма кратковременным. Быстрый распад империи не мог не сказаться и в области культуры. Современные хронисты, регистрируя жалкое состояние образования в период, последовавший за распадом империи, отмечали, что королевство франков стало ареной беспокойства и войн, что повсюду кипит междоусобная борьба и что изучение «как священного писания, так и свободных искусств» находится в полном пренебрежении.

Таким образом, действительная картина церковной деятельности в области духовной культуры в период раннего средневековья свидетельствует о том, что монополия на образование, захваченная церковью на самой ранней ступени развития феодального общества, привела к весьма плачевным результатам. «От древности в наследство, — писал Энгельс, — остались Эвклид и солнечная система Птолемея, от арабов — десятичная система счисления, начала алгебры, современное начертание цифр и алхимия, — христианское средневековье не оставило ничего»[54].

Одну из своих главных задач церковь видела в том, чтобы держать народные массы в состоянии крайнего невежества и тем самым способствовать более полному их закабалению.

Господствовавшая тогда феодально-церковная культура носила ярко выраженный классовый характер.

Народное творчество в период раннего средневековья

«Мысли господствующего класса, — указывали Маркс и Энгельс, — являются в каждую эпоху господствующими мыслями. Это значит, что тот класс, который представляет собой господствующую материальную силу общества, есть в то же время и его господствующая духовная сила»[55]. Но это отнюдь не значит, что, будучи господствующей, эта культура является единственной.

Подобно тому, как учению церкви, оправдывавшей и защищавшей феодальную эксплуатацию, противостояли народные еретические антифеодальные учения, так и духовной культуре господствующего класса противостояло духовное творчество народных масс: сказочно-былинный эпос, песни, музыка, танцы и драматическое действие.

О богатстве народного творчества прежде всего говорит то обстоятельство, что первоначальной основой наиболее крупных эпических произведений западноевропейского средневековья являлись народные сказания. С наибольшей полнотой эти народные сказания сохранились в северных и северо-западных областях Европы, где развитие феодальных отношений совершалось сравнительно медленно и где долгое время существовал значительный слой свободного крестьянства.

Эпические произведения бургундского и франкского общества — «Песнь о Нибелунгах» и «героические поэмы», в частности «Песнь о Роланде», сохранились лишь в виде более поздних произведений, в которых первоначальные народные сказания подверглись соответствующей переработке в интересах господствующего класса. Однако сложившаяся на основе народного эпоса, опоэтизировавшего борьбу Карла Великого с арабами, «Песнь о Роланде» носит черты могучего народного влияния. Оно сказывается в тех частях этой поэмы, где говорится о любви к «милой Франции», о ненависти к врагам, посягающим на её свободу, и где осуждаются все феодалы, предающие интересы родины в угоду личным интересам.

Огромную роль в народном творчестве V—X вв., несомненно, играли музыка и поэзия. Самое широкое распространение во франкском обществе имели народные песни и былины, всевозможные шуточные и сатирические песенки.

Народные массы очень долго придерживались дохристианских обычаев, совершали жертвоприношения прежним божествам, соединяли дохристианские религиозные обряды с христианскими и «оскверняли» христианские церкви народными песнями и плясками. В VI в. на юге Галлии бывали случаи, когда народ, прерывая церковную службу, провозглашал: «Святой Марциал, молись за нас, а мы попляшем за тебя!», после чего в церкви устраивался хоровод и начинались народные пляски.

Католическая церковь относилась к музыкальному и поэтическому творчеству народа резко отрицательно. Видя в подобном творчестве проявление «языческой», «греховной», «не соответствующей христианскому духу» народной деятельности, церковь настойчиво добивалась её запрещения и жестоко преследовала непосредственных выразителей и носителей музыкальной культуры народа — народных певцов и танцоров (мимов и гистрионов).

Сохранились многочисленные церковные постановления, направленные против народных певцов и актёров. Народное творчество, представителями которого эти певцы и актёры выступали, носило ярко выраженный антифеодальный характер и было опасно господствующему классу. Поэтому церковь неутомимо его преследовала. Вот почему Алкуин заявлял, что «человек, впускающий в свой дом гистрионов, мимов и плясунов, не знает, какая большая толпа нечистых духов входит за ними следом». Карл Великий в свою очередь преследовал этих лиц, относя их к числу «опозоренных», и категорически запрещал представителям клира держать при себе «соколов, ястребов, своры собак и скоморохов». Тем же духом были проникнуты и многочисленные постановления церковных соборов. Однако жизненная сила народной песни и народного драматического искусства оказалась неодолимой.

Народное творчество существовало и в области изобразительных и прикладных искусств, несмотря на то, что последние были полностью подчинены интересам церкви и талант народных мастеров поставлен на службу господствующему классу феодалов. Сохранились различные художественно выполненные предметы, служившие для украшения церковных зданий или употреблявшиеся во время церковных служб (богато орнаментированные колокола; раки, служившие для хранения мощей, украшенные резными изделиями из дерева или кости; различная церковная утварь — чаши, кресты и подсвечники из драгоценных металлов; литые бронзовые церковные врата и т. д.).

Неизвестные, но искусные мастера, создававшие эти предметы, несомненно, стремились к максимально полному удовлетворению церковных вкусов и не выходили в своём творчестве за пределы библейских преданий. Однако сами изображения в ряде случаев носили на себе следы народного влияния, которое выражалось в реалистической трактовке человеческих фигур, в употреблении народных орнаментов и в изображении разных действительно существующих или же сказочных животных.

Влияние народного творчества сказывалось также и на исполнении миниатюр, всевозможных заставок и заглавных букв, украшавших церковные рукописи. Миниатюры обычно бывали цветными, так же как и заглавные буквы, которые изображались нередко то в виде рыб или животных, то в виде всякого рода птиц (аистов со змеёй в клюве, павлинов, петухов, уток), то в виде особых сочетаний из листьев, розеток и пр. «Звериная орнаментика» сохранилась в народном искусстве ещё со времён далёкого доисторического прошлого. Широкое применение в монастырских рукописях находил и народный орнамент в виде ленточной плетёнки. Узорчатые ткани (ковры, церковные покрывала) точно так же свидетельствовали о том, что воздействие со стороны народного искусства не осталось бесследным и для этой отрасли прикладного искусства.

Значение народного творчества во всех его проявлениях в истории культуры средневекового общества, так же как и в истории человеческой культуры в целом, было огромным. «Народ, — писал А. М. Горький, — не только сила, создающая все материальные ценности, он — единственный и неиссякаемый источник ценностей духовных, первый по времени, красоте и гениальности творчества философ и поэт, создавший все великие поэмы, все трагедии земли и величайшую из них — историю всемирной культуры»[56].

ГЛАВА X ФРАНЦИЯ, ГЕРМАНИЯ И ИТАЛИЯ В ПЕРИОД РАННЕГО ФЕОДАЛИЗМА (IX—XI ВВ.)

Социально-экономическая и этническая неоднородность Каролингского государства и процессы феодализации, которые неотвратимо и безостановочно развивались во франкском обществе, привели к быстрой гибели внешне единую империю Каролингов.

Распадение Каролингской империи на три части явилось важным этапом в истории Франции, Германии и Италии.

1. Франция в IX—XI вв.

Начало существованию Франции как самостоятельного государства было положено Верденским договором 843 г., он оформил окончательный раздел империи Карла Великого и зафиксировал выделение Западнофранкского королевства из состава империи. Восточными границами этого государства являлись реки Рона, Сона, Маас и Шельда. Его северные границы омывались водами Северного моря, а западные — Атлантического океана. На юге Западнофранкское королевство простиралось до Пиренеев и включало в себя часть территории за Пиренеями (так называемая Испанская марка). Собственно Францией в это время именовалась не вся территория Западнофранкского королевства, а лишь северная его часть.

К середине IX в. франки, завоевавшие Галлию, уже слились с населявшей её галло-римской народностью. В результате длительного, продолжавшегося сотни лет процесса скрещивания языков, победителем оказался язык галло-римской народности, который, сохранив свой грамматический строй и основной словарный фонд, в то же время обогатился за счёт словарного состава побеждённого языка. Об этом свидетельствует сохранившийся текст (на старофранцузском и старонемецком языках) так называемой «Страсбургской клятвы», т. е. договора, который в 842 г. заключили между собой Карл Лысый и Людовик Немецкий.

После распада империи Карла Великого на территории будущей Франции сформировались две близкие друг другу народности (из которых впоследствии сложилась единая французская нация) — южнофранцузская (провансальская) и северофранцузская. Каждая из них отличалась определённой общностью языка (несмотря на различие диалектов) и некоторой постепенно растущей общностью территории и духовной культуры.

Период от середины IX до XI столетия может быть назван в истории Франции временем завершения процесса её феодализации. Основными чертами этого периода являлись окончательное оформление феодальной собственности на землю, резкое обострение классовой борьбы крестьян против закрепощения и феодальной эксплуатации и крайняя политическая раздробленность государства.

Окончательное оформление феодальной собственности на землю

В результате переворота в поземельных отношениях (VIII—IX вв.) во Франции сложилась такая структура феодальной земельной собственности, которая просуществовала в течение многих столетий. В X—XI вв. бенефиций достиг своего наибольшего развития и превратился в феод. Это было земельное владение, дававшееся под тем же условием несения военной службы, что и бенефиций, но уже не пожизненное, а наследственное.

Герцоги и воины. Миниатюра из французской рукописи. XI в.

В это же время класс феодалов стал напоминать своего рода иерархическую лестницу, или феодальную пирамиду, когда верховным собственником всей земли в государстве считался король, а ему подчинялись крупные светские и духовные феодалы — герцоги, графы, архиепископы, епископы и аббаты больших монастырей, получавшие от него феоды. Фактически же крупные феодалы были независимы от короля, так как они имели право объявлять войну, заключать мир, чеканить монету и творить суд совершенно самостоятельно. Их предписания являлись обязательными в пределах тех территорий, которыми они владели. Они считали короля лишь первым среди равных (пэров — от латинского слова «pares» — равные) и очень часто шли на него войной, что было узаконено феодальным обычаем.

Крупным феодалам (графам и герцогам) подчинялись менее крупные — бароны и виконты, которые также являлись полновластными государями в своих владениях, хотя и считалось, что они «держат» их на правах феода от более крупных сеньоров, которые «держат» земли от самого короля. Баронам подчинялись многочисленные мелкие феодалы — рыцари, на которых кончалась феодальная лестница и которые «держали» свои феоды от баронов.

Таким образом, собственность феодала на землю была ограничена правом, которое имел на ту же землю её верховный собственник, передававший данное земельное владение более мелкому феодалу в виде феода.

Графы и герцоги считались вассалами короля и одновременно сеньорами баронов и виконтов. Бароны и виконты считались вассалами графов и герцогов и одновременно сеньорами рыцарей. Рыцари были вассалами баронов и виконтов. И вся эта феодальная лестница, или пирамида, всей своей тяжестью лежала на плечах крестьян, трудом которых жил класс феодалов-эксплуататоров в целом.

Обязанности вассала, получавшего от сеньора феод, были очень многообразны. Вассал был обязан: отвечать за сеньора материально, т. е. давать деньги для его выкупа, если сеньор попадал в плен; идти на войну по требованию сеньора; участвовать в его суде; оказывать материальную помощь при посвящении старшего сына сеньора в рыцари, при выдаче старшей дочери сеньора замуж и т. д. Понятно, что, принуждая вассала исполнять эти обязанности, сеньоры должны были часто прибегать к военным действиям. Страдали от феодальных войн, конечно, в первую очередь крестьяне, потому что именно их деревни сжигались и посевы вытаптывались, в то время как феодалы отсиживались в своих укреплённых замках. Жизнь народных масс Франции в X—XI вв. была очень тяжёлой.

Положение крестьян

Утрата крестьянством права собственности на землю и сосредоточение земли в руках крупных (светских и духовных) землевладельцев привели к тому, что место свободной крестьянской общины, являвшейся в своё время основой франкского общества, заняло феодальное поместье, а свободное франкское крестьянство в своей массе сделалось крепостным. При этом община-марка совсем не исчезла. Но она превратилась теперь в зависимую, или крепостную, общину, подчинённую власти феодала. В таком виде крестьянская община продолжала существовать на протяжении всего средневековья, давая крестьянству дополнительные возможности и организацию в борьбе против феодальной эксплуатации.

Крестьяне и ремесленники за работой. Миниатюра из французской рукописи. XI в.

Господствующей формой феодальной ренты в этот период во Франции была рента отработочная. Крестьянин, который вёл собственное хозяйство на земле феодала, был обязан за это работать на барщине, возделывая поля господина при помощи своего скота и своих сельскохозяйственных орудий. Таким образом, труд крепостного крестьянина (серва) на себя и свою семью в этот период, как правило, был отделён во времени и в пространстве от его труда на феодала — собственника земли. Не довольствуясь работой сервов на барщине, феодалы стремились умножить повинности крепостных крестьян. В течение X—XI вв. феодальная рента имела тенденцию к непрерывному увеличению.

Крепостной крестьянин облагался новыми повинностями и налогами по произволу своего сеньора (так называемая неограниченная талья), не был защищён законом, не мог ни жениться, ни переменить жилища, ни передать кому-либо своего имущества без разрешения господина и пр.

К тому же к концу X в. сеньоры присвоили себе крайне мучительные для крестьянина права, носившие название баналитетов и означавшие монополию феодала на помол зерна, выпечку хлеба и выжимание винограда. Если феодал обладал правом баналитета, крестьянин был обязан молоть зерно только на господской мельнице, печь хлеб только в господской печи и давить виноград только господским прессом. За всё это крестьянин должен был платить дополнительные поборы в пользу своего сеньора.

О крайне тяжёлом положении непосредственных производителей во Франции свидетельствует письмо аббата (настоятеля) монастыря Клюни, писавшего в начале XII столетия: «Всем ведомо, как светские сеньоры утесняют своих несвободных крестьян — мужчин и женщин. Не довольствуясь обычными их повинностями, они постоянно и без милосердия изъявляют притязания на самое их имущество, вместе с их личностью и на самую их личность вместе с имуществом. И вот, сверх положенного они трижды, четырежды и сколько им вздумается раз в году добро их расхищают, бесчисленными службами их утесняют и тяжкое невыносимое бремя на них налагают, так что большинство вынуждено покидать собственную землю и убегать на чужбину».

Несравненно меньшую часть крестьянства во Франции составляли лично свободные крестьяне — вилланы, которые зависели от феодала по земле, но не несли повинностей, связанных с личной несвободой.

Тяжёлое положение крепостных и феодально зависимых крестьян усугублялось постоянными неурожаями и голодовками, связанными с низкой техникой сельского хозяйства, почти не изменявшейся в течение столетий. Хроники того времени переполнены описаниями стихийных бедствий, вся тяжесть которых в условиях феодальной эксплуатации падала на народные массы. Голодовки, сопровождавшиеся всевозможными эпидемиями, повторялись периодически. Естественно, что в таких условиях непрерывно усиливавшаяся феодальная эксплуатация вызывала со стороны крестьян всё возраставший отпор.

Борьба крестьян с феодалами

Классовая борьба крестьян с феодалами принимала разнообразные формы. Она находила своё выражение и в стихийном их бегстве от феодалов, и в еретических движениях, направленных против господствующей церкви, и в открытых антифеодальных восстаниях. Крупнейшим крестьянским восстанием во Франции в раннее средневековье было восстание в Нормандии[57] вспыхнувшее в 997 г. и подробно описанное в хронике Гильома Жюмьежского.

Рассказывая о начале правления нормандского герцога Ричарда II, хронист отмечал, что именно в это время (конец X в.) в Нормандии возник «некий рассадник губительного раздора». «Ибо, — писал хронист, — крестьяне единодушно стали устраивать по разным графствам Нормандии многочисленные сходки и постановляли жить по своей воле, дабы и лесными угодьями, и водными благами пользоваться по своим законам, вопреки всем запретам, установленного перед тем права. И чтобы утвердить эти решения, от каждого сборища неистовствующего народа выбирали они по два посланца, которые передали бы их постановления на утверждение общего собрания всей земли.

Когда герцог узнал об этом, он тотчас же направил против них графа Рауля с большим войском, чтобы он мужицкую дерзость усмирил и крестьянские сборища прекратил. И вот он, не медля с приказанным, тотчас же захватил всех посланцев вместе с некоторыми другими и, отрубив им руки и ноги, отослал искалеченными к своим, дабы удержали их от таковых (поступков) и примером своим вразумили их, чтобы те не испытали ещё худшего. Вразумлённые таким образом крестьяне поспешили прекратить сборища и вернулись к плугам своим».

Рассказ Гильома Жюмьежского, так же как и более позднее поэтическое произведение нормандского поэта Роберта Васа «Roman de Rou» («Роман о Ру») (70-е годы XII в.) позволяют сделать тот вывод, что классовые противоречия между крестьянами и феодалами проявлялись во Франции в X и XI столетиях уже в весьма резких формах. Требования восставшего крестьянства, как это следует из рассказа Гильома Жюмьежского, носили ярко выраженный антифеодальный характер. Крестьяне ставили своей целью добиться возможности жить по своей воле и управляться собственными законами, т. е. стремились фактически к ликвидации феодальной зависимости, к уничтожению феодальной эксплуатации и восстановлению свободной общины-марки с прежним неограниченным пользованием общинными угодьями.

Очень важно отметить и то обстоятельство, что восставшие крестьяне имели определённую организацию, ибо они не только собирались по графствам Нормандии и избирали на этих собраниях уполномоченных, но и давали последним наказы, которые те должны были обнародовать и утвердить на «общем собрании земли». Известная организованность восставших несомненно была обеспечена сохранением у них в той или иной степени общинной организации.

27 лет спустя после восстания нормандских крестьян вспыхнуло подобное же восстание в Бретани (1024 г.). Восставшие перебили своих сеньоров и сожгли большое количество феодальных замков. Несмотря на плохое вооружение, крестьяне сражались с огромным ожесточением и были побеждены только после ряда кровопролитных битв. К подобного же рода антифеодальным восстаниям необходимо отнести и «голодный бунт» во Фландрии в 1035 г. Таковы наиболее яркие факты антифеодальной борьбы крестьян во Франции в конце X и в XI в.

Крестьяне выступали против своих угнетателей с оружием в руках. Однако этим борьба крестьян не ограничивалась. Она принимала также другие формы и, в частности, выражалась в массовом бегстве крестьян из-под власти их сеньоров. В наибольших размерах подобное бегство имело место во время первых крестовых походов и особенно во время так называемого похода бедноты (1096 г.), предпринятого крестьянами в надежде на полное освобождение, но закончившееся гибелью подавляющего большинства его участников.

Борьба крестьян с феодалами имела глубоко прогрессивное значение, начиная с самых ранних ступеней развития феодального общества, так как она велась за освобождение от тяжёлого феодального гнёта, за улучшение жизни и условий труда непосредственных производителей. Таким образом, эта борьба даже независимо от субъективных стремлений крестьянства (например, желание нормандских крестьян возвратиться к порядкам сельской общины-марки) означала объективно создание условий для более быстрого развития производительных сил феодального общества.

Политический строй

Глубокие социально-экономические изменения нашли своё отражение и в области государственной надстройки, обусловив политическую самостоятельность крупных феодалов по отношению к центральной власти и предопределив политическую раздробленность феодальной Франции.

При полном господстве натурального хозяйства Франция представляла собой совокупность экономически разобщённых и политически самостоятельных феодальных владений — графств и герцогств, государи и сеньоры которых чувствовали себя полными хозяевами своих земель.

Между феодалами происходили постоянные войны, вызывавшиеся прежде всего стремлением феодалов к расширению своих владений и к увеличению получаемой ими феодальной ренты.

И крупные и мелкие феодалы (рыцари) были вооружены с ног до головы. Их наступательным оружием являлись тяжёлый меч, длинное копьё, топор и палица. Оборонительное оружие состояло из щита и кожаного доспеха с металлическими бляшками. С XII в. кожаные доспехи были заменены металлическими кольчугами.[58]

Феодалы готовились к военной службе с детских лет. Сначала сыновья феодалов обучались умению ездить верхом и владеть оружием, а затем они отправлялись к своему сеньору, становились его оруженосцами и принимали участие в военных походах. В возрасте от 18 до 20 лет юношу-феодала посвящали в рыцари, вручая ему шпоры и меч во время особой церемонии, на которой присутствовали родственники посвящаемого и приглашённые гости. Обучение рыцарей военной службе на этом не заканчивалось. Оно продолжалось и в военное, и в мирное время. Короли, императоры и крупные феодалы регулярно устраивали состязания (турниры), во время которых в присутствии множества зрителей рыцари сражались друг с другом (и один на один и целыми отрядами). Хотя рыцари употребляли при этом тупые мечи и копья, всё же турниры нередко кончались тяжёлыми увечьями или даже смертью их участников. Рыцари-победители получали награды, и состязания заканчивались пиршеством.

Штурм укрепления. Рисунок из рукописи. X в.

Жили феодалы в укреплённых замках, которые были сначала деревянными. Начиная с XI в. стали строиться замки каменные. Замки были окружены высокими (до 60 м высоты) каменными стенами и глубоким заполненным водой рвом. Через ров перекидывался подъёмный мост, который вёл внутрь замка и поднимался при помощи толстых цепей в минуту опасности. Сидя в замках, феодалы владычествовали над окружающей территорией и чувствовали себя совершенно безнаказанными.

Для того, чтобы овладеть подобной крепостью, осаждавшие замок употребляли тараны, при помощи которых они пробивали стены, особые машины для метания копий, камней и зажигательных снарядов, специальные деревянные башни, поставленные на колёса и придвигавшиеся к стенам замка для того, чтобы можно было перебраться на эти стены по перекидному мостику и таким путём ворваться внутрь замка. Однако взять замок приступом при тогдашнем уровне военного искусства было очень трудно, поэтому осаждавшие, как правило, прибегали к многомесячной осаде, рассчитывая на истощение сил и припасов у осаждённых.

Самыми сильными феодальными владениями Франции в эту эпоху были: герцогство Нормандия на севере Франции, графство Фландрия, лежавшее к северо-востоку от Нормандии и игравшее в дальнейшей истории Франции очень большую роль, а также графство Анжу, расположенное к югу от Нормандии. В середине XII столетия графы Анжу сделались королями Англии. К западу от Анжу располагалось герцогство Бретань, отличавшееся по этническому (кельтскому) составу своего населения от остальных частей Франции. На востоке находилось графство Шампань, которое рано прославилось своими ярмарками. К югу от Шампани располагалось герцогство Бургундия; южнее нижнего течения Луары лежало графство Пуату; ещё южнее — огромное герцогство Аквитания, или Гиэнь. К востоку от Аквитании находилось Тулузское графство.

Королевская власть в это время была очень слаба. До 987 г. королевский престол во Франции продолжал находиться в руках Каролингской династии, хотя последние Каролинги не пользовались в стране никаким влиянием. В 987 г. династия Каролингов во Франции прекратилась и корона попала в руки графа Гуго Капета, избранного на престол французскими феодалами, которые нуждались в королевской власти как в верховной выразительнице их классовых интересов по отношению к закрепощённому и эксплуатируемому крестьянству. Король выступал в качестве некоего объединительного центра и во время столкновений феодалов друг с другом, а также во время борьбы с внешними врагами.

Но реальная власть первых Капетингов была крайне незначительной и по существу простиралась лишь на небольшую территорию их непосредственных владений (домен короля), т. е. на разрозненные и сравнительно небольшие по масштабам земли по среднему течению рек Сены и Луары. Территория королевского домена тянулась с севера на юг узкой полосой, носившей название Иль-де-Франс, и включала в себя такие центры, как Орлеан и Париж, сыгравший значительную роль в обороне Северной Франции от набегов норманнов. Но даже в пределах этой сравнительно небольшой территории первые Капетинги не являлись полными хозяевами. Другие феодалы, населявшие Иль-де-Франс, не желали подчиняться их власти и, опираясь на свои крепкие замки, разбойничали на больших дорогах. Поэтому одной из важнейших задач французских королей являлась борьба за укрепление своей власти в пределах Иль-де-Франс. Первым Капетингам пришлось затратить на это больше ста лет.

Средства, необходимые французским королям, они получали преимущественно из собственных поместий. На первых порах Капетингам приходилось заниматься мелкими накоплениями и небольшими земельными приобретениями за счёт ближайших соседей и даже грабежом. Известны факты, когда один из первых Капетингов нанялся за деньги на военную службу к нормандскому барону, а в другой раз ограбил итальянских купцов, проезжавших через его владения. Таково было положение короля в его собственном домене.

Совершенно ясно, что вне королевского домена власть первых Капетингов являлась и вовсе призрачной. К началу XII столетия Франция была единым королевством только по названию.

2. Германия в IX — начале XII в.

Восточнофранкское государство в IX — начале X в. и его хозяйственное развитие

Так же как и Западнофранкское государство (Франция), Восточнофранкское государство (Германия) выделилось из состава Каролингской империи в результате её распада. По Верденскому договору (843 г.) области, расположенные к востоку от Рейна (территория Германии), отошли к одному из внуков Карла Великого — Людовику Немецкому. К началу X в. в состав Германии входили следующие герцогства, из которых каждое было заселено определённым германским племенем (так называемые племенные герцогства): Саксония и Тюрингия (между притоками Рейна и Эльбой); Франкония (по реке Майну и среднему течению Рейна); Швабия (по верхнему течению Дуная и Рейна, а также его притока Неккара) и Бавария (по среднему течению Дуная и его притоков, к востоку от реки Лех).

В первой половине X в. к ним была присоединена ещё Лотарингия, расположенная к западу от Рейна, по верхнему и среднему течению этой реки, а в 1032 г. — и королевство Бургундия. К северо-западу от Саксонии находилась исконная область расселения фризов (Фризия или Фрисландия), тоже входившая в состав средневековой Германии. Все эти герцогства сильно отличались друг от друга по племенному составу их населения, по языку и по уровню развития феодальных отношений.

В Восточнофранкском государстве в IX в. была уже распространена трёхпольная система земледелия, тесно связанная со всей хозяйственной структурой германской общины-марки. Пахотная земля того или иного населённого пункта распределялась на несколько четырёхугольников (так называемых конов), которые в свою очередь распадались на полосы. Крестьянин-общинник владел полосой в каждом коне. Крестьянский надел пахотной земли назывался гуфой. Обладание гуфой и двором с усадьбой (так называемым мансом)[59] давало крестьянину-общиннику право пользования неподелёнными общинными угодьями, т. е. лесами, пастбищами, пустошами и водами.

В хозяйственной жизни Германии преобладало хлебопашество в сочетании с садоводством и огородничеством. Виноделие было распространено главным образом в прирейнской области и на юго-западе. В Южной Германии, в горных районах Швабии и Баварии, широкое распространение получило скотоводство. Дальнейший прогресс в развитии производительных сил в Германии в течение X—XI вв. выражался главным образом в непрестанной корчёвке леса и в расчистке пустошей — в одних местах под пашню, а в других — под виноградники и луга.

Германская община-марка находилась в это время на стадии внутреннего расслоения и разложения. Крестьянский надел давно уже стал аллодом. Массовое превращение крестьянских аллодов в отчуждаемую наследственную собственность, наряду с ростом крупного землевладения, составляло одну из сторон процесса феодализации. Однако развитие феодализма в Германии имело своеобразные черты.

Особенности развития феодализма в Германии в X—XI вв.

История Германии в средние века во многом отличалась от истории стран Западной Европы, которые входили ранее в состав Римской империи и подверглись потом «варварским» вторжениям. Территория Германии не входила в состав Римской империи, и влияние римских порядков на развитие её общественного строя было незначительным. Этим объясняются более медленные темпы развития феодальных отношений в этой стране. Замедленное развитие феодализма выражалось прежде всего в том, что процесс закрепощения крестьян шёл весьма неравномерно. Наряду с деревнями, в которых вся община целиком попадала под власть крупных землевладельцев, существовали и такие деревни, в которых поселялись мелкие феодалы, закрепощавшие лишь отдельных её обитателей. Прежние крестьяне-аллодисты превращались в прекаристов и теряли собственность на земельный надел, хотя и продолжали вести на нём своё хозяйство. В некоторых же общинах-марках оставались ещё совсем свободные крестьяне. К тому же и эксплуатация закрепощённой части крестьянства в Германии была несколько меньше, чем в Западнофранкском государстве.

Наделы крепостных крестьян (сервов), происшедших из посаженных на землю рабов, были обложены и в Западнофранкском и в Восточнофранкском государствах в IX в. одинаково (трёхдневной барщиной в неделю и многочисленными натуральными оброками). Иначе обстояло дело с держаниями закрепощённых общинников, составлявшими в Германии большую часть всех крестьянских держаний. Барщина с них не превышала 6 недель в году, а прекаристы платили главным образом продуктовую и денежную ренту и несли лишь небольшую барщину.

Неполнота закрепощения крестьянства накладывала отпечаток и на организацию господствующего класса. Несмотря на то, что крупное (светское и церковное) землевладение в Германии всё время росло, — как в результате разорения крестьянства, так и в результате королевских пожалований и насильственных захватов, — тем не менее даже к началу X в. феодальная собственность на землю ещё не восторжествовала окончательно над общинной собственностью. Поэтому судебная и военная власть феодалов находилась в Германии ещё на первой стадии своего развития.

К началу X в. германские феодалы приобрели право суда лишь над лично несвободными крестьянами и притом по мелким проступкам, но ещё не имели права судить находившихся в поземельной зависимости, но лично свободных крестьян, а также разбирать в своих судах крупные уголовные дела (убийство, поджог и пр.), т. е. они добились только частичного иммунитета. В соответствии с этим, несмотря на возникновение бенефициальной системы, в Германии ещё не сложилась феодальная иерархия и не возникла наследственность должностей (например, должности графа).

В Германии в X—XI вв. ещё в большей мере, чем в других странах Западной Европы (кроме Италии), отсутствовали социально-экономические условия, благоприятные для государственной централизации страны. Королевская власть в Германии достигала временного укрепления лишь в те моменты, когда феодалы испытывали потребность в центральной власти для усиления их господства над закрепощаемым крестьянством или тогда, когда королевская власть возглавляла их военную агрессию.

Замедленное развитие феодализма в X—XI вв. приводило к тому, что германские феодалы были заинтересованы в прямом захвате соседних стран. Поэтому они старались удовлетворить свои стремления посредством завоевательных походов.

Образование Германской империи

В начале X в. при первом представителе Саксонской династии (919—1024), короле Генрихе I Птицелове (919—936), все германские герцогства составляли одно королевство. С начала X в. оно стало называться Тевтонским (от наименования одного из древне-германских племён II в. до н. э. — тевтонов[60], перенесённого потом на всех обитателей средневековой Германии).

При Генрихе Птицелове была проведена военная реформа. Она была связана с вторжением венгерских племён, занявших в конце IX в. Паннонию и производивших оттуда набеги на Западную Европу. В борьбе с этими племенами Генрих I Птицелов опирался на своих слуг несвободного происхождения, а также на военное ополчение свободных саксов. Он создал новую конницу, заимствуя способ ведения боя у венгров, и построил ряд укреплённых пунктов (бургов) на границе Саксонии и Тюрингии. В 933 г. соединённые силы германских герцогств одержали над венграми крупную победу. Однако восстания крупных феодалов против королевской власти не прекращались, и её положение в начале X в. было неустойчивым.

В середине X в. она попыталась найти себе опору в лице церковных феодалов (епископов и аббатов). Преемник Генриха Птицелова — Оттон I (936—973) старался усилить власть епископов и аббатов над крестьянством путём расширения их иммунитетных прав (раздача так называемых Оттоновских привилегий). За это Оттон I стал требовать от епископов и аббатов несения административной и военной службы и самовольно, без ведома папы, назначал и смещал епископов. Однако эта политика, получившая название «епископальной политики» Оттона I и проводившаяся им с целью использования церковных феодалов для обуздания светских, успехом не завершилась.

С момента своего возникновения Германское (Тевтонское) королевство начало вести завоевательную политику, направленную против полабских славян (племён бодрицкого и лютицкого союзов). Но они оказали решительное сопротивление германским феодалам. И хотя восстание одного из славянских племён — ратаров было жестоко подавлено, тем не менее даже захват Генрихом Птицеловом главного пункта гаволян — Бранибора и закладка бурга Мейсен в земле лужицких сербов не привели к полному подчинению полабских славян, которые так и не были включены в состав Германии. Дело ограничилось на этот раз только их обещанием принять христианство и выплачивать дань.

Завоевательная политика германских феодалов по отношению к славянским землям продолжалась и при Оттоне I. Захваты заэльбских земель привели к образованию пограничных областей — марок в бассейне реки Эльбы и её притоков (вплоть до среднего и нижнего течения Одера). В этих марках Оттон I раздавал бывшие владения славянских князей своим вассалам, в пользу которых местное славянское население (принадлежавшее к племенам бодричей, лютичей и лужицких сербов) должно было нести барщину и платить дань. В марках усиленно насаждалось христианство и основывались епископства и монастыри.

Германские феодалы не ограничивались походами в земли славян. После совместной с чешским войском победы над венграми (в битве на реке Лех в 955 г.), положившего конец их нашествиям на Германию, германскую знать стала манить богатая Италия, откуда ввозились шёлковые ткани, тонко отделанное оружие и пр. Стремление захватить Италию было тем соблазнительнее, что многие феодалы Южной Германии (ещё со времени походов Пипина Короткого и Карла Великого) имели в Северной Италии (Ломбардии) зависимые от них земельные владения. Германский король был, кроме того, заинтересован в установлении власти над папой — главой католической церкви на Западе — с целью закрепления своего господства над духовенством внутри самой Германии.

Испытание железом и водой. Миниатюра из средневековой рукописи. XI в. (?)

Воспользовавшись политической раздробленностью Италии и ослаблением папства в середине X в., Оттон I со своими феодалами захватил Северную и частично Среднюю Италию (Ломбардию и Тоскану), а затем короновался в Риме императором (962 г.).

Созданная таким путём в результате вторжения в Италию новая империя получила позднее (в XII в.) название «Священной Римской империи германской нации», которое отражало стремление германских императоров к господству над всей Западной Европой. Пышное наименование ни в какой степени не соответствовало реальной действительности. Германская империя, включавшая в свой состав различные народности, находившиеся на разном уровне развития, не имела единого политического центра.

Господство германских императоров над Северной и Средней Италией было в значительной мере номинальным (хотя многие германские феодалы и получили там то, чего они хотели, т. е. новые земли и новые доходы). Каждый вступавший на престол император был вынужден добывать императорскую корону и власть над Италией при помощи новых завоевательных походов. Расходы, связанные с этими войнами, каждый раз ложились тяжёлым бременем на плечи германских крестьян. В то же время попытки Оттона I и его преемников захватить Южную Италию потерпели полный крах. В результате итальянских походов Германия оказалась совершенно обескровленной.

С конца X в. началось ослабление власти германских императоров, несмотря на все их попытки лавирования между различными группами феодалов. Вместе с тем германские императоры потерпели крах и во внешней политике на востоке. Захваты славянских земель оказались непрочными. Славянские племена лютичей и бодричей в конце X и начале XI в. вернули себе почти все свои земли. Уничтожая основанные немецким духовенством церкви и укреплённые пункты (бурги), они завоевали даже ряд владений на левом берегу Эльбы. Созданная при Оттоне I система марок и епископств была разрушена. Попытки германских феодалов вновь захватить славянские земли в середине XI в. разбились о стойкое сопротивление славян, в частности лютичей, которые в 1055 г. нанесли тяжкое поражение представителю новой, Франконской династии на германском престоле — Генриху III (1039—1056). Такой же крах потерпели попытки Генриха III завоевать Венгерское королевство, а Чехию ему удалось поставить лишь в номинальную зависимость от империи.

Саксонское восстание 1073—1075 гг.

Процесс дальнейшего закрепощения свободных крестьян феодалами и непрерывное усиление феодальной эксплуатации неизбежно вели к обострению классовой борьбы в Германии. В 1073 г. разразилось Саксонское восстание.

Несмотря на торжество феодального способа производства в Саксонии в X—XI вв., ещё не всё крестьянство здесь было закрепощено. Различные группы саксонских феодалов вели борьбу между собой за крестьянские наделы и за доходы с них. В 60-х годах XI в. королевская власть попыталась вмешаться в эту борьбу и захватить часть доходов в свои руки. Молодой король Генрих IV (1056—1106) и должностные лица центрального аппарата, которые вышли из числа бывших несвободных королевских слуг, так называемые королевские министериалы (от латинского слова «ministerium» — должность), задумали превратить Саксонию в частное владение короля (домен).

Должник и кредитор. Миниатюра из немецкой рукописи. 1025 г.

Королевские министериалы (главным образом из Швабии и Франконии) наводнили Саксонию и стали строить там укреплённые военные пункты — бурги. Они заставляли свободных крестьян нести барщину и платить всяческие поборы за пользование лесами и пастбищами, принуждая лично свободных людей к несению крепостных повинностей. Кроме того, министериалы были склонны поживиться и за счёт самих саксонских феодалов.

Саксонские крестьяне, которые были обязаны натуральными поставками для содержания многочисленных гарнизонов Генриха IV, размещённых по бургам, наконец, не выдержали тяжести этих повинностей и восстали. Движение приняло сразу широкий характер. Хроники отмечают, что в начале 1074 г. дома оставались лишь женщины и дети. Свободное крестьянство боролось против закрепощения, а зависимое — против усиливавшейся феодальной эксплуатации. Восстал, по словам хронистов, «народ всяческого звания».

Крупные саксонские феодалы в свою очередь были недовольны политикой Генриха IV, направленной к расширению королевского домена за счёт включения в него земель в Саксонии, так как это сопровождалось прямыми конфискациями их земельных владений. Поэтому феодалы составили против Генриха заговор. Желая использовать недовольство свободных крестьян в своих интересах, глава саксонских феодалов Оттон Нордгеймский (бывший баварский герцог) обращался к крестьянам с демагогическими речами. «Король, — говорил он, — отнимая у вас всё, чем вы владеете, и расточая ваше имущество в пользу пришлых людей, повелевает вам, совершенно свободным по рождению, стать рабами никому неведомых лиц». Таким образом, в начале восстания создалась возможность совместного выступления свободных крестьян и феодалов Саксонии, обусловленная недостаточной развитостью феодализма в Саксонии. Только это позволило саксонским феодалам взять в свои руки руководство восстанием и направить крестьян против королевской власти, отведя тем самым в иное русло борьбу крестьян против закрепощения и феодальной эксплуатации.

Подавить Саксонское восстание Генриху IV удалось лишь после того, как саксонские феодалы предательски покинули своих союзников. Расправившись с восставшими, Генрих IV конфисковал земельные владения феодалов, принявших участие в восстании, и выслал их из пределов Саксонии. Прямым следствием подавления Саксонского восстания для крестьян было дальнейшее усиление феодального гнёта.

Саксонские события, во время которых выдвинулся королевский министериалитет в качестве нового претендента на участие во взимании феодальной ренты, привели к тому, что в Германии выявились враждебные друг другу группы феодалов. Возникли также раздоры в среде германских епископов, из которых одни держали во время восстания сторону Генриха IV, а другие были против него. Таким образом, эти события имели общегерманское значение. Они были тесно связаны как с дальнейшим ослаблением королевской власти, так и с последовавшей тотчас же вслед за восстанием борьбой за право назначения епископов на епископские кафедры, т. е. с борьбой за так называемую инвеституру[61].

Основные причины борьбы за инвеституру между империей и папством в XI в.

В середине XI в. заметно усилилось папство. В укреплении его власти большое значение имело так называемое клюнийское движение, охватившее значительную часть монашества, численность которого на Западе непрерывно росла. Монахами в это время очень часто становились сыновья малоземельных рыцарей. Не находя прямых способов приобретения земельных владений, они пытались осуществить это, облекаясь в монашеские сутаны.

Объединившееся вокруг бургундского монастыря Клюни монашество Бургундии, и Северной Италии стремилось к превращению западнохристианской церкви из феодально раздробленной организации в централизованную во главе с папой, укрепление власти которого было одним из требований клюнийцев. Представители клюнийского движения требовали безбрачия белого, т. е. не принадлежавшего к монашеству, духовенства, независимости церковных учреждений от светской власти и прекращения так называемой симонии, т. е. торговли церковными должностями.

Клюнийцы решительно восставали против назначения и смещения епископов и аббатов германскими императорами, а также против предоставления ими этим лицам феодов или ленов (т. е. против светской инвеституры церковных должностных лиц). Восстав против подобной практики, приводившей к полной зависимости духовенства от светских феодалов, папство, которое приняло и поддержало клюнийскую программу, потребовало, чтобы епископы и аббаты по всей Западной Европе (в том числе и в Германии) назначались только самим папой или его посланцами (легатами). Однако осуществление этого требования нанесло бы серьёзный удар королевской власти, так как оно лишило бы германского императора всех зависевших от него церковных владений (составлявших примерно треть всего земельного фонда страны), а также и поддержки со стороны той части белого духовенства (епископов, городских и сельских священников), которая находилась на его стороне и была недовольна клюнийской реформой. В этих условиях столкновение между папством и Германской империей сделалось неизбежным.

Это было столкновение двух реакционных сил. Германские императоры и папы стремились не к централизации феодального государства в пределах данной страны (Германии или Италии), что было бы для того времени прогрессивным, а либо к насильственному подчинению одной стране нескольких западноевропейских стран (чего хотели германские императоры), либо к установлению господства римской церкви над всеми странами Западной Европы (чего добивалось папство). В основе программ обоих противников, т. е. и папства и империи, лежало стремление взимать исключительно в свою пользу доходы с церковных земель, которые обрабатывались трудом зависимых крестьян.

Борьба папства с Германской империей в конце XI — начале XII в.

Открытая борьба папства с империей вспыхнула при императоре Генрихе IV и папе Григории VII (1073—1085), бывшем монахе Гильдебранде.

Гильдебранд, фактически управлявший делами папского престола при пяти предшествующих папах (с середины XI в.), был сторонником теократической программы папства (т. е. программы, которая требовала верховенства церковной власти над светской) и соединял в своем лице религиозного фанатика и чрезвычайно властного расчётливого политика. Недаром даже его верный соратник монах Пётр Дамиани называл его «святым сатаной» и жаловался, что Григорий VII «любил его, как Нерон, и гладил его орлиными когтями».

Папе противостоял неустойчивый и заносчивый, но ловкий и изворотливый Генрих IV, не брезговавший никакими средствами на пути к достижению господства в Германии и Италии.

В борьбе за осуществление теократической программы Григорий VII опирался не только на чёрное духовенство (монашество) и на послушную ему часть белого духовенства, но и на военные силы норманнов, основавших в XI в. ряд герцогств в Южной Италии, а также на тосканское рыцарство. Кроме того, он демагогически поддерживал так называемую патарию, т. е. движение низших слоев населения ломбардских городов (главным образом ремесленников-ткачей) против местных епископов, самостоятельность которых Григорий VII стремился ослабить всеми возможными средствами.

Отказ Генриха IV прекратить самовольные назначения епископов привёл к острому конфликту: папа отлучил императора от церкви, а Генрих IV объявил папу низложенным. Воспользовавшись отлучением императора, германские феодалы подняли против Генриха IV восстание, и он оказался вынужденным проделать унизительную церемонию покаяния перед папой. В надежде добиться от папы снятия отлучения Генрих IV приехал в Италию без войска и явился в тосканский замок Каноссу, куда укрылся Григорий VII из опасения возможного похода Генриха IV на Рим. Во внутреннем дворе этого замка Генрих IV в январе 1077 г. в течение трёх дней умолял Григория VII снять с него отлучение, стараясь умилостивить папу и окружавших его лиц тем, что время от времени стоял у них на виду в одежде кающегося грешника, босой и с непокрытой головой. Отлучение было снято, но это мало помогло Генриху IV.

После Каноссы борьба продолжалась, причём не только в правление самого Генриха IV, но и при его сыне Генрихе V. Она затянулась на целых 50 лет и закончилась в 1122 г. компромиссом, известным под именем Вормсского конкордата (соглашения). В силу этого соглашения утверждение епископов в должности и их посвящение в сан должно было производиться папой (или его легатом), а за императором сохранялось лишь право пожалования вновь назначенному епископу (или аббату) земельных владений в феод. При этом в Германии посвящение в сан должно было происходить после пожалования феода, а в Италии и Бургундии до этого. Согласно этому конкордату император утрачивал прежнее неограниченное право назначения епископов и аббатов в Германии и фактически лишался всякого влияния на епископат в Италии. Это свидетельствовало о крахе епископальной политики германских императоров, проводившейся ими со времени Оттона I.

Однако последствия борьбы папства и Германской империи в XI и начале XII в. отнюдь не исчерпывались этим. Полвека непрестанных феодальных усобиц имели своим результатом значительные перемены внутри феодального класса: часть светских и церковных феодалов усилилась за счёт других. Усилившиеся феодалы стали соединять в своих руках прежнюю власть в качестве владельца того или иного поместья с некоторыми элементами государственной политической власти. Это означало, что в первой половине XII в. уже начали зарождаться так называемые территориальные княжества, т. е. экономически и политически обособленные территории, на которые в дальнейшем распалась Германия.

3. Италия в IX—XI вв.

Италия при остготах и лангобардах

Италия была третьим государством, которое наряду с Францией и Германией выделилось в середине IX в. из состава империи Карла Великого. До этого Италия прошла сложный и длительный путь развития.

После падения Западной Римской империи в конце V в. в Италии хозяйничали наёмные войска из представителей различных «варварских» племён под предводительством Одоакра (476—493). Вслед за тем Италию завоевали остготы, пришедшие из Паннонии, во главе с королём Теодорихом. Остготы расселились по всей Италии, но преимущественно в северной и средней её части. Сначала остготы расположились в качестве союзного войска Восточной Римской (Византийской) империи на землях римских землевладельцев, с которых завоеватели взимали третью часть урожая. Затем остготы стали селиться уже в качестве совладельцев бок о бок с римлянами на одних и тех же земельных участках. И, наконец, между остготами и римлянами в некоторых областях Италии произошли разделы земельных владений с выделением каждому остготу одной трети этих владений в собственность.

Однако разделы земли не были повсеместными и не привели к полному уничтожению римского крупного землевладения. К тому же у самих остготов очень быстро образовалась собственная землевладельческая знать, так как король Теодорих и его дружинники захватили большое количество земель в свои руки. Остготская знать стала сливаться с местной римской знатью в единый класс крупных землевладельцев. Это нашло выражение и в политике Теодориха, сохранившего все римские налоги, пошлины, монополии и государственные повинности, а также в значительной степени римскую администрацию.

В 555 г. остготское королевство было завоёвано Византией. Но владычество Византии в Италии оказалось весьма кратковременным. Оно рухнуло под ударами лангобардского завоевания, которое продолжалось с перерывами с 568 до 584 г., а в некоторых южных областях Италии до 600 г.

В отличие от остготов лангобарды завоевали не всю Италию, а лишь северную и среднюю её части (будущую Ломбардию и Тоскану), за исключением области вокруг Равенны (так называемого Равеннского экзархата, т. е. наместничества Византийской империи) и области вокруг Рима (так называемого Римского дуката, или герцогства, превратившегося впоследствии в Папскую область). К югу от Рима лангобардам принадлежало герцогство Сполето и лишь частично зависимый от лангобардских королей Беневент. Апулия, Калабрия и Сицилия не были захвачены лангобардами и продолжали находиться в номинальной зависимости от Византийской империи.

В противоположность остготам лангобарды вторглись в Италию большими массами. Это был обширный племенной союз, в который входили многие германские, а также славянские и другие племена из придунайских областей. Во главе отдельных племён стояли военные вожди — герцоги. Основная масса лангобардов и союзных с ними племён селилась общинами. Лангобарды конфисковали часть крупных земельных владений и стали взимать с покорённых римлян подать в размере 1/3 урожая.

По свидетельству хронистов, лангобардское завоевание носило характер военного нашествия. Так, бургундский историк VI в. Марий из Авентика (Аванша) сообщает под 569 г. следующее: «В этом году лангобардский вождь по имени Клеф стал королём этого племени, при нём было убито много знатных римлян, а также и людей среднего достатка».

Свободное римское население стало сливаться со свободными лангобардскими общинниками, а римские колоны — с полусвободным слоем лангобардского общества (альдиями). В результате расслоения и разложения лангобардской общины, роста крупного землевладения новой служилой знати (дружинников, герцогов, графов и пр.) и церкви в Лангобардском королевстве VII—VIII вв. стали развиваться феодальные отношения.

Борьба лангобардских королей за подчинение всей Италии не увенчалась успехом, так как они встретили сильное сопротивление со стороны папства, действовавшего в союзе с Франкским государством. В конце VIII в. Лангобардское королевство было завоёвано Карлом Великими вошло в состав Каролингской империи. По Верденскому договору 843 г. территория бывшего Лангобардского королевства снова выделилась, но уже не в качестве объединённого государства, а в виде совокупности отдельных герцогств и феодальных владений.

В процессе перехода от рабовладельческого строя к феодальному в экономической жизни Италии произошли очень глубокие изменения. С остготами и лангобардами в Италию проник общинный строй, тесно связанный с системой открытых полей, трёхпольем и принудительным севооборотом. Хлебопашество вновь заняло существенное место наряду с виноделием и садоводством. Прогрессивную роль сыграли также заселение и обработка крестьянами-лангобардами земель, запустевших в последние века Римской империи. Всё это, вместе взятое, вызвало некоторый подъём сельского хозяйства в Северной и Средней Италии.

Положение крестьянства в Северной и Средней Италии в IX—X вв.

Однако после того, как лангобарды поселились на территории бывшей Римской империи, лангобардская община быстро разложилась, а это привело к большим переменам в жизни крестьян Северной и Средней Италии.

Значительное имущественное неравенство имело место внутри лангобардской общины ещё в VII в. Разорявшиеся свободные крестьяне уже тогда попадали в материальную зависимость от других членов общины. В результате в начале VIII в. свободные лангобардские общинники (ариманны) стали делиться на зажиточных мелкопоместных собственников, сохранявших свои наделы и нередко имевших зависимые оброчные дворы, малоимущих, не имевших полного надела, и вовсе безземельных, которые не были даже в состоянии являться в военное ополчение.

Тех свободных общинников, которые превратились в безземельных или малоземельных крестьян, крупные землевладельцы стали помещать на свою землю, но уже в качестве полузависимых держателей, т. е. при условии выплаты ими натурального и денежного оброка и несения сравнительно небольшой барщины.

К концу VIII в. в Италии возникли многообразные формы крестьянских держаний. Наряду с прекарием существовало срочное или пожизненное (иногда с правом передачи по наследству) зависимое держание крестьянином той земли, которую он получал от её владельца. Оно называлось либеллярным. С этого держания крестьянин уплачивал натуральные и денежные оброки, а кроме того, выполнял барщину весьма различного размера. Хотя формально либеллярии могли покинуть участок по истечении срока договора, фактически (прежде всего в Средней Италии) они оставались прикреплёнными к земле. В IX—XI вв. эта форма крестьянского держания сделалась преобладающей. Наследственное держание земли за натуральный и денежный оброк, в результате чего держатель имел некоторые права на распоряжение своим участком вплоть до отчуждения (правда, только в пределах поместья), носило название эмфитевсиса.

Особенно тяжёлой барщиной были обременены держания посаженных на землю рабов (сервов) и бывших полусвободных людей времён лангобардского господства (альдиев). Посаженные на землю рабы и альдии были совершенно лишены права перехода. Так в Италии складывался класс феодально зависимого крестьянства.

Разорившиеся и закрепощённые крестьяне вели вооружённую борьбу против крупных землевладельцев, против герцогов и других должностных лиц Лангобардского королевства. Крестьяне пытались отнимать у своих богатых соседей скот, а иногда и земельные участки (пахотную землю, виноградники и луга). При этом нередко свободные, но разорённые общинники становились во главе сервов. Уже лангобардское законодательство VII—VIII вв. карало выступления свободных крестьян смертной казнью или же непомерно высокими денежными штрафами. Борьба крестьянства против закрепощения жестоко подавлялась крупными феодальными землевладельцами, особенно усилившимися после завоевания франками Северной и Средней Италии.

Положение крестьянства в Южной Италии и Сицилии

По характеру своего экономического развития Южная Италия сильно отличалась от Северной и Средней Италии. В Южной Италии и особенно в Сицилии процесс феодализации шёл гораздо медленнее. Это объяснялось тем, что ни остготы, ни лангобарды прочно не обосновались в Южной Италии, к тому же разделы земель между остготами и местным населением в сколько-нибудь значительных размерах здесь не имели места. Поэтому вплоть до IX в. в Южной Италии, продолжавшей находиться под властью Византии, сохранились большие поместья с колонами, рабами и свободными арендаторами.

Начавшееся в IX в. арабское завоевание острова Сицилия и некоторых областей Южной Италии, несмотря на конфискацию арабами некоторых поместий, не уничтожило полностью их прежней организации. Однако фактическое положение непосредственных производителей в крупных поместьях давно уже стало меняться. Посаженные на землю рабы превратились в сущности в крепостных (хотя в собственном хозяйстве землевладельцы продолжали пользоваться дворовыми рабами). К феодально зависимым крестьянам в Южной Италии относились также полусвободные крестьяне, которые иногда назывались вилланами, и лично свободные держатели. Кроме того, в Южной Италии сохранилось и некоторое количество прежних аллодистов — мелких землевладельцев, которые были обложены лишь поголовной податью в пользу арабских завоевателей (харадж), но сохраняли личную свободу и право распоряжения своими владениями.

Совершённое в XI в. норманнами завоевание Южной Италии ускорило процесс её феодализации. Норманские герцоги начали раздавать своим дружинникам и рядовым воинам в качестве аллодов и феодов земли с сидевшими на них крестьянами. В конце XI — начале XII в. во время объединения герцогств, основанных норманскими завоевателями, в единое королевство (1130 г.), включавшее в свой состав Южную Италию и остров Сицилия и получившее название «Королевства обеих Сицилий», королевская власть создала там обширный домен путём конфискаций крупных поместий. Всё это привело к смене местных землевладельцев новой, норманской знатью и к ускорению процесса закрепощения крестьян.

Итальянские города в IX—XI вв. и их борьба с феодалами

Раньше, чем в других странах Западной Европы, в Италии возникли средневековые города. Это объясняется в первую очередь тем, что в Италии уже в VII—VIII вв. значительно усилилась роль ремесла в крестьянских хозяйствах. При наличии благоприятных обстоятельств это открывало возможность для раннего отделения ремесла от сельского хозяйства и образования городов как центров ремесла и торговли.

Такие обстоятельства были налицо. Многие города, сохранившиеся в Италии ещё от римской эпохи в качестве укреплённых пунктов, превратились в IX—X вв. в местопребывание ремесленников и торговцев. Прежние экономические связи Италии не были полностью порваны. Кроме того, у неё завязались и новые торговые связи, а именно с Франкским государством. Торговым сношениям с Византией способствовало то, что южная часть Апеннинского полуострова ещё долгое время находилась под властью Византийской империи (так же как и Равеннский экзархат).

Фасад и колокольня церкви Санта-Мария. (Около Феррары). XI в.

В IX—X вв. наряду с внешней торговлей в Италии развивалась и внутренняя. Расцвету городов в Италии непосредственно предшествовало появление регулярных ярмарок (месс), устраивавшихся во многих местах Апеннинского полуострова. В результате общего роста производительных сил в IX в. наряду с такими уже существовавшими прежде крупными центрами, как например Венеция, Генуя и Флоренция, возникли новые города в Ломбардии и Тоскане (Павия, Верона, Кремона, Милан, Пиза и Лукка). Все эти города находились под властью своих феодальных сеньоров (большей частью епископов), на земле которых они располагались, а население горо