КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 474576 томов
Объем библиотеки - 699 Гб.
Всего авторов - 221112
Пользователей - 102814

Последние комментарии


Впечатления

Serg55 про Генералов: Пиратский остров (СИ) (Фэнтези: прочее)

надеюсь на продолжение

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
max_try про Кронос: Лэрн. На улицах (Фэнтези: прочее)

феерическая блевотина

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Ордынец про Новицкий: Научный маг (Боевая фантастика)

детский сад младщая группа. с трудом осилил десяток страниц

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Генералов: Адъютант (Фэнтези: прочее)

начало как-то не внятное, потом довольно интересно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Сёмин: История России: учебник (Учебники и пособия ВУЗов)

Качество djvu плохое из-за отвратительного качества исходника. Сделал все, что мог.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Serg55 про Санфиров: Шеф-повар Александр Красовский 2 (Альтернативная история)

неплохая дилогия, довольно интересно написано

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Михаил Самороков про Усманов: Охота (Боевая фантастика)

Может быть, кто-нибудь скажет(подумает, представит, и ещё что-нибудь сделает)...
Это кредо. Главного героя. И через страницу. И постоянные объяснения того или иного поступка, чаще всего - нелицеприятного. Паходу, ГГ - тварь ещё та. А все вокруг него настолько тупы и беспомощны, что можно главу клана на хер посылать.
Я пропускаю все характеристики персонажей в ЛитРПГ, я их просто пролистываю. Когда я начал читать этот цикл, то пролистывать пришлось по пять-шесть страниц. На пятой книге я сломался. Окончательно меня добило "надеть-одеть".
Больше ничего из творчества этого творца читать не стану.
ПыСы. Но что характерно - не противно было. Просто он меня заебал постоянными объяснениями на три листа, почему же он в очередной раз кого-нибудь подставил.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Настя Сука [Владимир Журин] (fb2) читать онлайн

- Настя Сука [СИ] (а.с. Людской муравейник -2) (и.с. s-t-i-k-s) 964 Кб, 263с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Владимир Журин

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Людской муравейник-2. Настя Сука

Глава 1

Холод, совместно с Тенором и Охотником, получив наконец полную оплату от муров, за семерых идиотов, сданных ими на требуху, двигались в Рассвет. Теперь нужно уходить из региона, в Мирном, сообразят быстро, Комиссар сука хитрая, махом просечет, что просто так, на кластере не пропадают семеро новичков, подавшихся в трейсеры под командованием Холода. Наверное, это его призвание, данное ему Ульем. Дурить дураков, эк как звучит, одна приятность, хоть в писатели подавайся. Ну как у всяких знаменитых в прошлом мире, погулял покуролесил, попил, пожрал, телок покрасивее потрахал себе в удовольствие и на покой, с мешком бабла, писульки про свои похождения пописывать, да дебилам ничего слаще пареной репки не видевшим втюхивать за милую душу. И ведь прикол в том, что раскупают эту мутатень, да еще друг перед другом хвастаются, мол, а ты знаешь кому присунул этот чел в молодости, дебилы и есть дебилы, ну не по хер кому он там присунул, главное то, это кому ты засадил по самое не хочу да что ты себе в карман нагреб в этой жизни.

Резвый, заместитель Кабана, не обманул, выплатил все как договаривались, есть в этом бизнесе риск немалый, возьмет какая сука да на оплату кинет, но самое сучье, это если на самих позарятся. Мурам все одно, чью требуху внешникам продавать, новичков или матерых бродяг. Кстати, поговариваю что у матерых она по лучше будет, вот измыслил, философ мля. Но риск стоил того, за сданных на требуху олухов, рванувших за удачей на сказки Холода, они на троих, получили тысячу бронебойных патронов, самого ходового калибра, 12,7. Сейчас в Рассвете, необходимо у знакомого барыги, скинуть оплату из патронов в жемчуг, на крайняк в горох. Товар ходовой, так что проблем быть не должно, да и барыга проверен. До намеченного стаба, всего то пути осталось дня три, а там, нужно затариваться и рвать когти из региона. Здесь, он уже свой хлеб собрал сполна, принаглеешь могут и повязать, тогда все, отжил, варианты толь как будут душу извлекать из бренного тельца. Кабан, хитрожопый чел, умудрился как-то выжить, когда стабы объединившись между собой в ровный пол раскатали их базу. Даже хозяева его, с миров не нашенских не помогли. Теперь свалил из региона похоже у своих хозяев сидит на основной базе, а Резвый, здесь крохи собирает как крыса затаившаяся. Да, если толпа соберется, то это сила. К обеду дело, надо место подыскать подходящие, перекусить да передохнуть с прикрытыми глазками, впереди дорога дальняя, а там, после сделки с барыгой, в соседнем регионе, можно будет и погулять всласть, потешить себя в волю. Это здесь, приходилось прикидываться рваной телогрейкой в делах бродяжьих, за свою немалую жизнь в Улье он повидал многое, может смело себя сравнивать с матерым волком или по крайней мере лисом. Устроившись в неприметном овраге, рейдеры, приступили к обеду выставив в дозор, лениво возмущающегося Охотника.

— Однако, как смотреть надо, так сразу Охотника пусть сама делает. Сами без меня, как есть будите? Уйду от вас, пропадете совсем без меня.

— Да не бухти ты, пока за палевом сечешь, мы на тебя тушняк разогреем. Так что все по-честному, ты на палеве первый стоишь, как самый уважаемый охотник, а мы тебе обед греем, потому как не можем с тобой тягаться в этом деле.

Явно польстил ему командир группы. Лицо Охотника потеплело, лесть, пусть далеко и не пустая ему приятна. Охотник, да, он охотник, и не чета остальным. Он все видит насквозь, от него ещё в этом мире никому не удавалось уйти, по воле духов Улья он видит следы, оставляемые на земле. А сколько порывались, не все глупые люди из стабов, безропотно идут в силки Холода. Некоторые, сообразив, что происходит, пытаются сбежать, глупые как дети, как можно от него, потомственного охотника к которому благоволят духи, убежать. Совсем в их головах нет понимания. Неспешно размышляя и хваля себя, Охотник не забывал при этом внимательно осматривать окрестности. Вон, в далека, трое бегунов под началом лотерейщика, семенят по грунтовой дороге, едва они прошли сразу за ними опустились птицы по придорожным, невысоким кустам. Значит за ними все чисто и нет опасности. Переведя взгляд чуть в сторону и потянув носом аппетитный запах тушёнки из оврага, Охотник, продолжил осмотр, стараясь уловить малейшие признаки опасности. Не осмотрительные, в этом мире главного духа по имени Улей, живут совсем не долго, а он почитай уже здесь годов семь. Легкое, несвойственное ветру, движение высокой травы, он сразу заприметил, внимательно вглядываясь в то место и пытаясь заранее определить виновника происходившего. Вопреки ожиданию наблюдателя, из зарослей, высунулась молоденькая женщина в камуфляже со здоровенной винтовкой на плече. Женщина, осторожно приостановилась, внимательно оглядывая местность, выискивая возможную опасность. Затем, оценив обстановку, неспешно, крадучись, двинулась вдоль зарослей травы, постоянно опасливо оглядываясь и неуклюже поправляя сползающую с плеча винтовку. Метров шестьсот, определил для себе расстояние Охотник, плавным движением сползая в овраг.

— Холода, там смотрю баба совсем молодая крадется. Может отстала от своих, однако. У нее винтовка мощный, трейсер, наверное. Одной с таким по кластеру ходить плохо, пока зверь какой в прицел поймаешь он скушает ее совсем, эта только засада надо делать что бы стрелять.

Мужчины, забыв про еду, распластавшись на краю оврага, сливаясь с травой, внимательно, жадными глазами рассматривали худенькую, беззащитную фигурку женщины, со здоровенной не вяжущийся к ней винтовкой на плече. Которая не выглядела матеро, но и на совсем полного новичка тоже не походила. Похоже ее кое чему научили, а вот с практикой у дамочки пока не сложилось. Но волновало затаившихся рейдеров другое, если есть такая неопытная дамочка с дорогущей винтовкой, то, должно быть и сопровождение, которое почему-то по непонятным причинам не показывалось. Наконец Холод, продолжая осматривать окрестности вокруг в бинокль, узнал непутевую женщину, о чем восторженно, негромко возвестил своим товарищам.

— Вот это да, я знаю эту пигалицу. Прикинь Тенор, это Настька Сука, баба Академика, местного мутного типа, который после встречи с Килденгами живой остался. Ну помнишь, я вам рассказывал за него. Я ее тоже зацепить хотел, в общую кучу, нам на пользование. Ох и ершистая матрешка, сколько бы радости принесла нам всем. Я бы ей зубехи повыбивал, да за ее язык поганый по пять раз на дню глотку прочищал, пока через горло до очка не достал, не успокоился бы.

Меж тем, Тенор, слушая своего командира, внимательно осматривал округу, приходя к четким и однозначным выводам.

— Слышь Холод, а походу слышит тебя Улей. Бабеха точно отбилась от группы, а мозгов повернуть назад не хватает, пытается прочесывать местность, типа поисковик заправский.

Отложив бинокль в сторону, Тенор, разминая свою бычью шею уставился на командира. Холод, не смотря на жгучие желание бросив все, ринуться на поимку этой сучки еще раз внимательно осмотрелся и только затем, проговорил.

— Давай бродяги за ней, по-тихому сцапаем, ох и должок на ней, во век не рассчитается.

Мужчины, растянувшись в цепь, устремились за ничего не подозревающей женщиной, скользя к ней незримыми тенями. Охотник, сразу уйдя в сторону от товарищей, наблюдая за теперь уже дичью, короткими перебежками, прячась в складках местности подбирался к молодой женщине. При этом поражаясь, насколько глупа эта баба. Вот как, можно так беспечно в очередной раз выходить на открытое место и только потом осматриваться вокруг, не даром говорят, пришлые на его прошлой родине, курица не птица а баба не человек.

Тенор, несмотря на взваленный на спину груз в триста патронов, это его доля заработанного в этом регионе на “баранах”, держась недалеко от Холода, стремительно приближался к заветной цели. Вот ведь свезло, баба, и в личное пользование на троих, красота. Это можно такова на экспериментировать что мама не горюй, все одно теперь этой курве не жить, так хоть пусть порадует нормальных рейдеров напоследок. Как не старались рейдеры быть незаметными, но все-таки до конца им не удалось подкрасться к дурехе. Когда оставалось до нее всего ничего, метров пятьдесят, а то и того меньше, эта стерва, повернула голову в их сторону и удивленно вскинув брови, рванула от них прочь со всех своих ноженок. Уже не таясь, мужчины устремились за убегающей женщиной, в радостном предвкушении всего что последует после её поимки. Грохот выстрела и пролетевшая буквально в притык пуля, из крупнокалиберной винтовки, заставила Холода на всем бегу нырнуть в сторону, больно проехавшись по земле, едва не потеряв свою долю, из четырехсот патронов.

Ах ты же сука драная, подумалось Холоду. Поймаю, ты мне за все свои выкрутасы рассчитаешься. За каждое слово, выплюнутое в баре ответишь, тварина. Одно слово, самка человека. В стабе, конечно можно выкаблучиваться сколько угодно, все одно тронуть нельзя, да и трахальщик ее, мужик с которым никто не связывается. Вон, даже легенда региона, кваз Квант, исчез после того как с этим типом порамсился. А все из-за этой манденки говорливой, сейчас бегущей со всех ног в поисках спасения. Предварительно перекатившись еще в сторону, приминая траву, он, рывком поднявшись, бросился вперед, догонять свою добычу. Ты смотри ка, а чует тварина что скоро ей хана придет, вон как мчится, что и тяжеленая винтовка не помеха. Как она вообще ее таскает, там насколько он помнит весу под четырнадцать килограмм. И ведь не бросит, с этой дурой бежит, ума совсем нету, бросила бы так хоть шанс был, а с такой ношей, курица безмозглая, одним словом. Нашумела только, бестолочь, теперь нужно повнимательней осматриваться по сторонам. Хотя, судя по спешно пробежавшим до этого, тварям, где-то прилетел свежий кластер так что они на жратву все умчались, не до нас. Вот и славно.

Охотник, после выстрела женщины, только головой на бегу покачал. Это как надо такой, совсем глупой бабой быть. С этой винтовки стрелять с упора только нужно, а она, совсем не считает деньги, как ее, транжира, вот, целый патрон дорогой сожгла. Однако совсем быстро бежит, должна скоро устать. Когда со всех ног бегают то скоро задыхаются и потом нормально бежать не могут. Ни один охотник так не делает, поэтому и охотник, что знает, как надо, а это просто баба, однако. Это, надо ей сразу было нормальный скорость делать, и немного правее забирать. Тогда чуть-чуть дольше уходила бы, минут на пятнадцать. Вот ведь, совсем ума у бабы нету, сейчас в его сторону стреляет, скоро так весь патрон спалит, глупая совсем, однако. Как так можно попасть, стреляя на бегу, ух дурная совсем.

Тенор, привычно в ровном ритме преследовал убегающую женщину. Единственное, после ее отчаянной, но бесполезной стрельбы, он немного увеличил расстояние между собой и Холодом, матерившимся по чем свет после кувырка от выстрела этой бестолковки. Спрашивается, знает ведь, что с рук попасть из этой дуры не реально, а целый кульбит сделал как заправский циркач. Сам почему разрыв увеличил, так ясно дело, на всякий случай, а то случаи бывают всякие. Да куда ты сучонка к поселку рванула, все одно не уйти. До женщины метров пятьдесят всего, тут и сенса не надо что бы ее отыскать в заброшенном поселке. Достаточно просто прислушаться и ее громогласное дыхание, само точнехонько укажет где она притаилась. О, Охотник немного с боку заходит, теперь все, этой дырке на ножках хана, она аккурат в его руки сейчас выскочит, можно даже немного притормозить, а то почитай почти километр за этой мандой пробежали. Радует одно, не зря суетились, сейчас растянем на колышках, да оторвемся по полной, знатный “станок” получится. От таких мыслей и второе дыхание открылось и в штанах все заерзало, напрягая застегнутые пуговицы.

Холод, как увидел, что Охотник обошел преследуемую деваху, с гордостью подумал, не зря он его так окрестил. Прямо гордость берет, мой выкормыш. Сейчас добежать, да заняться этой паскудой. Насчет зубов это не шутка, это только начало сексуальной фантазии при этом его рука непроизвольно погладила холодную рукоять ножа. Он даже готов подождать, пока его товарищи отдерут по нескольку раз, эту вечно гавкающую в стабе сучку. Теперь она никуда от него не уйдет, теперь настало время расплачиваться за все свои закидоны.

Заскочивший вслед за убегающей женщиной, во дворик полуразвалившегося домика, Охотник, натолкнулся на не убегающую, беспомощную, напуганную бабу, испуганно пытающую спрятаться, а на хороший удар в пах, от чего он, падая на землю скрутился калачиком не в силах даже пошевелиться. Ехидно подмигнувшая ему Настя, тяжело дыша, всадила в упавшее тело нож, которое на это даже не отреагировало. Бедолага умер быстро, не успев понять, что и как его убило, после полученного удара, мир для него погас.

Сбавив скорость, Холод вбежал в поселок, с удивлением отмечая что Настя Сука не поймана, а продолжает стремительный бег удаляясь от него. Недоумевая и набирая по новой скорость за убегающей девахой, Холод, крутя головой по сторонам, выглядывал куда внезапно исчез Охотник. Ну сука, зараза такая, немного тебе скакать козой осталось. Если бы не груз патронов уже давно бы догнали эту тварину, бежит впереди, сракой виляет, ничего, сейчас все для тебя закончится, собачонка гавкающая.

Наконец не выдержав и плюнув на все, Тенор, притормозив, сбросил свою долю патронов на землю, ускоряясь с низкого старта и чувствуя, как за спиной словно вырастают крылья. Рывок, и вот уже спина этой сучки, практически на расстоянии вытянутой руки. Поворот, в последнем, стремительном рывке за добычей и страшенный удар в солнечное сплетение прикладом Barrett, от которого он кувыркнувшись назад завалился сломанной куклой, силясь втянуть в себя хоть крупицу воздуха. Подшагнувшая к нему молодая женщина, замедлившись на мгновение, выбрала точку поражения, затем, нож с молниеносной быстротой пронзил намеченную цель. Ловким движением, вскинув свою “лошадку” на плечо, Настя рванула со всех ног разгоняясь из последних сил.

Холод, поразился тому что вслед за выскочившей из-за дома бабой никто не бежит, нет, он не сбросил темп, продолжая преследовать эту сучку. Вот только, как-то тревожно стало у него на душе, не случилось ли чего. Нагоняя добычу, он, вытянув руку уже практически достал ее, когда эта тварь, рухнув на землю сбила его своей тушкой с ног, больно ударив по голени винтовкой, заставив кувырнуться вперед. Вскакивая, он еще чувствовал, как его охватывает дикая, необузданная ярость, все, хана тебе паскуда. Первая пуля из направленного на него пистолета, попала точно в промежность, разорвав мужское достоинство, заставив позабыв обо всем, взвыть от боли, затем, были еще три и мир погас.

Настя, поднявшись на ноги и отойдя немного в сторону, прикрываясь стеной дома на всякий случай, согнувшись пополам, уперев руки в колени, старательно вентилировала легкие, пытаясь продышаться после сумасшедшего бега по пересеченной местности и схватки с пытавшимися ее захватить рейдерами.

Вышедшая из дома Ведьма, с пистолетов в одной руке и с секундомером в другой, посмотрев на хватающую жадно воздух Настю, недовольно проговорила.

— Плохо Настенька. Вовремя по бегу, уложилась, по рукопашке тоже норм, а вот закончился бой и встала на проход раком, выставив пирог на всеобщее любование. Ты не зыркай на меня, я тебя гоняю уже год почти не для того что бы ты вот так по глупому душу богам Улья отдала.

— Так не было там четвертого, я за ними с утра следила, трое их.

Только и смогла прерывисто дыша выдавить в свое оправдание женщина. Прервал ее вышедший из-за забора пустышь, глупо тыкающийся в закрытую калитку и пытающийся преодолеть возникшее на его пути к вожделенной еде препятствие. Ведьма, сорвав с пояса клевец, скорым шагом направилась к глупо суетящемуся зараженному.

— Не надо, не убивай его, совсем глупый еще. Вон как бестолково тычется в калитку, голодный сильно.

Остановила ее Настя, распрямляясь и подбирая с земли небольшую палку. Подойдя к урчащему пустышу, женщина, подразнила того палкой потыкав в него, затем, запустила ее подальше, за угол дома. На удивление Ведьмы, пустышь, глупо урча, устремился за палкой на время забыв про еду во дворе. Настя, подхватывая свою неразлучную “лошадку” показала ей что надо просто зайти в дом с глаз долой и из рациона, зараженного вон. Зайдя за Настей в дом, Ведьма в который раз поразилась, с какой простотой та общается с зараженными. Чувство страха перед ними, просто отсутствует у ее ученицы. Точно про нее говорят, совсем дурная. Впрочем, что она теперь знает точно, это то, что в слух после сегодняшнего экзамена такое многим лучше не произносить.

Глава 2

Вернувшись в Мирный, после столь замысловатого выпускного экзамена, устроенного Ведьмой, Настя, после тщательной чистки “лошадки” и пистолета, оттерев кровь с ножа, устало отправилась в душ. Стоя под струями, стекающей ручьями по телу, горячей до обжигания воды, ей с превеликим удовольствием подумалось. Хорошо что Татьяны нет дома, наверное в баре руководит, это туда поставьте, это туда перенесите, что так долго, вас клиенты ждут с заказом, почему без улыбочки, могла и задницей покрутить, бизнес вумен блин. Она устала, она дико устала, она устала за предел морали, как же тяжело убивать. Нет, это для нее далеко не первое убийство, но то, все было либо в перекрестье оптического прицела, либо в подготовленной заранее схватке, а вот так, ножом, накоротке, когда нет ни времени, ни расстояния. Слезы самопроизвольно потекли из глаз женщины. Да, это скоты и твари, это не люди, и жить такие моральные уроды не имеют права, вот только когда сама обрываешь жизни этих обезьян на душу прилетает гадостный осадок, непрозрачной пеленой закрывающий собой все нежное и теплое что в ней хранится. Закрыв воду, Настя, с сожалением посмотрела на фиолетовые синяки на жилистом, мускулистом теле с выступающими повсюду крупными венами, ее теле. Н-да не звездень стабовская, может и хорошо, что Академика сейчас нет в Мирном, где-то по делам мотается, а так, посмотрит на нее в синяках и как знать, может и остынет у него сердечко к ней. Уж заменить то ее точно есть кем, хозяйка бара не дремлет, подруга блин, называется. Закутавшись в пушистый, махровый халат, подаренный мужем, она, заварив себе травяной чай, уютно устроившись в кресле, подогнула под себя ноги. Едва только измученное запредельными нагрузками тело, получило возможность отдыха как женщина провалилась в сон, из которого ее бесцеремонно вырвал возмущённый до предела голос вернувшейся домой Татьяны.

— Настя, ты что как кобыла завалилась в кресло, иди давай к себе в комнату да спи там. Вот ведь, набегалась за забором как зебра полосатая, теперь валяешься пластом. Могла бы между прочем и прибраться дома, ну или по крайней мере не бардачить. В душе, помылась и все побросала, ни воду за собой не вытерла ни полотенце на место не повесила, гель для душа бросила не закрытым, ты во мне что, уборщицу за собой нашла.

Полусидевшая в кресле Настя, недоумевающе моргала спросонок глазами и силилась ответить, и как можно резче, на нападки в свою сторону. Но как не старалась не могла разозлиться на Татьяну, пустота в душе еще не отпустила. Поэтому только и смогла выдавить из себя.

— Не ори на меня.

Татьяна, приготовившаяся выслушать в свой адрес привычную, длиннющую тираду возмущения, замерла, напротив сидевшей в кресле сонной Насти, но немало удивившись краткостью ответа, только горестно выдохнула.

— Видать и на самом деле умоталась что и выступать сил нет. Давай помогу до кровати добраться.

Проснулась Настя от назойливого писка будильника, пробирающего ее до самых глубин не пробудившегося еще сознания, заставившего ее едва не взвыть. Ну да, в свое время в торговой лавке долго удивлялись, зачем она скупает этот страшный атрибут десятками. Как им, обезьянам доморощенным объяснить, что в эту пищащую сволочь, она с пятисот метров не промахивается, а видя разлетающиеся осколки еще и ликует в душе. Ладно, сама пошла таким путем, не шлюхой же ей работать как когда-то некоторые в их семье, вот хоть что говорите, а под кого-то чужого, мерзкого и волосатого она не согласна. Да просыпайся же ты курица непутевая, нужно до завтрака полосу промарафонить, а то вчера, Ведьма, сука толстомордая, когда она всех завалила, подкалывала ее, мол сил нет, загнулась раком, пока дышишь поимеют. Сука она и есть сука, сама то не бегала по кластеру, страховала она видите ли, страховалка честная, одним словом.

Утренняя полоса встретила ее привычно вскинутым на плечо тридцатикилограммовым бревном, и масляными взглядами, скользящими по ней, пока еще немногочисленных занимающихся здесь бойцов стаба. Обезьяны бритые, вон как на нее смотрят, слюни роняют придурки, в тупых головах только одно и ни капли светлого, ублюдки. Продолжая чувствовать на себе обжигающие мужские взгляды, Настя, непроизвольно, превозмогая усталость, выпрямилась, ноги пошли ровнее, а ненавистное бревно уменьшилось в весе. Не дождетесь, макаки краснозадые, Настя Сука не покажет перед вами слабости. Закончив круги по полосе, она, демонстративно, на показ всем, аккуратно положила свое бревно на место и отправилась, повиливая задницей к покрышкам. Есть еще время, выместить злость на окружающих, молотя их до одури, представляя каждого пялящегося на нее на полосе.

Вернувшись домой, под недовольный взгляд Татьяны, она набросилась на еду голодной волчицей. Чувствуя, как ее после утренней тренировки потряхивает при виде съестного.

— Далось тебе Настя все это. Работала бы как нормальная девчонка в баре, да жила как обычный человек. Нет, тянет тебя неизвестно куда приключений на задницу собирать. Не женское это занятие за забором бегать.

Настя, совсем не обращала на привычную речь подруги внимания, за прошедший год чего она от нее только не выслушала. Сейчас главное покушать по плотнее, а поговорить и пофилософствовать можно и после. Все одно Танька ее не поймет у той своя правда, да и не удивит ничем эти тирады она слушает практически каждый раз. От спешного поглощения еды, ее отвлекла не болтовня подруги, а раздавшаяся звонкая мелодия, телефонного звонка мобильника.

— Здравствуйте Настя. Это Комиссар.

У женщины чуть сердце не остановилось. Неужели что-то случилось с мужем. Но продолживший говорить ровным голосом абонент, озвучил совсем другое.

— Вы интересовались наличием работы стрелка в группе. Подойдите ко мне после обеда, часам к пятнадцати если вам еще это интересно.

Растерявшаяся Настя, только и смогла выдавить из себя.

— Хорошо.

Татьяна, впившись пристальным взглядом в нее, требовательно спросила.

— Что случилось? Говори не тяни.

— Да не верещи ты как пылесос прямо в ухо, чуть не оглохла от тебя, вот ведь горластая баба. На работу меня уговаривают.

Возмущенная Татьяна выпалила.

— Да кому ты нужна, работница.

— Ну я не то что некоторые сиськастые да жопастые, я специалист каких еще поискать надо. За такими как я очередь по записи. Это тебе не под клиентом глаза красиво закатывать да стонать по громче, точненько в ритм поскрипываниям кровати. Специалистка по караоке с музыкальным слухом.

Татьяна, на такой ответ, вздохнув произнесла.

— Вроде на вид нормальная баба, а как рот откроешь так сразу и просится само вслух произнесенное, сука.

Здание безопасности стаба, встретило женщину своей серостью и казенностью, произвольно навеивая чувство не уютности в душе. Дежурный боец у входа, с недоумением, вопросительно уставился на нее. Видя это, Настя, довольно произнесла.

— Мне Комиссар назначил. Я, Настя.

На что боец, проглядывая в тетрадь, ответил.

— Я знаю кто вы, проходите.

Войдя в кабинет начальника безопасности стаба, Настя немного оробела. Это для всех она такая бесстрашная и дикая, а на самом деле, порой все в душе сжимается от страха и выть белугой в голос охота. А вот только хер вам, всем единым махом, не дождетесь. В кабинете, помимо самого Комиссара находились еще двое мужчин. Один явно уголовной наружности, на руках татуировки, синими, выцветшими строчками и закорючками, переплетающими пальцы его рук. Легкая седина и взгляд, изучающий и оценивающий одновременно. Второй, присутствующий здесь мужчина, со светло рыжей шевелюрой и крючковатым носом, явно уроженец гор, уставившись на нее с недоумением произнес с характерным акцентом.

— Так это женщина. Вы говорили нам что придет хороший стрелок с рекомендацией.

Такого отношения к себе, прямо с ходу, Настя просто не вынесла, она еще и слова молвить не успела и на тебе, высказался. Да не просто высказался, а морду скривил как после лимона.

— Слышь, морда нерусская, если с гор за солью послали так это не значит, что можно хавальник на людей открывать. Тебе сказали с рекомендацией, значит с рекомендацией или на стрельбище вместо мишени встанешь, типа мол баба криворукая все одно не попадет.

Едва только возмущенный до глубины души, Чех, попытался что-то сказать на оскорбительное поведение женщины как был сразу ей же и одернут.

— Ты еще и рот раззявь по шире, может муха залетит.

С боку, раздалось сиплым, прокуренным и пропитым голосом.

— Слышь девка, не гоношись. Тебя не языком сюда позвали работать.

А вот это Седой зря, под горячую руку разошедшейся Насти полез. В мгновение, переключившись на него, женщина, вытаращив глаза затараторил.

— Слышь, разрисованный фломастером по коже синим, тебя за язык кто тянет. Рот закрыл и фиксы спрятал, пальчики сложил аккуратненько и сиди не отсвечивай не то с корешманом своим говорливым на пару к мишени встанете я вас с “лошадки” одной пулей и продырявлю. Я что не вижу, как вы морды обезьяньи на меня смотрите. Один как увидел так ладошки вспотевшие потирает под столом, видать гороха нету совсем раз просто от одного вида женского заколбасило. Так ты милок сходи, ручонки помазоль, легче станет. Что глазенки то в пол опустил, ты кого похотливый сучонок провести хочешь. Слышь, а ты нерусь рыжебородая, лучше что ли, я пока на фиксатого орала меня глазами раздел до без трусиков. Смотри слюнями не подавись не то захлебнешься, тоже на мели с корешманом своим. То-то смотрю камуфляж заштопанный, да еще и нитками не в цвет, швея мотористка криворукая, на новый даже споранчиков нету. А вот за потертые шнурки на берцах я бы тебя паршивца крючконосого прибила бы. На такую мелочь роди, но добудь денег.

Наконец в разговор включился хозяин кабинета.

— Знакомьтесь, это рекомендованный мною вам стрелок. Зовут, уж извините меня Настенька, назову имя полностью, Настя Сука. Поручается за ее умения, всем известная Ведьма.

Затем, поочередно указывая на мужчин, представил их Насте.

— Знакомьтесь, это Седой, а второй мужчина, это Чех.

И уже обращаясь к мужчинам, спросил у Седого.

— Что скажите?

Седой, неспешно ответил, смотря Насте в глаза.

— Все верно базаришь девонька, бабла у нас с Чехом нет совсем. Так что на любую бабу, пусть и такую неказистую, смотрим с придыхом. Но не о том тема, в общем подались мы в ети, как их, мать его ети, хед хантеры. В общем по нормальному это базарится охотники за головами. Оружие, снаряга, все есть, честь по чести, вот только снайпера у нас на эти дела нету. Мне ты к душе, в миг за тему нашу нищенскую просекла. Чех, что скажешь?

Рыжеволосый и рыжебородый молодой мужчина, негромко ответил.

— Я нормально, если ее Ведьма рекомендует. Только ты это, Настя, при людях на нас такой не говори. И это, нитки только такой был в общежитии.

Настя, неожиданно для себя, покраснела до горящих фиолетовым ушей. В свое оправдание выдавив.

— Так, а нечего на меня пялиться, я вам не шалава из борделя.

Комиссар, незаметно для всех улыбнувшись, пододвинув к присутствующим, два десятка фотографий, заговорил.

— На совете стаба, решено создать мобильные группы добровольцев так называемых охотников за головами. Потому как силам безопасности поселения, заниматься поиском, доставкой и уничтожением всей той гадости что плодится как на дрожжах просто некогда. Скажем откровенно, забот полон рот и дополнительные задачи только ослабят нашу деятельность по организации безопасности стаба. Если все ясно, то знакомьтесь, это ваши клиенты. Это не матерые “бегунки”, но за каждого живого доставленного в Мирный, полагается по сто гороха. За голову, доставленную отдельно от тела, оплата двадцать гороха. Сами определитесь что и как, вам по месту будет виднее. Как помощь от заинтересованного лица, начинающим охотникам, подскажу. Вот этих…

Три фото из общей стопки перекочевали в отдельную кучку.

— Две недели назад видели в районе Рассвета. Похоже они что-то там сбывали и закупались. Там при стабе, с внешней стороны периметра, небольшой рынок барыги организовали. Тамошнее руководство пока смотрит на это сквозь пальцы. У меня к вам все, не смею больше задерживать.

Выйдя из здания безопасности стаба, оглядевшись вокруг, Седой предложил посидеть в алее, перетереть за жизнь да по нормальному обрисоваться по масти дуг перед другом. Поскольку теперь всем вместе лямку тянуть. Настя, сморщив недовольно носик, ответила.

— Пошли в бар, там посидим нормально да переговорим.

Чех, опустив глаза, произнес неуверенно.

— Это, Настя, зачем в бар ходить, посидим в парке, поговорим, типа секрет такой.

— Слышь, секретные, пошли, покормлю хоть а то у вас походу слюни не только на баб бегут. Рожи не кривим, считайте в долг если что.

Седой от услышанного повеселел, сверкнув блестящими фиксами и своим пропитым голосом, прокомментировал.

— Ну если в долг, по корефански, то нормально, пошли.

В баре, под любопытные взгляды немногочисленных посетителей, обед уже закончился, а время вечернего отдыха еще не пришло, расположившись в дальнем углу, Настя по-деловому подняла руку, подзывая к их столику официантку. Подошедшая Вика, ехидненько поглядывая на Настю, улыбнувшись, встала почти вплотную к молодому Чеху, едва не упираясь бедром в его плечо, спросив.

— Что будите заказывать?

Настю просто до глубины души возмутило такое поведение. Эта бля… не может нормально принять заказ, вот паскуда. Да Чеха просто заколбасило от нее, у мужчины походу уже и ум на бекрень и предстоящий обед не в радость.

— Вика, ты бы отодвинулась немного от мужчины, а то смотрю его аромат твоих нестиранных трусов совсем придушил. Бедолага скоро блеванет на пол, тебе же и убирать придется.

Возмущенная официантка, сделав шаг назад задыхаясь от оскорбления, прошипела разгневанной змеей.

— Сука как есть сука, если бы не Академик с Татьяной где бы ты сейчас была.

А вот это она зря, гнев пеленой застелил разум женщины. Настя, в молниеносное движение захватив за ворот Вики, подсекла ее по ногам и придавив к полу, приблизила свое лицо вплотную к замершей мышкой женщине, произнеся.

— Если бы не мой муж и моя подруга, я бы сейчас потрошила таких как ты, на требуху у муров. Вынимала аккуратненько печень, горячую, парящую в утреннем прохладном воздухе с капающей с нее темной кровью. Кишочки в сторону, следующий контейнер, с рук долой склизкий налет вонючего нутра.

Поднеся раскрытую ладонь к лицу придавленной женщины, она приказала.

— Нюхай.

Вика, прибывая в ужасе от происходящего, вытаращив глазища, обреченно потянула воздух в себя, раздувая ноздри на показ держащей ее Насте. Затем, сморщившись, попыталась вытолкнуть из себя вдохнутый воздух. Настя, отпустив испуганную официантку, удобно расположившись в кожаном кресле под ошарашенные взгляды Седого и Чеха, негромко скомандовала.

— Встала и заказ приняла. Бегом, мышь протухшая.

Глава 3

Наблюдая как уплетают ее новые знакомые принесенную еду, Зинкой. Ага Зинкой не Викой, та похоже побежала жаловаться Татьяне. Вот ведь сучка злобная, нечего было вести себя так, а это высказывание, что бы ты делала, вот ведь паскуда. Пока Седой с Чехом ели, обратил на себя момент употребления принесенной в запотевшем, сверкающем хрустальном графине, холодной водки. Седой, налив себе грамм сто, даже не предложил напарнику. И второе, после выпитого он больше не притронулся к вожделенному для многих мужиков графинчику. Настя, наблюдая за своими теперь как складывается напарниками, потягивала уже третий бокал апельсинового сока. Наконец мужчины закончили есть и первым с благодарностью заговорил Чех.

— Спасибо, а то от лапши китайской уже изжога.

Сыто откинувшись на кожаную спинку кресла, и цыкнув, сквозь блестящие желтым металлом фиксы, проговорил Седой.

— Благодарствуем. Мы в натуре, поиздержались до дырявых карманов. Ладно за стол лады, давай смотреться за друг друга.

И первым начал рассказ о себе.

— Крестили Седым. В Улье третий год, так что не фраер. Два года после заезда в хату, бугрил в Мирном на погрузке. За эту тему можешь Гангрену спросить. Потом захотелось жизни другой, в общем подняться. Подался в рейдеры, год бродяжничал у Конопатого. Там по-разному было, но в основном за шухером приглядывал. Так что высоко не поднялся. В последнем рейде нарвались на бродяг не местных, в общем зарамсились и нормальная тема проканала, но на шум твари подкатили. Так что в натуре, сорвался только я, остальные на харч зверью пошли. Сейчас хочу снова приподняться, от того и подался в охотники.

Замолчав, Седой перевел взгляд на Чеха. На что, засмущавшись и покраснев тот спросил.

— Так а что, все как на духу говорить?

Но под двумя парами требовательно смотрящих на него глаз еще больше стушевавшись, негромко произнес.

— Да понял я, что глазами давите.

Затем, опустив взгляд в пол, заговорил негромко.

— Я эта, год назад сюда попал. За год как-то все не клеится нормально. То одно, то другое, короче нормальной жизни и нету. Вон, кушаю за Настин счет, стыдно, совсем как не мужчина. Я разный работа здесь делал, дом строил барыге местному, потом еще другому человеку, я каменщик. Немного денег подсобрал, оружие купил, хочу нормальный работа делать, как мужчина. И эта, Настя, ты извини меня, я правда как ты и сказала, как женщина увижу аж нехорошо мне, я ведь так за год здесь не с одной не был.

Его перебил Седой, вопросом.

— Чех, ты не за хотелки тарахти. Лучше скажи, ты там у себя в прошлом, воевал?

Мужчина, сглотнув и тяжело выдохнув, ответил.

— Нет, не воевал. У всех, если … значит воевал, да головы резал. У нас семья не богатая, я как подрос, школа закончил, все по шабашкам ездил в Россию, хорошо брат старший научил кирпич класть, каменщик я. Нам деньги сильно надо было, у нас систра младший заболела мы три года на операцию в Германию собирали. Хорошо вся родня помогла, а то сколько не работай все мало, сильно дорогая эта операция. Мне повезло, я как сюда попасть, деньги что за работу там дали успел перевести.

— Складно базаришь, аж слезу вышибает. Тебя послушать так ты все из прошлого помнишь, тарахтишь как в цвете.

Прервал монолог мужчины Седой. Чех, проведя рукой по своей рыжей бороде, немного засмущавшись, ответил.

— Нет, не помню, знаю. Может и к лучшему так делать, а то сердце не выдержит, семья это для … все. Я, когда работа кладка делаю, думаю много, вот про себя все как в книжке и знаю.

Немного помолчав, мужчины перевели свои вопросительные взгляды на замершую с полупустым бокалом с соком, Настю. Поставив аккуратно бокал на стол, та, тяжело вздохнув, заговорила полушепотом.

— Мочалка эта, что первой подходила, все правильно сказала. Повезло мне, как попала сюда в Улей, прибилась к Академику. Живу за счет него и Татьяны, ну это жена старшая, хозяйка этого бара. По кластерам с мужем ходила, так что здесь проблем нету. Воевать в целом тоже умею, только не могу в слух сказать, что да как и где. Обучалась у Ведьмы, это муж с ней договорился, меня она просто послала в место, в которое хрен за неделю на собаках доберешься.

Седой, внимательно с интересом всматриваясь в лицо Насти, спросил.

— Значит тема верная, что ты баба Академика?

— Не баба, а жена для особо умных повторяю.

Возмутилась Настя, начиная кипятиться, чувствуя, как краснеет от негодования.

— Да базара нет, просто про него всякое языками чешут. Тема не в этом, ты лучше поясни за тварей кого самого большого видела?

Женщина, отхлебнув сок из бокала, непонимающе уставилась на мужчин с любопытством смотрящих на нее.

— Всех видела, а в чем проблема?

— Что в натуре и матерых?

Проговорил Седой, прищуривая глаз.

— Сказала всех, значит всех. Рот прикрыли, слюни на пол бегут, я правду говорю.

Чех, неверяще переспросил.

— Что и рубера видела?

— И рубера и элиту, вот как тебя и не верещи как любопытная макака, руками трогала. Так вот, что бы ясно сразу было некоторым индивидам, трейсерством подрабатывать не буду. Если не устраивает, поплакались на плече у друг друга и разбежались по норкам. Мне еще сегодня за эту сучку вертлявую от Таньки выслушивать дома.

Седой, успокаивающе произнес.

— Да не кипишуй Настя, просто тема для многих щекотливая. В общем думаю надо завтра выдвигаться на кластеры, пообтереться кодлой, да насчет чего ценного покумекать. А то за твой счет нам не в тему жить.

Встретившись на КПП стаба в семь утра, как договаривались, Настя с жалостью посмотрела на своих товарищей. Она экипирована под завязку. Хороший камуфляж все карманы на пуговицах, разгрузка, небольшой тактический рюкзак, Винторез, два пистолета, два ножа и самое главное это на ногах импортные охотничьи ботинки, подарок от мужа между прочем. Седой с Чехом, выглядели откровенно бомжевато. Старые рюкзаки, ярко-зелёной расцветки, камуфляжи с липучками на карманах, и растоптанные берцы в дополнение ко всей этой печали вооружены они были АК под 5,45. Печально выдохнув, Настя, поздоровавшись заговорила.

— Слушаем сюда. Как выйдем за нейтралку стабовскую, идем за мной в колонну и не верещим на весь кластер. Без моей команды, не дай боги Улья, стрельбу начать. Пошли, там разберемся дальше, у меня есть на примете место где можно пошарить по мелочи, охотнички.

Мужчины не возмущаясь отправились за ней, не даром говорят, встречают по одежке. Выйдя за пределы периметра стаба, Настя уверенно свернула с дороги и пошла по подлеску.

— Слушай Настя, а чо мы поперлись не по дороге? До выхода из кластера еще далеко, а тут в натуре скоро дебри начнутся будем как заблудившиеся туристы, ау кричать.

Женщина, улыбнулась про себя, подумала, давно она вот так же негодовала. Вон она, ровная дорога виднеется, иди да радуйся.

— Привыкайте, нет теперь у нас тех дорог, если жить хотим. А насчет покричать ау, из туристов, махом станете завтраком для набежавших местных урчащих туристов. Они на шум весьма падки как на сладкое.

За два часа движения по пересеченке, Настя отметила про себя что мужчины устали и уже частенько спотыкаются да крутят головами по сторонам в желании привала. Выбрав подходящее место, она скомандовала.

— Привал. Сейчас перекусим и передохнем немного. Седой, первым в караул. Вон тот взгорок видишь, там засядешь. Как ты говоришь на шухере.

Мужчина недовольно скривился, но не оспаривая приказ отправился в указанное место Настей. Чех, немного засмущавшись произошедшим, проговорил.

— Настя, наверное мне надо было сказать, я самый молодой из мужчин. Положено мне первым всякий работа делать.

Женщина, достав из рюкзака банку с кашей, пробив в ней небольшую дырку установила ту на сухое горючие. Затем, посмотрев на Чеха, ответила.

— Кто, куда и зачем, решать мне. И не потому что я стервозная и сумасбродная баба. Дело в том, что вы на кластерах хуже детей, охотнички блин, ешь давай, потом Седого сменишь.

К намеченной Настей цели, подходили уже к вечеру. Мужчины после перехода, неожиданно для женщины, напоминали выжатые тряпки, о том, что двигаться по пересеченке без хорошей подготовку, она уже и не задумывалась. Одно хорошо, прошли нормально по ходу движения не встретили никого. Так, вдалеке по дороге несколько раз видела пробегающих зараженных, но там все не выше топтуна. Оно и понятно, что просто так по кластерам шляться аппетит нагуливать, зараженным это не особо интересно, им кушать хочется, а не моцион себе организовывать. Вон за кустами, виднеется кусок городского кластера там есть неприметный туристический магазинчик где можно поживиться да своих прибарахлить, а то, словно оборванцы какие. Эти суки армейские, когда через КПП стаба проходили такие рожи скривили, паскуды, макаки горластые. Сидят при стабе и носа боятся высунуть на простор без брони, ее бойцы пусть и голь перекатная и сейчас нервничают конечно, но они на кластере, а не сидят на попе ровно выглядывая. Стоп, что она подумала, вот вам и ход мыслей, мои бойцы. Внимательно посмотрев на отдыхающих мужчин, Настя осознала, да это ее бойцы и ответственность за них на ней. Они только кажутся такими суровыми и бывалыми от нее не укрывается как они смотрят на окружающие вокруг, любопытными взглядами детей.

— Я осмотрюсь по краю застройки, вы пока отдохните да себя в порядок приведите. Нам нужно будет практически в центр потом топать.

Затем посмотрев на истоптанные берцы сидящих на земле мужчин, она добавила.

— Пока хожу, разуйтесь, пусть ноги отдохнут.

И не дожидаясь ответа, расправила на себе накидку “лешего”, превратившись в бесформенную кучу чего-то волосатого и разлапистого. Выйдя от кустов где расположилась группа на отдых, женщина, прислушиваясь к себе и постоянно активируя свой дар, двинулась плавным шагом к строениям. Дар, за год что гоняла ее Ведьма, муж подарил ей две красные жемчужины. В местных реалиях это запредельный по ценности подарок. Основная масса жителей Улья, за все время своего проживания в этом мире даже одной большой красной жемчужины в глаза не видят да что там большой, никакой не видят. Красивые, как рубины, а на свет как переливались, искрясь кровавыми отблесками. В общем никакого нового дара она не получила, только усилила свой. Ага, на короткое время чувствует она где что сырое, не прожаренное есть, даже сквозь не толстое препятствие чует. Вот только до сенса ей далеко, она дала вспышку, засекла где сыринка и все. А кто это, зараженный или человек, а уж тем более классифицировать у нее не получается, объем сырого ей не понятен. И это после двух больших красных, не любит её Улей. Подойдя вплотную к кирпичному пятиэтажному дому, Настя, согнувшись практически пополам, двинулась вдоль него прислушиваясь к окружающему. Выглянув из-за угла, она обнаружила пару бегунов, стоящих в тени козырька подъезда и неспешно раскачивающихся на носочках. Замерев без движения, женщина внимательно огляделась вокруг, выискивая возможную опасность. Бегуны на нее никак не реагировали, это вам не мифические сказки о том, что зараженные чуть ли не сердцем чуют свою добычу, в этом бесформенном куле они не видят для себя пищу. Нет, если подойти вплотную, то обмануть не получится, а так, до них метров пятнадцать можно не опасаться, главное не делать резких движений. Наконец, углядев в доме напротив сквозной подъезд, женщина довольно улыбнулась. Насколько она помнила за этим домом как раз в полуподвале нужный им магазин. Его уже разграбили конечно, но думается ей не под чистую, осталось и для них что-то, тем более в подсобке есть нычка про которую не все “посетители” знают. Да и посмотреть, как ее бойцы преодолеют это расстояние интересно. Снова про себя улыбнувшись, мои бойцы, нашлась мать Тереза блин.

Вернувшись на полянку к Седому и Чеху, Настя с улыбкой полюбовавшись их расставленными ботинками и голыми ногами, скомандовала негромко.

— Подъем бойцы, пошли как говорит Седой на дело, магазин обносить. Да не лыбьтесь вы так, от твоих фикс глаза зайчика ловят, и ты морда нерусская, зубы белые спрятал, бороду распрямил и лицо доброе сделал, не то все бегуны на кластере разбегутся. Слушаем сюда, все делаем по моей команде, насмотрелась я на вас пока шли, боевики недоростки.

Седой, наконец обувшись и улыбнувшись закидывая АК на плечо, произнес своим сиплым голосом.

— Да нормально все, сейчас пахан сделаем, не кипишуй.

Подведя группу к краю кирпичного дома, Настя, убедившись что бегуны на месте, показала мужчинам что нужно быстро, по ее команде, перебежать к проходному подъезду стоящего во дворе дома. Затем, подобрав кусок кирпича выглянув из-за угла запустила им в окно на втором этаже. На звонкий звук разбитого стекла, бегуны отреагировали мгновенно. Прекратив свое бесцельное раскачивание они как заправские спринтеры, рванули к месту шума и только потом протяжно заурчали.

— Пошли.

Скомандовала Настя бойцам, устраиваясь на углу дома в позиции для стрельбы. Седой с Чехом, стараясь изо всех сил, рванули в указанный женщиной подъезд, заскочив в который, Настя, краем глаза отметила для себя, как Седой, придержал дверь от возможного хлопка. Опустив Винторез, она схватила второй приготовленный ей кирпич и что есть силы запустила им в соседнее с разбитым окно. При этом уже набирая разбег по направлению к проходному подъезду. Едва заскочив в который, остановила пытающихся высказаться ей с восторгом мужчин. Сейчас режим тишины, все разговоры на потом. Сделав самое строгое лицо, она приложила палец к губам, тишина и дышим ровно. Похоже в жилом массиве прилетевшим в Улей осталось не так много зараженного народа, здесь уже подъели всех да разбежались на другие кормовые угодья, что радовало женщину. Настя, указала на вход в соседнем доме, туристический магазин. Нам туда.

Глава 4

Наконец, после долгого изучения обстановки на местности и не однократного использования дара Настей, группа добралась до намеченного магазина. В полумраке подвального помещения, ясно прослеживалось, что до них в этом месте уже побывали и не раз. Разбитые витрины, смотрящие на них пустотой провалов, голые полки, разбросанная мелочевка по полу, всего что не глянулось разграбившим магазин до них. Настя, осмотревшись и прислушавшись еще раз, демонстративно приложила палец к губам, затем, указала на пол, заваленный мелочевкой и ненужными никому вещами, вперемешку с битым стеклом. После чего, тщательно выбирая место постановки для ног, двинулась в глубь магазина, указав следовать за ней, след в след. Добравшись до подсобного помещения, женщина направилась в полуподвал, зайдя в который с улыбкой обнаружила что так называемая нычка неизвестных торгашей не тронута. В голубовато холодном свете, маленького, диодного фонарика, она указала Седому на небольшую, неприметную нишу, в самом дальнем углу комнаты. В заначке неизвестного всегда все было по-разному, словно Улей подшучивал над знавшими про это заглядывавшими сюда рейдерами. В этот раз неизвестный порадовал, в нише нашлась хорошая обувь пусть и не такого качества как на Насте, но все-таки лучше, чем на ее бойцах. Так же несколько комплектов камуфляжа, майки, тактические рюкзаки небольшого объема, ножи и еще куча всего полезного. Не доверяя складывать найденное, женщина, отодвинув глазевших из темноты горящими, жадными глазами мужчин в сторону, принялась сама тщательно укладывать во взятые здесь же рюкзаки, добычу. Пока провозились в магазине на улице стемнело до сумерек. Еще раз на выходе внимательно осмотревшись и обнаружив троих бегунов и лотерейщика совсем рядом с ними, Настя, решила проделать тот же трюк что и по дороге в магазин. Приготовив пару больших фонарей дубин, которые все порывались у нее взять себе в пользование мужчины, вместо крошечных диодиков, она приказала своим бойцам приготовиться. Выбрав момент, когда все заражённые будут к ней спиной, обхватив рифленую рукоять, ловко размахнувшись, она, запустила первый фонарь в окно второго этажа дома на против. Звон разбитого стекла в мертвой тишине строений, прозвучал как раскат грома. Следом за этим, раздалось урчание нескольких глоток зараженных, устремившихся на шум повреждённого окна. Дав команду на рывок мужчинам, Настя, вскинув Винторез, заняла позицию для страховки перемещения группы. Мужчины, стремительными призраками, неслись к проходному подъезду, когда внезапно, что-то не разглядев в темноте, Седой, споткнувшись растянулся на земле. А вслед за этим, поддавшись накатившим на него эмоциям, громко, в голос заматерился. Что бы не говорили про зараженных, наделяя их сверх способностями или наоборот, указывая на их беспросветную тупость, а на человеческую речь они реагирую мгновенно. Развернувшись от разбитого окна и радостно заурчав, бегуны сорвались с места к вожделенному корму. Отринув эмоции, Настя, глубоко вдохнув, поймала в прицел винтовки семенящего за бегунами лотерейщика. Хлопок выстрела, еще, еще и зараженный валится на бок, замирая на месте. Седой, уже встал на ноги и сорвав с пояса клевец, приготовился встретить набегавших на него бегунов, как внезапный грохот выстрелов АК из-за его спины, заставил мужчину присесть от неожиданности и отшатнуться в сторону. Сосредоточенный Чех, возле входа в подъезд, плотно уперев приклад в плечо, расстреливал короткими очередями тройками, набежавших на товарища бегунов. Сорвавшись распрямившейся пружиной с места, Настя рванула к стрелявшему, подскочив она со всего маха зарядила тому увесистую оплеуху. После чего совсем не таясь заорала.

— Бегом за мной, придурки тупоголовые, обезьяны бритые, быстрее я сказала.

С застроенного домами кластера, группа, несмотря на случившееся выскочила удачно, зацепив за собой всего один небольшой “паровоз” из троих бегунов и почти не отстававшего от них лотерейщика. Едва добежали до кустов, Настя, указав на бегунов рукой Седому сама вскинула Винторез к плечу. Три точных выстрела не дешевыми бронебойными патронами и лотер, подрубленным кулем валится, едва не добежав до вожделенной добычи. К этому времени, Седой расправился только с первым бегуном, уворачиваясь от вытянутых пока еще рук второго, пытается его убить. Чех, дико вытаращив глаза, отчаянно отмахивается от зараженного, пытаясь неуверенными ударами попасть ему в голову. Взъярившись на происходящие, женщина, сорвав с пояса свой небольшой томагавк в два движения проломила головы оставшимся бегунам. Затем рявкнула на оторопевших от такой прыти мужчин.

— Похватали вещи и за мной, бегом!

На ночлег, расположились в одиноко стоящей электрической подстанции. Осмотрев которую, Настя дала добро на отдых, сразу за этим зашипев ядовитой змеей.

— Вы откуда вылезли в этот мир, нет я понимаю что раньше вы только по деревьям лазали да бананы собирали, но здесь то не первый месяц. Мама, роди меня обратно, один весь из себя понтовитый да разрисованный, фиксами сверкающий, на ровном месте завалился как дева непорочная на кровать в борделе, он видите ли что-то под ногами у себя не увидел. Потом с бегунами справиться не может, устроил с ними состязания, мастер с понтом блин. А ты бородатый, что притаился в уголке. У тебя вообще ум есть, додуматься по бегунам палить в кластере, когда и угрозы то толком нет. У тебя голова зачем, молчишь так я за тебя скажу, она у тебя только для того что бы картошку поросятам толочь, бестолочь ты кривоносая.

Чех, неуверенно подняв взгляд на шипящую ядовитой гадюкой Настю, стараясь что бы его подрагивающий голос звучал уверенней, проговорил.

— Настя, свинья толочь не надо. Совсем обидно сказала, застрели тогда лучше.

Услышав сказанное, женщина чуть не задохнулась от охватившего её возмущения, но сдержавшись, промолчала. Затем, постояв беззвучно какое-то время, уже спокойным голосом произнесла.

— Давайте ужинать и спать. Потом со всем разберемся.

Под конец ужина, своим пропитым, сиплым голосом, заговорил Седой.

— Не по масти ты для нас Настя. Мы перед тобой как щенки перед матерым волкодавом. Вон, тему провалили на ровном месте и было бы против кого. Бегуны, мать его ети, в натуре, чуть не сожрали как фраеров.

Настя, от услышанного искреннего сожаления, почувствовала в душе как ее отпускает все кипевшее негодование по отношению к мужчинам, наконец улыбнувшись, произнесла.

— Толи еще будет. А Чех, хоть и сглупил, но не бросил тебя. Другой мог просто рвануть в подъезд и поминай как звали, главное свою задницу из опасности вытащить.

Сидевший в углу, притихший мужчина от услышанного возмутился, полным негодования голосом.

— Зачем такое говоришь, бросил, лучше тогда про свинья говори, мерзко, но переживу. А бросил своих, мне не говори, такое не могу пережить.

Улыбаясь уже вдвоем с Седым, Настя, махнув рукой сказала.

— Спать давайте. Седой первый на караул, потом Чех, мне утро оставьте.

Расстелив пенный туристический коврик на полу, она удобно расположилась на нем, укрывшись легким, пуховым походным одеялом под завистливый взгляд примостившегося на замусоленной картонке Чеха. Вот ведь обезьяны и есть обезьяны, все у них есть из снаряги, ага, как же. Наконец решившись, тяжело вздохнув, Настя негромко позвала.

— Чех, иди ко мне спать, не то от твоей дрожи пол вибрирует.

Явно сильно засмущавшись, мужчина попытался отнекиваться.

— Да нормально, я терпеливый, всякий погода выдержу.

— Я тебе что, центральное радио по два раза повторять, сказала иди сюда спать, значит иди. Нашелся терпеливый, не выспишься нормально, завтра как мешок у нас будешь на плечах висеть, хватит с нас и сегодняшней твоей выходки.

Рыкнула на него в темноту Настя. Смущающийся мужчина, пристроившись на туристическом коврике в плотную к ней, явно пригреваясь начал засыпать. В следующий момент, Настя, едва не зарычала от бешенства, почувствовав, как ей в задницу уперлось твердое достоинство Чеха. Сдерживая накатившую ярость она как можно спокойней произнесла.

— Слышь, мужик, борода из ваты, спиной ко мне лег и ни дай ваш бог, мне снова почувствовать своей задницей твои причиндалы.

Сжавшись и чувствуя себя совсем пристыженно, Чех, переворачиваясь спиной к женщине только и смог в свое оправдание вымолвить.

— Так у него своя голова, а мне красней.

Ночью, женщина поймала за рукав разбудившего на пост Чеха Седого, указав ему на спальное место разбуженного. В предрассветной дымке, мягко накрывшей спящий кластер, наступило ее время дежурства. Указав Чеху на свое место, Настя, отойдя немного в сторону от спящих товарищей, начала разминать затекшую шею не забывая выглядывать в щель забаррикадированной на ночь двери. Как ей теперь быть с ними, вот что мучило ее. С такой группой нельзя заниматься охотой на людей. Это верный путь в пропасть. Мужчины совсем не готовы к ловле “бегунков”, как сказал Комиссар. Ей одной тоже не справиться как бы ее не нахваливали товарищи, себя не обманешь. Да, Ведьма за год, натаскала ее и стрелять и ножом людей дырявить, по кластерам шляться, да и сама она чувствует себя на кластерах свободной, можно сказать полет души среди местного простора. Доставка в стаб матерых бродяг это вам не их убийство. Можно конечно и головенки в стаб приносить за двадцатку, но это явно для неё мелко, душа просит большего. Ей уже трижды в стабе предлагали место второго снайпера в трейсерской группе, но это не для неё. Она, категорически, после общения в стае мужа с зараженными не видела для себя этого занятия. Нет, это не бредовый пацифизм все гораздо проще, в душу что-то незримое и неведомое закладывается, когда ты со стаей как ее неотъемлемый член, ее частица, ходишь на защиту своих угодий, когда присутствуешь при охоте стаи в жилом массиве, осознавая происходящие и не осуждая в душе ни на черточку своих, именно своих зараженных. Когда ты видишь, как к мужу прибегают младшие члены стаи жаловаться на что-то, делиться своими переживаниями, обидами, радостями. Когда ты, подходишь к спящей в укрытии элите и кладешь свою ладонь на ее костяные наросты, ощущая идущее от этого короля местного мира тепло и довольное урчание в ответ. И после всего этого пережитого, внутри частички мира Улья, тебе предлагают пойти выследить местных жителей, используя свои знания, а затем, ловя в перекрестие прицела хладнокровно расстрелять просто для наживы. Не из необходимости, не защищаясь и защищая даже не из-за ссоры, пусть глупой и кровавой. Тебе предлагают стрелять в живую мишень испытывая при этом радость от точного попадания. Да ее не понимают, никто не понимает, смеются за спиной, крутят пальцами у виска, наверное, она просто бы свихнулась если не ее муж. Как же хорошо иметь возможность прижаться к нему, ощутить его крепкую руку, поглаживающую ее короткие волосы и услышать твердое и уверенное.

— Настенька, солнышко ты мое не смотри ты на беснующихся вокруг людей. Им не дано Ульем, понять его, притронуться к его тайнам, поэтому чувствуя свою неполноценность они и завидуют тебе. Ты у меня самая сильная, самая целеустремленная. Ты, моя опора в этой жизни…

Встающий со спального места Седой, прервал ее размышления, спросив своим непередаваемым, пропитым голосом.

— Какие планы, пахан?

Настя улыбнулась, решение принято и на душе сразу потеплело, пусть так, пусть все коряво, зато не в разрез с ее совестью. Она теперь командир этой группы или как сказал сейчас Седой, пахан.

— Сейчас завтрак, потом примеряете что мы вчера насобирали на точке. Затем выдвигаемся в стаб, отдых закончен. По дороге покажу как сходу проламывается голова у пустыша и бегуна ну и другие маленькие хитрости.

Чех, сидя на коврике и сонливо потирая руками глаза, удивленно забормотал.

— Настя, где ты здесь отдых увидела, как ишак идем без дороги, покой тоже нету все время смотреть надо этот, всякий монстр.

Настроение у женщины от услышанного просто разукрасилось всеми яркими красками палитры. Ставя банку с кашей разогреваться на сухое горючие, она, улыбаясь во все свои тридцать два зуба, произнесла с издевочкой.

— Слышь, мужик бородатый, все что было на кластере, это отдых, а порой и просто курорт. Вот когда в стаб вернемся тогда ты будешь вспоминать эту прогулку как свои светлые и беззаботные дни.

Седой, снимая разогретую банку с кашей и ставя взамен другую, замер на миг, а затем спросил.

— Так что, в стабе не разбегаемся?

Настя, под выжидательные взгляды мужчин, не спеша, плавными движениями вскрыла свою банку с кашей до конца и только затем, проговорила.

— Куда вас денешь обезьян доморощенных. Вас же сразу на убой захомутают в стабе. Денег нет, умений нет, ума тоже не палата полная добра. Седого, снова позовут в какую-нибудь гоп бригаду по мелочи рейдить, проще говоря на побегушки. Где он благополучно и сгинет. С Чехом еще проще, посулят в глаза одно, а как выйдут за забор так все договоры изменятся. Проще говоря обманут, как ты сказал, во, разведут как ишака. А мне, потом совесть время от времени будет про вас напоминать, отнимая по минуте здорового сна из отдыха.

Седой, выслушав всю эту тираду от женщины с ложкой полной каши и так и не съеденной, произнес обиженно.

— Так а что в натуре, всего по минуте.

Настя, положив в приготовленный под мусор пакет уже пустую жестяную банку из-под каши, проговорила своим привычным, стервозным тоном.

— Так вы гиббоны полушерстяные и на это время еще не наработали. Нашлись няшные дяденьки, розовые и пушистые, сердце девичье растопившие. Жрите быстрее, потом примерка да на кластер бегом, солнце уже встало, а вы гамадрилы еще и шага не ступили по земле местной.

Складывая все до малейшей крошки в приготовленный мешок под мусор Настей, Чех, так что бы не слышала женщина, обреченно сам у себя спросил.

— Если это все отдых, так как в стабе жить будем?

Глава 5

Седой с Чехом, прогибаясь дугой под тяжестью навьюченных на них рюкзаков, больно упирающимися в ребра и спину выступающими углами, набитыми до отказа жестяных банок, бредя по редким кустам на кластере, напоминали груженых осликов в караване наркоторговцев на контрабандной тропе. Ну да, демонстративно проявив самостоятельность, складывали все сами не дав это сделать командовавшей ими женщине. Настя, организовала набег группы на один из продуктовых магазинов на знакомом ей кластере. Предварительно пояснив мужчинам, что пусть еда в стабе это и недорого, но и не бесплатно, можно все это продать за спораны, а это пусть и малые, но деньги. Тем более у самих несущих все это добро на своих хребтах, на живчик едва-едва наскребается споранов.

— Да, если думаете что все эти гомонящие обезьяны жратву с собой в стаб притаскивают с рейдов, то я вас разочарую. Ее притаскивают вот такие крепкие мужчины, как вы. Седой, что сопишь как паровоз, изношенный беспробудной эксплуатацией, терпи, немного осталось идти, часа через четыре дотопаем. Ладно, не расслабляйтесь, чешите вон на тот высоковольтный столб, я пока вокруг крутанусь, посмотрю обстановку.

Женщина, легким движением руки, расправив на себе накидку "лешего", сорвалась с места, ускоряясь и исчезая в складках местности. Седой, смотря с тоской ей в след, только и смог сипло выдавить из себя.

— Так я в натуре, раньше этих часов кони двину, и похеру какая вокруг обстановка. Сил то уже совсем нет. Притаскиваю блин, баба и есть баба, ее привозят.

Бредущий следом Чех, устало выдохнув, проговорил.

— Ты это, Седой, если совсем нету у тебя сила, давай мне немного груза, я помогу нести.

Седой, невольно засмущавшись от такого предложения, только и смог просипеть в ответ.

— Да не браток, потерплю я еще, в натуре может не разводит Настя лапшой китайской по ушам, четыре часа до стаба осталось, мать ее ети, паханесу, мля.

Не обманула, в стаб мужчины входили придавленные тяжелеными рюкзаками, через указанное Настей время, болтаясь от усталости и практически не соображая, тупо бредя от ориентира к ориентиру указанного им командиром. Поэтому даже и не заметили, полные презрения взгляды пропускающих их армейцев на блок посту, их ехидные улыбочки и мелкие подначки. Кастет, презрительно скривившись даже обронил шуточку в сторону Насти.

— Настя, вижу ты уже в мулы подалась…

Договорить ему не дал кто-то из товарищей, предусмотрительно подтолкнувший в бок. Но Настя прекрасно расслышала сказанную подколочку, поэтому в свойственной ей манере обрушилась на сказавшего.

— Слышь военный, не выросший здоровенным, ты бы под этими рюкзаками помер бы уже пару раз и пищал бы обезьяной. Ну, куда ты дрочер доморощенный пялишься то, на мою попку округлую да упругую, не про тебя честь, детеныш гомодрилки, от горшка два верша, а все туда же. Ты для начала, помимо гляделок отрасли что ни будь стоящее. Рот то закрой, а то от голода мужского воспользуется кто ни будь.

От дальнейшего конфликта, мужчину отдернули свои же товарищи, прекрасно знавшие характер Насти и заработанное ей прозвище в стабе.

Добредя из последних сил по улицам стаба до не большого магазинчика где все принесенное было сдано оптом всего за двадцать споранов. Получив которые, Седой неверяще смотрел на свою ладонь в которой и поместилось все заработанное таким непосильным трудом. Настя, загадочно улыбнувшись и поглядывая на своих бойцов немного с высока, определила дальнейший распорядок.

— Сейчас отдыхать, после нашего мини рейдика, а завтра, с утра, после завтрака милости прошу на штурмовую полосу. Будем вникать в премудрости военного бытия. Все, пока, я до дома.

После чего умчалась прочь, словно и не было никакого перехода по кластерам, не было усталости и нервного напряжения, сходили, прогулялись по весеннему парку и теперь, после отдыха, пришло время чего-то важного.

Едва Настя открыла входную дверь как ее сердечко начало разгоняться в своем бесконечном ритме, муж дома. Спешно заскочив в комнату, она не разуваясь бросилась в объятия Академика, прижимаясь к нему, такому до бесконечности родному. Раздавшийся с боку возмущенный голос Татьяны, вернул ее в реальность происходящего.

— Настька подлюка, ты бы хоть обувь сняла. Как с улицы заскочила кобыла откормленная, так и скачешь в ботинках. Полы то тебя мыть не заставишь, оно видители не женское это дело. Женское дело это за забором с винтовкой бегать.

Придя в себя после бушующей радости, женщина под продолжающие ворчания со стороны подруги наконец убежав в прихожую, разулась и немного насупившись отправилась чистить свое оружие. Академик, расположившись в кресле с большущей кружкой чая с нежной улыбкой, смотрел, любуясь старательным действиям Насти во время ухода за своим оружием. Та, морща носик от усердия, тщательно и скрупулезно, смазывала и протирала разложенные детали на столе.

— Настенька, солнышко мое ненаглядное мне шепнули ты в охотники за головами подалась.

Довольно улыбаясь, женщина, скромно потупив глазки, ответила.

— Да какое подалась. Двоих детей считай на руки вручили, а дальше как хочешь. А то, ты Комиссара не знаешь.

Прервала ее вошедшая в комнату Татьяна, деловито подбоченившись, та произнесла с легкой подковыркой.

— И что же ты с детьми то малыми, двое суток шлялась неизвестно где. Ладно, хорош тут железяки натирать да переглядочки устраивать, давайте уже к столу. У меня все готово, а для некоторых породистых лошадей, стол только после душа. Я, чарующий аромат пота, нюхать не собираюсь.

После роскошного застолья, устроенного Татьяной, Настя в наглую отшила ее от Академика, подталкивая бедром на выход из комнаты, заявив, что ей скоро снова нужно будет за забор, а она в это время успеет всласть близко на общаться с мужем. Громкие стоны женской страсти, перерастающие в истошные, истерические визги в некоторые моменты происходящего за закрытой дверью спальни Насти, доносившиеся оттуда все чаще и чаще, буквально огнем разливались по телу женщины, заставляя ее, вертеться в кресле едва ли не волчком. Наконец, сама, не осознавая своих действий ее рука устремилась в кружевные трусики, надетые ей специально для Академика. Суетливо перебирая пальчиками свою нежную, разгоряченную плоть, скользя по самым чувствительным местам, Татьяна, усмехнувшись самой себе, замерла. А вслед за этим плотный комочек смятых кружевных трусиков полетел в сторону и она, позабыв все существующие правила приличия, ловя стоны и визги Насти из спальни, принялась по новой, с охватившим ее не контролируемым остервенением ласкать себя, проводя проворными пальчиками по своим сокровенным и чувствительным местам. Выгибаясь в конвульсиях в такт происходящему в спальне. Чувствуя раскатистые удары своего сердца, разгоняющего по ее телу кровь с немыслимой скоростью, полыхающий жар в низу живота и накатывающий туман на сознание. Наконец, не выдерживая бушующей, сладостной страсти она громко, неосознанно застонала, выражая происходящее в душе голосом, стараясь исторгнуть из себя, все эти дикие эмоции, в которых она просто беспомощно тонет как в кипучем, разгоняющемся по кругу водовороте. Погружаясь с головой в который, теряешь чувство реальности, отдаваясь на его стремительную волю все быстрее ускоряясь и под конец, утопая беспомощно в этой пенной купели. Скрутившая тело женщины сладостная судорога, заставила ее сползти с кресла на пол, и там, свернувшись калачиком, подтянув коленки к подбородку, замереть, ощущая прокатывавшиеся по телу волны оргазма. Полежав так какое-то время на полу, Татьяна, приходя в себя после случившегося, краснея до кончиков ногтей от осознания своих действий, радостно уловила тишину из спальни Насти. Ей с ехидством и теплом в душе одновременно, подумалось, угомонилась наконец то, сучка горластая.

Седой с Чехом, устало развалившись на лавке, вытянув до сих пор гудевшие от нагрузки ноги, сидели в курилке у общежития грузчиков, на время, по знакомству в которое пристроились для проживания. Седой, неспешно потягивал папироску, демонстративно выпуская дым мимо морщившего лицо Чеха. Да, наконец то можно подымить в волю, тем более что для иммунных этот увлечение безвредно если в стабе конечно. На кластерах за такое пристрастие свои же братки рейдеры в миг лицо сломают, еще быстрее чем шахтеры в забое. Твари на такой едкий запах, разносящийся далеко по округе, махом набегут их ни какими посулами не убедишь что это типа не еда балуется папироской, для них здесь все однозначно. Наконец после третьей, отправленной в урну папиросы, Седой, своим хриплым, пропитым голосом, спросил у товарища.

— Что за тему под Настей ходить думаешь?

Чех, разгладив рыжую, густую бороду, проговорил степенно.

— Я для себя все уже решил. Она мой командир, а то что женщина, так на то воля сверху. И это, еще скажу, она правду говорит этим, что на нас косятся. Они, как она по кластерам не ходят, боятся.

Седой, помолчав какое-то время, проговорил.

— Значит в натуре, нам по пути всем вместе. В одной хате чалиться теперь будем. Вот только крови она у нас попьет, так на то сами подписались. Пошли, шконку давить, чую завтра паханка нас отожмет в тряпочку на ентой полосе армейской.

Но уйти отдыхать у мужчин не получилось, раздавшийся раскатистый голос Кастета, остановил их.

— О, Настьки Суки шестерки, привет прогнувшимся под тяжестью жизни. Или что там у вас в рюкзаках было?

Кастет, специально заявившись в рабочий закоулок стаба с тройкой товарищей армейцев, выискивал виденных им с Настей мужчин для того что бы поквитаться. Слова этой сучки, сегодня на КПП стаба буквально заели, прогрызая в душонке не затягивающуюся обиду. Знает шалава, что ее тронуть ему ни как нельзя вот и скалится, мандавошка. Но на этих бродяг запрет не распространяется, раз вместе жопами жмутся на кластере, то пусть и отвечают за свою сучку. Чех, от услышанного оскорбления в сторону Насти, забыв про усталость, буквально взъярился вскакивая со скамьи.

— Ты кого сукой назвал, собака?

И не дожидаясь ответа со всего маха пробил с правой в голову говорившему. Кастет, полностью готовый к такому развитию событий, ловко, скользящим движением уйдя от удара, подсек ноги нападавшего после чего принялся, рисуясь на показ перед своими товарищами, избивать сбитого с ног им Чеха. Рычащий от ярости мужчина, уворачиваясь и извиваясь, отчаянно старался подняться и вцепиться в бившего его ногами Кастета. Но силы были слишком не равны, опытный Кастет, считающийся среди армейцев одним из опаснейших бойцов после Штыря, и Чех, никогда не проходивший такой боевой подготовки. Седой, видя происходящие, наплевав на не писанные правила невмешательства в драку, один на один, рванул на выручку своему товарищу. Подскочив к Кастету, он попытался сбить того с ног, опрокинув на землю. Увы, довольно улыбающийся боец, ловко увернувшись от бросившегося на него мужчины, пробило тому с ноги в солнечное сплетение, заставив растянуться на земле вытянутой из воды рыбой, беспомощно хватающей воздух. Чеха пришлось бить долго, тот несмотря на свою беспомощность против Кастета, все никак не сдавался, стараясь подняться на ноги и ударить в ответ. Под конец избиения, кто-то из товарищей армейца, устав ждать окончания экзекуции не выдержав проговорил.

— Да хорош его уже долбить, а то подохнет, а нам разборки от начальства придется выслушивать. Полковник за убийство этого чурбана шкуру спустит со всех нас вместе. Ты смотри какой неугомонный, не соображает ведь уже, а все встать пытается у него походу вместо мозгов каша уже. Пошли в бар, обмоем веселый замесик.

Наконец, остановившийся Кастет, тяжело дыша и утирая пот со лба, проговорил.

— Это вам шестеркам за вашу сучку языкастую, коли вы у нее на побегушках. Считай повезло вам, не когда нам, а так я еще не против поговорить. Я только в раж вошел, ладно, бывайте мазурики.

На утро, в назначенное время, стоя перед Настей на старте штурмовой полосы, мужчины, с разбитыми лицами стыдливо опускали глаза. Чеха вообще было тяжело узнать, настолько распухло у него лицо. Если бы не рыжая борода так и не опознать вовсе. Седой, выглядел получше, явно ему в случившемся досталось меньше. Но самое улавливаемое от мужчин Настей, было ожидание вопроса с ее стороны. Кто, за что, почему? Женщина, собрав в едино всю свою волю, сделала вид что абсолютно ничего не замечает. Ни разбитых лиц, ни наспех заштопанного камуфляжа, порванного очевидно при столкновении с… Да тут и гадать не нужно с кем, ну паскуда армейская, я не злопамятная, я записываю, поэтому точно не забуду. Попадешься ты мне за забором, тогда и посмотрим кто из нас сволочнее и изобретательнее. Впрочем, моей фантазии хватит и на стаб, куда ты сучонок от меня денешься. Меж тем, спокойным голосом она принялась объяснять задачу.

— Бойцы, слушаем сюда и не говорим, что не слышали. Тренировка на полосе это наше все. Поэтому, берем в руки по маленькой автомобильной покрышечке и средним темпом, бежим за мной повторяя мои действия как обезьянки. Сегодня бежим немного, думаю пять кругов для начала хватит потом займемся тактикой.

Вечерний бар в приглушенном свете, был полон разномастного народу, гомонящего за столиками, выкрикивающего официанток, ловко снующих между отдыхающими в своих коротких юбках с белыми фартуками дразнилками, как их сразу окрестили посетители бара, заставляя разгораться похотливым огнем глаза подвыпивших мужчин. Некоторые уже хорошо приняв на грудь, пытались похлопать ладонями по округлым попкам, суетящихся с заказами женщин при этом кокетливо постреливающих глазками и ловко избегающих таких прикосновений. Нет, приставать в наглую никто не будет, последующие последствия перечеркнут все полученное удовольствие от выходки. Да и потом можно схлопотать попадание в черный список бара Татьяны, а это, чего греха таить, лучший бар в стабе. За одним из столиков, расположилась отдыхающая компания армейцев, весело поднимая тосты и подшучивающая друг над другом. Кастет, завидев пустеющий стол поднял руку в верх подзывая к ним официантку. Подошедшая к ним Вика как всегда аппетитна и соблазнительна, выставив на показ свои точеные ножки, улыбнувшись Кастету, проговорила, напуская кротость в голос.

— Что будите заказывать, мужчины?

— Эх, Виканька, лапонька ты наша. Нам бы не для живота нам бы для души и тела.

Проговорил Кастет, улыбаясь и откровенно пялясь на изображающие смущение женщину. Вздохнув на показ сидящим за столиком, женщина ответила.

— Вы ведь знаете, правила нашего заведения. Татьяна очень строга в этом вопросе. Так что будите заказывать?

Приняв заказ, Вика, плывущей походкой, демонстрируя свои достоинства с сзади, отправилась на кухню. Едва пройдя двери в помещение, в тамбуре кухни, она столкнулась с Настей Сукой, преградившей ей дорогу и не добро лыбящейся. Попытавшись обойти эту стерву, она только натолкнулась на вплотную прижавшуюся к ней женщину. Не успев ничего сообразить и даже напугаться, она почувствовала, как Настя, железной хваткой вцепилась ей в лобок, захватив волосы вместе с плавками и больно удерживая все это в своем захвате. Прозвучавший ей в лицо вопрос осознался сквозь боль.

— Ты почему не брита, шалашовка?

Растерявшаяся Вика, чувствуя, как от испуга и боли по ее щекам начали ручейками стекать слезы, размывая накрашенные глаза. Только и смогла выдавить из себя.

— Пусти, больно ведь.

Настя, продолжая пристально смотреть в глаза плачущей женщине и не подумала разжимать захват. Вместо этого она спросила.

— Ты заказ у Кастета взяла?

Заходясь от боли и страха, Вика только и смогла, привставая на цыпочки кивнуть головой. Затем, увидела, как Настя, подсунув под нос ей аптечный бутылек, аккуратно положила его ей в карман.

— Слушай сюда, мандень небритая. То, что я тебе в карман положила, выльешь этим обезьянам в спиртное. А если вякнешь кому о случившимся, то я тебе депиляцию сделаю. Ясно?

После вопроса, рука Насти еще сильнее сжалась в захвате, поворачиваясь по оси, попутно выдирая на живую волосы, причиняя неимоверную боль, заставив бедную женщину зажмурив глаза закивать головой в знак согласия и едва не обмочиться. Вот же тварь мерзопакостная, больно то как. Внезапно все прекратилось и еще не веря в то что Настя ее отпустила она со страхом приоткрыла глаза. О случившемся напоминал только аптекарский бутылек из темного стекла в ее кармане и полыхающая огнем боль, от выдранных на живую волос.

Кастет со товарищи, едва вернулись из бара после посиделок, начали дружно в спешном порядке делить туалет. Проживая вчетвером в комнате армейского общежития, места в уборной хватило не всем. Перемаравшись в говне, они сидели посредине своей комнаты гадя прямо на пол, заходясь от скручивающий боли в животе и не понимая, чего же они такого съели что умудрились, будучи иммунными отравиться до такой степени. И как им вычищать свою комнату и оправдываться перед сослуживцами о случившемся. Такую вонь не скрыть, к ним уже раскатисто стучат в дверь с этим вопросом.

Глава 6

Кастет, с затаенной ненавистью, смотрел в спину проходящей через КПП, Насте Суке со своими шестерками. Да именно так и ни как иначе. Две недели прошло с момента, когда они обосрались перед всеми сослуживцами, загадив дрисней всю комнату в общежитии и себя, подвывая при этом от скручивающей, резкой боли в животах, их теперь называют группой засранцев. Стаб это большая деревня такого не ординарного происшествия не утаить их позор махом стал достоянием всех местных, теперь им в спину мерзко улыбаются, припоминая случившееся. Думается ему, без этой суки здесь не обошлось не известно как, но она к этому приложила свои руки. Может наговор какой или еще что-нибудь гадостное знает, это Улей и здесь многое возможно, то над чем раньше только посмеивался. Радует одно, теперь эта тварь подальше от стаба, а на кластерах чего только не случается, может даст Улей и сожрут их там или на отморозков каких нарвутся, порадовав его своим невозвращением.

Настя, привычно отойдя от стаба на пару тройку километров, сошла с дороги и двинулась через нехоженые просторы кластера. До Рассвета дней пять, семь пути в Улье нельзя все заранее просчитать поэтому всегда нужно накидывать пару деньков сверху. Седой с Чехом, семенили следом за ней стараясь как можно меньше шуметь и внимательно оглядывать при этом окрестности. Ну как внимательно, она уже несколько минут ждет их доклада относительно двоих рейдеров, устало бредущих вдалеке по дороге в стаб. Наконец, устав ждать от своих бойцов доклада, Настя, подала знак на остановку группы. Присев в траву и непонимающе оглядываясь по сторонам, первым о причине остановки догадался Чех. Немного смущаясь он полушепотом произнес.

— Так мы на дорогу сильно и не смотрели, мы больше вокруг нас смотрели. Да и далеко до них, где-то метров пятьсот будет.

Женщина, демонстративно перевела свой вопросительный взгляд на Седого. Тот, поняв немой вопрос командира, приложив к глазу небольшой монокуляр, принялся разглядывать бредущих, негромко комментируя свои наблюдения.

— Походу братки сильно уставши, после гулянки за забором. А вот рюкзачки у них пустые, вяленькие такие на спинах висят. Походу пьесы не срослось у них нигде в тариться, пустые они, вот только в натуре, с такими рожами довольными бредут. Мутно как-то все. Думается мне они хабар заныкали где-то недалеко не хотят им в стабе светить, перед всеми. Значится добро либо ценное сильно, либо у кого-то поляну прошерстили без спроса и боятся спалиться перед владельцами.

Дальше, негромко поделился своими наблюдениями Чех.

— Так эта, дальний плечо в низ тянет, похоже повреждено оно у него. Мужчины опытные, идут уверенно, походка у них такой матерый они хоть и уставши, но, когда шаг делают пружинка в ногах чувствуется, вооружены двумя АК под 7,62. В разгрузках помимо магазинов по две гранаты есть. Рыжий который, нож по верх разгрузки сделал. Думается мне он умеет им пользоваться раз так удобно под руку повесил.

Настя, довольно кивнула головой, поощряя старания своих бойцов, про себя, еще дорисовав картину. Это Ржавый и Болт, в стабе живут давно, можно сказать старожилы Мирного. Специализируются на вылазках в кластеры за очень ценным хабаром, а именно, патронами для Валов, Винторезов и конечно же 12,7 бронебойных. Есть у них где-то свое рыбное место, которое оберегают они от посторонних загребущих ручек. Что же, потренировали внимательность и рассудительность пора дальше в путь. К вечеру, перед остановкой на ночлег, к радости мужчин набрели на небольшой кластер с остатками деревни. Оглядывая который в монокль, Настя, разочаровала своих бойцов.

— Занято место. Вон в том доме с кирпичным основанием уже есть постояльцы. Опередили нас.

Чех со своей детской непосредственностью, предложил.

— Так давайте я схожу к ним переговорю, там места всем хватит, дом большой.

Настя с Седым только улыбнулись на такое предложение. Затем, женщина пояснила недоумевающему товарищу.

— Запомни Чех, в Улье, самый опасный и непредсказуемый зверь это человек. А у нас в группе есть по местным меркам немалые ценности, это мой Винторез, и я сама. Так что мы туда точно не пойдем.

Призадумавшийся Чех, поглаживая рыжую бороду, добил морально товарищей своим высказыванием.

— Так как отберут, как обидят, мы же не дадим такое сделать. Мы же мужчины.

Перебил эту наивную, возмущенную тираду товарища, Седой.

— Хорош базарить за детский лепет. Там бродяги матерые, размотают в три секунды и за масть не спросят. Надо пока совсем не стемнело, нычку на ночь нарыть. А то будем по темноте в поле как крестьяне жопами друг к другу жаться.

Увы, опасения Седого сбылись буквально, подходящего места на ночлег найти не удалось поэтому заночевали, расположившись в кустах на кластере. Расстелив два туристических коврика поверх травы и укрывшись легкими, пуховыми одеялами, первыми отдыхали Настя с Чехом, похоже начал устаиваться распорядок в коллективе. Утром, после подъема всех членов группы, Настя собиралась разогреть на спиртовой таблетке завтрак, но ее прервал Седой.

— Ты таблетки не транжирь, дай сюда банку.

Забрав у Насти жестяную банку с кашей, он, плотно обхватив ее ладонями, прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Буквально через пару минут, Седой, вернул разогретую кашу. Затем, демонстративно проделал это с кашей Чеха и своей.

— Ешьте давайте, чо в натуре глаза пялите. Чем богаты как говорится. Вот на такое Улей сподобил. И эта, сразу тему двину, чай кипятить не могу чо бы не возникало базара.

Настя, активировав свой дар, пробежалась взглядом по консервным банкам, все хорошо прогрето до обжигающей теплоты. Ну что же, все не так уж и плохо, по крайней мере можно брать с собой на кластеры меньше таблеток с сухим горючим. Пока завтракали, женщина обратила внимание что через их кластер, мелкими стайками и по одиночке, пробегают спешно зараженные, сталкиваясь на грунтовой дороге, переругиваясь своим рыком и урчанием, но не доводя дело до потасовок, спешат вперед, похоже недалеко скоро прилетит свежий кластер, а это как раз впереди намеченного ей маршрута в Рассвет. Мужчины тоже обратили на это внимание и беспокойно выглядывали из своего укрытия. Наблюдая как Чех складывает в вырытую ямку консервные банки и прочий мусор после их стоянки, Настя, прокомментировала происходящие вокруг.

— Похоже впереди грузится кластер с городской частью, вот и рванули по всей округе зараженные на трапезу. Придется обходить, иначе сами на корм им загремим.

Обходить пришлось по широкой дуге с большим запасом от грузившегося кластера. За одно, женщина показала Чеху перезагрузку со стороны. Он как оказалось и не видел такого величественного светового представления.

— Так я весь год работал в стабе на стройках, а за забор только со всеми вместе, когда скажут на трясучку ездил и все.

Затем, полюбовавшись на росчерки молний сквозь молочный туман, мечтательно добавил.

— Такой красота просто делается, смотрел бы и смотрел, а потом наступает для людей печаль. Твари прибегают и всех жрут, несправедливо это. Красота, а за ней горе.

Седой, переведя взгляд с происходящей перезагрузки на Чеха, нравоучительно пояснил.

— Так в натуре, ты чо хотел, браток, любишь кататься люби и саночки возить. За все надо платить и за это представление тоже. Ладно почесали быстрее, а то паханка уже вперед оторвалась.

После обеда, передохнув, продолжили неспешное движение в Рассвет. Проходя недалеко от дороги, ведущей из прилетевшего кластера, заприметили устало бредущую пару. Пожилой мужчина интеллигентного вида с профессорской бородкой и круглыми очками в золотой оправе, да практически висевшую на нем молодую девушку, лет двадцати. С девицей все явно было плохо, мужчина пытался ее как-то ободрять словами, но этого уже было недостаточно. Настя, дав команду на остановку группе, внимательно изучала происходящее в монокль. Затем, поморщив носик, недовольно скомандовала.

— Давайте к ним, я на страховке. Берем аккуратно и бегом сюда, разберемся по месту.

Доставленные пожилой мужчина с молодой девицей, пребывали в плачевном состоянии. Если мужчина явно напуган и сильно уставши, то с девушкой все гораздо проще. На лицо признаки заражения, повышенная температура тела, потеря ориентации в пространстве, расширенные зрачки, сбивчивое дыхание. По оценкам Насти, ей осталось около двух часов до пустышки. Снова недовольно поморщив носик, она решила, покривив душой пойти навстречу своим бойцам.

— Седой, берите ее с Чехом и оттащите вон туда, к балке. Это пустышка, у вас приблизительно два часа на все про все, я вас подожду вон в той роще. И смотрите, задержитесь дольше я тогда сама наведаюсь к вам и неизвестно что сотворю из вас.

Пока Настя, разрешала попользоваться мужчинам будущий пустышкой, отдышался спасенный мужчина и начал возмущаться и сыпать вопросами.

— Извините, вы военные? Где эвакуационный пункт? Проводите нас к вашему начальству. Куда вы потащили Юлечку я требую прекратить весь этот произвол. Вы знаете кто я такой, да вас за ваши бандитские выходки будут судить и поверьте я не стану молчать. Оставьте девушку в покое, негодяи.

Седой, тем временем получив добро на “сладкое”, подхватив под мышки слабо соображающую девушку, поволок ее в указанном Настей направлении. Чех, сняв с плеча автомат двигался рядом, страхуя товарища и явно еще не понимая свалившегося на них “счастья”. Настя, устав слушать возмущения пожилого мужчины, не мудрствуя лукаво, просто пробила ему апперкот в солнечное сплетение. И пользуясь тем, что яро возмущающейся мужчина, загнувшись буквой зю замолчал, потеряв дыхание, поволокла его за шкирку к роще. Ей самой неприятно происходящие, но это так называемое право мужчин по закону Улья. Ладно, пусть избавятся от сперматоксикоза, неприятно осознавать происходящие, но оно не для нее не ново. В группе Ведьмы она неоднократно сталкивалась с таким правом. Вот и роща, теперь осмотреться внимательно и подождать бойцов. Отпустив ворот ректора, как про себя окрестила мужчину Настя, она, примяв траву приготовилась ждать. Почувствовав себя можно сказать свободным, мужичек первым делом попытался рвануть на выручку этой как там ее звали, а Юле. Вот ведь неугомонное создание ну тогда на еще и еще, а то следи за тобой что бы чего не вычудил.

— Слышь, защитник девичий чести, сиди ты смирно не вынуждай меня долбить тебя. Ей все одно уже не помочь, она зараженная и жизни в людском обличие ей около пары часов так что не убудет от нее. Все польза для людей.

Мужчина, наконец продышавшись, стоя на четвереньках возмущенно заголосил.

— Да как вы можете вот так чужими жизнями распоряжаться. Ее срочно нужно в больницу. А ваши товарищи, думаете я не понимаю зачем они потащили ее подальше от нас. Ну ничего, дайте срок я найду на вас управу вы мне за все ответите. И за издевательства надо мной и за Юленьку. За все.

Настя, смотря с грустинкой на возмущающегося и пытающегося подняться на ноги человека, негромко заговорила.

— Мне бесконечно импонирует твое стремление помочь своей спутнице. Кстати, что вас связывает?

— Да как вы смеете.

Попытался возмутиться мужчина, но не удержавшись при очередной попытке подняться, плюхнулся на пятую точку и постепенно сникая под взглядом Насти, заговорил.

— Да, мы близки и не вам меня и ее судить. И если вы думаете, что после сегодняшней трагедии я отвернусь он нее, то вы глубоко заблуждаетесь. Да, я не смог защитить дорогую моему сердцу женщину сейчас, но поверьте, я приложу все усилия для вашего наказания за случившееся, не пожалев для этого ничего, а в этом вопросе мне есть чем пожертвовать.

Продолжая рассматривать сидящего на заднице, пожилого мужчину, Настя начала проникаться симпатией к этому человеку. Что врать, нужно иметь немалую смелость для всего высказанного им ей. Молодец, вызывает уважение.

— Запоминай для начала. Не будет никаких жалоб, это другой мир. Мир Улья. Первое, нарекаю тебя Ректором. Запомни, крестила тебя Настя Сука из Мирного. Второе, да не перебивай ты меня. Нашел шутницу.

Резко одернула сидящего на заднице мужчину, попытавшегося вставить слово в ее речь женщина.

— Второе, если скажешь кому другое имя, получишь в морду и возможно прямо сейчас. Как тебя зовут?

Мужчина, продолжая растерянно сидеть на земле, немного подумал переваривая услышанное и видя не шуточность вопроса, опустив взгляд в землю, промямлил.

— Меня зову Ректор, крещен Настей Сукой из Мирного.

После произнесения полного имени женщины он покосился на внимательно смотревшую на него Настю, явно удивляясь непотребной второй части ее имени.

— А ты как думал, Ректор, женщины, по воле Улья имеют возможность оставлять себе старые имена, вот только не все так гладко как кажется, уловил.

Мужчина, покивал головой в знак согласия. Настя, удивленно вскинула бровь, завидя уже приближающихся Седого и Чеха. Сделав знак замолчать Ректору, она, переместив Винторез поудобнее, принялась с удвоенным вниманием осматривать все вокруг, постоянно используя свой дар. Но ничего подозрительного или крупного сырого в округе тридцати метров не было. В приближающихся мужчинах явно прослеживалась нервозность. При том идущий впереди Седой, буквально исходил злобой, а бредущий следом Чех, наоборот, виновато опускал глаза напоминая нашкодившего ребенка. Едва мужчины подошли как Седой разразился руганью.

— Пахан, ты прикинь пассажира. Этот фраер все обломал. Не, ну если сам не в теме так зачем другим то, обламывать весь кайф. Я в натуре, теперь не кумекаю как нам с ним в одной хате чалиться. Это в натуре, беспредельщик мля.

Настя, переводила непонимающий взгляд с бушующего Седого на стоящего понурив голову и напоминавшего провинившегося ребенка Чеха, который кстати знает, что виноват, но считает себя все равно правым на перекор другим.

— Погоди Седой, бушевать. Чех, что случилось?

Продолжая свои блуждания взглядом по земле, мужчина проговорил.

— Неправильно это. Он ее хотел изнасиловать. Так нельзя делать это нормальные мужчины так не делают.

Его перебил вновь взорвавшийся негодованием Седой.

— Не делают мля, так кто тебя заставлял, кто тебя фраера на нее толкал. Не в теме, так постой не отсвечивай, зачем людям подляк кидать.

Настя, наконец осознав до конца произошедшее, сделала над собой неимоверное усилие что бы не обнять Чеха. Ей тоже не к душе это право на пустышек у мужчин Улья. Хотя и оспаривать она его не собирается, не дура, себя противопоставлять Улью.

— Седой, тихо сделай. В общем Чех, за тобой долг перед товарищем со своей доли, если даст Улей заработать с тебя для него шалава в стабе. На всю ночь. Усек?

Чех, переминаясь с ноги на ногу, посмотрел сперва на Настю потом на Седого и наконец осознав сказанное, довольно улыбнувшись проговорил.

— Так эта, усек конечно, только у меня пока совсем денег нет.

Затем, подойдя к все это время сидевшему на земле теперь уже Ректору, мужчина протянул ему золотую цепочку с крестиком.

— Вот уважаемый, возьмите на память о ней. И это, я хлебом клянусь, ничего мы с ней позорного не сделали. Я ее просто зарезал и все. Быстро зарезал, она даже и не поняла, как душа освободилась от тела.

Ректор, приняв в трясущуюся ладонь от Чеха, все что осталось от той, к кому его душа испытывала нежность. Обхватив его за руку, поцеловал ее, произнеся с надрывом.

— Спасибо.

Глава 7

Прихватив с собой свежака, группа отправилась дальше в Рассвет. Поначалу, сникнувший Ректор, постоянно спотыкаясь и прикладывая ладонь к левой части груди, брел просто в указанном направлении, но затем, что-то осознав про себя, жалобно высказался.

— Извините, но мне противопоказанны такие длительные переходы, это очень большая нагрузка на мое больное сердце и боюсь что этого я не перенесу.

На что Седой, раздраженно подтолкнув в плечо пожилого мужчину, недовольно пробурчав, пояснил.

— Ты теперь папаша здоровее всех здоровых так что можешь за свое сердце не очковать. В общем в натуре, от чего-чего, но зажмуришься ты точно не от своего мотора. Так чо, чеши пузо об асфальт печенька пучеглазая и не отставай, мне за тобой плестись вертухаем в натуре не в тему, шевели поршнями сука, пока на жопе цифры с ботинка не нарисовал.

С ночлегом на этот раз повезло, к вечеру натолкнулись на заброшенную железнодорожную станцию. Сиротливо стоящую посреди кластера с проходящими вдоль нее развилками блестящих рельс в заходящем солнце. Внимательно осмотревшись на местности, Настя, выбрав позицию, расположилась для прикрытия отправленного на осмотр помещения Чеха. Мужчина, как и учили на проведенных двух недельных тренировках в стабе, семенящим шагом зигзагом, потрусил к зданию, ловко перепрыгивая через железнодорожные пути. Через десять секунд, по команде Насти, следом за ним рванул Седой. Помещение оказалось не занято, о чем, после осмотра сообщил Чех, призывно помахав рукой. Едва забаррикадировали дверь в помещение и поужинали как после принятия вечерней дозы живчика, ожил болтающийся от усталости Ректор. Начав сыпать вопросами на бойцов группы. На удивление Насти, на которые отвечал Седой при этом изображая из себя, недовольного чрезмерным любопытством Ректора.

— Слышь очкарик, ты чо, еще стекла не скинул по дороге. Вот ведь пенек, они теперь тебе не нужны. Тебе же ясно сказано, здесь все здоровы и жмурятся не от болезней о от помощи таких же бродяг или семенят неровно на корм тварям. В общем, для тех, кто на бронепоезде, поясняю по буквам. Ты фраерок попал в Улей, теперь тебе до скончания века глыкать живчик как дозу нарику, это первая тема. Вторая тема, это твари, секи на память очкарик, пустыши, бегуны, лотерейщики, топтуны, кусачи, руберы и наконец вкуривай не по-детски, это элита, мля. Ну и в-третьих, что ты на меня как на разрисованную картину зыришь фраерок, я еще не все пробазарил. Так вот, третья тема, это дары от Улья. Но с этим как подфартит, но фартит как ты понимаешь очень немногим. Надеюсь все просек на запомнить навсегда, а то у меня от базара с тобой горло пересохло как песка нажрался.

После чего Седой, демонстративно сняв свою флягу с пояса, отхлебнул хороший глоток, смачивая горло. Затем, протянул ее Ректору, с любопытством наблюдая за мужчиной.

— Хлебни еще на ночь, тебе теперь без живчика не в жилу, скорежит.

Довольный, наблюдая как морщась свежак отхлебнул хороший глоток напитка, улыбаясь, Седой забрал назад свою флягу.

— Ну и теперь за самое главное можно сбацать. Крути ушами в мою сторону, очкарик. Живчик готовится из споранов которые добываются из тварей. Распотрошил башку, почитай выковырял споранчик и потом их в водяру, штук с десяток на литру.

Глядя как Ректор брезгливо сморщивает лицо, довольный Седой, продолжил свое нравоучительное повествование.

— Ну а ты как хотел, фраерок. Главное, все это потом профильтровать, там полно осадка снежного на дне будет, если его зарубаешь, то все, хана, зажмуришься.

Расплываясь в довольной улыбке, Седой, наблюдал как Ректор, отбежав в угол, исторгает из себя только что употребленный им живчик. Настя, устало наблюдая за выходками Седого, скомандовала.

— Седой, хорош просветительством заниматься. Ты первый на караул, потом Чех, утро мне. Ректор, пока не уснули все, убрал за собой. Нам ночевать еще здесь, а ты устроил тут отхожее место.

И пресекая возможные возражения свежака, подначки раздосадованного Седого и возможную помощь Чеха, рявкнула.

— Отбой, всем спать.

С утра погода не заладилась и группе пришлось пересекать три кластера под моросящим дождем, противно стекающим холодными каплями за отвороты камуфляжей, мерзко прилипающих к телу. Но в этом водном мареве были и положительные стороны, тварей не было видно нигде. Не любят они водные процедуры поэтому все разбежались подальше. Из отрицательного, Ректор сильно тормозил группу, постоянно отставая и вынуждая Настю делать остановки, дожидаясь бредущего зомбированной куклой позади свежака. Наконец, выбравшись на “сухой” кластер, расположились на отдых и просушку одежды. Пусть простуда и не грозит иммунным, но идти насквозь промокшим весьма неприятно. Едва пообедали и развесили сушиться одежду как к группе, радостно урча, устремился неизвестно откуда прибывший одинокий бегун. Седой, приготовился встретить нарушителя спокойствия клевцом, но его остановила Настя.

— Погоди, не убивай его.

Как есть, в плавках и майке, женщина, подхватив небольшую палку с земли устремилась навстречу зараженному. Улыбаясь по-детски счастливо, Настя, начала играться с прибежавшим бегуном словно с собакой. Подсовывая ему палку в рот и затем дразня его ей, она запустила ту в сторону располагаясь у зараженного за спиной. Потеряв из вида еду, тот рефлекторно устремился за промелькнувшим предметом, игра в “принеси палку” началась. Наблюдавшие за этой счастливой возней, опешившие мужчины, только и высказались каждый в своей манере.

— В натуре, паханка в детство рухнула.

Прокомментировал происходящее Седой.

— Это, Настя, ты там немного осторожно, а то этот тварь вцепится в тебя, пока его прибьем, укусит сильно.

Раздался голос Чеха. А наблюдающий в это время за утехой женщины Ректор, только горестно вздохнул и вытер набежавшую слезу.

Вопреки ожиданиям мужчин, бегуна не убили. Настя, наигравшись со своим “товарищем”, отвела того подальше от стоянки в сопровождении прикрывающего ее Чеха и запутав наивного зараженного отправила его восвояси, искать себе пропитание.

На вопрос недовольного Седого.

— Слушай пахан, в натуре, тебе обязательно было с этой тварью рамс детский разводить?

Настя, засмущавшись и покрывшись румянцем, ответила.

— Нет конечно, просто соскучилась по детству. Как тебе объяснить, это как в стае в общем не заморачивайся, считай это бабской придурью.

Седой, покачав головой, произнес.

— Да базара нет, твоя тема. Только ты штаны на задницу натяни, а то Чех, глядя на тебя кончит не теребонькая.

Настя, мгновенно превратившись из наивной, дурачащейся девчушки в разъяренную фурию, сморщив презрительно носик зашипела змеей.

— Слышь, борода нерусская ты что совсем охренел. Ты что во мне блядь увидел. Переломаю надвое, обезьяна волосатая, твари. Вырву все на хер с корнем, суки.

И бешенной пантерой устремилась на стоящего растерянно Чеха, явно собираясь исполнить все сказанное, не откладывая в долгий ящик. Ей под ноги прыгнул Седой, стараясь замедлить мгновенно превратившуюся в не адекватную женщину. Но какое там, перепрыгивая преграду она только пробила с ноги по не нему, выбив из того воздух. Следом на землю поломанной куклой полетел Чех, пытающийся хоть как-то прикрыться от озверевшей женщины руками. Ярость и бешенство, туманной пеленой застилало сознание Насти, она, рыча, с пеной изо рта молотила своих же товарищей, выкрикивая при этом различные оскорбления. Как не пытались мужчины противостоять бушующей Насте, ничего у них не получалось, явственно прослеживалась пропасть между их подготовкой. Все закончилось так же внезапно, как и началось. Настя, словно придя в сознание, замерла на месте, оглядывая происходящие. Затем, без капли раскаянья в содеянном избиении, жестко проговорила.

— Еще такая выходка и убью обоих. Кончатеры доморощенные, подъем, выдвигаемся.

Спешно собираясь, избитые мужчины переглядывались между собой. Ректор так вообще боялся поглядеть вокруг, постоянно испуганно опуская глаза в землю. А Седой, едва слышно проговорил закапывающему мусор со стоянки Чеху.

— Ты это, браток, не серчай я в натуре просто за лыбу сбацал, а она видишь как, предъяву сразу двинула. Блин бок стреляет, походу паханка ребра сломала.

— Да нормально все, получилось и получилось. Вот только бьет Настя как кувалдой. Я в начале думал так, сердится, плечо поставил пусть ругается, потерплю. А там какое потерплю, как мальчишку с одного удара снесла. Я это, если честно напугался немного, ну это, вдруг как сказала вырвет все мне, потом как с позором таким жить буду. Вот только это, глаз сильно заплыл, теперь как этот, циклом из сказки в один смотреть буду. И это, на будущие такой шутка ей больше не говори.

На ночлег устроились в гаражном кооперативе, подвернувшимся по дороге. Обстановка напряженности со стороны Насти не отпускала. Женщина, продолжала недовольно поглядывать на своих товарищей и морща носик демонстрировать свое негативное отношение к ним. Мужчины, опасаясь новой вспышки бешенства своего командира с разговорами не лезли, стараясь делать вид что ничего не произошло. Быстро поужинав, Настя, отдельно, в самом дальнем углу, расстелила свой коврик готовясь ко сну.

— Первым дежурит Седой потом Чех на утро я. Распорядок знаете, отбой.

Укладываясь под одеяло, Настя, незаметно для окружающих положила взведенный пистолет себе под руку и вынула нож из ножен. Возбуждение бешенства прошло, теперь душу сковывает липкий страх. Да страх, что эти люди озверев, набросятся на нее и она, не справившись с ними будет беспомощной и беззащитной, а в след за этим произойдет то, чего она боится до жути. Как потом жить с заплеванной душой и смотреть людям в глаза. Все будут тыкать ей пальцами в спину, довольно произнося всякие оскорбительные слова и кривя ехидные улыбки. Скалясь и поясняя известное всем, эту суку драли во все дырки, как мандвошку крутя по кругу. Как она визжала сукой резанной, тащилась, наверное, шалава. Чувствуя, как ее сердце начало бухать молотом в груди, лежа на боку, Настя, приподняла пистолет под одеялом, направляя его на стоящего на посту спиной к ней Седого. В голове всплыло, хер вам сукам, а не моего позора. Палец начал выбирать свободный ход спусковой скобы, но за мгновение до выстрела, раздался голос Чеха, лежащего в противоположном углу гаража и похоже почувствовавшим происходящее в душе женщины.

— Настя, если будешь меня убивать, просьба большой к тебе есть. Разбуди перед этим, мне помолиться надо.

Затем, перевернувшись спиной к женщине, демонстративно натянув на себя одеяло, устроился спать. Только теперь, расслабив кисть и опустив пистолет на пенный коврик, Настя, осознала происходящие. Седой, стоя к ней спиной, явно подставлялся, вон даже голову в плечи тянет, ожидая выстрела. А Ректор, ничего не понимая в происходящем, просто чуя нутром, прожившего немалую жизнь человека смертельную угрозу, забился в дальний угол и с ужасом поглядывает в сторону Насти, не зная, что от нее ожидать. Сделав три глубоких вдоха, женщина произнесла.

— Отпустило похоже. Спать давайте, завтра еще топать и топать.

Все с облегчением выдохнули, включая саму Настю, убравшую в кобуру пистолет и засунувшую нож в ножны.

На следующий день пути, после обеда, набрели на недавно прилетевший кластер с городской застройкой. После внимательного осмотра которого, Настя, заприметила буквально у границы кластера, с торца пятиэтажки, охотничий магазин с яркой вывеской поверх входа. Расположившись группой в ложбине, она внимательно изучала место. Понятно, что скорее всего данное место разграблено рейдерами из Рассвета. Но по мелочи как правило можно поживиться, потому как вся мародёрка проходит в бешенной спешке, соответственно что-то да упускается из загребущих рук добытчиков. Все тихо, зараженных не видно поблизости, расстояние до входа метров пятьдесят, легкий ветерок и шелест листвы над головой. Вот только часть души, отвечающая за страхи и опасения, недовольно бубнила, слишком все хорошо. А вторая часть, с загребущими руками, толкала вперед, возможно внутри много чего ценного осталось. Неожиданно, ситуацию разрядил Седой, примостившийся возле Насти.

— Пахан, я вот что кумекаю за эту тему. Ща разрулим конкретно.

Затем, повернувшись в сторону свежака, негромко заговорил в доверительном тоне.

— Слышь профессор, тьфу мля, Ректор. Ты в Рассвет с голой задницей чешешь, а тебе там на жизнь устраиваться, так что тебе больше всех хабар нужен. Вон, видишь дверь барыжную, чеши до нее, потом не спеша откроешь и вовнутрь зайдешь, а мы тебя прикроем. Если чо не так, вали оттуда без базара. Да не очкуй, фраерок, прикроем как по масти, все срастется ровно. Так что не за фуфел трешься, а за долю с хабара как местный бродяга.

И подтолкнув, испуганно ссутулившегося Ректора с силой в спину, совсем другим тоном, просипел ему в ухо.

— Вперед сука, пока перо в почку не вогнал.

Ректор, понимая свою беспомощность перед матерым уголовником с затаенной надеждой глянул на Настю и Чеха, пытаясь найти у них спасение. Но те, абсолютно спокойно расположившись для его прикрытия, немного поодаль друг от друга не обращали на его молящие взгляды внимания. Понимая, что Седой не шутит, свежак, ссутулив спину и втянув голову в плечи, обреченно потрусил к охотничьему магазину. Поднявшись на крыльцо которого, он утер вспотевший лоб вопреки воспитанию рукавом и потянул за ручку двери. Дверь с противным скрипом поддалась на старания Ректора. Настя, наблюдающая за происходящим все больше и больше напрягалась под нахлынувшим чувством опасности, раз за разом глубоко вдыхая для удерживания ровного дыхания стрелка. Едва дверь с противным скрежетом начала закрываться как из-за угла дома, бесшумной походкой выскочил топтун. Стремительно мчавшийся к попавшейся в ловушку желанной добыче. Убедившись, что зараженный охотник один, Настя скомандовала.

— Сама.

И в след за этим плавно выбрала свободный ход спусковой скобы Винтореза. Топтун, после первых попаданий, резко развернулся в сторону стрелявших и утробно, пробирающее до зубовного скрежета заурчал, набирая скорость. Упал он практически перед Настей, содрогаясь в конвульсиях и продолжая загребать лапами по земле, оставляя глубокие борозды от когтей в попытке добраться до своего убийцы. Мужчины, вцепившись в свое оружие и держа на прицеле тварь, облегченно выдохнули, готов.

Глава 8

Подскочив к еще дергающемуся в предсмертных конвульсиях топтуну, Настя, сверкнув ножом в руке, вскрыла споровый мешок твари, оборвав ее мучения. Три горошины и полтора десятка споранов, не плохой улов с топтуна. Меж тем, в наступившей вокруг тишине, в магазине, протяжно скрипнула дверь и из-за нее показался бледный, ничего не понимающий Ректор, который ссутулившись, испуганно озирался по сторонам.

На удивление группы, магазин оказался не разграблен рейдерами из Рассвета. Самым ценным товаром в этом торговом представительстве какой-то зарубежной, охотничьей фирмы, оказалась очень хорошая трекинговая обувь, которую под руководством Насти, вытаскивали из аляпистых, расписанных рекламой коробок и перегружали в большущие рюкзаки Седой с Ректором. Чех, в это время находился на входе, выглядывая в приоткрытую щель в двери магазина и наблюдая за округой. Навесив полный рюкзак с обувью на Ректора, Настя, шепотом потребовала.

— Попрыгай.

Недоумевающий мужчина, раскрасневшийся как вареный рак, кряхтя и тужась, сделал несколько неуклюжих прыжков после чего встав раскорячившись, произнес возмущенно вопросительно.

— Надеюсь вы не думаете, что это мне по силам все это нести?

Седой, хлопнув по загривку присевшего Ректора, довольно произнес.

— Не фраерок, не думаем, тебе еще и второй рюкзак тащить. Ну и нам с Чехом по баулу хомутать. Паханка налегке пойдет ей поляну сечь в натуре если шухер. Ты радуйся таскун не объезженный, что тут патроны только охотничьи, а то ещё и третий рюкзак тебе бы втюхали.

Покидали охотничий магазин, короткими перебежками под присмотром страхующей Насти, первой занявшей позицию и вскинувшей Винторез к плечу. Седой с Чехом с огромными сто пятидесяти литровыми рюкзаками и болтающийся из стороны в сторону Ректор, с двумя рюкзаками поменьше. Вечером, устроившись на ночлег в овраге, после ужина, очевидно набравшись смелости или наоборот, отринув себя от жизнь, урывками пробуя смотреть на Настю прямо, но не выдерживая взгляда женщины, опуская глаза в низ, высказался Ректор.

— Знаете Настя, вы сегодня поступили со мной бесчестно и подло. Отправить в заведомо предполагаемое опасное место, беспомощного человека и наблюдать, а что же произойдет. От вас, как от женщины, мне такого поступка не ожидалось. Нет, конечно отправлял Седой, но я прекрасно понимаю, что это произошло с вашей молчаливой подачи.

Настя, стремительной змеей переместилась к опешившему Ректору, схватив того за отворот нового камуфляжа, надетого на него после разграбления магазина. Выкрутив ворот немного в сторону, она, глядя на придушенного мужчину, шипя от негодования начала втолковывать ему свое видение ситуации.

— Ты, глист научный, поэтому не представляешь из себя никакой ценности. Рисковать своим бойцом при наличии ненужного мяса, опарыш, ты меня за дуру держишь. Ты живешь в мире Улья только потому что встретил нас, ты ешь нашу еду, пьешь наш живчик, ты спишь пока твой покой в ночи караулит кто-то из нас, Чех, убил твою спутницу, оградив тебя от этой паскудной участи. Что глазенки вытаращил как рак вареный, на тебе нет ее крови, ручки чистенькие, а душа непорочна, негодяи тетеньки и дяденьки, бегающие по кластерам. Ты даже просто на живчик сам не соберешь споранов, будешь беспомощно таращиться на бегунов, загибаясь от спорового голодания, и ты, указываешь как мне поступать, учишь жизни, что такое хорошо и что такое плохо. А все почему, потому что ты паразит и привык жить за счет других, указывая и поучая, благодаря занимаемой должности от которой зависят другие. Ты думаешь эта, как ее там, Юленька, любовь с тобой крутила от чувств великих и высоких помыслов. Придурок недоделанный, жизнь прожил, а мозгов ноль. Нашелся покоритель девичьих сердец, мля.

Остановил ее возмущенный порыв Чех, переминающийся с ноги на ногу рядом.

— Эта, Настя, ты его сейчас задушишь у него вон глаза вытаращились, дышать совсем не может.

Настя, нехотя разжала захват, отпустив ворот камуфляжа Ректора. Тот, упав на бок, хватал воздух открытым ртом напоминая задыхающуюся рыбу на берегу. Наконец, кое как продышавшись, мужчина, испуганно поглядывая на отошедшую от него женщину, заговорил.

— Для того, чтобы как вы выразились поучать, что такое хорошо и что такое плохо, я прожил немалую жизнь и поверьте мне на слово, повидал в ней многое. А насчет паразита, ничего не умеющего так что бы преподавать я потратил не один год жизни на свое обучение. И смею заверить вас я был на своем месте в этой деятельности. Что касаемо Юленьки, то по крайней мере один из нас питал глубокие чувства и искренне любил.

В разговор вклинился Седой, подведя итог всех высказываний.

— Слышь, педагог, ты кому там свою тему двигал, таким же как ты фраеркам при бабле, пока остальные себе хавку урывали у судьбины. Думаешь мы тему кумарим за синхрофазотрон, не, он нам по херу. Так что заглох по-тихому и не отсвечивай, учитель жизни, мля. Прожил при бабле, шалаву молодую прикупил и теперь нам в уши ссышь за жизнь, про искреннюю любовь.

Перед Рассветом, Седой подойдя к Насте и постоянно косясь на Ректора проговорил.

— Пахан, нам перетереть одну тему надо, без пассажира.

Настя, отошла с мужчиной в сторону, где он высказал свой план.

— Тема такая. Ты со свежаком чешешь в стаб. Мы с Чехом, без шухера шкеримся на кластере и нагрянем туда только завтра. А ты, там прикинешься овечкой не стриженной, типа брат через несколько дней причапает тебе его в стабе нужно подождать и все такое. Думаю, до тебя сразу народ потянется на темы подбивать разные. Приглядись до самых хитрожопых да настойчивых которые без мыла в очко лезут и с ними побазарь. Только со стаба никуда не рви когти. Народ сама понимаешь, найдет способ тебя на кластере угваздать. Тема в чем, эти, что на карточках Комиссарских, шкерятся где-то на кластерах, но все одно через кого-то суету разводят. Хабар сбывают, патроны закупают, со своими рожами они сразу засветятся несмотря на барыг за забором. Те суки еще те, сдадут мигом или в долги под палевную тему загонят. Потом, когда мы нагрянем в Рассвет ты подскажешь самых суетных вот за ними и надо просечь. Думаю, они нас на лежку бегунков и выведут.

Изложил своим сиплым голосом, придуманный план действий Седой. Настя, немного обдумав высказанное, согласилась. По ее мнению, все верно, должно получиться хоть и звучит простовато.

Стаб Рассвет, встречал двух путников в лице рейдера женщины с Винторезом на плече и сгибающегося под тяжестью двух рюкзаков пожилого мужчины. Все стандартно, на КПП проверка ментатом и привычные вопросы от вояк. Ну и масляные взгляды мужчин, от которых, Настя заходилась в душе до бешенства, истеря и матерясь про себя, старательно сдерживаясь что бы все это не проявилось на мимике лица. Дойдя до магазина со снаряжением она первым делом сдала добытый товар продавцу. Обувь ушла мигом, хозяин магазина практически не торговался, за нее, женщина выручила двадцать споранов. Посмотрев на Ректора, счастливо улыбающегося из-за того, что наконец-то ему удалось освободиться от своей ноши, Настя, отсчитав десять споранов, отдала их мужчине, сунув их ему в пухленькую ладошку.

— Держи, это тебе за работу.

Ректор, взяв в ладонь спораны с недоумением переводил свой взгляд на женщину и полученный расчет.

— Так, а куда мне теперь?

Проговорил он севшим, растерянным голосом. Настя, пожав плечами, ответила.

— Теперь ты сам кузнец своего счастья. Здесь похоже никто свежаками не занимается. Ты как там говорил, много лет учился, значит умный, сообразишь.

Смотря на Настю глазами с выступающей слезой, Ректор промямлил.

— Так, а может я с вами дальше. Здесь то я совсем никому не нужен. И дар сказали у меня смешной, могу как яркая лампочка насекомых притягивать, посмеялись и все.

Настя, посмотрев на сникшего мужчину, поморщив недовольно носик, произнесла.

— С нами не нужно, а вот совет бесплатный дам. Хочешь пользуйся хочешь нет, твое дело. Ты сейчас иди в управу и там просись в грузчики, по крайней мере оботрешься для начала. Другого жизненного пути я для тебя не вижу, бывай крестник.

Сняв номер в местной гостинице, женщина, следуя канонам Улья, первым делом расположившись в комнате за столом, почистила свое оружие, ласково перебирая стальные детали пальчиками и только затем, подперев дополнительно дверь в комнату и взяв с собой взведенный пистолет, отправилась в душ. Стоя под струями горячей воды, стекающей по телу бурным потоком, Настя, прикрывая глаза, прокручивала мысленно весь их поход по кластерам. Да, так сложилось что хотела к кому-то прибиться в группу, а вышло что это группа прибилась к ней. Теперь нужно заботиться о своих бойцах, нашлась мамка блин. Вот ведь, не было печали, хотя теперь, наверное это и к лучшему. Подумалось женщине, намыливающей свое тело уже в четвертый раз и с удовольствием вдыхающей аромат цветочного мыла.

Вечером, местный Бар, встретил Настю полумраком, гомоном голосов и пронизывающими, голодными взглядами мужчин, стремящимися бесцеремонно проникнуть под одежду. Задавив в себе просыпающуюся злость, женщина, стеснительно опуская взгляд в пол и виновато улыбаясь, устроилась за боковым столиком, сев в кресло и сведя ноги вместе, подобно впервые попавшей в подобное заведение школьнице. Затем, пробежав взглядом по столешнице, она, словно ненароком натолкнулась на лежащие здесь меню и неуверенно пододвинув его к себе, принялась изучать. Когда подошла местная официантка, Настя, стараясь выглядеть как можно неуверенней, попросила.

— Можно мне овощное рагу и пельмени. И если вас не затруднит еще сок.

Стоящая возле столика женщина, записав в блокнот сказанное, улыбнулась сочувственно ей и ушла, выполнять заказ. Если бы она знала какой пожар сейчас бушует в душе у сидящей скромницы за столиком, то, наверное, ее хватил бы удар. Настя, все так же продолжая стеснительно улыбаться и опускать взгляд при пересечении с другими, выглядела полной милашкой, случайно попавшей в этот жестокий и бесчеловечный мир. Поедая принесенный заказ, она сделала упор на употребление еды не в привычном для всех рейдеров стиле, сожрал по-быстрому и будь доволен, а неспешно, смакуя и съедая буквально по крупиночке. Отметив про себя что рагу на самом деле неплохо на вкус, вот только к нему, ей не хватает пулемета в руках для уничтожения всех в баре. Эту шалаву, что принимала у нее заказ тоже убила бы, сука, смотрит как на умалишенную, нашлась соболезнующая, манда.

Терпи девочка, терпи, повторяла про себя Настя, мне потом эти бегунки за все ответят, за все эти раздевающие и лезущие под одежду взгляды. За глупое сочувствие, наивной дурочке. Подошедший к ее столику мужчина, улыбаясь самой лиейной улыбочкой, произнес вкрадчиво и немного заискивающе.

— Здравствуй. Ты позволишь присесть к тебе, прекрасная дама.

Настя, буквально себе на горло наступила в душе что бы не пробить с ноги этой по мерзкой, хитрой роже, устремившейся к ней за стол. Но как любая женщина, не смотря на характер она умеет быть актрисой, когда нужно, и нужно именно ей.

— Да, конечно, садитесь.

Скромным, медовым голоском произнесла Настя, начиная опасаться, как бы не переиграть в недотрогу.

— Меня зовут Тертый. Я сразу к делу ели не возражаешь конечно.

Настя, продолжая пребывать в образе, только моргнула ресницами с любопытством смотря на сидевшего напротив нее мужчину. Средних лет, этакий бродяга не высокого полета. Коренаст, плотно сбит и дико раздражающая искусственно натянутая на лицо улыбочка. Он что, совсем дебил, имбецил недоношенный. Да на его роже просто написано, что эта тварь сейчас вас разводит еще и получая от этого удовольствие. Терпи девочка, терпи ух твари, мастера деградации, доберусь я до вас.

— В общем, нам завтра нужно хабар на прилетевшем кластере забрать, а в прикрытии стрелка не хватает. Нет, у нас свой имеется конечно, вот только он сученок ногу повредил, все на полосе местной, скачет козликом хочет в вояки податься. Вот и подумалось, может ты нам поможешь, оплата все как договоримся. Нам сегодня с КПП сказали, что ты с Винторезом пришла вот и подумалось, что можем сговориться.

Настя, продолжая удерживать скромную улыбку на губах, заговорила, подгоняя голос под свой образ.

— Да я здесь не на долго. Брат должен через пару тройку дней подойти. Они без меня отправились куда-то, а мне здесь велено ждать. Он у меня строгий так что жаль, но не могу вам помочь.

— Печально, а то смотри куколка, работы там не так много в основном тихо всегда, а деньжат срубить никогда не помешает. Если передумаешь, то мы завтра с утра выезжаем, около восьми.

Виновато улыбаясь и смотря в спину уходящему от ее столик мужчины, Настя, вспоминая план Седого, дивилась про себя, все настолько просто. Ни каких тебе многоходовых хитросплетений и шахматных расчетов. Да на его рожу глянь и сразу понятно, что эта обезьяна тебя вытаскивает из стаба с определенной целью. Похоже пора в гостиницу она свою задачу выполнила, червячок на крючке, рыбаки блин. Едва она собралась уйти как к ней подскочила обслуживающая ее официантка. Собирая посуду, та, негромко, только для Насти, произнесла.

— Ты девонька вижу еще плохо местный мир видишь. Послушай моего совета не вздумай с этим что к тебе подсаживался ни каких дел иметь. Мутный он и не местный.

Продолжая изображать из себя наивняшку, Настя ответила.

— Да я брата жду, он должен на днях прийти в стаб. А этот, как его, Тертый, работу предлагал вроде не сложную.

Официантка, тяжело вздохнув так что колыхнулась ее немалая грудь, посмотрела на Настю как на дурочку, произнеся.

— Твое дело, Улей видит я не промолчала так что нет греха на моей совести.

Придя после ужина в номер, первым делом, Настя, проверила свои сторожки, натыканные по разным местам. Подвешенный волосок в проход, неприметная нитка на рюкзаке и прочие хитрости если кто-то попытается незаметно осмотреть номер в ее отсутствие как не старайся, а все ее раскладки не обойдешь. Осмотревшись и убедившись, что все в порядке, женщина, подперев дверь и переставив кровать по своему усмотрению в другое место приготовилась ждать. Нет, в стабе на нее никто не позарится в открытую, в Рассвете, так же, как и в Мирном, с порядком все налажено тут главное за границы стаба не попасть, не по своей воле. Как ее эта тварь, Тертый, разглядывал да слюни сука сглатывал. Небось сейчас ручонки мозолит в укромном месте, вспоминая ее образ наивной дурочки ну тварина, дрочи пока, я помню все, я ни чего, не забываю. Понимая, что вроде ей ничего в номере и не грозит, женщина все равно взвела пистолет и приготовила Винторез. Развалившись на кровати с чистым постельным бельем она подобно хищнице, знающей где, затаилась ее ничего не подозревающая добыча приготовилась ждать. Одна из наук намертво вбитая в нее Ведьмой, это, побеждает тот, кто умеет ждать. Улыбнувшись уже не как наивная девчушка, а с оскалом зверя, Настя, произнесла про себя, я умею ждать.

Глава 9

Проснувшись непривычно для себя поздно утром, Настя не спешила вставать, когда ещё доведется вот так беззаботно, поваляться в постели на чистом белье, приятно ласкающем твое тело. Хорошо то как, душа красочной палитрой обволакивает разум прогоняя темные помыслы и наполняя ум светлыми, яркими красками. Потянувшись до хруста, стараясь как можно сильнее прогнуться в спине, Настя, наконец переборов себя отогнала сонливость прочь. Пора вставать, завтракать и с сожалением прогуливать тренировку, нельзя окружающим показывать кто ты есть на самом деле. Нужно не спугнуть затаившуюся где-то дичь, поскольку подобные людишки нутром чуют приближающуюся опасность. Пусть все окружающие продолжают считать её недотепой на шее брата.

В баре, утром было не многолюдно, прохладно и сиротливо, зато тихо. Всего пара компаний, неспешно, сосредоточенно завтракала в это позднее время, вяло шевеля столовыми приборами. В них явственно чувствовалось, что вчера для этих людей вечер не пропал даром, поэтому сегодня для них лучший друг это, покой и тишина. Устроившись за вчерашним столиком, женщина подняла руку приглашая к себе официантку. Едва принесли заказ как среди этой пустоты зала, показались ее спутники. Седой с Чехом, помятые, всклокоченные и почему-то постоянно оглядывающиеся и подозрительно поглядывающие по сторонам, завидев своего командира, мужчины устремились к ней за столик. Едва они присели, Настя, оглядев мужчин недовольно спросила.

— Что за шугань?

— Да не, просто еще не отошли. На КПП вертухаи нервы мотками тянули. Кто, откуда, где хабар пригрели? Короче, типа бугры они местные, а мы так, на побегушки фраерками приперлись. Мы это, хабар барыге сгрузили по дороге сюда, вот, держи навар.

На столик, из ладони Седого перекочевали сорок споранов. Настя, бросив взгляд на мелкие серые шарики на столешнице, положила к ним две горошины, заметно отличавшиеся размерами в большую сторону и имеющие грязно зеленоватый оттенок.

— По твоему плану, Седой. Вчера ко мне подкатывал тип по имени Тертый. Как ты говоришь, лез без мыла в задницу, скользкий до нельзя. Я с ним дуру включила что меня даже официантка местная пожалев отдергивать стала. Уговаривал с ними на мародерку скататься, мол стрелка у них не хватает. Мне его рожа сильно не понравилась как удержалась что бы не съездить по ней с ноги не знаю. Нужно будет пробить его по-тихому, кто, что и так далее, не мне тебя учить в этом вопросе. Думаю, прав ты полностью эта тварь хотела меня из стаба выманить. Второе, сейчас отдыхать. Сгребай спораны на житье до завтра, а горох, это презент вам от меня на бордель. А то я с вами как избушка бабы Яги. К одному страшно повернуться передом к другому задом, про наклониться вообще молчу.

Седой с Чехом, вспомнив реакцию Насти на отпущенную шуточку в ее сторону, нервно сглотнули.

— Так это, пахан, нам бы для начала пожрать нормально, да отмыться до людского вида, а то вертухаи на входе в бля…, завернут короче.

Вечером, в номере Насти, собрались всей группой для обсуждения без лишних ушей собранной информации Седым по предполагаемым бегункам.

— Короче, тема такая. Этот Тертый, заехал на жилье в стаб недавно, месяца четыре назад. Собрал свою кодлу из двоих местных, мутных бродяг. Рукастый и Борода, эти серые, в натуре, у Людей на побегушках шестерили, а тут их к делам на промысел подтянули. Короче, они в кодле у Тертого, себя чуть ли не Людьми почувствовали. У них есть колеса местные, на дело мотаются часто при бабле, в бля… местный заходят часто. Но у всех местных Людей к ним доверия нету, не подняться не вырасти, походу на кого-то левого шестерят.

Настя, вопросительно посмотрела на неспешно поглаживающего свою рыжую бороду Чеха.

— Так, а что говорить. Седой все верно рассказал, я думаю надо следить за ними. У них схрон на кластерах должен быть там все остальные живут, наверное. Я слушал что говорят, на мародёрку эти люди ездят втроем, а привозят добра полную машину и продуктов много из стаба покупают.

При слове Люди, Седой недовольно поморщился, едва показательно не плюну в сторону, прокомментировав.

— Нашел Людей, сявки это.

Машину Тертого удалось заприметить только на второй день ожидания на кластере. Спешно продвигаясь за ней по пересеченке в итоге все одно упустили, не хватило скорости пешего хода. Как не странно, Настя не расстроилась потере.

— Не беда, направление ясно, чешем до завтра, а там уже будем пробовать засечь их на обратном ходе в стаб.

Седой, почесав затылок явно прикинув что-то проговорил.

— Пахан, тема такая, мы за ними как собаки не набегаемся, только язык высунем. Думаю, надо отойти подальше от стаба и гор стоп на них организовать. Побазарим с ними за жизнь, полюбасу расколются где у них лежбище заныкано.

Настя, внимательно выслушав предложение Седого, поморщила недовольно носик.

— А если мы ошиблись, тогда как?

— В натуре, чуйка у меня чо тема верная. А если порожняк с "бегунками" так по любому с них спросить тянет, куда тебя выманивали. И с гоп стопом просто тему замутить. Ты вся в крови да замызганная на дорогу сиганешь, да помощи у них попросишь, мол брата ранили твари местные. Они по любому поведутся на эту тему. Что скажешь?

Настя, продолжая движение в направлении уехавшей машины, вспомнила взгляд Тертого в баре на себя. Он смотрел на неё как на шалаву до которой осталось только протянуть руку. В его глазах явственно читалась обреченность для неё. Тварь, подумалось Насти.

— Двигаем быстрее, завтра нужно будет прикинуть место засады и все приготовить для спектакля. Эта падаль мне ответит за свои взгляды поганые, нашелся половик гигантский. Как ты говоришь Седой, тема верная.

На следующий день приглядели место для засады, опасаясь, как бы не промахнуться со своим выбором, поскольку до этого развилок на дорогах хватало. Настя, переоделась в старый камуфляж, найденный по дороге в полуразвалившимся деревенском домишки, располосовав его ножом в нескольких местах, выставляя в прорехи на показ голые ноги и извалявшись в грязи, внешне превратившись в заморыша. Кровь для обмазывания женщины в образ, приготовили убив троих бегунов. Нужный грузовик словно издеваясь над сидевшими в засаде охотниками за головами, показался только ближе к вечеру. Мерно урча двигателем и проседая под весом нагруженного в него добра. Настя, рассмотрев машину в монокль, принялась старательно марать себя кровью. Затем, глубоко выдохнув, опустила расслабив плечи, ссутулилась из глаз пропал жизненный блеск. Пьяно покачиваясь, перепачканная в крови и в драном камуфляже, женщина, безвольной куклой побрела вдоль грунтовки. Грузовик остановился приблизительно в метрах тридцати от бредущей Насти. Из него, ловко выскочил Тертый, сделав пару шагов в сторону от машины, он, взял на прицел АК женщину. Второй мужчина, высунулся с другой стороны. Приглядевшись и явно узнав в бредущей Настю, Тертый довольно осклабившись оглядываясь по сторонам, проговорил заулыбавшись.

— Походу любят нас боги Улья. Как свезло то, как в сказке.

Настя, тем временем подойдя вплотную к мужчине, вытерев выступающие слезы рукавом, пролепетала, обессилевши опускаясь перед ним на землю.

— Всех сожрали твари. Мы на рубера напоролись.

И опустив голову в низ, зарыдала в голос проваливаясь в истерику. Тертый от увиденной картины просто чуть слюнями не зашелся в предвкушении воплощения своих нахлынувших сексуальных фантазий. Это как же свезло, ее не обязательно сейчас сразу тащить в схрон к Браге. Перебьется, сейчас можно и на кластере заночевать есть у него местечко на примете ох и лепота. Закинув автомат на плечо, он, приобняв женщину, проговорил успокаивающим тоном.

— Все хорошо, уже все позади, пойдем в машину, нужно уходить отсюда.

В следующий миг, все закрутилось, рыдающая в истерике женщина разжавшейся пружиной накинулась на Тертого. Произведя подсечку и рубанув свалившегося кулем на землю мужчину в основания черепа. Мир для него погас. Выскочивший Седой взял на прицел водителя, а Чех, завалил на землю второго бойца уперев в того ствол автомата.

— Тихо сявки серые, пока на ремни не располосовал.

Рявкнул на них Седой, своим сиплым голосом. Окрик, мгновенно подействовал на захваченных как электрошок лишив желания сопротивляться. После него они боялись даже пошевелиться или что-то сказать. Обыскав и связав, захваченных рейдеров затолкнули в почти полный кузов грузовика. За руль, которого спешно сел Седой, Настя с Чехом расположились в кузове приглядывая за пленными. Отъехав с основной дороги, они спрятались на соседнем кластере в небольшой балке. Осмотревшись на местности, выволокли пленных из кузова грузовика для допроса. Оклемавшийся к этому времени Тертый, смотрел волком на пленившую его Настю. Едва у него вынули кляп как он разразился гневной тирадой.

— У вас что, кукушка поехала, беспредел творите. Если думаете, что вам это прокатит, то зря надеетесь. Найти вас не проблема будет, за нас есть кому спросить если что. Так что врубаем заднюю пока еще не поздно разойтись. Крови то пока меж нами нету так что просто компенсацию заплатите и разбежимся.

Резкий удар в пах, рифлёной подошвой берца Насти, заставил Тертого заскулив от боли свернуться калачиком, закатывая глаза и пугающе выставляя на показ их белки, без зрачка.

— Прав ты Седой, на все сто прав, видишь, клиент уже правду говорит, есть еще кто-то кто спросит с нас за них. Слышь, любитель ссать в уши, где эти спрашивающие прячутся? Говори не кочевряжься все одно терпежки не хватит молчать.

Тертый, наконец переборов скручивающую его боль, демонстративно плюнул в сторону спрашивающей его Насти.

— Хер тебе сука драная, заглоти поглубже.

Настя остановила ринувшегося на него Седого.

— Подожди, с этим типчиком у меня отдельный разговор будет. Давай пока его в сторону с другим поговорим.

Оттащив в сторонку Тертого, на допрос, за ворот камуфляжа подволокли Рукастого, за которым остался след мятой травы на земле. Настя, приветливо улыбаясь, выдернула у него кляп, дав возможность жадно хватать воздух ртом.

— Как зовут?

Начала неспешно, мягким голосом с нотками сочувствия спрашивать женщина пленника.

— Рукастый я. Так, а если чо спросить, то это не ко мне, это надо у старшего спрашивать. Я по любому не при делах, я так, принеси подай, вот чем хочешь побожусь, в натуре.

Настя, сочувственно улыбнулась Рукастому, разведя свои руки в сторону ладонями к нему.

— Понимаю, вижу ты честный рейдер не беспредельщик какой, вот только не я одна тебя спрашиваю. Вон, морда не русская бородатая, совсем озверел ему если кто молчит только в радость. Он маньяк, сам понимаешь в Улье крыша у многих едет, слабость в голове у него проснулась здесь, яйца отрезать, если кто говорить не хочет. Если честно, я сама его опасаюсь, что у него в голове ненашенской кто знает. Одно слово, дите гор.

Между тем, Седой слегка подтолкнул Чеха к связанному пленнику. Мужчина, после услышанного высказывания от Насти в свой адрес вовсе не оторопел или растерялся, присев над допрашиваемым он старательно заткнул ему рот кляпом. Затем, дополнительно связал ему ноги, закрепив веревку за грузовик проследовал к голове пленника накинув ему на шею веревку, закрепленную за деревце. Посмотрев сперва на Настю потом на Седого он спокойно и как-то буднично спросил.

— Так это, можно уже?

Получив от командира одобрительный кивок, он в одно движения ножом вспорол пояс с ремнем на штанах Рукастого и ловко заголил того выставляя его сжавшееся хозяйство на всеобщее обозрение. Что-то прикинув про себя, Чех наклонился к дёргающемуся Рукастому и совершенно спокойно и буднично, ухватив того за причиндалы, плавным движением отрезал тому яйца. Приподняв те на вид всем и довольный с гордостью произнес.

— Срез ровный получился как у доктора в больнице.

Не обращая внимания на извивающегося кастрированного рейдера, Чех со свойственной ему детской наивностью, спросил.

— Так эта, Настя, остальных тоже евнухами делать?

Оттого насколько все буднично произошло, Настя немного оторопела, ни тебе злодейских высказываний, ни ехидных ухмылок, угроз, запугиваний, просто и неказисто мол так надо и не как иначе. Только скрип разрезаемой по живому кожи отложился в памяти.

— Погоди, с другим поговорим может он что вспомнит.

Седой, подтащил за ворот следующего захваченного. Борода явно был напуган до предела, его взгляд как прикованный не отрывался от урезанного хозяйства Рукастого. Ему едва только вынули кляп как он затараторил, не давая даже задать себе вопроса.

— Я все скажу, там карта в машине. Отсюда день пути если все нормально. Я покажу если надо. Там в схроне пятеро, главный Брага с ним еще Ноготь, Майонез, Круглый и Вязанный. Там добра навалом так что вам всем хватит, я покажу, проведу только не надо меня этому отдавать. Там, там, если что и “станок” есть так что мужики довольны будите. Она там давно, уже обкатанная во все дыры.

Настя, показала Седому что бы заткнул верещавшего Бороду. Отойдя немного в сторону, она задумалась, пятеро в схроне это не мало. Даже если и бойцы они непутевые все одно для них большой риск, а вот рассказ Бороды про “станок”, заставил душу гореть огнем, а кулаки сжиматься до скрежета в суставах. Слышала она от Ведьмы, рассказы что бывает с женщинами попавшими в подобные банд группы. Свяжут да насилуют во все дыры, считаться со здоровьем нет нужды, иммунные живучи, только живчиком поить не забывай да корми. Ладно, сейчас главное успокоиться и все подготовить, вечереет так что ночевать все одно здесь.

— Седой, Чех, вяжите сволочей плотно, ночевать здесь будем, а с утра выдвинемся к схрону ихнему.

Глава 10

Ночь прошла спокойно, хотя и спала Настя как говорят в один глаз, держа пистолет в руке под одеялом. Когда пришло ее время дежурства, она первым делом проверила как связанны пленники. Тщательно осматривая и ощупывая пальцами каждый узел на руках и ногах бандитов, подсвечивая себе фонарем при этом морща носик от запаха мочи исходившего от них. Выводить в туалет и развязывать захваченных никто не собирался. Лишний риск, кто знает, что за умения даровал им Улей. А спеленованный пленник — это наверняка, будь ты хоть какой кудесник, можешь пробовать что угодно вплоть до запрыгивания за спину или исчезновения все одно останешься связанным по рукам и ногам. На рассвете, едва край солнечного диска показался над горизонтом, проснулся Чех, который первым делом повторил проверку Насти пленников на предмет связывания. Женщина, видя это, довольно улыбнулась, все не она одна такая мнительная.

— Чех, ты где так ловко яйца резать научился?

Спросила, внимательно осматривающего пленных, мужчину, Настя. Проведя ладонью по своей рыжей бороде, он ответил, немного недоумевая от вопроса.

— Так все, наверное, умеют. Барана то как кушать его сперва кастрировать надо. Я вот что спросить хотел, этот Борода про “станок” какой-то говорил. Это что такое?

Настя, от произнесенного вопроса мужчиной, мгновенно изменилась в лице, глаза загорелись злым, яростным огоньком, движения наполнились резкостью и агрессией. Она выпалила в ответ.

— Потом узнаешь.

До указанного Бородой места на карте, добирались на грузовике целый день. Четыре раза приходилось отстреливать увязавшийся за машиной “паровоз” из зараженных. Но пока, в целом группе везло, никого крупнее лотерейщика за ними не бежало. Оставив транспорт загодя в небольшой роще, Настя с Чехом, прихватив с собой в качестве проводника Бороду, отправились на разведку, определиться на местности с схроном. Если бы не точное указание пленного, фактически ткнувшего пальцем в искомое, найти расположившихся “бегунков” было бы весьма непросто. Расположились разыскиваемые на берегу реки в небольшом овраге, где, накидав поверх него жердей и веток с травой, практически слились с местной обстановкой. Настя, недовольно морщила носик разглядывая в монокль, устроенный бандитами схрон. Захватывать такой весьма непросто, плюс, возможно Борода может темнить, говоря неправду о внутреннем устройстве.

— Думаю, можно попробовать ночью туда нагрянуть. План так себе конечно, но другого все одно нет.

Чех, немного задумавшись и что-то прикинув про себя, ответил со свойственной ему взвешенностью.

— Так это, думаю нормально все будет, только часового ихнего аккуратно спеленать, а там развернемся на всю катушку.

Перед выходом на предрассветную атаку схрона, перепроверили связанных пленных, дополнительно перестраховавшись. Двигаясь в темноте, Настя отмечала про себя как неплохо перемещается Чех. Не удержав своего любопытства, она спросила бойца.

— Чех, ты как прирожденный ночной охотник. Где научился красться, помнишь?

Из темноты в ответ раздалось негромкое.

— Так а что помнить, я знаю, мы с братом баранов воровали в соседнем ауле. Ну а там если поймают, то бить сильно будут, да еще потом с родни денег потребуют. Ну и еще знаю, невеста воровал, два раза, помогал старшим короче. Один раз для брата, другой для Арслана, он мне друг мы вместе выросли. Вот только шайтан забери все, сейчас его лица не помню.

Настя улыбнулась, приоритеты рассуждения мужчины ее позабавили. Воровал баранов прозвучало первым и с большей гордостью, чем невесту. Это сказано просто как довесок к великим свершениям. Ночь выдалась подходящая небо затянули тучи, а разгулявшийся ветер неплохо гасил негромкие звуки своим постоянным фоном.

— Так, стоп. Вон там все это хозяйство располагается.

Женщина указала на начавший сереть в предрассветной поре край берега.

— План такой, я снимаю часового и входим во внутрь. Там просто глушим кого получится, кого не получится уничтожаем. Понимаю, план бред, но если у кого есть лучше, то готова выслушать.

Седой, внимательно осматривая в свой монокль место предстоящей атаки, просипел.

— Так а куда луче, мля. Тут все как на пальцах, ты валишь дежурного вертухая и потом всех вяжем, кто бурагозит жмурим, нормальная тема.

Настя хладнокровной змеей устремилась к часовому, который словно издевался над нападавшими. Он курил, пряча огонек в ладонь что бы не было видно со стороны. Идиот, въедливый, резкий запах табака разносился по округе, явственно указывая где не только он, но и весь схрон. Плотная, крепкая ладонь женщины зажала рот часовому, заглушая предсмертный хрип. Нож Насти вошел в тело бедолаги как в масло, рассекая собой сердце курившего часового на две части. Придерживая от резкого падения убитого, женщина, напрягаясь, плавно положила тело на землю, здоровый был бугай. Обтерев нож о тело, она махнула рукой своим бойцам дав сигнал на начало стремительной атаки спящих. Те в свою очередь, не мудрствуя лукаво просто били по головам спящих крепкими дубинками, отправляя спящих бедолаг в глубокий нокаут. Гладко захват не прошел. Последний из спавших бандитов, шестым чувством уловил чужое присутствие. Соскочив с лежанки он, подскочив к клетке, выдернул оттуда полуголую женщину. Прикрывшись ее телом как щитом, он попытался вскинуть выхваченный пистолет что-то при этом угрожающе произнеся. Но его голос потонул в хлопках выстрелов Винтореза Насти, стрелявшего в него сквозь заложницу. Два тела рухнули одновременно, смотря на них поверх прицела, Настя, явственно уловила шепот от корчившейся в предсмертных судорогах и зажимающей ладошками пулевые отверстия в теле, женщины.

— Спасибо.

Шагнув за убитую женщину, она с проскользнувшим в душе удовольствием сделала контрольный в голову, пытавшему укрыться за живым щитом рейдеру, прошипев с плевком на убитого

— Тварь.

В остальном все сложилось удачно, никто из ее бойцов не пострадал, а трое пленных, спеленованными куклами, лежали посередине схрона.

Обыск захваченного помещения не просто порадовал, а привел в детский восторг Настю, радостным ветерком изгоняя неприятный осадок из души. Цинки с патронами, оружие, все новое еще в консервационной смазке. Мешочек с горохом, в котором его на вскидку было порядка четырехсот штук, а у главаря, Браги при обыске, нашлась даже малая черная жемчужина, запрятанная от всех во внутренний карман. Но самым восхитительным трофеем был пикап с крупнокалиберным пулеметом в кузове, от которого Чех подобно малому ребенку закатывал глаза, ощупывая руками пулемет словно лаская женщину. Когда прошла накатившая радость, Настя, взяв лопату, отправилась на пригорок, копать могилу для убиенной ей женщины.

— Эта, Настя, я помогу.

Проговорил Чех, устремляясь за женщиной следом из схрона. Похоронили “станок” на взгорке, выбранный Настей на свой вкус.

— На реку будет смотреть.

Пояснила Настя свой выбор места под могилу. Чех, стоя рядом и украдкой поглядывая на женщину, спросил в очередной раз раскрывая свой наивный по-детски характер.

— Звери какие-то, зачем они с ней так?

Глядя на здоровенного, рыжего ребенка гор, женщина, недовольно поморщив носик ответила.

— А ты думал в сказку попал. Борода говорит эта женщина у них уже больше года, вот и прикидывай какого ей было все это время. А насчет зверей, огорчу я тебя, мы хуже них. Мы охотимся на людей ради наживы, для набивания своего кармана за счёт их жизней. С твоей чистотой душевной, лучше в армейцы податься к Полковнику. Там все честно и просто, вот ты вон враг.

Чех, осмотревшись вокруг по начинающей уже въедаться в сознание мужчины привычки, негромко ответил.

— Подавался уже, только там сперва срок испытательный делали. Сперва все нормально было, а потом все начали шутить нехорошо, всякий подколка делать. Не по душе мне там получилось, ушел я, назад уже не вернусь.

Настя, присев возле холмика и разравнивая рыхлую землю на могиле ладошкой, пояснила.

— Так а что ты хотел, ты для них чужой, чурка в общем.

Чех, смотря на женщину непонимающим взглядом, возмутился.

— Вот как так понимать, мы же свои, все вместе, один хлеб едим, а ты говоришь чужой?

Как всегда, все на свои места расставил подошедший к беседующим Седой, просипев.

— Пахан сказал чурка, значит чурка. Это они для тебя свои, а ты для них полено шершавое и как не суетись все одно им останешься. А как в гору пошел, так еще и тремор у них начался, очковать тебя короче начали. Ну а в охотниках, в натуре, вольно, сытно, богато вот только сколько проживешь никто не знает. Да и за масть все спросить будут норовить так что сам за тему кумекай с кем ты и как.

Чех, внимательно выслушав Седого, выставив вперед крепкую ладонь, растопырив пальцы, начал их загибать.

— Первый, Настя кормила, второй, по полосе гоняла, учила, третий, одежда дала, четвертый …

Загнув палец, мужчина, немного засмущавшись, продолжил.

— Деньги короче на мужской дело выделяла, пятый, морду била, куда я теперь без нее она мне уже теперь как отец сделалась.

Перед выдвижением в дорогу, Чех с Седым копали три глубоких ямы колодца. Настя, тем временем смотрела по сторонам и уже проламывала клевцом голову второго бегуна, прибежавшего к ним из небольшого поселка, виднеющегося вдалеке на кластере.

— Готово, в натуре мать их ети. Принимай работу, пахан.

Просипел Седой, вылезая из последней ямы и отряхивая камуфляж от налипшей на него глины.

— Вот не заладится дело так в копатели метнусь, шестерить на кого ни будь авторитетного. В натуре тема потная, пусть без бабла, зато горб в мыле как у шпортсмена.

Троих захваченных ранее и не указанных в розыскном листе пленников, Тертого, Рукастого и Бороду, развязав опустили в выкопанные колодцы, засыпая землей по горло. Тщательно утрамбовывая землю вокруг них по кругу, хотя, наверное, это и лишние, руки и ногу у них вряд ли толком двигались, оставаясь безжизненно синими после освобождения от пут. Чуть вдалеке, Настя воткнула нож в землю и положила флягу с живчиком, а также АК.

— Борода, я обещала вас освободить, видит Улей я отпускаю вас и даже не с пустыми руками. Вон оружие и живчик. Я свое слово сдержала полностью, вы свободны и не связанны у вас есть чем защищаться от порождений Улья и даже живчик на первое время.

Затем, подняв в воздух АК, дала в небо длинную очередь, наполнив окружающий мир раскатистым грохотом выстрелов и пороховой гарью. Запрыгнув в тронувшуюся машину, женщина только и услышала в спину протяжное, с подвыванием, от осознания своей участи.

— Суука.

Возвращение группы Насти в Мирный, получилось триумфальным и шокирующим для окружающих. Явно не верящих в то того, что охотники доставили троих объявленных в розыск стабом рейдеров живьем, так еще и заявились на двух машинах, набитых ценным хабаром под завязку.

Вечером, после суеты очередного дня, чаевничая в своем кабинете совместно с Полковником, Комиссар, довольно улыбаясь все пододвигал поближе к своему собеседнику вазочку с вишневым вареньем, переливающуюся кроваво рубиновым цветом в отблеске настольной лампы. Явно демонстрируя тому свое прекрасное настроение.

— Вот как тебе удается видеть людей? Собрал же вместе это отрепье и результат пожалуйста тебе. Может дар какой у тебя к этому делу есть или подсказывает кто? Я бы эту бабу, вперед сам удавил, за ее язык. А этого разрисованного уголовника, как его?

— Седой.

Подсказал Комиссар своему товарищу, довольный, отхлебывая чай без сахара из своей пиалы.

— Во-во Седой, так тот вообще сипит только. Его свои братки на погрузке не особо то и выделяли, так вроде есть бугор и ладно. И в довесок еще и чурека приспособил туда. Он вначале порывался ко мне в армейцы пойти. Да только там у него с мужиками что-то не заладилось, там аж до драк дошло вот он и ушел с обидой, как ребенок. Право слово, здоровый как бык, а наивный как дите.

Меж тем, Комиссар, улыбнувшись, прояснил ситуацию.

— Все гораздо проще чем ты думаешь. Я собрал шесть групп охотников. За прошедший месяц из них осталось только две. Это группа нелюбимой тобой ну и не только тобой, Насти Суки и группа Пингвина. Которая кстати за все это время, принесла только голову в черном пакете. Так что здесь скорее работает фактор количества, неизменно перерастающего в качество.

Вошедшая поздно ночью в дом Татьяна, сразу обратила внимание что вернулась из рейда Настя. Ну ещё бы не заметить стоящие посередине обувной полки берцы, открытую дверь в ванную комнату со включенным светом, валяющиеся на полу полотенце. И наконец зайдя в зал, спящую свернувшись калачиком в кресле Настю с пистолетом в руке. В этот момент спящая проснулась и вместо приветствия разразилась возмущением.

— Время сколько? Мужа доме нет, в рейде. Ты где шляешься, звездень стабовская? Бар у тебя до трёх работает, сейчас уже пятый час. Куда хлебало в сторону воротишь, а ну в глаза смотреть.

Ошарашенная Татьяна, включила свет в комнате и под таким гневным напором вопросов даже растерявшись забыла, что только что готовилась в очередной раз устроить головомойку младшей жене за бардак. Теперь в свете хрустальной люстры, стоявшей перед ней в одних плавках и с пистолетом в руке вглядываясь в глаза. Сама, не понимая себя, Татьяна, принялась оправдываться.

— Так бар до трёх, а мне пока все пересчитаешь да за всеми проверишь.

Затем спохватившись и явно рассердившись на себя, женщина продолжила.

— Ты мне что за допросы устроила. Развела бардак дома едва заявилась ещё и орать на меня вздумала. Вот ведь лошадь полосатая за забором будешь горланить, а не дома в пять утра.

Затем, взгляд Татьяны остановился на журнальном столике, на котором Академик и Настя чистят своё оружие. Сейчас этот атрибут мебели был завален кучей гороха.

— Это откуда?

Только и смогла произнести ошарашенная Татьяна. Настя, довольно заулыбавшись, сморщив носик и почесав правую грудь, ответила.

— Зарплату дали. Треть моя. Это тебе не народ спаивать да вчерашними салатами травить в баре.

Глава 11

Впившись коротко остриженными ногтями в поясницу Академика, Настя, улавливая как ее мужчина начал рычать, постаралась сильнее прижать его к своему разгоряченному, мокрому от пота телу. Чувствуя, как бешеными молотами, раскатисто грохоча по наковальне, в такт друг другу бьются их сердца. В возрастающем темпе проникновения, для нее начала растворяться реальность происходящего, повергая разум в бездонную пропасть. Заволакивающий сознание цветной туман все увеличивал свое одурманивающие обволакивание. Ее крики и стоны, слетающие с губ, становились все громче, полностью заполняя собой уже не только спальню, но и весь дом. Да, она уяснила от Татьяны что в этом вопросе сдерживаться не нужно, скорее наоборот, необходимо прилагать некоторые усилия, главное соблюсти постепенность нарастания громкости своего восторга. Как же хорошо сливаться воедино с близким тебе человеком, чувствовать его тяжесть на себе, его горячие дыхание, его запах. Свой, родной до невозможности, запах мужского тела. И вот этот момент, момент взрыва сознания, выплеска всего своего эмоционального состояния в скручивающей сладостной судороге оргазма. Зная свою несдержанность, Настя в последний момент раскинув руки в стороны, ухватила смятую их телами простынь. Впиваясь в нее своими руками, стараясь погасить дикий, одуряющий, неосознанный порыв души и тела разорвать все и вся.

Дыхание постепенно выравнивается, сердце бьется все ровнее, бесследно стирая выдаваемый им совсем недавно бешенный ритм. Прижавшись к ласково поглаживающему ее по спинке Академику, Настя наслаждалась не отпускающей ее негой, теплом тела и витающим в воздухе запахом прогоревшей напалмом страсти, между любящими людьми. Как же хорошо, вот так беззаботно валяться с любимым мужчиной, приоткрыв один глаз она с ужасом увидела, что продолжает сжимать разорванную ей простынь в руках. С сожалением и раздражением ей подумалось, Танька прибьет ее за это, ну да, за неделю четвертый комплект постельного в лоскуты. Затем, взгляд скользнул по собственному телу и в отблесках ночника, она, выпустив разорванную простынь потихоньку потянула на себя покрывало. Незачем мужу разглядывать ее. За прошедшее время проживания в Улье, слишком разительно она изменилась. Теперь нет в ней угловатости подростка, и она совсем не напоминает милую девчушку все это ушло с выбранным ей жизненным путем. Крепко сбитая с рельефной мускулатурой и выступающими крупными венами по телу, да, далеко не мужская мечта.

Расположившись в бурлящем вечерней суетой баре, за заказанным заранее столиком, Настя, смотря на своих бойцов перебирала прошедшее за месяц с небольшим что они сидят в стабе. Денег что удалось выручить за пикап с грузовиком и прочим добытым ими хабаром с лихвой хватало на все задуманное Настей. Теперь Седой с Чехом не напоминали подрядившихся на войну за копейки голодранцев с самого захолустья. Сейчас на них смотрели многие с завистью, полностью экипированы, вооружены дорогущими Валами и прочие, прочее. Самое главное и показательное для всех окружающих это то, что каждый вечер ее бойцы навещают бордель, абсолютно не считаясь с расходами. А вот ей, к сожалению, приходится чередовать свой интимный отдых с мужем, деля его со старшей супругой Татьяной и отлучками Академика по делам службы. Скользнув взглядом по сидевшему напротив нее Чеху, женщина уловила в его взгляде грустинку и толику печали.

— Что не весел?

— Нет, нормально все. Так, немного задумался.

Ответил мужчина слишком поспешно, наливаясь краской. За него пояснил Седой, просипев.

— Так это, в натуре пахан, любовь у него случилась. Понравилась ему одна коза местная в фартуке мельтешащая вот и мотает себе нервы в клубок.

От этих слов, Чех, покраснев еще больше и смущаясь, опуская взгляд в пол проговорил.

— Нет, понравилась конечно, только я пока нормально с ней не могу дружбу делать. Я пока отношения налаживаю, ухаживания за ней делаю короче.

Настя, разглядывая совсем застеснявшегося мужчину с приятным, разливающимся теплом в душе, подумала, влюбился, совсем как мальчишка старшеклассник стесняется. Затем, переведя вопросительный взгляд на Седого, кивнула ему головой, желая пояснений.

— Так, а чо в натуре базарить, ты пахан эту лярву знаешь. Это баба в самый первый раз что мы в баре были бурагозила на тебя, ты ее еще немного воспитывала. Как ее, Вика кажется. Чех к ней короче с подарками подкатывает, но пока там тема плохо клеится, конкуренция короче. Там очередь из хахалей и все шустрые и скользкие как хер в солидоле.

После последней фразы, сидевший скромным ребенком Чех, едва не подскочил негодующе на ноги, проговорив.

— Э, Седой, про хер не надо. Будет свой женщина про нее такое говори.

Но дальше он ничего сказать не успел его резкий порыв возмущенного негодования, оборвал короткий окрик Насти.

— Сел назад.

Опустив плечи, мужчина недовольно сопя, сел обратно в кожаное кресло. Настя, тем временим обратилась к Седому.

— Что ты там за конкуренцию говорил?

— Так а что базарить не только нашему Чеху к душе эта …

Немного помолчав, явно подбирая слово, просипел мужчина, перебирая в расписанных наколками пальцах вилку.

— Женщина, там много кто клинья подбивает. Тот же Кастет, трется возле с руками в кармане. Не, пахан, Чех нормально подкатывать к ней начал, подарки, шмодарки и все такое он ей даже какой-то стих сбацал, в натуре. Веришь нет, я чуть от услышанного слезу не пустил, ахринеть короче.

Настя, растеряв всю беззаботность посиделок в увеселительном заведении, теперь внимательно смотрела на Седого, рассказывающем о возникших чувствах Чеха.

— Погоди, а подарки она брала от Чеха?

Спросила женщина.

— Так, а чо не брать в натуре, дают бери, бьют беги не отсвечивая.

Но в следующий момент мужчина прекратил свои пояснения увидев, как Настя, позабыв про все на свете, изменившись в лице, наивно, по девичьи улыбаясь, смотрела восторженным взглядом на вход в большой зал бара. Там показались четверо мужчин, среди которых выделялся франт с детской, искренней улыбкой и выцветшими глазами все повидавшего в этом мире человека. Одетый в непривычный для Улья, темно синий костюм, белую рубашку с расстёгнутым воротом и особо бросающимися в глаза переливающимися отблесками всех цветов, запонками с крупными драгоценными камнями. Пока мужчины следовали к лучшему, дальнему столику со стоящей на нем табличкой о занятости из служебного помещения буквально выскочила хозяйка бара, Татьяна. Демонстративно, на показ для всего заведения, она, подойдя к рассевшимся за столом мужчинам с обаятельной улыбкой, начала самолично принимать у них заказ. А по залу, то там, то там, пронеслись язвительные шепотки, комиссарские пришли.

Наконец придя в себя, Настя проговорила.

— Муж пришел. Я это, потом поговорим в общем.

Затем подскочила с кресла и не обращая ни на кого внимания унеслась к столику где расположился Академик с друзьями. Мужчины с недоумением наблюдали со своего места непривычную для них картину, где их командир, всегда жесткая и частенько откровенно жестокая, стояла, смущаясь и краснея перед своим мужем что-то неуверенно говоря и все время заискивающе, глупо улыбаясь. Весь бар поглядывал на Настю откровенно недоумевая и не веря в происходящие. Кто-то даже отпускал неприятные шуточки, но так что бы не услышали главные лица происходящего.

— Я не понял, чо она перед мужиком своим на цырлах гнется. В натуре он чо шугает ее в хате.

Но Седого перебил сидящий рядом Чех, вопреки всем присутствующим с явным одобрением и восторгом смотрящий на происходящие.

— Седой, ты что как баран какой, тебе же ясно сказала Настя, муж пришел.

После сказанного, мужчины с непониманием уставились друг на друга, явственно каждый за собой чувствуя свою неоспоримую правоту.

Под конец посиделок в баре, Настя зашла в подсобку к Татьяне. Застав ту раскрасневшуюся, поправляющую прическу и шепотом матерящуюся по чем свет. Сразу изменившись в лице она в один незримый порыв, оказалась вплотную к своей подруге, не мигающе уставившись той в глаза.

— Что уставилась как змеища. Видишь, прошлое не отпускает все норовит за глотку ухватить.

Настя, продолжая не мигающе смотреть в лицо Татьяны, отчеканила.

— Не за глотку тебя хватали. Говори.

Опустив взгляд в пол, женщина рассказала произошедшее.

— Рыхлый с Кульком заходили, они раньше у меня постоянные были, ну ты поняла. Предлагали вспомнить былое, за тройную плату, а заодно немного руки пораспускали, твари.

Затем спохватившись и явно занервничав до видимого испуга, она затараторила.

— Настя, ты только Академику ничего не говори, а то сама знаешь он бешенный, оторвет головенки придуркам, а потом весь стаб на радостях против него попрет. Твари завидущие все не имется им, паскуды.

Но дальше продолжить она не успела, увидев только спину Насти в проеме двери. Женщина не стала умничать и плести многокилометровые интриги. Выйдя из бара, она расположилась недалеко от входа на скамеечке. Ждать долго не пришлось, пьяно покачивающихся Рыхлого с Кульком она увидела минут через десять. Встав и беззаботно двинувшись на встречу мужчинам, она, проходя мимо, без предупреждений и разговоров со всего маха засадила ногой в пах Рыхлому и в следующий момент вкладывая всю свою массу вогнала локоть в голову Кулька. Который от такого мощного и неожиданного удара рухнул на землю, согласно своему прозвищу. А дальше на Настю накатило, озверев в мгновение, позабыв про то что она собиралась говорить и вразумлять поганцев, женщина, рыча зверем, принялась забивать ударами ног валявшихся на земле мужчин при этом стараясь наверняка попадать по уязвимым местам, не пропуская возможности посильнее попасть в пах. Сквозь свое зверинное рычание, выплевывая вместе с пеной бешенства изо рта слова на подвывающих беспомощно избиваемых.

— Твари. Обезьяны. Тельца Танькиного захотелось. Мужа подставить хотите. Убью, ублюдки.

И ведь совсем себя не контролируя, убила бы если не увидевший происходящие Чех, поджидавший свою возлюбленную. Подскочив к Насте он, обхватив ее руками приподняв в воздух пытаясь оттащить женщину прочь. За что сразу и поплатился, ноги Насти взмыли в высь с резким возвращением назад. Несмотря на разницу в габаритах мужчину просто унесло в перед как пушинку, а прилетевший следом удар едва не отправил в нокаут. Повезло подставить руку. Понимая, что сейчас Настя озверела и не соображает он принял единственно правильное решение, закричав.

— Настя, Академик идет.

Женщина, словно вернувшись из забытья, присев на ногах опасливо заозиралась вокруг. Затем, подскочив к лежащему на земле Чеху, протянув ему руку, рывком подняла мужчину на ноги и заставив пригнуться, таща за собой, припустила в темноту. Отбежав подальше, продолжая озираться, Настя спросила.

— Муж не видел мои художества?

Чех, понимая? что лучше не говорить правды о своей придумке, ответил.

— Нет, не должен, он еще немного стоял со своими на крыльце, говорили о чем-то. Так что думаю мы вовремя ушли.

Настя, выдохнула с превеликим облегчением не хватало еще втянуть в это Академика. Там едва потянут за воображаемую ниточку конфликта и все прояснится, вот твари.

Вика, в тишине спящего крыла, устало открыла входную дверь в свою комнату при общежитии. Переступив порог, она небрежно поставила в угол прихожей пакет с подарками. Это за очередной день от её поклонников. Устала за сегодня, сейчас помыться и отсыпаться с приятной мыслью, как хорошо, что завтра выходной. Можно будет отдохнуть от суеты бара, подумать и помечтать о своём, сокровенном. Ну да, о принце тоже, как без этого. Вон, сегодня даже редкий гость их бар посещал. Женщина, раздевшись до нага, вспоминая прошедшую смену вошла в ванну открыв краны, принялась наполнять ту водой, продолжая свои размышления. Как хозяйка перед Академиком суетится, бегает, сама обслуживает столик что бы все видели, что эта бывшая шлюха стала в момент порядочной женой. И эта, тварь гавкающая, едва он зашел в бар сразу сучонкой к столику прибежала, стоит, глазки в низ опустила, ботинком пол ковыряет ни дать, ни взять главная скромница стаба. Ну да, он мужчина видный, красавчик каких поискать, а главное, как одет элегантно и вопреки всем местным правилам от него исходит аромат туалетной воды. Здесь это диво, от других пахнет, да какое пахнет воняет либо перегаром, либо кислым запахом пота. Что себе врать, она не против променять все эти толпы ухажеров всего на одного. Прикрыв глаза и поудобней расположившись в ванной, наполненной горячей водой с ароматной пеной поверх. Её рука невольно скользнула в низ, проводя игриво пальчиками по нежной коже губешек. Мелко перебирая свои складочки, скользя по ним замысловатыми движениями, чувствуя, как лоно наполняется теплотой и влагой она добралась до клитора, начав слегка надавливать на него, постепенно распаляясь все больше и проваливаясь в сладостные грезы своих мечтаний. Мечтаний где она королева, где все и всё для нее одной, лёгкий стон сорвался с её губ и в следующий момент словно раскат грома рядом прозвучал ненавистный голос Настьки Суки.

— Теребонькаешь после смены потихоньку.

Ошалело открыв глаза и отпрянув в дальний край ванны, прижав руки к себе, Вика, от испуга даже не смогла ничего произнести, только промычала в ответ, пытаясь выдавить из себя слова. Настька, добродушно улыбнувшись, пощупав пенную воду рукой, продолжила доверительно.

— Все по-тихому теребоньеают так что не переживай не удивила.

Затем, не обращая внимание на трясущуюся от испуга женщину, приподняла пакет с подарками от воздыхателей Вики.

— Смотрю не обделяют тебя вниманием мужчины. Вон сколько всего надарили и это всего за один вечер.

Между тем, Настя, все так же игнорируя стоящую в ванной голую женщину, вытаскивала из пакета подарки, вертя их в руке, разглядывая и с интересом, комментируя своё отношение к ним.

— Какая шкатулка прелестная, ручная резьба, кость и серебро. Красотища, везет же некоторым дамам. Ух ты, духи.

Без зазрения совести, Настя, открыв которые слегка мазнула своё запястье. Затем, понюхав и изобразив мимикой восторг от аромата, она опустила руку в ванну выдергивая пробку слива что бы продолжающая бежать из крана вода не переполнила края купальни, а заодно, смывая с себя запах чужих духов. Затем, из пакета показался подарок Чеха, который Настя разглядывала особо внимательно, вертя на вытянутой руке и комментируя своё восхищение им.

— Прелесть, а не наборчик. Сережки, подвесочка, перстенек, везет же некоторым. Веришь нет, завидую, да прекрати трястись как вибратор на херу.

И вперив жесткий взгляд в Вику она продолжила.

— И как у тебя с моим Чехом, складывается любовь?

Продолжая пребывать в шоковом состоянии, стоящая голой в ванной, Вика, только и смогла отрицательно помотать головой. На что Настя, продолжая мило улыбаться, взяла с полки её фен. Повертев с любопытством который, включила в розетку и придвинувшись вплотную к ванной начала на нем переключать тумблер режимы работы.

— Замечательная вещица. Себе все такой хочу да руки все не доходят принести. Ладно, сейчас не об этом. В подарке Чеха ведь и мои деньги заложены вот и подумалось мне украдкой, что вдруг ты меня обобрать хочешь. Улыбаешься, спасибо ему говоришь, а вот дальше ни-ни. Полетели мои денежки на ветер по твоей прихоти. Что молчишь?

Вика с ужасом продолжала смотреть как беззаботно беседующая с ней Настя, держит включенный фен над ванной с водой. Ей достаточно просто разжать руку и все, на этом жизнь её оборвется. И ведь она прекрасно понимает, что потом никто и не спросит с этой твари за её смерть. Переборов себя и продолжая смотреть на включеный фен в руке Насти, она с трудом выдавила из себя.

— Я все поняла, просто сразу налаживать близкие отношения неприлично.

И затем, наконец с усилием оторвав взгляд от жужжащего фена она посмотрела на улыбающуюся Настю. После чего та, выключила электроприбор аккуратно положив его на место и продолжила разговор.

— Умница, я всегда знала, что ты девушка порядочная. Но не это главное в моем визите.

Мгновенно в размазанном движении, Настя, схватив за горло Вику стальной хваткой вдавила её в стену, а другой рукой захватив волосы на лобке женщины с силой их выкрутила под ошалелый писк жертвы.

— Ты сука драная сегодня кому глазки строила в баре. Думаешь я не видела. Я тебя тварина за такие заигрыши с Академиком на куски раздеру, живьем. Я тебе матку выдеру без наркоза, мандавошка крашенная.

В это время, бешено сверкая глазами, Настя, отпустив лобок бедолаги вогнала свои пальцы во внутрь Вики, с силой придавив их к внешней стенки тела, приподнимая жертву в верх. Бедная женщина пыталась отстраниться, вырваться от своей мучительницы, но какое там, рука железной хваткой продолжала удерживать её за горло, а другая словно крюк за другое место, давя и раздирая по живому. Как не пыталась закричать Вика у нее только вырывался изо рта хрип. Сердце бешено колотилось, сознание вот-вот должно оставить ее, бросив тело на растерзание этой твари.

Очнулась она на полу возле ванной, опасливо озираясь по сторонам, опираясь на руки, женщина попыталась встать, трясясь от холода и страха. Затем, понимая, что нужно немного подождать пока накативший ужас отпустит, она, свернувшись калачиком на кафельном, жестком и холодном полу как в детстве сунула руки меж ног. С горечью и страхом ощущая, что там мокро, приподняв ладонь, Вика увидела стекающую по руке кровь. Ей с горечью и взвывшей мерзостью в душе подумалось, порвала сука. А затем, она просто в голос истерически разрыдалась, повторяя про себя, за что мне все это, за что, понимая свою беззащитность и неотвратимость расправы в случае попытки перечить этой мерзкой твари.

Глава 12

Полоса, полоса, полоса, сегодня Настя особо извращенно зверствовала над своими бойцами, поскольку скоро планировался выход за забор. Похоже уже даже многие армейские с удивлением и жалостью поглядывали на Седого с Чехом, поражаясь как они выдерживают такие запредельные нагрузки и ужасное отношение Насти к ним, постоянно с недовольством подгоняющую мужчин.

— Бегом, обезьяны доморощенные, ублюдки кривоногие, я сделаю из вас людей. Это вам не по бабам бегать не мытыми мудями трясти.

Хрипела, бегущая рядом со своими бойцами женщина, подгоняя тех обидными пинками подсрачниками.

— Чех, ранен!

После чего мужчина завалился на спину, а они с Седым, подхватив его под мышки, продолжили преодоление полосы, волоча “раненного” товарища. Тренировка на полосе закончилась для “сучьей” группы как за глаза прозвали их в стабе, плотным спаррингом, да не с кем попало, а с пришедшим на утреннюю тренировку Выстрелом, известным на весь стаб специалистом по рукопашке. Мужчины, отчаянно нападали на матерого бойца спец подразделения стаба, но итог пока получался не в их пользу. Вот только никто кроме Насти, не обращал внимания на то, что сколько не проигрывали учебную схватку матерому спецу Седой с Чехом они ни разу не отлынули от продолжения боя все время отчаянно пытаясь победить противника. После обеда, небольшой отдых и продолжение тренировки на тактическом полигоне. Отработка действий группы в различных модельных ситуациях при захвате противника, внезапной атаке, зачистке помещений и прочие, прочее. И только вечер остается свободным, маня себе долгожданным отдыхом и расслаблением. Если бы не заложенная регенерация иммунных, то при таких запредельных нагрузках, организм нормального человека давно бы просто истощившись отказался функционировать, но это Улей. Возвращаясь с полигона, Настя, обратила внимание как счастливо и мечтательно улыбается Чех, периодически довольно поглаживая всклокоченную после занятий бороду.

— Что-то ты светишься как новогодняя елка. А, Чех. Жизнью доволен сверх меры?

На вопрос своего командира, мужчина только еще сильнее заулыбался, поясняя.

— Так эта, Настя, все как ты и говорила. Ну в смысле, я подарки, цветы Вике приносил, стихи там читал, короче нормально все вроде. Дружбу близкую делаем в общем.

Настя тоже довольно заулыбалась, подмигивая своему бойцу.

— Так скоро свадьбу будем гулять?

— Нет, мы пока просто дружим. Я говорил конечно ей за свадьбу, но она пока не хочет, говорит нужно получше узнать друг друга. Короче, проверить свои чувства, женщина одно слово.

Настя, хлопнула одобряюще по плечу Чеха, проговорив.

— А ты сомневался в моих советах, все на других смотрел. Нормально все будет, ни куда она от такого мужчины не денется. Лучше то ей все одно не найти.

После услышанного, Чех словно наполнился незримой силой, еще больше распрямившись и развернув плечи, не обращая внимания на улыбающегося с боку от него Седого.

В кабинете у Комиссара, Настя, вольготно расположившись на стуле у стола с потертой столешницей, внимательно разглядывала разложенные перед ней фотографии. Нет, она конечно заберет их с собой, но сейчас ее почему-то пробивало женское любопытство, тянуло разглядеть всех сразу. Вон тот, слева, по имени Кнопка, совсем молодой еще, а вот этого, по середине, Чахлого, она явно припоминает, видела как-то в стабе. Он, если ей память не изменяет из Мирного, грузчиком был. На ее задержавшийся взгляд, обратил внимание Комиссар.

— Вижу, вам Настенька знакома данная личность. Это Чахлый, жил и работал в Мирном, на правах в начале бригадира грузчиков, но потом после проступка, бросил товарищей на кластере, скатился в той иерархии до простого серого работяги. Кстати, если мне не изменяет память у него были конфликты с вашим мужем. Это я так, к слову. Сейчас этот молодой мужчина, собрал банду и орудует на территории свободных кластеров. Его несколько раз видели вот в этом районе.

Комиссар, указкой обозначил на висевшей на стене карте, место, предполагаемого базирования “бегунков”. Затем продолжил.

— Сколько у него в банде бойцов точно не известно, предполагается от четырех до восьми. За тех что на фото, цена стандартная, сто за живого и двадцать за голову в пакете.

Настя, кивнув утвердительно головой и встав со стула, начала складывать фотографии себе в карман, негромко произнося имена изображенных.

— Кнопка, Перстень, Чахлый.

Комиссар, смотря на закрывшуюся дверь своего кабинета с горечью для себя отметил, как быстро Улей меняет людей. В прошлый раз, когда здесь была эта молодая женщина она громко скандалила, показывала всем свою независимость, плещущуюся через край вместе с неуемной энергией. Сегодня, она, просто внимательно выслушав, задала пару вопросов и прокомментировав людей на фото, неспешно ушла. Что будет в следующий ее визит? Улей одним словом и она его дитя, о чем он, являясь сам подобным человеком, знает.

Шесть дней размеренного пути до указанного квадрата Комиссаром. И начался поиск бандитов. Пока, за три дня поисков охотникам не удавалось обнаружить убежище разыскиваемых ими “бегунков”. Ни внимательное осматривание местности в дорогущий импортный тепловизор ни постоянный мониторинг с воздуха, приобретенным под такие цели квадрокоптером с камерой пока результата не давал. В очередной раз, принимая на посадку летающий поисковик, Чех, недовольно бурчал.

— Вот что за люди, только другим палки в колеса делать. Спрятались как крысы в норе. Нет, мы все равно ведь найдем, только время тянут, в общем сильно нехорошие люди, короче. У меня на них злость начинает делаться.

Настя только улыбалась на возмущения своего бойца, а вот Седой, подвел итог сложив все воедино.

— Пахан, Чех походу в тему базарит. У этих чепушил нычка качественная сбацана. Проще дороги в этом районе прошманать по любому эти черти на дело суетнутся. А там, можно и просечь в какую дыру они шкерятся.

Как итог, уже на следующий день с квадрокоптера, группой была обнаружена машина, двигающаяся к части прилетевшей сюда на медленный кластер деревеньки. Там у старого зернохранилища, машина заехала в дырявый со всех сторон ангар. И все, тишина, никто не показался оттуда. Осмотр ангара, немало подивил участников группы, в очередной раз показывая житейскую мудрость Седого. Из помещения ангара шел подземный ход в бетонный бункер, бомбоубежище. Вот и пригодилась наработка штурма закрытого помещения. Забросив светошумовую гранату во внутрь, охотники стремглав после взрыва, влетели следом. Не встречая сопротивления от ошарашенных бандитов. Захват прошел как по нотам, даже Настя, после того как всех упаковали и первично проверили помещение, улыбнувшись своим бойцам, сказала.

— Красавчики.

Бандитов оказалось шестеро, плюс двое неизвестных, запертых в соседней комнате. Но это свежаки тут бывалому жителю Улья подсказок не нужно такие люди для них видны сразу и насквозь. Выдернув клят у Чахлого, Настя приступила к первичному допросу “бегунка”.

— Где остальные?

Задала первый вопрос женщина, внимательно вглядываясь в испуганное лицо пленника.

— Так вы чо, все здесь, в натуре отвечаю. Вы это, нас перепутали с кем-то? Мы рейдеры из Мирного, хабар собираем потихоньку. Нам скоро в стаб уже пора там у нас встреча назначена. Ладно, непонятки возникли в натуре, но все разрешилось. Все свои.

Настя, продолжая всматриваться в лицо заискивающего перед ней пленника, вспоминала разговор с Комиссаром, отчетливо припоминая его слова. Бросил своих на кластере. У него с твоим мужем какой-то конфликт был. И наконец сложился итог обрывков воспоминаний в едино, слух по стабу что свежак людей дурит, мол лотерейщика голыми руками ушатал и этот свежак был ее муж, Академик. Едва сдержавшись, Настя подозвала Седого.

— Поговори с ним. Он сука на моего мужа хавальник открывал. В общем, накрывает меня, боюсь, как бы его цена в двадцатку не превратилась.

Седой, пробежав внимательным цепким взглядом по лицу Насти, просипел.

— Все нормально пахан, побазарю, в лучшем виде.

И присев возле пленника на корточки, внимательно уставился тому в лицо. Видя его испуг и узнавание себя.

— Слышь, фуфел серый, походу байду пытаешься протолкнуть нам. Сколько у тебя народу в кодле?

— Да ты чо, Седой, в натуре к мусорам подался? Ты окстись, мы же у Гангрены вместе бугрили, мы же свои друг для друга. Ты же авторитет мля, как так, да еще и под бабу лег.

Седой, нервно дернув щекой, продолжил разговор.

— Вот в натуре, пахан точно сказал, что с тобой базарить нервно. Фраерок, ты берега попутал, какие мусора, чертенок. Чепушила ты не проткнутая ты мне предъяву клеишь, себя по масти рядом со мной поставил.

И сорвавшись с места, принялся нещадно пинать связанного и валяющегося на полу Чахлого. Который от прилетавших по нему ударов ногами подвывал, изворачиваясь и стараясь отползти подальше от бушующего Седого. Настя не спешила останавливать избиение пленного с удовольствием отмечая про себя, насколько резче и быстрее стал ее боец, после упорных тренировок в стабе. Седой, прекратил избиение так же внезапно как начал. Склонившись над Чахлым, он просипел.

— Чертила, ты тему просек?

— Я все, все понял, в натуре бес попутал за язык потянул. Нас шестеро здесь, стрижем поляну потихоньку. На муров решили подработать вот двоих свежаков затарили с прилетевшего кластера.

И уже неприкрыто плача и осознавая свои перспективы он срывающимся голосом продолжил.

— Седой в натуре бери все, я еще нычки покажу, давай разойдемся по-тихому, я из региона свалю без базара.

Седой, продолжая внимательно смотреть на Чахлого, ухмыльнувшись спросил.

— Сам то понял свой базар?

Затем, с силой вогнал кляп в рот пленнику.

— Пахан, он походу не вешает лапшу, шестеро их, все у нас повязаны.

И затем оба посмотрели на Чеха. Который после принятия черной малой жемчужины из прошлой добычи группы под контролем знахарки Эльфийки в стабе, получил в дар от Улья, способность распознавать правду. Вот только как всегда не обошлось без проказ местных богов. Распознавал он ее только при жестких методах допроса. Что-то там должно происходить с сознанием отвечающего. Чех, видя вопрос во взглядах своих товарищей, смущенно ответил.

— Так вроде правду говорит.

Возвращались в стаб на следующий день на грузовике “бегунков”. Схрон банды оказался не таким богатым как прошлый. Но все одно, поживиться нашлось чем. В трофеи им достался собранный хабар бандитов. Среди которого особо выделялись ценностью, крупнокалиберный пулемет, две винтовки СВД, несколько мешков с патронами семерки. Гороха у пленных было немного, порядка сотни на всех. Настя с интересом наблюдала на ошарашенных свежаков, которые похоже их боялись больше своих пленителей. Два молодых парня, лет по двадцать, двадцать пять. Худенькие, явно невеликие достиженцы на поприще спорта. С ними как всегда неожиданно разговорился Седой, поучая и наставляя в будущий жизни в мире Улья.

— В натуре пацанва, повезло вам, походу любит вас Улей. Если бы пахан не подписался под эту тему, пришлось бы вам чесать до муров. Там вас на ферму бы куда пристроили, потроха потихоньку дербанить с вашего нутра.

Юноши постоянно опасливо косились на связанных “бегунков”, уложенных как неживые тушки в кузов грузовика. Явно удивляясь, что тех никто не выводит в туалет и не кормит. Наконец, один из них что по моложе не выдержав спросил, виновато опуская глаза в пол.

— Дядя Седой, а их что так и повезете связанных. Они же вроде пленные, их по международным правилам накормить надо, да и в туалет вывести. Они же под себя мочатся.

Седой от обращения к себе дядя, чуть не поперхнулся. Настя, украдкой подглядывающая за этим общением, со слетевшей с лица улыбкой скомандовала.

— Седой, этих упакуй, в пеленках до стаба поедут.

Ничего не понявшие мальчишки, мгновенно, после двух коротких ударов оказались на земле. Навалившись на них сверху, мужчина тщательно связал их по рукам и ногам. После чего еще на раз проверил надежность узлов, пояснив молодым людям.

— Пахан в натуре, плохого не посоветует. Не кипишуйте, нормально тему склеим. Оно по любому так безопасней и для вас несмышленышей и для нас. А то в натуре, дурную суету разведете, а нам потом мочи вас, патроны переводи.

Мальчишки с ужасом смотрели на связавшего их мужчину, явно осмысляя значение фразы, из огня да в полымя.

Грузовик мерно урчал своим многолошадным двигателем, грунтовая дорога просматривалась далеко вперед и никаких препятствий для движения не виделось. Настя, расположилась в кабине грузовика за рулем которого сидел Седой, периодически мечтательно задумывалась. Чех же, был отправлен в кузов приглядывать как за пленными, так и за свежаками. Вот и потянулись редкие рощицы, пора приглядывать место под ночлег группы. Свернув в одну из них, охотники внимательно осмотрелись на местности и укрыв машину в редких кустах закидали ее дополнительными ветками, принялись разбивать лагерь.

Все поменялось в мгновение ока, в начале, тревожно зашелестела трава, заставив бойцов напрячься, приготовив оружие к бою, а вслед за этим звуком из прозрачной, аномальной размытости, сливавшейся в сумерках с окружающим миром, выскочили пятеро бегунов, два лотерейщика и возглавлявший стаю, матерый кусач с данным умением маскировки. Бой получился скоротечным, бегунов, практически сразу уничтожили. Один из лотерейщиков сильно поранил Чеха, разорвав тому бедро до кости. Второго, удалось ликвидировать без членовредительства бойцов группы. Но вот дальше все смазалось и пошло по худшему сценарию, кусач, запустил пойманным им Седым в обшитый железом с наваренной на него заточенной арматурой кузов грузовика. Пробитое в нескольких местах, тело мужчины безвольной куклой повисло на этих штырях. Настя, старательно в упор отстрелялась в зараженного и уже не успевала не то что перезарядиться, но и просто убежать. Когтистая лапа, сграбастала ее пробивая своими длиннющими когтями плечо насквозь. Заставляя корчиться и рычать от боли. Седой из последних сил, вися нанизанным на арматуру, попытался орать на монстра стараясь отвлечь его внимание на себя

— Сюда, сука паскудная, тварь опущенная, петух …

От этих сиплых криков на какое-то мгновение зараженный даже отвлекся от своей добычи в огромной лапе, с удивлением смотря на орущую еду. Заметив это, мужчина несмотря на разрывающую его боль по живому еще пока телу, на стекающую струйками из ран кровь, заголосил еще громче. Настя, дурея от боли впала в бешенство. Ее терзает зараженный, а ее бойцы еще пока живые, видят все это. Видят ее боль, перекошенное страданием лицо, а самое главное, видят ее беспомощность. Родившаяся от этого осознания буря в душе, заставила ее сорвать гранату с пояса и вместе со своей рукой засунуть твари в пасть по локоть. Из которой назад, она смогла выдернуть свою руку видя свою лучезапястную кость, уже практически без мяса, оставленного на потном ряде игольчатых зубов, довольного зараженного, смакующего живую плоть хрипевшей в его лапе вкусной еды. Последовавший за этим взрыв, разорвал башку твари, окатив Настю всем ее содержимым и отправил в забытье.

Глава 13

В сознание Настя пришла рывком, словно вынырнула из темной толщи воды, сомкнутой вокруг нее на поверхность. Едва она осознала себя как все тело отозвалось дичайшей боль. Чувство что ее просто в этом момент сжигают живьем это первое пришедшее на ум определения своего самочувствия. С боку от нее послышались шаркающиеся шаги, а затем раздался знакомый, сиплый голос.

— Пахан ты держись, нормаль все будет, пока под спеком покумарь, а то крыша может от боли поехать.

Укола Настя не почувствовала, просто ее сознание начало затуманиваться, мысли растворяться, а боль затихать. Едва Седой отполз от раненной женщины, которой вколол последний спек прекрасно понимая, что на этом все. Им уже не выкарабкаться из этой передряги. Кто-то накрепко придавил его к земле, одновременно заламывая руки и затыкая рот. Осознав происходящие, Седой, в невероятном акробатическом извороте, хрипя от боли выхватил пистолет. В его голове мелькало только одно, успеть. Выстрелить он успел всего один раз, но пуля, сбивая траву прошла совсем рядом с лежащей Настей не задев её. Его снова скрутили, отобрав пистолет, а он, сквозь кляп выл белугой, кляня и проклиная себя почем свет, ни попал, Улей, за что, ни попал.

Кабан, внимательно осматривал место боя захваченной группы рейдеров. Он, переходя от места к месту буквально по кадрам восстанавливал произошедший, скоротечный бой между иммунными и зараженными. Вот и вернулся в регион, после года отсутствия, подумал мур, покосившись на всюду следовавшего за ним полковника Колтона, который, судя по всему пытался самостоятельно сложить воедино произошедший здесь бой. Вздохнув, Кабан прокомментировал тому произошедшее здесь, закончив огорошившей внешника просьбой.

— Господин полковник, вот этих троих, нужно срочно доставить в Мирный. Я имею ввиду подбросить на дорогу так что бы их подобрал патруль из стаба.

Колтон, прибывший в этот мир Улья представлять интересы своего государства, смотря на происходящие, пытался для себя систематизировать поступки Кабана. Нет в лояльности этого туземца сомнений не было, тем более существовала страховая привязка этого бандита, это его семья, вернее её двойники. Да, тяжеловато осознавать имеющийся в реальности мультиверсум. Слишком многое за свою службу полковнику довелось пережить что бы пускать все на самотек и тем более в незнакомом мире. А для того что бы самому быть в курсе происходящего и иметь возможность влиять на события, ему необходимо понимать этих людей, окружение и этот мир. Перед переездом сюда, в одной из колоний империи Нолд, полковник получил ранение не совместимое с продолжением полноценного функционирования организма и совсем не испытывал иллюзий, относительно своего безрадостного будущего. Но после ряда замысловатых анализов в военном госпитале от частной компании, на которую он служил в данный момент, ему неожиданно предложили пожизненный контракт от этой компании, перевернувший для него привычное мировоззрение. И он, получив второй шанс на жизнь очень не хотел ошибиться, прекрасно понимая, что самая быстрая дорога к этому, постановка себя как самого умного над всеми, благо опыта у него хватало на любой вкус, военного, штабного, карательного, руководящего, организационного. Нет, прежде всего нужно учиться и не просто учиться, нужно стать частью этого мира вот тогда он полноценно сможет быть полезен своему государству и компании, подарившей ему новую жизнь.

— Хорошо Кабан, возьмите бронемашину и доставьте этих раненых к указанному вами месту. Я же продолжу движение в конечный квадрат, для развертывания основного форпоста на вашей старой базе и его укрепления. И возьмите с собой сержанта Вилорта и рядового Бико. Думаю, подобные перемещения по новому миру для них будут полезны для набора опытности.

Отчеканил полковник Кабану с пристальным вниманием глядя на туземца, учеба учебой, а вот субординацию при обращении к нему никто не отменял. Осознав это, в ответ вытянувшись по стойке смирно на показ всем, Кабан, громко ответил.

— Слушаюсь, господин полковник. Разрешите выполнять?

Отдав распоряжение на погрузку раненных в броневик, он уловил негромкую речь от Седого, умудрившегося сожрав часть кляпа из тряпки и выплюнув остаток, освободить рот.

— Слышь, Кабан, ты в натуре хабар наш тоже грузи до кучи. Не то как если себе заныкаешь, Настя тебе в предъяве зенки на живую выдерет.

Мощная, волосатая ручища с толстенными пальцами, сдавила горло Седого, заставив того сипеть и хрипеть от нехватки воздуха.

— Слышкать ты в другом месте будешь, сученок. Тебе кто пасть разевать разрешил, лежи помалкивай коли свезло за бабой спрятаться, мясо.

Седой, несмотря на саднящие от сдавливания могучей ручищей Кабана горла, не замолчал, а наоборот продолжил высказывания.

— Ты мне за бабу не предъявляй, она у нас не на побегушках это пахан наш так что можешь своей подколкой подтереться в натуре, юморист переросток.

Сипел мужчина с удовлетворением отмечая, как бойцы Кабана по его распоряжению грузят их пулемет и остальное указанное Седым.

Под плавные перевалы с бока на бок неизвестной бронемашины, лежащий в ней на полу Седой, наблюдал за беседой Кабана и явно двоих не местных бойцов, подозревая в них людей не из этого мира. Один из которых являлся профессиональным медиком и во время подслушанной беседы что-то вкалывал лежащим без сознания Насти и Чеху. Затем, подключал к ним какие-то неизвестные ему приборы, удивленно вскидывал брови, проговаривая в слух с явным забугорным акцентом, растягивая слова.

— Так не бывает. Эти люди должны уже умереть. Почему так?

Эму ответил наблюдавший за его действиями, Кабан.

— Это только начала вашего познания мира Улья. Поэтому, рядовой Бико, запаситесь терпением как говорится толи еще будет.

В разговор вклинился сержант Вилорт.

— Вы, господин Кабан, можете быть с нами откровенными, поскольку прекрасно знаете, что для нас возвращение в мир Нолд невозможно. Как нам сказали теперь это наше новое государство. Жизнь, в обмен на билет в один конец. Правда сумма выплат впечатляет, я рад этому, теперь моя семья сможет погасить все долги перед государством, и мой сын получить достойное образование, возможно даже высшее, если будут вакансии в вузах.

— А у вас какое образование сержант?

Спросил у Вилорта Кабан.

— У меня, пехотное училище. Мне повезло, в учебном заведении случился недобор, я так понял, что кто-то перевел своих детей в более престижный вуз, вот и освободилось три вакансии. Три года учёбы и затем десятилетний контракт на отработку долга перед государством. Но мне в этом немного не повезло, за год до окончания контракта я получил ранение, после которого моя служба стала невозможна. Служба здесь, это возможность закрыть свой долг и помочь своей семье.

— Не торопитесь, все познается постепенно если сможете понять здешний мир. Тогда для вас выживание превратится в просто жизнь в новом мире.

Рядовой Вилорт с вниманием слушавший это высказывание, переспросил Кабана.

— Извините, но в чем разница, мы все также будем находиться во враждебной среде этого мира. И нам будут противостоять монстры и местные враждебные туземцы.

Кабан, немного подумав, ехидно заулыбался и повернувшись к притворяющемуся спящим Седому, проговорил.

— Как там тебя, все одно не в отключке?

— Седой.

Сипло, ответил раненный охотник с пола, продолжающей своё мерное движение бронемашины. Попытавшегося ему задать вопрос внешника, Кабан демонстративно остановил, положив тому свою могучую руку на плечо.

— Погоди, его слушай.

Затем, продолжая внимательно буравить взглядом, спросил.

— Ты вот что Седой, ответь-ка нам, как ты с арматуры себя сдернул?

Лежащий раненный, скривив лицо просипел.

— Так, а чо за предъява, пахана ушатали, кореш тоже в отключке, кровища с его копыта хлещет как со скотины. Короче, либо их спеком обкалывать, либо хана им. Не, без понта верещал как сука пока сорвался с этой хрени. Потом, пока в лепилу играл со шприцом, думал кончусь раньше них. И ведь знаешь, западло какое случилось? Поляну то сеч некому, ширнусь и поминай как звали всю нашу кодлу, в будке трое баранов да два свежака по любому тему суки замутят меж собой. Хорошо пахан у нас шарящий, вперёд свежаков связать приказала. На том и живы остались.

Пока Седой рассказывал, сержант Вилорт и рядовой Бико слушали его неверяще выпучив глаза и косясь на Кабана в поисках подтверждения. Наконец раненный, от своего разговора истратил последним силы и провалился в сонливое забытье, расслаблено раскачиваясь телом в такт движения бронемашины. Кабан, переведя свой взгляд на вопрошающих его внешников, произнёс негромко.

— Вот когда сможете также поступать, тогда и будете жить в этом мире, а не выживать.

Вытаращив глаза ещё больше и теперь напоминавший вареного рака, рядовой Бико возмутился.

— Но это невозможно, там пруты арматуры по сорок сантиметров длинной, а его тело пробито насквозь сразу в трёх местах.

Кабан, улыбаясь и чувствуя в душе презрение по отношению к сопровождающим его внешникам, завершил разговор, подведя итог.

— Он говорит правду, я это даже без ментата подтвержу.

Настя, периодически начала приходить в себя на небольшое время выныривая из забытья, удивленно оглядывая больничную палату и снова проваливаясь в темноту. Наконец ей удалось задержаться и не улететь в пустоту, а вслед за этим в палату влетел Академик с огромным букетом роз.

— Настенька, солнышко мое ненаглядное, пришла в себя, да ты же моя умница. Как ты нас всех перепугала, как мы за тебя переживаем ты даже не представляешь, радость ты наша. Ожила, теперь пойдешь на поправку. Как же я тебя люблю, дуреха ты несмышленая.

Он, встав на колени перед ней, принялся с нежностью оглаживать ее перебинтованное тело ладонью, счастливо улыбаясь. За его спиной, неуверенно переминаясь стояла Татьяна, поглядывая с облегчением на перебинтованную словно мумия Настю. Наконец, вошедшая в палату твердой походкой хозяйки лечебницы, врач Виктория, настойчиво и требовательно попросила посетителей покинуть палату.

— Ей необходим покой, состояние здоровья пациентки в неопасности. Три, четыре дня под нашим присмотром, капельницы, воздействия на нее лекарки и сможете забрать ее на домашний стационар.

Затем, взяв Академика под ручку, она увлекла его за собой, несмотря на его постоянные беспокойные оглядывания на провожающую его вымученной улыбкой Настю. Невзирая на свое головокружение и слабость во всем теле она явно уловила призывные нотки в голосе говорившей с ее мужем врачихи. И ее откровенные постреливания глазами в его сторону, падлюка, сука драная она же заигрывает с ним. А эта тупая Танька ничего не предпринимает, она что не видит, у нас уводят мужа, а эта дурында телкой тупоголовой только ресницами хлопает. Сделав над собой усилие, Настя, поманила пальцем к себе чуть задержавшуюся в палате Татьяну. Едва та наклонилась к ней, Настя зашипела разгневанной змеей.

— Лахудра тупоголовая, ты что не видишь эта врачиха паскудная с Академиком заигрывает. Она ему глазки строит, а ты звездень стабовская стоишь и сопишь в тряпочку. Идиотка, если мужа у нас уведут пока я без сил валяюсь я с тебе шкуру спущу с живой. Ты что думаешь своей бестолковкой, в округе много мужчин. Да в стабе одни херы безмозглые, им дай волю они из тебя ежика сделают. А вот мужчин можно со всего стаба на пальцах одной руке пересчитать.

Татьяна попыталась отстраниться от бушующей “мумии”, но та вцепилась в нее здоровой рукой и продолжала ей в ухо извергать свои идиотские подозрения.

Вот ведь дали боги Улья родственницу, весь стаб от нее шарахается и здесь уже одурела несет всякую ересь. Наконец ей удалось вырваться из слабеющей руки Насти. Отскочив от кровати, она оправила смятый той деловой костюм и покрутив пальцем у виска, направилась на выход из палаты, едва сдерживая рвущиеся наружу матерки в адрес своей подруги по неволе. Но едва она прикрыла дверь в палату как натолкнулась взглядом на стоящих в стороне и мирно беседующих, Виктории и Академике. Которые не громко переговаривались, женщина объясняла что из медицинских препаратов необходимо будет приобрести для скорейшего выздоровления Насти. При этом, она явно чересчур близко придвинулась к мужчине, едва не касаясь его ноги своим бедром из-под белоснежного халата, а взгляд ее глаз для Татьяны был однозначен. Не ясно, понимал ли Академик что происходит или просто из воспитания делает вид что не замечает ее неприкрытых поползновений в его сторону. Но она проморгала происходящие и шипящая змеей в палате Настя, абсолютно права. Улыбнувшись как можно очаровательней, она, подойдя к воркующей Врачихе произнесла.

— Вы извините, мужу уже пора на службу.

Посмотрев с самой ласковой улыбкой на Академика, она пояснила.

— До тебя Туча почему-то не может дозвониться, мне позвонил, ждут они тебя срочно. Не пояснил правда, что там такого, так что я просто передала.

Едва мужчина покинул помещение как она продолжая улыбаться, обратилась к Виктории.

— Мы так переживаем за Настеньку, не могли бы вы мне записать что там необходимо из препаратов ей на дом, для лечения.

Виктория, после ухода Академика уже не лучилась призывной улыбкой поэтому сухо и по-деловому, ответила.

— Хорошо, прошу вас в мой кабинет.

Едва за женщинами закрылась дверь кабинета как Татьяна, разъяренной кошкой бросившись вперед, вцепилась в волосы соперницы, матерясь и таская ту из стороны в сторону. Атакованная женщина, растерялась лишь на мгновение, затем, ловко перехватив нападавшую за кисть, она, выкручиваясь всем телом вывернула той руку заваливая на пол, и улучив момент, начала пинать ее, стараясь по больнее попасть в живот при этом произнося.

— Думаешь раз мордой вышла тебе все можно. Раз весь стаб мечтает загнуть тебя, то все, жизнь удалась. Приклеилась пиявкой к Академику и порядочной бабой стала. Шалава ты подзаборная. Твое место не у нормального мужчины, а в борделе, на херу у всего стаба.

Как не старалась вырваться из этого захвата Татьяна, но все безуспешно, а после полученных нескольких увесистых пинков в живот, разорвавшихся там пронизывающей болью и вовсе скрутилась в калачик пыталась хоть как-то спастись от бушующей врачихи. Пролетевший от входа реактивным снарядом табурет, отправил бушующую над поверженной Татьяной Викторию в глубокий нокаут, угодив точно в голову. Повернув в ту сторону голову, Татьяна, беспомощно лежа на полу, сквозь свои прикрывающие лицо руки, увидела сползающую по косяку Настю с перекошенным от боли лицом и выступающими пятнами крови сквозь сплошные бинты на теле.

— За что ты досталась на мою голову, звездень, мужа отстоять не можешь.

После чего она, страшно закатив глаза, рухнула сломанной куклой, потеряв сознание.

Глава 14

Сидя в кожаном кресле, рядом с неожиданно пришедшим к ним в дом Комиссаром, Настя с интересом и тщательно скрываемым волнением, демонстративно прищурив глаза, разглядывала того. В ответ, мужчина, сохранял показное спокойствие, деловито положив на столик массивную кожаную папку с бумагами, начал разговор.

— Вижу вы не рады моему визиту. Признаться вам я и сам не в восторге, но как говорится, служба. Да и разговор у меня к вам специфический, можно сказать по душам.

Вошедшая в зал Татьяна, стрельнув глазами в сторону визитера, наполнив помещение легким ароматом своих духов, поставила на край столика разнос с кофейником и парой чашечек. Затем, слегка, для вежливости улыбнувшись, вышла, прикрыв за собой дверь в комнату. Комиссар, указал забинтованной Насте, кивком головы на принесенный кофейник, поясняя голосом.

— Вам налить или вы сами?

Настя, продолжая смотреть на визитера сквозь сощуренные глаза, слегка хмыкнув, ответила снисходительным тоном.

— Поухаживайте.

Беседа продолжилась лишь после того как опустели фарфоровые чашечки с легким звоном поставленные на блюдца. Оппоненты, выдерживая театральную паузу, играли у друг друга на нервах проверяя их крепость. Наконец, понимая бесперспективность этого давления, заговорил Комиссар.

— Поясню для начала, суть своих вопросов. Вас к стабу подбросили на технике муры при этом оказав вам квалифицированную медицинскую помощь. Но и это не все, помощь вам и вашим товарищам судя по всему оказывали сопровождающие их внешники. Далее чудеса приумножаются, возле вас обнаружены ваши трофеи с места захвата “бегунков”. Что вы можете пояснить по поводу всей этой ситуации?

Настя, сморщив носик, негромко хмыкнула.

— Ничего пояснить не могу, поскольку после отключки очнулась уже в больнице стаба.

Теперь уже Комиссар, хмыкнув проговорил, стараясь держать голос ровным.

— За ваше поведение в больнице у меня с вами будет отдельный разговор. А вот что может связывать вас и вашу группу с мурами мне узнать необходимо. Поскольку после разгрома их базы этих деятелей не было в регионе целый год, а сейчас, они, заявившись назад, первым делом вместо того что бы пустить попавшихся иммунных в оборот на требуху, мало того, что лечат их, так еще и спасают, рискнув приблизиться к Мирному.

Настя, все так же смотря сквозь прищур своих глаз, процедила в ответ.

— Сама в шоке.

Комиссар, немного смутившись, пояснил.

— Н-да, мои вопросы принимают совсем другой оборот. Не в таком тоне я планировал побеседовать с вами. Это не обвинение вас ни в коем случае, это попытка понять случившееся. Вот, прочитайте объяснения вашего бойца.

И протянул Насте, исписанный корявым почерком лист бумаги. Взяв который, женщина начала пробегать по его содержимому, особо выделяя отдельные моменты.

“В натуре, размотали нас не по-детски, мы из последних сил всю кодлу зараженных зажмурили.”

“Если бы не пахан, то все, сейчас бы удобрением по кустам валялись.”

“Повязали нас из-за моего конкретного косяка.”

“Зуб даю, пахан не при делах она кусача зажмурила и в отрубе все время была.”

В конце объяснительной, вместо подписи, красовалось.

“За базар отвечаю, Седой.”

Настя, вернув назад исписанный лист бумаги Комиссару с теплотой улыбнулась, вспоминая сипящий голос Седого. Мужчина, аккуратно убрав листок в папку, потянул ей другую объяснительную с улыбкой смотря на нее.

“Там короче тварей набежала толпа, это походу они совсем голодные были, совсем звери какие-то.”

“Мы немного с ними воевали короче, ну типа пусть мимо идут по своим делам. Эта, только мне не повезло меня одна зверюга случайно покусала сильно.”

“Муры Настю не тронули потому что знают, что потом мы с Седым их дом труба ушатаем.”

Вернув и эту объяснительную Комиссару, женщина уже довольно улыбаясь и немного ехидничая, спросила у визитера.

— Насколько я понимаю суть ваших вопросов, вам нужен тот, кто сможет нанести ответный визит?

Комиссар, встав с кресла, буквально подкрался к входной двери в комнату, внезапно приоткрыв ту и только после того как он убедился в отсутствии подслушивания со стороны Татьяны, мужчина ответил.

— Да, именно так. И думаю что ходить в гости придется не один раз.

Затем, немного помедлив и наконец решившись, расхаживая по залу, заложив руки за спину, Комиссар заговорил.

— Буду с вами откровенен, поскольку твердо знаю, что на вас Настенька можно положиться. Сейчас у руководства Мирного, против объединения некоторых стабов региона, включая ближний к нам Рассвет в руках остался только пряник. Сами должны понимать, что этого мало. Без второго компонента никакое сотрудничество не работает. Нам как воздух нужен кнут, третья сила, способная указать на наличие в руках у Мирного пряника. Иначе возможна кровопролитная война стабов за главенство в регионе.

Настя, внимательно слушая расхаживающего по комнате мужчину, сейчас вовсе не напоминала вредничающую женщину. Она, сморщив носик, буквально впитывала в себя каждое произнесенное слово безопасником стаба.

— Ну да, вам кнут, а меня с бойцами если кто прознает про эти гостевые посиделки там, просто разорвут на куски в лучшем случае, весело улюлюкая и смачно плюя на наши тела. Или ваш главный отмажет?

После этого вопроса, Комиссар, резко остановившись посередине комнаты, прожигающим взглядом уставился на Настю так что ей чуть не поплохело. Сейчас, после озвучивания своего знания кто стоит у руля в регионе, решается будет ли она вообще жить и не только она.

Вот ведь дура, идиотка тупоголовая куда меня вечно тянет с языком помелом, не даром говорят молчание золото. Точно Танька вопит частенько, заткнуть рот одним местом поглубже до самого горла да причмокивать.

С ужасом, метались мысли в голове у женщины, а не забинтованная рука, машинально прихватила кофейное блюдце, упирая его в край столика и разламывая на двое, оставляя в сжатой кисти половинку с неровным, острым краем. Непостижимым образом, возникший вплотную к ней Комиссар, железной хваткой перехватил её кисть сдавив так, что от пронзившей тело боли из глаз выступили слезы, а осколок, звонко брякнулся на пол, зацепив в полёте край стола. Продолжая держать Настю в захвате, безопасник произнес.

— Поясните?

Женщина, смотря ему в глаза и не отводя своего взгляда, заговорила.

— Жить, любить, соединять воедино свою душу с человеком и не понимать его. Это вон, Таня с Викторией могут устраивать конкуренцию, выставляя свои достоинства на показ. Мне же, кроме души и собачьей преданности с самым дорогим человеком поделиться нечем.

Внезапно, Комиссар разжал свой захват и отойдя на несколько шагов заговорил.

— Когда ваш муж уходил на схватку с Квантом, он попросил меня в случае своего не возвращения, отвести вас к главному, как вы выразились. Значит по гостям договорились. Про остальное, поговорим при вашем выходе из стаба на кластеры. У вас два месяца на восстановление.

Едва за Комиссаром закрылась входная дверь и прозвучал рев отъезжающего от дома автомобиля как в комнату вбежала Татьяна, сейчас не скрывавшая своего волнения и любопытства.

— Настя, зачем он приходил?

Последовал закономерный вопрос от нервничающей женщины. Недовольно глядя на старшую жену, Настя, изображая крайнюю степень раздражения, выпалила.

— Зачем, зачем, за Викторию разбираться. Ты не смогла ей космы по бабьи выдрать, теперь мне предъявляет. Видать сильно ей табуреткой по голове, мандавошке прилетело.

И вспомнив как правило подводящего под всем итог Седого, добавила.

— Дело шьет, паскуда.

Растерянная Татьяна, чувствуя себя неловко, оправдываясь, проговорила полушепотом.

— Выдерешь ей, как же, эта тварь вертлявая меня чуть не прибила. Еще и рожу довольную кривила. Вот сука, нажаловалась манда кривая. Ты вообще слышала, что эта паскуда тогда говорила?

Сеанс терапии по наращиванию и восстановлению мышечной ткани у Насти, проводила сама Яга. Она уступила настойчивой просьбе Академика, приправленной двумя малыми черными жемчужинами, помимо общей оплаты горохом и теперь, несмотря на своё мягко выражаясь негативное отношение к пациентке, она усиленно работала с ней своим вторым даром лекаря.

Вот что может найти, такой видный мужчина в такой противной и паскудной бабенке? Ладно бы выглядела роскошно как Татьяна или на худой конец, как Виктория, так нет, убожество, теперь еще и мышц нарастила, бегая по кластерам, собачья мамка. В добавок ко всему еще и сегодня прозвучавшая просьба от Комиссара, странно, внимание начальника безопасности стаба просто так не бывает. Ну да, все темные дела вот через таких тварей и делаются, а без них такому человеку никуда, хоть волком вой.

Чувствуя, как ее внутренняя сила растекается по перебинтованной руке Насти, Яга, довольно, сквозь полуприкрытые веки видела, как нехорошо женщине. От такого большого потока лекарской силы, пациентку внутренне выворачивает, а ускоренно нарастающая ткань, сейчас создает ощущение расползающихся червей сквозь живое мясо что у нее осталось на руке. Правда не стоит закрывать глаза и на то, что эта сучонка ни разу не пискнула за все сеансы что она проводит с ней, а уж она, за свою жизнь здесь нагляделась как здоровенные мужики верещат от такого. И ни разу не пожаловалась, мол плохо, мерзко, больно эта паскудная мадама, сжимает по плотнее зубы и терпит, стараясь свободной рукой украдкой смахнуть выступающий крупными каплями пот со лба. Терпишь значит, вот и хорошо, тогда можно и еще поднажать, подумалось Яге со злорадством. Что хотите говорите, но эту паскуду, она терпит исключительно из-за своего большого уважения к ее мужу, а так, с удовольствием прошла бы мимо, даже если та подыхала в придорожной канаве. О, ты смотри, у этой твари глаза закатываются от потока лекарской силы, терпит, трясется, но терпит, вот и ладненько, возиться с ней придется меньше, под таким потоком все нарастет быстрее, да и самой, во время терапии все приятнее видеть, как эта сучонка мучается. Не все этой твари безнаказанно над людьми в стабе глумиться.

Настя со своими “сучьими детьми” как Седого с Чехом за глаза прозвали в стабе, шагом преодолевала полосу препятствий, старательно отставляя в сторону перебинтованную руку. Сил катастрофически не хватало, но время поджимает. Несмотря на данные Комиссаром на восстановление два месяца, она прекрасно понимает, что этого мало, несмотря на дикую регенерацию иммунных они не в сказке и до хорошей прежней формы необходимо как минимум в двое больше времени. Также было неприятно осознавать, что теперь она невольно втянула своих бойцов в политические игры владельцев региона. А это не кто ни будь обычный это как раз наоборот, те названия кого в слух боятся произносить, Килденги. Но самое смущающие женскую душу было даже не озвученный Комиссаром в слух ответ на ее догадки о принадлежности мужа к этим людям, самое поражающие было то, что ее муж причислял ее к ним. А вот за это единение, она готова на все, притом на все это именно как озвучено. Сотрудничать с мурами, ловить бегунков, убивать рейдеров из стаба, зарезать Таньку в конце концов. Впрочем, если придется убить Татьяну, то в благодарность их совместного проживания она ей закроет глаза самолично. От размышлений ее отвлек хромающий Чех, который довольно улыбаясь плюхнулся с препятствия и продолжая счастливо улыбаться, поднимался на ноги.

— Чех ты что такой веселый или здоровье в гору пошло?

Спросила мужчину Настя, внимательно поглядывая на него. Поднявшись на ноги и продолжая довольно лыбиться, он ответил.

— Нет здоровье пока тоже хромает, просто вчера меня Вика навещала. Вот теперь душа радуется немного, хорошо короче.

Настя, открыто улыбнувшись своему бойцу, задала внезапно возникший у нее вопрос.

— Погоди, а в больнице она что, тебя не навещала?

Чех, немного смутившись, погладив свою рыжую бороду, ответил.

— Нет, у нее не получалось. Там короче дел много было, работа там и еще заботы. Некогда в общем было, вот только сейчас получилось. Я эта, нервничать честно уже начал, а как ее увидел сердце сразу все позабыло, просто хорошо стало.

Настя хлопнула по плечу мужчину здоровой рукой и двинулась вперед, произнося шутливым голосом.

— Везет же некоторым, за них женщины переживают, навещают, заботятся, красота.

Продолжая двигаться впереди, она, после сказанного скривила в гримасе лицо, произнеся неслышно для мужчин.

— Порву суку, поняла падлюка, что все со мной нормально и только тогда к Чеху сунулась. Ладно тварь, дай срок, поговорю я с тобой за любовь и ласку.

За пролетевший подобно птице месяц, рука у Насти практически восстановилась, отталкивая взгляд от себя своей розовой по-младенчески кожей. Но на подвижность это никак не влияло, поэтому женщина спешно готовилась к дальнейшим вылазкам на кластеры, нещадно гоняя себя и своих бойцов. Но сегодня день особенный, после обеда выходной, вечером, муж со своим товарищами собирается в баре отметить что-то удачно сложившееся у них на кластерах и её персонально пригласили в их компанию. Сейчас его нет дома, это хорошо, необходимо собраться и подготовиться, на людях нужно выглядеть эффектно. Провозившись со своим нарядом и макияжем больше двух часов, Настя, довольная, рассматривала себя крутясь перед зеркалом в своей комнате. Наконец решившись, вышла в зал к Татьяне, увидевшей её и замершей с открытым ртом и вытаращенными по рачьи, глазами. Наконец, онемевшей от увиденного женщине удалось справиться с собой и произнести своё мнение о наряде Насти.

— Главная малолетняя шалава региона. Ты на себя в зеркало смотрела? Обалдеть чувырла.

Смутившись реакции подруги на свой вид, Настя, шмыгнув обиженно носом, спросила.

— А что не так?

— Да все так, вот только ты себе какой ни будь интимный рисунок на лобке сделала? Без него тебе не хватит сексуального антуража. Отчего думаешь меня Академик в постели так ценит.

Недоумевающая от вопроса, Настя, только и смогла отрицательно покачать головой. Затем, резким движением подавшись вперёд придавила Татьяну к креслу, вцепившись рукой в её белье. Рванув которое на себя, она заголила женщину, уставившись на её гладко выбритый лобок без каких-либо рисунков. Бросив в ту, её же бельем, едва не заревев, Настя, под веселый, заливистый смех Татьяны, обиженным ребенком убежала к себе в комнату. Наконец отсмеявшись, та, вытирая слезы отправилась к убежавшей к себе в комнату Насте.

— Не злись ты на меня, ну пошутила немного. Нельзя же быть настолько оторванной от жизни. Все, хорошо дуться, я помогу тебе собраться и поверь мне впечатление ты произведешь на всех.

Вечерний бар был полон негромко гомонящего народа, вальяжно отдыхающего после еще одного прошедшего дня в мире Улья, играла живая музыка — это нововведение новой владелицы бара, не яркий свет, создавал обстановку обволакивающего уюта. Сидящие за дальним, большим столиком мужчины, Туча, Выстрел, Шнурок и конечно Академик, негромко общались меж собой. Туда постоянно завистливо косился отдыхающий народ, поскольку принципиально, обслуживала этот столик первая красавица стаба и хозяйка этого заведения, Татьяна. Но когда в распахнувшейся, входной двери, показалась элегантная, незнакомая молодая женщина с короткой стрижкой каре все внимание собравшихся по неволе переключилось на нее. Какого же было их удивление, когда эта незнакомка, окинув зал своим взглядом, неспешным шагом пересекла его и скромно остановилась у дальнего столика, за которым располагались комиссарские. И только когда вставший к ней Академик, галантно поцеловав протянутую женщиной руку, усадил к ее ним за столик, по залу пронеслось шепчущие эхо. Это же Настя Сука.

Глава 15

За день до выхода на кластеры по поручению Комиссара, Настя, в обед, когда народа в баре немного и можно особо не секретничать, собрала своих бойцов для серьезного разговора. Осмотрев своим пронизывающим взглядом, Седого с Чехом, женщина произнесла.

— Вот что бойцы, вляпалась я в политические интересы стаба. Теперь моя жизненная дорожка даже для меня самой не понятна. Похоже придется замараться и сильно, да так что потом уже во век не отмыться. Поэтому, прежде чем завтра выходить со мной на кластеры, подумайте. Назад, только ногами вперед.

Чех, спокойно выслушавший Настю, немного задумавшись, потеребил свою рыжую бороду, затем ответил со своим характерным акцентом уроженца гор.

— Настя, ты для меня как отец. А насчет замараться, я, когда за тобой пошел все для себя решил.

Седой, дослушав высказывания молодого мужчины как всегда подвел итог.

— Пахан, в натуре, кодла это семья. Не зря нам с Чехом в спину базарят “сучьи дети”. Вот и кумекай, какого ребенку от матери отказаться.

От услышанного у Насти приятно сдавило в груди, наполняя душу радостью, ей едва удалось сдержать накатывавшуюся слезу. Сморщив носик, она ехидным голосом проговорила.

— Детки, выход завтра в шесть.

Настя все больше и больше погружалась в сладостную пелену близости с восторгом чувствуя на себе тяжесть любимого мужчины. Обхватив руками его спину, она старалась притянуть их тела как можно ближе, пусть тяжело, пусть сбивается ее дыхание, зато они едины в этом мире. Издав стон восторга, краем замутненного сознания, женщина отметила про себя с радостью, что ее стон звучит еще не совсем во весь голос, есть пространство для увеличения своего выражения восхищения, общение на эту тему с Татьяной не прошло в пустую. От ритмичных движений разгоряченных тел, полетела на пол подушка, одеяло, свернутым, бесформенным кулем поползло по краю кровати в низ, раскрывая слившиеся в порыве страсти разгоряченные тела, покрытые бисером мелкого пота. Наконец, в сознании Насти, все началось раскрашиваться яркими красками, стирая любые возникающие мысли, топя в себе все заботы и тревоги, приглушая доносившиеся сквозь незримую пелену, ласковые слова от Академика, ставшие совсем тихими, а ее крики, выталкивающие скрывавшиеся в душе эмоции, громкими и бесконтрольными, заполняющими собой все окружающие пространство и растекающимися по дому.

Рано утром, плотно завтракая на кухне, перед намеченным выходом на кластеры, Настя, подняла взгляд на зашедшую к ней Татьяну. Та, смотрела на жующую за обе щеки молодую женщину, не выспавшись и осуждающе.

— Далось тебе это все. Опять за забор приключений искать на свою задницу. Мало мне за мужа переживать, так еще и за тебя сердце рвать. Что колбасы мало нарезала? Небось только в обед поедите.

Затем, развернувшись на выход из кухни, женщина добавила негромко.

— Настя, ты бы на будущие, научилась орать в постели по тише. А то, всех соседей проинформировала о своей интимной жизни. Да и у меня от твоих воплей сон не идет, а на пальцах мозоли скоро будут.

Жующая бутерброд молодая женщина, едва не подавилась от прозвучавшего замечания. Подскочив из-за стола, она, опасаясь, как бы Татьяна не ушла к себе, не услышав ее возмущение, спешно выплюнув на столешницу не прожеванный бутерброд и прошипела разгневанной змеей.

— Ты же сама меня учила стонать по нарастающей. Да не стесняться. Кто говорил мне что мужу это нравится?

Остановившееся в дверном проеме, Татьяна, посмотрев с недоумением на Настю, тяжело вздохнув, ответила.

— Так всему есть придел и восторгу тоже.

Затем, показушно развернувшись и вскинув руку ко лбу, Татьяна отправилась к себе в комнату, возмущенно бормоча по дороге.

— Боги Улья, вот за что это наказание на мою голову. Чем я вас прогневила, где совершила смертный грех в этой жизни, кому не дала что вы меня так караете.

Проходящую через КПП стаба группу Насти Суки, дежурившие армейцы провожали враждебными взглядами в спину. А начальник дежурной на сегодня смены, Штырь, не удержавшись, даже презрительно сплюнул в их сторону, изобразив на лице гримасу ненависти. Подошедший к нему из караулки Кастет, проговорил мечтательно.

— Удавить бы их всех, первой вот эту суку разорвать по частям, а вслед за ней муженька ее, Академика придушить. А там, глядишь и Танька по сговорчивей будет, порадует стаб тельцем своим продажным. А, Штырь?

Схвативший его за отворот камуфляжа Штырь, плотно притянув к себе и глядя озверело в глаза, проговорил угрожающе.

— Не Танька, а Татьяна. Ясно!

Затем, явно подавив в себе желание высказаться еще, Штырь оттолкнув в сторону с силой Кастета, зашагал в караулку, заполнение журнала убывших из стаба никто не отменял, служба.

Группа Насти, привычно свернув с наезженной патрулями, рейдерами и торговцами дороги, двигалась по пересеченке не встречая на своем пути преград. Идущая впереди женщина, периодически при приближении к кустам или высокой траве запускала свой дар, высматривая что есть не жаренного в этом ограниченном по видимости месте. Пусть недалеко и не так четко, как у сенсов, но это всяко лучше чем ничего. Наконец, уже ближе к обеду, сверяясь с картой, Настя свернула в небольшую рощицу. Едва войдя в которую сквозь заросли высокой травыони столкнулись с поджидавшим их Комиссаром. Встав от небольшого, неприметного костерка, разведенного в аккуратно выкопанном углублении в земле, мужчина поприветствовал вошедших на поляну.

— Здравствуйте товарищи.

Настя с Чехом, ответили привычным здравствуйте, а вот Седой, явно понимающий ситуацию по-своему, проговорил.

— Вечер в хату, часик в радость, чифирь в сладость.

Далее, поразил всех Комиссар, проговоривший своим ровным, поставленным голосом.

— Ночь ворам, день мусорам. Кажется так должно звучать в ответ.

Затем улыбнувшись, он продолжил.

— Присаживайтесь к костерку, понимаю, непривычно видеть открытый огонь на кластере, но это моя маленькая слабость, перенятая от учителя.

При последней фразе, он внимательно посмотрел на Настю, разглядывая ее реакцию на слово учитель. На что женщина, посмотрев на безопасника через прищур своих глаз, сморщив носик, произнесла.

— Пока не до учебы, нам бы с текущими бы делами разобраться.

Немного помолчав, далее заговорил Комиссар.

— Ваша задача, первое, это наладить связь с руководством муров, указав на взаимовыгодное сотрудничество. Как пряник для них, мы можем помочь обойти патрули и секреты ведущих стабов региона с выходом на мелкие стабыи форпосты, для захвата там их ловчими отрядами иммунных для ферм. Как кнут, мы можем организовать плотное патрулирование прилегающих к их базе кластеров. Там не смогут в полной мере действовать их беспилотники, а значит, постоянные засады нескольких спецгрупп будут пить кровь без остановочно. И как вишенка этого кнута, будет задействован Академик, а это уничтожение любых выдвинутых на защиту основной базы блок постов не прикрытых тяжелой техникой и артиллерией.

После этой фразы, к сидевшим возле мельтешащего язычками пламени костерка мужчинам, пришло понятие во что они ввязались. Расширив глаза, они косились на своего командира. А Комиссар, меж тем, продолжал постановку задачи и инструктаж.

— Второе, вот два места, указанных на карте с обозначением тайников для партнерской связи между нами. Третье, вашей группе надлежит вернуться в стаб не позднее месяца, отсчет с сегодняшнего дня. По истечению данного срока я поставлю в известность вашего мужа где вас разыскивать. Это какой никакой шанс для вас всех. И последние, по возвращению в стаб, вот в этом месте…

Рука безопасника, ткнула в развернутую перед группой карту.

— Расположен тайник с телефоном. Звоните мне с него по прибытию, далее, проверку у ментата будите проходить после моей очистки даром и после моего контроля.

Свернув карту, Комиссар, внимательно осмотрел членов группы, произнеся.

— Вопросы, пожелания, предложения?

Настя, протягивая руки к маленькому костерку с ленцой поинтересовалась.

— Все ясно за исключением главного. Гонорар каков?

Комиссар, явно в хорошем настроении с укоризной в голосе проговорил.

— А не меркантильно? Для родины стараетесь.

От услышанного, сидевшие рядом мужчины переглянулись меж собой и затем, возмущенный Седой, дополнительно глянув на Настю, согласно кивнувшую ему в ответ, засипел выговаривая свое негодование за всех.

— В натуре, начальник, мы для родины как видишь все на рамс мутный подписались, а вот чем она нас в ответ ласково помажет, не сечем.

Комиссар, от услышанного справедливого возмущения, заулыбавшись, спросил у женщины.

— Как вы Настенька с ним общаетесь в таком ключе? Ух, как сырым казематом повеяло. Оплата, три малые черные, по возвращении в стаб.

В вечерних сумерках, остановившиеся на ночлег в перекосившейся после погрома неизвестными будки придорожной шиномонтажки, группа Насти, готовилась ужинать. Седой, ловко прятал в своих ладонях банки с кашей, деловито прищуривая глаза и сосредотачиваясь. Затем, после минутного разогрева содержимого своим даром он довольный передавал ужин своим товарищам. Отдельно не было смысла приглядывать за округой. Сидя на полу помещения всем достался сектор для наблюдения, сквозь разбитые большущие окна мастерской. Чех с Седым, принципиально ели кашу с ножа, облизывая языком обух. Настя, выскребала банку своей походной ложкой, явно подшучивая над мужчинами, показывала, как она облизывает ее со всех сторон не давая пропасть и малой толики вкуснющей еды после длительного перехода по кластерам. Затем, попивая заваренный Седым на сухом горючим крепкий чай, женщина, внимательно вглядываясь в лицо своего бойца спросила.

— Седой, я вот что никак не пойму. Ты, когда в больнице стаба лежал почему за врачихой тамошней, как ее звать то, а вспомнила, Викторией не приударил? Или не к душе женщина пришлась?

Прозвучавший явно не в тему происходящего похода группы вопрос, заставил со смаком пьющего крепчайший чай мужчину, поперхнуться, расплескав на себя кипяток напитка. Переводя растерянный взгляд с Чеха на Настю и обратно, он, ища в вопросе подвох, заулыбавшись ответил.

— Хороша конечно Маша, да не наша.

Настя, делая вид что не замечает растерянность своего бойца, набрав в грудь побольше воздуха, подув в свою кружку, отхлебнула горячий чай и внимательно, со своим характерным прищуром уставилась на мужчину, произнеся.

— Так я не поняла тебя, не нравится что ли баба или хоровода конкурентов вокруг испугался?

Седой, совсем растерянно посмотрел на своих товарищей и стыдливо опустив глаза ответил.

— Пахан, в натуре, где я и где эта Машка. Она не то что присунуть от меня не примет, она даже чего базарить на полизать не подпустит. Вероника лярва точеная под не могу, а я кто, бродяга, не вашим не нашим, вроде и в Людях, но вот только в стороне, не при делах общих.

Настя, продолжая смотреть на своего бойца пристальным взглядом, требовательно спросила.

— И почему так складывается?

Мужчина продолжая смотреть в пол мастерской, тяжело вздохнув заговорил негромко, явно выворачивая свою душу наружу перед товарищами.

— Короче, помню косяк за собой конкретный, из прошлого. Да помню, он мне снится иногда оттого и помню, а не знаю. Я как откинулся после четвертой ходки, на малину заехал, душевное равновесие поправить. Ну там короче побухать в волю с корешами да потом обмозговать какую тему дальше по жизни тянуть. Все ништяк было, но по пьяни на лярву какую потянуло и нет бы вызвать шлюх да дрючить их в тему. Нет, потянуло на простое да не заплеванное с других херов под завязку. В общем вышел на улицу да в переулке углядел Машку. Я бухой был в говно, половину и не помню. Дальше без базара ее в хату приволок.

Седой замолчав, попивал остатки своего чая старательно смотря в пол. Затем, тяжело вздохнув явно по новой переживая былое, продолжил свой рассказ.

— В общем, подрюкали ее по разным дыркам душу веселя, кто с дымохода до глотки стремился достать, кто наоборот, под конец, в три смычка как в кине заграничном, все пытались ее продырявить, все бухие, весело всем. Я за себя толком и не помню, в ноль ужравшись был ну думаю от других не отстал, там все свою стоячую крутость светили. Ну, Машка конечно сопли да слюни развазюкала, домой просилась, базарила что ей в больницу срочно надо. Утром как очухался, а на малине у нас жмурячка. Я походу последний оклемался, кто пораньше подорвался, те тему вкурив, свалили. А следом мусора в хату вломились, походу меня с этой курвой и слили, кореша мля. Не, я конечно следаку базарю мол не приделах, пока все в хате были то лярва живая была и веселая. Ну она же сама пришла, когда ее позвали, ей денег посулили за трах вот и повелась шалава, молодые шлюхи за деньги хорошие на все ведутся им хоть ссы в глаза не западло. Деньги, да вон у нее в кармане торчат, рассчитались все на мази, как добазаривались, а то что телка мертвая, так я спал всю ночь и не при делах. Следак матерый был, ему эта лярва похеру, ему что повкусней в дело нарисовать надо, а не за манденку полиролить свои бумажки. Зашугал он меня короче, статья светит на западло, но не это самое паскудное, Машка эта, беременна была, эта тварь мне даже пол киндера обсказала, мальца мы с мамашкой получается замочили. Ломануло меня тогда не по-детски, совесть за кадык поймала или побоялся с Людей скатиться, в ответке на разборе за тему западлянскую. Я петельку смастил в камере из брючины, да не повезло, вертухаи просекли, откачали в больничке. Ну а дальше пока от пережитого поплыл, да в жилетку сопли пускал, язык распустил, слил следаку пару тем конкретных под больших Людей. Тот в свою очередь меня от лярвы этой отмазал, другого кого-то под этот западляк подвел. Дружба короче у нас с этим мусором пошла. Вот только у Людей чутье звериное, меня хоть и не срисовали нигде, а недоверие все одно само собой появилось. Вот, вроде авторитетный Человек, только у него своя тема и мы не при делах. С этим клеймом без палевным и тяну хомуток по жизни.

Все какое-то время сидели молча, переваривая услышанную исповедь Седого. Затем, Настя, поставив свою пустую кружку на импровизированный стол, проговорила.

— Было и прошло. То, что не побоялся поделиться, молодец, вдвойне по-мужски. И еще, Седой, все что ты рассказал было там, поверь, здесь будет еще грязнее. А за Викторию, подумай, огонь баба. Сейчас отбой.

Глава 16

Двигаясь к намеченной цели, сливаясь с местностью скользящими тенями от кластера к кластеру, Настя, с теплотой в душе отмечала для себя, насколько изменились ее бойцы или как говорят в стабе “сучьи дети”. Пусть треплятся пока, язык то без костей, оттого и резать особо длинные будет проще. Но до этого сладкого момента, еще нужно умудриться дожить в жерновах хитросплетений местных политических интриг. Главное в этом выживании, зацепиться за свою незаменимость для хозяев региона, а про себя неумолимо помнить, что незаменимых нет. Ну или самой, старательно заботиться что бы не было, потому как в след за ней могут взяться за ее мужа.

Внезапно, вся группа остановившись рассредоточилась, занимая боевое построение, включая ее саму, сперва сделавшей, а потом осознавшей произошедшее. Потянув носом воздух в себя, она явственно почуяла резкий запах табака, прилетевший из недалекой рощицы, метров сто пятьдесят до которой, определила Настя на вскидку. Двигаясь в высокой траве и постоянно запуская свой дар, женщина, приблизившись к роще вплотную, распознала четыре не прожаренных куска. Трое чуть в стороне от одинокого четвертого, лучше не придумаешь для захвата. Одинокой целью, оказался безмятежно спящий на пенном коврике рейдер, от которого несло убойным выхлопом перегара на несколько метров, он даже не сразу проснулся после того как его спеленали и заткнули рот. А вот вторая, замеченная ей цель едва не рассмешила до истерического хохота всю группу Насти. Двое молодых рейдеров, без штанов, трахали поочередно привязанную к вывороченному пню пустышку. Вернее, один самозабвенно совершал эти действия, а второй, стоя рядом, со стоящим мужским достоинством, подгонял своего товарища словами, сетуя на его неторопливость.

— Репа, ну ты давай быстрее кончай, что тянешь то. Не один небось.

На что, прикрывший глаза от удовольствия Репа, совершая мерные движения туда-сюда, лениво отвечал своему товарищу.

— Слышь Щелкунчик, ты не борзей у тебя сегодня уже три захода было пока мы с Кляксой спали. Ты же даже жрать не стал, чтобы меня обскакать без очереди. Успеешь еще, мы тут думаю на денек задержимся, жратва есть, бухло тоже не кончилось так что не торопи, как кончу так кончу. Отвали короче, не ломай нирвану. Еще покури пока, никуда эта цыпа не денется, дождется и тебя, любвеобильная наша девочка.

На все эти действия, накрепко привязанная к вывороченной коряге зараженная, только угрожающе урчала, сквозь плотно забитую пасть кляпом, сверкая голодными глазами. А следом, раздавшийся ехидный женский голос, заставил обоих незадачливых рейдеров замереть на месте, уставившись в направленный на них ствол Винтореза.

— Привет, половым активистам или вернее будет сказать, активным половикам. И кстати, вижу вы в курсе о том, что она урчит. В общество зоофилов подались, юные извращенцы?

Оторопевшие рейдеры, беспомощно таращились на невесть откуда появившихся противников. Так и продолжая оставаться в застигнутых позах, один, со стоящим достоинством, другой, пристроившись к зараженной, но оба с поднятыми руками.

— Там мы это, она короче только вот заурчала, а так все нормально было.

Начал медленно оправдываться Репа, стараясь микро движениями, мелко перебирая ногами по земле, выйти из продолжающей глухо урчать пустышки. Наконец ему это удалось и он, медленно с поднятыми руками, повернувшись в сторону Насти, выставил вперед свое стоячие мужское достояние, которое произвольно разрядилось пульсирующими толчками, исторгая из себя семя, едва не долетевшее до ботинок женщины. В следующие мгновение, размытой тенью метнувшаяся к нему, Настя, жестким ударом приклада своей винтовки в голову, сбила незадачливого бедолагу с ног и принялась яростно пинать того. Как всегда, выбирая самые уязвимые места на теле жертвы. Попытавшийся дернуться на выручку своему товарищу Щелкунчик, оказался мгновенно сбит с ног Чехом и связан в “ласточку”, оно все надежней и безопасней, для всех. Через пару минут зверствования Насти, избиваемый Репа, уже даже не выл, он, просто скрючившись в позе зародыша, лежал страшно закатив глаза, не издавая ни звука от скрутившей его повсеместно боли, это и отбитое жесточайшими ударами мужское достоинство, мгновенно распухшее до пугающих размеров, сломанные ребра и разбитое до неузнаваемости лицо. Наконец, остановившаяся Настя, скомандовала.

— Посмотрите по вещам, что у них есть.

Седой, забросив на плечо Вал, приступил к обыску захваченных, в его действиях явственно чувствовалось и умение, и опыт накопленный в прошлом. Проверяя все складки, перегибая утолщения на одежде и рюкзаках он с ловкость фокусника выуживал все заначки захваченных рейдеров, складывая те на расстеленные на земле штаны Щелкунчика. Спораны, горох, и как самое ценное, у захваченных нашлась малая красная жемчужина, которая явно не вязалась с пленными, не их уровень по жизни. Настя, со своим привычным прищуром, взяв в руку маленький красный шарик, рассмотрела найденную жемчужину и затем, перевела обличающий взгляд на трясущегося в нелепой позе Щелкунчика. Тот все поняв в немом вопросе, заголосил истерически, срывая голос.

— Не, не, все с ней нормально мы ее с убитого подобрали.

Продолжающая сверлить его своим змеиным взглядом, Настя, проговорила язвительно.

— Так и я про тоже.

Осознав, что сам себе роет могилу, Щелкунчик, продолжил голосить тараторя, стараясь как можно быстрее рассказать о невиновности их группы.

— Да нет, ну в смысле не мы их отоварили. Мы три дня назад натолкнулись на обглоданную группу матерых рейдеров. Их там трое было. Вот в остатках одежды и подобрали эту жемчужину с трупа. Я клянусь, что мы не причем.

Настя, посмотрела на Чеха, внимательно вглядывающегося своим даром в верещащего в диком испуге пленника. Дождавшись от него кивка, подтверждающего то, что суматошно верещащий молодой рейдер не врет, она произнесла, перебивая захваченного.

— Повезло вам обезьяны полоумные, не врешь выкидыш макаки. Прибить бы вас по-хорошему что бы не мучились, да дурных примеров не по давали, но ладно, живите, все одно таким дебилам недолго по кластерам бегать.

Затем, покатав на своей раскрытой ладони жемчужину, демонстративно бросила ее на штаны к остальному добру рейдеров. После, с гримасой отвращения, выдернула из ножен штык нож, в спешке к голой зараженной из брошенных на землю Репой брюк и с гулким шлепком, на половину лезвия, воткнула его в лежащую корягу, аккурат перед мордой утробно урчащей пустышки, произнеся снисходительным голосом.

— Живите придурки. Когда уйдем, развяжешься.

И дав отмашку своим бойцам выдвигаться, довольно улыбаясь, вырвала из пасти пустышки кляп с ехидцей комментируя.

— Как драть так в очередь, как кормить так не кому, суки.

Едва они покинули рощу как из нее раздался крик боли и отчаяния от Щелкунчика, очевидно пытающегося перерезать свои путы воткнутым в корягу ножом и при этом поедаемого живьем привязанной пустышкой. Седой посмотрев на довольную Настю, спросил.

— Пахан как кумекаешь, развяжется?

Женщина, продолжая довольно улыбаться на очередной прилетевший вопль боль и разразившиеся вслед за этим матерки проговорила с явственным удовольствием.

— Улей знает.

Хотя, после раздавшихся из рощи скулящих матерков и истерических воплей им обоим был ясен итог этого противостояния.

Дальнейший путь к намеченной цели, проходил без особых происшествий, так, мелочи будней рейдеров на кластерах. Обчистка нескольких продуктовых магазинов по пути, подбор мест для более безопасных ночевок. Да три помывки с постирушками из специально собранной для этих нужд воды. Во время которых, мужчины, старательно опускали свои взгляды в низ, демонстративно стараясь не зацепить ими своего полуголого командира. Несколько раз приходилось менять маршрут из-за прилетевших городских кластеров, где-то отлеживаться спрятавшись на местности под маскировочной сетью, пережидая стремительные группы спешно бегущих на кормежку зараженных. Обычная рутина опытной группы в рейде если бы не одно, но. После мародёрки в одном из магазинов, Настя протянула Седому, небольшой, синий книжный томик в твердом переплете.

— Держи, будешь расти духовно.

Покрутив чуждый для него предмет в руке, Седой, ничего не понимая, засунул книгу себе в рюкзак. А вечером, сразу после ужина и обычного для группы чаепития, недоумевая, мужчина получил команду от Насти на прочтение первой главы книги.

— Пахан, в натуре, мне то оно на кой сдалось по жизни, я кроме букваря и уголовного кодекса ничего и не варганил. Да и то, как картинки в букваре просмотрел сразу его скурил с корешами за углом школы.

Настя, продолжая сверлить своим тяжелым взглядом мужчину, проговорила раздраженно.

— Вот и я про тоже, кроме скуренного букваря тебе и похвастаться нечем. Не зли меня, читай давай, в слух и с выражением, образованный ты наш.

Обиженно сопя, Седой, расположившись поудобней, настроив свет диодного фонаря так что бы отсвета не было видно с наружи, принялся своим сиплым голосом, озвучивать прочитанное.

— Толстой Л. Н. “Анна Каренина”.

После чего, Настя, ехидно проговорила, перебивая чтеца.

— Вот ведь, повезло тебе Седой не по-детски, классика досталась.

Так и двигались размеренно по кластерам с вечерними чтениями от Седого. Который сам не понимая себя, увлекаясь, читал самозабвенно, повторяя по нескольку раз подряд фразы из книги словно смакуя их на вкус и вкладывая в звучание свою душу. Наконец, в один из вечеров, он, замолчав с силой захлопнул прочитанную книгу, продолжая сидеть в задумчивой позе.

— Жалко женщину?

Спросила его негромко Настя. Явно собираясь с мыслями, мужчина, заговорил, высказываясь о прочитанном и явно бурно пережитом в своей душе.

— Не пахан, эту лярву и удавить не жалко, туда этой падле и дорога, пусть с паровозом за любовь базарит. Мужик ее, Каренин, лох полный, я в натуре чуть не очумел его бабу молодой фраер дрючит, а он ей малявы с баблом шлет и наставления. Мол ты давай без палева блядуй что бы в меня пальцами не тыкали, не я чуть не кончился от этой темы.

Затем, помолчав, мужчина добавил как всегда подведя итог.

— Мне вот кого в натуре до шема сердца жалко, так это девчушку, что Анька родила. Эти суки все своими проблемами заняты, баба фраерка не упустить, фраерок наоборот, тему прочухал и на сторону хером метит, а мелкой, даже имя не дали, живи не крещенная как зараженная падла, твари, всех бы зажмурил как сук в хате.

Внимательно разглядывая нахмуренного Седого, явно эмоционально переживающего все им озвученное, ураганной бурей в душе, Настя проговорила.

— Ну вот, а ты читать не хотел. Видишь, грызет нутро, значит зацепило.


Раскатистые звуки, внезапно разгоревшегося яростного боя на кластере, заставили группу рассредоточась, осторожно двигаться в сторону шума. Чех, включив на ходу радио сканер, полученный от Комиссара, прослушивал возможные частоты противников и быстро прояснил ситуацию. Как оказалось, стронги, зажали большую группу муров и теперь резвились во всю. У стронгов всегда есть личные счеты к этим обитателям Улья, поэтому, даже слаженный отпор от муров их нисколько не смутил, а наоборот, подстегнул усилить напор. У муров все было не настолько гладко в боевом настрое. Сильно этому способствовала постоянно кружащая недалеко от места боя, стая зараженных, которая периодически совершала рывковые набеги на обе стороны конфликта, поскольку вкуснющая еда для коренных обитателей Улья не отличалась никакой фракционной принадлежностью.

— Я Чарли, вызываю Браво, ответе. Я Чарли, Браво как слышно приём? Я Браво, слышу вас Чарли. Браво, группа атакована противником в секторе семь ноль один, требуется помощь. Вас понял, одна Комета уже в пути, расчётное время полёта пятнадцать минут.

Седой, подняв руку, сделал знак на остановку группы, пояснив.

— Сейчас ихняя вертушка беспилотная нагрянет, шухер на стронгов наводить, походу лучше нам переждать пока все разрулится. И это, пахан, там походу рамс застоялый, у стронгов за главного Гамлет, я за такого авторитета у нас в регионе не слышал. Походу эти типы с соседнего барака подтянулись кипишь наводить.

Настя, выбрав не просматриваемое с верху место для группы, указала туда кивком головы.

— Переждем, пусть между собой разберутся.

Но дальше события как всегда пошли по своему собственному сценарию. Прилетевший беспилотник не успев разрядить подвешенные у него на крыльях пилоны с ракетами, удачно был сбит стронгами из припасенных ими ПЗРК и не нанес никакого урона нападавшим. Плюс, на конец из РПГ они подорвали один из бронетранспортеров обороняющихся, который замерев мертвым зверем на месте, чадил жирным, черным дымом пожара, а очередной успешный наскок стаи зараженных на муров, лишил их еще двоих бойцов, способных вести огонь и теперь, своими воплями оглашающими окрестности тем самым подрывая моральный дух своих товарищей. Еще немного и мурам придет хана не стронги так зараженные доконают. После сбитого беспилотника, группа Насти выдвинулась к месту боя и теперь находясь в тылу у нападавших, бойцы разглядывали диспозицию.

— Настя, если не вмешаемся, то договариваться будет не с кем.

Проговорил негромко, молчаливый Чех. Его поддержал Седой, просипев.

— В натуре пахан, Чех дело базарит.

Настя, оторвавшись от своего монокуляра, согласно мотнув головой, указала на стоящий в низу пикап с крупнокалиберным пулеметом в кузове.

— Цель номер один.

Затем, продолжив постановку задачи, указала на ведущую огонь бронемашину немного далее.

— Цель номер два, в пикапе ящики с одноразовыми гранатометами. Затем отходите ко мне, я прикрываю и без героизма, здесь вам не Сталинград. Начали.

Мужчины, злобно улыбаясь, скользящими тенями рванули к первой цели. В грохоте боя, никто сразу и не обратил внимание на замолчавший пулемет пикапа, а росчерки реактивных струй от одноразовых гранатометов, устремившихся своими зарядами к броневику у оврага, успешно разрывающего своим огнем последние попытки обороны муров, стали полным сюрпризом для нападавших. Только потом, сообразив, что атакованы с тыла, стронги, выдели троих бойцов для устранения угрозы как ситуацией, внезапно, словно почувствовав на ментальном уровне воспользовались зараженные. Стая, под руководством элиты и матерого рубера, ворвалась на ослабшие позиции стронгов со стороны замолчавшего пикапа, наводя там опустошение. Хватая попавшихся на пути иммунных и спешно, несмотря на попытки товарищей оказать помощь, оттаскивала их в сторону где совместно с основной стаей, зараженные рвали еще живых и истошно кричащих людей, спеша насытиться. Оказавшись отрезанными зараженными от Насти, Седой с Чехом, не растерявшись при виде сверлящей их ненавистным взглядом элиты, понимая, что теперь они зажаты между молотом и наковальней, слаженно похватали из кузова пикапа гранатометы. Седого, после прямого взгляда на элиту в тридцати метрах от себя, явственно трясло. Выпушенный им заряд из гранатомета, устремился мимо зараженного, бухнув где-то за его спиной, мужчина, сам того не осознавая, под взглядом элиты начал психологически сдаваться, внутренне принимая неизбежность своего поражения. Стоящий рядом с ним на широко расставленных ногах Чех, громко ругаясь, пристально глядя на монстра сквозь рамку прицела, наконец нажал на спуск. И вслед за этим не глядя на свое удачное попадание, громко гаркнул на Седого.

— Брат, держись, нормально все, давай еще заряд, сейчас мы всех ушатаем. Я их дом труба топтал!

Трясущийся как осиновый лист на ветру, Седой, явно преодолевая сковывающий его по рукам и ногам страх, подвывая и голося как обезумившая баба, устремился к кузову пикапа.

Элита, а вслед за ней и подбежавший вплотную к ним рубер были буквально разорваны непрерывно летящими в них реактивными зарядами гранатометов под громкие вопли Чеха.

— Подходи по одному всех завалю, собаки!

После чего, стая зараженных, потеряв руководство, чувствуя смертельную опасность для себя, просто разбежалась по округе, стараясь не попадаться под пулеметный огонь обозленной еды. А устремившийся в атаку последний броневик муров при массированной, слаженной огневой поддержке своих товарищей, буквально как беспомощных детей добил остатки пытающихся отойти и перегруппироваться стронгов. Шестнадцать разорванных крупнокалиберными пулями тел. Взяв в руки передатчик сканера, Настя проговорила.

— Кабан, ответь.

После небольшой паузы, сканер прошипел в ответ, глубоким голосом.

— Кто спрашивает?

— Слышь умник, ты еще стринги спроси померить.

Зло прошипела Настя, прекрасно понимая, что назвать себя в эфире это подписать себе смертельный приговор в регионе. Но командир муров все понял и проговорил.

— Выхожу к тебе за стрингами. Встречай.

Глава 17

После короткого разговора с Кабаном, о цели своего визита и последовавшего за этим дикого спора с пеной изо рта за трофеи, с убитого элитника и рубера. Которые, Настя, не принимая ни какие доводы от мужчины, безоговорочно отстояла для своей группы, абсолютно справедливо полагая что других вариантов дележки не существует, поскольку убиты они были из гранатометов, принадлежащих стронгам и именно её бойцами, а все что прилетело в тварей от муров не существенно и на результат не повлияло. Затем, после спешного сбора добычи с зараженных, они, спешно спрятав лица под натянутыми масками балаклавами, отправились на основную базу муров в подъехавшем специально к ним, броневике. Сидя в утробе мерно рычащей бронемашины, прикрыв руку с гранатой без чеки своим рюкзаком, Настя, внимательно разглядывала косящихся с любопытством на них муров. Все старо как мир, обезьяны они и есть обезьяны, увидев в ней женщину, косятся, слюни пускают, да меж собой переглядываются, ничего не понимая в происходящем.

База, в прошлом разгромленная объединенными силами стабов, сейчас спешно восстанавливалась и уже внушала уважение своими оборонительными мощностями. Это и вновь установленные автоматические пушки, и счетверенные крупнокалиберные пулеметы с броне кабинами для операторов, пролетающие постоянно по определенным маршрутам беспилотники, осматривающие своими сенсорами все живое вокруг, ей сразу бросилось в глаза, место, через которое в прошлый раз, база, была атакована стаей ее мужа, теперь там все сплошь уставлено железными шипами ежами и явно, плотно заминировано. Пройдя в командный бункер, Настя, наконец сняла опостылевшую маску и не спрашивая ничего разрешения, плюхнулась в самое большое кресло, стоящее в противоположном от стола конце комнаты. Вытянув ноги, она скривила лицо, показывая присутствующим что явно устала и не прочь сперва отдохнуть. А вместе с этим и чувство своего превосходства над ожидающими начала разговора мурами. Наконец, сидевший за столом перевязанный мужчина с ярко выраженной европейской внешностью, недовольно глядя на развалившуюся в кресле женщину не выдержав, начал разговор первым.

— Я полковник Колтон, представитель империи Нолд на этой территории. С кем имею честь говорить?

Настя, наконец оторвав взгляд от своих ног, сперва, приподнимая бровь домиком, посмотрела на представившегося полковника, а затем, демонстративно, по-хамски, проигнорировав того, обратилась к стоящему возле стола Кабану.

— Не доверяют тебе, твои хозяева, Кабан. Самому то не стремно ходить под некрещеным?

Стоящий возле стола здоровенный мужчина, недовольно поморщился, украдкой покосившись на сидевшего в его кресле полковника. В это время, Настя, стремительной тенью, в один рывок, преодолев всю комнату и упершись руками в столешницу, уставилась своим пронизывающим взглядом в отшатнувшегося от неожиданности полковника Колтона.

— Вижу не обмочился в сегодняшнем бою, значит заслужил перед Ульем имя. Нарекаю тебя Сухим, запомни, крестила тебя Настя Сука из Мирного.

После сказанного, женщина, как же стремительно переместилась назад, громко плюхнувшись задницей в кресло, а стоящий возле стола Кабан, уставился на Колтона, теперь уже ставшего Сухим. Мужчина, явно пребывая в недоумении после случившегося, растерянно спросил со своим характерным акцентом.

— Вы теперь являетесь моей крестной матерью в этом мире?

На заданный вопрос, Настя только улыбнулась, продолжая рассматривать оторопелых мужчин. Меж тем, полковник, не дождавшись ответа от женщины начал негромко произносить свое новое имя с разной интонацией, словно пробуя его звучание на вкус.

— Сухой, Сухой, Сухой. А, я понял, это сленг, который значит, что я не испугался во время боя и не помочился себе в штаны.

Затем, довольно заулыбавшись, вопреки ожиданию Кабана, отбросив свое привычное высокомерие, он продолжил разговор с Настей.

— Настя, я много где воевал за свою жизнь и поверьте слову старого солдата видел не мало, но здесь, все совсем по-другому. Здесь другой мир со своими непонятными правилами, насколько я понял происходящие вокруг. Итак, вы здесь для того что бы нам что-то предложить.

Внезапно, без перехода, начал Сухой переговоры со смотревшей на него пристально женщиной.

— Да именно так. Через мое посредничество вам предлагается сотрудничество, от моего руководства. Первое, после оглашения вами согласия, мы сможем провести ваших людей на несколько перевалочных пунктов в регионе для их захватов с целью пополнения принадлежащих вам ферм биоматериалом. Второе, это предупреждения о планируемых крупных акциях, направленных на уничтожения ваших групп на кластерах. Третье, это собственное невмешательство в ваши дела, пока нет отклонений от пунктов будущего договора.

Задумавшийся над словами женщины Сухой, явственно перебирал в голове варианты и не стеснялся вопросительно поглядывать на Кабана, явственно желая услышать сперва его мнение как человека, более него разбирающегося в специфичных местных реалиях. Кабан же наоборот, не спешил с ответом и молча обдумывал высказанное Настей предложение. Затем, еще что-то прикинув для себя, он проговорил.

— Интересное предложение, а главное неожиданное как гром среди ясного неба. Вот только и подвоха в нем может быть ворох и маленькая тележка. Каков интерес твоего руководства, вот в чем вопрос?

Настя, просто пожав плечами, ответила.

— А я знаю, думаешь меня просветили как доверенное лицо.

Кабан утвердительно покачал головой, отмечая про себя обоснованность ответа.

— Ладно как говорят утро вечера мудренее, сейчас отдыхайте, там вам целое крыло освободили что бы мордами не светили, а завтра с утра поговорим.

Вставая на выход из кабинета, Настя, показушно задержавшись, ошарашила своей просьбой Кабана.

— Ты вот что, книгу какую дай почитать, а то у меня есть любитель этого дела что и уснуть не может пока не потаращится в буквы по страничкам, интеллигент.

С недоверием косясь на Настю, подойдя к небольшому шкафчику у стены, мужчина, пошарив в его недрах, выудил заляпанную жирными пятнами книжицу, после прочтения название которой на его лице отразилось полное недоумение, откуда здесь это.

— Да тут только вот, “Му-Му”.

Настя, подшагнув к недоумевающему мужчине, ловко выдернула из здоровенной лапы книжицу, прокомментировав довольным тоном.

— Ну хоть что-то, по возрасту ребятёнку нашлось.

Затем, натянув на голову шапочку маску и тщательно расправив её, она вышла из кабинета руководства муров. Едва за женщиной закрылась массивная дверь как заговорил полковник, теперь уже Сухой.

— Что вы думаете Кабан, по поводу предложения от этой женщины?

Мужчина, заложив свои могучие ручищи за спину, размеренно расхаживая по комнате, морщил свое лицо, явно размышляя про себя и выстраивая одному ему ведомые логические цепочки. В открывшемся створе двери, показался Резвый. Который войдя в кабинет с явным недовольством покосился на вольготно сидевшего в кресле Кабана, пришлого полковника. Затем обратился к Кабану.

— Командир, что этой сучке от нас надо? А то может новый “станок” к нам сам пришел на апробацию? Если что не обидим, отдерем в лучшем виде, стыдно за нас не будет.

Кабан, остановившись посредине кабинета, сперва посмотрел на Сухого, затем, на вглядывающегося в его лицо Резвого и произнес.

— Резвый, если хоть волос упадет с головы этой женщины, то вскоре я тебе гарантирую личную встречу с Академиком. Или ты уже забыл какого в его глаза смотреть беспомощной куклой?

Резвый не даром столько прожил в мире Улья поэтому сообразил быстро.

— Так это что, его дама? Офигеть не встать.

Кабан, продолжил речь, поглядывая на своих партнеров.

— Полагаю, можно попробовать малыми силами, после заключения договора с Комиссаром, совершить рейд в глубь региона. Но это не снимает риск нашего сотрудничества, поскольку есть у меня опасения что как только им…

Рука Кабана указала в сторону где предположительно располагался Мирный.

— Станет что-то не выгодно в нашей дружбе, нас сольют на сторону. С другой стороны, на любое сотрудничество нужно время, а в этой ситуации оно работает на нас. Поскольку позволит укрепить базу и терять в вылазках меньше опытного народа. Уж извините Сухой, но сегодняшний бой отчетливо показал, что прибывшие с вами солдаты, несколько недопонимают специфику боя в условиях Улья. А перед матерыми зараженными, не смотря на усиленную психологическую подготовку на центральной базе, откровенно пасуют и теряются если не сказать ещё жестче.

После произнесения Кабаном нового имени полковника у Резвого аж глаза округлились от услышанного, он только и смог выдавить из себя.

— Офигеть не встать, вот баба полная оторва, покрестила значит внешника.

Кабан, посмотрев на своего зама, проговорил наставительно с нажимом в голосе.

— Резвый, ты на всякий случай рот себе зашей, потому как не дай боги Улья, сказать тебе кому кто у нас гостил.

Мужчина, обиженно посмотрев на командира, парировал.

— Чай не дурак, соображу уж как ни будь что за дружбу с нами бывает, знаю.

Прозвучавший из-за стола от сидевшего там Сухого вопрос, заставил обоих мужчин поперхнувшись уставиться на него, вытаращив от удивления глаза.

— Поясните Кабан, а все-таки, почему местные туземцы так плохо идут с нами на сотрудничество?

А в это время, Настя, войдя в отведённое им мурами крыло бункера, едва стянув с головы балаклаву, уставилась на довольные лица своих бойцов, сияющие словно начищенный самовар. Которые аккуратно разложили на столе, добытые трофеи из зараженных. Шестьсот пятнадцать споранов, двести семьдесят три горошины и две малые жемчужины, притом обе красные. Лучась довольством, Седой проговорил, хвастаясь и отчитываясь одновременно.

— В натуре пахан, конкретно фартануло это столько добра срубили с тварей. Чех, братан, красава если бы не он, то в натуре я в одно рыло не вытянул тему, кирдык бы мне пришел. Я как на элиту глянул меня в раз заколбасило не по-детски все как ты и рассказывала про этих тварей, такой тремор накатил я в упор в неё не попадал. Да и остальные кто там был все в лохов перед этой зверюгой превратились. Вот зуб даю, сам видел, как кто-то из стронгов в неё с десяти метров весь магазин в молоко засандалил, а другие еще хлеще зачмырились, прикинь, обосрались, полный абзац короче.

Настя, посмотрела на стоящего немного в стороне от стола с богатыми трофеями Чеха, привычно поглаживающего свою рыжую бороду и покрасневшего от похвалы товарища. Затем, по-матерински с теплотой, улыбнувшись, похвалила.

— Молодец, силен. Как только совладал с собой.

Мужчина, засмущавшись еще больше, скромно опустив взгляд в пол, проговорил негромко.

— Так я в начале тоже напугался как на нее посмотрел, затрясло всего, на ногах еле стою, а потом злость взяла, как меня, мужчину, воина, какая-то тварь пугает ну вот я ее и завалил короче, только это, волновался, поэтому кричал немного.

Настя, продолжая смотреть с теплотой на своих бойцов, ошарашила их своим приказом.

— Сейчас взяли по жемчужине и в рот. А с остальным потом разберемся.

Видя нерешительность мужчин, потратить на себя целое состояние по местным меркам, она, повысив голос, рявкнула на них.

— Сожрали быстро! И живчиком запили, вашу маму, будут они мяться как девочки.

Затем, косясь на растерянно глотающих жемчуг бойцов, напоминавших детей при приеме горького лекарства в больнице под надзором грозной врачихи, напустив на себя суровый вид она отправилась в душ. Понежившись в котором с непередаваемым наслаждением, вылила на себя полный бутылек с ароматным гелем и создав неимоверное количество пены, непривычно для жителей Улья, поминая добрым словом гостеприимством муров, плескалась под горячими струями воды, стекающими водопадами по мускулистому телу, затем, закутавшись в пушистый халат кем-то заботливо повешенный в раздевалки, вернулась к своим бойцам и с хитрецой посмотрев на Седого, протянула ему книгу.

— Держи, еле выпросила. А то как ты без литературы.

На что мужчина, взяв в руку заляпанную книжицу, неожиданно с интересом повертев ее перед собой, удобно расположился на кровати, завалившись поверх одеяла, ответив смотрящей на него с любопытством женщине.

— Может ты и права паханка. Интересная эта, как ее, мать ети, литература в натуре.

Читал Седой демонстративно молча, показывая всем своим видом что делиться сокровенным знанием книги он не намерен. Мол если вам интересно, то сами и погружайтесь в этот не передаваемый, напечатанный мир. В этой тишине, на Настю с Чехом накатила обволакивающая усталость, незаметно утащившая их в убаюкивающий сон. Так они и посапывали сладко, пока среди ночи не раздались возмущенные вопли Седого.

— Не, ну в натуре, чо за лох. Сука, он что раньше свой чердак включить не мог, забрал свою шавку да на рывок умотал. Вот ведь паскуда какая, мля, сперва надо зачмыриться было по самое не балуй, а потом типа тема не устроила, соскочить решил. Понтовик херов.

Подскочившие на внезапную тираду возмущения, уже сладко спавшие Настя с Чехом, направив на него стволы оружия, сперва непонимающе смотрели на кипевшего диким возмущением Седого, затем, наконец сообразив, что к чему на мужчину рявкнула Настя.

— Спать ложись, литератор хренов! Вот чую выйдет мне боком твое образование. Все, умолк. Спать сказала!

На утро, Настей было получено согласие на сотрудничество от муров. Ими оговаривалось в рамках взаимных интересов партнеров, желание совершить рейд в глубь региона к крупным бок постам на малых стабах тройниках, Пивная или Бастион. Это небольшие укрепленные пункты на обширной территории за Мирным, предназначенные для временного отдыха небольших групп рейдеров и патрулирования прилегающих территорий, контролируемые стабами Рассвет и Лесная Сказка. Назначив приблизительную дату выхода на связь Настей, поскольку в Улье нет точных дат, от Сухого и Кабана были получены радио частоты и позывные для передачи сообщений. Так же, предполагалось что проводниками в намеченной акции будет группа Насти, поскольку в наметившемся сотрудничестве соблюдение секретности, это первостепенная задача. Во время разговора, Кабан все время косился на спрятанные руки Насти под рюкзаком с нервирующей отчетливостью понимая, что под этим прячется в зажатой кисти женщины. Затем, удивляясь сам себе он поймал себя на мысли, что уважительно улыбается в душе этой стервозной до нельзя женщине, отчетливо осознавая, пойди что не так, граната, зажатая в руке Насти, поставит для всех них точку в любых разногласиях.

Глава 18

Возращение группы в стаб, прошло буднично и как-то замылено без приключений и злоключений к радости всех бойцов. Сперва их заботливо, по приказу Сухого подбросили на бронемашине муры, существенно сократив километраж похода, затем, дальше по кластерам двигались своими ножками. И вот через девять дней пути, наконец заветная цель это закладка мобильника недалеко от стаба. Звонок Комиссару, ответившему на вызов абонента практически сразу. Говоривший по телефону Седой, скривившись, проговорил всего одну фразу.

— Вечер в хату.

— Ждите, ориентировочно через пару часов подойду.

Вот и весь ответ безопасника на звонок.

После прихода к группе Комиссара, Настя, первой полностью и обстоятельно пересказала всю беседу с мурами. Не забывая при этом обрисовывать их движения, выражения лиц, переглядки, все до мельчайших деталей. Она сама не верила себе, что можно все это выудить из своей памяти пусть и с помощью дара сосредоточенно вглядывающегося в ее лицо Комиссара. После рассказа, женщина почувствовала навалившуюся усталость как после преодоления нескольких кругов штурмовой полосы.

— Пока отдыхайте Настенька, мне необходимо в этом же ключе переговорить с вашими бойцами.

Проговорил ей безопасник, согласно кивнув головой, женщина, отойдя в сторону устало опустилась на подстеленный походный коврик, отмечая про себя что из уст Комиссара, ее имя, Настенька, всегда звучит как-то ровно и не вызывающе. Ее так называет только муж, но в его голосе звучит теплота и нежность, как же она соскучилась по нему, даже сердечко от одной мысли о скорой встречи, забилось и затрепеталось запертой птицей в клетке. Наконец, после опроса допроса, Комиссар дал свое добро на возвращение в стаб.

— Сейчас возвращайтесь в Мирный. Все стандартно, сперва проверка через ментата, потом домой. У вас приблизительно две недели на отдых затем продолжение налаженной нами дружбы. К этому времени я подготовлю план прохода к указанным пунктам для наших партнеров.

Затем, достав из нагрудного кармана пластиковый бутылек, протянул его Насте.

— Это оплата по-нашему с вами договору.

Следом повернувшись во фронт ко всей группе, мужчина, оправив камуфляж и приняв самый официальный вид, проговорил, ошарашив присутствующих.

— Благодарю за службу, товарищи.

Настя с бойцами, оторопев от услышанного даже попытались подняться и что-то промычать неразборчивое в ответ, но Комиссар остановил этот невнятный порыв.

— Отдыхайте, вам еще до Мирного добираться.

На проверку к ментату Полиграфу, группа попала только далеко после обеда при том еще пришлось ждать в очереди. Аккурат перед ними в стаб вернулась команда Толкового. Поэтому ожидание на проверку затянулось, пока Полиграф проверил аж семерых рейдеров.

— Ну-с вот и до вас дошла очередь, молодые люди…

Проговорил как всегда благодушно, вышедший на крыльцо своего вагончика ментат. Затем, увидев смотрящую на него с кипящей злобой Настю, осекся, поперхнувшись.

— Проходите.

Сухо проговорил он, уже входящей в помещение Насте, неприминувшей, плечом оттолкнуть мужчину со своего пути. Без всяких промедлений, она, плюхнувшись в деревянное кресло, положив свои руки на подлокотники и недобро прищурив глаза, прошипела рассерженной змеей.

— Не тяни котика за причиндалы. Устроил тут очередь как за дефицитом. Быстрее давай, спрашивай, любопытный ты наш.

Спешно пристегнув ноги и руки опрашиваемой к креслу, Полиграф приступил к стандартному опросу женщины, постоянно украдкой косясь на свою прикрытую каморку что не укрылось от Насти.

Домой, женщина добралась только в начавших сгущаться сумерках. Горя нетерпением встретиться с Академиком она спешно отворила входную дверь и едва стремительной птицей перенеслась через порог как получила раскатистый, звуковой удар по своим чувствам. Из комнаты мужа, доносились заливистые стоны Татьяны, которые не подразумевали двойного толкования.

Да как же так, это не честно, это просто несправедливо по отношению к ней. Она всей своей душой стремилась домой к нему, а он, развлекается с другой. Вот ведь, подруга называется, могла и догадаться что она сегодня вернется или догадалась да быстрее мужа в постель утащила. Ну да, она может и умеет, куда ей с ней тягаться, королева ночи мать ее ети. Сука, удавлю, прям сейчас и удавлю, выволоку из-под Академика да сверну тоненькую белоснежную шейку, паскуда.

Уже зло прищурив глаза, рванув стремительно к двери комнаты мужа она в последний момент поймала себя на неожиданной, страшной мысли, а как к этому отнесется Академик. А если он рассердила на нее и выгонит, не одобрив ее справедливого негодования ей стало обидно и одиноко, слезы сами, ручьями потекли из глаз, накатило чувство что она, как и в прежние времена никому не нужна, вынужденная скрывать свои желания от других, тех, кто может посмеяться над ней, тех, кто с презрением будет смотреть ей в след, украдкой тыкая пальцем и злорадно перешептываясь за ее спиной с собеседником. Чувствуя себя призираемой всеми, облезлой, бездомной собакой, она, стягивая с себя одежду бросала ее на пол идя по наитию в душ. Оставшись без ничего, Настя, проклиная весь мир, открыла холодную воду и ненавидя всех забралась под ледяные струи воды, заставившие ее тело неметь до ломоты от пронизывающего холода. Наконец не выдерживая льющего на нее ледяного потока она продолжая реветь и трястись, села на поддон поджав к себе коленки. Она сидела, голося про себя во весь голос и обливаясь слезами под водопадом ледяной воды пока знакомые до боли руки не вытащили ее оттуда. Прижимая к себе, трясущуюся, мокрую и по собачьи, преданно с надеждой заглядывающую в глаза женщину, Академик с любовью и нежностью в голосе ругал ее. От его слов в душе женщины началось разливаться тепло и не передаваемая, щемящая нежность.

— Ну, солнышко мое что ты устроила. Да ты же моя ревнивица. Вот ведь чудо ты мое ненаглядное. Все хорошо.

Настя уже и не слушая что говорит ее муж, вцепилась в него как клещ, прижимаясь как можно сильнее и по новой заревела белугой, но теперь уже в голос. При этом чувствуя безумную радость в душе, она нужна ему. А заботливо протянутое Татьяной, большое, махровое полотенце, заставили ее совсем потеряться в своих душевных метаниях и позабыв недавнюю злость по отношению к подруге, включить и ее в свою внутреннюю теплоту, приятно разливающуюся по телу и прогоняющую мелкую дрожь.

— Довел ребенка до истерики.

Проговорила возмущенно Татьяна, Академику, бережно прижимающему к себе едва завернутую в полотенце Настю.

— Я?

Удивился он, возмущенному высказыванию от женщины.

— Нет я, давай ка неси ее в комнату, а там и все прочие с ней повтори то что у нас было. И не надо на меня смотреть так удивленно, вечно вы мужчины свою вину на других перекладываете. Скажи еще она из-за меня просидела под ледяной водой неизвестно сколько.

Проснулась Настя раньше мужа и с удовольствием, прищурив глазки, принялась разглядывать его безмятежно спящего. Скользя своим взглядом по открытым участкам его тела. Пока не натолкнулась на свежие синяки, явно оставленные ее руками прошлой ночью. Вот ведь гадство, когда Ведьма, показывала ей как сминает монету пальцами тогда это казалось чем-то запредельным, сказочным и несбыточным, а сейчас, она сама запросто мнет такую монетку и оставляет такие кровоподтеки на теле любимого мужчины не контролируя себя. Почувствовав себя виновато и испуганно, втянув голову в плечи она увидела, как проснулся Академик. Он, вовсе не обращая внимание на отметины на своем теле, тепло улыбнувшись ей, проговорил негромко.

— Доброе утро, Настенька.

И вот за это, Настенька, она готова спалить весь этот мир без остатка и рвать глотки зубами захлебываясь в соленой крови ни что не помешает ей, прикрыв глаза и млея, вновь услышать свое имя из его уст.

Виктория, пыталась задавить в себе откровенный испуг, смотря на вошедшую в её кабинет, мерзко улыбающуюся Настю Суку. И ведь как назло, время к закрытию и все разбежались по своим делам как будто ей больше всех надо, теперь одна в кабинете с этой змеюкой. Смотря на хищно приближающуюся к ней Настю, она, произвольно икнув от накатившего страха начала шарить руками по столу пока случайно не ухватила скальпель и следом отскочив назад, женщина в отчаянии выставила его перед собой для защиты. Настя, не стирая с губ своей мерзкой улыбочки в мгновенный рывок, размазанной тенью перепрыгнув через стол, схватила её за запястье и больно, до брызнувших из глаз слез, вывернула ей руку, затем, приставила острое как бритва лезвие к своему горлу. Тонкая струйка алой крови, потекла из пореза на шее, Виктория, пыталась разжать кисть и бросить скальпель в ужасе смотря в холодные, по-змеиному, глаза Насти, но та, не отпускала, а силы ей против этой твари явно не хватало. Наконец та, отодвинув скальпель от своей шеи и с силой усадив назад на стул Викторию, заговорила.

— Вижу ты не рада меня видеть, вон даже ножиком своим медицинским пыряешь. А ведь я к тебе как к доктору зашла, можно сказать помощи ищу и спасения. Живот у меня крутит как в дни для женщин сложные, может есть у тебя таблетка какая.

Виктория, ничего не понимая и все еще не отошедшая от своего испуга и Настиной выходки, поглядывая на порез на шее, негодующе заговорила.

— Какой живот, какие месячные ты что меня за дуру считать? Да если бы у местных женщин, были бы красные дни, то и ребятишек полно кругом было бы. А так, ты хоть про одну родившую в Улье слышала?

Настя, изменив выражение лица на грустное и печальное, перебив собеседницу, проговорила.

— Напрасно ты так если уж по чести говорить то я к тебе как многодетная мама пришла.

В конец ошарашенная Виктория, просто хлопая длиннющими ресницами, уставилась на продолжившую говорить Настю.

— Ребенок мой бестолковый, старшенький, запал на красоту твою девичью, душу рвет, ночей не спит, переживает мол не по рангу ему такая сказочная женщина. И я, глядя на него, тоже печалюсь и места себе не нахожу, душа то материнская болит, кровью исходит, кабы чужое дите то и ладно, а то свое, кровное, родное.

Виктория, наконец сообразив про что ей ведет речь Настя, аж подавилась от негодования и осмелев, прыснула смехом и возмущением.

— Да ты что, совсем меня за парамошку считаешь, да что бы я с этим разрисованным уркой. За мной между прочим, кавалеров не одна очередь бегает. Я себя между прочим не на помойке нашла.

Договорить ей Настя не дала, придвинувшись вплотную и глядя своим взглядом змеи в глаза Виктории, та, заговорила ехидничая.

— Это ты верно девонька говоришь. Только вот я тебе как есть обскажу, по-свойски, по-бабски. Первый в очереди стоит Толковый, знатный в стабе рейдер, подарки дорогие к ногам бросает, а слова какие говорит у тебя и голова кружится порой, наверное. Вот только почему ты не замужем за ним, а? Не перебивай, я сама сажу. Просто все, не дура ты Виктория, видишь, что нужна ему только в качестве постоянной дырки в которую приятно сплюнуть, а дальше отвали и не мешай. Второй по очереди, Кастет, военный пусть не высок ростом, но все одно видный мужичек. И слова говорит и подарки дарит и вниманием не обделяет вот только опять неувязочка выходит, тетя врач опять не дура и видит, что сей обезьян за каждой юбкой скачет как макак за бананом на соседнюю пальму. Третий, Клещ, вовсе известный всем самец, красавец чего греха таить, многие женщины в стабе в его сторону неровно дышат. Вот только опять неувязочка, он тебя замуж не зовет.

Попытавшуюся встать из-за стола, возмущенную Викторию, припечатала назад сильная рука Насти.

— Сиди ты, идеал красоты в белом халате, куда скачешь, сейчас чую самое сладкое начнется. Вон как заскакала козой не доенной. Поняла, значит пошел процесс у тебя с ним. Ну ну овечка ты тупорогая, я завтра зайду к тебе и расскажу, как ты кончаешь и что там дальше происходит, а там и поговорим по душам девичьим.

На выходе из кабинета, аккуратно прикрывая за собой дверь, Настя бубнила себе под нос.

— Вод ведь бабское доверие, нашла кому дать, идиотка.

Войдя в вечерний бар со служебного входа, Настя, неспешным шагом устремилась в посудомоечную. Бар менял хозяев, а работавшая там Тоня была похоже бессменна. Высоченная, постоянно пытавшаяся сгорбиться для того что бы стать меньше, страшная с кривыми выпирающими зубами и самое главное настолько недалекая что в ее умственных способностях у Насти постоянно возникали сомнения. Толи здесь, толи уже там, за гранью реальности. В бытность своей работы официанткой в баре это была ее единственная подружка.

— Привет Тонюсик. Вот держи, это тебе подарок.

И протянула глупо таращащейся на нее женщине, небольшую блестящую брошку. Тоня, взяв которую в свою ручищу счастливо заулыбалась, выставляя на обозрение свои кривые зубы.

— Гы, гы, спасибо.

Затем, любовно повертев подарок она, подозрительно оглядываясь по сторонам, засунула его себе в карман.

— Тоня ты что прячешь подарок али обижает кто.

— Не, не обижают, потерять боюсь.

Настя, удобно усевшись на небольшую облезлую табуретку улыбаясь Тоне, принялась расспрашивать ее о происходящих событиях в стабе. Работая посудомойкой в баре и не обладая интеллектом по странному стечению обстоятельств эта отталкивающая на вид женщина, собирала информацию как говорят все про всех. Едва только ее спросили она с радостью начала вываливать на слушательницу свои знания.

— Гы, говорят Толковый вернулся с рейда, гы, так аж две большие жемчужины добыл где-то. Их у него Моисей скупил. А вот за скока пока никто не говорит. Кастет, все клинья к Вике бьет, а она все непонятки делает, толи да толи нет я даже и сама не пойму чо ей надо. Он правда и до врачихи местной бегает, но там пока не дают или прячутся старательно. За Танькой как ты и говорила приглядываю, пока Академика в стабе нету. Но ничего не углядела пока. Так, бегают до нее всякие, за прошлое вспоминают да все хотят, как в старь повеселиться. Но она ни-ни я это точно, за ней приглядываю.

Настя, едва услышав про домагания к Татьяне, напрягшись всем телом, перебила Тоню.

— Тонюсик, а кто там такой настойчивый до Таньки?

Довольно заулыбавшись, выставляя свои зубищи на обозрение та ответила.

— Самый, самый это Клещ он четыре раза заходил. Все зыркает вокруг, мало ему врачихи. Он ее оприходовал, уже хвастался на днях. Говорит скромница такая, как хлеб кушать так двумя пальчиками берет, а как хер в рот так двумя руками заталкивает. А еще, сильно смеялся, она, когда кончает матом кроет в голос. Он говорит еле удержался что бы прям на ней не заржать.

Настя, встав с табуретки и подойдя к Тоне, которая на полторы головы выше ее, обняла ту, притянув к себе.

— Спасибо, одна ты у меня подруга верная и новостей расскажешь и за Танькой приглядишь. Что бы я без тебя делала.

Когда Настя выходила с посудомоечного помещения бара, здоровущая, под два метра ростом женщина с кривыми зубами и немытой головой, смахивала слезу умиления и повторяла себе под нос.

— Гы гы Подруга, единственная.

Глава 19

С утра, отработав всей группой на штурмовой полосе до насквозь пропитанного потом камуфляжа, так что можно выжимать, под косящиеся взгляды со стороны и негромкие высказывания.

— Сука их точно загоняет, передохнут как котята прям на полосе.

— На хер они терпят эту гадину над собой, мля, давно бы свалили от нее.

И прочие подобное бормотание, привычно не сбавляя темпа и демонстративно не обращая внимания на посторонних, по команде Насти ее бойцы переместились на площадку для занятий рукопашным боем. Вопреки обычной практике, сегодня Настя боролась с Чехом. Именно боролась, без своих коварных захватов за пах или откусываний носа, а то и того хуже, тычков пальцами в глаза. Как высказывался Чех.

— Если надо будет сделать хитрость против кого ни было это пожалуйте к Насте, как не старайся, все одно обманет.

Сегодня же все было наоборот, он в честной борьбе легко побеждал своего командира. Но та, раз за разом повторяла схватку именно в таком ключе, явно старательно нарабатывая какую-то свою задумку. После ожесточенных спаррингов все закончилось привычным гиревым комплексом.

Проходя устало на обед, мимо стабовской больницы, Настя приказала своим бойцам подождать. Сама же отправилась во внутрь, едва зайдя в помещение женщина рефлекторно сделала шаг в сторону от двери, замерев и прислушавшись, она ехидненько заулыбалась, уловив в пустой больнице звук из кабинета Виктории. Неслышно войдя в который, заставила хозяйку помещения вздрогнуть от неожиданности.

— Привет.

Проговорила она приходящей в себе от легкого испуга женщине.

— Я говорила тебе вчера что ты дура, нет, тогда слушай это сегодня. Сейчас весь стаб завидует Клещу, потому, когда ты сосешь то так глубоко заглатываешь хер в себя, аж горло напрягается надуваясь. Что с личиком то у тебя сделалось? Печалька, но это так, проходящая новость, а вот когда ты под ним матом крыть начала, тут то у него глаза на лоб и полезли. Теперь всем интересно попробовать матерящуюся интеллигентку и лучше в белом халате на голое тельце. Веришь, нет, даже мне захотелось поучаствовать, может потремся сосочками.

Виктория, после услышанного от Насти, сидела замерев, остекленело глядя перед собой, а затем, опустив голову на столешницу, она, ощущая себе подло обманутой и ехидно осмеянной, с чувством что ее голую изваляли в грязи на потеху веселящейся толпе, зарыдала истерически голося.

— Ну почему так, почему. Как звери какие-то, только душой потянешься, согреешься, поверишь и на тебе, харкнут сопливым плевком в нее со всем смаком.

Настя, подойдя вплотную, обняла за плечи рыдающую Викторию и заговорила негромко, успокаивая ее.

— Ничего, ничего, я этому говоруну хлебало разорву. А ты поплачь, поплачь, оно все легче на душе будет.

Рыдающая женщина уткнулась лицом в грудь Насти и продолжая всхлипывать, проговорила.

— Ага, как ему порвешь, он вон какой сильный.

Продолжая прижимать ее к себе и нежно, успокаивающе поглаживать по густым волосам, Настя негромко говорила.

— Ты с этим не заморачивайся это моя забота, лучше давай ка девонька успокаивайся и к вечеру на свидание собирайся, пусть неказист ухажёр, зато и не будет тебя грязью поливать да подло хвастаться на весь стаб, что ты там и как кричишь. Поверь мне, вот у кого душонка без камня за пазухой, пусть не красавчик, зато мужчина и мужчина по-своему видный. А мужчин в стабе по пальцам двух рук пересчитать можно, не даром ты за моим мужем приударить порывалась.

Ласково гладившая роскошные волосы Виктории рука, внезапно сильно ухватила ту за прядь, и потянув на себя, повернула зареванное лицо к Насте.

— Запомни, за мужа убью. Ясно?

Буквально прорычала женщине в ухо Настя. Затем, внезапно сменив тон она продолжила.

— Ну, не реви, вечером часам к восьми в бар подходи. Пусть эта паскуда Клещ, удавится от зависти что ты такая вся нарядная и плюешь на его болтовню. А остальное моя забота.

После чего, нежно, пальчиками, стерев слезы, вперемешку с потекшей тушью, со щек Виктории, Настя все так же неслышно вышла из кабинета.

Подойдя к ожидающим с наружи ее бойцам, женщина скорректировала планы на сегодня.

— Чех, сейчас один идешь на стрельбище, там работаешь по индивидуальной программе, потом отдыхай, кажется твоя благоверная сегодня выходной. А у нас с Седым, план война поменялся. Пошли, приводить тебя в порядок. Готовься, я сделаю из тебя человека ну или на крайний случай симпатичную обезьяну.

Похоже Седой махом сложил происходящие, больница в которой Виктория, отмена тренировки и высказывание о том, что кому-то предстоит стать симпатичным под руководством Насти.

— Пахан, а может эта, не надо, а. В натуре, очкую как фраер доморощенный. Она такая вся…

Его руки попытались что-то изобразить объемное в его понятии прекрасное. Вышло явно не очень.

— И я… не по масти в общем.

Настя, отойдя с людного места перед больницей, ухватив за ворот камуфляжа с силой подтянула к себе мужчину и буквально прорычала тому в лицо.

— Я тебя не поняла, не ты мне прожужжал все уши как хороша Виктория? Не ты, за любовь чистую и неземную мне в рейде рассказывал? Не зли меня, я что, зря бегаю, суечусь за твои чувства. Заглох и за мной.

Отпустив ворот мужчины, она, демонстративно развернувшись от того, зашагала в сторону торгового ряда в стабе, не оборачиваясь просто нутром чуя что понурый Седой бредет за ней, что-то бормоча себе под нос. Наконец, поравнявшись с парикмахерской, женщина указала стоящему виновато чуть в стороне от нее Седому на вход. А дальше все закрутилось в суете неожиданных для мужчины забот, модельная стрижка, поход в одежный магазинчик, который в основном завален различным камуфляжем, но после настойчивой просьбы Насти, подкрепленной крепким словом и возможным применением физической силы, покопавшись в его недрах продавец Гиви, отыскал совсем случайно припрятанный черный костюм и белую рубашку как на заказ по размеру Седого. С туфлями на мужчину, дела обстояли приблизительно так же, в место них, им назойливо предлагались стандартные берцы, женщине пришлось схватить торгаша за ухо и с силой выкрутив его, прорычать в него.

— Рожай паскуда, пока я на нервы не изошла.

И ведь что забавно, родил торгаш туфли, ему просто неохота было их искать в своих закромах. Не обошла своим вниманием Настя и всевозможные мелочи, трусы, носки, подстриженные ногти на руках и ногах и наконец, свершилось самое страшное для Седого. После того как он, помывшись у себя в номере, одел на себя заботливо отглаженный Настей костюм, она несколько раз пшикнула на него душистой, туалетной водой.

— Пахан, в натуре за чо, ведь не косячил?

Вопросил бедолага с недовольством поглядывая на довольную и улыбающуюся Настю, тщательно разглядывающую его и морщившую носик. Затем женщина, вкинув руки проговорила.

— Да твою же маму, вот ведь курица и есть курица. Жди, сейчас приду.

И вслед за этим упорхнула из гостиничного номера мужчины. Что бы вернувшись минут через тридцать, водрузить на лицо Седого темные с прямоугольными стеклами очки и надеть на руку механические часы с металлическим браслетом. Затем, оценивающе оглядев ошарашенного мужчину, она стукнула того по спине ладонью.

— Спину выпрямил и голову ровно держи.

После чего, скептически оглядев пытающегося что-то изобразить из себя мужчину, выдохнув она проговорила, копируя Седого.

— В натуре, Люди на свидание идут, а не фраер нарядившийся. Усек?

И вот тут, похоже мужчину проняло, он как-то подобрался, приосанился, взгляд стал оценивающий, пронизывающий с чувством что он заглядывает тебе прямиком в душу, выискивая спрятанное там нехорошее, зашкварное, а ты, стоишь перед ним на вытяжку и пытаешься оправдываться. Настя аж причмокнула от произошедших изменений с Седым.

— Вот так и надо, молодец. Главное палку не перегни. Вот, держи цветы и игрушку на подарок.

Женщина протянула небольшую, плюшевую мягкую игрушку, изображающую кошечку.

— Все, время, пошли я столик тебе на двоих в баре у Татьяны заказала.

Бар, встретил Седого обычным полумраком, ловко снующими официантками в белых фартуках и гомонящим разнокалиберным народом за столиками. Все как обычно, вечер, полно отдыхающих все места заняты за исключением двух столиков, это привычный большой стол у самой дальней стены помещения, зарезервированный на постоянно для мужа хозяйки заведения и небольшой столик на двоих с боку. Чувствуя себя немного не в своей тарелки это если сильно сгладить мандраж Седого. Да еще и ощущая на себе любопытные взгляды со всех сторон, рассматривающие непривычно для жителя Улья одетого мужчину он как сквозь уплотнившийся вокруг него воздух, протиснулся к зарезервированному для него столику с трудом положив на его край, выданные ему Настей цветы. Расположившись за столиком, он, подняв руку подозвал к себе официантку, которая подойдя к нему как-то по-особому посмотрела на мужчину и непривычно вытянувшись, выставила свою грудь вперед, демонстрируя свое достояние. Заказав бутылочку вина и фрукты, Седой лихорадочно перебирал в голове инструкции, озвученные ему накануне перед входом в зал Настей. И чем больше он прокручивал все это в голове, тем сильнее на него накатывал мандраж, уж лучше еще с Чехом против элиты постоять чем вот так терзаться в ожидании, крутилось у него в голове. Вошедшую в зал Викторию он прозевал, терзаясь своими страхами, благо Настя из подсобки наблюдала за организованным ей свиданием. Шикнув на своего бойца, который рефлекторно уловил этот посыл несмотря на гомон вокруг она указала на роскошную женщину, одетую в откровенное вечернее платье, немного не уверено озирающуюся на входе. Стремительно подскочив со стула, Седой, устремился к Виктории и глядя на нее, сам не понимая себя он отринул свои страхи, разрывающие душу острыми когтями. Подойдя к ней, он галантно, как показывала паханка, три подзатыльника не дадут забыть как, предложил ей руку. А проводив к столику под съедающие их завистливые взгляды со всех сторон, первым делом подарил цветы и видя изумленное лицо женщины, отодвинув стул предложил присаживаться. А дальше, случилось то, чего совсем никто не ожидал, они смотря друг на друга болтали о всякой всячине, вовсе не обращая ни на кого внимания. Седой, вопреки своему характеру находил слова и говорил, говорил опасаясь, что если он замолчит или просто отвлечется, то сидящая напротив него такая по неземному красивая Виктория, просто встанет и уйдет. Поэтому произошедшее в зале столкновение, между Настей и пришедшим в бар Клещом он едва не просмотрел, среагировав уже на рычащий возглас Насти.

— Куда прешь макака, шары зассал не видишь ни хера, паскуда мелкорослая.

Клещ от целенаправленного толчка, упал на пол заведения и зло озираясь, прекрасно зная кто перед ним выдавил из себя.

— Извиняюсь засмотрелся.

Но Настю, такой поворот событий явно не устраивал поэтому она в своей привычной манере, начала поливать грязью вставшего перед ней с пола мужчину.

— Ты свои извинения засунь себе в очко, ублюдок, и смотри внимательно не то в следующий раз языком упрешься в промежность и будешь плямкать пока не остановят. Чепушила.

Такого прилюдного оскорбления никто не спустит поэтому Клещ взъярившись рявкнул.

— Сама тварь напросилась, привыкла за всеми прятаться сука. Пошли на площадку.

Довольный появившимся развлечением за чужой счет народ, весело гомоня, рванул следом за вышедшими разбираться на улицу, еще бы, такое развлечение, сейчас будут дубасить ненавистную всем Настю Суку. Рванувший следом Седой, наткнулся на не двусмысленный взгляд Насти, говоривший о том, что к ней приближаться не нужно. Вцепившаяся в рукав костюма Виктория затараторила.

— Седой, сделай чего ни будь, он же сейчас изобьет ее.

Мужчина аж растерялся от такого утверждения от своей спутницы, но преодолев себя проговорил ей на ухо.

— Паханка сказала не подходить к ней пока. А насчет изобьет, в натуре, здесь еще не все так ровно как дышится. Поверь мне Виктория, я за базар в ответе сам из ее кодлы.

Трясущаяся от волнения женщина только и смогла возмутиться.

— Как не подходить сказала, она же ничего не говорила.

Посмотрев со снисхождением во взгляде на свою спутницу, мужчина проговорил.

— Так для того что бы пробазарить тему не всегда нужно в слух шуметь.

Меж тем события на площадке развивались стремительно и явно непривычно. Пока Клеща наставляла целая компания недоброжелателей Насти, та, тем временем удивляя всех сняла с себя камуфляж, оставшись в заведомо надетых ей под него спортивных шортах и обтягивающем топе, выставляя на показ свое тренированное тело с крупными кубиками пресса. Седой, вглядываясь в ехидно ухмыляющиеся лицо своего командира, вопреки всем собравшимся, видел насколько она сосредоточенна уж его то точно не провести этой мерзкой ухмылочкой и расслабленной походкой. Ясно одно, паханка что-то задумала и это явно непростая задача. Наконец, выбранный толпой судья дал отмашку на схватку. Клещ, сразу забирая немного в сторону, попытался обрезая углы прижать противницу к ограждению площадки где и размазать ее своими мощными ударами. Пару раз ему это почти удалось, но нанося не сильные, молниеносные удары, женщина ускользала от него. Наконец все-таки уловив хороший момент, он, с ноги, удачно попал этой твари в живот, оставив на нем отпечаток своего рифленого ботинка. Затем, сильное попадание в голову так что у этой суки в глазах поплыло. Пошла жара, Клещ, почувствовав, что в бою начался перевес на его сторону и противница все больше и больше пропускает удары, начал работать как заведенный, получая от каждого донесенного до этой твари удара просто физическое удовольствие. И вот, хорошо пройдясь увесистыми ударами по Насти он явственно почувствовал, что пора завершать бой. Народ ревет в восторге, выкрикивая комментарии как ему надлежит добить эту ненавистную многими сволочную женщину, видя, как наконец нашелся тот, кто, не побоявшись, вымещает полученную обиду на этой твари. Под шаг к пытающийся укрыться за руками Суке и на тебе с локтя, как что бы до конца разбить лицо, что бы раз и навсегда запомнила, как гавкать на людей, так, чтобы просто исчезла и никогда больше не появлялась на публике. Локоть неожиданно прошел в скользь, а рычащая Настя, оказалась у него за спиной и засунув свои перепачканные пальцы ему за щеки она со всей своей дури рванула ими в разные стороны, заставляя живую плоть с противным треском разорваться.

Глава 20

Настя сидела на перекосившейся табуретке в полумраке подсобки бара и разъяренной кошкой шипела от боли, пока Виктория, скинув туфли на высоком каблуке, вышагивая босыми ногами по пыльному полу, перепачкав свое нарядное вечернее платье, стягивала ей тугой повязкой треснувшие после пропущенных ударов ребра, и несмотря на возражения Насти, прижигала перекисью ссадины и сечки на лице, мотивируя это тем, что просто так положено и все. Рядом стоял смущающийся Седой и складывал свои татуированные руки то перед собой то, назад явно не зная, чем помочь в данной ситуации. Наконец, Виктория закончила перевязку, а Настя, осторожно вздохнув в себя, проговорила.

— А ты говорила я не смогу его ушатать. Теперь пусть по всему стабу своим рылом, разорванным светит, трепло говорливое.

Ее высказывание прервала вошедшая в помещение Татьяна и она явно не была в восторге от произошедших событий.

— Настя, сколько еще будут продолжаться твои выходки? Тебя и так весь стаб ненавидит. Мне вообще многие предлагают закрыть для тебя двери своего заведения.

Ледяным тоном, проговорила женщина со строгостью во взгляде смотря на сидевшую забинтованную Настю. Та, недовольно фыркнув, тоном отвали, ответила вопрошающей.

— Тебя забыла спросить, звездень стабовская. А предлагающим ты на радостях хвостиком повиляй и об ноги потрись.

Татьяна, продолжая сверлить женщину недовольным взглядом, проговорила с угрозой.

— Когда муж вернется, будешь сама с ним объясняться по данному поводу. Нашла за кого заступаться, давно ли задавить ее готова была.

— Только и можешь что заложить вместо того что бы посочувствовать. Подруга блин называется.

Прошипела вслед уже уходящей из помещения Татьяне, Настя, смотря со своим прищуром ей в спину и делая вид что не видит злобного взгляда Виктории, брошенного в спину старшей жене.

Но объясняться с Академиком ей не пришлось. Буквально на следующей неделе, Комиссар, прислал записку через своего телохранителя Тада о том, что пора выдвигаться в означенную точку для получения инструктажа. Настя с бойцами встретив безопасника в указанном месте, теперь внимательно слушали его и запоминали показанные им схемы постов, патрулей, расположения секретов, возможные проходы и обходы по намеченному маршруту. Приходилось все заучивать на память, поскольку такую информацию переносить в физическом носителе чревато. Постоянно переспрашивая и задавая сбивающие с толку вопросы, Комиссар, словно принимал экзамен у студентов. Наконец, после трех часов упорного тренинга, подготовка закончена и мужчина, встав во весь рост, проговорил своим поставленным голосом командира.

— Товарищи, задача в этот раз сложная и трудна как в морально этическом плане, так и физически, осуществить все намеченное не просто. Но хочется вам сказать, как бы не выглядели ваши деяния во время этой операции, помните, в случае прямой войны между стабами, крови и страданий будет в сотни раз больше. Поэтому не обременяйте себя привычной моралью, как говорят, кто если не мы. Надеюсь на вас. И последние, оплата по возвращению в стаб большая красная жемчужина плюс три сотни гороха. У меня все, вопросы, пожелания, предложения?

Вопросов и прочего не последовало, поэтому попрощавшись, группа, перепроверив еще раз снаряжение проследовала по намеченному маршруту.

На третий день монотонного пути по кластерам, Настя, решила проверить небольшой поселок. Явственно уже давненько дожидающийся своей перезагрузки и поэтому нахождение в нем крупных зараженных было мало вероятно. В разграбленном продуктовом магазине со здоровущей вывеской на фасаде, супермаркет, и разбитыми провалами окон, обнаружилось несколько банок консервов, закатившихся во время чьей-то спешной мародёрки под витрины, пару помятых бутылок питьевой воды, разбросанные по полу пачки с китайской лапшой и несколько обглоданных до бела человеческих костяков, которые уже практически и не воняли. Обычная картина для мира Улья. Настя, во время осмотра одного из домов на предмет хабара, золота, драгоценностей, прихватила книгу в твердом переплете, довольно улыбаясь и показывая Чеху, искрящимися озорством глазами на Седого. В стабе драг металлы не особо ценятся, так по мелочи, в основном берут для себя, а вот при возможности выхода на другие миры их значимость меняется, главное не попасться с большим количеством никому, иначе сразу возникнут очень неприятные вопросы. На выходе из очередного дома, случайно зацепили понуро бредущего по улице бегуна, который завидев их рванул навстречу группе даже забыв заурчать. Настя, счастливо заулыбавшись, показала своим бойцам сигнал, сама. Затем, подхватив небольшую палку с земли она ловко подсунула ее подскочившему зараженному в пасть, утаскивая того в помещение осмотренного дома, где бедолага, благополучно запутавшись в комнатах, жалобно урча остался искать спасительный для него выход на волю.

Устраиваясь на ужин на вечернем привале, женщина, выудив из своего рюкзака книгу, протянула ее Седому.

— Держи, литератор ты наш. Просвещайся, а то от тебе кое кому и ласкового слова услышать проблематично, наверное.

Вопреки ожиданию Насти, возмущения не последовало, мужчина, бережно приняв книгу в свои расписанные татуировкой руки, прочитал название, “Три мушкетера “. Видя такое отношение к книге, Настя пояснила своему бойцу.

— Там про дворян, тебе точно будет полезно для развития речи. А то только и слышим, в натуре, чо, лярва.

Седой, после высказывания командира, очевидно вспоминая что-то свое, тепло и душевное, заулыбался. Затем, достав из кармана небольшую писульку на клочке бумаги, прочитал ее содержимое, огорошил всех.

— Сударыня, блеск ваших глаз слепит мой разум. Я тону в этом омуте безумия своих чувств. Сражен и поражен вашей величественной красотой.

После чего, мужчина пояснил своим сиплым голосом прочитанное им с клочка бумаги.

— В натуре пахан, тему кумарю понемногу, так чо все нормуль будет я за базар в ответе.

Затем, явно на показ своим удивленным товарищам он наполнил стеклянную банку водой и обхватив ее ладонями, сосредоточился. После приблизительно минуты сего действа, вода в банке закипела, булькая мелкими пузырями. Седой, аккуратно поставив банку на подстилку с едой, насыпал в нее чаю и прикрыл с верху крышкой, прокомментировав.

— Вот, расту в натуре мать ети, теперь могу воду кипятить, походный чайник мля. И это после целой жемчужины что ты нам паханка скормила.

Не поняв расстройства своего товарища, в разговор вклинился довольный Чех.

— Так я тоже теперь могу правду видеть без всякий там пытка. Эльфийка сказала, я теперь ментат, только у меня энергии мало на пару человек всего. Но я думаю и это хорошо, нам кого спросить хватит.

Седой, после высказывания Чеха, скривив лицо, тяжело вздохнув проговорил, смотря на Настю.

— Вот и где мля справедливость, а пахан? Ели то вместе, а выхлоп, сама видишь какой.

Женщина, посмотрев с материнской теплотой на своих бойцов, подвела итог.

— Жри давай быстрее и книгу читай, пока не стемнело. Справедливость ему подавай.

На запрос группы по радио связи, муры ответили почти сразу, чувствовалось что служба у них налажена.

— Это Фиалка, Зверинец ответьте.

— Зверинец на связи, слушаю тебя Фиалка.

Настя аж зубами заскрежетала, Кабан паскуда, понапридумывал позывных. Ладно, на эту тему потом с ним поговорим, сейчас пусть встречать их броню высылает. Едва только закончился радиообмен как в районе появился беспилотник, контролирующий передвижения группы к основной базе группировки. Настя, подходя к месту ожидания транспорта, внимательно осмотрела своих бойцов, поправила надетую маску и разогнув усики на гранате, выдернула чеку, разместив ее в плотном нагрудном кармане разгрузки, проговорив.

— Береженого свои боги берегут и чужие не трогают.

Сухой, рассматривая вольготно развалившуюся в кресле напротив него женщину, нагло рассматривающую в ответ его и присутствующего здесь Кабана при этом размышляя на не веселые, злободневные темы. Насколько все в этом мире отличается от того, чему его учили на основной базе и от его приобретенного долгой военной жизнью опыта. К этим отклонениям еще добавились постоянные конфликты на базе, между его солдатами и туземцами Кабана, частенько переходящие в неконтролируемые драки. Но самое раздражающие в этом было то, что в основном на больничной койке потом оказывались именно его солдаты, а не местный сброд. Захваченное “мясо” тоже вызывало немалые вопросы, а именно, девяносто процентов из пойманных туземцев оказывали яростное сопротивление, вовсе не страшась своей гибели и при малейшей возможности стремились забрать на тот свет с собой как можно больше бойцов его экспедиционного отряда. Пожалуй, только недавно попавшие в этот мир новички или как говорят здесь, свежаки, вели себя иначе. Предоставляемая информация по зараженным тоже не соответствовала действительности. Да многие из тварей просто тупы беспросветно и ломятся прямо на линию огня, но это далеко не всегда так, это делают одиночные, слабо развитые твари либо те из них кто сходит с ума от голода. Собранные же в стаи зараженные, ведут себя вовсе по-другому они могут устраивать засады, могут просто утащить одиночного бойца и при опасности отойти и еще многое, плюс, пусть редко, но все-таки имеет место быть наличие у тварей так называемых даров Улья. Он сам недавно видел, как лотерейщик, исчезнув в одном месте, появлялся в другом, тогда погибли двое его солдат, а местный туземец, явно предвидевший такой маневр твари, оказался только ранен. Несмотря на его постоянные рапорта в корпорацию о несоответствии подготовки к действиям в открытом мире, корпорация похоже просто плюет на происходящие здесь несоответствия. Их интересует только максимальная прибыль при минимуме вложений своих средств. Вот уж точно говорили про этот контракт, билет в один конец. Что же, как ему не нравится предложенный Настей выход большой группой за территорию базы, а придется принимать ее предложение. Поскольку из пятисот мест на основной ферме в данный момент занято всего сто пятьдесят, а сверху очень настойчиво требуют материал безапелляционно намекая, что если в ближайшее время ему не удастся увеличить поставку биоматериала, то будет сокращено финансирование проекта и приток солдат с бессрочным контрактом от основной базы.

Аккуратно развернув карту на столе, он рассматривал размеченные на кластеры разнокалиберные куски территории региона. До намеченного форпоста Пивная, от них очень далеко, восемь — двенадцать дней пути на транспорте и это если все сложится согласно намеченного плана. Он уже прекрасно понимает, что временные рамки здесь растяжимы и нужно всегда накидывать, про запас, как говорят местные туземцы. А на операцию необходимо выделить как минимум три бронемашины сопровождения и пять грузовиков для перевозки “мяса”. Это порядка пятидесяти бойцов на проведения операции и все люди должны иметь опыт боев и перемещений в мире Улья, прибывшие недавно по бессрочному контракту, двенадцать солдат с центральной базы не подходят для операции они пока просто балласт для группировки. Выделять придется фактически треть всего гарнизона. Очень опасно как для самой выделенной группы, так и для оставшегося гарнизона, поскольку в случае внезапного нападения на базу на ее защиту остается около сотни солдат, минус огневой мощи трех бронемашин. Терзаемый сомнениями он посмотрел на стоящего рядом со столом Кабана, спросив.

— Что вы господин Кабан думаете по данному поводу?

Мужчина, тяжело выдохнув заговорил, нервно напрягая желваки.

— Я что думать, придется идти на поводу у них, нравится или нет. Ферма пустая, а ливер ваши трясут с верху весьма настойчиво, в ближайшее время все одно самим заполнить ее не получится.

Затем, пристально смотря в немигающие глаза Насти, он угрожающе проговорил.

— Если что пойдет не так, я всегда буду рядом и смертью ты не отделаешься. Помни об этом, девонька.

Настя, не выдержав силы пронизывающего ее взгляда Кабана, опустив глаза и стеснительно заулыбавшись явно признавая свою беспомощность перед этим могучим здоровяком, медленно встав с кресла, отправилась к развернутой карте на столе, негромко произнеся.

— Я покажу приблизительный маршрут на вашей карте.

Уже почти пройдя мимо демонстративно развернувшего перед ней свои могучие плечи мужчины, она внезапно со всей дури заехала ему ногой в пах. Затем, пользуясь тем что противник чуть присел от прострелившей его в интимном месте боли, подхватив стоящую рядом со столом массивную табуретку, разнесла ее в щепки об голову Кабана, отправив того в глубокий нокаут. После чего с показной небрежностью, отряхнув руки, она поправила выпирающий карман на груди разгрузки и подошла к столу с картой, проговорив шипящей змеей.

— Угрожалка еще не выросла гавкать на меня, свинья.

Опешивший Сухой, смотрел неверяще на произошедшее, вытаращив от удивления глаза. Вот так, просто и без затей эта женщина расправилась с Кабаном. Это с тем, кого никто не может победить в рукопашных схватках, регулярно проводимых на базе. А она, меж тем рассмотрев спокойно карту, взяв со стола карандаш, принялась пунктиром отмечать приблизительный маршрут до Пивной, пометив крестиками в четырех местах быстрые кластеры на маршруте. После чего, мило улыбнувшись Сухому, отправилась в полюбившееся ей кресло с пренебрежением переступив через лежащую на полу тушу Кабана.

Когда лежащий мужчина на полу начал шевелиться, Сухой с Настей с любопытством смотрели на него, каждый, со своей стороны. Осознав себя и приняв сидячее положение, вопреки ожиданию Сухого, Кабан не ринулся на немедленную расправу с обидчицей, а почесав разбитую голову расхохотался зычным басом, вытирая выступившие из глаз слезы.

— Ну у вас и семейка, как уживаетесь то все в месте?

Затем, подняв в верх руки, он примирительно произнес.

— Все, верю, никаких подвохов.

Когда женщина, обсудив все детали завтрашнего выхода в рейд, отправилась в отведенное ее группе уже ставшее гостевым крыло бункера на базе муров. Кабан, аккуратно усевшись в покинутое Настей кресло, с облегчением по шире раскинув ноги, проговорил.

— Думаю ей можно верить, мало кто вот так попрет морду бить во вражеском логове.

Смотревший на него внимательно из-за стола Сухой, улыбнувшись и назидательно покачивая пальцем как малому ребенку, поправил говорившего.

— Не морду Кабан, не морду.

Глава 21

Под мерное покачивание бронемашины в тусклом освещении десантного отсека, сержант Вилорт и мед брат Бико с недоумением рассматривали вольготно и откровенно нагло с вызовом, аж на два транспортных сидения развалившуюся на них женщину. Они помнили ее растерзанной и беспомощной, лежавшею сломанной куклой под психотропными препаратами на медицинской кушетке и непонятно как, вопреки здоровой логике и медицинскому опыту Бико, остававшуюся живой, сейчас же, пусть и с надетой маской на лицо, она несмотря на нахождение в общем отряде, излучала неминуемую опасность для всех. Бико просто нутром чувствовал исходящую от нее угрозу, именно от нее, а не от двоих расположившихся рядом с ней ее товарищей, местных туземцев. Сам не понимая себя уже практически готовый взвыть в голос от терзающего его сознание чувства, мед брат наконец не выдержал и заговорил с этой женщиной.

— Извините меня мэм, но по непонятным для себя причинам я чувствую исходящую от вас опасность. Я бы промолчал, но мое сознание просто физически терзает это незримое чувство тревоги, не давая мне покоя.

Женщина, повернула к нему голову и пристально посмотрела ему в лицо, сквозь щелки своей маски, заставив нервно сглотнуть. Затем, поманила его к себе пальцем. Едва он протиснулся к ней вплотную как она, все так же смотря своим змеиным, гипнотизирующим взглядом, показала ему что нужно поводить возле нее руками, раскрыв ладони. Бико, ничего не понимая и явственно опасаясь раздражать туземку, нарочито медленно вытянул к ней руки, раскрытыми ладонями вперед как она показала. Едва они поднялись на уровень ее груди как звенящие чувство опасности, сдавив ему горло незримой петлей удавкой, заставило его засипеть не в силах даже вымолвить слово. Настя, с непринужденной легкостью отпихнула его ногой назад на свое место. Сидевший рядом с ней мужчина, сипящим голосом выругался.

— Пахан, вот почему такая шляпа, мля? Как чо толковое фартанет, так все не в нашу хату.

После чего, вовсе не обращая внимание на сидевших в десантном отсеке солдат полковника, она, соскочив со своего места, ловко ухватив за ворот Бико, притянула его к себе вплотную, зашептав в ухо обдавая горячим дыханием.

— Нарекаю тебя Сапером, крестила тебя Настя Сука из Мирного. У тебя дар от Улья проснулся, ты морда внеземная теперь чуешь взрывные устройства, взведенные.

После чего, он, от мощного толчка в грудь отлетел снова на свое место в отсеке больно ударившись локтем о броню. Испуганно моргая глазами, косясь на сидевшего рядом с ним сержанта Вилорта, попутно пытаясь сообразить, что только что произошло. Искоса и со страхом, поглядывая на только что крестившую его туземку для мужчины в единый момент все прояснилось, граната без чеки в её нагрудном кармане, от осознания, он, вытаращив по рачьи глаза, севшим голосом, приговорил своей крестной.

— Но так нельзя, это не безопасно.

На что Настя, явственно улыбаясь под скрывавшей её лицо маской, поучительно проговорила

— Это Улей Сапер, здесь так нужно.

Отряд за восемь дней, практически без приключений в монотонном ритме, добрался до очередной намеченной контрольной точки. Расстреляв по пути три небольших стаи да несколько десятков одиночных зараженных. Отмеченные на карте быстрые кластеры удалось благополучно объехать по дуге, не сталкиваясь с крупными образованиями тварей, чему в немалой степени способствовали разведывательные дроны, регулярно запускаемые на обследования местности. Под вечер, перед самой остановкой на очередную ночевку, мурам попалась группа свежаков, чудом вырвавшихся с прилетевшего недавно кластера. Парень и две молоденькие девушки явно сильно напуганные, завидев военную колонну радостно выскочили на дорогу и замахали руками, подпрыгивая на ногах. Их быстро, не останавливая колонну, затащили в транспорт ничего не объясняя. Как только колонна, свернув в небольшую рощу, замаскировавшись и выставив посты охраны, расположилась на ночлег, для подобранных свежаков начался ад. Двух молодых, ничего не понимающих в происходящем женщин, бесцеремонно выдернув из недр транспорта и пресеча попытки робкого возмущения несколькими ударами по лицу, растянув на колышках, вбитых в землю, начала пользовала толпа мужчин, выстроившись в живую очередь. Не обошла сия страшная участь и молодого человека как оказалось солдаты Сухова, весьма толерантны. Поэтому рядом с растянутыми девицами на колья был закреплен и юноша, только лицом в низ, возле которого очередь была не меньше чем у женщин, но только из солдат Нолда, муров Кабана там не было. Настя с ненавистью наблюдала за происходящим, расположившись возле своего броневика, регулярно трогая взведенную гранату в нагрудном кармане. Сидевшие рядом Седой с Чехом едва не подпрыгивали от негодования, готовые сорваться со своих мест и устремиться в эти очереди для учинения там мордобоя с поножовщиной. И только жесткий, не терпящий возражения окрик командира.

— Сидеть!

Удерживал их на месте, хотя Чех и вцепившись до побелевших костяшек на руках в свое оружие, негодовал, высказываясь негромко.

— Это как так можно делать, это же не пустышки они же просто свежаки им помочь надо, а они мрази их в “станки” сделали. Нет, а пацана то как так можно, твари, вот твари. Настя, дай мне добро я всех этих тварей положу. Я их резать буду по одному, каждому печень вырежу, кому не смогу ножом тому зубами вырву.

Сидевший рядом Седой, наблюдая за бушующим товарищем, успокоил его проговорив.

— Чех, вот в натуре ты как дите, мать твою ети. Это же твари, кто с тобой будет один на один резаться, это чепушилы проткнутые, петухи помойные, мля.

Чех, после слова мать, сперва покосившись на Настю, затем резко повернувшись к проговорившему товарищу, буквально выплюнул тому в лицо.

— Маму не трогай, а то не посмотрю, что ты мне брат. Я тебе, я тебе…

Метался в поисках возможного возмездия мужчина и наконец выпалил, найдя очевидно приемлемое для осуществления в отношении родственника.

— Я тебе в чай травы насыплю. Будешь эту баланду хлебать все одно в темноте не увидишь, что там плавает.

Настя, наблюдая за тем как выплескивают друг на друга свои переживания ее бойцы, проговорила примиряя их.

— Хорош собачиться меж собой, братья все-таки.

Мужчины после ее окрика присмирели и показывая всем своим видом любовь и дружбу меж собой, притихли. Видя это, женщина продолжила.

— Ты Чех все верно говоришь, всех тварей под нож пустим, но не сейчас. Ты сейчас запоминай их получше, а там как говорится в Улье жизнь долгая.

От общей массы, веселящегося возле насилуемых пленников народа к ним, направился одинокий человек. Подошедший Сапер, как-то виновато встав рядом, проговорил.

— Я вижу ваши осуждающие взгляды, но я не оправдываться пришел за свое участие, гормоны есть гормоны и для своего здоровья их необходимо регулярно сбрасывать, я пришел сказать, что вколол всем пленникам психотропный препарат. Так что они сейчас ничего не соображают и абсолютно не чувствуют боли.

Седой, зло посмотрев на него, просипел.

— Типа тему разрулил и просветил нас бедолаг в натуре, лепила кудесник. Им теперь все по кайфу, под шкуру загоняют неглубоко, а они млеют не обоссавшись. Еще и пацана отпетушили, ни за чо ни про чо, без предъявы.

Все так же неловко стоящий возле них Сапер, проговорил со своим акцентом.

— Извините я не понимаю вас. Вы говорите на своем сленге нас этому мало учили.

Затем Седой, глядя с призрением на стоящего перед ним внешника, спросил.

— Ты фраерок чепушиле тоже присунул или как?

— Извините, я не до конца понял ваш вопрос.

В разговор вклинился смотрящей с враждебностью на него Чех.

— Он спрашивает, пацана тоже в жопу поимел?

Все продолжающий стоять перед ними Сапер, ответил.

— Нет, я здесь, в этом мире, не придерживаюсь однополой сексуальной любви. Хотя и не хочу афишировать этого. Судя по вашим взглядам, вы относитесь к этому осуждающе и у вас подобные сексуальные взаимоотношения не приветствуются. У нас же в империи за открытые оскорбления в сторону однополых союзов можно весьма сильно пострадать, получив в паспорт минусовую отметку о своей не толерантности.

Внимательно слушавший его Седой, просипел, вытаращивая удивленно глаза.

— Так я чо, правильно понял, если ты типа не пидрила, то тебе какой-то минус в паспортину рисуют за целое очко?

— Нет, не так, у нас в империи свободный сексуальный выбор. Гражданин может сам определяться в своей сексуальной ориентации, и никто не в праве ему что-то навязывать. Просто он должен уважать выбор других граждан и быть терпимым к ним. Так же быть уважительным если он становится объектом любви со стороны своего пола. И он не должен своими действиями оскорблять и травмировать тонкую психику человека своим нетерпимым отношением к нему. Поэтому ему надлежит идти на уступки проявляющему к нему чувства человеку что бы показать всем свою толерантность.

Сапер замолчал, поскольку на него дико вытаращившись, из-под масок, смотрели шесть пар горящих глаз.

— В натуре, полное попадалово. Ето чо получается, если какой глиномес до тебя прицепился, то ты вместо того что бы хлебало ему разорвать на двое, должен очко свое под развальцовку подставить, сугубо добровольно, иначе ты не этот, как его, не толераст.

Сапер, очевидно довольный тем что с ним беседуют как с равным в кругу туземцев, считающимися в местных реалиях весьма непонятными и опасными типами, присев к ним на корточки, подражая расположившемуся так Седому, пояснил, просвещая непонимающих законов цивилизованного мира местных.

— Не совсем так как вы говорите. Во-первых, противоположная сторона должна проявить и показать свои чувства и намерения. То есть, сделать подарки и оказать знаки внимания со своей стороны как-то, сводить в ресторан или другие увеселительные заведения за свой счет. Если человек имеет супругу, то и ей оказать знаки внимания в виде подарков, а также, уведомить ее о своих чувствах к ее супругу в письменной форме. Как правило достаточно развернутого сообщения на личный коммутатор и только потом потребовать от объекта своих чувств исполнения сексуального долга перед ним, поскольку на ухаживания истрачены финансы противоположной стороны. В случае отказа от возложенных обязательств, объект привлекается к суду как правило с него возмещается пострадавшему от не толерантности, потраченные на него финансы в пятикратном размере и делается отметка в паспорт о нетерпимости. Если гражданин имеет такую отметку, то ему не желательно занимать руководящие должности в гос. учреждениях и коммерческих структурах. Если гражданин набирает пять таких отметок в свой основной документ, то его выдворяют из центральной империи для дальнейшего проживания на периферию. В случае получения и на периферии еще трех отметок о не терпимости, гражданин изолируется в исправительное медицинское учреждение, где с ним работают психологи и другой медицинский персонал, прививая терпимость к своему полу. Перед выходом из данного реабилитационного центра он должен показать медикам свою терпимость, полученную в их учреждении, предоставив видео отчет о своей сексуальной связи со своим полом. После выхода из мед учреждения с гражданина снимаются все отметки о нетерпимости, и он может вернуться для проживания в центральную часть империи.

Приостановившись и приняв горделивый вид, Сапер добавил для замерших слушателей.

— Хочу с гордостью заметить, что вся медицинская реабилитация гражданина, производится за счет государства.

Седой, выслушав все рассказанное Сапером, приложив руку к надетой на лицо маске, растер выступивший под ней пот, просипев.

— Вот где в натуре век воли не видать и радоваться четырем стенам. Пахан, отвечаю, повезло мне, я, когда они нас до стаба в больничку везли, только свой живчик хлебал. Зуб даю за базар. Ахринеть мля, цивилизация.

Затем к ним подбежал кто-то из солдат Сухого и на резком, не знакомым языке, срочно позвал Сапера.

— Извините, но там срочно нужен медик у одной из пленниц из ануса, сильно пошла кровь. Нужно посмотреть и устранить.

Едва внешник спешно ушел к суетящейся толпе как из темноты вышел Кабан. Без спроса он подсел к Насте, проговорив.

— Пообщались?

Настя, не поворачивая головы, почувствовала, как в руку Чеха скользнул нож, а следом ее слух уловил едва различимый шорох с места нахождения Седого, указавший на вытащенный из кобуры пистолет. Как не странно от визитера эти действия тоже не укрылись. Кабан ухмыльнувшись проговорил.

— Не доверяют твои бойцы мне.

Проигнорировав высказывания, женщина, покосившись на суетящуюся толпу возле “станков”, проговорила, отмечая что и Чех и Седой сместились со своих позиций.

— Что не там, в коллективе?

— Так я себя жителем Улья считаю, поэтому закон чту. Хотя многие и не поймут, мур все-таки.

Мужчина, кивком головы указал на четверых стоящих в стороне муров и не принимающих участия в изнасиловании пленников. Встав со своего места, Настя, достала из рюкзака небольшой мешочек с собранным по дороге к мурам золотом. Взвесив его в руке, она отдала его Кабану.

— Поторгуем?

Мужчина, неспешно, своими толстенными пальцами, развязав мешок высыпал его содержимое себе на руку, глянув оценивающе на цепочки, кольца и прочие украшения.

— Тут мало, потянет на пятерку гранат и то это я от щедрот своих столько даю. Нам от стоимости такого добра перепадает всего четверть, так что не обессудь.

— Пять так пять, потом еще будет, что стоящее можешь предложить?

Кабан, подумав, ответил неспешно.

— Из оружия мало что, внешники своим не балуют, берегут технологии от диких туземцев, даже бессрочников своих вооружают в основном нашим. А вот из вспомогательного много что есть. Керамические бронники, защита хороша, а весу не много считай в два раза легче наших, активные гарнитуры хорошие есть не то что местные, ловят до трех тысяч метров и практически без помех. Дроны разведывательные, ну их ты видела. Белье нательное хорошее есть, реально тело в нем дышит и влагу отводит по-человечески, а не для рекламы. Тепловизоры есть ихние, но это сразу скажу будет дорого, меньше чем за десять кило не отдам. Мне потом за них люлей получать да стоять мальчиком, выслушивать за свою нерадивость. Мины разные есть, но там по специфике подбирать надо. В общем если желание есть, то сторгуемся.

Настя, помолчав произнесла негромко в темноту.

— Седой, будь добр, организуй нам чайку. Под него и разговор поприятней пойдет. Так что там еще у тебя на складе завалялось, Кабан?

Глава 22

Захват намеченного форпоста Пивная, прошел буднично и как-то без огонька от слова, такая работа, грязная, неприятная, опостылевшая, но необходимая, поскольку деваться некуда, контролирующий босс стоит за спиной и сверлит тебя прожигающим взглядом. Подойдя ночью к объекту, располагающемуся в одиноко стоящем ремонтном боксе в прошлом какого-то сельского объединения {совхоз}, рассмотрев два сторожевых поста в тепловизор и десяток камер наблюдения, промерив его дальномером и сравнив с нарисованным Настей планом форпоста с отмеченными на нем тремя минными полями. Сухой отдал распоряжение приготовить дроны, указав операторам на схематичном рисунке место зависания аппаратов над объектом. С летательных аппаратов над небольшой территорией укрепленного форпоста был распылен порошок СН-4, от которого все находящиеся на объекте попросту заснули.

Дальнейшее, Настя смотрела со стороны, прищурив глаза и чувствуя, как руки не произвольно сжимают оружие. Она прекрасно осознавала судьбы людей с ее помощью попавши в рабство к мурам. Но, она, неимоверным усилием воли загнала рвущуюся с визгом наружу истерику, проговорив про себя, на отрубленной голове по волосам не плачут, уж тем более на ее бритой на лысо. Затем, покосившись на стоящих рядом Чеха и Седого, поговорила едва слышно.

— Придет время, живьем потрошить тварей буду.

Ставших беспомощными под действием распыленного препарата людей, тщательно вязали в ласточку, обыскивали и складывали в ряды на площадку у форпоста. Там набралось сто пятнадцать человек среди которых оказалось семеро женщин. Из всех захваченных, проснулся только один и попытался вырваться из стягивающих его оков, применяя свой дар. Он пробовал переместиться рывками уходя за спину своим противникам. В связанном состоянии, выглядело это комично, но человек оказался весьма матерым он сделал на своем даре аж шесть рывков подряд, заставляя двоих караульных бегать за ним по площадке, запинаясь и перескакивая через разложенных на ней людей. Когда край солнечного диска, озаряя светом мир Улья, показался над горизонтом, закончилась погрузка добытого “материала” в подъехавшие грузовики и муры Кабана вперемешку с солдатами Сухого, мокрые и усталые от авральной работы, спешно переводили дух, занимая свои места согласно расписания в отправляющейся на базу колонне. Запрыгнув в свою бронемашину, Настя, поправила маску на лице, попутно с облегчением ощупав взведенную гранату в нагрудном кармане. Севшие по бокам ее бойцы, сквозь прорези масок с ненавистью смотрели на располагающихся в десантном отсеке довольных солдат Сухого, операция завершена, нужно совместно со своими “союзниками” отъехать на безопасную ночевку на расстояние от захваченного объекта, а дальше предстоит расстаться и возвращаться в стаб, своим ходом.

Поутру, на стоянке колонны, получив от Кабана обещанные гранаты, Настя, пристально глядя в глаза командиру муров, проговорила.

— Кабан, веришь нет, но после совместной операции у меня появилась заветная мечта. Выловить вас всех и подвесить за яйца, собственноручно.

Смотрящий на нее широкоплечий мужчина, не весело улыбнувшись, негромко ответил.

— Наши желания совпадают.

Возвращались в стаб молча, именно молча, стараясь не выплеснуть друг на друга накопившимися в душах эмоциями за прошедшее время. Седой, по вечерам отвернувшись от всех что-то читал, не делясь со своими товарищами содержанием и своими переживаниями по поводу прочитанного. Чех, в свободное время тренировался в обращении с ножами, страшно перекашивая лицо от переполняющей его ненависти к воображаемому противнику, изображая короткие атаки и вслед за этим неуловимыми движениями перекидывая ножи из рук в руки. Настя тоже не отстала от остальных, гася в себе пережитое лазанием по деревьям. Ага именно лазанием, на остановках она за подход выполняла подобное действие с десяток раз, раздирая ладони до кровавых мозолей и протирая ткань штанов на бедрах, до дыр, которые тут же и латала, стянув брюки и усевшись спиной к своим товарищам. Спохватились они перед попавшимся на пути кластером с городской застройкой.

— Хорош истерить.

Проговорила Настя своим бойца и самой себе. Знаками показала Седому с Чехом позиции для наблюдения и вытащив монокль, сама приложилась к окуляру, внимательно по секторам изучая строения.

Застройка представляла собой прилетевший жилой район какого-то города и похоже этот район был центральным. Здание банка, большущая аптека, огромный торговый центр с кучей рекламных аляпистых вывесок, развлекательный центр с большой разноцветной детской площадкой на улице. Между домов, изредка в фокус монокуляра попадались слоняющиеся зараженные в поисках возможной еды. На одной из просматриваемых окраин жил массива, собравшиеся в стаю бегуны под руководством молодого лотерейщика со шрамом отметиной через всю грудь, начали нападать на своих собратьев, повалив по сигналу вожака двоих пустышей на асфальт и несмотря на отчаянный визг тех, тут же приступили к их поеданию. Со смаком и довольным урчанием вырывая из своих собратьев куски мяса, спешно поедая добытое пока не возникла конкуренция со стороны. Настя, раз за разом проверяла намеченный ей маршрут в район на мародёрку. Пока все складывалось без непреодолимых сложностей для её группы. Подозвав к себе Седого с Чехом, женщина показала им намеченный ей коридор для проникновения в ближайшее здание и оттуда далее. Получив согласие от бойцов в виде утвердительных кивков головы, они, расправив на себе маскировочные костюмы” лешего”, придававшие силуэтам не распознаваемые, мешковатые очертания, устремились в жилой массив. Это конечно большой риск заходить на кластер, наполненный таким количеством зараженных, но похоже после всех свалившихся на группу моральных переживаний этот риск просто необходим всем членам отряда для своей внутренней реабилитации перед собой. Нужно показать себе, что ты можешь то, чего другие страшатся и снова начать себя уважать.

В первое здание проникли без столкновения с местными зараженными, один раз пришлось замереть ненадолго под любопытным взглядом бредущего бегуна, но тот быстро потерял интерес к бесформенным кучам, совсем не напоминавшим еду с расстояния двадцати метров. Затем, группа неспешно проследовала через пустой дом с коридором через все здание, идущая впереди Настя, мягко, по кошачьи, ставила ноги на автомате выбирая место куда опустится её стопа с пятки на носок и так раз за разом, женщина постоянно использовала свой дар, видя даже сквозь бетонные перегородки, сырые, мясные субстанции. Отогнав прочь свое удивление от такого обзора сквозь сплошное препятствие, Настя, остановившись перед поворотом внутри здания, показала три пальца своим бойцам. Это значит трое зараженных находятся сразу за углом вот только проблема в том, что она не полноценный сенс, поэтому за поворотом может оказаться кто угодно, от троих бестолковых пустышей до троих притаившихся руберов. Дружный, одновременный рывок за угол и три клевца пробивают головы раскачивающихся на ногах зараженных. Повезло, все нормально, это простые бегуны.

Осмотревшись на выходе и наметив следующую точку, Настя, знаками указала мужчинам план следования. Неспешно подобрав валяющийся камень, женщина запустила его в сторону, разбивая окно припаркованного у обочины одинокого автомобиля. Пока встрепенувшиеся в округе зараженные, спешно прибежав изучали источник шума, выискивая возможную еду, группа бесшумно преодолела открытое пространство и затаилась среди витрин большого торгового центра. В недрах огромного строения, группа промарадерила долго, удачно попался не разграбленный ювелирный магазин известной торговой марки, занимавший целое отдельное крыло в здании. Складывая добытые изделия из драг металлов в отдельный тряпочный мешок в руках Седого, Настя, не удержавшись взяла приглянувшиеся серьги, поднесла их к своим ушам, дурачась и показывая закатившимися глазами, Седому с Чехом свой восторг побрякушками. Мужчины тепло улыбнувшись как по команде поддержали своего командира, подняв в верх большие пальцы.

Ну вот, наконец то начали оттаивать душонками, а то все чуть волками не выли того и гляди друг друга рвать начнем, подумалось Насте с облегчением.

Пробираясь мимо большого отдела мужской одежды, Настя отдала группе приказ остановиться и под недоумевающий взгляд мужчин, вытащив из шуршащей клеенчатой упаковки несколько фирменных рубашек, упаковала их в общий, хабарный мешок. Седой попытался возмутиться, когда туда же отправился мужской костюм и черные классические туфли с лакированным носком, которые явно предназначались ему, но натолкнулся взглядом на сжатый кулак от Насти, поднесенный ему к лицу. Чех, наблюдая за этой беззвучной перепалкой, только довольно, с присущей ему искренней теплотой, улыбался, поглаживая свою рыжую бороду и не забывая при этом внимательно окидывать взглядом помещение. Но вот когда их командир в парфюмерном отделе, помимо женских духов и прочей косметики, упаковала несколько флаконов мужской туалетной воды, насторожился, понимая, что его тоже не минует Настина забота.

К банку смогли добраться уже ближе к вечеру, немало излазив прилегающие здания в поисках безопасных маршрутов. Приходилось порой перелизать по балконам с этажа на этаж что бы незаметно миновать небольшие группы зараженных, находящихся внутри помещения. Поэтому разочарование группы было невозможно передать, в центральном хранилище они обнаружили только многорядные стопки банкнот, разложенные по большому металлическому стеллажу. Немного посовещавшись, как в немом кино на пальцах, решено было заночевать в помещении банка поскольку все знатно вымотались, а утром, перед рассветом, уходить с кластера, поскольку Настя прекрасно знала, что, хотя зараженные не спят в человеческом понимании, но все равно они нуждаются в отдыхе, поэтому впадают в своеобразный транс, становясь теплыми и вялыми, частенько с мирным, добродушным, умиляющим посапыванием, а под утро они самые неактивные и любят подобно людям резинничать и раскачиваться перед новым днем.

Позавтракав в темноте разогретыми Седым кашами в жестяных банках и запив их просто живчиком, группа Насти отправилась выбираться из застроенного района на простор кластера. Снова беззвучное перемещение по этажам зданий, старательное избегание мест, указанных Настей и замирание без движения на несколько минут пока не прояснится ситуация. Уже практически перед самым выходом из последнего здания к тропе, ведущей в виднеющуюся не вдалеке рощу к ним в помещение, спешно заскочил виденный ими ранее лотерейщик со шрамом через всю грудь. За собой он тащил бегуна с оторванной рукой и жалобно попискивающего, но старающегося замолчать. Оба зараженных едва заскочили в помещение, удивленно уставились на людей уже спешно сорвавших с поясов клевцы. Из-за молниеносности произошедшего столкновения, произошла заминка на долю секунды, а вслед за этим накатила волна ужаса и тревоги, идущая с наружи. В голове у Насти пронеслось, элита. Подняв руку на команду замри, она сама остановилась практически уперевшись в отмеченную жутким шрамом грудь лотерейщика. Тот в свою очередь словно поняв ее тоже замер без движения, аккуратно придерживая члена своей стаи от шевеления. Все так и стояли статуями, отчетливо всеми своими чувствами, ощущая ужас от выискивающую с наружи еду элиты. Наконец, минут через двадцать, Настя почувствовала, что ее стало отпускать. Это если ее так накрыло, то какого ее товарищам. Повернув демонстративно неспешно голову, она оглядела застывших товарищей. Н-да, бледные как полотно, с выступившими крупными каплями пота и вытаращенными от ужаса глазами. Повернув голову назад, женщина, еще раз показала лотерейщику знак что нужно соблюдать тишину, затем демонстративно повесив свой клевец на пояс она махнула рукой бойцам следовать за ней на выход и двинулась вперед, сдерживая дрожь в коленях и чувствую на затылке благодарный взгляд зараженного.

Тропа, ведущая к роще, оказалась не прямой, а с хорошей петлей возле гаражного кооператива. Пробегая мимо которого, Настя сразу обратила внимание на вытоптанное пятно и содранную краску с дверей у одного из них. Знаком она указала Седому с Чехом расположиться у стены и наблюдать за дорогой через постройку гаражей. Сама же, подскочив к ободранным дверям встав с боку негромко постучала в металлическую дверь тихо проговорив при этом.

— Я Настя Сука рейдер из Мирного, если кто есть внутри, то отзовись. Думай если что быстро здесь по кластеру элита бродит так что да, да, нет, нет.

Внутри помещения капитального гаража, послышалась суетливая возня и свистящий шепот, а вслед за этим негромкий щелчок замка ворот. В проеме показался молоденький юноша, испуганно смотрящий на взявшую его на прицел женщину в бесформенном костюме “лешего”. Он только и смог выдавить из себя осипшим голосом.

— Она там.

Указав молодому человеку стволом двигаться назад, во внутрь гаража, Настя, просканировала своим даром помещение и проверив взведенную гранату в нагрудном кармане, настороженно поглядывая, готовая к неожиданностям, двинулась следом. Едва она переступила порог гаража, окунаясь в полумрак помещения как сразу разглядела лежащего на собранной из всякого хлама подстилке кваза. Ступая так, чтобы видеть и кваза и юношу Настя по стенке добралась вплотную к лежащему получеловеку. Им оказалась женщина, перебинтованная как попало, найденными здесь же тряпками не первой свежести. Рядом с ней валялась груда пустых банок из-под различных консервов, приправленная разноцветными обертками от печенья и прочего съестного. Ого, даже из-под китайской лапши есть, похоже идет квазуха на поправку и жрет как в яму. Отметила про себя Настя.

Забросив за спину винтовку и приноравливаясь если что, выхватить из кобуры пистолет, женщина вплотную подошла к молча смотревшей на нее со своего импровизированного ложа квазухе.

— Привет я Настя Сука из Мирного, рейдер. Кто ты будешь?

Лежащая перед ней мутантина, разминая затекшую шею, заговорила обычным для измененных, свистящим голосом.

— Гала я. Не местная. Решила сменить регион в Мирный и шла, говорят там по жизни все правильно вот и хотела на жилье обосноваться. Но как говорят человек предполагает, а боги Улья располагают. Порвали меня сильно на кластере, думала все не вытяну, отжила свое. Сюда вот забралась отлежаться да по дороге свежак попался дай думаю подмогну если получится. В общем доброе дело сделаю вот и похоже бонус за доброту мою вы объявились. Не бросите?

Улыбнувшись квазухе и покосившись на стоящего уже рядом с ней Чеха, едва заметно кивнувшего ей и вытирающего пот с лица от напряжения применения своего дара ментата. Настя проговорила негромко.

— Не бросим, все одно вам не высидеть в гараже без оружия. Элита кластер прочесывает, так что рано или поздно, но вас найдет. Да и по пути нам. Как там говорят, Улей видит добрые дела.

Стоящий у входа Седой, как всегда своим сиплым голосом подвел черту.

— Да не оскудеет рука дающего и не отсохнет рука берущего. Носилки готовы.

Глава 23

На ночлег, усталая от переноски туши кваза в носилках по пересеченной местности, группа Насти, расположилась в овраге, предварительно все осмотрев в округе и поставив сигналки по периметру. Чех, привычно занял караул, Настя, раскладывала рюкзаки, а Седой, меж тем готовил ужин, разогревая в руках консервные банки с кашей под выпученными от удивления глазами свежака.

— Тебя как окрестили, пацан?

Спросил наблюдающего за ним юношу, Седой.

— Так я давно крещеный, меня еще в детстве бабушка крестили в деревенской церкви. Только как-то помнится мне это словно в тумане, просто знаю, что было, а вот пересказать даже что к чему не смогу. Как сон давний воспринимается, странно.

Седой, перевел вопросительный взгляд сперва на Настю, затем, на делающую вид, что не слышит их разговора, квазуху и продолжил.

— Так а чо, Гала тебя по новой не обрисовала, то есть по бродяжьи это значит не окрестила?

Мальчишка, ничего не понимая, посмотрев недоуменно на квазуху, отрицательно помотал головой. Мужчина, снова глянул на своего командира, присевшую возле рюкзаков и явно прячущую не пустые руки от кваза. На его спрашивающий взгляд, она кивнула головой, давая добро.

— Ну значит в натуре не успела походу Гала, тебе имя в Улье забабахать. Будешь ты значит зваться Щегол. Запомнил, вот и ладно, а крестил тебя Седой из Мирного. Чо морду недовольную скривил, смотри в натуре перекрещу на чмошника вот тогда в натуре и будешь харю дуть. Все с тобой красиво срослось, ты пока ужин не готов, вот, отнеси Чеху на пост похрустеть печенье он там походу кишку уже от позвоночника отдирает.

И протянул крестнику разноцветную пачку печенья. Едва молодой человек убежал к Чеху, на пост, Седой, пристально посмотрел на Настю, которая не сводила своего ледяного, змеиного взгляда с лежащей квазухи. Гала, все прекрасно поняла и теперь смотрела на Настю, раз за разом не выдерживая ее взгляда и отводя в сторону глаза.

— Так что не окрестила то, а? Времени вагон было. Или консерве имя не дают? Потом и совесть не гложет, сожрала и сожрала. Все одно безымянный, в общем не из Улья пока человечек.

Гала, тяжело сопя, просвистела в ответ.

— Ну да, была задумка, еды то все одно мало было на восстановление моей тушки, вот и решилась взять грех на душу.

Но Настя, после ее ответа не отвела своего пристального взгляда от отворачивающий глаза квазухи, проговорив вопросительно.

— Первый раз решила?

Понимая, что сейчас эта женщина принимает решение, будет ли она жить, Гала, решившись засипела.

— Нет не первый, было до этого несколько раз. Ну там все вынужденно получалось.

Увидев направляющуюся к себе Настю с обнаженным клинком в руке, квазуха, закрыв глаза, затараторила сбиваясь от спешки.

— Я из региона свалила поэтому. Попалили меня на жрачке вот и начали гонять как людоедку. Я в новый регион перебралась, а тут вот не повезло. Ладно, ладно вру про не повезло. Я на свежий кластер специально полезла, кого на жратву для себя выловить, а дальше и вправду не повезло на лотерейщика со стаей нарвалась. Я их покрошила отбиваясь, а этому скоту, который лотер, топором грудину вскрыла да не совсем удачно получилось он походу выжил и свалил. Пока в гараже отлеживалась эта тварь недобитая похоже все возле гаража терся, поквитаться хотел да силенок на стальные ворота не хватило.

Открыв глаза, она уставилась на стоящую рядом Настю, явно размышляющую как поступить.

— Давно человеков жрешь?

Квазуха на решающий вопрос утвердительно кивнула головой и просипела следом.

— Пять лет. Бросить пыталась, но не смогла. Без них…

Она кивнула головой в сторону ушедшего к Чеху теперь уже Щегла.

— Как от наркоты ломать начинает, вою дурниной и иду искать корм.

Настя, явно приняв решение, демонстративно убрала нож в ножны.

— Обозвала же, корм.

Овраг оказался очень удобным укрытием для группы с раненной квазухой, поэтому Настя, решила провести в нем три, четыре дня, что бы квазуха подоклемалась и встала на ноги. А то с такой ношей в сто пятьдесят килограмм, перемещаться весьма проблематично. С утра, осмотрев своих бойцов, женщина дала им добро на мародёрку в ближайших кластерах, еды теперь нужно много. Довольные Седой с Чехом, едва не засветились от радости. Настя полностью им доверяет и признает их право на самостоятельность, а это для мужчин значит многое. С ними проявляя свой мальчишеский характер, порывался пойти Щегол, но он, был остановлен Настей, пресекшей на корню романтические поползновения от юноши. Теперь недовольно сопевшего и отправленного в караул на место, оборудованное Чехом.

Лежащая на самодельных носилках Гала, убедившись, что Щегол гордый доверенным ему заданием по несению караула ушел, проговорила, спрашивая.

— Настя, давай сразу все проясним. Жизнь ты мне оставила я так понимаю. Теперь что касаемо стаба?

— Со стабом тоже все просто, иди, я тебе не указ. За наши языки тоже не переживай, в Мирном сама поймешь, что к чему. А там как знаешь, за столько лет в Улье должна понимать, что у всех за душой заныкано не по одному камню. Мы перед стабом расстанемся, у нас свои дела у тебя свои, одна с пацаном пойдешь.

Смотрящая на нее с носилок квазуха, изобразила что-то вроде улыбки, оскалив свои здоровущие зубищи.

— Проверка значит, не сожру ли по дороге я свежака?

— Понимай как знаешь. Спи, думаю после обеда мои детки подтянутся со жратвой.

Квазуха снова оскалилась в улыбке выставив свои белоснежные зубищи на обозрение Насти, проговорив с характерным свистом.

— Детки, однако у тебя.

Настя, улыбнувшись по-доброму с искренней теплотой, проговорила огорошив Галу.

— Каких нарожала.

При подходе к Мирному, Настя рассталась с квазухой и Щеглом, следовавшим за Галой как кутенок за мамкой и постоянно недоверчиво косящийся на Суку. Убедившись, что все пошли по намеченным дорогам, Настя, усмехнувшись, про себя произнесла, сила в незнании.

Беседа с Комиссаром в укромной роще затянулась практически на всю ночь. Мужчина, расспрашивал всех по очереди, затем давал отдохнуть и повторял свои расспросы, задавая порой совсем нелепые вопросы, не вяжущиеся с событиями как то, сколько раз мочились после ужина на базе у муров, какой чай заваривал Седой, не вспотел ли кто, когда улеглись спать, не было ли сексуальных контактов включая с использованием “станка”. Под утро у усталых от непрекращающихся расспросов безопасника бойцов, просто уже ехала крыша. Но как говорится все имеет начало и конец.

Чувствуя себя устало и морально выжато досуха с тупым остервенением подходя к привычному вагончику ментата стаба, Настя, минуя стоящую к нему очередь из пятерых рейдеров, поднялась на крыльцо и без стука потянула на себя входную дверь, привычно смещаясь в сторону. Раздавшееся от ожидавших своей очереди рейдеров возмущенное.

— Ты куда без очереди ломишься, кобыла. Самая умная манда нашлась что ли.

Было для нее как бальзам на душу, отпустив ручку двери, устремившейся со скрипом назад в дверной косяк, счастливая женщина, резко развернувшись к стоявшим рейдерам, молча подкинула свой Винторез Чеху и подобно хищной птице, спикировала с крыльца на возмутившегося в слух мужчину. Словно почувствовав налетающую бурю, стоящие товарищи бедолаги, спешно отскочили в стороны, напомнив испуганных, серых воробьев. А довольная, оскалившаяся по-звериному Настя, уже вовсю метелила справедливо возмутившегося рейдера, удачно, с первого движения, попав тому в пах ногой. Выскочивший из своего вагончика Полиграф, увидев творящиеся возле крыльца избиение, попытался разрулить ситуацию, крикнув.

— Прекратите пожалуйста. Не нужно безобразничать, Настя занимала очередь заранее. Я подтверждаю это.

Товарищи, валяющегося в грязи избитого мужчины что-то порывались сказать, возмутившись поведением Насти, но однозначно нацеленные на них стволы винтовок Седого с Чехом, остановили любые доводы пострадавших. Настя же, довольно утерев тыльной стороной кулака пот с лица, рявкнула.

— Ну, кто еще моей лошадиной манде скажет, что она без очереди ломится?

Желающих не нашлось, только прожигающие ненавистные взгляды как со стороны понуро стоящих под прицелами рейдеров, так и со стороны дежуривших бойцов на КПП стаба, видевших драку со стороны, но не успевших ничего предпринять.

Войдя домой, Настя, замерев в пороге, первым делом неосознанно втянула в себя воздух. Отмечая про себя что не чувствует сексуального или волнительного оттенка в запахе помещения. Значит Академика давненько нет дома, вот и хорошо, а то пока она моталась за забором, Татьяна во всю отдыхала под боком у мужа, хрен тебе, а не ласки, подруга. Душа от осознания этого наполнилась теплотой и она, стянув ботинки устремилась в зал, раскладывая свое оружие на столик для чистки. Затем был горячий душ с израсходованным за раз литровым бутыльком ароматного геля для ванной, прохождение бритвой по интимным местам, стрижка ногтей маникюрными ножницами и прочие женские нюансы ухода за собой. Зачем, так все просто, если мужа давно нет дома значит он скоро вернется, а тратить время на все это при конкуренции со стороны Татьяны, ну уж нет, хер вам всем. Выйдя довольная и разомлевшая из душевого помещения, Настя, завернувшись в халат Академика, плюхнулась в кресло в зале и мгновенно провалилась в сон.

Проснулась женщина от услышанного негромкого щелчка замка входной двери. Прислушавшись к себе сразу разочаровано поняла, не он. Притворяясь спящей, она приготовилась слушать возмущения, от Татьяны, которые не заставили себя ждать.

— Вернулась домой кобыла полосатая. Началось, вот что ты за женщина, все побросала как попало, в душе все водой залила после тебя так как после потопа. Полотенце как вытерлась и то на пол бросила. Вот только не делай вид что не слышишь, мол устала так что и не проснулась. Знаю я ваши с мужем спалки, особенно после беготни за забором, вам и таракан топать будет как слон.

Настя, довольно улыбаясь и лениво потягиваясь в кресле, приоткрыв один глаз, произнесла.

— Не ори привыкнешь. Вон на столе подарки тебе.

Утро для Насти началось со звонка мобильника. Ее к десяти часам вызывали в местный суд по поводу вчерашней драки. Положив брусок телефона назад на тумбочку, она приступила к потягушкам, откинув одеяло в сторону, неприлично развалившись на кровати, Настя, выгибалась изображая из себя сама не зная что, но при этом получай непередаваемое удовольствие в душе. Затем, вспоминая с ухмылкой вчерашние возмущения Татьяны по поводу порядка она, встав с кровати и едва не хихикая в голос отправилась в душ.

На заседание суда она отправилась наряженная Татьяной, которая сперва проматерилась в голос, убирая за помывшейся Настей в душевой, а затем, проявляя инксктинт старшей сестры, занялась ее обликом. Простое платьице в горошек с длинным рукавом, скрывающим рельефные мышцы женщины, скромная дамская сумочка да рыжий парик, каре. Ни дать, ни взять простушка, не понимающая ничего в происходящем. Вот только если открыть дамскую сумочку, то можно весьма удивиться ее содержимому. Пистолет, боевой нож и две гранаты, помимо пристегнутого ножа под платьем к бедру женщины. Простояв в очереди в коридоре минут тридцать под прожигающими взглядами тех, кто узнал в этой простушке ненавистную многим Настю Суку, наконец ее пригласили в зал заседаний. Войдя в который она, памятуя наставления от Татьяны, потупила глазки в пол принимая вид растерянной простушки, но при этом не забывая все внимательно осматривать вокруг. Большая комната со столом в дальнем конце за которым восседает судья стаба, Пухлый. Перед столом не много не доходя, стоят две трибунки, именно трибунки поскольку их размер другого названия не предполагает. За одной из них уже стоит пострадавший он Насти, Рулет. Мужчина явно стоял с трудом после вчерашнего избиения, разбитое до неузнаваемости лицо, ноги разведены как у всадника при посадке на лошадь одна рука плетью висит вдоль тела, досталось бедолаге. Едва она заняла место у трибуны Пухлый окинул ее удивленно оценивающим взглядом и заговорил, указав в ее сторону пальцем.

— Назовитесь.

— Настя Сука.

Негромко, так что бы можно было расслышать, но без малейшей тени вызова, проговорила она. Затем, рука судьи ткнула в сторону пострадавшего.

— Назовитесь.

— Рулет.

Прохрипел пострадавший рейдер, показывая всем своим видом что ему очень тяжело. Далее заговорил судья, сразу оглашая вердикт по делу.

— Итак, рассмотрев материалы правонарушения и опросив свидетелей, суд вынес решение. Рейдер Рулет приговаривается к десяти ударам плетьми и штрафу в размере пяти горошин. Три в пользу стаба и две в пользу пострадавшей стороны. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, свободны.

От услышанного приговора у Рулета глаза полезли на лоб. Да как так то, его избили на глазах у его товарищей и военных с блок поста стаба, а тут такое решение. И ведь он абсолютно был уверен в другом, здесь в Мирном, всегда все справедливо делается, а тут такое, да как так, как так. Задыхаясь от возмущения, провожая ненавидящем взглядом эту тварь Суку, он вопреки принятому в суде поведению, задержался и после звука аккуратно закрывшейся двери в зал суда, уставился на Пухлого, вытаращивая вопросительно заплывшие после вчерашних ударов глаза. Судья, подперев рукой голову, устало проговорил, поясняя.

— А ты что хотел, Рулет. Закон есть закон. Думаешь я в восторге. Первое, ты прилюдно оскорбил эту женщину, назвав ее лошадью и мандой. Второе, пытался воспрепятствовать пройти ей ментата.

Возмущенный Рулет только и смог выдавить из себя.

— Так я откуда знал, что у нее занято. Она же, просто забив болт на всех молча прошла мимо, сразу к Полиграфу в вагончик.

Пухлый, подняв палец в верх в назидательном жесте, проговорив поучительным тоном.

— А язык тебе зачем дан? Ты ведь начал ее оскорблять сразу, ничего не спросив. Соответственно получив прилюдные оскорбления эта дама была вынуждена защищать свою честь и достоинство. Дралась она с тобой предварительно отдав свое оружие, во время драки не за пистолет ни за нож не хваталась. Поверь, я всех уже опросил, схватка проходила один на один. И последние, за ограждением территории стаба для таких выяснений отношений спец площадка не нужна. И да, Полиграф письменно подтвердил, что у него был договор с Настей Сукой на прохождение ментат опроса вне очереди. Так что Рулет, я могу только руками развести в стороны. Понимаю, сочувствую, но ничего поделать не могу.

Тяжело бредущий в раскоряку из здания суда Рулет, едва только слезы не смахивал с лица от обиды. Получалось что он ничего и не сделал, а как итог, избит чуть ли не до полусмерти. Оштрафован на ахринеть какую сумму, можно подумать он миллионер в придачу теперь в него по всему стабу будут тыкать пальцами, мол с бабой не справился и никому не объяснишь, что у этой бабы каждый удар как кувалдой приложили. Посмотреть бы на этих скалящихся как они бы под такими плюхами себя проявили. Вот ведь точно, боги Улья знают кого как назвать, Сука она и есть Сука.

От невеселых размышлений его оторвал раздавшийся рядом женский голос.

— Извините Рулет, как говорят тяжелый день, я немного вчера погорячилась. Вот, возьмите.

Стоящая рядом с ним Настя Сука под взглядами, проходящих мимо окружающих с любопытством поглядывающих в их сторону, протянула ему пять горошин, вкладывая в ладонь здоровой руки. Вся такая воздушная, легкая и задорная, платье в горошек, сумочка, губы, растянутые в добродушной улыбке вот только глаза. Глаза смотрящей на тебя змеи перед тем как она вонзит в тебя свои ядовитые зубы, ставя на твоей жизни могильный крест. Проклиная себя и все вокруг, Рулет сжал ладонь с вложенным в нее горохом, выдавив из себя.

— Спасибо.

Настя, кивнув ему в ответ, отправилась вперед по улице, своей легкой, летящей походкой, заставляя надетое на нее платье в крупный горошек, развиваться на ветру играя своими складками, притягивая к себе ненавидящие, злобные взгляды мужчин. А стоящий под презрительными взглядами со всех сторон, с зажатым в руке горохом, Рулет, жалел только об одном, почему его вчера эта Сука не прибила, так унизить, на показ перед стабовским народом, это надо быть настоящей тварью.

Глава 24

Срочное затребованное совещание, проводимое представителями самых крупных стабов региона, Мирный, Рассвет и Лесная Сказка, стремительно набирало обороты, накаливая ситуацию до светящегося металла. Вскочивший со своего места, представитель по безопасности из Рассвета, Гриф, едва не кричал в сторону безопасника Мирного.

— Комиссар, это через ваши посты и секреты незаметно прошла целая колонна муров. Притом и туда, и обратно. И ваших людей не было в Пивной. Как вы это все объясните, налицо либо предательство в ваших рядах, либо чего греха таить, откровенное сотрудничество кого-то из ваших людей с мурами.

Комиссар, переведя свой тяжелый, подавляющий взгляд на выкрикивающего со своего места обвинения Грифа, привстав со своего кресла как для броска, сжав до хруста кулаки, едва не прорычал в ответ.

— Это ты кого обвиняешь в сотрудничестве с мурами, меня и моих людей? Это мне, пережившему муровскую ферму, ты тыловая крыса, пригревшаяся в службе такое, выдвигаешь.

В разговор, спешно вклинился, пытаясь разрядить вспыхнувшую обстановку, представитель по безопасности из Лесной Сказки, Депутат.

— Комиссар, вы не горячитесь, никто не стремится вас обвинить в таком деянии, просто после рейда муров на Пивную, сейчас в Рассвете стоит едва ли не оголтелая анархия, народ бушует, требуя чуть ли не бегом устремиться всем скопом на штурм муровской базы. Оттого и представитель безопасности от Рассвета в таком нервном состоянии.

Комиссар, встав со своего места и недовольно поглядывая на притихшего Грифа, явно чувствовавшего что своими выкриками он перегнул палку, расхаживая по кабинету заложив руки за спину, начал свою речь.

— Первое, на ваше высказывание, то есть как такая большая колонна прошла сквозь контролируемую нами территорию. После уничтожения в прошлом году базы муров, вы вывели своих бойцов из совместных патрулей, сократив их тем самым в трое. Так же, вами прекращено выделение своих бойцов для совместных секретов на территории региона их осталось девять, вместо двадцати семи имевшихся ранее. Второе, все покинутые скрытые точки наблюдения были рассекречены именно в ваших анклавах. То есть, именно ваши службы сняли секретность с этих объектов, сейчас многие из них используются рейдящими группами на кластерах для своих ночевок. Третье, Пивная полностью находилась под контролем бойцов из Рассвета, как-то, минные поля, выставленные секреты на подходах и внутренняя охрана. Поэтому и вся ответственность лежит на вооруженных силах данного стаба и не на ком другом.

Гриф, после высказывания Комиссара, скривился как от зубной боли, проговорив едва слышно.

— Не было там секретов и минные поля с того года не менялись. Как муровскую базу раскатали, так и началась вольница. Как дети, дорвавшиеся до бесплатных конфет у всех крышу сорвало. Только и слышал на все свои замечания, мол, а зачем, кого бояться, всех же перебили. Вот так.

Затем, опустив голову и тяжело вздохнув, он продолжил.

— Сейчас как разномастная стая сорок, шумят и верещат, требуя пойти и еще раз раскатать муровскую базу, друзей же надо выручать. Мигом забылось чего всем это стоило. Тогда считай двести семнадцать человек потеряли, а ведь мы их беспилотники вырубили, и Академик ваш полностью своей стаей фланг смял, оттого и все удалось. Такое чувство, что у всех в единый миг наступило помешательство в головах, просто неуправляемая стая собак, гавкают, скалятся, норовят укусить исподтишка, но что бы самим что-то сделать ни-ни. Это кто-то должен все им на блюде преподнести.

Хмурый Депутат, едва замолчал Гриф, заговорил.

— У нас все тоже самое, только не рвутся на штурм базы муров, а так, кричат, требуют вот только сами тоже ничего делать не желают, мол вы власть, пойдите и нам на блюде обеспечьте безопасность. Желаем спокойно шерстить кластеры чуть ли не под конвоем вооруженных сил стаба, как-то так.

Стоявший во весь свой рост, вытянувшийся чуть ли не по стойке смирно Комиссар, внимательно выслушав заведомо известные ему из разведывательных докладов, высказывания своих партнеров из соседних стабов, проговорил.

— Из всего сказанного могу сделать вывод, что нам надлежит восстановить старую систему коллективной безопасности стабов.

— Стоит.

В один голос проговорили Депутат и Гриф.

— Вот только сперва необходимо получить добро от непосредственного руководства.

Добавил Депутат. Комиссар, окинув собравшихся проговорил.

— Думаю на сейчас это все, поскольку дальше говорильни мы никуда не двинемся. В следующий раз жду вас с конкретными полномочиями и возможными предложениями.

Провожая взглядом в спину своих коллег из соседних стабов, Комиссар вспоминал своего учителя с его мудростью, сразу указавшего на то, что одного раза для них явно будет недостаточно что бы все вернуть на круги своя. Понадобится море крови что бы вернуть покой в регион, их регион, обычные люди, слишком быстро забывают свои страхи, придется весьма старательно разворошить их сознание пропитав его постоянной угрозой из вне.

Мокрая от пота Настя, оседлав Академика с верху, под жалобный визжащий скрип кровати, ускоряла свои движения на муже, стараясь как можно сильнее стиснуть свои бедра для того что бы еще сильнее чувствовать его в себе. Время от времени, волевым усилием, заставляя себя выныривать из тумана сознания для того что бы взглянуть на мужа, все ли хорошо поскольку помнила высказывания Татьяны, вас в постели двое. Ловя довольные взгляды от Академика, она убеждалась что все прекрасно и снова проваливалась в туман страсти, практически отключающей сознание и уносящей ее в даль сладких, цветных грез. Наконец ее руки произвольно вцепились в простынь, тяня ее в разные стороны, сквозь дурман начавшейся разливаться по телу неги, донесся знакомый звук рвущейся ткани, а по телу из лона, пошла судорога, заставляющая орать дурниной и выгибаться до треска в позвоночнике. В последний момент, Настя, распахнула глаза, смотря в глаза мужа, звериные, дикие, хищные точно такие же, как и у нее. Они одно целое и от этого понимания она непроизвольно зарычала, подражая Академику, чувствуя, как их души слились воедино.

Проснулась она за мгновение до того, как Академик пошевелился, стараясь потихоньку выбраться из-под обхватившей его руками женщины, разместившей свою лысую голову на его груди. Приняв нежный поцелуй от мужа и жмурясь от удовольствия услышанного.

— Настенька. Доброе утро.

Она покосилась на разорванную простынь и валяющиеся одеяло вместе с подушками на полу. Танька прибьет, в очередной раз подумалось женщине. На сегодня все занятия на полосе были отменены поэтому она могла смело валяться до обеда. Едва муж встал и отправившись в душ, Настя, сразу выбравшись из-под одеяла, натянула на себя халат. Она неоднократно разглядывала себя в зеркало, поражаясь изменениям, произошедшим с ней за время жизни в Улье. Теперь это не неуклюжая, худенькая, угловатая молодая женщина, теперь в зеркале она видела сбитую где-то и чересчур крепкую, мышечно развитую даму при взгляде в холодные, змеиные глаза которой она сама не выдерживая, произвольно отводила глаза. Когда она вышла из душа Академика уже не было дома, служба. А вернее это образ жизни въедающийся в этом мире и определяющий кто есть здесь этот человек. Хотя, довольно улыбнувшись про себя и напяливая мокрый халат мужа ей подумалось, человек это не к ее мужчине.

— Проснулась паскуда горластая.

Раздался знакомый голос Татьяны.

— Ты что специально голосишь как певица оперная что бы все соседи по улице не спали. К нам ночью даже соседка пришла не поленилась с подколкой, кого у вас опять живьем режут. Учти я молчать не стала так и сказала, что одна дама на херу прыгает себя не контролируя. Предлагала ее пройти к тебе в комнату и самолично попросить эту горластую женщину выражать свой эротический восторг по тише, указав имя этой вопящей тетеньки, так она сразу и слиняла, думаю постеснялась. Опять простынь в куски разорвала, вот откуда в тебе кобыле полосатой столько силы то. На тебя белья не напасешься, каждый раз одно и тоже. Может вам лучше без постельного трахаться, все дешевле будет или сразу на полу, который ты кстати не разу и не мыла. Вот прибила бы тебя паскудину, опять в душе все побросала как попало и водой залила все, как после потопа. Ты на кой мокрый халат Академика нацепила я тебе же чистый, твой, повесила с утра, пока вы валялись у тебя в комнате.

Затем посмотрев на стоящую в мокром халате и счастливо улыбающуюся, лысую Настю без ее привычного рыжего парика каре, сменив тон, проговорила.

— Иди завтракать, лошадь полосатая. Небось после такой ночи коленки трясутся подгибаясь. Чудо ты недоделанное или наоборот переделанное.

Настя, мило улыбнувшись Татьяне, проговорила с искренней теплотой в голосе.

— И я тебя обожаю.

Настя, улыбаясь протягивала своей неказистой подружке Тоне, очередной подарок в виде крупной золотой цепочки.

— Держи, специально для тебя приберегла. А уж как рискнуть пришлось пока добрались до ювелирки так ты тем голову не забивай. Все для своей лучшей подруги, ничего не жалко.

Расплывшаяся в счастливой улыбке, здоровущая, двухметровая женщина, просто сияла от полученного презента и дело даже не в том, что это за подарок, главное, это подарок, просто так, от души. Еще довольно гоготнув она упрятала его в карман.

— Так, а что не наденешь сразу? Красота ведь.

Спросила Настя, располагаясь в помещении мойки бара на обшарпанном деревянном стуле.

— Гы гы я потом. Не на работе, а то я здесь стесняюсь. Смотрят все.

— Ясно ну тогда расскажи по нашей дружбе, что у нас в стабе происходит. А то все по кластерам бегаю ничего не зная.

От ожидаемой и наконец прозвучавшей просьбы, Тоня едва не засияла, притаптывая на месте от нетерпения. Чего-чего, а вот послушать ее, знающую все про всех в стабе, кроме ее лучшей подруги Насти никто не рвется.

— Толковый два дня назад вернулся с рейда, говорят добра хапнул много, вот только что там мочат. Но гулял в баре чо тот царь из сказок. Поговаривают что они считай гы-гы чудом живы остались. Ну это чо, так, вчера к нам в стаб народ ненашенский собрался с Комиссаром эти пришлые из Рассвета и Лесной Сказки шушукались. Ох и ругались они в кабинете у него, крики стояли такие чо все думали поубивают они друг дружку. Только я думаю наш Комиссар все пошустрее будет, справится с этими оглаедами хоть и не запросто. Они правда вчерась и умотали до себя, видать не договорились до чего хотели. Поговаривают чо муры снова объявились у нас в регионе, страсть то какая. Снова людей режут вон все шушукаются эти гаврики Пивную взяли и всех тамошних к себе утащили. Пока вас с Академиком не было до Таньки все Штырь похаживает. Но правда она с ним ни-ни, отшивает, да и он не наглеет. Придет и выглядывает ее собачкой, как увидит так готов ей и хвостом завилять, да тока хвоста у него нету гы-гы. Во, а до ентой официантки, что с твоим Чехом снюхалась начал Кастет бегать. Да не просто бегать там то все у него получилось. Эта сучка ему ноги раздвигает, пока твоего то нету. Он потом такую рожу довольную делает ну и подарков ей тащит чо в сумку не все сразу помещаются.

Вика, прикрыв глаза, удобно устроившись на диване в своей комнате в общежитии, надев наушники предавалась прослушиванию музыки. Как хорошо поют и ведь голоса у девчонок молодые, задорные. Ну да, есть у некоторых талант, а у нее что есть, спросила она сама себя. Но налетевшая на ее мирское восприятие тень тут же улетела, у меня есть красота. Довольно расплываясь в улыбке подумалось женщине. Хорошо отшила на сегодня и чурку и этого придурка Кастета. А то все завалил подарками скоро места в комнате не хватит. Но это ничего, подарки она любит если места не хватит у нее можно и к девчонкам поразложить добро. От довольных мыслей, по телу Вики разливалось тепло она произвольно проваливалась в полудрему, отстраняясь сознанием от звучавшей в наушниках очередной песенки. Уже проваливаясь в сон она почувствовала на себе чужой взгляд. Ничего не понимая и приняв над собой усилие, она приоткрыла один глаз, а вслед за этим ударивший в голову адреналин согнал весь сон. Схватившая железной хваткой за горло, стоявшая напротив нее Настя Сука, выдернула ее из-под мягкого пледа и поволокла в ванну. Охвативший ужас не давал Вике сопротивляться, нет, она пыталась закричать, позвать на помощь, но за долю секунды до этого, словно на опережение, удар по печени заставил ее свернувшись калачиком просто сипеть от боли. Вот, сильные руки подхватили ее и буквально забросили в ванну, об которую она больно ударилась головой и лодыжкой. Затем треск сдираемого с нее халата и рывок за белье, которое со звонким хлопком порвалось, больно врезавшись резинкой в промежность. Полившаяся горячая вода, попадая на ноги заставила ее ползти подальше в другой край. Но вот наконец эта Сука открыла и холодную, смешав воду в едином потоке. Вика попыталась что-то сказать этой твари, молча смотревшей на нее своим змеиным взглядом, но слова от ужаса осознания происходящего передавили горло. Она только и могла сипеть и заглядывать в глаза своей мучительнице или теперь уже убийце. Раздавшееся жужжание включенного фена, едва не остановило сердце Вики. Она, собрав все свои силы вцепившись в свободную руку Насти, давясь слезами, залопотала почти шепотом, на большее передавленное горло не располагало.

— Настя не убивай, прошу тебя, умоляю я все сделаю что скажешь, только не убивай.

Молила ее Вика, размазывая слезы по перекошенному от ужаса лицу.

— Пожалуйста, не надо, очень тебя прошу.

— Что-то, когда мандой на лево торговать начала не переживала. Жить что ли хочешь?

Раздался мерзкий, противный голос ее мучительницы, продолжившей.

— Я думала ты порядочная женщина, доверила тебе своего ребенка, а оно вона как получается. Мы за порог, хлеб зарабатывать, а ты сразу ноги раздвигать по шире что бы влезло побольше.

Вика, осознавая, что ванна уже полная, а жужжащий фен аккурат над ней и от смерти ее отделяет лишь держащая рука этот прибор. Забыв про боль в теле, переваливаясь змеей поползла из ванной, стараясь просто проскользнуть подальше он неминуемой смерти. Наконец, неимоверным усилием, под презрительным взглядом Суки, выбравшись из ванной она вцепилась в ее ноги. Рыдая и не громко голося, отчаявшись выпросить себе жизнь, женщина в отчаянии принялась неистово целовать ботинки своей мучительницы.

— Настя все сделаю, все ты только скажи, оступилась, жадность подвела дай мне шанс я на все готова. Только не убивай прошу тебя не убивай. Я все исправлю, все, я верная буду.

Остановила ее истерическую речь в захлеб, поставленная на нее нога, придавившая Вику словно домкратом к полу. А затем, полившаяся с верху ей на лицо, забивающая собой нос, приоткрытый рот, глаза, едкая, вонючая, горячая струя мочи. Боясь пошевелиться, женщина, замерев закрыв глаза слушая проговорившую ей Суку.

— Запомни манда, второго раза не будет, убью.

Глава 25

Задумчиво бредущий мимо женского общежития стаба Кастет, сразу насторожился. Из здания выходила местная тварь по имени Настя Сука. Она, чуть прищурясь, немного наклонив голову набок, осмотревшись вокруг неспешно двинулась по своим делам. Кастет даже не сомневался, что сразу был замечен, нравится или нет, но эта тварь матерый рейдер неделями пропадающий на кластерах про которую что только не говорят в стабе. В груди нехорошо кольнуло от дурного предчувствия. Этой Суке здесь точно нечего делать, а Вика на сегодня говорила не заходить, поскольку она может быть занята с Чехом. Тоже выкормышь этой паскуды, чурка не русская, а все туда же, запал на Вику, хер бы ему в жопу засунуть, а не русскую бабу в постель. Запал, а как тут не запасть если хороша ягодка. Неосознанно, повинуясь накатившему нехорошему предчувствию он ускоренным шагом поднялся к комнате Вики и замерев, уставился на незакрытую входную дверь комнаты. Сердце нехорошо екнув, после глубокого вдоха забилось в привычном ритме. Мужчина, крадущимся шагом двинулся во внутрь помещения осторожно оглядываясь по сторонам и прислушиваясь. Едва он переступил порог комнаты как его слух уловил женские рыдания из прикрытой ванной комнаты. Распахнув дверь которой он остолбенел. На полу, в луже вонючей мочи, сразу ударившей в нос своим едким запахом, абсолютно голая с отпечатком ботинка на теле лежала Вика и беззвучно рыдала. Все сразу поняв, он, взревев от ярости рванул наружу, в вдогонку за тварью, устроившей такое против беззащитной женщины. А вслед ему, по полу ползла наконец завывшая в голос Вика, осознавшая чем, грозит ей заступничество Кастета.

Выскочивший на улицу мужчина легко догнал неспешно бредущую по улице тварь в женском обличии. Сжав до хруста руки, его не зря прозвали Кастетом, своим даром, сконцентрированным в кулаке он разбивает в пыль подброшенный шлакоблок. Вот уже и ненавистная цель в зоне поражения и вслед за этим, резкий, хлесткий удар в паскудную голову Суки. Но вопреки ожиданиям бойца его кулак прошел вскользь, не причинив вреда, а вслед за этим подсеченный по ногам Сукой, он сам полетел на землю. Накатившее бешенство на эту мразь застелило разум Кастета, понимая, что теперь ему в открытом противостоянии не справиться с Настей у многих в стабе были прецеденты, накатившая обида, размывая чувство собственного достоинства, он и не может наказать бабу, заставила выхватить из кобуры пистолет и вскинув его нажать на спуск. По непонятным для него причинам пуля снова всего лишь вскользь чиркнула по устремившейся к нему цели, а вслед за этим, Настя, вцепилась в него железной хваткой, выворачивая руку с пистолетом в сторону и раз за разом давя на спуск, пока обойма не опустела. Затем, он чуть не взвыл от заполнившей его сознание обиды эта паскуда умудрившись завернуть ему до хруста в суставах руки, стянула их пластиковыми наручниками и уселась на него с верху, унизительно хлопнув по голове ладонью.

— Спекся, герой любовник.

А вокруг уже собрался народ, гомоня и обсуждая случившееся. Все прекрасно видели, как спокойно бредущую, всеми недолюбливаемую Настю Суку, без причины атаковал Кастет. Так и подтверждали в протоколе опроса, спешно подъехавшему патрулю стаба.

Кастет, буквально едва не выл в голос от уже второй час проводимого допроса Пухлым. Это вам и следователь, и судья в одном лице, а уж та ответственность и въедливость, с которой этот индивид соблюдает букву закона стаба, просто уничтожает любую логику, заставляя мозг допрашиваемого взрываться от возмущения. Под конец мероприятия допроса, Кастета нервно трясло, он едва не срывался на крик от вопросов этого идиота, абсолютно не желающего воспринимать его ответы. Но как известно все рано или поздно заканчивается и наконец закончилась и эта моральная пытка под названием допрос. Увы спокойствия не последовало, едва двери камеры закрылись и трясущийся от возмущения мужчина, развалился на топчане как к нему пожаловал новый визитер. Увидев входящего боком в камеру Полковника, он подскочил со своего лежака, вытягиваясь по стойке смирно.

— Садись.

Проговорил не громко вошедший. Едва Кастет присел на табурет, посетитель, не весело вздохнув, продолжил.

— Плохи твои дела боец. Светит тебе за твои выкрутасы, петля из фанерного щита на площади.

От услышанного, возмущение новой волной накатило на Кастета, соскочив со своего табурета, он, спешно, стараясь как можно быстрей высказаться, доказать свою невиновность и то, что содеянное им всего лишь желание восстановить справедливость, защита слабого.

— За что меня то казнить, ведь эта тварь издевалась над беззащитной женщиной. Я всего то и хотел пресечь эту несправедливость, заступиться за слабого. Она же над Викой издевалась я, когда зашел к ней, то от увиденного у меня просто крышу сорвало. Да от увиденного у любого нормального мужика сорвет башню.

Его перебил Полковник, проговорив.

— Ты по глупости влез в разборку двух баб. Заступник блин нашелся. Я извернувшись узнал, что Пухлому при допросе сказала твоя Вика. Что выглядываешь как та собака побитая. Она четко и ясно сказала, что они с Настькой любовницы, а по поводу произошедшего, что ты тут всем городишь, пояснила. Что из-за вас мужиков немного разругались и поэтому на почве ревности Сука ее немного повоспитывала. Все из-за ревности, ясно тебе. И самое главное, претензий она к Суке не имеет ни каких. А вот ты балбес напал на гражданина Мирного с оружием в руках и пытался убить эту тварь. Все это видели и хотя кривят свои недовольные морды, но все одно, подтверждают это, поскольку прекрасно понимают, что сегодня эта тварь, а завтра они. Люди не идиоты и все хотят спокойно жить в стабе пользуясь защитой закона. Ну а Пухлого ты знаешь, он уже все оформил, думаю тебя в последнюю очередь допрашивал.

Кастет, растерянно смотрел на своего командира, наконец начиная осознавать, что все против него и высказывание Полковника про петлю на главной площади стаба, это вовсе не шутка или угроза, это констатация факта.

— Ты вот что, голову пока не вешай, сегодня после обеда у вас будет совместный допрос с потерпевшей, насколько я знаю из законов стаба. Это что бы вы имели возможность примириться. Так вот, держи.

На стол перед Кастетом, легла большая красная жемчужина, виденная им в первый раз за все время проживания в стабе.

— Предложишь мировую этой Суке.

Мужчина все еще продолжая заворожённо смотреть на лежащую пред ним жемчужину, проговорил.

— Не справедливо это все. Да еще и кланяться в ножки этой твари. За что мне это все, за что?

Полковник, глядя исподлобья, проговорил, оборвав лепетания Кастета.

— За жизнь.

После обеда, как и говорил Полковник к нему в камеру пожаловал Пухлый и эта тварь, Настя Сука, наряженная беззащитной женщиной в воздушное платье в горошек. Он, не выдерживая всего того давления от визитеров опустив глаза в пол и радуясь, что они в камере без лишних свидетелей, выдавил из себя.

— Хочу пойти на мировую и откупиться.

Затем, протянув руку в перед, мужчина разжал ладонь на которой красовалась большая, кроваво красная жемчужина. Он старательно смотрел в пол поскольку не хотел увидеть торжествующий взгляд Насти. Он не просто не хотел, он боялся этого взгляда, торжествующего, призирающего, унижающего. Наконец в замершей тишине камеры, прозвучал противный женский голос.

— Я согласна на мировую. Вот только оплата штрафа за задействования юридической службы стаба тоже должна лечь на плечи стороны предложившей мировую.

— Что скажите молодой человек? Это порядка пятидесяти горошин, можно в рассрочку. Вы согласны?

Проговорил своим голосом судьи Пухлый. Кастет полностью подавленный, с чувством смачного харчка в душу, проговорил.

— Согласен.

Чех под взглядами Насти и Седого разъяренным зверем метался по гостиничному номеру где они проживали. Его душа была готова вырваться из груди, а сердце остановиться. Лучше бы все так и произошло, и он просто умер чем теперь осознавать свой позор. Теперь каждый будет тыкать пальцем в спину, пока ты был на кластерах мы жахали твою женщину. Они будут делиться меж собой, как и что у них происходило в постели, будут обсуждать ее тело, а этот баран даже и не догадывался, и противно хихикать над ним. Наконец он, не выдерживая разрывающую его душу обиду, уловил что его глаза наполнились слезами. Он хотел выбежать прочь от Насти с Седым что бы не опозориться своей слабостью, все знают, что мужчины не плачут. Но был перехвачен Настей, которая притянув его к себе, прижала всклокоченную голову к груди и присев на край кровати начала поглаживать по ней своей теплой ладошкой, говоря негромко.

— Ты не мучь себя, поплачь. Не перед кем выпячиваться, мы все одна семья.

Рука продолжала успокаивающе поглаживать по голове, отгоняя навалившуюся на него беду. Чех неосознанно опустился на колени пред женщиной еще сильнее прижав свою голову к ней и заревел в голос. Чувствуя, что ему вовсе не зазорно показать слабость и раздирающую его душу по живому боль. Ведь только в родной семье над ним никто не засмеется его не оттолкнут, а поймут, что бы он не сделал. Сквозь рыдания он подобно ребенку выдавил из себя.

— Почему, ну почему? Я ведь и подарки дарил и не обижал, заботился, думал в жены ее возьму, а она так.

Настя продолжая прижимать к себе здоровущего Чеха, заговорила негромко.

— Гулящая она. Не разглядела я сразу вот и получилось так. Оно ведь как у нас женщин, есть кто гуляет, есть кто не гуляет, но нет той, кто гульнула бы один раз. Думала поговорить, да у нее самой все узнать, может наговаривают злые языки, а оно видишь, как получилось. Любовничек ее чуть меня и не прибил, даже и прятаться не стали. Это ничего, ты сейчас поплачь, а потом, у нас память длинная мы плевка в нашу сторону не забудем. Придет время они своей харкотиной захлебнутся.

Внезапно ей в грудь ткнулась еще голова, опустившегося перед ней на колени Седого. Неосознанно, она обхватила и его поглаживая по короткому ежику волос. Чувствуя тепло и нежность, разливаемую на стоящих перед ней на коленях мужчин. Ту неповторимую нежность, что может идти от человека, давшего тебе жизнь. А прозвучавшее негромко от Седого.

— Мама.

Вовсе заставили ее душу вспыхнуть огнем, а сердце забиться в бешеном ритме. Объединили их всех воедино, произвольно полившиеся слезы.

Вопреки стандартному распорядку проводимой подготовки своей группы, Настя, пока Академик был в стабе все ночи проводила с ним, прогуливая утреннюю тренировку. На попытку Татьяны возразить, женщина, фыркнув, ответила, что она сегодня здесь, а завтра вообще неизвестно будет ли жива. Но по истечению недели Академик ушел на кластеры, а ее вызвал к себе Комиссар для выдачи очередного контракта для охотников за головами. Выйдя из дома, Настя неспешно направилась в службу безопасности стаба, до назначенной безопасником встречи, время еще было и поэтому она не торопилась. Подбежавшая к ней Вика, заискивающе глядя в глаза, заговорила.

— Здравствуй Настя.

Но женщина ей не ответила, все также неспешно шагая она, лишь сморщив недовольно носик, искоса, презрительно посмотрела на нее. Суетясь и буквально виноватой собакой семеня возле Насти, Вика затараторила.

— Я тебя поджидала, поговорить мне с тобой надо. Я ведь все правильно сделала, сказав Пухлому что мы с тобой любовницы, ты не подумай чего просто так правдоподобней получается. Я сразу ему сказала, что никаких претензий к тебе не имею ну типа получился у нас разлад там мы его и сами исправим. Ты не сердишься на меня, а?

Настя, все так же, не останавливаясь и не меняя своего презрительного выражения лица, проговорила процедив сквозь зубы.

— Не сержусь, молодец.

К этому высказыванию, оставалось только добавить хозяйское поглаживания по голове, словно собачонке, вертящейся под ногами. Продолжая заглядывать в глаза, Вика продолжила.

— Так я надеюсь у тебя ко мне нет претензий оно ведь все хорошо сложилось? И это, как мне с Чехом быть, а?

Настя, после того как прозвучало имя Чеха едва сдержалась от сворачивания этой тонкой шейки, не время еще.

— Ни как, он сказал что после твоей измены не желает с тобой общаться. Так что ты теперь вольная птаха, лети на свободу.

Проговорила Настя, стараясь побыстрее отвязаться от этой шалавы.

Вика, чувствуя, что ее сердце готово выпрыгнуть из груди от волнения, довольная она смотрела в след удаляющейся Насте Суке. Вот и поговорила и все прояснила, да еще и от ненавистного чурки отвязалась. Может теперь ее жизнь наладится и все пойдет так как хочется ей. Из накатившей эйфории ее выдернул голос подошедшего Кастета.

— Викуля, что тебе эта тварь сказала?

— Она сказала что все, ни она не имеет претензий ни ее чурек. Я теперь свободна, понимаешь свободна. Я освободилась от этой твари, мне не нужно теперь ее боятся не нужно притворяться перед Чехом, можно спать с тем, с кем захочу и жить по своему усмотрению, пусть катится за забор может ее там монстры сожрут. Она кстати в безопасность идет, поговаривают что им Комиссар контракт на кого-то должен выдать.

Кастет посмотрел на нее, скрывая жалость во взгляде, наивная дурочка с хорошим телом и коротким умом. Она радуется и не понимает, что это просто отсрочка ее приговора, такие как эта Настька тварь, ничего не прощают и не забывают вот поэтому ему необходимо успеть рассчитаться с этой тварью. Нет в жизни справедливости говорите, все верно нет, поэтому ее нужно организовать самому. Едва он свернул за поворот как к нему подошел Клещ с ходу спрашивая.

— Ну что?

Вместо ответа он, лучась улыбкой поднял в верх большой палец и только потом проговорил.

— Договаривайся я в деле. Похоже завтра они рванут на кластеры.

Глава 26

Настя, едва взглянув на переданные Комиссаром выцветшие, пожелтевшие фото, небрежно убрала их в карман. Не чего особо рассматривать и так все ясно, один человек один кваз, выглядят матеро. В прочем на кластерах по долгу другие и не могут выживать, а эти уже около года тиранят эти сектора, со слов Комиссара. От безопасника не укрылось ее показушное, небрежное поведение, но он, сделав вид что не замечает его отвел глаза в сторону, а может просто для того что бы не встречаться со взглядом женщины, встав напротив карты, указал деревянной указкой в район нескольких кластеров.

— Вот в районе этих трех кластеров предположительно обитает эта группа. На фото двое, человек — это Кулон и Аркан соответственно кваз, но вполне возможно, что в собравшейся банде будет больше боевиков. Надеюсь для вас это не проблема?

Но Настя, ответила совсем неожиданным вопросом на вопрос.

— А у вас фото на всех имеются?

Комиссар, отвлекшись от карты положив указку на место, немного недоумевая ответил.

— Да, почти на всех.

— И мое фото есть?

Продолжила женщина задавать свои вопросы.

— Да, конечно.

Сморщив недовольно носик, Настя, скривившись как от кислого лимона, проговорила.

— Наверное такая же страшная как вот эти.

Рука женщины указала на карман со спрятанными в нем фото. Безопасник, удивленно уставившись на командира отряда охотников, спросил ничего не понимая.

— Не пойму я вас, какая разница как вы там сфотографированы?

Вставая со своего стула и направляясь к выходу из кабинета, Настя, остановившись перед дверью, с явными нотками обиды в голосе, проговорила.

— Это им, гиббонам переросткам без разницы, а мне неприятно.

Группа Насти привычно вышла из стаба на рассвете, провожаемая в спину ненавидящими взглядами дежуривших военных на КПП. Ни тебе пожелания удачи, ни еще чего-то положительного, даже не поздоровались, просто стандартно записали в журнале убывающих и все. Едва они свернули с грунтовой, накатанной патрулями дороги как Седой просипел с издевкой.

— Не любят нас господа вояки. В натуре, рожи скривили чо мусора лоханувшиеся на шмоне, едва мы нарисовались. Падлы, за такие зыряния в спину всем бы кадыки повырывал сукам.

Настя улыбнувшись проговорила, не сбивая своего дыхания на движении.

— Это ты Седой неправильно на мир смотришь, завидуют оттого и отношение такое.

— Это да, тема верная. Самим как нам очково. Веришь не, а мне в натуре свобода за забором душу греет. Как на рывок на волю ушел. Даже если зажмурюсь не западло, зуб даю.

Дальше группа двигалась привычно молча, скользя бесформенными тенями, обряженными в костюмы “лешего” по просторам кластеров. Ветерок, запахи и звуки живой природы буквально пьянили Настю. Она, прокручивая в уме слова Седого, чувствовала, что все меняется местами, ставя привычное восприятие с ног на голову, жизнь — это здесь, за забором на кластерах, а вот рейд — это похоже нахождение в стабе. Дичаю со своими ребятишками, грустинкой подумалось женщине. При всех своих размышлениях она не забывала все подозрительные места проверять своим даром выискивая притаившееся сырое и не прожаренное, вот ведь и вроде дар не малый и в тоже время как укоротили что бы много не казалось. На ночлег устроились в заброшенной будке станционного смотрителя. Едва поужинали как Седой начал оборудовать себе накрытое убежище, пояснив просительно смотрящим на него товарищам.

— Ну хоть пол часика почитаю, а.

Настя с теплотой улыбнувшись, спросила.

— А что читаешь то?

Довольный Седой расплывшись в улыбке просипел.

— Так тема знатная, про нашего брата, арестанта. Там короче мутная кодла чела замела по доносу, ну все как всегда из-за бабы конечно не поделили манденку. Его как определили после приговора он на киче обжился с местными авторитетами перетер. Там правда всего один был. Я вам скажу кича хлеще строгача, на весь срок в буру закинули, беспредел ментовской, в натуре. И ведь даже маляву на волю не пошлешь что бы подогрели.

Настя, смотря на своего бойца все пыталась сообразить, что все-таки он читает, затем не выдержав, спросила.

— Ты не умничай, ты название книги скажи.

— Так а чо название, мудреное оно. Граф Монте-Кристо. Это я так понял в натуре, авторитет себе потом депутатские корки местные прикупит. Типа, аля пошли все на хер у меня неприкосновенность депутатская, всех размотаю за судьбу свою сиделую, суки продажные.

Настя уже едва не ржала в голос, махнув рукой она проговорила.

— У тебя час до отбоя. Вникай в литературу интеллигент ты наш.

За последние два дня они уже марадерили второй городской кластер, скользя в торговых центрах в своих бесформенных накидках. Особо нацеливаясь на невостребованные основной массой рейдеров, ювелирные магазины. Седой складывал в отдельный мешок все что удавалось найти из изделий из драг металлов. Наконец приподняв тару с собранным в руке, он недовольно покачал головой. Настя и сама видела, что маловато получается, всего приблизительно около двух килограммов, а нужно десять. Молча, кивком головы указав на выход из помещения они двинулись из застройки. Знак стоп от командира и группа замерла, собравшись в месте в плотную и принимая вид большой бесформенной кучи, пропуская мимо четверых семенящих бегунов абсолютно не обращающих на них внимания. Вышли из городской застрой удачно, без ненужных приключений. И решив, что до вечера еще есть время, решили пройти вдоль реки, лениво текущей через город и уходящей своим руслом похоже на другой кластер не видимый от сюда в поисках стоянки на ночлег. Когда отошли подальше от стоящего вымершим, каменным строением города внезапно заговорил Седой, беспокойно озираясь по сторонам.

— Че то не пойму, тремор какой-то по ливеру прет. Как за горло петлей в натуре кто-то держит.

Настя сразу начала использовать свой дар выискивая возможную опасность. Но явный обрыв поперек берега не давал возможности все проверить. Перенимая тревогу Седого, женщина почувствовала, как по спине побежали мурашки и вслед за этим она прошипела.

— К бою.

А в следующий миг из этого проклятущего оврага, взревев мотором выехала бронемашина и открыла огонь из крупняка, явственно стараясь придавить всех к земле. И ведь удалось бы все если бы не уже отданная команда Настей, заставившая бойцов рассредоточась набрать меж собой дистанцию. Уклоняясь он огня бронемашины, Настя оказалась отрезанной от своих товарищей поэтому забирая немного в сторону, попыталась сблизившись с противником прорваться. Вот только противник попался опытный и явственно был готов и к такому нестандартному шагу с ее стороны. Фигурки троих бойцов пытающихся ее перехватить мелькали уже практически рядом. Вот очередная длинная очередь противника пытается придавить ее к земле. Женщина, улавливая момент, картинно вскинув руки, неловко падает на землю оставаясь без Винтореза, отлетевшего в сторону от ее падения. Она испуганно пытается добраться до него, но уже четко контролирующие ее бойцы, пресекают эти отчаянные попытки, короткими очередями. Перевернувшись на спину и вытянув в сторону руки, Настя, застывает в позе расшиперянной лягушки под взглядами едва не ржущих в голос от этой картины подбегающих к ней бойцов. Вот они уже и приблизились к ней в плотную, держа ее постоянно на прицеле.

— Не стреляйте я сдаюсь. Пожалуйста не надо, только не убивайте, я сдаюсь.

Заголосила лежащая на спине Настя, напуская в свой голос истерику и испуг при этом на показ вытащив свой пистолет и отбрасывая его в сторону. Вот сильная рука одного из нападавших хватает ее за шиворот и под гогот остальных бойцов, рывком поднимает на ноги женщину. Как умер, тянущий на себя бьющуюся в истерике женщину первый боец, он и не понял, вот тянет на себя беспомощную, визжащую бабу, а в следующий миг, острая боль в районе сердца и темнота приняла его в свои объятия. Никто и не сообразил что произошло, не вынимая ножа из тела, Настя со всего маха засадила в пах стоящему напротив нее бойцу, глухой стук и оседающий противник, прошлись бальзамом по душе женщины. А второй пистолет, подаренный ей мужем ГШ-18 такой нелюбимый ею уже заняв прицельную позицию в руке Насти, извергал из себя смерть для третьего противника. Затем стремглав рванув к отброшенному Винторезу, она краем глаза уловила движения еще одного бойца, приблизившегося к ним пока она разобралась с тройкой, пытающейся ее захватить. Настя попыталась поймать его в прицел пистолета, но почувствовала, что тело начало не слушаться ее. Мгновенное онемение разливалось по нему, отказывающемуся повиноваться, в последнем усилии, Настя, мерзко улыбаясь выбила из нагрудного кармана взведенную гранату, звучно лязгнувшую распрямившейся чекой. А дальше случилось то, от чего ее душа готова была взвыть в истерике голося на всю округу. Вокруг нее все замерло, словно погрузившись во что-то плотное и непреодолимое. Подошедший улыбающийся человек, подмигнув ей взял гранату и не спешно откинул ее в сторону затем повалил парализованную женщину на землю укрываясь от взрыва. Связанную в ласточку Настю, бегом несли в грузовик, а она, задавив в себе истерику слушала как вдалеке все еще грохочут выстрелы бронемашины. Хвала Улью, живы ее ребятишки.

Седой с Чехом как два загоняемых охотниками зверя, неслись к реке укрываясь в любых складках на местности от очередей из бронемашины. Благо хватало канав и холмиков на пути к спасению, явственно повезло в начале, пулеметчик вдарил не на поражение, а пытался придавить их группу к земле, значит хотели взять живьем. Живьем, но не их же, да твою же в натуре, им нужна Настя. Они-то точно никому не сдались их просто зажмурили бы и все. Новая очередь крупняка, заставила Седого с Чехом рыбкой нырнуть в продавленную на дороге калию. Вот новый рывок и Седой, почувствовал, как начал отставать от товарища задыхаясь. Чех, заметив это развернувшись схватил товарища за руку и тяня за собой рванул с обрыва к реке. Побросав все на берегу в две драгоценные секунды, мужчины рванули в воду. Оглядываясь назад Седой сквозь плывущее сознание отметил что бронемашина, подъехавшая на обрывистый берег не может вести по ним огонь из своего пулемета, не хватает вылета. Пока из нее выскочили двое стрелков Седой с Чехом уже прилично отплыли от берега и едва противник вскинул оружие сразу нырнули под воду. Выбираясь в кустах на противоположном берегу Седой чувствовал себе уже давно мертвым и попавшим в ад. Голова просто раскалывалась, легкие горели от попавшей в них воды, а живот выворачивало рвотными фонтанчиками с чувством выблевываемых из себя кишок. Схвативший его за ворот Чех, сам болтаясь из сторону в сторону, поволок товарища подальше от берега в относительную безопасность Улья. Когда лежа на земле немного отдышались, пришло осознание случившегося. Седой, кляня себе почем зря жалел только об одном, он жив. Посмотрев на сидящего возле себя на пятой точке Чеха, он просипел.

— В натуре брат, я слышал как граната рванула, вот только мотор щемит, жива она, зуб даю за базар. Я вот чо кумекаю за тему нашу паскудную. Сейчас уже темнеет они все одно ночью не рванут. Тема такая, надо либо пахана вызволить, либо всем уж там и зажмуриться что бы без западла по жизни было.

Чех, едва не рыча от бешенства, протянул сохраненную им флягу с живчиком Седому.

— Брат ну как же так, сами убежали, а она у них. Никогда себя не прощу. Если что с Настей случится я все одно всех вырежу, мне моя жизнь не нужна.

Седой, отхлебнув несколько глотков из фляги, почувствовав, что он еще не умер начал осматриваться по сторонам, пытаясь сообразить, что и как теперь делать. Ничего не ухватив для себя из окружающего, он просипел.

— Херово Чех, надо теперь назад чесать, через речку, пловцы мать ее ети в натуре. Вот какая падла здесь такую широченную реку замастырила.

Настя, лежа связанной на грязном полу мерно урчащего грузовика, отметила что проехали всего нечего. Ну да темнеет, дураков в Улье нет по ночам кататься. После остановки ее выволокли наружу, больно приложив о землю. Но это ничего, такое она готова терпеть сколько угодно потому как что ждет ее впереди она прекрасно представляла. Главное не показывать ни каких эмоций все как ее когда-то учила Ведьма, объясняя, что сильнее всего распаляет насильников. Но пока захватившие ее организовывали лагерь, женщина внимательно вслушивалась в их разговоры пытаясь хоть что-то прояснить для себя в произошедшем.

— Слышь, Темный, ты бы поговорил с нанимателем пусть накинет сверху. Она Шишу и Печеньку замочила, да и Орех теперь пару дней точно не боец. Не телка, а зверь просто какой-то.

Мужчина, названный Темным, с недовольством посмотрев на говорящего ответил.

— Звеньевой, насчет добавить это тебе к заказчику, а насчет шустрая это тебе с нее спрашивать. Вон у Клеща с Кастетом спроси и взымай потом сколько сможешь засунуть в нее.

От услышанных имен Настя обомлела. Теперь все прояснилось ее заказали эти две обиженные ей твари. Смотря на подошедших к ней двоих знакомых с язвительными улыбками, разглядывающих ее связанную по рукам и ногам она услышала.

— Что тварь доскакалась? А говорили крутая, вся из себя никто справиться не может. Женщина загадка. Вот теперь и будем искать в тебе загадку пока не найдем. Ясно тебе тварь. Теперь на своей шкуре испытаешь какого оно людям в душу плевать. И да, вот от твоих дружков осталось.

Рядом с ней, глухо звякнув содержимым, упал мешок, набитый собранными ими золотыми изделиями на кластерах.

— Ну что подстилка муровская какого это людей на запчасти резать? А, падла? Думал просто с тебя шкуру снять, ан нет, вот после этого, ты так просто не отделаешься.

Кивком головы Кастет указал на мешок с золотом. А прозвучавший довольный голос от подбежавшего к нему неизвестного бойца, заставил Настю сжать до хруста зубы.

— Кастет, там уже все готово. Как ты и сказал, колья поглубже вбили.

Глава 27

Растянутая на кольях голая Настя, собрав всю волю в кулак, пыталась не заорать истерически, срывая голос, умоляя о пощаде, приближался тот самый страшный момент перечеркивающий жизнь женщин на до и после. Стараясь изо всех сил держать на лице непроницаемую маску равнодушия, она ощутила, как преодолевая сопротивление сдавленных ею мышц влагалища в нее вошел первый насильник. Энергично двигая тазом, он залихватски улыбаясь подмигивая и похлопывая её по бритому лобку, весело приговаривал, смотревшей на него с презрением Насте.

— Ух ты какая не разношенная щелочка, почти целочка с прической, как знала, что гостей встречать. Не переживай подруга, сейчас разработаем, будет шире маминой.

Ей всегда думалось, что, когда случится с ней такое она просто умрет, не перенеся позора и унижения. Увы, смерть не шла к ней как не звала ее женщина. Менялись насильники, стоящие в живой очереди, среди которых были и Кастет с Клещем. В какой-то момент, Настя осознала, что ее мочевой полон и дождавшись, когда в нее очередной раз войдет Кастет, выдавила из себя все его содержимое мощной струей, поливая отскочившего от нее с матами Кастета. Который под дружный гогот со стороны, отряхнувшись как получилось, мерзко улыбаясь, явно задумав что-то снова вошел в нее, приговаривая.

— Это ничего, это только начало праздника для тебе паскуда. Дальше будет веселее.

Затем, явно перед тем как закончить он резко вышел из нее и устремился вперед, направляя свой член на ее лицо. Прилетевшие пульсирующими крупными каплями порции спермы, расплющиваясь на лице Насти, растекались по коже оставляя в душе женщины еще один кровавый росчерк. Его действие народу понравилась и теперь все прошлись по этой забаве, залив лицо женщины своим горячим семенем. После чего наконец-то случился долгожданный перерыв, в котором захватившие ее бойцы ужинали и делились впечатлениями от такого замечательного “станка”. После ужина ее перевернули лицом в низ и принялись, смеясь и веселясь, громко комментируя свои деяния, насиловать ее в задний проход, боль была дикая, но ей приходилось терпеть и не показывать своего ощущения. В какой-то момент ей на её бритую голову полилась струя мочи, стекая между ушей мерзким водопадом.

— Что тварь освежилась?

Прокомментировал свои действия Кастет. Уже подвыпившему народу, явно понравилось это новое развлечение и каждый из насильников старательно отмечался данным действием, стараясь запустить струю помощнее как что бы брызги искрящемся в свете направленного фонаря фонтаном, разлетались в разные стороны. А стиснувшая зубы до трескающейся эмали, Настя, про себя тараторила как заведенную мантру, только не зареветь, только не зареветь.

Стоящий в условленном месте встречи, напротив Седого Чех, тяжело дыша, жадно хватал воздух и растирал грязными руками пот по бородатому лицу. Наконец, пересилив себя он, глотая слова, проговорил.

— Нашел, они в овраге на ночь остановились. Там перед ними поле метров триста как на ладони. У тебя как, все готово?

— В натуре все в лучшем виде.

И Седой указал на два мотоцикла, сиротливо стоящие у кустов.

— Заправил под пробку, вроде как на ходу, я их только на проверку завел и все в натуре в городе на них не погарцуешь, твари махом спалят.

Затем мужчины обнялись, прощаясь на всякий случай. Взревевшие трескотней мотоциклы, огласили своим шумом всю округу, а включенные фары притянули к себе голодные взоры зараженных. Седой с Чехом понеслись по еще темным перед рассветом улицам городского кластера, собирая за собой хвост из тварей с утробным урчанием мчащийся за ними. Когда мотоциклисты, выбрасывая комья грязи из-под колес выскочили на поле к оврагу с двух разных районов за ними мчались две здоровущие вереницы из зараженных, самым матерым из которых был рубер. Эта тварь буквально на три метра отставала от мотоцикла Седого, периодически взмахивая когтистой лапой в попытке его достать. Противник спохватился быстро, со стороны оврага раздались крики и вслед за этим пулеметные очереди. Пришлось Седому выключить фару что бы не стать главной мишенью. Летящие стремительно секунды и поле преодолено, мужчина влетает на мотоцикле в стан противника и не останавливаясь проскакивает его чуть дальше, спрыгнув с мотоцикла за ближайшими кустами Седой глушит технику с удовлетворением отмечая про себя что притащенный им “паровоз” переключился на стреляющих в него рейдеров. Но едва он развернувшись приготовился бежать назад и поучаствовать в деле уничтожения напавших на них рейдеров как уткнулся взглядом в стоящего напротив него всего в трех метрах рубера.

— В натуре, мля, отжил значит. Завалю сука, порву как тузик грелку, развальцую падла.

Взревел мужчина в ответ на злобное, утробное урчание монстра. Озверев, сам того не понимая, Седой, горя ненавистью просто всем своим нутром возжелал сжечь рубера. А вслед за этим, прекративший урчать монстр, вытаращив свои не человеческие, злобные глаза, взвыл, истерически голося и заваливаясь на бок. Седой не понял что случилось он только почувствовал, что внезапно у него закончились все силы и тело безвольным кулем рухнуло на землю, а сознание растворилось в звенящей пустоте.

Влетевший на мотоцикле в лагерь противника Чех, спрыгнул с него кувырком при этом больно приложившись о землю, старательно откатился в сторону. Едва он попытался подняться на ноги как на него налетел противник. Чех, сам чувствуя что звереет, захватив руки напавшего, вцепился ему зубами в горло, безумно рыча он выдрал кусок плоти с удовлетворением почувствовав, что тело противника безвольно обмякло. А дальше закрутилась круговерть, в которой мужчина, рыча и мало чего соображая, бил, ломал, душил, воевал. Его сознание включилось только когда он кого-то вязал, стягивая чьими-то ремнями, руки к ногам в привычную “ласточку”. Почувствовав на себе звериный, злобный взгляд, мужчина весь перепачканный в крови и чьих-то вонючих кишках, вскочил готовый продолжить драться. Его глаза встретились с глазами стоящего чуть поодаль кусачем. В какой-то момент, смотрящий на него зараженный заурчал и вместо того что бы рвануть в атаку начал бочком двигаться в сторону, предварительно захватив своей могучей лапой чей-то труп.

Развязанная голая Настя, сидела прямо на земле, недалеко от торчащих из земли кольев. Растирая руки и ноги, к которым начала приливать кровь она морщилась и не стесняясь материлась в голос. Помимо этого, болело все тело, а не исчезающие чувство черенка от лопаты в заднем проходе, раздражало до истерического визга. Женщина даже несколько раз ощупала то место в поисках такового, но не найдя там ничего попробовала сесть по-другому что бы ослабить боль. Подошедший Чех, волоком по земле из последних сил тянул Седого. Едва подойдя, мужчина рухнул рядом с ней потеряв сознание от усталости. Настя, продолжая материться, пересиливая себя встала и припадая на ноги устремилась на обход лагеря. Первым делом завладев оружием, а уже потом найдя воду она принялась обмывать лицо и все остальное с горечью понимая, что как не плескай на себя воду, душу не отмыть никогда. Одевшись она натолкнулась на двоих связанных пленников. Ей с материнской теплотой подумалось, Чех постарался. А вот когда она разглядела кто это, то чуть не заплясала от радости несмотря на стреляющую боль в заднице, разорвали твари похоже, но это ничего теперь можно и потерпеть. Натаскав к своим бойцам туристических ковриков, женщина аккуратно переложила их с земли на подстилки заботливо укрыв с верху найденными походными одеялами. Затем, глупо улыбаясь и явно по чьей-то воле из вне, потеряв часть разума она устремилась к недоеденному зараженными командиру наемников, Темному. Словно зная заранее она сразу запустила свои пальцы в нагрудный карман разгрузки доставая из него большую красную жемчужину. Это не просто большая красная это темно рубиновая, наполненная неизвестной энергией через край. Закинув это достояние себе в рот, Настя, продолжая безумно улыбаться, запила ее живчиком из здесь же подобранной фляги. С удовлетворением чувствуя, как по телу начало разливаться тепло. Затем отойдя немного от стоянки она, повинуясь чьей-то воле с выше начала расчищать место под пентаграмму. Закончив с этим, женщина с удовлетворением отметила про себя, что рисунок получился просто едва ли не идеальным. Перетащив в центр своего творения по чужой воле первым Клеща она, продолжая умалишенно улыбаться, приступила к ритуалу ощущая себя одновременно, исполнительницей, зрительницей и прилежной ученицей. Расположив по центру жертву, женщина, смотря на него горящими глазами разрезала путы стягивающие руки и ноги мужчины. Тот выпучив от ужаса глаза в свою очередь попытался соскочить, вырваться из начерченного круга, но увы его намертво держали невидимые путы не давая сдвинуться даже на миллиметр. Настя даже выдернула кляп у него, но вместо отчаянного крика, Клещ смог выдавить из себя только невыразительный сип.

— Великой Тейе принадлежит этот мир. Под властью богини проживаем мы. Ее милостями осыпаны мы. Пусть эта малая жертва послужит благодарностью от новой дочери Великой прародительницы всего нетленного в этом благословенном мире.

Затем безумно и по-детски восторженно улыбаясь, сияя переполняющим ее счастьем, Настя приступила к ритуалу. Вспарывая ножом одежду она первым делом обнажила жертву, стараясь раньше времени даже не поцарапать лежащего с выпученными от ужаса глазами в пентаграмме Клеща. Затем, женщина начала вырезать на теле жертвы различные символы, довольно бормоча что-то себе под нос и время от времени, растирая своими ладонями выступающую кровь чтобы затем кровавые ладони отереть о своё сияющие счастьем лицо. После чего, она неспешным движениями выковыряла глаза Клеща, старательно укладываю их в нарисованные символы пентаграммы. А после началась натуральная раздела человеческой тушки на скотобойне. Льющаяся из расчленённой плоти кровь, впитывалась в землю оставляя после себя бурые, ржавые пятна. Вонючие, сизые внутренности, раскладываемые Настей в строгом порядке и наконец, когда ритуал почти был завершён она вынула все еще бьющееся в ее ладони сердце Клеща. Терзаемый пленник выгибался, разевал рот в немом крике, но все так же оставался в центре нарисованной Настей пентаграммы, удерживаемый незримой силой. Провозилась Настя на этом поприще долго, но как только Клещ отдал свою душу богам Улья сразу направилась за Штырем, наблюдающим за происходящим с выпученными от ужаса глазами.

Оклемавшиеся к этому времени Седой с Чехом лежа на подстеленных Настей ковриках, смотрели на творимое Настей жертвоприношение, изумляясь действиям своего командира. Наконец не выдержавший молчаливого наблюдения за происходящей сценой Чех, шепотом спросил у Седого.

— Брат это она чего делает?

На что Седой немного помолчав, просипел.

— Так в натуре енти, как их мать ети, читал же, деприсанты принимает. Чо бы значит душевное равновесие себе сделать, вот как-то так тема разруливается. Ты это, в натуре, только замуту ей не сбивай, пусть мутит в своё удовольствие, видать накатило на душу.

Чех, нервно от наблюдаемой картины поглаживая свою выпачканную в крови бороду, проговорил.

— Седой, так она же жертвы делает. Это, Настя теперь Килдинг получается.

Седой ухмыльнувшись просипел.

— Чех, вот тебе мля в натуре не похеру кто теперь наша мамка. Уж кого, а родителей не выбирают, родная, да и все. Пошли лучше пока по сусекам скребанем хабарчик ценный со жмуров.

На стоянку встали на соседнем кластере, укрывшись в густом кустарнике при проникновении в который изрядно покорябалимь. Настя, уже переодетая и отмытая от крови, осторожно присев на одну половинку задницы, морщась от боли и начавшегося зуда от заживания разорванных тканей, уплетала за обе щеки разогретые Седым каши в жестяных банках.

— Седой, а ты как рубера упокоил?

Спросила его с набитым ртом женщина.

— Я его когда осмотрела в начале и не поняла, такое чувство что у бедолаги кровь выгорела.

Седой немного смущаясь засипел в ответ.

— Так в натуре пахан я и сам не просек как его зажмурил. Толи с перепуга, толи наоборот он мне на нервуху больно лапой наступил. Помню только я его паскуду изжарить сильно захотел аж всем нутром в натуре.

Настя, неловко повернувшись на заднице сперва ойкнула, потом смачно выругалась матом, проклиная любителей задниц последними словами, а после продолжила разговор.

— Хотел он, ты не хотел, ты сделал. Вот тебе сырая ветка.

Настя протянула мужчине сорванную с куста ветку.

— На, пробуй её спалить изнутри. Только руками не трогай, в землю воткни.

Седой не веряще смотря на ветку, воткнул её в землю напротив себя и водя руками как заправский шаман, прищурив глаза сосредоточился. Шипение и треск слипающейся кожуры в образовавшуюся пустоту ветки ошарашил всех включая самого мужчину. Настя, улыбнувшись прокомментировала произошедшее.

— Вот видишь, как ты там говорил и в нашей хате прибыло.

В темном небе этого удивительного мира, начали загораться звезды создавая своим мертвым свечением холодный свет. Настя, поудобней устроившись на своём спальном коврике, обхватив руками кружку со свежезаваренным Седым чаем, негромко заговорила, смотря в прострацию и ни к кому не обращаясь.

— Наверное правда говорят, что у всех есть что то, что гложет всю оставшуюся жизнь. Я тогда восьмой класс закончила. Веселая, счастливая, весь мир на ладони, да еще к тому же с мальчиком дружбу начала. Да не просто с обычным пареньком, нет, мне достался первый красавец школы. Ох как мне подруги завидовали. Забавно, правда, у меня когда-то были подруги, сама не верю, блин было же. Виталий, звали мальчика, озорной, веселый, а уж языкастый, какие слова говорил у меня голова кругом шла. И ведь верила всему сказанному принимая за чистую монету. Вот и дошло дело до постели, взросленькие детки все-таки. И так мне больно в первый раз было что я не выдержав запищала от боли не удержавшись.

Голос Насти внезапно изменился, зазвенев металлом.

— А эта паскуда давай ржать на до мной. Ты говорит, у меня уже пятая и все девчонки нормальные были, а ты визжишь как сучка резанная. Вот и подумалось мне как эта тварь будет рассказывать своим товарищам похваляясь как я от боли верещала. Я затаилась тогда, сделала вид что совсем и не обиделась. Попили вина, послушала его болтовню о том какой он суровый мужик, даже перетерпела когда он на меня второй раз залез. Я что бы не верещать опять, губу себе тогда прокусила. А когда он уснул, выбралась потихоньку из кровати, оделась, да газ открыла. Так говорят после взрыва эту паскуду и по кускам собрать не смогли весь дом до погреба выгорел. Там даже соседские избушки зацепило. И ведь до сих пор обида гложет, что не могу этого поганца заполучить себе сюда. Он же не на до мной ржал, он над моими мечтами о принце, о чистой и преданной любви, о безграничном доверии между близкими людьми скалился, тварь. Я после того случая до мужа и не была ни с кем, просто не могла и все. Ладно, спите давайте, а то меня не переслушать видать накатил отходняк, я покараулю, один фиг задница зудит сил нет. Вот ведь еще паскудство на мою голову, думала случись такое со мной, я просто умру и все, а в реале, живая с вымаранной душой и порванной сракой. Да ну вас балаболов нафиг, все, спать, отбой.

Глава 28

Разместившаяся на караул чуть в стороне от спящих Седого с Чехом, Настя, поудобней устроившись, привычно запустила свой дар, проверяя на местности наличие чего ни будь не прожаренного. Но вместо привычного воображаемого луча от нее пошла невидимая волна по кругу, почти на сотню метров, явственно отображая все живое попавшее в этот круг. От удивления, женщина даже на какое-то время замерла, не моргая и не дыша. А затем ей пришлось бороться со своим удивлением и восторгом, охватившим ее, так вот как сенсы видят все вокруг, да еще почти на сотню метров, не слабо надо сказать, многие гордятся, выпячивая грудь вперёд, уже тем, что полтинник берут. Настя так и просидела почти до предрассветной дымки, попивая живчик и сканируя округу. Затем, разбудив Седого, завалилась спать, положив ладонь под голову и довольно улыбаясь несмотря на пережитое.

Двигаясь по очередному кластеру уже ближе к обеду, группе явственно бросилось в глаза массовые перемещения зараженных стремящихся на границу с соседним кластером. Настя, вздохнув, проговорила, недовольно морща носик.

— Забираем левее, похоже на соседнем скоро перезагрузка будет. Вон гаврики сбегаются, скоро от них не протолкнуться будет.

Седой, неосознанно подражая Насте, сморщив нос и прищурив один глаз, просипел.

— В натуре, рвут когти как бродяги на первый черпак.

Чех, проведя рукой по своей рыжей бороде, добавил примирительно.

— Так голодные, наверное.

И группа, старательно забирая в лево, скользящими тенями растворилась на просторах кластера.

Бегущую от дороги в их сторону женщину с длинными, растрепанными волосами и броской одежде они увидели сразу, как только преодолели очередной кустарник. Ее уже почти настигли три бегуна, один из которых довольно урчал на всю округу высоким голоском. Сработали по инерции, два клевца пробили головы бегунов, а Настина цель удивив всех, извернувшись отскочила в сторону и оттуда, оглашая округу, истерически заверещала. Притом отбежавший в сторону зараженный всем своим видом выказывал бешенное негодование по поводу отнятой у него законной добычи. Настя, жестом отдала команду не стрелять и рассвирепев, рванула за отбегающим от нее бегуном, высказываясь в слух.

— Я тебе покажу паскуда не по закону. Будешь мне указывать сученок. Сперва вырасти во что-то, стоящее потом хавальник открывай, недомерок.

Наконец женщина замерла на месте, сама, вытаращивая глаза в изумлении. А бегун, еще что-то возмущенно проурчав, ломанулся сквозь кусты исчезая из вида.

Пока Чех, придерживал бьющуюся в истерике спасенную к Насте подошел Седой.

— Мамка, это в натуре, чо сейчас было?

Настя, пытаясь спрятать свое волнение, проговорила, убирая клевец на место.

— Предъява нам Седой это была, мол не по закону уже добытую жратву себе загребли, типа беспредельщики мы. Как-то так, если по-простому.

Мужчина, скривившись продолжил.

— Так за этот кипишь я и сам вкурил с твоего базара, пока ты за бегуном скакала, а вот как ты его базар просекла я не догоняю.

— Сама обалдела. Я много раз видела, как муж с ними общается, но что бы сама так явственно поняла все. В общем, теперь как-то так и ты, наверное, уже заметил, что теперь у нас в группе есть полноценный сенс.

Седой, тяжело вздохнув и покосившись на женщину в руках Чеха проговорил.

— Мать, может того, ее тоже туда…

Мужчина глазами указал на небеса.

— Отправить, а нам глядишь еще чего доброго перепадет.

Внезапный рывок Седого за ворот и мужчина растягивается на земле, придавленный коленом Насти. Наклонившись к самому уху, она прорычала.

— Берега попутал? Или в мясники подался?

Седой, придавленный Настей, просто нутром ощущая силу, мощь и звериную опасность, идущую от женщины, засипел в ответ, осознавая свою неправоту.

— Да в натуре, повело мальца на гнилуху. Все пахан, осознал, отпускай, а то мочи нет терпеть ты же мне чуть руку не вывернула в обратку. Буду у тебя как Пиноккио деревянный скакать.

Отпустив мужчину, Настя с прищуром посмотрев на него спросила.

— Когда про Буратину успел прочитать?

Седой разминая руку и кривясь от не проходящей боли, ответил.

— Так в натуре, сама эту тему, шуршащую подогнала. Теперь все, не отмажусь, зацепило как граблями за кадык.

Отломав каблуки на туфлях спасенной, Чех, придерживая и всячески ей помогая, двинулся за Настей с Седым, которые после небольшой разборки устремились вперёд.

На стоянку остановились рано, свежачка просто не могла уже идти и в голос умоляла об отдыхе. Едва расположившись лагерем, перекусили и напоили женщину живчиком, Седой, вместо привычного чтения начал разговор с Инессой. Так представилась спасенная.

— Так я тебе за базар в ответе что это другой мир. Оттого и тварюги шастают, они же в натуре, местные здесь поэтому и беспределят по-черному. Ты Машка нюни не распускай к людям прибилась, теперь все на мази будет, оботрёшься в шерсть местную.

Вознегодовавшая женщина, расположившаяся на коврике вставшего на караул Чеха, вскочив с него возмутилась истерично выкрикивая и перебивая мужчину.

— Запомните, я вам, не какая-то Машка у меня нормальное имя есть, а не эти ваши, собачьи клички.

Седой, ненадолго замолчав, явно обдумывая что то, затем, провёл рукой по своим с проседью волосам, а после продолжил, очевидно чем-то за живое зацепила его спасенная.

— Так не вопрос, есть так есть. Тут тема в другом, мы тебя в стаб доведем, а там чем на жизнь зашибать то думаешь.

Женщина, покосившись на говорящего с ней мужчину с явным презрением и омерзением к нему, проговорила.

— У меня между прочим в отличии от некоторых, высшее образование есть. Я не бродяжка тебе какая.

— Так здесь то в натуре оно не канает образование то твое, высшее. Здесь надо самому суетиться что бы было что в рот положить. Хотя баба ты видная, сиськи хорошие, мясистые, сракатан тоже в тему, в шалавах точно с голоду не помрешь в прибытке будешь.

Инесса от возмущения в очередной раз подскочила на ноги и размахнувшись влепила Седому, смачную пощёчину.

— Да как ты смеешь, отрепье мне такое говорить. Ты, урка разрисованный, ничтожество, грязь под ногтями. Да один мой звонок и тебя в бетон укатают, погань. Ты визжать будешь, умоляя что бы тебя не разорвали на части…

Настя, поудобней расположившись на своём коврике, начала с любопытством наблюдать за явно разыгрываемой Седым какой-то своей пьесой. А мужчина тем временем, вовсе не обращая внимания на отборную брань и угрозы в свою сторону, вытащил из-под бушующей мадам Чеховский коврик и свернув тот, аккуратно расположил его рядом с собой. Прооравшаяся Инесса, попыталась сесть назад, но натолкнувшись задницей на сырую землю с недоумением уставилась на свернутый коврик возле Седого.

— Коврик вернул на место, быстро я сказала тебе, скотина уголовная.

Седой, невозмутимо посмотрев на женщину, приговорил.

— Так базара нету, забери его у меня.

Задохнувшаяся от возмущения женщина, попыталась обратиться к наблюдающей за происходящем Насте, явно ища в её лице поддержку.

— Настя, ведите вашему уголовнику немедленно вернуть мне мой коврик.

На какое-то время лежащая женщина даже задумалась, а затем проговорила, обращаясь к Инессе.

— Слышь курица, а у тебя уже в этом мире есть свой коврик?

Ошарашенная свежачка заметавшись по лагерю попыталась уйти от рейдеров. Но быстро осознав, что её жизненный путь закончится сразу за пределами лагеря, безвольно опустилась на землю и заревела, закрыв лицо руками. Подсевший с боку Седой, слегка приобняв рыдающую женщину, принялся её успокаивать, поглаживая по распущенным волосам татуированной рукой и негромко говоря.

— Да не переживай, жива и это уже неплохо, а остальное дело наживное. Чо уж там, в натуре, мы же не звери какие, договоримся, мы тебе коврик, еды, живчика, а ты нам немного тепла женского. Тема ровная, не ты первая не ты последняя. Все одно с тебя не убудет, а нам радость.

Настя от услышанного напряглась вся, хищно раздувая ноздри и вглядываясь в ревущую уже на плече Седого Инессу. Она даже неосознанно начала принюхиваться, стараясь уловить идущие от жертвы феромоны. Но все одно в душе надеясь на очередную пощечину явно разводившему женщину Седому. Увы.

— Хорошо, только под одеялом не на глазах у всех.

Едва слышно выдавила из себя свежачка. Мужчина повернулся к Насте, прокомментировав как всегда подводя итог.

— А ты в натуре пахан базаришь, что я в человеках не шарю.

И тут же, резко схватив за волосы испуганную женщину, добавил ей в лицо.

— А базарила чо не шалава, мол золотая щель с образованием. Бери коврик и чеши спать лярва, никто не тронет тебя.

Настя сквозь сон уловила женский шепот. Похоже спасенная немного отойдя от шока и осознав свою цену в новом мире, принялась сбивать с пути Чеха, посчитав его слабым звеном в группе. Сквозь дремоту до нее долетали обрывки фраз.

— Ты же мужчина, а вынужден слушать какую-то бабу бестолковую вместе с уголовником. Ты сам должен командовать, такие как ты всегда руководят. Давай уйдем от них потихоньку, пока спят, а там, в безопасном месте я тебя найду чем отблагодарить.

Настя, не открывая глаз перевернулась на другой бок и с горечью подумала, вот уж истинно, не делай добра не получишь зла в виде вот такой паскуды.

Утром за завтраком, Чех абсолютно не стесняясь проговорил, обращаясь к Насте.

— Это Настя, женщину, спасенную надо сбагрить она змея ядовитая. Она нас стравить хочет, глупая и подлая не понимает этого мира.

Ошарашенная Инесса смотрела с призрением на сдавшего ее без стеснения Чеха. Наконец, плюнув на землю, она проговорила.

— А еще мужчиной себя считает, чурка неумытая.

Чех на отпущенное женщиной оскорбление, спокойно провел рукой по своей всклокоченной, рыжей бороде и произнес негромко.

— Я может быть и чурка неумытая, обезьяна переросток, но точно никогда не предам свою семью.

Его остановила Настя, встав со своего места она взяла флягу живчика, запасной нож, несколько банок с кашей. Связав все это в узелок, протянула его ошарашенной Инессе.

— Стаб в той стороне.

Ее рука указала в направлении Мирного.

— Мы по закону Улья, тебе все объяснили, снабдили на первое время живчиком, едой и оружием. Пошла вон пока печень не выдрала.

И схватив за ворот ошарашенную женщину, отпустила ей обидного подсрачника, заставив отойти от стоянки группы на десяток метров.

Едва группа тронулась в путь как чуть в стороне, раздалось знакомое Насте счастливое урчание на высокой ноте, а следом, истошный женский визг. На который, чуть скривившись, проговорил Седой.

— Походу и вправду по беспределу отжали скотинку у бегуна. Вот Улей и расставил все по местам.

Через несколько дней никого не встречая на своем пути, выйдя в район, указанный Комиссаром, группа Насти, приступила к поискам заказанных бегунков. Осматриваясь на местности теперь уже с полноценным сенсом и регулярно запуская в небо квадрокоптер, базу бегунков нашли на второй день прочесывания территории. На стандартном тройнике была оборудована землянка, в которой и располагались искомые. Вот только как всегда неувязка вышла. Вместо двоих разыскиваемых стабом в этой группе было аж семь человек, да плюс один кваз. Посовещавшись меж собой, охотники решили, что под утро надо проводить штурм поскольку других вариантов пока не высвечивалось, а куковать просто так, наблюдая за бандой никто не видел смысла.

Чех, скользнул вперед к часовому, абсолютно бесшумно, Настя с гордостью смотрела вслед мужчине, видя его в темноте своим даром, но абсолютно не различая сквозь мрак ночи глазами. Затем не увидев, а ощутив, что все, можно двигаться вперед они с Седым заскользили к входу в самодельный бункер бегунков. Присев перед дверью, женщина, просканировав помещение своим даром на пальцах показала своим бойцам кто где из противников расположился в землянке, получив в ответ легкие кивки головами она, указав на дверь Седому, приготовила света шумовую гранату. Захват противника прошел молниеносно, никто в небольшом помещении после взрыва гранаты не успел оклематься. Кулона и Аркана повязали, а остальных как возможную обузу, уничтожили на месте. Тщательный осмотр помещения, порадовал охотников трофеями, улов был весьма ощутимый, патроны, горох и на десерт две малые красные жемчужины, а также, килограммов пять золота что явственно указывало на сотрудничество данной группы с мурами. А дальше началось нудное, выедающие душу, однообразное, неспешное движение по кластерам назад, домой в Мирный.

Едва подошли к условленной для тайных встреч поляне как Настя, запустив свой дар, увидела, что Комиссар там не один. Сделав знак своим бойцам оставаться на месте, женщина отправилась на встречу одна с бешено бьющимся сердцем, поскольку подозревала кто второй присутствующий на поляне. Сидевший на корточках мужчина в небольшом углублении жег костерок. Завидев подходящую к ним Настю он, виновато улыбнувшись, проговорил.

— Вы уж извините старика нерадивого, но душа тянется к этому творению богов. Смотрю на игру язычков пламени и накатывает на душу благодать. Позвольте представиться, Пророк.

Продолжил пожилой мужчина, вставая и отвешивая неглубокий поклон. Настя сама не осознавая своей растерянности во все глаза смотрела на легенду мира Улья. Затем все-таки сообразив, как выглядит со стороны, сморщив недовольно носик, ответила без поклона.

— Настя Сука.

Пророк жестом руки указал на место рядом с собой.

— Располагайтесь, думаю у вас есть множество вопросов ко мне. Даже боюсь предположить какие.

Настя, присев на расстеленный ей коврик, пыталась собраться с мыслями поскольку все вопросы просто разбежались подобно напуганным тараканам. В итоге только и смогла выдавить из себя.

— И как теперь?

Пророк, по-отечески улыбнувшись растерянной женщине, заговорил.

— Теперь, вы Настенька перешагнули грань бытия. Вас отметила своим вниманием Великая Тейя. Со временем вам станет понятна разница между простым обывателем и детьми Стикса. Но как говорится на все нужно время. Сразу отвечу на задаваемый многими новичками вопрос. Почему нас ненавидят и боятся? Вы уже постигли ритуал принесения жертвы богини. Такое происходит время от времени, бывает, что недостаточно одной души тогда мы приносим групповую жертву. Великая Тейя собирает выпущенные в мир души жертв, поэтому ритуал священен и бесконечен как сама прародительница.

Подняв руку, мужчина остановил пытающуюся что-то сказать Настю.

— Без жертвоприношения нет и нас. Вы просто пока не до конца еще осознали свое новое рождение в этом великом и бесконечном для познания мире. А боятся нас поскольку мы знаем и умеем гораздо больше чем другие обыватели мира Улья. Наши братья и сестры наделены благодатью своей Великой богини и оттого так сильны. И, наверное, самое отталкивающие от нас всех это искренняя любовь к этому миру. Такому каков он есть без прикрас. Сейчас наступают сложные времена. Дело в том, что в регионе расположен верховный храм Великой Тейе. А Мирный является ключом ко всему региону. И сейчас со стороны ведущих стабов в нашем регионе, начинается возня по переделу своей значимости. Вы Настенька под наставничеством Комиссара, своими деяниями очень многое делаете для всех нас, поверьте это очень ценно.

Его ладони расположились над головой замершей женщины, ощущение льющегося из них тепла просто парализовали Настю. Она ощущала, как в нее вливается благодать, это дар осознала она, нисколько не боясь происходящего, а наоборот, довольно щурясь и сморщивая носик.

Глава 29

Отправив Седого с Чехом на КПП сдавать “бегунков”, Настя, сразу направилась на стандартную проверку ментата перед заходом в стаб. Минуя стоящую к Полиграфу очередь из десятка вернувшихся с кластеров в стаб рейдеров, Настя, пружинистым шагом поднялась ко входу в вагончик ментата. Узнавая ее, стоящие в очереди мужчины спешно расступались, открывая ей проход к заветной двери на которой красовалась нарисованная от руки фломастером табличка, обед. Игнорируя вывеску, женщина, отворив рывком дверь, вошла в помещение и злобно зыркнув на попытавшего возмутиться Полиграфа, плюхнулась в деревянное кресло.

— Потом пожрешь. Проверяй давай.

Снова с усилием оборвав свое накатившее возмущение, мужчина, встав из-за стола с расставленным на нем парящим аппетитными ароматами обедом, тяжело вздохнув, включил генератор подавления и вопреки инструкции не привязывая Настю, встал у не за спиной начав задавать стандартные вопросы. Настя с удивлением отметила про себя, что включенный генератор вовсе для ее дара не помеха. Она прекрасно видит стоящих за дверью в очереди рейдеров, вот вам и первое отличие от обывателей как их назвал Учитель. Ага, именно Учитель, поскольку во время их разговора она о мире Улья узнала больше чем за все время жизни здесь.

Пошевелив плечами, женщина ощутила, как приятно звякнули ключи от подземного хода из стаба, врученные ей Комиссаром со словами.

— Настенька, может передумаете? Милосердие везде ценится, независимо от мира.

Сморщившая в ответ недовольно носик, женщина произнесла.

— Так и я про тоже, все легче Чеху на душе будет, когда этой шалавы не станет.

— Как знаете, там на выходе три мины стоят, вот в этих местах.

Мужчина нарисовал на земле схему расположение взрывных устройств, закончил произнеся.

— После ключи вернете…

Прервало ее размышления, раздавшееся над головой.

— Да-с, вот, пожалуй, и все. Вы свободны Настя.

Встав со стула, женщина, зацепив пальцем за отворот камуфляжа, стоящего напротив нее ментата, резко притянула его к себе вплотную, уставившись на него не моргая, своими змеиными глазами.

— Я всегда свободна. Запомнил?

Сжавшись и зажмуривая глаза, чтобы не смотреть в лицо этой необузданной твари, как про себя окрестил ее Полиграф, мужчина согласно закивал головой. Смотря в спину выходящей из помещения женщине он нервно сглатывая подумал, что эта тварь что ее муженёк со своей вечно детской улыбочкой. Твари кровожадные и есть твари. Ух, хорошо, что теперь нескоро с ней пересекусь, наконец с облегчением подумалось вытирающему со лба пот Полиграфу.

Выходящая от ментата Настя, подцепила плечом устремившегося во внутрь мужчину, стоявшего первым в очереди и отшвырнула того на стоящих за ним, прошипев.

— Куда ломишься обезьяна не бритая, не видишь, обед написано. Вот ведь ублюдки, мир ждет героев, а сюда проваливаются одни идиоты, да еще и неграмотные. Сплошь хамло и быдлятина, дайте человеку спокойно пожрать. Все не успеете, гамадрилы вонючие.

Смотря своим фирменным взглядом готовой броситься в атаку змеи, Настя, спустившись по лестнице с приятно разливающейся по душе теплотой, отметила с какой быстротой мужчины отскакивают в сторону, уступая ей дорогу.

Еда она потянула входную дверь как сердечко затрепетало, бешено колотясь в груди. Позабыв обо всем на свете, Настя, стремительной птицей влетела на кухню и упав на колени, накрепко обхватила ноги сидящего за столом Академика. Прижавшись к нему своей бритой на лысо головой. Вот за это счастливое мгновение она готова на все и ничто не сможет ее остановить, ничто.

— Настенька, солнышко ты мое. Ты чего? Да ты же моя хорошая…

Заговорил засмущавшийся Академик, обнимая стоящую на коленях женщину и прижимаясь к ней. Не понимая, как, но чувствуя всю идущую от нее нежность, вплоть до щенячьего поскуливания. С боку, нарушая идиллию, раздалось возмущенное.

— Настька паскуда, вот как тебя еще называть. Куда ты лошадь полосатая, не разуваясь в грязных башмаках заскочила. Как убирать дома, так конечно, тебе всегда не когда, а как насвинячить так ты у нас первая. Ну что тяжело разуться сперва было, вот ведь бестолочь лысоголовая.

Академик с прижавшейся к нему Настей, улыбаясь слушали беззлобную ругань Татьяны с жалостью и завистью смотрящую на стоящую на коленях женщину. Наконец, уловив от мужа призывный взмах рукой она плюхнулась рядом на пол и обхватив обоих, прижалась всем телом. Сама, не понимая себя, но чувствуя, что так, всем вместе им хорошо.

А с зеброй полосатой потом раздерусь, подумалось Татьяне, будет скотинка вредная весь дом генералить.

А в это время, выходивший из здания безопасности Седой, расправив топорщившийся карман с полученной наградой за “бегунков”, встретился взглядом с нервно расхаживающей вдоль крыльца Викторией. Увидев которую, мужчина засмущавшись замер на ступеньках.

— Ну что замер как не родной. Пошли давай домой, обед стынет. Мне с патруля еще два часа назад позвонили что вы вернулись. И друга своего давай зови в гости, небось на сухомятке уже озверели.

Седой, продолжая смущаться, подойдя неуверенной походкой к женщине, словно решившись прыгнуть с высоты, обхватил ее прижимая к себе и вдыхая аромат ее волос, проговорил, ошарашивая всех услышавших.

— Сударыня как вы прекрасны, мне за счастье видеть вас. Нет женщины, которой я более не достоин… и которая более желанна для меня.

Отстранившись от Виктории, Седой, встав перед ней на колено выудил из кармана припасенную заколку, усыпанную бриллиантами.

— Позвольте сударыня преподнести вам скромный дар от недостойного вас воздыхателя.

Смотрящая на него Виктория, покрывшись румянцем, взяла заколку и посмотрев ее на свет, проговорила.

— Спасибо. Прелесть какая.

Затем, явно подавив рвущиеся наружу слезы, требовательно заявила.

— Все, все, пошли, а то завтра вам уже и не до обедов будет, ваша сучья мамка загоняет до полусмерти будите только ногами шаркать как эти, зараженные за забором.

И сурово посмотрев на Чеха, добавила.

— Ты тоже шагай давай, успеешь в бордель. Сперва поешь домашнего нормально.

Мужчины, оба пряча свое смущение за улыбками, деловито зашагали за Викторией, идущей чуть впереди и сияющими глазами смотрящей на все окружающие. Вернулся наконец, сволочь моя разрисованная, живой, проносилось глупо у нее в голове, отчего улыбка становилась шире, а блеск в счастливых глазах ярче.

Проводимое в кабинете Комиссара, совместное с представителями других стабов совещание, начинало принимать ультимативный характер. Вставший со своего места Гриф, выдал.

— Комиссар, мы требуем, чтобы вы наконец восстановили в полном объеме контроль над вашей территорией. Поскольку, насколько нам известно с прошлого нашего визита ничего не поменялось. Ни увеличения секретов, ни количества патрулей, ни других мер обеспечивающих дополнительную безопасность перемещения мимо Мирного. А это прямая дорога на наши земли.

Присутствующий на совещании Полковник, едва не соскочил со своего места после произнесенного, требуем. Удержало его от такого действия, положенная на плечо рука вставшего со своего кресла Комиссара, заговорившего своим ровным голосом.

— Полностью согласен с вашим высказыванием по поводу ключа к вашей земле. Мирный расположен так, что он не только ключ к вашим территориям, но и ко всему региону. Мы с радостью увеличили бы и количество патрулей и секретов, вот только кем, позвольте поинтересоваться. Ни Рассвет, ни Лесная Сказка ни другие мелкие объединения для этого людей не выделили. А собственных сил хватает впритык для обеспечения своей безопасности. Мы, по-моему, обсуждали все это на прошлом совместном совещании.

Скривившийся недовольно Депутат, заговорил.

— На прошлом совещании вы откровенно морочили нам голову. Мы посчитали ваши военные возможности и, по нашему мнению, вы просто не желаете нормально контролировать свою территорию, намеренно оставляя в ней дыры и лазейки…

Смотревший на него пристально Комиссар, перебив говорившего, спросил.

— Кто это мы?

Немного растерявшийся Депутат, покосился на выпячивающего важно грудь вперед Грифа и получив от того утвердительный кивок головой, ответил.

— Мы это Рассвет и Лесная Сказка. Поскольку наши стабы расположены рядом, то и интересы по безопасности тоже совпадают.

Комиссар, пристально смотря на говорившего спросил все так же, не повышая голоса и придерживая рукой готового соскочить со своего места Полковника.

— Я так понимаю насчет не выделения людей Мирному, ваши интересы тоже совпадают?

— Вам уже ясно сказано, что мы посчитали ваши возможности. Нет никакой необходимости в наших людях. Мирный прекрасно справится имеющимися в его распоряжении силами. У нас военные эксперты не глупее ваших.

— То есть для обеспечения вашей безопасности должны гибнуть наши люди. Я вас правильно понял?

Проговорил все также стоящий на ногах Комиссар. В разговор, перерастающий в перепалку вклинился сидевший Гриф.

— Вот только не надо передергивать. Вам же ясно сказано, что нами все посчитано. В общем так, если не хотите усиливать контроль над своей территорией, то мы вправе считать, что вы целенаправленно пособничаете создаваемому бардаку на наших землях. Мы кстати вовсе не забыли, как через вас незамеченно прошла муровская колонна. Поэтому все просто как дважды два.

Развернув принесенную с собой карту, Гриф начал показывать на ней кластеры, обведенные красным карандашом, комментируя свои действия.

— Здесь показаны кластеры, которые мы готовы взять под свой контроль для помощи Мирному. Как вы говорите у вас не хватает людей для контроля территории, не беда, мы поможем. Все, как и было оговорено на прошлом совещании. Вот только незачем делать смешанные группы.

Не выдержавший всего этого, Полковник соскочил со своего стула, счастливо скрипнувшегося после освобождения из-под огромной туши. Шагнув вперед он бесцеремонно вырвал из рук Грифа принесенную им карту и скомкав ту, бросил ее в лицо безопасника Рассвета.

— Земли нашей захотели, хер вам всем собакам шелудивым. Что вытаращился, недоволен, так без проблем пошли на площадку я там тебе объясню, что такое родина. Хоть с включенным хоть с выключенным генератором. Просто переломаю как куренка. Вот ведь твари, сговорились…

Подскочивший Комиссар, остановил своего товарища от дальнейших действий. Придержав того и выведя из кабинета.


К возвращающимся с тренировки Насте с ее “детишками”, подошла квазуха Гала.

— Мать, я поговорить с тобой хотела.

Проговорила спешно квазуха, своим свистящим голосом. Настя, остановившись напротив, подсознательно отметила что Чех с Седым уже находятся с боку и со спины контролируя подошедшую.

— Мы на обед сейчас в бар. Там поговорим. А то сегодня еще шоу посмотреть хочется. Будут наших «бегунков» на площади душить.

Расположившись в баре за отдельным столом без мужчин в полупустом помещении, Настя, ожидая заказ, пристально уставилась на сидевшую напротив Галу.

— Я к тебе попроситься хотела.

Продолжающая сверлить своим змеиным взглядом, Настя, спросила, явно неуютно себя чувствующую под ним квазуху.

— На мне что, свет клином сошелся? Ты далеко не свежачка, думается и за пазухой у тебя есть что из умений, уж пристроилась бы куда.

Гала опасливо покосившись по сторонам, ответила.

— Так мать, все так, за исключением одного.

И слегка мотнув головой в сторону сидевших вдалеке обедающих людей, проговорила.

— Я ведь не брошу, наркотик это. А в любой группе все как на ладони своего пристрастия не спрячешь. Удавят меня на площади. Ты же и поймаешь, если сбегу на кластеры.

Затем, словно решившись сделать выбор между жизнь и смертью, квазуха, положила на стол белую жемчужину, внимательно наблюдая за реакцией Насти. Женщина, абсолютно спокойно взяла в руку главную ценность Улья, покатала на ладони и протянула обратно, сидевшей застывшей статуей Гале.

— Удивила так удивила. Забери. Это твоя дорога назад в людской облик. Такие ценности добываются из скреберов. Говорят, кстати, что эти твари не местные, конкуренты внешникам. Что бы это добыть на них стабы рейды собирают ну или еще поговаривают что этим Килденги промышляют. Это у тебя не от них?

После Настиного вопроса, налет безразличия слетел с Галы она аж подавилась в изумлении выпучив свои нечеловеческие глаза.

— Да ты что Сука, какие сектанты, мне своих забот хватит с головой. Украла я ее у одного недое… ну та поняла в общем. Ну и шутки у тебя мать, меня аж пот прошиб.

Настя, сидя напротив засуетившийся квазухи только мило улыбалась. Наконец тоже решившись она, согнав с лица улыбочку заговорила.

— Со мной у тебя сразу смертный приговор будет. Не для кого в стабе не секрет что мои дела мутные. Поэтому еще раз хорошо подумай назад дороги не будет. И это не обсуждается.

Гала облегченно выдохнула, очевидно сомнения по поводу того, что ее возьмут в группу все еще не отпускали ее. Поэтому она спешно засипела, опасаясь, что сидевшая напротив нее женщина со змеиным взглядом от которого пробирает до костей, передумает.

— Так мать, все уже решила я. Ты во мне не сомневайся я и на кластерах полезная со своими умениями и готовить в поле люблю. Все всегда хвалили мою кулинарку и в ласке своим мужичкам не отказываю в рейде. Оно ведь лучше стресс ничто не снимает.

Смотрящая на нее с любопытством Настя, удивленно спросила.

— Так и что, зарятся?

Заулыбавшись, выставляя свои здоровенные, белоснежные зубищи на показ, Гала проговорила.

— Это они в первый раз все морды воротят, мол мы тварей не пользуем, а как распробуют так каждый вечер сами водичку ищут что бы писюкан в порядок привести. А я ведь баба добрая, где мне еще ласки со своими тараканами в голове найти не отказываю в общем, но только между своими если что. Да и в стабе никто и не позарится на мое тельце.

— А не заездиют тебя добрую такую?

Спросила улыбающаяся Настя.

— Ну ты мать и пошутила. Всего двое наших ну не смеши мою киску она и так смешная.

— Хорошо, подпишешь договорчик и добро пожаловать.

Проговорила Настя продолжая улыбаться с чувством довольства от промелькнувшей задумке ощущая тепло на душе.

Глава 30

После разговора с Галой и плотного обеда, Настя отправилась на главную площадь стаба, посмотреть, как будут душить ее “бегунков”. Расположившись почти в самом дальнем конце площади, позабыв про выкрики в сторону казнимых, женщина вглядывалась в лица приговоренных, раз за разом спрашивая себя, что она хочет увидеть. Вот, под восторженный вопль толпы начала затягиваться веревка на шее Кулона, засипевшего и беспомощно забившегося в судорогах удушья. Начались ставки на то, сколько протянут приговоренные, народ ликовал. А стоявшая на краю площади, сложив руки на груди Настя, смотрела в глаза привязанного к фанерному щиту Аркана. Кваз так же не отводил своего нечеловеческого взгляда от женщины, наконец не выдержав он, чувствуя, как затягивается веревка на его могучей шее, задергавшись, засипел.

— Что бы подохла, падаль. Сука поганая.

Дальнейшее было уже не разобрать и Настя, довольно улыбнувшись увиденному, растворилась среди продолжающей радостно галдеть толпы.

Украдкой, раз за разом запуская свой дар, оставшись ни кем незамеченной, зайдя в женское общежитие и поднявшись на знакомый этаж, Настя, сморщив носик и чувствуя в душе обиду ребенка от пустой обертки без конфеты, смотрела на новую, стальную дверь в комнату Вики. Аккуратно положив назад в карман дубликат ключей от прежней двери, а нечего сумку было бросать в комнате для персонала в баре. Женщина едва не за материлась в голос, но сдержавшись по новой запустила свой дар сенса, убеждаясь в том, что комната пуста.

Ладно шалава, побегаем по стабу, подумалось неслышно спускающейся по лестнице Насте. Где ее искать она прекрасно знала, от Тони не укроется ни одна новость в стабе. Эта вертихвостка теперь трудится в другом баре, перебежчица, вот там и подождем с ехидной улыбочкой подумалось женщине. Ждать пришлось долго, Вика явно задерживалась на работе. Но вот услышав в темноте легкие женские шаги, Настя запустила свой дар сенса. Вот она, метров тридцать от нее и хвала Великой Тейе одна, рядом никого. Неслышно скользнув к бредущей домой Вике, уловив легкий запах алкоголя, Настя, ударом в горло заставила ту засипев рухнуть на колени, выпустив из рук пакет с подарками от очередных ухажёров. Рубанув сверху ребром ладони в основании черепа, Сука отметила, что жертва отключилась, потеряв сознание. Быстро оттащив ту с дороги, она, сунув в рот кляп обмотала его скотчем и стянув руки пластиковыми наручниками, взвалила на спину бедолагу, недовольно просопев про себя, ну и тяжелая же ты тварь. Рука Насти, поправляя ношу наткнулась на трусики жертвы, едва не соскользнув с них из-за влажности. Вот вам и долгое ожидание, пока она сидела в засаде эта шалашовка развлекалась с кем то, поделом тебе шлюха. Преодолев подземный ход, вернее будет сказать лаз, Настя, обойдя минные ловушки устремилась к условленной точке встречи с квазухой, постоянно поправляя сползающую ношу с плеча.

Скидывая кулем на землю притащенную ей Вику, она, вытирая пот, посмотрела на ошарашенную Галу.

— Вот, как и говорила, договорчик принесла.

И хищно улыбнувшись переминающейся с ноги на ногу квазухе, добавила.

— Сожрешь ее при мне, и мы договорились. Будет тебе, добро пожаловать в семью.

Гала продолжая переминаться, неуверенно ответила.

— Так за раз я ее не осилю всю.

Став чуть в сторону и сверля обоих присутствующих здесь женщин своим змеиным взглядом, Настя, прошипела, начиная раздражаться.

— А и не надо, выбирай самое вкусное.

Похоже решившись, квазуха в безумной улыбке выставив на показ свои жемчужно-белые зубищи, просвистела.

— Ну мать не обрыгайся.

И подскочив к вытаращившей в безумном ужасе глаза Вике, разорвав ее платье, вцепилась в белоснежную грудь с треском разрываемой плоти, выдирая оттуда первый лакомый кусок. Настя с чувством глубокого удовлетворения наблюдала как корчится и извивается поедаемая заживо Вика. Как морда квазухи перепачкивается кровью, остатками человеческого мяса и желтого, вонючего жира. Это тебя шалава за слезы Чеха, проносилось в голове у наблюдающей за диким пиршеством женщины. За каждую слезинку, тварь. Меж тем, выжрав до проступивших ребер, груди у жертвы, Гала, громко чавкая и роняя слюни на землю начала обгладывать лицо Вики. Выдирая кусок за куском и с жадностью, давясь, проглатывая толком не пережёванное, нежное мясо.

— Да не спеши не отберу.

Не удержавшись, прокомментировала смотрящая на происходящие Настя. Повернувшая к ней свою извазюканную морду, казуха, счастливо улыбаясь и сияя горящими глазами наркоманки, просвистела, роняя кровавые слюни.

— Не понять тебя меня мать, не понять.

И повернувшись назад к все еще живой жертве, бьющейся в агонии, похрюкивая от удовольствия, вцепилась в очередной кусок своего “наркотика”.

Гоняя своих бойцов по штурмовой полосе, Настя с удовлетворением отмечала про себя что принятая ей квазуха почти не отставала на первых кругах, а это весьма хороший показатель. Когда же началось сказываться разница в выносливости, Гала, лишь поплотнее сжала свои белоснежные зубищи и сбросив одну из автомобильных покрышек попыталась наверстать отставание. Когда утренняя тренировка уже подходила к концу к Насте, в сопровождении пятерых бойцов армейцев, подбежал Штырь.

— Я конечно извиняюсь что отрываю вашу компанию от занятий. Но хотелось бы тебе задать пару вопросов.

Настя, жестом остановила устремившихся вперед Чеха с Седым, которым явно не понравилась все компания армейцев. Сама же, подойдя вплотную, едва не касаясь грудью стоящего перед ней мужчину, проговорила недовольно.

— Задавай, только быстро. Некогда мне с тобой тут разговоры разговаривать.

Штырь, явно чувствуя себя не в своей тарелке, но ощущая поддержку от стоящих рядом товарищей, сделав над собой усилие, спросил.

— Ты Вику, когда последний раз видела?

Сморщив носик и уставившись, не мигая своим змеиным взглядом в глаза спрашивающего, Настя ответила.

— Шалаву вашу я видела вчера вечером, после того как кто-то из вас отодрал ее и надавав подарков полный пакет отправил домой. Второй вопрос.

Мужчина все также пытаясь не отодвинуться от вплотную стоящей к нему женщины и не отвести свой взгляд от ее, выдавил из себя заранее заготовленный вопрос.

— Ты Вику трогала?

Чувствуя, как двинулись вперед ее бойцы, включая квазуху, Настя, самым стервозным тоном ответила, отмечая краем глаза что все косятся на одного из бойцов армейцев, стоящего в общей толпе присутствующих. Своего ментата твари приволокли, пронеслось у нее в голове.

— Трогала, это ты верно спросил, вот за мокрую мандень и трогала, вот этими ручками. Оттого и знаю, что пер эту шалаву кто-то. Не ты случаем?

Все отчетливо уловили утвердительный кивок от стоящего в толпе армейцев их ментата.

— Я не это имел в виду.

Проговорил явно начавший психовать и заводиться Штырь.

— Так мне по боку что ты там и кому в виду. Подписалась на два вопроса, ответила, а теперь все, чеши пузо об асфальт печенька пучеглазая.

Мужчина, явно уже зверея от издевающейся над ним Насти, рявкнул.

— Заткнулась Сука и отвечай…

Договорить он не успел. Настя, коленом засадила в пах стоящему вплотную к ней мужчине, заставив того сложиться пополам с выпученными от боли глазами. Чех с Седым сорвавшимися с цепей бешеными псами влетели в армейскую группу поддержки, просто сминая попытавшихся организовать сопротивление бойцов. Гала в три прыжка оббежав армейцев, оказалась у них за спиной и пустила в ход свои пудовые кулаки кваза в дело, довершая разгром армейцев. И вот когда победа была уже в кармане на помощь своим пострадавшим, ринулись все видевшие произошедшее армейцы, занимающиеся на полигоне. Мгновенно выстроившиеся в линию бойцы Насти, приготовились встретить набегающую на них волну из людей. Но толпа не добежала до них буквально пяти метров, замерла на месте, глядя за спину стоящих. Вперед из-за выстроившихся обороняться Настиных бойцов, вышел Академик. Улыбаясь с детской непосредственностью, но смотря глазами зверя на стоящих напротив он проговорил, ровным тоном.

— Мне очень приятно видеть, что никто из вас не отваживается противостоять моей младшей супруги один на один. Вот только приятно ли вам самим видеть такое?

Свободно и безмятежно, мужчина шел все это время на стоящую впереди толпу армейцев, которая при его приближении отдалялась, все старались оказаться от Академика как можно дальше. С сориться с этой тварь никто не хотел, хватит исчезнувшего кваза Кванта. Да и без этого, про этого типа чего только не говорят. Наконец кто-то выкрикнул из отступающей назад толпы.

— Так Академик, они первые начали.

Мужчина, остановившись, сразу вперил свой взгляд в выкрикнувшего, спросил требовательно.

— Ты Береза, самолично видел это?

Явно опасающийся Береза, увидел, как после вопроса, вокруг него образовывается свободное пространство, ответил, стараясь удержать голос от срыва.

— Нет, сам не видел.

— А кто из вас видел и может подтвердить это?

Спросил Академик, пристально смотря на стоящих напротив армейцев.

— Так это, вроде так все было. Ну типа помощь нашим нужна, вот и побежали. А так-то мы никаких претензий и не имеем.

Раздалось из толпы, явно стремящейся убраться подальше от стоящего напротив них мужчины.

— Раз так, то не смею вас задерживать. Все свободны.

Проговорив это Академик, развернувшись спиной к спешно удаляющейся людской массе и зашагал к начавшему подниматься Штырю.

— Я так вижу вас привлекает моя младшая супруга, моему негодованию нет предела. А по сему, готов решить данный вопрос в честном поединке за территорией поселения.

Все присутствующие с опаской смотрели на стоящего рядом Академика. И только Настя, растеряв всю свою сволочную сущность, смотрела на мужа полным обожания, взглядом глупой коровы. Ну же, Штырь, соглашайся. Проносилось у нее в голове. Нет, она не боится за мужа, она сама на кластере перехватит эту тварь раньше. Куда он денется от нее на вольной воле, тот, кто живет в клетке там просто чужой или как говорит Комиссар, обыватель. Подойдя почти вплотную к мужу она, втянув голову в плечи, стояла рядом млея и чувствуя, как бешено стучит ее сердечко, а по душе разливается тепло, за нее заступаются, ее не дадут в обиду. Хорошо то как, день явно задался, спасибо тебе Великая Тейя.


Штырь, вместе со своими друзьями, Конем, Ангелом и Кирпичем, сидели в баре, пытаясь спиртным разбавить сегодняшние нелицеприятные воспоминания. Попутно мужчина, потягивая из налитого бокала, отмечал про себя, н-да, это не бар Татьяны. Ни тебе официанток с белыми фартучками и круглыми попками, ни живой музыки, ни самой Татьяны, нет-нет, мелькавшей в зале своего заведения. Но светить разбитой мордой перед женщиной, к которой он неровно дышит не было никакого желания, поэтому и не ее бар.

— А я бы тоже отказался от поединка.

Внезапно проговорил уже изрядно захмелевший Ангел.

— Это все одно не честно было бы, он же тварь я это печенкой чую. Нет я объяснить не могу, а вот просто чую и все. Так что Штырь ты себе душу не рви никто тебя трусом не считает. Да походу любой бы отказался против Академика выйти, уж тем более в чистое поле. Вот только я не понял Полковника. Он на нас и наехал, мол что на девку взъелись ее если надо будет, то ее Пухлый допросит без наших вмешательств. Да и за драку эту суку всего оштрафовали и все. Не, я понимаю, что сотня гороха — это круто, но … Это походу Комиссар в счет ее муженька подсуетился. Все они там спетая в одну помойную яму команда.

Затем, пьяно улыбнувшись он опустил пустой бокал на стол и икнув, продолжил.

— Не мужики я походу пока все, пропущу, а то накрывает, потащите меня на себе до кровати.

Штырь, неспешно попивая из своего бокала и прекратив самокопание, заговорил ни к кому не обращаясь.

— Отказался это да. Только сдается мне что из нас никто не ровня ни Суке ни уж тем более Академику. Как-то слышал, что говорит Комиссар про нас, мы обыватели. Наверное, это ты и чувствуешь Ангел. Отличаются они от нас и сильно. Вот сегодня, едва только я получил от Суки ее “детишки” рванули кулаками махать и плевать им было на последствия. Они ведь все прекрасно знают, что за драку против представителей вооруженных сил стаба может быть не только штраф. А им побоку, никто даже на долю секунды не заколебался, даже новенькая квазуха. Отморозки они поэтому и на кластерах месяцами шляются как у себя дома.

Его рука указала в сторону Коня.

— Вот ты, сможешь столько прошляться там за забором потом прийти на неделю в стаб и опять свалить?

Конь, сосредоточась на показ, мотнул отрицательно головой, проговорил.

— Так я месяца на кластерах не протяну у меня кукушка уедет постоянно тварей выглядывать. Помнишь, как ее муженёк один отправился килденгов выискивать и ведь нашел паскуда. Да еще и живым вернулся. А нас потом все чмырили, мол на смерть чувака отправили не отговорили. Теперь опять весь стаб будет пальцами тыкать. Мол тебя Штырь, баба ушатала, а мы все очканули против всего одного Академика. Я может и пьяный сейчас, но тебе скажу уж не обессудь. Отлипай от Таньки душой и держись подальше от этой семейки. Не то всех нас подведешь под монастырь.

Штырь, допив очередную порцию намешанного здесь же коктейля из своего бокала сморщившись и вытирая рот рукавом, проговорил.

— Что-то давненько нет вестей от Кастета с Клещем. Они оба на Суку зуб точили из-за Вики. Да теперь и Вику не получается найти, просто нет ее и все. И ведь Пухлый не суетится, вроде все так и надо. Может она и вправду в втихушку из стаба подалась куда подальше от этой твари.

Намешивая всем по новой коктейль по бокалам, Кирпич проговорил.

— Так по ходу оттого и все так получилось, там…

Палец мужчины указал на верх.

— В курсе что к чему, а мы с тобой Штырь как олухи вписались не по делу, теперь расхлебывать придется. Ладно, давай вздрогнем, переживем и не такое переживали. А насчет разные мы, так и я с тобой согласен, разные.

Внезапно все оторопели, между ними, скромно сдвинув ноги вместе, присела Настя Сука. Сейчас обряженная не в привычный для всех камуфляж, а нарядная. Свободное платье с длинным рукавом, ярко рыжий парик каре, элегантная сумочка через плечо и самое поразительное это косметика на лице.

— Бухаем?

Прозвучал скорее не вопрос, а утверждение от женщины. Затем мило улыбаясь она уставилась на замершего Штыря, выждав паузу женщина продолжила.

— Слышь Штырь, ты мне денег должен.

— Да с чего это?

Возмутился мужчина, наконец начавший приходить в себя от появления неожиданной визитерши. Продолжая мило улыбаться и смотреть в лицо сидевшего напротив себя Штыря, Настя заговорила продолжив.

— Оштрафовали нас с ребятишками из-за твоих бредней. Сумма не малая получилась, сто гороха. Мы с детьми еле-еле наскребли столько. Можно сказать, что ты со своими…

Ее голова кивнула в сторону сидевших Ангела, Коня и Кирпича.

— Ободрал нас до нитки.

Стоящий с боку явно для страховки Седой, спрятав глаза за темными прямоугольными очками в золотой оправе, улыбаясь так что его фиксы сверкали в свете бара, руками разрисованными синей живописью, вывернул карманы своего темного костюма на изнанку, показывая их пустоту.

— Вот видишь Штырек, мне пришлось у своих все выгрести, под ноль. Так что все справедливо. Ты предъяву нам кидал на виду у всех, явно провоцируя, да еще и подставляя, мол если что, все видели.

Стоящий за спиной Штыря Чех, сразу придавил того за плечи на место, когда тот от возмущения попытался вскочить.

— Ты это, сиди нормально, сам сделался чмо. Будешь скакать, еще сильнее попадешь на неприятности. Это я тебе сочувствие делаю, поэтому говорю.

Проговорил ему Чех, со своим характерным акцентом.

— Так откуда у меня такие деньги, толи не знаешь где мы все спускаем.

Негромко ответил Штырь, продолжая смотреть в мило улыбающееся лицо, сидевшей напротив него Насти.

— Так у друзей займи, вы вроде все вместе там были.

Едва это проговорила женщина как сидевшие за столом мужчины загудели, оправдываясь каждый в своем ключе.

— Так откуда. Я совсем пустой. Отродясь не копил.

Не отрывая взгляда от своего оппонента, женщина вытащила из своей сумочки тряпочный мешочек и опустила его на стол под всеобщее обозрение сидевших мужчин.

— Вот деньги, ровно сотня гороха. Завтра вечером отдашь мне ее в баре Татьяны на виду у всех.

Штырь попытался возмутиться, но Настя, вовсе не обращая на высказывания мужчины, завершила свою речь.

— Если передумаешь.

Женщина кивнула стоящему за спиной Штыря, Чеху.

— У меня два мина противотанковый есть. Так что где вы с ними встретитесь, одни боги Улья ведают.

Штырь смотрел в спины уходящих визитеров, душа сжималась от обиды. Нет не завтрашний позор страшил его, переживет никуда не денется его гложило совсем другое. Никто из его теперь уже “друзей” даже горошиной не пожертвовал ради него. Опрокидывая очередную рюмку с желанием нажраться до чертиков он, вспоминая Седого с Чехом с завистью подумал, вот кто ничего для своих не пожалеет, последние отдаст. А эти, эх…

Глава 31

Провожая взглядом проходящую через КПП группу Насти Суки, Штырь, ярко вспомнил как передавал под прожигающие укором, пристальными взглядами всего бара Татьяны, выданный ему ранее Настей горох и извинялся за прошедшие события, ссылаясь на недопонимание с его стороны. Вот только передавал он его один у всех закадычных друзей сразу же нашлись неотложные дела на тот вечер. А вот Настя, вопреки ожиданию повела себя необычно, она смущалась и изображала из себя недотрогу, а затем, во всеуслышание всего бара поблагодарила за столь сильный поступок, достойный настоящего мужчины поскольку они остались без гроша после штрафа. Ухмыльнувшись про себя своим воспоминаниям, Штырь, крикнул в спину удаляющейся Насте.

— Удачи на кластерах.

Повернувшаяся к нему на ходу женщина, улыбнувшись подмигнула и подняла в верх согнутую в локте руку. Следом за ней ее спутники не оборачиваясь повторили ее жест. Весь наряд на КПП смотрел на Штыря как на сумасшедшего, а ему было плевать он был доволен что усвоил урок Улья, не тот тебе друг что тебя вытащил из дерьма и не тот тебе враг кто туда тебя отправил.

Стоя на поляне перед Комиссаром в одиночестве, Настя разглядывала выложенное на пеньке за это задание вознаграждение. Огромную по местным меркам можно сказать награду, которая станет ее, если выживут в новом кровавом и бесчеловечном рейде задуманным руководством стаба и не только. Две большие красные и одна белая словно покрытая перламутром жемчужина. Неспешно взяв в ладонь сперва большую красную и полюбовавшись ее женщина положила ту на место, затем, взяла следующую красную и повертев ее на ладони отправила на место. После чего взяв белую жемчужину, Настя, покатав ту на ладони посмотрела ее на просвет, а затем спокойно отправила себе в рот. Сняв с пояса флягу с живчиком, она отхлебнула оттуда под выпученные глаза от такой наглости Комиссара.

— Настенька, награды выдаются по завершению задания.

Только и смог выдавить из себя мужчина, выбитый наглым поведением женщины из привычной колеи. Сделав еще глоток из своей фляги, Настя сгребла в карман лежавшие две большие красные и скривив лицо, ответила.

— Вот только не надо мне за жизнь воспитание делать. Что бы все это получить надо еще дожить.

Явно сделав над собой усилие, Комиссар заговорил.

— Оставим это, тем более в ваших словах есть резон. Вам следует после переговоров с нашими партнерами выдвинуться вот в этот квадрат.

Комиссар указал карандашом на обведенный квадрат на развернутой карте региона.

— Там, по нашим сведениям, сейчас создана совместная тренировочная база для новичков из Рассвета и Лесной Сказки. Но пока там должны быть только представители Рассвета. Как вы понимаете сложность в сложившейся обстановке не в том, чтобы выгрести базу с новичками, сложность в том, чтобы потом уйти оттуда. Поскольку там всерьез усилили мобильные группы.

Настя, сморщив носик проговорила.

— Так не проще на Бастион напасть? От него и отход получше будет.

Мужчина, наставнически улыбнувшись стоящей напротив него женщине, явно уже махнув рукой на наглую выходку той, проговорил.

— Вы конечно абсолютно правы Настенька. Вот только наша задача на данный момент, это не загрузка муровских ферм, а создание камня преткновения между Рассветом и Лесной Сказкой. Поскольку один из стабов уже дважды подвергнется нападению, а другой только сочувствует и переживает, не понеся потерь. Если не разрушить их союз, то нам это грозит полномасштабной войной. А это угроза храму.

После упоминания храма в душе Насти разлилось неосознанное, приятное тепло, и она стоя напротив Комиссара, внезапно перестав привычно морщить носик, искренне улыбнулась, проговорив.

— Не переживай брат, сделаю все что смогу и даже немного больше.

Притом брат, прозвучало тепло, по-домашнему. Комиссар, почувствовав в душе давно забытое тепло, оставшееся там в далеком прошлом которое он уже и забывать начал, поддавшись неосознанному порыву, шагнув к стоящей напротив него женщине и обнял ее прижав к себе, произнеся.

— Береги себя, систра. Хоть и вредная ты сука, а все ж своя, родная.

На кластерах Гала оказалась опытной рейдершей к тому же несший на себе немалый груз, килограммов этак под восемьдесят и это, не считая ее РПД, Настеной “лошадки” и здоровущего топора с рифленой пластиковой рукоятью. На первой же ночевке, после приготовленного Галой ужина, квазуха начала откровенно заигрывать с ошарашенными таким поведением мужчинами. На что Настя, поедая приготовленные Галой конапешки только хихикала, облизывая свои пальцы. И уже буквально на следующей ночевке у нее состоялся разговор с Седым. Подсевший с боку мужчина, явно стесняясь и чувствуя себя неловко, заговорил заговорщики, понижая голос.

— Пахан тут такое дело, в общем Гала намекает что с ней можно лысого погонять. Так я спросить у тебя хотел, что в натуре мы бы с Чехом не против если ты тему не зачмыришь. Ну и потом в стабе чо бы мне не свистеть перед Викторией. Чо бы ровно все было, типа никто не при делах.

Смотревшая сурово на своего бойца Настя, едва не ржала в душе еле удерживая на лице серьезное выражение. Вот ведь до чего падки мужчины на свободные отношения без обязательств даже и полумертвячка для них годится. И ведь оба знают, что она людоедка, а ее кулинарию уплетают за обе щеки нахваливая, теперь еще и оговоренные квазухой сексуальные поползновения пошли.

— Пользуйтесь чего уж там.

Проговорила Настя, дивясь прозорливости Галы. Она по своим прикидкам думала это произойдет минимум на пятый день рейда, увы, промахнулась в своих подсчетах.

Когда отрывали на тройнике припрятанный мешок с золотишком у увидевший его содержимое квазухи, сразу забегали глаза. Ну да, столько для себя не прячут. Видя это, Настя, нисколько не увиливая проговорила.

— Этого мало надо еще добирать, муры за десять кг обещали тепловизор нолдовский продать. Так что Гала с нами теперь у тебя постоянная веревка на шее.

Стоящая чуть в стороне квазуха, неожиданно улыбнулась, выставляя свои белоснежные зубищи на обозрение и проговорила.

— Согласна, не ожидала, а насчет веревки я тебе говорила, она у меня давно затянута так что главное для меня это не голодать. Вот так то, мать. А там сколько протянем, а насчет этого можно не переживать, уж что что, а не продам это точно.

Проходя мимо ветхой деревеньки, Настя ощутила позыв свыше, заставивший отринуть спокойствие. Ее буквально потянуло к одному из домов. Сделав знак стоп группе, она указала на домик, пояснив.

— Чуйка какая-то меня туда манит. Просто нутро выворачивает, осмотримся.

Как оказалось, внутреннее Настино чутье тянуло не зря. В означенном доме обнаружилось произведенное жертвоприношение. На полу в главной комнате дома, ножом была вычерчена причудливая пентаграмма с вписанными в нее рисунками. В центре нее, лежал распотрошённый мужчина. Седой с Чехом, заняв позиции у входа в комнату, вопросительно поглядывали на Настю, подобное они уже видели в исполнении своего командира. А вот квазуха, опасливо озираясь по сторонам, проговорила, своим свистящим голосом, подрагивающим от испуга.

— Мать, валить надо отсюда побыстрее, это килденги такое вытворяют. Слышала я в стабе что рейдеры часто стали встречать вот такие жертвенники. Расплодилось говорят в регионе всякой погани.

Презрительно улыбающаяся Настя на фоне растерзанного тела, выглядела не лицеприятно. Женщина уже осмотрела жертву и сделала выводы.

— Это не дети Стикса Гала, это твари какие-то под них рисующиеся. Смотри сюда.

И она принялась показывать, вертя окоченевшие руки жертвы, указывая на оставшиеся посмертные следы от стягивающих их пут. Затем, женщина указала на рот убитого. Где явственно проходила полоска от веревки, фиксировавшей кляп. И наконец, распрямившись во весь рост над распотрошённым трупом она продолжая ехидно лыбиться, проговорила.

— Пентаграмма липовая. Основные знаки перепутаны местами, а вспомогательные в половине пропущены. Уроды и есть уроды, похоже кто-то подражает килденгам что бы навести панику на непонимающих людей на кластерах. Походу это со стороны “союзничков” наших закидончик на пробу.

Квазуха явственно не была дурой без бед прожившей в мире Улья не один год и мгновенно сложила высказывания Насти, просвистев.

— Мать так это не твои значит…

Кивком головы Гала, указала на лежащий труп.

Прекратив улыбаться, Настя, вперив взгляд змеи в квазуху проговорила.

— Не наши. Этих найти надо.

Явно чувствуя себя не в своей тарелке, ошарашенная Гала нервно сглотнув, просвистела полушёпотом.

— Найдем мать, не переживай, след свежий. Для меня не проблема.

И отогнав от себе страх, квазуха с гордостью озвучила свой дар.

— Нюхачка я.

Искомые нашлись уже на следующий день. Гала словно охотничья собака шла по следу, лишь иногда ненадолго замирая разбирая на земле видимые только ей следы при этом постоянно попивая живчик. Это оказалась группа из трех человек, судя по экипировки и поведению на кластере все матерые рейдеры. Настя, осторожно наблюдая в монокль с приличного расстояния за самозванцами, обозвала их про себя диверсионной группой, впрочем, судя по всему таковой они и являлись. Мужчины словно почувствовав направленное на них внимание начали проявлять еще большую осторожность, а когда в очередной раз столкнувшись с тремя бегунами и лотерейщиком, то просто спрятались в небольшом овраге распластавшись в грязи. Зараженные прошли буквально в трех метрах от них.

— Почуяли суки что не одни на кластере.

Проговорила Настя, отнимая монокль от лица. Притаившийся рядом Седой, продолжая рассматривать противника, подражая своей командирше сморщив лицо, выдал.

— В натуре пахан надо тему замутить. Походу чуют нас фраерки вот и шкерятся не по-детски. Их в лоб не просадить по любому там матерые бродяги надо разделиться они все одно не просекли сколько нас поэтому не в теме. Мы с Чехом в перед суетнемся и на краю кластера гоп стоп организуем, а ты с Галой их на нас шуганешь. Как тебе тема обрисовалась?

Настя, недолго поразмышляв согласилась, проговорив Седому.

— Засаду возле старой трансформаторной будки организуй. Помнишь ночевали как-то?

— Так в натуре все на мази, не переживай пахан нарисуем картинку в лучшем виде, як у Пикассо.

И довольно улыбаясь, мужчина, подскочив к Чеху принялся шепотом объяснять тому задумку с засадой. По мере выслушивания плана, выражения лица Чеха из привычно спокойного поменялось на хищное, азартное. Глядя на него Насте с гордостью подумалось, вылитый абрек с гор, быстрый, бесстрашный, беспощадный.

Расположив “лошадку” на ровной площадке, подготовленной ею для стрельбы, Настя наблюдала за суетящимся противником. Диверсанты явственно чувствовали затягивающуюся на их шее петлю удавку и теперь уже не скрывали своего знания. Перемещаясь короткими перебежками на местности, они постоянно страховали друг друга в направлении Насти. Что вызывало у нее довольную улыбку, страхуйте, страхуйте, между нами восемь сот метров без пусть попробуют попасть из своего оружия. А это Винторез и два АК под семерку с глушителями для них все сводится не дальше трех сот метров. Пора определила для себя точку отсчета женщина, плавно выбирая спусковую скобу “лошадки”. Грохот выстрела в тишине кластера разразился громом среди ясного неба. Видя попадание, Настя расплылась в довольной улыбке. Пуля 12,7 просто оторвала ногу одному из диверсантов. Мужчина, рухнув на землю не выдержав пронзивший его боли заорал, катаясь из стороны в сторону. Но к чести сказать быстро пришел в себя и крикнув что-то своим вытащил из разгрузки шприц вколол себе спек. Его товарищи, понимая, что высовываться для помощи раненому себе дороже, попытались связав ремни от своего оружия бросить их как веревку. Чего Настя и ждала тщательно выцеливая. Едва самодельная веревка мелькнула из-за небольшого деревца как она выстрелила, прекрасно осознавая ошибку противника. Ну не укрытие это против ее “лошадки”. А дальше противник повел себя как в лучших патриотических боевиках. Из укрытия как чертик из табакерки выскочил боец и наплевав на смертельный риск, подхватив под мышки раненного товарища, рванул назад в укрытие волоча того за собой. Выбрав в перекрестие прицела ногу бойца, Настя, аккуратно сместив тот немного в сторону плавно потянула спуск. От прилетевшей рядом пули тащащий своего раненого боец вздрогнул и злобно зарычав продолжил начатое с удвоенной энергией. Едва он скрылся за деревом, Настя, недовольно сморщив носик переместив прицел чуть выше предполагаемой цели, снова выстрелила, чувствуя, как в душе закипает холодная злость, пошли твари, пошли.

Засада сработала на все сто, диверсанты влетели в нее со всего хода ничего не ожидая. Седой с Чехом как на сотнях проведенных тренировках произвели молниеносный захват, сбивая на землю и обезоруживая противника. Едва спеленав двоих раненных и тащившего их бойца, Седой кивнул Чеху мол можно, тебе такая честь. Тот счастливо улыбаясь оправил всклокоченню бороду и включив гарнитуру, проговорил явно волнуясь сверх меры.

— Так эта, мама, нормально все сделали. Все чисто.

Услышав доклад с характерным акцентом, Настя под взглядом квазухи счастливо заулыбалась, покрываясь ярким румянцем. Ни дать, ни взять, сынишка очередную пятерку из школы принес, хвастаясь раскрыв дневник пред нею. Смотря в спину спешно двинувшейся навстречу своим бойцам женщине, Гала, сама заулыбалась, произнося своим свистящим голосом, негромко.

— Мать и есть мать.

Вернувшийся на базу Сухой от злости готов был кого ни будь прибить, несмотря на въевшийся в подкорку мозга за многолетнюю службу устав запрещающей подобные действия по отношению к подчиненным. Его абсолютно не радовало новое пополнение, выделенное ему для увеличения добычи биоматериала. На основной базе его отчитали как мальчишку, указав на то что он не выполнил установленную норму на двадцать четыре процента. Притом нормы устанавливают там, а выполняются они здесь. Войдя в главный кабинет бункера, он уставился на спокойно смотревшего на него Кабана, развалившегося своей тушей в кожаном кресле напротив стола.

— Как съездил?

Спокойно спросил тот, прекрасно видя истерическое состояние вернувшегося с основной базы корпуса Сухова. И тут похоже все что гложило вояку рвануло у того наружу.

— Как как, мордой об косяк, так кажется у вас по сленгу говорят. Эти чистенькие типы у руководства совсем не понимают местных реалий. Представь, они выделили нам мощнейшее подкрепление для выполнения норматива по сдачи биоматериала. И теперь что делать я не знаю. Пять бронемашин, три дополнительных беспилотника и семьдесят пять солдат бессрочников которые абсолютно не ведают в какой мир они попали. Фактически это корм для зараженных если с ними сунуться на быстрые кластеры для рейда за свежаками. Ты думаешь это все, напрасно. Поскольку мы усилены техникой и личным составом то и норматив у нашей базы теперь повышен на двадцать процентов. Да тебя тоже не забыли, за невыполнение норматива ты лишён свидания со своей псевдосемьей.

Кабан все так же спокойно глядя на бушующего Седова, предложил.

— Водку будешь?

Сбитый с толку таким вопросом внешник, отринув от себя навалившиеся проблемы, замолчав задумался, а затем явно на все горевшее в душе незаживающей раной, махнув рукой, ответил.

— Буду.

Глава 32

Всматриваясь в лица лежащих перед ней связанных троих пленных, Настя, явственно вспоминала двоих из них. Людей на просторах Улья не так уж и много поэтому и запомнила в свое время таращихся на ее задницу двоих бойцов из Рассвета. Даже допрашивать захваченных не было смысла и так все ясно кто есть, кто. Они думаются тоже узнали ее хотя и тщательно делали вид обратного. А затем на нее накатило, свет и божественная воля охватил разум женщины. Поменявшись в лице, просияв от принятого в свою душу великого и непостижимого, Настя, счастливо и глуповато улыбаясь посмотрела сперва на своих бойцов, а затем на пленных. Первым сообразил Седой.

— Братва, валим в сторону. Походу мамка кукушкой дернулась сейчас по своей тропе почапает.

Все быстро похватав вещи отойдя метров на двадцать в сторону и несмотря на пробегающий в душе страх пугающий до жути, заворожённо уставились на проводимое Настей действие.

Неспешно, тщательно очищая землю, женщина начала готовить площадку под будущий ритуал. Вычертив пентаграмму она еще сильнее растянув губы в улыбке, явственно вспомнив что-то свое, подойдя к первому пленнику, который после ее выстрела остался без ноги, разрезала на нем путы и одежду, оставив мужчину голым. Узрев такое, мужчина, собрав все силы воедино, попытался сопротивляться. Но Настя, даже не обратила внимание на эти жалкие потуги. Как не старался пленный что-то противопоставить ей все растворялось в накатывающейся на сознание беспомощности и своем полном бессилии. Наконец поняв свое положение и ощутив жуть происходящего, боец попытался завыть в голос, выкрикнуть проклятие в сторону счастливо улыбающейся твари с ножом в руке. Но вместо этого у него вырвался только сиплый хрип отчаяния, а вслед за этим килденг женщина выколола у него глаза и мир погрузился во мрак. Дальнейшая боль врывалась из темноты, раздирая тело на части по живому. Он чувствовал, как ему вспарывали брюшину рассекая плоть накаченного долгими тренировками пресса. Как чужие руки погружались в его горячие и исходящие паром на свежем воздухе внутренности, аккуратно вытаскивая их из живого еще тела, стремившегося воспротивиться проводимому ритуалу, но удерживаемого незримой силой, не дающей сместиться даже на миллиметр с места. Боль просто разрывала сознание, но что-то не поддающееся разуму не давало провалиться в забытье или уйти из этого мира, что-то держало разум здесь, заставляя срывать голос в немом крике. Сознанию разрешили выскользнуть из тела лишь после того, как чужая, сильная рука, удерживая его продолжающие биться сердце на ладони, подчиняясь воле с выше, безжалостно сжалась, раздавливая последнее его живое.

Ошарашенные Седой, Чех и Гала, завороженно смотрели на проводимый Настей ритуал жертвоприношения Великой Тейе даже не осознавая, что так же являются частью его населяя ее мир. Наконец болтающаяся от усталости женщина, закончила с последней жертвой. С лица исчезла счастливая улыбка, плечи опустились под тяжестью навалившегося груза свершенного и она, перепачканная в крови и вонючих внутренностях, убитых ею, едва подойдя к своим, рухнула в забытье уносясь сознанием в пустоту.

Пришедшая в себя Настя, первым делом ощутила в душе щемящую пустоту словно не по своей воле рассталась она с самым близким человеком. А второе накатившее на нее чувство, заставило женщину затрястись всем телом с противным урчанием в животе, дикий голод стремительно ворвался в сознание заполняя собой все без остатка. Не обращая внимания ни на что, она, вперив голодный взгляд вперед словно глупый пустышь, поползла к стоящему недалеко рюкзаку. Там еда, только и раздавалось у нее навязчиво в сознании. Перехватившая ползущую Настю Гала, только вскинула своими ручищами и рявкнув свистящим голосом что-то стоящим рядом мужчинам, принялась протягивать Насте бутерброды. Которые дико вытаращив глаза, женщина как безумная хватала вырывая из рук квазухи и давясь, запихивала рот запивая из протянутой фляги живчиком. Наконец осознав, что живот полон под завязку, Настя как есть в нижнем белье, уселась задницей на голую землю и счастливо лыбясь подставляя лицо солнышку, проговорила.

— Буду жить.

— Фиалка вызывает Хищника.

Проговорила Настя в тангенту радиостанции, чувствуя, как в душе в очередной раз закипает злость. Прибить бы Кабана за этот позывной, нашел цветочек аленький, свинья доморощенная.

Загрузившись в подъехавшую приблизительно через час броню, Настя, незаметно проверив вложенную в карман разгрузки гранату без чеки с интересом украдкой наблюдала за Галой. Квазуха согнувшись в три погибели в мало освещённом транспортном отсеке, расположив массивный рюкзак перед собой, сидела на двух сидениях и явно трусила, именно по-женски трусила. Настя это просто отчетливо чувствовала и чего греха таить потешалась в душе лаская свое эго, не она одна такая. Увидев, что замечена в своих наблюдениях, женщина, улыбнувшись “кормилице группы”, показала рукой что бы Гала поправила маску.

Уже привычно для присутствующих, вульгарно развалившись в большущем кожаном кресле, напротив сидевшего за столом сосредоточенного Сухого, Настя, сморщив носик с презрительной улыбочкой рассказывала предложенный Комиссаром рейд, не утаивая все возникающие сложности при отходе. По окончании добавив к сказанному.

— Как гарантия честности с нашей стороны я со своей группой буду участвовать в боестолкновениях при отходе. У меня все.

И никого не слушая, женщина, пружинисто встав со своего места, направилась на выход из кабинета. Остановившись уже возле входной двери, она, повернув голову на смотревших ей в спину Сухого, Кабана и Резвого, добавила.

— Вы тут долго не совещайтесь. А то выход завтра в семь.

И ехидно улыбнувшись на показ, уже проходя сквозь дверной проем, бросила в стиле Седого.

— В натуре, задержались мы мальца по дороге.

Едва закрылась массивная бронированная дверь кабинета за Настей, мужчины вопросительно уставились друг на друга. Первым заговорил Резвый.

— Не нравится мне эта баба. Наглая как танк. Такое чувство что это мы у нее в гостях бедными родственниками побираемся. А она с барского плеча нам объедки кидает.

Заулыбавшийся на это высказывание Кабан, пробасил.

— Это Резвый у тебя личное. Сказывается твое мужское эго.

После произнесения слова эго, мужчина явно озадачился в поисках ответа, но незнание значения слова его поставило в тупик. Их разговор прервал Сухой сидевший за столом.

— Нам необходим этот рейд. Даже несмотря на большие потери, про которые говорит эта туземка.

Кабан в миг растеряв веселость с которой потешался над Резвым, проговорил, выказывая озабоченность проблемой.

— Так ты все подкрепление из вновь прибывших и отправь на это мероприятие. Все одно мясо бестолковое, троих уже съели на кластере и кто, лотерейщик и пятерка бегунов. Сожрали обвешанных оружием бойцов те только вопили в ответ. Это теперь новый анекдот на базе, людей сожрали, а народ ржет, весело им. Там на хвост рейду сядут войсковые подразделения стабов, а когда начнутся основные разборки подтянутся местные твари, сколько тогда навоюют твои солдатики, а?

Бывший полковник империи, сидел выпрямив спину в струнку, положив перед собой на столешницу руки. Наконец, после долгого раздумия, все для себя решив, он ровным, командирским тоном озвучил свой приказ.

— Выдвигаемся завтра в семь. В состав рейда пойдут привычные сочетания групп. Плюсом два дополнительных БПР и отдельное подразделение прикрытия из прибывших новичков в количестве сорока солдат. Как у вас говорят, заград отряд. Их поддержит туземка со своими. Сейчас отдыхать перед выходом в рейд.

Кабан с Резвым непроизвольно вытянувшись перед Сухим по стойке смирно, молча посмотрели в его глаза, осознавая жесткость и жестокость его решения. Осознавая, но не осуждая и готовясь его выполнить.

Вошедшая в гостевой край бункера Настя, застала своих бойцов за разглядыванием принесенного им за переданное золото тепловизора. Взрослые, прожжённые жизнью люди подобно детям, крутили по очереди необычный прибор в руках, играя с его настройками и перепираясь меж собой. Дети и есть дети подумалось Насте, чувствующей как, накатывается на нее усталость от проведенных ею переговоров. Ну да, для всех она железная леди со своим сучьим выводком, поубивала бы блин всех со страха, ага именно со страха и поубивала бы.

Захват лагеря начальной войсковой подготовки мурами, прошел как на тренировочном полигоне. Ни выстрелов, ни шума, подошли распределились по секторам и отработав по площади с дронов СН-4 повязали спящий личный состав в количестве девяноста трех человек из которых оказалось пять женщин к дикой радости напавших. Быстро погрузив “мясо” по машинам, колонна рванула назад, стремясь как можно быстрее уйти подальше от возможных проблем. Увы, уже к обеду произошло первое боестолкновение с патрульной группой из Рассвета. Да не просто повоевали и поехали дальше, после перестрелки патруль благополучно отошел на своем транспорте в другой кластер. А через два дня колонну атаковали спешно собранные силы двух стабов. Осознавая свои перспективы в этом бою, Сухой скомандовал.

— Подразделение прикрытия занять позиции. В усиление две бронемашины, шестая и восьмая.

Настя со своей группой находилась в восьмой. Выскочив и спешно оглядевшись на местности, женщина выбрала три позиции для стрельбы из своей “лошадки”. А дальше закрутилось, выскочившие бронемашины противника открыли плотный огонь на подавление позиций оставленного прикрытия. Заставляя вжиматься в укрытия и прикрывать глаза от летевшей повсеместно земли. Но вот наконец-то в ответ вдарили крупнокалиберные пулеметы оставленных на усиления бронемашин. И начался бой.

Настя, спешно меняла уже третий магазин у Barrett матерясь по чем свет.

— Да сколько же вас собрали-то, мать вашу ети. Вы что твари всеми стабами сюда приперлись.

Постоянно косясь на оставленных с ними солдат бессрочников и отмечая про себя что эти, смертники прекрасно умеют воевать и пока еще не осознали свою перспективу. Но все переменилось в момент появления тварей, привлеченных грохотом выстрелов. Теперь пошла настоящая схватка в условиях Улья, заставившая Настю по-звериному улыбнуться, оскалив зубы. Оставив винтовку на позиции и выхватив с пояса боевой топорик, женщина в несколько секунд убила троих бегунов с урчанием наскочивших на нее. С тварями на их позиции заскочили атакующие бойцы из Рассвета. И началась рукопашная схватка на коротке. Со взглядами в глаза убивающих друг друга людей. Выхватив в одну руку пистолет, а другой сжимая подаренный мужем легкий, боевой топорик, вытаращив свои змеиные глазищи, женщина ринулась навстречу атакующим, чувствуя, как сердце рвется из груди от восторга предстоящих ей убийств. Проломив голову первому и застрелив второго бойца противника, Настя, одурев от приливающего адреналина крушила направо и налево, продолжая счастливо улыбаться. Вот подвернулась под руку тварь зараженная вот человек, вот пуля пробила ей плечо, и она орет в голос стараясь не выпустить топорик из раненной руки. Выскочивший перед ней боец противника, вскидывает автомат беря ее на прицел и выбирая свободный ход спусковой скобы и она, неосознанно оказывается у него за спиной с противным чавканьем погружая свой томагавк ему в голову. Не успев осознать свой новый дар, Настя уже переносится за спину следующего противника занося топорик для смертельного удара и видя из-за противника своего двойника, обреченно стоящего напротив метрах в семи, чавк проломался череп бойца.

Их дожимали уже к оврагу, в котором судя по всему противник планировал поставить жирную точку для всего выставленного заград отряда. Как не хороши были оставленные с группой Насти солдаты Нолда, но вперемешку с тварями, их, опытные бойцы мира Улья быстро смяли. Спешно прикидывая как будет вырываться со своими “детками” из затягивающейся петли окружения, женщина приказала в гарнитуру своим подтянуться к ней на фланг от основной группы муров. Радостно отметив про себя, все живы хоть и в кровищи, а Гала сильно хромает придерживая за шиворот Седого, болтающегося как тряпка в могучей руке квазухи. Настя начала обсказывать план как прикрывшись внешниками прорваться на соседний кластер с городской застройкой и оттуда уже оторваться от преследующего противника.

Массированная стрельба и рев десяток глоток зараженных, изменил положение на поле боя в несколько секунд. А у женщины от осознания что произошло, расплылась глупая, счастливая улыбка. Стая Академика совместно с килденгами атаковала объединенные силы Рассвета и Лесной Сказки. Действуя вперемешку бок о бок, они буквально за несколько минут смяли силы противника. Подбежавший к ней муж с горящими по-звериному глазами, обнял ее готовую упасть в обморок от охватившего счастья. Да за вот такие мгновения она готова воевать хоть со всем миром. А раздавшийся рядом голос Пророка и вовсе все прояснил.

— Извините уж нас сестра. Немного припоздали. Но все хорошо, что хорошо кончается, успели. Теперь потери наших конкурентов весьма велики, порядка полутора сотни опытных бойцов и плюсом целый спешный набор новичков что увезли ваши друзья к себе. После этой операции, думаю Комиссару удастся склонить этих упрямцев к миру и сотрудничеству. А все благодаря вам систра. Поверьте, старику на слово, Великая Тейя своих детей не забывает и видит их деяния.

Сухой совместно с Кабаном и Резвым по приезду на базу распределив всех согласно штатного расписания принялись пьянствовать, вопреки обычному.

— Сколько раз отправлял своих солдат на смерь, а вот такого морального негодования я не испытывал.

Пьяно выговаривался Сухой, поставив свой граненый стакан на стол возле разложенной закуски.

— Все ложь Кабан. Я только сейчас как следует надравшись это осознал. Помнишь, я перед рейдом тебе говорил про невыполнение прописанного для нас плана. Так вот Кабан у нас если такое случается, то провинившегося всегда штрафуют материально. Понимаешь всегда, деньги для империи это все. А ни меня ни всех моих солдат это не коснулось, понимаешь. У меня только один вывод из этого, никто не оплачивает наши контракты здесь. Для империи, наших семей мы мертвы. А я отправил на смерть сорок солдат просто так, только для того что бы эти сволочи, благодетели мля, набивали свои карманы. Плюс эта туземка со своими. Сам не могу себя понять, но от осознания что и она погибла из-за меня в груди все начинает гореть нестерпимым огнем.

Смотревший на Сухого своими маленькими пьяными глазками Кабан, выдавил из себя.

— У нас это называется, мучает совесть.

Все повернули головы на открывшуюся без предупреждения массивную дверь в которую разъяренной фурией влетела, сверкая глазами Настя.

— Бухаете твари на радостях. Хороните, суки.

А вслед за этим женщина зарычав бросилась избивать пьянющих и беспомощных командиров муров. Била не разбирая, яростно, бешено до одурения. Наконец, устав сама от проводимой экзекуции, Настя плюхнулась в кожаное кресло, уставившись на валяющихся на полу в разбросанной закуске и разлившихся лужах спиртного Сухого, Кабана и Резвого.

— Девятерых довела, было двенадцать, но троих по дороге местные сожрали, {вообще то двоих, третий на совести Галы ну да Великая Тейя не осудит за заботу о своем ребенке}, вам сволочам морды набила, теперь спать. Завтра буду с вами разбираться уже основательней.

Едва за женщиной закрылась дверь как охающий на полу Сухой проговорил, сплевывая кровь.

— Лучше бы меня продолжала мучать совесть. Кабан у меня очень плохое предчувствие. Очень.

Осторожно переворачиваясь на бок и чувствуя, как стреляют болью сломанные ребра, мужчина кривясь проговорил в ответ.

— Не ты один такой провидец.

Выглядывающий из-за перевернутого стола с распухшим от основательных ударов лицом Резвый, проговорил вопросительно.

— Это вы про что мужики?


Конец книги


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32