КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 570834 томов
Объем библиотеки - 850 Гб.
Всего авторов - 229237
Пользователей - 105813

Впечатления

vovih1 про Яманов: "Бесноватый Цесаревич". Компиляция. Книги 1-6 (Альтернативная история)

(книга прочитана 2863 раз) , а похвалили только 2 раза...хвалите , не стесняйтесь!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Igor Aleksandrovich про Кучумова: Язык Бога (Космическая фантастика)

Прочитал с удовольствием! Рекомендую

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Хохлов: И.В. Сталин смеётся. Юмор вождя народов (Биографии и Мемуары)

Вычитал. Можете качать вычитанный файл.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про Хохлов: И.В. Сталин смеётся. Юмор вождя народов (Биографии и Мемуары)

Хорошая книга, но много опечаток.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
IcePrincess11 про Сашар: Ямы (Детские остросюжетные)

Книга читается на одном дыхание. Мне очень понравилась. Спасибо!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про Берия: Спасенные дневники и личные записи. Самое полное издание (Литература ХX века (эпоха Социальных революций))

Замечательная книга! К сожалению, у нас она заблокирована.
Найдите эту книгу на других ресурсах и прочтите.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про Стребков: Пегас - роскошь! 2-е изд., доп. (Самиздат, сетевая литература)

Все, сервер работает. Можете скачивать.

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).

Око Баала [Андрей Шитик] (fb2) читать онлайн

- Око Баала [СИ] (а.с. Антагонист -1) 925 Кб, 270с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Андрей Шитик

Настройки текста:



Око Баала — Андрей Шитик

Глава 1

«Моя полиция меня бережет, сначала сажает, потом стережет» — детский стишок раскаленным гвоздем застрял в голове, прокручиваясь как заевшая аудиодорожка, пока я демонстративно не глядя на патрульный экипаж и сгорбившись, неспешно топал к ближайшей станции метро. Поношеные куртки-спецовки, брюки с потертыми коленями, грубые ботинки с подносками — мы с Серегой выглядели как типичные работяги, возвращающийся после трудовой смены в каком-нибудь мегамолле или операторы автопогрузчика на складе онлайн-магазина. Картину несколько портили капюшоны спецовок, натянутые до самого носа, но в Москау-сити так ходил каждый третий. Что, вобщем-то, и неудивительно — помимо официально заявленной численности населения в двадцать восемь миллионов человек, в гигаполисе проживало не менее пяти миллионов «замкадышей» без регистрации и нелегальных мигрантов, не имеющих гражданства в принципе. Все эти бедолаги пугаными воронами шарахались от многочисленных камер видеонаблюдения, висящих на каждом углу и полицейских дронов, патрулирующих улицы, старательно закрывая лицо капюшонами, кепками и очками.

Вообще-то современном уровне видеоконтроля и эффективности систем распознавания лиц, все эти кепки с очками были ненамного эффективнее фигового листка, и всех нелегалов могли вычислить за пару дней несмотря ни на какие капюшоны, после чего вышвырнуть из полиса. Но власти города предпочитают демонстративно не замечать «лишних» людей. Оно и понятно, кто-то же должен был делать всю грязную работу в городе — водить автодворников по улицам, закидывать содержимое помойных баков в мусоровозки, менять лампы, ремонтировать апартаменты москвичей — за те деньги, которые город платит сервисникам по обычным ставкам, коренной москвич даже пальцем не пошевелит.

Вот только обольщаться не надо — стоит нелегалу оступиться и совершить хотя бы небольшое правонарушение, хотя бы, не дай бог, прищемить пальчик гражданину полиса, так что тот подаст жалобу! Вот тогда «невидимость» спадает как по мановению руки и проштрафившийся гастрабайтер очень быстро оказывается в ближайшем околотке. Где после задушевной беседы с применением электрошокеров, дубинок и других подручных средств дознания несчастный работяга обнаруживал, что помимо своих грехов он абсолютно добровольно взял на себя все «висяки», скопившиеся в следственном отделе за последнее время. Добровольное признание подозреваемым своей вины влекло за собой сокращенную форму судопроизводства в автоматизированной системе следствия. И в большинстве случаев робот-судья назначал обвиняемому курс «социальной адаптации и психокоррекции» который, иначе как «выжигателем мозгов» в народе не назывался. Ну и до кучи накидывали пару-тройку лет общественных работ за пределами города на самых опасных и грязных местах, например, на расчистке свалок с радиоактивными и токсичными отходами.

Я видел людей, после мозговыжигателя и нескольких лет «общественных работ» — человеческие развалины с белесыми глазами биороботов, готовые по первому приказу шагнуть в незаглушенный атомный реактор. Да я лучше сдохну чем на такое добровольно пойду!

Ну вот какого лешего ты на наспыришься, мент позорный?! Я хороший, я послушный, я тупой гастрабайтер, вот сейчас куплю в уличном автомате пару косяков легальной марихуаны с повышенным содержанием тетрагидроканнабинола, раскурюсь перед сном, бахну пузырь синтетического пива и засну сном младенца. Еще Серега задергался, лишние движения руками начал совершать. Палимся, палимся жестко! Вот и второй мент в машине носом повел, как ищейка… А это что за хрень из патрульного мобиля вылетела?! Полицейский дрон! Ну все, мы попали!

— Граждане, подождите-постойте! — протокольным тоном возвестил блондинистый коп с рыжей щеточкой усов под длинным носом, — Да-да, вы двое! Ко мне подойдите, будьте добры! Капюшоны снимите!

— В чем дело, тащ начальник? — невинным голосом поинтересовался я, сдвигая капюшон спецовки, — Мы что-то нарушили?

— Совпадение фенотипа подозреваемых на восемьдесят семь процентов, протокол номер пять-восемь-восемь-два дробь сорок три, — скороговоркой пробормотал мент в горошинку микрофона на воротнике, рука съехала на рукоять полицейского тазера, — Граждане, вы подозреваетесь в нападении на жителя полиса, вам придется проехать с нами в участок до выяснения.

— Не-не-не надо! — забормотал Серега, характерно дергая головой и руками, — Я-я-я, не ви-ви-виноват, мы-мы-мы не-не-не…

— Руки на виду держим! — рявкнул мент, — Никаких резких движений, медленно подходим ко мне! Я, блядь, ясно сказал без резких движений! Ты что, дебил?! Руки опусти, я кому сказал!!! Может пулю тебе в лоб закатать?!

Второй мент выскочил из мобиля, держа в руках здоровенную дуру пневмопушки и взял нас на прицел. Полицейский дрон издал короткий писк, подлетел к нам на расстояние трех метров, и завис в воздухе.

Серега закрутил головой и руками еще быстрее, бекая и мекая. Я-то знал, что этот звероватого вида двухметровый бугай никогда в жизни и котенка не обидел, и вообще он сейчас в панике и не соображает, что говорит и делает, потому что больше всего на свете боится полиции и вообще любых представителей власти, но со стороны он выглядел как опасный псих, угрожающий разорвать двух полицейских голыми руками.

— Мужики, не надо на него кричать, он не опасен, он просто испугался! — крикнул я, одновременно хватая друга за руки, — Серега, Серега, успокойся! Успокойся тебе говорят!

Мент с пневмопушкой нервно сплюнул и крикнул:

— Да нехер тут разговоры разговаривать, вырубай и пакуй этих додиков — в участке разберемся!

С этими словами представитель власти прицелился из своей гаубицы в Серегу и спустил курок. Раздался хлопок пневмопушки, но какой-то неубедительный, глухой. Вылетевшая сеть вместо того, чтобы развернуться в воздухе полетела одним комком и попала прямо в голову Сереге, отчего тот рухнул на асфальт как подкошенный.

Секундой позже второй полицейский извлек из кобуры свой тазер и выстрелил в меня. Электроды легко пробили спецовку и пустили в тело пару десятков тысяч вольт. Обычный среднестатистический человек после такого рухнул бы на землю, содрогаясь в конвульсиях, но я не был ни обычным, ни среднестатистическим поэтому даже и не подумал падать и корчиться в конвульсиях, а зло ощерился прямо в вытягивающиеся от удивления лица полицейских:

— Додики, говоришь?! На, сука, получи!

С этими словами тазер в руках полицейского заискрил и взорвался прямо ему в лицо. Бедолага рухнул на колени, подвывая от боли — рука и лицо у него были обожжены и посечены осколками взорвавшегося устройства. Второй мент плямкал побелевшими от ужаса губами и смотрел на искалеченного напарника, тиская свой разряженный и бесполезный громобой. Не обращая на него внимания, я бросился к Сереге, упал на колени поднял голову парня и сразу понял, что тот мертв. Нераскрывшаяся сеть утяжеленная грузиками по краям, пущенная на большой скорости просто проломила ему висок. Ваншот. Твари! Убью всех нахуй!!!

— Ты убил его, пидор! — выплюнул я слова, поднимаясь на ноги и чувствуя, как в груди клокочет ярость, волосы на голове затрещали и встали дыбом, а между пальцев побежали молнии разрядов — Ты убил моего друга!

— Внимание, обнаружен незарегистрированный мутант-энергет, — жестяным голосом заблажил полицейский дрон, — Уровень опасности шестой! Поправка — уровень опасности восьмой! Всем покинуть опасную зону! Вним…

Высоковольтный разряд на секунду связал меня с этой жестянкой и дрон рухнул на землю, дымясь. Уничтожение техники вызвал у меня прямо-таки оргиастический экстаз. Перед глазами плыли красные круги, ярость разрывала легкие, горечь и чувство вины и требовали крушить все кругом. Крушить и убивать.

— Я со школы его опекал и защищал его от таких как ты чертей! — прохрипел я, наступая на мента с пневмопушкой, — Он в жизни и мухи не обидел! А ты его убил! Прихлопнул как таракана, походя!

— Я не хотел, нет-нет! — испуганно вскричал мент, пятясь от меня, оступаясь и шлепнувшись на задницу, — Это метатель… все он… давно барахлил! Давно надо было его в ремонт… Я не хотел, честно! Не надо, неееет!

И тогда я его убил. Выжег мозги высоковольтным разрядом, так что у мужика глаза вскипели и лопнули от жара. И сразу после убийства с глаз спала кроваво-красная пелена ярости и до меня дошло что я наделал. Что натворил. Под ногами у меня лежал скрюченный и обгоревший труп полицейского, второй полицейский с окровавленным лицом и руками негромко стонал, лежа на асфальте возле полицейского мобиля. В паре метров от меня тихо дымил уничтоженный дрон, а позади лежал мертвый Серега. И десятки, сотни глаз прохожих с испугом глядящие на меня. Пара секунд тишины, потом раздался истеричный женский крик и народ порскнул во все стороны как тараканы с кухни после включения света.

Ну это просто пиздец как трудовая неделя закончилась! А ведь еще утро ничего такого не предвещало.

***
Знаете, какая главная проблема электромонтажника в двадцать первом веке? Не нарушить существующую проводку при прокладке новой! В наше высокотехнологичное время апартаменты буквально опутаны сетями: линии переменного тока, сигнализация, локальные сети — сотни метров кабелей и шин, проложенных под штукатуркой. При такой плотности коммуникаций проложить кабель для дополнительно розетки или бра бывает ой как непросто даже с применением металлодетектора. Непросто для других монтажников, но не для меня. Я-то эти линии вижу даже под полуметровым слоем железобетона, для моих глаз они буквально «светятся» активно излучая электромагнитное поле. Поэтому со мной так любят работать другие электромонтажники, я им все возможные проблемные места указываю заранее — знай штроби, долби и укладывай новый кабель по заранее нарисованным линиям. Они, правда, считают, что просто у меня «чуйка» на все эти кабели, и я стараюсь поддерживать это их заблуждение, но пару-тройку раз уже звучало вроде как в шутку: «А не мутант ли ты, случаем, Андрюха?»

Я, конечно, делал большие глаза и шепотом рассказывал: «Так и есть, я человек-рентген и насквозь вас всех сук вижу». Мужики весело смеялись, хлопали меня по плечу, шутник, мол, но в глазах иногда мелькало что-то этакое. Вот поэтому в последнее время я перестал работать в составе больших бригад — береженого бог бережет, а небрежного конвой стережет. Мы с Серегой и вдвоем сами себе небольшая бригада. Взять квартиру и смонтировать в ней коммуникации мы запросто сможем.

Позвольте представиться, меня зовут Андрей Рудый и я мутант-энергет. Рядом со мной трудится мой друг со школы Серега Нефедов и он тоже мутант, только в отличе от меня — мутант-физик. Несмотря на общее мнение, что все мутанты, или суперы, как подобных нам людей называют в Штатах, это супермены, поголовно владеющие сверхъестественными силами, телепатией, телекинезом, пирокинезом и тому подобным, большая часть нашего брата они именно такие как Серега — больные, искалеченные инвалиды.

Почти все мутанты неполноценны, все ущербны в той или иной степени. Серега, например, способный завязать в узел стальной лом амбал, имеет психику котенка — стрессоустойчивость нулевая, при любом признаке опасности он просто впадает в ступор или пытается убежать, психически парень застыл в возрасте десятилетнего ребенка. У меня маятник качнулся в другую сторону — слабо развито торможение психических процессов, я легко вспыхиваю как спичка, впадаю в гнев, порог агрессии очень низок, можно сказать, что его почти нет. Именно поэтому я был исключен из четырех школ родного города за драки и конфликты, был частым гостем детской комнаты полиции и даже состоял на учете у психиатра. И слава богу, что мои способности в полной мере проявились уже после полового созревания, когда я научился контролировать свой гнев, иначе до совершеннолетия просто не дожил.

Мы с Серегой из морового поколения, или «чумных» как называли детей родившиеся в двадцатых годах двадцать первого века. Именно тогда планету сотрясли три большие эпидемии, прокатившиеся по земному шарику и навсегда изменившие его облик. Первой была эпидемия COVID 19 — относительно безобидный по современным мерками вирус, ухитрившийся тем не менее пустить под откос весь социальный уклад начала двадцать первого века, уничтожить глобализацию, целые отрасли мировой экономики, туризм и международные авиаперевозки например, и поставивший мир на грань новой мировой войны. Буквально через год после окончания эпидемии «ковидлы» из фавел Мексики как черт из табакерки выскочил вирус SRCS-13 который немедленно окрестили «эпидемией кровавого пота». Этот вирус уничтожил более двух миллиардов людей на всей планете и погубил половину стран мира, после чего неожиданно для всех сгинул без следа через пару лет после начала эпидемии.

Контрольным выстрелом в голову человечеству стала третья и самая коварная эпидемия под названием «бразильский рейв» вызываемый неожиданно мутировавшим аденовирусом макаки и проявляющий себя характерными судорогами при запредельно высокой температуре тела. За короткое время вирусом переболело почти все оставшееся в живых население планеты и, хотя смертность была относительно невысока, через несколько месяцев после спада эпидемии со всех концов матушки-Земли начали приходить сообщения о серьезных последствиях болезни, связанных с репродуктивной функцией: почти все переболевшие потеряли способность иметь детей. Дети, переболевшие в утробе матери в девяноста процентах случаев рождались с различными аномалиями развития.

А еще через десять лет со всех уголков земного шара начали приходить сообщения о подростках, проявляющих необычные способности: телекинез, пирокинез и тому подобное. Исследования доказали связь между перенесенным в утробе матери заболеванием и необычными способностями, хотя механизм мутаций до сих пор не были выяснен. И, к сожалению, на одного ребенка с полезными мутациями типа моей или Сереги приходились сотни тысяч больных детей, искалеченных мутацией, большинство из которых влачили жалкую жизнь инвалидов.

— А-а-а-андрюха, ты опять к-к-кабель не туда з-з-заводишь! — перебил мои мысли напарник, — Э-э-это же подсветка с-с-с-спальни!

— Опять двадцать пять! — ругнулся я на себя, раздраженно отшвыривая конец кабеля в стену коридора.

— Че-че-чего психуешь опять? Но-но-нормально же идем.

— Да я не за это переживаю, — отмахнулся я, — Заказчик мне наш не нравится! Вторую неделю как мы тут колотимся, а ни аванса, ни денег за материал я пока не видел! Кидаловом попахивает! А ну, подержи стремянку!

Я решительно слез с лестницы и потянул из кармана телефон. Внешний вид моей мобилки обычно вызывают насмешку — такие кнопочные телефоны с монохромным экраном были в ходу в конце двадцатого века. В наш высокотехнологичный век, когда смартфоны интегрировались в очки, одежду или даже зашивались под кожу черепа, мой потертый аппаратик в металлическом корпусе выглядел настоящим анахронизмом. Меня не раз и не два подкалывали, где, мол, взял такой раритет? Я обычно отшучивался в стиле: «Бабушка в наследство оставила» не говоря насмешникам, сколько отдал за этот невзрачный кусок металла и пластика — переставляю как у них физиономии бы вытянулись. А все потому, что за невзрачной внешностью скрывалась выпускаемая небольшими партиями специальная модель коммуникатора, который мог пережить близкий взрыв нейтронной бомбы — корпус влаго-взрывозащищенный, плата экранирована от электромагнитных импульсов. Уж не знаю для кого и для чего выпускалось такое чудо, но я отдал за аппаратик свою двухмесячную зарплату и ни разу не пожалел — до этого я менял обычные смартфоны раз в месяц-два, не любит меня тонкая электроника, увы.

Я набрал номер заказчика и попросил или скорее потребовал заехать на стройку. Мужик сразу начал ломаться, ныть, мол, некогда, он занят, ехать далеко, но я был настойчив и через двадцать минут все-таки уговорил собеседника подскочить через час-полтора. Вот и хорошо, мы как раз успеем поужинать — чайник есть, сублимированные продукты лежат в рюкзаке.

Нашего заказчика звали Алексей и был он весь какой-то рыхлый — одутловатое круглое лицо, огромная жирная жопа в растянутых трениках, золотая цепь в палец толщиной и очень много гонора. Вот уже полчаса мы разговаривали на повышенных тонах — я требовал аванс и оплату потраченных денег на материалы, а Алексей юлил, вертелся как уж на сковородке, но когда я припер его к стенке, откровенно заявил, что аванса нам не видать, а если нас что-то не устраивает, то выход вон там, он, Алексей, никого здесь не держит. И деньги будут выплачены только по результатам работ, и меньше, чем договаривались, потому что мы бракоделы и нелегалы, которым во избежание высылки из полиса не выделываться надо, а работать, причем молча в тряпочку.

Все как я опасался — это было кидалово. У некоторых жителей нерезиновой есть такое поганая манера: нанять на работу нелегалов, а потом кинуть с оплатой, заплатив только часть от договоренного или вовсе даже ничего. Я в своей старой бригаде немало таких историй наслушался, но до сих пор не сталкивался — до этого мудака люди попадались порядочные.

— Да пошел ты на хер, пидор жирный! — вспылил я, подошел к рюкзаку с инструментом, достал молоток и бокорезы.

— Эээ, ты чего? — забулькал, тряся своими жирными телесами этот урод.

Я молча прошел к электрическому щитку и несколькими ударами молотка разбил в хлам автоматы и устройства защитного отключения, после чего принялся резать и выдергивать из гофры кабели.

— Ты че творишь, утырок? — брызгая слюной, заорал заказчик.

— Забираю свой материал, — ухмыльнулся я, — Сам купил, сам поломал! А ты ищи других дураков, которые на тебя бесплатно работать будут!

— Тебе пиздец, гастрабайтер! У меня тесть в полиции служит, считай, что ты уже персона нон грата! — потрясая брылястыми щеками орал Алексей, — Тебя выпнут из Москвы с скоростью св…

Мой кулак вбил эти слова обратно в его пасть. Не знаю, сколько раз я его ударил — на глаза опустился кровавый туман. Когда я пришел в себя то обнаружил, что себя надежно зафиксированным в железных ручищах Сереги — скрутил он меня грамотно и со знанием дела, не первый раз, чего уж там. Под ногами ползал, всхлипывая и размазывая по щекам кровь из носа этот жирный слизняк.

— А-а-а-ндрюха, успокойся! — надрывно стенал Сергей, — Т-т-т-ты же его убьешь!

— Все, отпускай — нахер мне он сдался, обсос жирный! Отпускай тебе говорю, я в норме! — выдохнул сквозь сведенные зубы я.

— Х-х-хороша н-н-норма, ты же его в к-к-кровь избил! — укоризненно попенял мне Сергей, но тем не менее отпустил.

— Ну, хоть душу отвел! — отмахнулся я.

— Вам пиздец, вам пиздец уроды! — всхлипнул с пола Алексей.

Бам! — после контакта с моим ботинком его голова впечаталась в стену и мужик затих. Вот черт, опять сначала делаю, а потом думаю! Лишь бы не насмерть приложил! Пульс есть? Слава богу, он просто отрубился!

— Серый, бери руки в ноги — бегом собирать наш инструмент! — рявкнул, я, — А я здесь закончу — забрать кабель уже не получится, так хоть изрежу!

— Н-н-нехорошо получилось, — покачал головой мой напарник, но послушно отправился делать что сказано.

Я только вздохнул тяжело, глядя на тушу бывшего заказчика, рыхлым слизнем растекшуюся под окном. Я уже говорил, что со мной лучше не конфликтовать? Этот жирный обсос еще легко отделался — вовремя меня Серега скрутил. В прошлый раз в родном Тобольске его рядом не оказалось и все закончилось гораздо печальнее — пришлось срочно все бросать и рвать когти в столицу нашей великой родины, прятаться в самом большом муравейнике страны, среди нелегалов, мигрантов и прочего социального дна. Хорошо еще в федеральный розыск не объявили, так бы вообще за границу бежать пришлось.

Вот за что мне это наказание? Сочетание силы мутанта-энергета и отсутствие тормозов в голове порождает такую дьявольскую смесь, что мне даже в медучереждения вход заказан — заметут мгновенно, по причине «высокой угрозы для общества» и будут правы. В нашей стране отношение к мутантам опасливое, это вам не штаты, где народ с детства воспитывается на комиксах про супергероев. В тюрьму таких как я садить бесполезно, да и не осталось их почти этих тюрем, опасных граждан теперь принято подвергать «принудительной социализации» — сочетание медикаментозной и психологической обработки ломает самого отмороженного бандита, превращая в смирную овечку, неспособную в сортир сходить без разрешения.

Я вздохнул, вытирая лоб и оглядываясь: вроде все порвал и перерезал, придется теперь этому уроду жирному еще и на демонтаж тратиться. Мда, уничтожил свою двухнедельную работу и радуюсь. А ведь денег почти не осталось и квартплату скоро платить. Ну ничего, выкрутимся, не впервой.

— Серега, капюшон накинь и не отставай! — коротко бросил я, перед тем как выйти из квартиры. Дом у заказчика был новый, камеры наблюдения пока не работали, тем более что я о них заранее позаботился — заклеил черной изолентой, но было это месяц назад. Коротко пискнул домофон, выпуская нас с Серегой, я подбросил на ладони связку ключей и, хмыкнув, уронил ее в коллектор ливневой канализации. Ключики звякнули о решетку и весело сказали «буль». Сделал гадость — на сердце радость! Осталось без приключений добраться до съемной квартиры, которая, как назло, была на другом конце гигаполиса — полтора часа на метро потом еще полчаса на электробусе в пригород.

***
Меня вывел из короткого ступора далекий звук полицейских сирен. Уничтоженный дрон успел послать сигнал тревоги и по мою душу мчались псы. Что делать? Остаться здесь и сдаться? Боюсь, что после убийства копа живым меня брать никто не будет, грохнут при задержании. Ну уж дудки, подыхать как трусливый заяц, задрав лапки — да не дождетесь!

Я крутнулся на месте, взгляд упал на полицейский мобиль. Нет, не вариант, у спецслужб в машинах сложная и крутая система идентификации — не заведется, еще и попытается меня внутри заблокировать. Надо что-то попроще. Вот как этот электроцикл, на котором, раскрыв рот в детском восторге, сидел какой-то дебил в комбезе доставки еды и рюкзаком за спиной. Непохоже, что он меня боялся — глазел во все глаза еще и снимал на камеру гоу-про мертвого копа! Правда, когда я рванул прямо к нему, засуетился, принялся совать девайс в карман, одновременно спуская свой драндулет с тротуара. Потому и не успел уехать, а тут уже я поздоровался: схватил парня за шкирку, заехал кулаком под ложечку и сбросил с электроцикла, не забыв раздавить каблуком камеру.

Двухколесный конь ровно загудел двигателем и рванул с места, с пробуксовкой. Я развернулся и помчался по проспекту, прочь от приближающихся сирен. Шансов уйти от погони в городе, напичканном камерами, дронами и прочими средствами слежения было ровно ноль целых ноль десятых. Но помирать, задрав лапки было противно моей натуре. Я зло ругнулся, объезжая по тротуару пробку, образовавшуюся на проспекте по тротуару. Мою душу наполняла холодная ярость, не туманящая разум как обычно, а дарящая бодрость и скорость реакции.

Всю свою жизнь я жил как мышь под веником — прятал от всех свои способности, старался вести себя тише воды и ниже травы, и что в итоге?! В итоге я все равно оказался там, где мне и обещала моя последняя классная учительница, Тамара Михайловна, чтоб ей икнулось, старой карге, а именно в жопе. Еще и Серегу не уберег. Эта мысль резанула меня так, что я застонал и прикусил язык изо всех сил, так что рот заполнил вкус крови. Черт, черт, черт, я обещал тете Свете что присмотрю за Серым, а что в итоге?! Я его погубил! Присмотрел, называется. Как мне ей в глаза теперь смотреть?!

Прерывая мои мысли рядом что-то опасно просвистело. Сеть! Я заложил крутой вираж и оглянулся из-за плеча. Дрон с пневмопушкой! Ну я тебе сейчас! Короткий разряд получился еще легче чем в прошлый раз и железяка полетела на дорогу, кувыркаясь и дымясь. Так вам, суки! Но как быстро они меня догнали — пяти минут не прошло! Я сжег разрядом еще один дрон, вынырнувший из-за поворота впереди. Да сколько вас здесь?! Я скрипнул зубами и заложил крутой вираж, круто входя в поворот. Почти вписался, только больно приложился ногой о стоящий на тротуаре мобиль. Вой сирен за спиной нарастал, казалось, за мной гонится вся полиция города. Куда дальше?! Проскочив какими-то дворами и напугав пьяную компанию на лавочках возле подъезда, я выскочил на улицу, идущую параллельно проспекту Мира, на котором случилось побоище и с трудом увернулся от двух полицейских мобилей летящих навстречу. Обложили, твари!

— Мужчина на желтом электроцикле немедленно остановитесь и лягте на землю! — загремел жестяной голос за моей спиной, — Иначе мы откроем огонь на поражение!

— В жопу идите, пока я сам не открыл огонь на поражение! — буркнул я себе под нос, оглянувшись. Полицейские мобили нагоняли — как быстро развернулись! Двигатели в них стояли гораздо более мощные, чем в угнанном слабеньком драндулете под моей задницей. Еще десяток секунд и меня бы просто протаранили, снесли с дороги. Единственное в чем я мог поспорить с копами на этом тарантасе так это в маневренности — и я бросил электроцикл в крутой поворот, пытаясь вписаться в узкий проезд, идущий перпендикулярно улице. И вписался-таки, хотя снес по дороге какого-то бедолагу и пластиковый стул уличного кафе, но выиграл у копов метров пятьдесят — тяжелые мобили на такие маневры были неспособны.

То, что я сделал глупость, съехав с оживленной улицы на почти безлюдный проезд, я понял только тогда, когда сзади застрекотал электромагнитный пистолет-пулемет и по стене рядом со мной хлестнула очередь из обмедненных пластиковых игл. Я отчаянно завилял по дороге, стараясь сбить стрелку прицел, но напрасно. Следующая очередь легла точнее, две иглы рванули куртку на руке и плечо пронзила острая боль. Еще несколько снарядов угодили в мое транспортное средство, отчего многострадальный электроцикл взбрыкнул, кувыркнулся через переднее колесо и отправил меня в короткий полет прямо на дорогу. Упал я удачно — на плечо и руку, сгруппировался и покатился по дороге кувырком гася инерцию, но в этот момент кто-то наверху решил, что лимит везения на сегодня исчерпан, и я врезался головой в неизвестно как оказавшийся на проезжей части синий мусорный бак отчего мгновенно потерял сознание.

Интерлюдия

Советник юстиции первого класса особого отдела Следственного Комитета Российской Федерации Глеб Айтаков с раздражением листал на служебном планшете электронные страницы дела на Андрея Рудого и чувствовал, как у него натурально закипает известная субстанция. Как, ну как можно было проебать абсолютно все признаки, свидетельствующие о том, что Андрей Рудов — мутант-энергет?! Они там в провинции совсем что-ли мух не ловят?! Или ослепли?! Причем все разом, начиная от педагогов младшей, средней школы, полиции куда подозреваемый не раз попадал за правонарушения, в основном связанные с насилием и заканчивая психиатром, под надзором которого объект находился целых три года! Три блядь года под носом у этого «профессионала» находился мутант-энергет с очень высоким индексом опасности — восем из десяти, а он мало того, что ничего такого не заметил, так еще выдал справку о том, что парень адекватен! И это при том, что он наверняка проходил обучение по выявлению мутантов и давал соответствующие подписи!!!

Господин советник юстиции первого класса грязно выругался, швырнул ни в чем не повинный планшет на стол и потянулся за графином с водой.

Ну этого психиатра он со своей должности уберет точно — таких идиотов надо снимать как можно раньше, пока не натворили делов. Поздно, конечно, он уже натворил, но лучше сейчас чем никогда. Докладную ему написать недолго и полетит этот болван с теплого местечка с волчьим билетом улицы подметать в лучшем случае. Но погибшего полицейского это уже не вернет, ущерб в многие миллионы не возместит. Да и погубленную судьбу неплохого в общем парня уже никак не исправить.

Айтаков выпил воды и снова взял планшет в руки. С психиатром все понятно — он просто идиот. А вот как назвать дознавателей, которые расследовали групповую драку с участием подозреваемого, после которого половина участников побоища оказались в больнице с электротравмами различной степени тяжести? Ведь эти долбодятлы пришли к выводу, что подозреваемый действовал с помощью электрошокера, хотя пострадавшие утверждали, что ничего подобного у него в руках не было! У них там двоих здоровенных парней в реанимации еле откачали, по всему телу синие следы как от удара молнии, а они пишут: «предположительно применен кустарный электрошокер превышающий установленный законом предел мощности» Долбоебы! Какой должен быть у электрошокера такой мощности аккумулятор, эти кретины себе представляют?! И где бы он его таскал, в рюкзаке что-ли? Недоумки!!!

В результате расследования тобольские копы завели дело о нанесении тяжкого вреда здоровью, но подать в федеральный розыск подозреваемого даже не подумали, и Андрей спокойно себе провел три года в Москве, скрываясь в среде нелегальных мигрантов и работая электромонтажником на частных подрядах. И опять система дала сбой — никто не заинтересовался человеком, способным видеть кабели под многосантиметровым слоем штукатурки и бетона! Так бы он и работал себе спокойно до тех пор, пока дело б не закрыли за сроком давности, да на свою беду нарвался на заказчика-кидалу, который мало того, что нагрел парня на деньги, так еще и натравил на него московскую полицию.

Отдельного упоминания стоит непрофессионализм московских копов, которые ухитрились случайно убить напарника подозреваемого: Сергея Нефедова, зарегистрированного мутанта-физика, друга детства Андрея, после чего эмоционально нестабильный супер сорвался с нарезки и превратился в машину для убийства.

Как будто этого косяка было мало, отличилось руководство этих клоунов-полицейских, попытавшееся уничтожить видеозаписи с видеорегистраторов копов и полицейских дронов. Но даже это они сделать нормально не смогли — подлог вскрылся в течение пары дней. Ну это головотяпство понятно — каков поп таков и приход. Сейчас в том районном отделе полиции шла тотальная чистка, несколько человек уже потеряли свои погоны, на людей совершивших подлог были заведены уголовные дела.

Все это дело выглядело как одна большая ода некомпетентности и головотяпству! Ведь если хотя бы на одном уровне государственной машины должностные лица отработали так как должно, то с Андреем Рудым работали бы профессионалы, которые научили бы несчастного парня контролировать свою силу и свой характер. Мутант-энергет с такими способностями наверняка заинтересовал бы особый отдел Федеральной Службы Безопасности или Главное Разведуправление или еще какую спецслужбу и сейчас парень был бы при погонах и приносил пользу обществу. Воли такому монстру все равно не видать, но он был бы жив и на воле, а не в бегах неизвестно где. И уж, конечно, не было бы этого громкого инцидента с жертвами и большим ущербом.

У Глеба Айтакова не было особых сомнений в том, что бегать Андрею Рудому осталось недолго — на его след встали волки из спецподразделения ФСБ «Эпсилон» специализирующиеся как раз на таких опасных мутантах. Учитывая его мощь и высокую опасность, брать живым парня никто не станет — расстреляют без предупреждения при первом удобном случае.

Ну а если же парень сумеет каким-то чудом увернуться от эфэсбэшников, его очень быстро приберет к рукам какой-нибудь криминальный клан страны, там таких агрессивных и резких мутантов очень ценят. Проживет там Андрей подольше, но тоже недолго — уж больно редкий и мощный у него дар, обязательно наследит, а там смотри вариант номер один.

И вся эта кровавая каша заварилась из-за жадности и подлости одного-единственного человека! Ну хоть здесь он, Глеб, сможет восстановить справедливость!

Господин советник юстиции первого класса смерил строгим взглядом сидящего напротив него и отчаянно потевшего от страха Алексея Кузнецова, того самого заказчика, у которого подозреваемый ремонтировал квартиру и издевательски-сочувствующим тоном произнес:

— Плохи ваши дела, Алексей Витальевич, ой плохи…

Глава 2

В себя я приходил тяжело. Голова кружилась, меня мутило, сильно болели простреленная рука и левое подреберье. Дышать было больно — похоже, что треснули ребра. Нос опух так, что мешал смотреть прямо — сломан. Странно, не помню, чтоб я им приложился, наверное, копы при задержании сполна выместили на моем бесчувственном теле свое отношение к убийце коллеги. Странно что не забили насмерть.

Я лежал на спине на плоской ровной поверхности распятый как лягушка на препарации. При попытке шевельнуться зазвенели цепи, которые удерживали конечности, торс и даже голову, так что ее было не повернуть. Все, что я мог видеть это потолок умоляющий о внимании штукатура и часть стены, окрашенной в унылый казенный сурик. Не знаю где я, но не в КПЗ и точно не в больнице. Не знаю зачем меня сюда притащили, но вряд ли для того, чтоб пряниками угостить.

Я закряхтел, захрипел и попытался было что-то сказать, но из горла вырвался только сип — пересохшее горло и язык отказывались шевелиться напрочь. Меня явно чем-то обкололи, голова плыла, мысли путались. Попытка обратиться к своей силе ничего не дала. Ну все, приплыл Андрюша, сделать я не могу ничего, остается только ждать.

Ждать пришлось недолго — минут сорок. Защелкали замки и завизжала давно не смазанная дверь. В помещение кто-то вошел.

— Вот ваш урод, жив и относительно здоров, — пробасил незнакомый голос, — Правая рука прострелена была, мы не врачи как могли пулю достали, заштопали — жить будет. Рожу разукрасили при задержании — мужики его немного потоптали, ничего серьезного, просто пар выпустили, он одного нашего убил ссука.

— Поднимите его. — властно распорядился второй голос, в котором прозвучал едва уловимый акцент.

Стол подо мной загудел и принял вертикальное положение. Я обвис на цепях и увидел собеседников. Передо мной стояли шкафообразный бугай одетый в городской камуфляж и в балаклаве, и жгучий брюнет в казуальном костюме и при галстуке, который смотрел на меня как покупатель колхозного рынка приценивающийся к поросенку.

Я открыл рот, но вместо слов из него донеслось сипение.

— Шо, пасть пересохла, мутант? — издевательским тоном осведомился громила, — Это из-за блокиратора, которым мы тебя с ног до головы обкололи — уж больно ты прыткий и опасный, сука…

— Дай ему попить, он должен говорить! — распорядился брюнет.

Коп осклабился, неохотно снял с пояса пластиковую фляжку и грубо сунул мне в рот, разбив губу. Я жадно припал к фляжке и выдул всю воду в один присест.

— Андрей ты меня понимаешь, можешь говорить? — спросил брюнет, когда я оторвался от опустевшей фляги.

— Да, могу, — хрипло каркнул мой голос.

— Хорошо, тогда слушай меня внимательно, от того что я сейчас скажу зависит твоя жизнь. На тебе висят обвинения в разбое, покушении на убийство, убийстве представителя власти, нанесении тяжких телесных повреждений — все по совокупности тянет на принудительную ресоциализацию, думаю ты знаешь, что это означает?

Брюнет глянул на меня внимательно, дождался моего кивка и продолжил.

— Но ты мутант-энергет, причем сильный и опасный. И это все меняет. У полиции есть негласная директива ликвидировать таких как ты при задержании.

— Тогда почему я еще жив? — прохрипел я.

— Потому что ты меня заинтересовал, — подошел ко мне вплотную и заглянул в глаза брюнет, — Если мы договоримся, то ты будешь жить. Возможно, недолго, но ярко и красиво.

— А если откажусь, то эта горилла пустит мне пулю в голову? — откашлявшись спросил я.

— Соображаешь, гаденыш, — хохотнул коп, — Да, сучок, у меня руки просто чешутся тебе шею свернуть! У парня, которого ты живьем сжег жена осталась, второй день в истерике бьется!

— А у моего друга, которого этот твой парень походя прихлопнул как муху, осталась старенькая мама в Тобольске! — вызверился я в ответ, — Так что иди ты нахуй, добренький такой.

Бац! — у меня из глаз полетели искры, многострадальный нос оказался окончательно свернут набок, на грудь закапала горячая алая кровь.

— Че, мент позорный, любишь попинать связанных и беззащитных? — издевательски прохрипел я, — Встретился бы ты мне без этих цепей и блокиратора, подыхал бы сейчас дольше чем тот гандон белобрысый…

— Ах ты сука, да я тебе сейчас…

— Николай, держи себя в руках! — рявкнул брюнет, — Если ты его искалечишь, денег тебе не видать, понял меня?! Встань в угол и заткнись нахуй!

— Да понял я, понял, — буркнул коп, отходя от меня и демонстративно принялся вытирать кулак платком.

Брюнет некоторое время молча разглядывал меня в упор. Я щерился в ответ, пуская кровавые пузыри.

— Еще одна такая провокация и я уйду отсюда, оставив наедине с твоим новым другом ты меня понял? — жестко спросил брюнет.

— Понял, как не понять, — ухмыльнулся я, — Будем считать, что я напуган до усрачки и ты можешь переходить к своему предложению.

Брюнет раздраженно покачался с носка на пятку, пробормотал что-то себе под нос, но продолжил рассказ.

— Ты видел брейнмуви-шоу «Стражи»? — спросил он у меня.

— Никогда не смотрел брейнмуви, — отрицательно помотал головой я, — И про это шоу тоже никогда не слышал.

— Что, серьезно? Из какой дыры ты выполз, ушлепок? — хохотнул коп из своего угла.

— Николай заткнись, — сухо приказал брюнет.

— «Стражи» это реалити шоу, снимается в САСШ. Если коротко то оно про команду мутантов, то есть суперов которая собственно и называется «стражи» которая борется с преступностью, спасают людей и все такое. Я предлагаю тебе принять участие в этом шоу.

— Ты это серьезно?! — хохотнул я, — И мне тоже надо будет клоуна на камеры себя изображать? Надеюсь облегающее трико надевать не придется?

— Не придется, — поджал губы брюнет, — Ты не годишься на роль супергероя по ряду параметров. Ты сыграешь роль антагониста. Знаешь кто это?

— Да куда ему, гастрабайтеру тупорылому, — буркнул в углу Николай.

— Антагонист, это оппонент протагониста в художественном произведении, — ответил я, — Грубо говоря — главный злодей.

— Я начинаю думать, что не зря сюда приехал, — довольно кивнул брюнет, — Все верно, я предлагаю тебе роль антагониста в следующем сезоне шоу.

— Чудны дела твои, господи! — весело воскликнул я, — Сняться в шоу — да пожалуйста! Я-то думал ты хочешь, чтоб я для тебя пытал котят и щенят.

— Котят вряд ли, а вот людей пытать скорее всего придется, — криво ухмыльнулся брюнет, — Не забывай, ты будешь отыгрывать супера-злодея. Но я смотрю тебя это не сильно и смущает.

— Людей пытать? Да как два пальца об асфальт, лишь бы не котиков, — хохотнул я, — Где мне расписаться кровью? И в знак нашего будущего сотрудничества, не могли бы вы меня снять с этой Голгофы, все тело затекло просто ужас.

— Извини, но пока нет, — покачал головой брюнет, — Для начала мне нужно принять кое-какие меры страховки.

С этими словами этот хлыщ извлек из кармана шприц-тюбик и воткнул мне в ногу.

— Это что еще за… — только и успел спросить я, как сознание сжалось в точку.

Брюнет довольно кивнул, глядя на поникшее тело распятое на прозекторском столе и сухо скомандовал копу:

— Николай, приготовь его к транспортировке, вывозить через границу надо будет в багаже, — после чего вышел из маленькой комнатки, пропахшей кровью и лекарствами, извлек из кармана коммуникатор, развернул спутниковую антенну и набрал номер.

— Привет Кван, я нашел человека, которого ты искал. Лови протокол и анкету.

На другом берегу океана седой азиат с идеально прямой спиной надел очки в роговой оправой, неспешно тапнул по значку письма, развернул документы и погрузился в чтение.

— Супер-энергет, молния… Стопроцентное попадание! А вот дальше мне не нравится: разбой, убийство копа… Ты уверен?

— Там очень мутная история, дружище, — фыркнул брюнет, — Все видеозаписи задержания, при котором погиб полицейский утеряны «в результате технического сбоя». Зато есть запись, которую сделал случайный прохожий, и, судя по ней, конфликт начала как раз полиция, убив друга нашего парня. Это не отменяет того факта, что он агрессивный и опасный отморозок, но с такой мотивацией это дело выглядит по-другому, не находишь?

— Да, пожалуй, — Кван снял старомодные очки и потер переносицу, — Он сможет сыграть свою роль?

— Я думаю да, — кивнул невидимому собеседнику брюнет, — Деваться ему сейчас некуда, будет плясать под нашу дудку как миленький. Ну а для подстраховки я планирую использовать церебральный имплант.

Азиат помолчал, задумчиво массируя виски, потом сказал:

— Хорошо, ты меня убедил. Привези его к Мигелю на Косумель и постарайся с ним подружиться… Мне нужно, чтоб парень выложился на все сто процентов.

— Кван, мне пришлось здорово потратиться, выкупить объект у полиции…

— Не переживай мой старый друг, деньги переведут тебе незамедлительно.

***
Очередное мое пробуждение выдалось поприятнее чем в прошлый раз. Хотя бы потому что я уже не был распят на прозекторском столе а лежал на мягкой кровати в окружении медицинских приборов, руку не дергало от боли, и опухоль в носу почти спала. Жаль, что нос вправили так небрежно и он остался кривым — не быть мне красавчиком. Ну ладно уж, когда жизнь висит на нитке не стоит думать о прибытке!

— Очнулся?

Рядом обнаружился тот самый брюнет в неизменном костюме, только галстук другой. Мужик с комфортом расположился в кресле-каталке и беззастенчиво меня разглядывал.

— Нет, блядь, я еще сплю и вижу сны!

— Ерничаешь? Ну-ну. Хотя хорошо — зрители любят юмористов. Может проживешь подольше.

— А что, мы уже на съемках?

— Какие к черту съемки?! Не тупи, парень, посмотри на себя — недовольно взмахнул рукой брюнет, — Ты не готов к шоу ни морально ни физически!

— А что со мной не так? — осмотрел я себя.

— Все не так! — разошелся брюнет, — Ты жалок и слаб! В нынешнем своем состоянии ты сможешь сыграть только «кушать подано»! Ты должен играть пирата, разбойника и суперзлодея! Ты должен вызывать страх и ужас, чтоб зрители ссались под себя от одного твоего вида! Кого, скажи, может напугать жалкий доходяга вроде тебя? Дворнягу?!

— Чего ты на меня орешь все время? — возмутился я, — Откуда я могу знать, что от меня требуется, если вы мне ничего не объясняете?

Брюнет осекся, откашлялся и тоном ниже ответил:

— Резонно. Хм. Ладно, слушай. Сценаристы уже начали работать и сверстали вчерне предварительный образ антагониста. Тебя будут звать Эндрю Молния, и ты знаменитый русский гангстер, разыскиваемый за разбойные нападения на банки, ювелирные магазины, инкассаторов и убийство копа. Тот пацан, которого ты ограбил и забрал байк записал твою стычку с копами и продал запись всем новостным службам России и мира, они слепили шикарную историю из этого ролика и записей камер наблюдения с проспекта Мира, где ты зажарил того полицейского. Так что тебя уже отлично раскрутили при минимальном нашем участии.

— Стоп-стоп, какие такие разбойные нападения на банки? Какие инкассаторы?! — вскричал я.

— После того как ты типа сбежал от погони в Москве, копы повесили на тебя все что у них нашлось из висяков, — нехорошо ухмыльнулся брюнет, — Так что ты в некотором роде знаменитость — гордись.

— Нахуй такая слава! — у меня уже колотило, — Мои родители… Что с ними будет!

— Все нормально с твоими родителями, — отмахнулся брюнет, — Они в норме и находятся под наблюдением моего доверенного лица. И кстати, за участие в шоу ты будешь получать очень приличные гонорары и сможешь их поддержать.

— Эээ, мне платить будут? — тупо переспросил я.

— Конечно, будут! — рассмеялся брюнет, полез в карман и достал сигарницу, — Ты что думал — в рабство попал? Сигару хочешь?

— Нет, мне нельзя никакие психостимуляторы, — с сожалением покачал я головой¸ — Я дома в Тобольске один раз напился пива и таких делов натворил, что пришлось все бросать и драпать в Москву…

— Да ну ты брось, какие к бесу стимуляторы? — сунул мне в руки коричневый ароматный цилиндр мой собеседник, — Натуральный кубинский табак, никакой химии!

Я осторожно раскурил ароматную сигару от поданной собеседником зажигалки, и мы на пару принялись пускать ароматный терпкий дым.

— Нравится? Начинай привыкать к красивой жизни, парень! — усмехнулся мой собеседник, — Знаешь, я тебе отчасти даже завидую — жизнь у тебя сейчас начнется яркая и красивая! Ром, кокаин, смуглые карибские красотки, кровь и насилие!

— Карибские?!

— Ах да, я же не закончил рассказ. Итак, ты натворил дел в родной России, убил копа и сбежал от правосудия на Карибы…

— Почему туда?

— Потому что Карибы это жопа мира, парень, — пыхнул ароматным дымом мой собеседник, — Там вроде бы протекторат Североамериканских Соединенных Штатов, но только формально. Реально там рулят наркокартели, пираты и банды всякого отребья. Настоящий гангстерский рай! Самое место для такого как ты, Молния!

— Тупая кличка, мне не нравится.

— С чего вдруг? — прищурился брюнет.

— Слишком пафосно.

— Придумай лучше — пожал плечами мой собеседник.

— Уже придумал. У меня фамилия переводится на английский как Blood. Эндрю Блад — круто же?

— Чем круто?

— Был такой книжный пират Питер Блад — как раз на Карибах, про него Рафаэль Сабатини писал. Классика английской литературы, между прочим. Вы говорили, что мне нужно стать пиратом…

— Ты в очередной раз меня удивил, — хмыкнул брюнет, откладывая окурок сигары в тарелочку, — Ни за что не подумал, что ты в жизни прочитал хоть одну книгу.

— У меня было тяжелое детство, — ухмыльнулся я, — Пока другие дети резались в видеоигры, я читал книги. Электроника со мной не дружила, знаешь ли.

— Хм, Эндрю Блад, — покатал имя на языке мой собеседник, — Интересный вариант, я предложу его сценаристам. Ну ладно, слушай дальше. Ты прибыл на Карибы, собрал там банду головорезов, мутантов и прочей сволочи, захватил себе корабль и принялся промышлять пиратством и разбоем.

— Банду?! Корабль?!!

— Да, ребят уже собрали, причем давно, и кораблик купили, да все никак не могли подобрать подходящего главаря, пока ты не подвернулся.

— Да, вот только я в жизни не командовал никем кроме себя, и море видел только на картинках, так же как и корабли!

— Ну вот видишь сколько всего интересного тебе предстоит изучить — развеселился мой собеседник, — До старта пятого сезона шоу осталось чуть больше полугода. За это время ты должен изучить теорию и практику морского дела, тактику боевых действий на море и на суше, сколотить себе команду и, кстати, что у тебя с английским и испанским?

— Английский более-менее знаю на бытовом уровне, испанский не знаю совсем, — пожал я плечами.

— Значит, со следующего дня все общение будет только на этих двух языках. Английский у тебя должен быть идеальным, допустим разве что легкий русский акцент и не более — все-таки ты русский бандит. Испанский, достаточно будет изучить на базовом уровне, в тех краях без него никуда.

— Фига себе, сколько всего должен знать и уметь обычный русский бандит, — присвистнул я.

— Не бандит, Андрюша, а антигерой самого рейтингового брейнмуви шоу в мире, — снисходительно сказал брюнет, — Если бы нам нужен был тупой головорез, то мне не пришлось бы выкупать тебя за триста штук евродолларов у московской полиции и тащить через полмира, на Карибах обычных бандитов как говна за баней. Нам нужен был именно ты, с твоими силами, с твоим психотипом и твоим бэкграундом. Но при этом ты всего лишь болванка, необработанный алмаз — требуется долгая и вдумчивая работа, огранка, чтобы ты засиял во всей ужасающей красе супера злодея!

— Я все понял, и готов работать чтобы стать тем, кто вам нужен. Слушай, мы уже не первый день общаемся, а я до сих пор не знаю как тебя зовут!

— Ох, и куда делись мои манеры! — всплеснул руками мой собеседник, — Позволь тебе представиться, меня зовут Виктор Менендес, можешь считать меня своим личным менеджером, куратором и мамочкой в одном флаконе.

Виктор вздохнул, развел руками и нехотя добавил:

— И, еще один момент, Андрей, о котором я должен тебе сказать, хоть и не хочу — пока ты был в отключке тебе сделали операцию… Тебе в голову имплантирован один модуль, который должен обеспечить твою… гм… лояльность.

— Чего?!

— Проще показать, — пожал плечами брюнет, сунул руку в карман и меня на секунду скрутила дикая боль, от которой все тело скрючило в комок. Было так больно, что я не мог сделать даже вдоха. К счастью, боль прошла через пару секунд, и я натужно задышал, смаргивая капли пота, покатившиеся со лба.

— Извини, но я должен был тебе продемонстрировать, — пожал плечами Алонсо, — Это просто страховка и ничего более…

— Это, блядь, рабский ошейник и ты это отлично понимаешь, — выплюнул слова я, — И все твои слова про большие гонорары, добровольное сотрудничество и прочую хуйню — просто прикрытие этого простого факта!

— А как ты хотел, парень? — вспылил мой собеседник, — Ты беглый преступник! Ты убил человека четыре дня назад и как я посмотрю ничуть не переживаешь по этому поводу. Директор проекта потребовал гарантировать, — это слово он подчеркнул голосом, — твою лояльность!

— Мою лояльность можно было гарантировать, получив мое слово, — устало ответил я, — Но вы предпочли посадить меня в строгий ошейник. Ну что же, хорошо — я буду хорошим и послушным мальчиком, вы добились своего.

Виктор посмотрел на меня внимательным взглядом, как будто пытаясь пробуровить насквозь, скривился и встал. Бросил мне на грудь черный прямоугольник планшета и пластиковый обруч.

— Здесь записи прошлых сезонов «Стражей» Твоя первая задача в рамках проекта — ознакомиться с контентом и понять, что от тебя требуется. В этой палате ты будешь находиться еще два дня, послезавтра вечером у нас отходит судно на Карибы. Отдыхай, набирайся сил, смотри! — и с этими словами мой работодатель, личный менеджер и, чего греха таить, рабовладелец покинул мою палату.

Я закинул руки за голову, зашипев от боли в правом предплечье и уставился в потолок. Голова шла кругом — слишком много всего я пережил за последние дни. Превращение из гастрабайтера-нелегала в беглого убийцу, гангстера и суперзлодея меня не особо трогало. Как и убийство копа, кстати, я с удивлением осознал, что ничуть не переживаю по этому поводу — убил и убил.

А вот воспоминание о гибели Сереги заставило болезненно сжаться нутро — эх, дружище, ну как же так? Такая глупая и бессмысленная смерть человека, о котором я привык заботиться как о брате, если бы он у меня был. Да и он обо мне заботился по-своему — всегда служил тормозом при моих закидонах, не раз и не два останавливал меня на грани откровенного криминала. И вот теперь он лежит в полицейском морге вместо меня, а я в бегах, и моя судьба больше не в моих руках. И даже то, что я отомстил за твою смерть, мне особо облегчения не приносит. Прости меня братишка. Если этот гандон в дорогом костюме не соврал, и мне будут что-то платить, обещаю тебе поддержать твою маму материально, вместе со своими родителями.

Я внезапно понял, что щеки у меня мокрые и удивился — не плакал уже лет пятнадцать с начальной школы. Надо отвлечься, как включается этот чертов планшет?

Разобравшись с девайсом я первым делом проверил наличие доступа в Глобальную Сеть. Как и следовало ожидать отключено на аппаратном уровне. Память устройства тоже девственно пуста, за исключением одного каталога подписанного «Стражи». Значит, будем смотреть, что еще здесь делать. В каталог были вложены подкаталоги по числу сезонов. Я открыл статистику и присвистнул — более тысячи часов контента! Ну это я долго смотреть буду, двух дней явно недостаточно.

Я устроился поудобнее и тапнул по первой серии первого сезона. Устройство задумалось и на английском языке предложило мне произвести настройку и калибровку брэйнхупа для более глубокого эффекта погружения при просмотре мувика, но я не раздумывая тапнул на кнопку отмены.

Сам обруч брейнхупа или как его окрестили остряки в нашей стране «мозгоёб» я аккуратно переложил на кресло, в котором сидел Виктор — дорогая штука, сломаю еще. Технология брейнмуви, появившаяся в конце тридцатых годов двадцать первого века и произвела фурор. Напялив на себя обруч с датчиками зритель получал полный эффект присутствия в кадре, да еще и ощущал эмоции оператора.

Естественно, что технология брейнмуви произвела революцию в индустрии развлечений. Те немногие кинотеатры, которые сумели пережить все эпидемии, разорились в течение пары лет. Пришел в полный упадок Ютуб — некогда казавшийся непобедимым монстр, поглотивший в свое время эфирное телевидение и онлайн кинотеатры. Онлайн игры с полным погружением в виртуальные миры стали реальностью — немалая часть населения Земли сейчас жили в вирткапсулах, выходя в опостылевший реал только справить естественные потребности.

Увы, мне это чудо технология была недоступна. Уж не знаю, что там было не так с моей головой, но первая и последняя попытка в двенадцать лет надеть брейнхуп моего одноклассника закончилась полным фиаско — устройство сгорело с эффектным хлопком, а меня с месяц мучили сильные головные боли. Так что ну его к бесу, мувики можно и без эффекта погружения посмотреть.

Просмотрев первый мувик я остановил плеер и озадаченно почесал кончик носа. Никогда не видел ничего подобного, все-таки американцы те еще затейники — ухитряются выжимать бабло даже из мутантов. Культ супергероев появился еще в прошлом веке в Соединенных Штатах Америки. Современный монстр САСШ, поглотивший всю территорию Канады, Мексики, Гватемалы и прочих стран, что рухнули под ударами эпидемий после появления реальных, а не комиксовых суперов на этой теме окончательно сбрендили и доказательством тому был это бредовое шоу, что я сейчас начал смотреть.

Первая серия первого сезона была посвящена появлению команды «Стражи» и целиком описывала жизнь Дэниэла Брауна — мутанта-физика, посвятившего себя борьбе с преступностью после гибели своей сестры от передозировки наркотиков. Парень, недолго думая взял биту и пошел на разборки с уличной бандой наркоторговцев, у которых сестренка купила дурь. Пушеры оказались неробкого десятка, не испугались угроз громилы, поражавшего своими габаритами даже на экране планшета, и попытались решить проблему в свойственной им манере — изрешетив мутанта пулями. Но нашла коса на камень — Дэниэл, получив двадцать три пули в тело, руки, ноги и даже голову сумел добраться до вражин и превратил полдюжину латиносов в мешки с кровавым фаршем, после чего своим ходом пришел в госпиталь, где и потерял сознание. Оно и неудивительно, мутанты-физики живучи невероятно. Остановить разъяренного физика можно только вышибив ему мозги. И то не факт, что он до тебя не дотянется последним усилием.

Как бы то ни было, парень выжил и очень быстро встал на ноги! Последующий суд над ним прогремел на все САСШ — люди выходили на многотысячные митинг с требованием оправдать героя-мстителя, шумиха поднялась до небес! Суд оказался под таким прессингом, что присяжные предпочли полностью оправдать народного героя и Дэниэл, получивший в СМИ прозвище «Rock» то есть Cкала, вышел на свободу, торжественно пообещав на ступенях суда, что продолжит бороться с преступностью и дальше.

Как я понял, именно на этом моменте закончилась история мстителя-одиночки и началась история реалити-шоу «Стражи» — у Скалы очень быстро появились последователи-мутанты составившие костяк отряда «Стражи» — щуплый белобрысый американский поляк Анджей Бжезицкий по прозвищу «Комета» и эффектная рыжая красотка Элис Грант которую немедленно окрестили Росомахой, и вовсе не потому что у нее из рук вылазили когти, а за грациозную кошачью походку идеально прямых и невероятно длинных ног. Команда «Стражи» получила отлично оборудованную базу в Атланте, крутые костюмы супергероев, эффектные транспортные средства, команду брейнстримеров и занялась реальным истреблением уличной преступности!

Эти ребята устраивали засады на банды наркоторговцев, лупили и калечили уличных пушеров, спасали людей из пожаров. Некоторые деяния «команды» откровенно топтались на грани закона — убийство предполагаемого педофила на задержании выглядело случайным с большой натяжкой. Но непохоже чтоб ребята испытывали проблемы с законом. Возможно потому, что полиция торжественно приняла их в ряды нештатных сотрудников, так что ребята оттягивались в полный рост, и все сходило им с рук.

А уж какое шоу мстители устраивали из своих суперспособностей — даже меня впечатлило. Анджей оказался таймстоппером — мутантом с очень редким даром ускоряться в десятки раз. Вот кого надо было назвать молнией, а вовсе не меня — парень ухитрялся уворачиваться от пуль! Вдобавок Анджей был хакером и хакером неплохим, ломающим сети и простые электронные замки по щелчку пальца. Дэниэл считающийся лидером команды больше не лез с голым торсом на пули, а обзавелся неплохим таким доспехом с усилителями, превратившись в подобие современного рыцаря в доспехах из титана и кевлара. Весил этот доспех хорошо за сотню килограмм, но здоровяк носил его с пренебрежительной легкостью. Элис имела талант пироманта и была незаменима на пожарах — пламя унималось по одному ее жесту, что смотрелось особенно эффектно и неизменно вызывало бурный восторг у свидетелей и фанатов группировки. Боевое применение ее навыка тоже впечатляло, но такого восторга не вызывало. Может быть потому, что гореть заживо бандитам не очень нравилось.

Я закрыл мувик в котором Мстители эффектно расправлялись с бандой отморозков-байкеров, отложил планшет и помассировал усталые глаза. То, что происходящее не наигрыш и не постановка было ясно как день — на экране реально калечили и убивали людей. Да, плохих людей — бандитов, преступников, но все же людей. Ну, допустим, я по этой мрази плакать не намерен, как и девяносто процентов обывателей, но куда смотрит полиция, прокуратура? Дикий запад какой-то.

А эти Стражи? Это же не люди, это монстры — и мне предстоит с ними столкнуться?! То, что они будут бить в полную силу, я не сомневался — Виктор четко обозначил, в какой роли я буду выступать в шоу — гангстер, убийца, пират да еще и с суперспособностями. С таким церемониться точно не станут — будут мочить изо всех сил. И что я могу им противопоставить? Банду шпаны, которую для меня собрал Виктор? Свою способность пускать электрические разряды, которую я всю жизнь старательно прятал и никогда не развивал?! На первый взгляд финал истории предопределен — если меня не зажарит Росомаха то превратит в кровавую лепешку Скала. И ведь не спрыгнешь, не убежишь — в голове чип, который превратит мои мозги в кашу при первой попытке, суки…

Я встряхнулся и оскалился в беззвучном оскале — да хер вам всем, я пока еще жив, а значит еще побарахтаемся! Пусть все против меня, но мне не привыкать — с детства так было, мы с Серегой всегда стояли спиной к спине против всех: учителей, копов, уличной шпаны, одноклассников и никогда не перед кем не пасовали. И пусть теперь некому прикрыть мне спину, но гнуться я не привык и даже если придется сдохнуть на потеху публике, постараюсь сделать это так, чтоб черти в аду аплодировали от восторга.

А значит, мне нужно выложиться на все двести процентов и изучить своих оппонентов от и до, узнать все их слабости и недостатки, найти любую зацепку, которая позволит пробить несокрушимое на первый взгляд трио суперов. Благо, что материала для анализа у меня предостаточно — тысяча двести часов материала! Процентов девяносто представляли из себя «мирные» мувики описывающие быт мстителей, их отношения в команде, и, судя по пометкам 18+ — личные взаимоотношения. Я запустил ролик для взрослых и хмыкнул — эти извращенцы даже в постель к ним залезть не постеснялись: на видео Анджей трахал кого-то из брейнстримеров, потому что запись шла от первого лица, и я не сразу понял, что трахал он парня! Это же натурально гей-порнушка, эти ребята просто многостаночники, стремятся охватить максимальную аудиторию!

А если бы был в брейнхупе, я что, почувствовал как меня имеют?! Морщась, посмотрел пару минут и выключил — противно стало. Смотреть, скорее всего, придется, но пока я был морально не готов. Посмотрю пока просто бытовые ролики, попытаюсь понять, чем дышат эти ребята.

***
Двое суток пролетели для меня очень быстро — ел, восстанавливался от ран и смотрел, смотрел, анализировал. Попросил у Виктора бумагу и начал делать записи своих наблюдений — тот только хмыкнул одобрительно и все нужное предоставил. И когда пришла пора собираться у меня в голове уже начала складываться общая картина, и я даже выстроил в голове иерархию отряда «Мстители» по важности и опасности лично для меня.

Росомаха. Поначалу я посчитал эту рыжую красотку лубочным персонажем введенным сценаристами для картинки и чтоб разбавить мужскую компанию Скалы и Кометы, но очень быстро пересмотрел свое мнение. Эта девица была прекрасно образована и подготовлена, благо происходила из богатой семьи, умна и вертела двумя своими напарниками мягко и исподволь, но для внимательного наблюдателя вполне заметно. Несмотря на формальное лидерство Рока, я постепенно утвердился в мысли, что реальный лидер команды именно Росомаха. В бою она в основном выступала на вторых ролях, но в критические моменты очень эффективно поддерживала напарников из-за их спин. И я поставил ее на первое место в списке личных целей.

Так же мне показалось, что в Элис давно и безнадежно влюблен Скала — железный громила таял в ее изящных ручках как воск, но никаких поползновений к сближению не предпринимал, уж не знаю почему, но взгляды на нее кидал такие, что, казалось, сейчас воздух заискрит от напряжения. Хотя возможно, что это было просто игра.

Анджей Бжезицки «Комета» — штатный клоун команды и отличный хакер, способный сломать любое электронное устройство сложнее калькулятора. Взбалмошный и хаотичный, но очень опасный в бою тип — навык у него был просто ультимативный, попасть в него можно было только случайно, уж больно резкий парень. И как прикажете с этим засранцем бороться, если он способен убить полдюжины головорезов быстрее чем я мигну? В быту невысокий щуплый блондин был редкостным засранцем за что регулярно получал по шее от напарников но все как с гуся вода. Так же Комета отличался просто неприличной неразборчивостью в половых связях — все ролики 18+ были с его участием. Поляк трахал все что движется: мальчиков, девочек все равно. Кстати, в первых сериях шоу парень всерьез нацелился на Элис, но получил такой отлуп, что я хохотал минут пять — рыжая размазала донжуана образцово-показательно и очень обидно, так что блондинчик больше никогда не пытался поднять хвост на рыжую. Еще поляк не отличался особой законопослушностью, и прошлое у него было очень-очень мутное, и по всему выходило, что этот персонаж как и я был привлечен в шоу с темной стороны силы. Только его отмазали, отбелили, а меня намереваются макнуть еще глубже. Несправедливо, блин!

Дэниэл Браун ака «Скала» для меня особой загадки не представлял. Типичный мутант-физик, я с одним таким вырос — простой, как удар кувалды в лоб. Только в отличие от Сереги этот мутант насилия не боялся. Я бы даже сказал наоборот — любил и практиковал. А в этих своих чудо-латах был словно танк, только о двух ногах. Ну и вел себя соответственно — пер напролом, принимая на себя выстрелы и удары за всю команду, получая порой такие раны, что я диву давался как мужик вообще жив остается, а он еще и драться продолжал и драться неплохо. Стрелковое оружие парень не любил и предпочитал выбивать дерьмо из противника своими пудовыми кулачищами или любимой битой, с которой вышел на наркоторговцев в первый раз. Без своих напарников парень не выглядел непобедимым, я бы без проблем поджарил его как курочку гриль прямо в его крутом доспехе, но все вместе эти мстители так эффективно дополняли друг друга, что я не имел ни малейшего понятия как ним подступиться. Ну, это пока, мучачос, подождите немного…

Глава 3

Когда Виктор возвестил что мое вынужденное заключение в маленьком помещении без окон заканчивается и нам пора грузиться на судно которое должно доставить меня на Карибы я обрадовался — устал сидеть в четырех стенах, опять же любопытно было где я был все это время но ни тут-то было — меня запаковали в ящик и повезли как багаж, так что ничегошеньки я не увидел и не услышал. Впрочем, в ящике было достаточно комфортно, и имелись потайные отверстия для притока воздуха, так что я не особо страдал, а совсем даже наоборот ухитрился проспать почти всю дорогу и проснулся только когда с ящика начали отрывать крышку.

— Вставай, спящая красавица, — с ухмылкой возвестил Виктор, который сняв свой шикарный пиджак и засучив рукава рубашки, не погнушался лично взяться за гвоздодер, — Идем, я покажу тебе море!

Я выбрался из ящика и очутился в шикарно обставленной каюте в стиле хайтек — кругом стекло и сталь. Одна стена каюты была полностью прозрачной.

Демонстративно охая и потирая затекшие члены я поднялся по трапу на палубу где я наконец увидел то самое море.

— Море и море, — пожал плечами я через пару минут, — Я его на картинках много раз видел — разница невелика.

— Нет, ты принюхайся — какой запах! Это запах свободы! — патетически воздел руки к небу Виктор.

— Йодом пахнет, — сморщил нос я, — Не понимаю, чего всем вам так это море нравится — много соленой воды, которую пить нельзя.

— И это говорит будущий пират — гроза морей! — расхохотался брюнет, — Море надо любить и оно ответит тебе взаимностью!

— Я в пираты как-то не рвался, — пожал плечами я, — А ничего у тебя суденышко, внушает!

Мы стояли на верхней палубе белоснежно-белой океанской яхты, которая легко скользила по волнам. Длинной эта посудина была не меньше пятидесяти метров. На носу или как там у моряков перед судна называется даже был небольшой бассейн с шезлонгами!

— Нравится? Все для тебя, наслаждайся! — хохотнул Виктор, хлопнув меня по плечу.

Как оказалось в этом мой куратор врал как сивый мерин — наслаждаться океанскими видами мне не дали, сразу взяв в оборот, да так круто, что голову поднять некогда было, не то что глазеть на морские красоты.

Первым делом меня отдали на растерзание стилисту. Откровенно гомосячьего вида парень быстро привел в порядок мою шевелюру, выщипал брови измазал чем-то физиономию и задумчиво постукивая пальцем по губам пристально уставился на изрядно заросший щетиной подбородок

— Чего? — на всякий случай отодвинулся я подальше.

— Ему нужно опустить усы и бороду! — на английском сказал вдруг стилист Виктору, — Это подчеркнет линию подбородка и добавит брутальности. Мне кажется, что вариант эспаньолки будет наиболее уместен.

— Хорошая идея, Луис, так и сделаем, — ответил Виктор.

— Эй, я здесь, если что. — раздраженно буркнул себе под нос я.

— На английском говори! — раздраженно оборвал мой лепет мой менеджер, — Никакого русского!

— Ок, ок, — поднял ладони я, — Просто мне не нравится, что я тут вроде пустого места…

— А ты и есть пустое место. Заткнись и делай что сказано, — раздраженно бросил Виктор, — Ты здесь пока никто и звать тебя никак до тех пор, пока я не увижу, что ты из себя что-то представляешь!

Я мгновенно вскипел, руки сжались в кулаки, но рука брюнета нырнула в карман и я со свистом выпустил из груди воздух, разжимая руки.

— Хороший мальчик, — насмешливо сказал Виктор.

Я ничего не ответил, поворачиваясь в кресле к зеркалу и подставляя подбородок стилисту, который с кривой усмешкой наблюдал за нашей перепалкой. И какого органа завелся на ровном месте? Черт с ними пусть делают что хотят, я буду прыгать через кольцо и приносить палочку как послушный песик. Но когда появится возможность, я вам все припомню — уж будьте уверены.

Луис быстро и точно сбрил лишнюю щетину, оставив узкую полоску баков, усы и бородку.

— Все-таки молодец у нас Луис, не находишь? — на мои плечи опустились руки Виктора сам он с гадкой улыбочкой смотрел мне в глаза в зеркале, — Из любой обезьяны может сделать красавчика!

Я на эту провокацию никак не поддался, разглядывая себя в зеркало. А ведь он прав, черт его побери! Красавцем я себя никогда не считал, но этот Луис сумел сделать из абсолютно заурядного лица что-то интересное и всего за десять минут! Все что нужно было — сделать зачес назад, открывая лоб, отпустить бородку, и пожалуйста — в зеркале отражается кто-то другой совсем не я. Сломанный копами нос сросся неправильно, оставив горбинку, но на удивление вышло еще лучше, чем было. В итоге получилось очень даже хорошо — из зеркала на меня пристально смотрел по-мужски симпатичный, но не смазливый, брутальный парень. Я поднял глаза на стилиста и уважительно ему кивнул. Парень манерно закатил глаза и отдал честь двумя пальцами. Но мне показалось, что похвала ему пришлась по душе.

— Отличная работа, Луис, теперь давай костюм, — распорядился Виктор.

Зашуршал упаковочный полиэтилен и на столик рядом со мной лег костюм. Самый настоящий костюм-тройка, пошитый в темно-багровых тонах, рядом легла коробочка с запонками и красный шелковый галстук.

Надо сказать, что до этого момента я классический костюм не надевал ни разу в жизни, поэтому надев брюки и рубашку я замешкался с запонками, которые, судя по весу, были из золота и выполнены в виде черепов поблескивающих красными камушками в глазницах. Луис, увидев мои затруднения, насмешливо фыркнул, выхватил у меня из рук запонки и ловко вставил в манжеты. Следом на плечи легла жилетка. В ней даже кармашек для часов был! Ладно хоть самих часов не было. Вместе с запонками в коробке лежали две золотые печатки — одна в виде кобры, держащей себя за хвост, вторая изображала все тот же череп, но с зелеными камнями для разнообразия. Я поморщился — ненавижу нательные украшения, так и не смог приучить себя носить ни цепочки, ни кольца, но здесь, похоже, всем плевать на мои предпочтения. Печатка с коброй села на мизинец правой руки как влитая. Черепастая — на средний палец левой. Смотрится круто, но как блядь мешают! Может получится потерять?

Галстук завязывать я сроду не умел и сразу попросил это сделать Луиса, что тот сделал так ловко, как будто всю жизнь только и завязывал галстуки другим мужикам. А может и завязывал — по нему похоже.

Ну а когда я потянулся за пиджаком, Виктор меня остановил:

— Погоди, Эндрю, не спеши, у меня для тебя есть подарок!

И с этими словами протянул мне коробку перевязанную красной лентой. Я вопросительно поднял бровь, но брюнет только подмигнул мне и осклабился.

Я принял коробку и осторожно, как будто в коробке сидит живая кобра — с них станется — открыл крышку, заглянул внутрь и замер.

На черном бархате лежал пистолет. Нет не так: пистолет, блядь! Пороховой! Это в двадцать первом веке! Ладно, хоть магазинный, а не дульнозарядный карамультук семнадцатого века. Оружие было богато украшено золотой насечкой, щечки рукояти выполнены из кости и наверняка просто отлично скользят в вспотевшей ладони. Пафосная, дорогая и абсолютно бесполезная игрушка. Рядом с пистолетом лежала наплечная кобура. Магазин оказался пуст — патронов не было.

— Виктор, ты музей ограбил что-ли? — с издевкой спросил я, извлекая из коробки кобуру опутанную ремнями сбруи и пытаясь понять, как это все надевать.

— Парень, ты меня расстраиваешь! — эмоционально всплеснул руками мой менеджер, — Это пистолет Пабло Эскобара! Ты держишь в руках оружие легенды криминального мира Южной Америки!

— Не знаю никакого Эскобара, — хохотнул я, вставляя в кармашек кобуры запасной магазин, — И если честно, я бы предпочел этому громобою самый обычный электромагнитный пистолет. Ого, сколько весит, он реально золотой что-ли? И ты мне предлагаешь таскать эту дуру под мышкой?

— Не предлагаю, а приказываю, — расстроено ответил Виктор, — Привыкай, ты будешь ходить с ним все время. Во время сна носить не заставляю, но все равно должен быть рядом. Он должен стать частью тебя! Это часть образа, понял?!

— Понял-понял, как не понять, — пожал плечами я, — Еще один бесполезный, но красивый аксессуар, все равно я из него стрелять не умею.

— Это пока, потом мы исправим это, — пообещал брюнет, — Ты давай пиджак надевай! И шляпу!

Когда я закончил облачение и повернулся к этим двум, Луис прищурился, щелкнул пальцами и поправил на мне шляпу, залихватски заломив набок. После чего отошел на три шага назад и удовлетворенно покивал головой. Виктор молча обошел меня кругом, поцокал языком и сказал:

— Дева Мария, матерь божья, это попадание в десятку с первого раза! Луис ты гений, не устану повторять! Да мы порвем зрителей на британский флаг! Осталось только наполнить эту шикарную оболочку содержанием — и все рейтинги наши!

Да что там такого? Я развернулся к ростовому зеркалу и замер. Вот это преображение! Интересно, меня мама узнала бы, если бы я такой красивый к ней пришел? Из зеркала на меня смотрел элегантный, утонченно-опасный парень. То ли испанский аристократ, то ли гангстер из США времен сухого закона. Почти черный костюм на солнце отливал багрово-красным оттенком и казалось что я весь облит кровью. Обилие золота и черепа на мой взгляд делал образ несколько вульгарным, но непохоже чтоб моим мнением кто-то интересовался.

— Слушай, Виктор, я понимаю, что нужно поддерживать образ и все такое, но я уже начинаю потеть в этом костюме, — вздохнул я, — А на Карибах ведь тропики, там еще жарче? Да я же расплавлюсь просто!

— Все продумано, там встроен климат-контроль. Во внутреннем кармане справа пульт, включи.

Я последовал совету и сразу же стало легче. Совсем другое дело! Вот бы еще этот чертов пистолет выкинуть — мешает. Костюм, кстати, был построен так, что кобура под ним совсем не угадывалось. Все предусмотрели, умники!

— К твоему сведению ткань выдержит удар ножа и попадание иглы выпущенной из ручного оружия на излете, не горюча и не промокает, — сказал Виктор, — А жилетка по сути легкий бронежилет — остановит очередь из автомата на средней дистанции или выстрел из электромагнитного пистолета в упор.

Надо же, какая полезная штука. Я совсем другими глазами посмотрел на свое облачение.

— Твое старое тряпье я забираю и выброшу, привыкай теперь ходить так и только так.

— А если испачкаю? Жалко же…

— Не испачкаешь, эта ткань и не ткань вовсе, она грязь отталкивает, — хохотнул мой менеджер, — Ну и когда прибудем на Косумель я закажу тебе еще один на смену — больше не потянем, бюджет не резиновый, стоят эти костюмы чуть подешевле этой яхты. Так, с вручением подарков и прочими приятностями закончили — добро пожаловать в учебный класс. Идти на Косумель мы будем четыре дня и все это время мы с Луисом будем твоими преподавателями!

***
Следующие дни слились для меня в одно сплошное пятно — Виктор день и ночь ставил мне правильное произношение английского языка. Испанский преподавал мне он же. Когда я уставал настолько, что язык начинал заплетаться, эстафету перехватывал Луис, который научил меня завязывать галстук четырьмя разными способами, носить чертов костюм так же непринужденно как шорты с майкой а так же кушать лобстеров и прочих гадов при помощи двенадцати столовых приборов. Лобстера, правда, я так и не попробовал — их почти не осталось в море и стоили они абсолютно невменяемых денег, так что тренироваться пришлось на обычной курице. Ну а на мой простой вопрос: «а нахрена мне все это все надо?» последовал не очень логичный ответ: «А вдруг попадешь в высшее общество? Хоть не опозоришься и нас не опозоришь».

На второй день в океане я услышал резкий и громкий гудок — экипаж яхты, который я не видел и не слышал все это время, кому-то сигналил. Гудок повторился через минуту еще и еще.

— Что-то странное происходит, — озабоченно сказал Виктор, откинул в сторону учебник испанского и стремительно взбежал по трапу на верхнюю палубу. Я, поколебавшись, поднялся следом, оглянулся и присвистнул. Вокруг яхты как стая пираний вились разномастные моторные лодки битком набитые размахивающими оружием и улюлюкающими людьми. Яхта шла зигзагом и наращивала скорость, уклоняясь от встреч с лодками.

— Кто это? — спросил я у Виктора, который присел за фальшборт с электромагнитной штурмовой винтовкой в руках.

— Это твои коллеги, Эндрю, — криво ухмыльнулся брюнет, — Пираты-мусорщики. Гиены Атлантики.

— Блядь, ты бы мне хоть патронов к пистолету дал! Они сейчас на штурм пойдут!

— Да не очкуй, эти bastardos трусливы как крысы и грабят только беззащитных, — напряженным голосом ответил Виктор, — Да и скорость у Альбатроса повыше будет, сейчас оторвемся!

Яхта и правда разогналась до совсем немыслимой скорости, приподнялась над водой и не шла по морю а скорее летела. Большая часть лодок отстала сразу и безнадежно, но наперерез нам летел темно-синий катер, и он как раз успевал пересечь курс Альбатроса. Когда пиратский катер приблизился совсем близко, там встал во весь рост здоровенный негр с допотопным пороховым пулеметом в руках и открыл огонь. Пули застучали по надстройкам яхты, послышался звон разбитого стекла.

— Ах ты мaricon de mi erdas! — злобно прошипел Виктор, кладя ствол своей винтовки на фальшборт и прицеливаясь.

Застрекотал автомат, выпуская иглы. Стрелял мой менеджер отлично — первая же очередь легла точно в грудь пулеметчику, отчего тот выронил свою гаубицу за борт и упал навзничь. Вторая очередь прошила ветровое стекло катера и тот резко увалился под ветер, уходя с курса Альбатроса. Больше никто по нам не стрелял, лодки пиратов порскнули во все стороны как стая испуганных уток.

— Откуда они взялись посреди океана? — озадаченно спросил я.

— С мусорных островов, — сплюнул за борт Виктор, — Не слышал про такие? Здесь в Атлантике есть место, куда течения сносят всякий мусор человеческого происхождения — пластик, полиэтилен, шины. И все это mierda сбивается в гигантские дрейфующие острова площадью в сотни и тысячи квадратных километров! Вот на этом мусоре эти pendejos и живут. Я специально проложил курс так чтоб миновать потенциально опасные места, но, похоже, что один из таких островов снесло течением севернее. И судя по чайкам мы его скоро увидим — он прямо у нас по курсу, надо взять еще севернее.

— Слушай, а где остальные? Почему только ты отстреливался?

— Кто остальные? — поднял бровь Виктор.

— Ну моряки, капитан, рулевой там…

— На борту нет никого кроме нас с тобой и Луиса, — рассмеялся брюнет, — Яхта полностью автоматизирована. А ты молодец, парень, труса праздновать не стал! Не зря я тебя выбрал, не зря!

И, хлопнув меня по плечу, ушел в рубку корректировать курс. А я остался стоять на палубе и действительно скоро увидел мусорный остров — непонятное серое нечто, что совсем не выглядело как суша, потому что колыхалось на волнах, медленно проходило по левому борту. Это была неопрятная бесформенная куча всякого дерьма непонятно каким образом слепленного друг с другом — каких-то шин, стволов деревьев, пластиковых пакетов, бочек, я даже разглядел что-то вроде притопленного судна. И этот остров точно был заселен — где-то в глубине поднималось несколько дымов, над волнами носились крикливые чайки, выхватывающие из моря мелкую рыбешку. Я опасался, что местные снова попытаются нас атаковать, и напряженно крутил головой все время, пока мусорный остров не скрылся за горизонтом. Мусорные пираты нас больше не побеспокоили — угомонились, получив отпор.

Да уж, не так я себе представлял корсаров. После книг Рафаэля Сабатини в памяти остался образ лихих головорезов, которым сам черт не брат, а здесь что? Покатались на лодочках, немного постреляли, получили по зубам и уползли обратно в свою берлогу кровавые сопли утирать. Правильно Виктор их назвал — гиены и есть.

— Я иногда думаю, что эпидемии это месть матери Земли за все то что мы с ней сотворили, — сказал вернувшийся из рубки Виктор, — Страшно представить как мы засрали свой дом, Эндрю. Все эти мусорные острова… а что на дне творится ты даже не представляешь! Курить будешь?

Я кивнул, взял длинную ароматно пахнущую сигариллу, покатал ее в ладонях с усмешкой наблюдая за безуспешными попытками Виктора раскурить свою. А руки-то у него ходуном ходят, не такой уж он и невозмутимые убивец, каким себя хочет показать.

— Давай я тебе помогу, — с этими словами я сунул под нос своему наставнику два расставленных рогаткой пальца, большой и указательный, между которыми через секунду зазмеилась дуга электрического разряда.

Виктор так удивился, что у него сигарилла изо рта чуть не вывалилась.

— Cojones! Это как ты делаешь?!

— Обычный дуговой разряд, — пожал плечами я, — Все та же молния, только маленькая, чему ты удивляешься?

— Да, действительно… А ну-ка сделай этот свой разряд еще раз!

Раскурив сигариллу и наблюдая за тем, как подкуриваю свою я, — мой менеджер задумчиво протянул:

— Со стороны смотрится очень круто! В кадре, уверен, будет еще круче! Это будет твоя собственная злодейская фишка! У всех суперов есть свои фишки, но такой эффектной нет ни у кого! Хотя Росомаха могла бы от пальца прикуривать, так не курит же дура!

— Ну-ну, разошелся, — рассмеялся я, — Нас полчаса назад чуть было на абордаж не взяли, а ты все о шоу…

— Да ерунда это а не абордаж, — отмахнулся Виктор, — Эти cabrones просто детишки малые по сравнению с настоящими bastardos, которые обитают на Карибах. Так что привыкай сразу, там такое начало дня в порядке вещей. Это здесь я расслабился и решил что мы в безопасности. Ладно, давай вернемся к занятиям, повторим неправильные глаголы.

Через пару часов бесполезных мучений, в течение которых я пытался учиться, а Виктор пытался меня учить, он вздохнул и отложил учебник:

— Ладно, похоже, сегодня учить тебя только время зря тратить. Да и я перенервничал если честно. Давай лучше займемся твоим навыком стрельбы, мне теперь кажется, что это точно будет не лишним.

Я было обрадовался, вообразив что он даст мне патронов и возможность пострелять из того золоченого недоразумения которое так и болталось у меня под мышкой и постоянно раздражало ограничивая движения. Но, хрен там угадал! Сначала Виктор учил меня его разбирать и собирать, заставляя повторять за собой до тех пор пока я не научился это делать более-менее уверенно.

— Запомни — чистка и смазка после каждого использования! И если не используешь, то все равно раз в месяц разбираешь и чистишь! Оружие — как женщина, если ты за ним ухаживаешь, оно тебя будет любить и никогда не подведет! Ну ладно, для первого раза нормально, переходим к следующему упражнению…

— Постреляем?!

— Нет, рано. Да и не очень нужно. По статистике девяносто процентов перестрелок с применением короткоствольного оружия происходит на коротких дистанциях до десяти метров. Что это значит, как думаешь?

— Особых стрелковых навыков и не нужно?

— Именно! Умение попадать белке в глаз из пистолета тебе не особо пригодится. В таких коротких дуэлях работает простое правило — кто первый достал пушку тот и в дамках! И отработкой этого навыка мы сейчас займемся!

И я битых два часа тренировался извлекать пистолет из наплечной кобуры, наводил на условную цель, вхолостую щелкал курком после чего убирал обратно. И не так-то это просто оказалось! Ситуация когда я мешкал или пистолет застревал зацепившись за подклад пиджака повторялась регулярно. И каждый раз Виктор с удовольствием говорил что-то вроде: «Слишком долго копаешься, тебе уже вышибли мозги!»

Расхаживая вокруг меня, пока я отрабатывал новый навык, мой наставник попивал кофе с коньяком, принесенный Луисом и со вкусом рассуждал:

— Вообще-то, подразумевалось, что этот пистолет может пригодиться только в двух случаях. Во-первых чтоб показательно казнить своего прихвостня, стоящего перед тобой на коленях. Ты босс, ты суперзлодей — твое дело придумывать зловещие злодейские планы, а стрелять и резать за тебя будут твои миньоны…

— А второй случай какой? — прервал его разглагольствования я, раздраженно дергая застрявший пистолет.

— А во-вторых он тебе пригодится чтоб застрелиться, — злорадно ухмыльнулся Виктор, — Если поймешь что другого выхода не осталось.

— Ну, спасибо и на том, — угрюмо буркнул я, — Хотя бы выбор где и когда сдохнуть мне оставили.

Виктор вдруг оказался рядом, крепко взял за плечи, заглянул в глаза, как он это любит делать, и проникновенно сказал:

— Ты думаешь, что мы ведем тебя как овцу на убой? Это совсем не так! Ну ладно — это не совсем так! Запомни раз и навсегда, шанс победить всегда есть! Даже в самой безнадежной ситуации не опускай руки и борись до конца! Эти сраные Стражи вовсе не непобедимые супермены, которыми их рисуют в шоу. Ищи слабое место у каждого, думай, думай своей головой и если ты не упустишь свой шанс и капризная девка Фортуна не повернется к тебе жопой то ты сможешь ммм… поменять сценарий шоу. Понимаешь о чем я? Уж я тебе в этом мешать точно не стану. Помогать не буду, говорю сразу, но и мешать не буду. А теперь отдыхай и думай!

И ушел, оставив меня в полном раздрае. Я поднялся на верхнюю палубу, аккуратно поддернув брюки сел в кресло, эффектно прикурил от разряда между пальцев терпкую черную сигариллу и уставился на темнеющую полоску горизонта. Океан сегодня был спокоен как никогда — легкий бриз гнал барашки волн на запад, Солнце закатывалось за горизонт подсвечивая красивую красную дорожку. Альбатрос ведомый неутомимым и не знающим сомнений электронным мозгом неутомимо рассекал море следуя курсом юго-запад. А я курил, смотрел в море и думал.

Только что мой куратор намекнул мне, что среди руководства проекта есть разногласия и не все согласны с планируемым финалом сценария. Да он почти прямым текстом предложил мне размазать этих Стражей в кровавую кашу! Что это значит? Ничерта не понятно! Ясно только что идет какая-то интрига и меня затягивают в нее, причем вслепую. А я возьму и затянусь, потому что терять мне нечего, а тут зазор появится в который я, возможно, смогу проскочить и остаться живым.

Докурив и оставив окурок сигариллы дотлевать в пепельнице я бодро поднялся на ноги и насвистывая «пятнадцать человек на сундук мертвеца» потопал к себе в каюту намереваясь снова взяться за планшет с записями шоу. Черт с ним со сном, хоть и устал как собака — отосплюсь на том свете, хе-хе.

Глава 4

То, что мы прибываем на Карибы я узнал сильно раньше того момента когда Альбатрос вошел в воды Карибского моря. Утром четвертого дня я проснулся по сигналу будильника, неспешно облачился в ставший уже привычным костюм, завязал красный шелковый галстук узлом «Винзор» нацепил на себя кобуру с пистолетом, надел шляпу и с удивлением осознал, что сделал это абсолютно естественно и привычно, как будто всю жизнь только так и одевался. Ну надо же — всего три дня дрессировки и послушный песик ходит на задних лапках и прыгает в кольцо сам! Гав-гав, блядь!

Поднявшись на верхнюю палубу, где как всегда нас с Виктором и Луисом уже ждал накрытый стол на троих с глазуньей и парой теплых тостов намазанных натуральным и невероятно вкусным желтым маслом. В центре стола парил кофейник. Буркнув приветствие и усевшись на свое место я мельком задумался: а кто вообще готовит на этом судне, если здесь кроме нас троих никого нет? И куда деваются грязные тарелки? А кто вытряхивает пепельницы, которые заядлый курильщик Виктор вечно забивает пеплом и окурками? Неужели сам Альбатрос? Ни разу не застал момент сервировки стола — всегда все стояло готовым и при том горячим, как будто только что с плиты! Гремлины здесь водятся что-ли?

Я раскрыл было рот чтоб спросить Виктора об этом, но в этот момент поднявшийся ветер с запада донес до меня тяжелый, неприятный запах, от которого желудок озадаченно квакнул. Так воняет протухшее и застоявшееся болото в котором утопили тонну подтухшей рыбы.

— Что за вонь? — брезгливо спросил я, не забывая уплетать за обе щеки все, что было на столе. Кормили эти самые гремлины офигенно вкусно, не могу не признать, только натуральные и свежайшие продукты. Особенно учитывая то, чем я питался последние два года, пока жил в Москве — в основном сублиматы и соевое мясо, чего уж там.

— Это, дружище, запах родины, — вздохнул Виктор, закуривая обязательную утреннюю сигару и попивая кофе, — Так пахнет Карибское море. Впрочем, некоторые называют его Карибским болотом, и небезосновательно. Ты разве не в курсе катастрофы на нефтяной платформе Blackwater Alpha и последствий этой аварии?

Пришлось признаться, что никогда про эту самую платформу не слышал. Вопреки моих ожиданий, Виктор не стал обвинять меня в невежестве, только вздохнул и начал рассказ.

Авария произошла на автоматической погружной нефтедобывающей платформе Blackwater Alpha концерна BP в две тысячи двадцать седьмом году — мне тогда было всего три года, так что неудивительно, что я про эти события ничего не помню. Известная группировка хакеров Chaos Squad, предположительно из Восточной Европы, захватила контроль над системой управления технологическими процессами платформы и потребовала от хозяев огромный выкуп в пятьдесят миллионов долларов, угрожая уничтожить платформу.

Сейчас уже неизвестно чем руководствовалось руководство концерна, но выкуп платить они отказались и попытались восстановить контроль над своим имуществом. Попытка полностью провалилась, и результатом спецоперации стал мощный взрыв на платформе, который полностью ее уничтожил. ВР разом потеряла оборудования на двести пятьдесят миллионов долларов. Но эта потеря была только началом глобальной катастрофы, стоившей миру без преувеличения триллионы долларов. Дело было в том, что погибшая платформа качала нефть с самого глубоководного месторождения в мире «Hurricane» а расположено оно на дне Мексиканского залива, залегая на глубине более пяти километров!

И вот из поврежденных глубоководных труб в море бодро полилась нефть. Много нефти! По приблизительной оценке в лазурные воды Мексиканского залива вылилось не менее семидесяти миллионов тонн нефти. Огромное нефтяное пятно накрыло четверть всей площади Карибского моря и начало поступать в Атлантику. Все судорожные попытки ВР заткнуть фонтан черного золота результата не давали — уж больно глубоко оказалась утечка, в зоне катастрофы могли работать только глубоководные батискафы.

Когда мировые лидеры поняли, что дело пахнет катастрофой планетарного масштаба на ликвидацию аварии были брошены все доступные силы всех стран мира и утечка наконец-таки была устранена, но разлитая нефть никуда не делась! Огромное черное пятно покрыло некогда прекраснейший уголок Земли, белоснежные пляжи тропических островов покрылись мазутными пятнами вперемешку с гниющими трупами морских обитателей.

Попытки очистить море классическими способами напоминали попытку вычерпать море ложкой и концерн ВР, общая сумма исков к которому к тому времени зашкалила за полтора триллиона долларов пошла на очередной рискованный шаг, который оказался контрольным выстрелом в голову как для Карибского моря так и для самой корпорации. В черные от мазута воды Мексиканского залива были выпущены генетически модифицированные водоросли, которые после вмешательства в геном с аппетитом кушали нефть и нефтепродукты.

Нет, со своей задачей они справились и за пару лет очистили Карибы от последствий загрязнения. Проблема появилась позднее, когда оказалось что те же самые водоросли, которым полагалось тихо вымереть от голода после того как поглотили последнюю каплю нефти помирать не собираются а совсем даже наоборот — чувствуют себя замечательно. Мутировавшие водоросли размножились до такой степени, что море из лазурного превратилось в зловонное зеленое болото, густое как суп. Все остальные формы жизни флоры и фауны просто погибли, не сумев выжить в новых условиях. Купаться в таком море не стоило, мало того что неприятно, так еще опасно — через час у купальщика на коже высыпал химические ожоги, у аллергиков были все шансы получить анафилактический шок.

Изменившиеся условия полностью уничтожили туристическую отрасль в Карибском бассейне. Состоятельные люди продавали за копейки или просто бросали некогда астрономически дорогую недвижимость на побережье и бежали от карибского болота как от чумы. Государства региона такие как Мексика, Гватемала, Венесуэла, Куба и без того обессилевшие после прокатившихся через них асфальтным катком эпидемий нового удара не пережили — государства рухнули, в регионе началась война всех со всеми за остатки ресурсов.

Кровавый хаос разросся настолько, что захватил и южное побережье США куда хлынули миллионы беженцев с юга. В конце концов Штатам надоел этот бардак и они ввели в регион войска, объявив Центральную Америку «Свободно ассоциированной зоной интересов СевероАмериканских Штатов». Войну янки остановили, но порядок навести не сумели, и Карибы превратились в криминальный анклав, находящийся под контролем наркокартелей Южной Америки, разнообразных банд, пиратов и прочей швали со всего мира. Регион стал настоящей черной дырой на карте мира. И эта дыра должна была стать моим новым домом.

Я покрутил головой, впечатленный рассказом и спросил:

— А эти водоросли с Карибов выбраться не пытаются?

— А ты загляни за борт, — печально вздохнул Виктор.

Я последовал его совету и обнаружил в темных водах Атлантического Океана редкие темно-зеленые полоски водорослей, дрейфующие по волнам. Мда уж.

***
Редкие полосы водорослей стали встречаться гораздо чаще, когда на исходе дня мы подошли к Багамским островам. Вечером Альбатрос вошел на рейд порта Нассау и бросил якорь. Я стоял на палубе яхты жадно разглядывая набережную города на которой вечером зажгли огни и неспешно прогуливались парочки. Город как город, ничего особенного если не считать пальмы, никакого кровавого угара я не заметил. Я даже разочаровался немного и попросился на берег, размять ноги на что получил категорический отказ.

— Ты что забыл, что ты в международном розыске? — возмутился Виктор, — Твоя прогулка окончится у первого полицейского патруля! И вообще нечего тут маячить на виду у всех — пшел в свою каюту и до отплытия чтоб носа наружу не высовывал!

Я пожал плечами пошел куда сказано. Спросил только, зачем мы сюда зашли. Как оказалось — ждем заправки и сопровождение, которое некстати задерживается.

Заправили нас уже через пару часов, а судно сопровождения объявилось только через двенадцать часов ранним утром и в порт входить отказалось — рандеву назначили в море южнее Нассау на тридцать миль. Занимательные у нас сопровождающие оказались, хочу вам сказать! Я недоуменно разглядывал небольшой кораблик, обводы которого выдавали военное происхождение, да и пара спаренных зенитных орудий на поворотных станках тоже намекали. На флагштоке развевался красный флаг с черным скорпионом, а по палубе ходили очень колоритные личности — мужчины и женщины в шортах, камуфлированных майках и банданах, увешанные оружием с ног до головы. Название корабля тоже озадачило, я перевел его с английского как «Ленивая Макрель». Если это судно сопровождения, то что тогда представляют из себя пираты?!

Виктор, к которому я пристал с этим вопросом ухмыляясь пояснил, что эти ребята с Ленивой Макрели как раз и есть пираты. Однако если ты заплатишь им за безопасность, то они станут твоими лучшими друзьями и даже сопроводят до места, чтоб никто не дай бог не обидел. Ну а если ты жаден и скуп, то есть все шансы увидеть черного роджера на флагштоке идущего на абордаж корабля!

Так и пошли — флагманом маленькой колонны шла Ленивая макрель следом невозмутимо скользил белоснежный красавец Альбатрос. И чем дальше мы заходили в Карибское море тем зеленее становилась вода вокруг и сильнее стоял запах. В этом болоте даже волн особо не наблюдалось! Меня с непривычки мутило, и я старался пореже выходить из каюты. Виктор с Луисом, казалось, даже не замечали стоящую над морем вонь и спокойно распивали кофе на верхней палубе.

***
Остров Косумель встретил нас пронзительными криками огромных стай разноцветных попугаев и разноголосым гулом голосов встречающих нас загорелых дочерна аборигенов, которые все поголовно выглядели как бомжи или бродяги. Целая толпа этих оборванцев столпилась на набережной, наблюдая как Альбатрос величественно причаливает к выдающемуся в море молу. Кроме яхты в порту стоял еще один уставшего вида кораблик, весь в подтеках ржавчины. Ленивая Макрель причаливать не стала, попрощалась с нами коротким гудком сирены и взяла курс на юг.

Я перевел взгляд на порт и вздохнул, там вид был ничуть не лучше. На берегу возвышались некогда шикарные отели и гостиницы, следы былой роскоши еще угадывались местами, но все это великолепие было в прошлом — облупившиеся стены, сорванные крыши разбитые и заколоченные всяким хламом окна красноречиво свидетельствовали, что здания брошены либо обжиты маргиналами. Пара зданий выгорело напрочь, и стояли угрюмые и черные прямо напротив пирса подобно гнилым зубам. Вид был откровенно депрессивный, да еще эта вездесущая вонь! Я прижал к носу платок, смоченный в джине — дышать стало легче.

На берегу нас встречали — два армейских вездехода перегородили въезд на пирс, рядом стояли люди в камуфляже с оружием в руках. Местные опасливо кучковались поодаль, не решаясь приблизиться к вооруженным людям.

— Ооо, какие люди! — вскричал Виктор обнимаясь и целуясь с высокой темноволосой девушкой одетой в камуфляж, — Мария, радость моя, ты так соскучилась, что решила встретить меня?

— Иди в жопу, Виктор, ты слишком стар и низок для меня, — хохотнула девушка, с удовольствием обнимая моего наставника, — Меня Мигель попросил тебя встретить, чтоб местные бомжи тапками не закидали. А это что еще за хлыщ с тобой?

— Мария, позволь тебе представить Эндрю, Эндрю эту прекрасную валькирию зовут Мария.

— Рад познакомиться, сеньорита! — запинаясь с непривычки сказал я на испанском.

Девушка ничего не ответила, наморщив нос она обошла вокруг меня как вокруг столба и пренебрежительно сказала:

— И это тот самый суперзлодей? Выглядит как клоун ряженый. Вообще не впечатляет!

Я ухмыльнулся ей и ответил на английском:

— Это потому что ты мне в штаны не заглянула, детка…

Виктор и остальные камуфлированные заулыбались, послышались смешки. Разъяренная моим ответом валькирия коротко и без замаха воткнула мне кулак в солнечное сплетение. Я охнул и сложился пополам. Девушка взяла меня за подбородок и сверху вниз прошипела разъяренной коброй:

— Кто тебе разрешил пасть открывать, bastardo? Еще одна такая шуточка и я тебе просто отстрелю твой вялый отросток, которым ты, так гордишься. Понял меня, cabron?!

Я медленно поднялся в полный рост, вдохнул-выдохнул, покрутил головой и ухмыльнулся девушке в лицо:

— Извини, не расслышал, ты что-то там пробормотала, пизда тупая?

С этими словами я схватил валькирию за плечи и пустил через ладони разряд тока. Не знаю сколько там было ватт, никогда не измерял, но дома я пару раз таким образом охолаживал пьяных и агрессивных мужиков. Обычно короткого разряда хватало, чтоб остановить и протрезвить самых здоровых буянов, но на этот раз я крепко держал в руках бьющуюся в судорогах девушку секунд пять, с удовольствием наблюдая как в широко раскрытых, черных как ночь глазах начинает плескаться страх медленно переходящий в ужас.

Мне в висок уперся ствол пистолета и Виктор сухо скомандовал:

— Отпусти ее! Быстро!

Я послушно разжал руки и Мария как подрубленная упала на грязный пирс, продолжая подергиваться. Волосы у нее встали дыбом, из крепко сжатых зубов доносилось сипение. Я поднял взгляд и обнаружил, что все камуфлированные ребята взяли меня на прицел.

— Да я же просто хотел поздороваться, — широко улыбаясь, сказал я, разводя руками, — Мне говорили, что здесь так принято — обняться покрепче при встрече! Что, неужели врали?

Бойцы медленно опускали оружие, не сводя с меня настороженных взглядов. Виктор рядом вздохнул как печальный слон и сунул пистолет в карман. Я нагнулся к Марии, ухмыльнулся как можно более гаже и сказал:

— Ну, вот и познакомились, рад встрече и все такое! Красотка, ты чего разлеглась, здесь так-то грязно, давай я тебе встать помогу!

Девушка прошипела что-то матерное, ударом откинула протянутую руку и кое-как встала сама. Пошатываясь и содрогаясь всем телом Мария пошла садиться в один из джипов, ее бойцы потянулись следом.

— Да уж, умеешь ты друзей заводить, — хмыкнул Виктор.

— Каких нахер друзей, она целенаправленно пыталась меня опустить! — ответил я, — Какой может быть авторитет у суперзлодея которого левая девка унижает — ты об этом подумал?

— Так-то ты прав, но Мария не левая девка а дочка Мигеля, — ответил брюнет, — Авторитет в отряде у нее высокий и половина бойцов по ней сохнет — могут попробовать отомстить. Ну ладно уж, что сделано то сделано, я попробую ситуацию разрулить, а ты держись от нее подальше, понял?

— Мне эта тупая пизда на хер не упала, — громко, чтоб услышала Мария ответил я, — Пусть сама держиться подальше, в следующий раз получит всерьез, а не понарошку как сегодня!

— Ой, сложно с тобой будет… — тоскливо протянул Виктор.

Мы уселись во второй джип на заднее сидение, впереди сели двое камуфлированных. Я поймал на себе оценивающий взгляд того, что сидел на пассажирское сидение в зеркале, руки парня тискали рукоять автомата так, что аж побелели — поклонник черноглазой валькирии? Я подмигнул бойцу, поднял руку и между расставленных пальцев побежали молнии разрядов. Парень резко отвернулся и уставился в окно. Рядом в очередной раз устало вздохнул Виктор, но говорить ничего не стал.

Так и ехали — молча. Я на всякий случай держа горячего мексиканского парня в поле зрения поглядывал в окно, но смотреть было особо не на что, кругом руины, заброшенные дома, на улицах громоздились горы мусора, в которых рылись местные обитатели. Народу на удивление было много, но никто не работал, аборигены лежали, сидели, либо бесцельно слонялись по улицам. На что они здесь живут интересно? Я хотел спросить у Виктора, но покосившись на его недовольную физиономию передумал.

Маленькая колонна быстро миновала городские кварталы и покатила по раздолбанной бетонке куда-то вглубь острова. Вдоль дороги расположились возделываемые поля на которых копошились люди, кое-где виднелись кривобокие домишки кое-как собранные из кровельного железа, шифера и другого мусора. Нищета царила ужасная, я раньше думал, что хуже чем в российской провинции быть не может, но попав сюда убедился что мы там жили как богачи!

Дорога кончилась, упершись в бетонный КПП из окна которого выглядывал ствол серьезного калибра. Дорогу загораживали бетонные блоки, лежащие поперек, оставляя проезд только для одной машины. Серьезно тут все. Когда мы подъехали к КПП из него вышел парень с автоматом через плечо, заглянул в окна машин после чего дал отмашку — открывай, мол.

Внутри я снова почувствовал себя в армии — от камуфляжа зарябило в глазах, из ангара справа выглядывает морда БТР-а, по сторонам стоят быстросборные модульные бараки казарменного типа. Правда, камуфляж был сплошь разномастным — кто-то ходил в городской серой цифре, кто-то носил лесной серо-зеленый, а один парень бодро протопал в куртке «под пустыню». Да и вооружение у народа было не по армейски разномастным — у идущего по тротуару бойца на плече висел дорогущий электромагнитный стрелковый комплекс ЕLR-12, следом топал парень с древним даже на беглый взгляд пороховым автоматом на плече.

— Это лагерь наемников? — спросил я Виктора.

— Верно, парень, мы на базе частной военной компании «Кондор».

— Дай угадаю, командует ей Мигель, про которого ты говорил?

— Да, командует здесь тот самый Мигель, дочку которого ты только что макнул лицом в грязь. Макнул в прямом и переносном смысле! — с сарказмом ответил Виктор.

— Ну я же злодей, мне по роли положено так себя вести. — хохотнул я.

Виктор покосился недовольно, но ничего не сказал. Машина подвезла нас к абсолютно непримечательному двухэтажному бараку, мы зашли внутрь и очутились в длинном коридоре, в который выходило множество дверей. Ну точно казарма! Даже запах соответствующий стоит.

Виктор открыл одну из дверей и запихнул в нее меня.

— Сиди здесь тихо как мышка, и даже носа наружу не высовывай! А я пойду разруливать ту херню что ты напорол!

И с грохотом захлопнул дверь.

Я пожал плечами и прошелся по комнате — а неплохо так. Конечно не роскошная каюта на Альбатросе, но на фоне той дыры, что мы снимали с Серегой последние полгода в Москве так и вовсе отлично. Комнатка квадратов на пятнадцать, у стены стоял письменный стол, рядом холодильник. Возле окна односпальная кровать, возле входа небольшой платяной шкафчик, на стене висел кондиционер — чего еще пожелать? Ну разве что одного! Я открыл дверь слева и обнаружил там санузел. Вот теперь полный комплект!

Весело насвистывая популярный шлягер я быстро разоблачился, скинув опостылевший костюм. Пистолет вместе с кобурой закинул куда-то на шкафчик, перстни, печально звеня, отправились следом. Я включил кондей, принял душ и голышом растянулся на кровати с бутылкой холодной колы из холодильника. А жизнь-то налаживается!

***
Виктор вздохнул и постучался в дверь кабинета. Через пару секунд оттуда донеслось: «Заходи!»

В кабинете за большим столом из красного дерева сидел грузный пожилой мужчина в камуфляже с такой идеально прямой спиной, как будто кол проглотил.

— Виктор, проходи, дай обнять тебя, amigo! — провозгласил Мигель, вставая.

Мужчины обнялись, причем Виктор крякнул от натуги — его визави был здоров как медведь.

— Как добрались, дружище, море было спокойным? — добродушно прогудел здоровяк, доставая из холодильника встроенного в стол пузатую бутылку и пару стаканов, — Тебе как обычно со льдом?

— По дороге нарвались на мусорщиков, но отстрелялись, — пожал плечами Виктор, — Да, добавь льда, будь добр.

— Это хорошо, что отстрелялись, было бы обидно, если бы ты погиб от рук этих шакалов, — хохотнул Мигель, протягивая стакан, — Ну, выпьем за встречу!

Мужчины чокнулись и выпили. Виктор крякнул и одобрительно сказал:

— Отличный у тебя ром, впрочем, как и всегда!

— А как же, дерьма не держу!

Виктор выдохнул как перед прыжком в воду, отставил стакан и напряженным голосом сказал:

— Мигель, я не просто повидаться зашел. Там в порту произошел инцидент. Мария в своей манере решила пошутить над моим парнем и нарвалась на отпор. Всерьез нарвалась!

Только что расслабленный здоровяк сидящий на краю стола мгновенно переместился к креслу в котором сидел гость и схватил его за горло.

— Она жива?! Отвечай, быстро!

— Жива, она жива, — прохрипел Виктор, — Пострадала в основном ее гордость! Ну, еще заикаться стала, надеюсь ненадолго…

Мигель медленно отпустил собеседника, заложил руки за спину и скомандовал:

— Рассказывай!

Виктор украдкой потер шею, на которой начали наливаться синяки и начал рассказ. Уложился он в пару минут. В кабинете повисла тишина, Мигель прошелся по комнате, заложив руки за спину.

— А может оно и к лучшему, — сказал он вдруг, — Мария в последнее время совсем уже берегов не видит, а мои засранцы ей потакают. Твой парень все сделал правильно, и честь свою отстоял и дуру бабу на место поставил, не искалечив и не убив. Может хоть так до нее дойдет. А ведь за такое оскорбление я в молодости убил бы не раздумывая, мда…

— Мог и убить, парень в Москве за пару секунд прикончил одного копа а другого искалечил, — ответил Виктор осторожно разминая шею.

Мигель уселся обратно в свое кресло и заложив руки за голову уставился в потолок. Помолчал, потом сказал:

— Наверное, это моя вина, что Мария выросла такой. Я отлично знаю, что это место не лучшее место для воспитания девочки. И моя жена, царствие ей небесное, тоже мне это постоянно твердила. Но она умерла, а мне вечно не было дело до дочери, которая росла как сорная трава в окружении головорезов и оружия. Вот и выросло теперь то, что выросло — бой-баба со звоном стальных яиц в штанах, самоутверждающаяся за счет мужиков. Я давно боялся что она в конце концов нарвется на неприятности. Вот и нарвалась. Выпороть бы ее как следует, да рука не поднимается.

Мужчины помолчали. Мигель смотрел в потолок, Виктор морщась размял шею, взял свой стакан и выпил ром залпом, потом осторожно сказал:

— Может замуж выдашь? Обычно помогает — характер смягчается.

— Замуж? За кого?! Ты представляешь себе мужика, который сможет обуздать эту стерву?! Я тоже об этом думал, но все мои парни ей на один зуб!

Виктор покрутил носом но промолчал. Потом сказал:

— Я боюсь, что твои ребята захотят отомстить, они ее любят и не спустят чужаку такое оскорбление, а мой парень резкий и агрессивный как кобра — трупы делает не задумываясь. Как бы не было беды.

Мигель тяжело вздохнул и встал:

— Вот же не было печали… Ладно, своих я вздрючу, чтоб даже думать о всяких глупостях забыли. А ты загрузи этого своего парня, да так чтоб света белого не видел, знаю я таких, молодых да резких! Сам таким был.

Виктор отставил опустевший стакан и тоже встал. Мигель протянул руку для пожатия и извиняющим тоном сказал:

— Извини за то, что придушил, amigo, это вышло непроизвольно.

— Я все понимаю, дружище, забыли.

— А знаешь, пришли ко мне своего парня, я с ним потолкую, прогуляемся по базе. Если мои парни увидят, что он мой гость, мыслей глупых меньше будет. Как его зовут, говоришь? Эндрю Блад? Прям как Питер Блад, хе-хе.

Глава 5

Когда вернулся Виктор я с комфортом расположился на кровати, и хрустя чипсами смотрел очередную серию «Стражей».

— Одевайся, быстро, тебя ждет Мигель! — сходу огорошил меня брюнет.

Я даже чипсами подавился. Потом осторожно спросил:

— Четвертовать собирается или колесовать?

— Что? А, нет, не бойся, он адекватный мужик, я объяснил ему ситуацию, претензий с его стороны не будет.

— Зачем тогда я ему? — недоумевал я.

— За надом! Чтоб тебе, estúpido, пулю в лоб здесь не закатали за оскорбление Марии! Одевайся, тебе говорят!

Я нехотя одел чертов костюм. Нацепил кобуру, потом заученным движением выхватил пистолет и прицелился в стену.

— А дай патрон! Всего один прошу! Ну что тебе стоит?!

— Cono! Тебе все шуточки, а мне сегодня Мигель чуть было шею не свернул как цыпленку! Пришлось свою подставить, вместо твоей, потому что тебя он просто убил бы!

Я присвистнул, глядя на багровые следы на шее у своего менеджера.

— Если бы он меня так схватил, этого Мигеля уже отпевали.

— Знаю, Эндрю, знаю, потому вместо тебя пошел — тебя же хлебом не корми, дай кого-нибудь замочить или током трахнуть. Я думаю, тебе играть злодея не придется, достаточно быть самим собой. Ну что встал, шляпу надень, нас ждут!

Мигель ожидал нас на веранде уличного кафе. Все столики были уже заняты, народ попивал кто кофе кто пиво. При моем появлении народ замолчал, в меня уперлись десятки глаз. Кто-то смотрел с интересом, кто-то с яростью и презрением — как видно новость об оскорблении принцессы уже разнеслась по базе. Мигель при нашем приближении встал. Ну и здоровый же мужик, что твой медведь! Смотрел он мне в глаза пристально, но без агрессии. Я встал напротив и уставился на него. Пока мы ломали друг друга взглядами пару минут, в кафе стояла такая напряженная тишина, что, казалось, ее можно ножом резать.

— Добрый вечер, юноша, — прогудел наконец Мигель, — Меня зовут Мигель и нам нужно кое-что обсудить.

— Добрый вечер, Мигель, я Эндрю, Эндрю Блад, — заявил я в ответ, где-то рядом досадливо цыкнул зубом Виктор — Поговорить я всегда за, культурные люди любые проблемы могут решить языком.

— Это ты сейчас на мою драгоценную дочурку намекаешь? — усмехнулся краешком губ здоровяк, — Да уж, язык у тебя острый. А давай пройдемся, Эндрю, здесь слишком много чужих глаз и ушей. Виктор, подержи пока для меня столик, я скоро вернусь.

С этими словами Мигель развернулся и неспешно потопал с веранды, ничуть не сомневаясь, что я пойду следом. А я и пошел — куда деваться?

Мы сошли с веранды и неспешно пошли по тротуару вдоль центральной улицы. День уже закончился и на улице стремительно темнело, темноту разгоняли лишь прожекторы, установленные на осветительных мачтах.

— Боишься? — спросил вдруг Мигель, не поворачивась.

— Нет, не боюсь, — честно ответил я.

— Что так? Такой храбрый? Или, может, такой тупой?

— Скорее второе. Я всю жизнь так живу — сначала делаю, потом думаю что, возможно, можно было как-то смягчить, или не идти на конфликт, но обычно уже поздно. Так что эта ситуация для меня не в новинку.

Мигель помолчал, потом остановился возле освещенного фонарем входа в ангар и резко повернулся ко мне.

— Это потому что ты человек войны, Эндрю. Таких мало, один-два на тысячу. Воин всегда действует не задумываясь: на угрозу отвечает ударом, на удар — выстрелом. Я знаю, о чем говорю, сам такой. Таким как мы с тобой нет места в мирной жизни — там человек войны либо будет сидеть в тюрьме либо погибнет.

— Ты прав, Мигель, именно так я здесь и оказался, — пожал плечами я, — Я честно пытался жить как все, но когда коп случайно убил моего друга, сорвался и устроил бойню. Сейчас я понимаю, что это было предопределено.

Мигель кивнул и помолчал. Потом глубоко вздохнул:

— Я люблю Марию больше жизни и убью любого, кто поднимет на нее руку. Но так же я понимаю что в этой ситуации она абсолютно не права и даже немного благодарен тебе, что ты ограничился всего лишь эм внушением. Понимаешь мою дилемму?

Я ответил ему в тон:

— Если честно, то мне насрать на все твои дилеммы. Вот он я стою перед тобой, хочешь убить — можешь попробовать, но боюсь, что результат тебя удивит. Если нет, то не вижу смысла в продолжении этого разговора.

Мигель запрокинул голову и захохотал. Отсмеялся и сказал, вытирая слезы:

— Да уж, давненько никто меня так не осаживал. А ты далеко пойдешь, парень, если не сдохнешь! Ладно, раз уж ты такой резкий и дерзкий то давай закончим эту беседу и разойдемся миром.

И протянул мне руку. Я, не колеблясь, вложил в эту медвежью лапу свою ладонь. Мигель сжал мою ладонь твердо, но аккуратно, хотя я не сомневался, что при желании мог переломать мне все кости в кисти.

— А знаешь что, зайди ко мне завтра, парень, — сказал мне в спину здоровяк, когда я отошел на десяток шагов, — Сразу после завтрака и разминки, часов в десять.

— Зачем? — обернулся я.

— Поверь это в твоих интересах, да и моих тоже, — скрестил руки на груди Мигель, — Я хочу закончить этот глупый конфликт, так как их решают культурные люди — словами.

Я постоял несколько секунд, глядя на него, потом медленно кивнул:

— Я приду.

— Тогда до завтра, Эндрю Блад, повелитель молний и пиратов! — хохотнул Мигель и грузно потопал прочь.

Оставил, значит, последнее слово за собой. Ну и ладно, мне не жалко. Ноги сами понесли меня обратно, а в голове прокручивался сегодняшний разговор. Мигель показался мне полной противоположностью своей ебанутой дочурки — абсолютно адекватный и рассудительный мужик. И чего Виктор так его боится?

Я дошел до веранды со столиками и понял, что гул голосов смолк как по мановению волшебной палочки. Все посетители кафе дружно уставились на меня такими удивленными взглядами, как будто увидели восставшего мертвеца. Подавив в себе желание снять шляпу и раскланяться в шутовском приветствии я прошел к столику, за которым Виктор нервно тянул какой коктейль сел рядом и без спросу вытянул из сигарницы Виктора, лежащей на столе сигару.

— Как все прошло?! — выпалил мой мененджер, — Все нормально?!

— Я же говорил — культурные люди решают все конфликты с помощью языка, — утомленно ответил я, — Мы поговорили и решили разойтись миром.

Вокруг нас послышались удивленные вздохи, и даже чей-то досадливый возглас — народ вовсю грел уши.

Я ухмыльнулся, откусил кончик сигары зубами и прикурил уже ставшим привычным способом — от разряда между пальцев. Народ вокруг ахнул и зашушукался. Я неожиданно поймал себя на мысли, что мне это нравится — быть в центре внимания. Вот оно самое сложное испытание в жизни — медные трубы? Огонь и воду я, пожалуй, что прошел.

Я сидел, неспешно потягивал ароматную сигару и бездумно смотрел в красивое южное небо. Сколько же здесь звезд — у нас в северном полушарии в разы меньше. Красотища невыразимая, только ради этого неба стоило побывать на Карибах.

— Отлично, Эндрю, я рад, что все так хорошо разрешилось, — воскликнул Виктор нервно, — А теперь тебе лучше пойти в свою комнату, во избежание инцидентов…

— Никуда я не пойду, мне здесь понравился, — возразил я, пуская колечко дыма, повернулся к остальным посетителям и громко сказал — А если кому-то не нравится мое присутствие, или кто-то имеет ко мне претензии я готов прогуляться и обсудить в частном порядке! Хотите — по одному, хотите — со всеми разом!

Виктор нервно сглотнул, народ смотрел на меня во все глаза. Тишина стояла такая, что было слышно как на соседней улице шепчется парочка, тискающаяся за столбом.

— Ага, прогуляешься с таким, а потом ходи и заикайся, — громко сказал на испанском широкоплечий усатый мужик в камуфляжной майке и с длинными волосами, собранными в конский хвост, — А потом еще Мигель башку открутит!

Народ задвигался, люди отвернулись и вернулись к своим разговорам. Прогуляться не захотел никто. Ну и славно. Усатый мужик макнул свои вислые усы в кружку с пивом и неожиданно мне подмигнул.

— Эндрю, estúpido, ты меня так до инфаркта доведешь, — пожаловался Виктор, нервно ощупывая свою шею, — Тебе обязательно надо закуситься со всеми, кто на тебя косо посмотрел? Cono, да как ты вообще дожил до своих лет, с такими замашками?!

— Да я и сам порой удивляюсь, — меланхолично ответил я, пуская дым из ноздрей, — Хотя, в итоге я здесь.

Виктор фыркнул, но промолчал. Сходил в бар, взял нам по бокалу воды, сел рядом и тоже взял сигару. Я дал ему прикурить от разряда и мы полчаса сидели молча, потягивая терпкий дым и наслаждаясь красотой южной ночи. Мне было хорошо и спокойно — впервые за долгое время. Хорошо день прошел — и подрался и новые знакомства завел.

***
Следующий день начался с резкого звука сирены, который разнесся над лагерем ровно в шесть ноль-ноль. Звук был такой, что не захочешь, а проснешься. Я поднялся, умылся, почистил зубы и облачился в спортивный костюм, который дожидался меня в шкафу. Выйдя из кондиционированного помещения я ощутил как на меня навалилась влажная жара и с неожиданно для себя самого пожалел что сегодня не в костюме — в нем было хорошо и прохладно даже на солнцепеке.

Завтрак я получил в том же самом кафе, взял кашу, пару тостов с джемом, апельсинового сока и присел за свободный столик. Сегодня на меня никто не пялился, народ быстро закидывал в себя завтрак и убегал по делам. Я только взялся на вилку, как рядом приземлился вчерашний усатый мужик.

— Привет, Эндрю, меня зовут Энрике и я твой личный инструктор, — сказал мужик на испанском, — Как доешь, мы идем на полосу препятствий.

— Привет Энрике, рад знакомству, — вежливо ответил я на английском, — Скажи, вчера ты здесь по заданию Мигеля выступал?

— А ты догадливый, — усмехнулся Энрике, — Наш командир только с виду увалень, а так башка у него варит ого-го!

Я доел, и мы пошли на спортплощадку. Сначала были подтягивания — я почти без подергиваний подтянулся честных девять раз. Потом сорок раз отжался и упал носом в пыль. Энрике поцокал языком и сообщил мне, что так не пойдет, и что физические кондиции мне срочно надо подтянуть. А пока предложил мне отдохнуть на беговой дорожке. Я тяжело вздохнул и пошел… отдыхать три километра. К десяти часам я уже был пыльным и насквозь пропотевшим. В таком виде я и побрел к Мигелю в гости, дорогу мне любезно показал Энрике.

Кабинет командира находился в штабном корпусе на третьем этаже. Я сидел на маленьком диване для посителей и прислушивался к разговору на повышенных тонах, который происходил за закрытой дверью. Мой уровень испанского не позволял точно понять, о чем идет разговор, но уровень экспрессии был понятен и без того.

Неожиданно дверь кабинета распахнулась и Мигель сказал:

— Заходи Эндрю, побеседуем!

Внутри ожидаемо оказалась Мария. Девушка была в гневе — черные глаза метали молнии, высокая грудь вздымалась от волнения.

— Как приятно встретить вас снова, сеньорита, — блеснул я знанием испанского, — Ваша красота ослепляет взор как солнце!

— Д-д-да он еще и и-и-издевается! — вскричала валькирия, — М-м-мало того что он сделал меня посмешищем всей к-к-компании, так еще и это!

— А по-моему он поздоровался и очень учтиво, — резко возразил Мигель, — А ты, коза безрогая, не доводи меня до греха и сделай то, о чем договаривались!

— Папа, почему, ну почему ты на его стороне?!

— Дочь, ты опять перегибаешь палку! — рассерженно зарычал здоровяк, — Делай что должна, или клянусь святым Иаковом я тебя выпорю, так что сидеть не сможешь! Ну?!

Девушка прошипела змеей, не глядя мне в глаза:

— Я извиняюсь за свою п-п-провокацию в порту и п-п-прошу меня простить.

— Извинения приняты, сеньорита, — ответил я, приторно улыбаясь, — Со своей стороны прошу простить меня за слишком резкую реакцию.

— Папа, я сделала ч-ч-что что ты хотел! — воскликнула Мария экспрессивно, — А теперь я не хочу видеть этого… И т-т-тебя тоже не хочу!

С этими словами девушка выбежала вон, не забыв крепко трахнуть дверью.

Мигель вздохнул и развел руками, мол, у всех свои сложности в воспитании детей. Я пожал плечами — меня эта ситуация только повеселила.

— Я вправил мозги своей дочери, и считаю конфликт исчерпанным, — прогудел Мигель, доставая из холодильника бутылку, — Ром, виски, коньяк?

Я покачал головой.

— Что, не пьешь с утра? Вообще не пьешь?! Больной что-ли?!

— Нет, под градусом становлюсь неадекватным и агрессивным, — вздохнул я.

Мигель постоял, озадаченно глядя на меня, потом усмехнулся и спросил:

— Да куда уж больше-то?! Ладно-ладно, не хочешь пить, давай тогда займемся чем-нибудь полезным.

Мигель открыл дверь, находящуюся прямо за своим креслом и мы прошли в большое помещение. Посередине стоял непривычного вида большой стеклянный стол. На стенах висели большие мониторы, стояли терминалы какого-то оборудования.

— Это тактический штабной тренировочный комплекс Аргус две тысячи сорок три, — непонятно объяснил Мигель, тыкая в клавиши терминала, — Влетел он мне в копеечку, но я ни разу не пожалел о покупке.

Как я понял из объяснений здоровяка, этот самый Аргус позволял проводить командно-штабные учения, имитируя боевую обстановку. Экраны на стенах засветились. Большой стол замигал разными цветами и над ним появилась голограмма, изображающая какую-то местность.

— У меня еще осталось сорок минут, и я готов потратить их на тебя, — подмигнул мне Мигель, — Поверь, парень, много кто хотел бы поменяться с тобой местами в этот момент!

Я пожал плечами и подошел к столу. Голограмма теперь изображала морское побережье с многочисленными островами. По морю неспешно двигалась красная мигающая точка. Разобравшись с управлением и увеличив масштаб я увидел идущее на юг судно абсолютно гражданского вида.

— Давай, возьми эту посудину на абордаж, капитан Эндрю Блад! — усмехаясь, предложил мне Мигель.

В моем распоряжении был небольшой кораблик с двумя крупнокалиберными пулеметами и командой в двадцать матросов, которых можно было отправить на абордаж. А как вообще берут на абордаж современные суда? Я, конечно, читал, что в семнадцатом веке для этого использовались веревки с кошками, но сомневался, что это сработает с этой громадной посудиной, которая была раза в три больше моего кораблика. А ладно, сделаю, как говаривал Наполеон: ввяжусь в бой, а там посмотрим!

Примерно прикинув курс жертвы я загнал свой кораблик под небольшой остров и выскочил из-за него, когда до противника оставалось метров пятьсот. Один пулемет я нацелил на рубку, второй принялся обстреливать корму судна, пытаясь вывести из строя руль.

Увлекшись абсолютно реалистичным видом морского боя, я проморгал момент, когда самый обычный морской двадцати футовый контейнер, стоящий на баке судна-жертвы неожиданно распался, обнаружив под собой артиллерийское орудие, которое за три выстрела потопило мою посудину. Аргус как мне показалось с издевкой вывел под нос красную надпись «Вы проиграли!»

— Да как так-то?!

— А тебя не озадачил вопрос: зачем на баке обычного сухогруза стоит контейнер? — весело спросил Мигель, — Да еще на таком неудобном для команды месте?

— Да может быть там капитан свою тачку перевозил — откуда мне знать? — азартно вскричал я, — И держал на самом видном месте, чтоб не сперли!

— Такой вариант тоже возможен, — согласился Мигель, — Но сомнителен. Запомни, парень — все, что выбивается из общего ряда подозрительно. Все что подозрительно — может быть опасно и должно быть уничтожено сразу! Ты же пират, с тебя никто не спросит, если ты по ошибке расстреляешь партию мишек Тэдди, или там группу нелегальных мигрантов, которых перевозят в морском контейнере! Ну что, еще раз?

Я азартно кивнул и приник к пульту управления. За оставшееся время я успел сделать три попытки, и все три безуспешно. Когда в третий раз обездвиженная жертва пустила меня на дно торпедой выпущенной из закутанного в брезент контейнера, подвешенного на самые обычные шлюпочные тали я взвыл от досады:

— Да откуда у гражданской посудины могут взяться торпеды?!

— Ооо, парень, ты даже не представляешь, что может оказаться на борту у самой мирной на вид калоши, — посмеиваясь, сказал Мигель, — Это же Карибы, здесь бывают самые разные казусы. Если янки решают что пиратов развелось слишком много, они запускают такие вот мирные с виду суда, битком набитые ракетами и торпедами — типа как приманки. Чистят акваторию от таких как ты — агрессивных и невнимательных корсаров. У Синдиката тоже есть подобные волки под овечьей шкуркой, и если ты на такой нарвешься — можешь сразу прыгать за борт, если успеешь понять, с кем столкнулся, конечно. Ладно, твое время истекло, ты славно меня позабавил, но у меня дела.

Мы вышли в кабинет, где Мигель задумчиво сказал:

— А знаешь, когда у меня появятся окна в расписании, я буду тебя звать. Не обижайся, Эндрю, но пират из тебя как из говна пуля, и мне будет жаль, если труды моих инструкторов пойдут на дно в первом походе.

Я даже не подумал обижаться, потому что был полностью согласен с его определением и с удовольствием согласился на предложение, после чего неожиданно получил на прощание подарок — книгу. Называлась она длинно: «Всеобщая история грабежей и смертоубийств, учинённых самыми знаменитыми пиратами» за авторством Даниэля Дефо. Книга была, к счастью, на английском языке — на испанском я бы такой увесистый томик не осилил никак. Мигель на настоятельно рекомендовал прочесть все от корки до корки с карандашом в руках и сделать соответствующие выводы, пообещав обсудить ее со мной позже.

После Мигеля я отправился на ланч, после которого вновь попал в надежные руки Энрике, который мерзко ухмыляясь, предложил мне немного поиграть в прятки и хоть я и чувствовал подвох, но пришлось согласиться — а куда деваться? Энрике привел меня на полигон, имитирующий городской ландшафт, кинул мне в руки пейнтбольный маркер и страйкбольные очки, после чего весело заявил:

— У тебя есть автомат, у меня есть только макет ножа. Условия такие: ты заходишь в городок, занимаешь позицию и ждешь меня. Я должен тебя найти и вывести из строя. Ты можешь стрелять из маркера, кидать в меня кирпичи, бить кулаками или подручными предметами, запрещается только воздействовать на меня своей силой! Все понятно? Тогда гоу-гоу, у тебя пять минут на выбор позиции!

Я рысью побежал в макет городка, заскочил в понравившийся домик где и засел на втором этаже, приникнув к прицелу и взяв на прицел подход к домику. Прошло пять минут, еще пять — на дороге никого не было видно. Я шевельнулся, разминая затекшие плечи и краем глаза увидел мелькнувшую тень за спиной. Обошел, гад! Понимая, что не успеваю, я попытался перекатиться в угол, но из глаз полетели искры от сильного удара и я обнаружил себя лежащим на полу и придавленным коленом инструктора к полу. Ствол моего же маркера смотрел мне прямо в лоб.

— Сдаюсь! — хрипло каркнул мой голос.

Энрике недовольно покачал головой и начал объяснять мне, что я сделал не так. Как оказалось, я сделал не так все — неправильно выбрал позицию с плохим обзором, напрасно выставил в окно ствол маркера — именно по нему он меня и нашел, не потрудился накидать на лестнице камней, банок и другой мусор, который звуком мог выдать его приближение.

— Когда ты один, нельзя концентрировать все внимание на одном направлении! — втолковывал мне Энрике, — Никто не прикрывает тебе спину, значит верти башкой на триста шестьдесят градусов как локатор! Следи за солнцем, блики на оружии и твоих очках могут тебя выдать! Занимай позицию в глубине помещения, а не под окном! Давай, вставай, у тебя следующая попытка, время пошло.

В общей сложности мы провели пять раундов, которые я проиграл всухую. Один раз я сумел обнаружить инструктора раньше, чем он меня, но когда я начал поливать его шарами из маркера тот головокружительным кульбитом ушел под прикрытие стены, обошел меня и убил броском ножа.

— Стрелковая подготовка у тебя тоже никакая, — весело сообщил мне Энрике, — Надо было, с нее начать. Ну, ничего, не вешай нос, ты не представляешь, из каких косоруких обезьян я делал приличных бойцов! Пойдем лучше постреляем.

Мы отправились в тир и там я наконец оторвался — пострелял из всего доступного там оружия, электромагнитных винтовок, пороховых автоматов и даже из пулемета. В тире мне понравилось, но Энрике меня огорчил, сказав, что в тире мы будем бывать не так часто, как мне хочется.

— Это вообще не твое дело — автоматы и пулеметы, — втолковывал мне инструктор, — Твое главное оружие это голова. Из пулеметов будут стрелять твои подручные, твое дело ими правильно распорядиться. Я тебе все это показываю только затем, чтоб ты понимал, что это такое и что оно может, а что нет!

Я несколько расстроился и сообщил инструктору, что у меня в комнате лежит пистолет, из которого я до сих пор не научился стрелять, Энрике, посмеиваясь, согласился дать мне экспресс курс ганфайтера. Вообще мне он мне очень понравился — легкий в общении и веселый мужик, объяснял он все очень просто и доступно. Закончили мы к пяти часам все тем же физо — подтягивания, отжимания и бег. К ужину я плелся нога об ногу. В той самой кафешке, которая мне так понравилась был аншлаг, но от углового столика помахал рукой Виктор и я с разносом уселся рядом.

— Устал за день? — спросил меня личный менеджер, протягивая мне черную баночку без этикетки — Держи, это тебе, если будет не в мочь — синюю пьешь перед сном, красную на завтрак. И не вздумай перепутать!

— Что это, стимуляторы? — устало спросил я.

— Они самые, — кивнул Виктор, — Незаконные и достаточно вредные для организма, но времени у нас с тобой мало, нагрузка будет очень серьезная, так что медикаментозная поддержка лишней не будет. Впрочем, неволить не хочу — пить будешь по желанию.

Я сунул баночку в карман, и вернулся к ужину.

— Все доел? — весело спросил Виктор, — Готов к вечернему уроку испанского?

— Не готов, но куда я денусь? — только и оставалось простонать мне.

Глава 6

Утром я вставал с большим трудом — все тело болело, руки и ноги отваливались. Облачившись в свежий спортивный костюм, я покосился на бутылек со стимулятором и решительно закинул его подальше в стол. Завтрак в кафе, где уже поджидал меня улыбчивый Энрике, и завертелось: физо, тренировки по тактике опять физо, обед, затем инструктор попросил меня принести пистолет и я отдуваясь и радуясь короткой передышке отправился в свой номер.

— Да уж, ну и китч, — присвистнул Энрике, крутя в руках мой золотой пистолет.

— Это не я выбирал, мой менеджер Виктор втюхал! — наябедничал я.

— Да нет, пистолет-то как раз хорош! — покачал головой Энрике, — В оригинале это Браунинг Хай Пауэр, но на кой черт из простой и надежной боевой машинки сделали это золотое чудо мне решительно непонятно. С такими очень любят ходить уличные пушеры — чисто ради понта, стрелять все равно не умеют.

— А это и есть пистолет какого-то пушера, Пабло Эскобар вроде его звали.

— Чего?! Это пистолет Эскобара? — удивился мой инструктор, — Ну да, ну да, можно назвать его пушером. Ты смотри-ка а здесь подарочная надпись имеется, ну-ка прочти что здесь написано, а то я дальнозоркий.

— Эм, тут написано: моему дорогому другу Пабло от Пепе, — прочел я прищурившись мелкую надпись на испанском.

— Cojones! Это реально пушка Эскобара! — воскликнул Энрике, — И в руках такого бездаря! Эм, извини, hermano, это я сгоряча сказал.

— Да ничего, я не в обиде, у нас в России говорят, что на правду не обижаются, — пожал плечами я, — Я бы с удовольствием подарил тебе этот пистолет, но не могу — подарок, да еще и часть образа.

Энрике только головой покачал, и мы пошли в тир. Там он выдал мне пачку патронов, я неловко снарядил оба магазина, встал на огневую позицию и принялся палить в мишень. Точнее в белый свет как в копеечку. Расстрелял оба магазина, нажал на кнопку и мишень приехала к нам.

Энрике только хмыкнул, увидев результат моей стрельбы: лучшее попадание было в пятерку, половина пуль вообще легли в молоко.

— Да нафига вообще нужно учиться стрелять из порохового оружия! Электромагнитные пистолеты и легче и тише и отдачи нет, да и магазин в разы больше! — сердито воскликнул я.

— Ты знаешь, ты отчасти прав, но только отчасти, — ответил мне мой инструктор, — Электромагнитное оружие очень хорошо… для перестрелок в общественных туалетах или на полигоне в идеальных условиях. А вот если я соберусь идти в многодневный поход в джунгли, где нет розеток на каждом углу, зато кругом грязь, проливные ливни и насекомые, которые так и норовят залезть в каждую щель, я возьму с собой старую добрую пороховую штурмовую винтовку, тот же Калашников. К тому же патроны для него или вот этого пистолета я легко найду в самом занюханном уголке мира, а вот иглы и батареи для электромагнитного оружия — вряд ли. Так что не ленись, учись стрелять из порохового оружия — когда научишься управляться с ним, то и электромагнитные винтовки и пистолеты легко освоишь.

Я только головой кивнул, и принялся снаряжать магазины пистолета. После перезарядки Энрике начал объяснять мне тонкости стрельбы из пистолета. Объяснил, что боевая работа отличается от соревнований по пулевой стрельбе тем, что у меня может и не быть времени занять устойчивую позицию для стрельбы и придется стрелять лежа, сидя, в кувырке или с левой руки.

— Пистолет должен стать частью твоей руки, частью тебя! — втолковывал мне инструктор, — В идеале ты вообще целиться не должен, ты должен сердцем чувствовать, куда направлен ствол. Именно так стреляют настоящие ганфайтеры: они не целятся, они направляют ствол прямо в сердце врагу в любой позиции. Ганфайтер не думает, куда прилетит пуля — он это знает. Поэтому больше стендовой стрельбой мы с тобой заниматься не будем, она только закрепит у тебя неправильные рефлексы.

Мы перешли в соседний зал, где были открытые стенды для стрельбы лежа и я принялся учиться стрелять по новой системе: убирал пистолет в наплечную кобуру, потом по сигналу Энрике выхватывал его из кобуры, стрелял из положения стоя и с одной руки, потом приседал на колено, снова стрелял, падал на пузо, снова стрелял, перекатывался по полу и стрелял из положения на спине, вставал на колено, стрелял, вставал на ноги, стрелял, ставил пистолет на предохранитель, убирал в кобуру, и все начиналось по-новой. Результативность такой стрельбы оказалась еще ниже, чем при стендовой но инструктор только похохатывал:

— Да не парься, Эндрю, результат со временем придет, да и не нужна особая точность при стрельбе из этой пукалки.

— Потому что девяносто процентов перестрелок происходит на короткой дистанции до десяти метров? — решил блеснуть интеллектом я.

— Соображаешь! — обрадовался мой наставник, — Все так и есть, hermano. Пистолет это почти бесполезная в бою штука, которая создана для перестрелок в общественном туалете! Ну, еще застрелиться из него удобно. А для нормальных парней созданы винтовки и пулеметы, но это не твой супергеройский случай, хе-хе.

И я перезаряжался, стрелял, падал, вставал, снова перезаряжался и так по кругу. Устал так, что превратился в робота, выполняющего одни и те же итерации, механически.

— СТОЯТЬ! — вывел меня из своеобразного транса грозный рык инструктора, — На предохранитель кто ставить будет?! Ты не представляешь, сколько идиотов подстрелили сами себя, потому что забыли поставить оружие на предохранитель!

Я стоял, тупо моргая и утирая пот со лба. Энрике всмотрелся мне в лицо и только рукой махнул:

— Понятно, спекся парень. Пистолет разряжай, и пойдем его чистить — на сегодня достаточно.

После чистки оружия был ужин и обязательный вечерний урок английского с Виктором, так что на свою кровать в девять часов вечера я упал почти без сил. Упал и покосился на книгу, что подарил мне Мигель. Сил читать еще и ее совсем не было, но я обещал что прочту…

Кряхтя как старый дед я взял книжку, открыл первую страницу, да так и заснул лицом в книге.

***
На следующий день я смог встать только со второго раза, Руки и ноги болели неимоверно, и я со вздохом проглотил красную капсулу из баночки Виктора. Пока оправился и умылся, дрожь в конечностях унялась, и боль почти прошла, оставив только ощущение ватности в членах. После завтрака я и вовсе воскрес и даже сумел подтянуться тринадцать раз, уж не знаю в чем было дело — в волшебной таблетке или я стал сильнее. День прошел по накатанной клее — физо, стрельба в тире, тактическая игра — на этот раз прятался Энрике, а я его искал, но на этот раз сумел, выиграл один раунд. С помощью своей силы и хитростью, но выиграл. Банально отвлек инструктора и когда на голову Энрике упал кусочек кладочной сетки, отгоревший от потолка, я влетел в комнату и влепил инструктору целую очередь пейнтбольных шаров и радостно ощерился, глядя на озадаченного усача стоящего с кусочком арматуры в руках.

— Это ты как провернул? С помощью своей силы?

— Ага, ты мне запретил воздействовать на себя, зато не запретил воздействовать на окружающие предметы — я эту проволочку просто сжег разрядом! — радостно сообщил я.

— Молодец, хвалю! — таким довольным я инструктора еще не видел, — Это тоже часть нашей тренировки — научиться находить нестандартные ходы, и обманывать противника!

Энрике повертел в руках железку и спросил задумчиво:

— А что вообще ты можешь делать с помощью своей способности?

Я почесал в затылке и нехотя сказал:

— Могу шарахнуть током в контакте и на расстоянии. Могу перерезать не очень толстый металл дуговым разрядом, типа электросварки. Могу вызывать электрический ток в проводнике и наверное даже запитать какой-нибудь прибор но не уверен — никогда не пробовал. Прикурить вот могу от разряда или там костер развести.

Я помялся и добавил:

— Еще я могу видеть электромагнитные поля и работающие электроприборы. Извини, мне еще сложно об этом рассказывать, я с детства скрывал свои способности. У нас в стране мутантов очень не любят.

Энрике хекнул и отбросил кусок сетки в сторону. Потом сказал задумчиво:

— Я только сейчас начал понимать насколько серьезная у тебя Сила и как много классных штук можно с ней провернуть. Скажи мне, Эндрю, почему ты не используешь свою способность видеть электроприборы для поиска? На мне точно есть электроника — радиопередатчик, коммуникатор, часы вот электронные.

— Да ты знаешь, для этого нужно настроиться. Ну, типа в транс себя ввести, — забормотал я, а потом задумался: а действительно, почему? Потому что с детства привык, что использовать Силу это опасно и неохотно к ней прибегал? Идиотский стереотип!

— Мне кажется, парень, что тебе нужно начинать всерьез развиваться в эту сторону, — веско произнес Энрике, — Но здесь я тебе не помощник, извини.

— Ты как всегда прав, наставник, — вздохнул я, — Попрошу Виктора найти мне тренера. Ну, или учебник какой-нибудь на худой конец!

Когда я вывалил свое пожелание Виктору тот абсолютно русским жестом полез чесать затылок. Увидел мой насмешливый взгляд отдернул руку и буркнул на испанском что-то вроде: «С кем поведешься…». Походил вокруг меня кругами и наконец выдал:

— Честно, не знаю чем тебе помочь! Тренера с подобной Силой я не знаю. Единственный супер-энергет что у нас есть это Росомаха, но ее в тренеры привлечь не получится — ты и сам все понимаешь. Учебника точно никакого нет, возможно, есть какие-нибудь методички…

— Виктор, ты же сам сказал, что ты мой менеджер и мамочка в одном флаконе, — протянул я, сделав глаза пожалобнее, — Придумай же что-нибудь!

— Maldita sea! Да я думаю, думаю! — яростно взъерошил волосы брюнет, — А пойду-ка я Квана тоже озадачу, почему только у меня должна голова болеть?!

И с этими словами мой менеджер выкатился из моего номера, забыв к моему удовольствию про урок испанского, и у меня появилась возможность открыть книгу Мигеля. Я открыл «Всеобщую историю грабежей и смертоубийств, учинённых самыми знаменитыми пиратами» да сам не заметил, как зачитался и очнулся только когда часы показали полночь.

Спать мне оставалось всего шесть часов, и ругая себя за глупость я решительно закинулся синей таблеткой. Вырубило меня еще до того как голова долетела до подушки.

***
Следующее утро началось с уже привычной сирены и привычной же боли в руках, ногах и почему-то спине. Когда это кончится? Кое-как встав с постели я, скривившись, полез за красной таблеткой бодрости и через десять минут чувствовал себя почти человеком. Наверняка эта химия здорово гробит печень, да и нервную систему тоже, но, учитывая, что мне жизни отмеряли что-то около полугода, то в худшем случае мне будет уже пофиг на угробленное здоровье. А в лучшем что-нибудь придумаю. Главное для меня сейчас — стать сильнее, стать умнее!

После завтрака и физо, когда мы с Энрике направлялись в тир, ему пришло на коммуникатор сообщение, прочитав которое инструктор весело сказал:

— У тебя занятие с Мигелем через пять минут, так что бери руки в ноги и беги. Да поторопись ты, болван, ты не представляешь, как тебе повезло, что Старик лично взялся тебя учить — это первый раз на моей памяти!

Мигель меня встретил крепким рукопожатием и опять предложил мне выпить. Уж не знаю, формула гостеприимства у него такая или хотел меня проверить, но я снова отказался. Мигель только улыбнулся понимающе и поинтересовался, читал ли я книгу, что он подарил.

— Ну, я примерно треть прочел, у меня нагрузка большая, только за счет сна удается почитать… — начал оправдываться я, но был остановлен поднятой ладонью здоровяка.

— Какие выводы сделал?

Я всерьез задумался. Потом осторожно сказал:

— Всех этих парней Фортуна в попку при рождении чмокнула.

Мигель удивленно поднял брови и расхохотался:

— Неожиданный вывод, но чертовски верный! В этом кровавом деле без удачи никак — слишком много случайных факторов, которые невозможно спрогнозировать. Что еще?

— Век пирата короткий, пара-тройка лет и болтаешься на виселице.

— И снова в десятку! Да ты у нас прямо стратег, зришь в корень! Это хорошо, но давай все же опустимся на уровень презренной тактики. Скажи мне, на что корсару нужно сделать упор в подготовке похода? Ну, типа: огневая мощь, количество абордажников?

Я погрузился в раздумья минут на пять. Мигель сидел молча, сложив пальцы домиком и снисходительно смотрел на мои мысленные потуги. Мне показалось, что от ответа на его вопрос зависит очень многое. Я поколебался и сказал:

— Упор надо делать на скорость. Быстро ударил, быстро схватил, быстро свалил.

— В яблочко! — здоровяк от избытка чувств так шарахнул ладонью по столу, что он загудел, — Мобильность — вот главная тактическая характеристика на которую должен сделать упор любой грамотный пират! Корсар должен быть способен догнать любую жертву и удрать от любого противника сильнее себя!

Мигель встал, заложил руки за спину и принялся расхаживать по кабинету.

— Поверь, парень, бегать тебе придется гораздо чаще, чем догонять. Я видел посудину, которую для тебя пригнали — это полный отстой, на ней только телок с низкой социальной ответственностью катать! Нет, на бумаге игрушка серьезная — большой артиллерийский катер, хорошо вооруженный и с мощной броней. Но для пирата не подходит абсолютно, ибо медленный и с малым запасом хода. Твои боссы как сороки — схватили первое, что им под нос сунули и рады, а гореть в этом утюге придется тебе. Так что если хочешь выжить, первым делом смени эту калошу на что-то более мобильное!

Мигель налил себе из пузатой черной бутылки в стакан коньячного вида жидкости, выпил все залпом и довольно крякнул:

— Порадовал ты меня, парень. Мозги у тебя есть, и ты умеешь ими пользоваться — а ведь с первого взгляда не скажешь, отморозок да и только! Может быть даже и выживешь. Ну ладно, пойдем в тактический зал, поиграем, вижу, что тебе не терпится. Неужели так понравилось? Ну ладно, мне-то можешь признаться, я первые дни тоже от этой игрушки оторваться не мог!

Сегодня у меня стояла задача взять наземный объект — большую гасиенду, стоящую на берегу реки, которая впадала в море. Первой попыткой я ввел свой кораблик в устье реки и бодро пошлепал в сторону цели, наметив для высадки небольшую заводь в паре километрах от цели. Подбили меня ровно тогда, когда я входил в заводь — в кустах на высоком берегу обнаружилась засада гранатометчиков, которые мою посудину пустили на дно за минуту.

— Что, самым умным себя посчитал? На Карибах самые удобные для высадки места обычно находятся под наблюдением, — с удовольствием резюмировал Мигель.

Я почесал в затылке и во второй раз высадил штурмовую команду не заходя в реку — на побережье в магровых зарослях. Штурмовики с большим трудом прошли сквозь мангровое болото, получив дебаф «Уставшие» и заняли высотку, господствующую над местностью и гасиендой. С этой высоты я с удовольствием расстрелял засаду в заводи, после чего перенес огонь на саму усадьбу. Пулемет и миномет моих пиратов разнесли половину строений, собранных по местному обыкновению из фанеры и жести, защитники все погибли или попрятались и я повел в атаку автоматчиков, которые добили раненых и захватили цель. Когда я захватил гасиенду, потеряв всего троих штурмовиков ранеными, я с довольной миной повернулся к Мигелю, который приподнял бровь и сказал:

— Операция не закончена, теперь тебе нужно уйти с захваченным добром.

Я озадаченно хмыкнул и вернулся к симулятору. Выходить обратно через болото было нельзя — у штурмовиков были раненые, да и награбленное надо было как-то пронести, поэтому я отправил кораблик в ту саму заводь, куда пираты принялись таскать захваченное добро. Погрузка прошла без нареканий, но когда я повел судно обратно в устье, там меня уже ждал торпедный катер, который уничтожил мою посудину на раз-два.

— О чем мы сегодня говорили? О скорости, о мобильности — ты слишком долго возился и противник вызвал находящийся поблизости корабль! — сказал Мигель, — Ну что, еще попытка?

Я азартно кивнул и снова приник к симулятору. На этот раз я ввел кораблик в реку, но высадил половину штурмовиков не доходя до заводи. Те засели в развалинах мельницы и начали долбать из миномета по гасиенде. Корабль я вернул обратно к устью реки и спрятал в протоке, не забыв высадить вторую половину абордажников с пулеметом и гранатометами на один из островов в устье реки, так что когда торпедный катер вошел в реку, его потопили на раз-два пираты с берега. После чего, погрузившись обратно на борт судна, вернулись к гасиенде и ударом с тыла уничтожили вражин, которые уже подтягивались к мельнице, на которой засели мои минометчики. На этот раз я потерял троих убитыми и пятерых ранеными, но поле боя осталось за мной. Когда мой корабль, нагруженный добычей, вышел в море, Аргус засчитал выполнение боевой задачи, но оценку поставил до обидного низкую — три балла из десяти.

— Ну а как ты хотел? — посмеялся моей обиде Мигель, — У тебя задача была — взять добычу и свалить, а не трафальгарские баталии устраивать. Потери опять же серьезные, пара-тройка таких походов и от твоей слаженной и преданной команды ничего не осталось. Где новых бойцов набирать собрался? Всякую шваль по портовым кабакам собирать? Дай-ка я тебе покажу, как бы сделал это я.

С этими словами здоровяк отодвинул меня от симулятора и показал класс. Штурмовиков он высадил сильно раньше и не в болотах, после чего спрятал корабль в мангровых зарослях рядом с устьем реки. Пираты за ночь дошли до той самой высоты, дождались утра и для начала раздолбали гасиенду при поддержке пулемета и миномета. После перенесли огонь на засадников в заводи, которые попытались пойти в атаку по ровной как стол поверхности с предсказуемым результатом. Довершил разгром противника пиратский корабль, зашедший со стороны реки и добивший оставшихся в живых из крупнокалиберных пулеметов. Потери составили двое раненых и несерьезное повреждение корабля, в который прилетел шальной выстрел из гранатомета. Когда нагруженный награбленным добром пиратский рейдер вышел в море давнишнего торпедного катера даже на горизонте не наблюдалось. Аргус, подумав, оценил результативность Мигеля в восемь баллов из десяти.

— А почему всего восемь? — поинтересовался я, — Все же гладко прошло?

— Да шут его знает, жестянку эту, — прогудел здоровяк, — Он мне ни разу выше девятки не ставил, может за раненых оценку срезал, может где-то провозился дольше, чем надо. Ладно, поигрались и хватит — твое время вышло.

Мы вышли из тактического зала, и я многословно поблагодарил Мигеля за потраченное на меня время и преподанные уроки — у меня язык не отсохнет, а ему приятно. Мигель отмахнулся, но было видно, что благодарность пришлась ему по душе. Только и сказал:

— Не думай, что я это все делаю от нечего делать и просто так. Ты мне эти уроки еще отработаешь, даже если я пока не придумал как!

Я опять рассыпался мелким бесом, обещая отслужить верную службу и все такое. Мигель, довольный как слон жестом отправил меня прочь, порекомендовав на прощание не бросать чтение книги, мы к ней, мол, еще вернемся не раз.

На этот раз Мигель потратил на меня целых два с половиной часа так что я вышел из его кабинета в обеденное время и почти нос к носу столкнулся с Марией, которая отпрыгнула от меня как будто ядовитую змею увидела. Я улыбнулся девушке и поприветствовал со всей учтивостью, на которую хватило моего знания испанского, но получил в ответ только гневный взгляд. Девушка проследовала мимо меня как мимо пустого места, не сказав ни слова. Ну и ладно, мне до ее обидок дела нет, проблем не доставляет, вот и замечательно. Жаль будет, если из-за заскоков взбалмошной бабы я потеряю таких замечательных наставников как Энрике и Мигель. И кстати, если я не хочу остаться без обеда лучше ускориться — Энрике меня точно дернет на спортплощадку в час ноль-ноль, независимо от того успел я поесть или нет.

***
Я постепенно привыкал к тому напряженному режиму, в который меня загнали мои кураторы. Хотя, наверное, правильным словом было «хозяева». О своем подневольном положении я не забывал ни на минуту и в редкие минуты отдыха строил планы, как соскочить с этого крючка — все абсолютно нереалистичные к сожалению. А так день шел за днем, каждый похожий на предыдущий как однояйцевые близнецы: тренировки, стрельба, занятия языками с Виктором и как отдушина редкие встречи с Мигелем, который всегда давал мне пищу для ума. Да мне и просто так общаться с ним очень нравилось, жаль, что получалось так редко.

Через две недели после того как я попал на Косумель я захлопнул опостылевший учебник испанского языка и предвкушал завтрашнее воскресение, в которое должен был случиться перерыв в занятиях, когда Виктор огорошил меня новостью, что завтра у мен состоится занятие с тренером, который займется развитием моей Силы.

Проглотив вертевшиеся на языке крепкие выражения, я кивнул — на кону стояла моя жизнь и возмущаться тому, что у меня забирают единственный выходной, было бессмысленно, да и просто глупо.

Моим новым наставником по развитию Силы оказался невысокий худощавый азиат неопределенного возраста, который на ломаном английском представился как Бао. Именно так — просто Бао без фамилии или прозвища. Мне показалось, что он из Вьетнама, хотя с тем же успехом мог оказаться китайцем. Первым делом мы нашли уединенное место, что на оживленной военной базе было не так-то просто. В итоге мы расположились за развалинами какого-то хозяйственного назначения.

— Покажи мне, что ты можешь, — коротко распорядился Бао.

Я, раздраженный тем, что вместо законного отдыха опять вынужден работать от души жахнул разрядом в стену заброшки, да с такой силой, что осколки кирпича полетели во все стороны, а я на пару секунд ослеп. Проморгавшись, я впервые увидел азиата с настолько широко раскрытыми в удивлении глазами.

— Тебе не Силу развивать нужно, тебе нужно себя обуздать, — стряхивая с рубахи осколки кирпича, сказал Бао, — С такой мощью ты опасен, прежде всего, для самого себя.

Я скривился: ну что еще может предложить азиат? Ну конечно — путь духа, энергия ци, медитация и тому подобную чушь. Мне через полгода открутят башку трое суперов, которые своими силами оперируют с такой же легкостью какой я кручу хулахуп. И что я должен им противопоставить — Созерцание пупка и позу лотоса?!

Похоже, что мои размышления отразились на моем лице абсолютно явно, так что морщинки вокруг узких глаз азиата собрались в улыбку — впервые я увидел, как люди улыбаются глазами. Бао поднял с земли кусок арматуры с полметра длинной и протянул мне:

— Атакуй меня!

Я взял в руки железяку взвесил в руке — кости переломать запросто можно. Но если товарищ сам просит, почему бы не уважить?

Первый удар я нанес в полсилы, опасаясь убить, но железный прут в последний момент изменил траекторию и пролетел мимо головы Бао в считанных миллиметрах. Я озадаченно посмотрел на свои руки, на прут, потом на тренера — тот стоял, улыбаясь и нюхая цветочек. Вот значит как? Я разозлился и нанес коварный колющий удар, который должен был пробить солнечное сплетение, но в последний момент железный дрын ушел в сторону. Азиат улыбался уже в открытую. Забавно тебе, да? На, получи! Размашистый удар снова ушел в никуда. Да что за?

— Давай упростим тебе задачу! — сказал Бао и отвернулся.

В течение пары минут я безуспешно пытался достать стоящего ко мне спиной оппонента, но не попал ни разу. В конце концов тяжело дыша я признал поражение.

— У меня нет и сотой доли твоей мощи, — наставительно сказал мне вьетнамец, — Есть лишь отточенный навык дозировать свою силу ровно в той степени, сколько необходимо и самоконтроль. Ну а самоконтроль это и есть контроль Силы, потому что твоя Сила это часть тебя.

Бао пожевал задумчиво губами, потом добавил:

— Твоя Сила, я думаю, завязана на эмоции. Я так понимаю, что сегодня у тебя должен быть выходной и мой приход разрушил какие-то твои планы?

Пришлось признать, что так и есть.

— И раздражение ты выплеснул в этом разряде, который вполне мог убить и тебя и меня. И после этого ты считаешь, что тебе не нужен самоконтроль?

Я вспомнил, сколько раз я попадал в неприятности из-за своего характера и был вынужден признать, что с самоконтролем у меня серьезные проблемы.

Бао задумчиво покивал, потом прогулочным шагом пошел по тротуару. Я пристроился рядом.

В последующий час вьетнамец коротко и доходчиво объяснил мне, что силу мне развивать не надо, у меня ее и так с избытком. В первую очередь мне нужно учиться дозировать ее воздействие, чтоб не повредить себе и окружающим, учиться обуздывать свои эмоции, чтоб не допускать инцидентов подобных сегодняшнему и он, Бао, может мне показать некоторые простые упражнения для этого. В итоге все время до обеда я учился дышать! Да-да, правильно дышать, блять! Когда я прямо спросил у азиата, когда будет учить меня владеть моей Силой, вьетнамец тяжело вздохнул:

— Ты так и не понял ничего из того что я тебе сейчас говорил! Ладно, попробую еще раз: никто не может обучить тебя владеть твоей Силой! Никто кроме тебя! Потому что твоя Сила это ты, твои эмоции, тупой лаовай! Когда ты возьмешь под контроль себя, тогда и Сила будет под контролем! Все, урок закончен, я уезжаю вечером — больше мы с тобой не увидимся!

И, бормоча себе под нос какие-то ругательства, Бао удалился в неизвестном направлении, оставив меня в полном раздрае. Это была самая бесполезная трата времени за все две недели, что я здесь обитаю. Нет, я понимал, что вьетнамец во многом прав, и если смотреть на картину в общем, то самоконтроль это именно то, что мне нужно было развивать с детства, я и сюда-то попал именно из-за собственной несдержанности.

Но в текущей ситуации, когда я вишу над пропастью на тонкой ниточке, которую запросто могут перерезать через полгода, мне некогда учиться дышать пупком! Мне нужно научиться использовать свою Силу как оружие! И чем страшнее и мощнее будет удар, тем лучше! И мне откровенно наплевать, сколько при этом пострадает народу, плевать, если погибну сам — я буду бить Силой, кулаками, ногтями пока не сдохну. И даже когда буду подыхать — постараюсь последним усилием вцепиться во врага зубами. Я всегда так жил и такова моя суть и наверняка она приведет меня в могилу, скорее рано, чем поздно, но меняться уже поздно.

Я обнаружил себя стоящим на главном проспекте лагеря, иронично называемом его обитателями «Бродвеем», стоящим глядя в стену и бормочущим что-то себе под нос. Прохожие огибали меня метра за три, видимо выглядел я не очень адекватно, а учитывая определенную репутацию, которую я здесь уже заслужил, никому не хотелось попасть под случайный удар внезапно сбрендившего супера.

Ладно, хватит дурить, надо было сразу осознать, что если чего-то хочешь, то проще сделать самому. Все-таки Бао во многом прав — моя Сила это я сам, а кто лучше меня знает меня? Значит, нужно составить план, и начать действовать. А для начала мне нужны бумага и карандаш!

Вечером ко мне в номер зашел Виктор и осторожно поинтересовался, помогла ли мне встреча с Бао. Я молча кивнул и протянул ему лист бумаги.

— Что это? Ого, целый список! Нужно экранированное помещение, это понятно, а дальше что за оборудование? Что такое ИТм-50 например?

— Измерительный трансформатор для больших токов. Я написал русский вариант, но наверняка существуют местные аналоги. Мне не принципиально получить именно модели как в списке — аналоги тоже пойдут.

— Хорошо, я передам этот список в технический центр, — убрал бумагу в карман пиджака мой менеджер, — Эндрю, Бао был очень раздражен и сказал мне, что его поездка сюда была напрасной…

— Я бы так не сказал. Мы не поняли друг друга, но к определенным выводам он меня подтолкнул и теперь у меня есть план!

Я потер уставшие глаза и сказал:

— Не беспокойся, Виктор, у тебя будет такой грозный и убедительный суперзлодей что все зрители ахнут!

Брюнет посмотрел на меня скептически, вздохнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Глава 7

Я сидел в огороженом от остального помещения металлическими панелями углу и старался сосредоточиться. Дыхательная гимнастика, которой меня научил Бао, неплохо помогала, кстати.

— Давай! — сказал Петр из-за своего пульта.

Я возложил руки на две толстые медные шины и усилием воли вызвал в них течение тока. За перегородкой что-то громко затрещало и с хлопком перегорело. Послышалась ругань Петра.

— Что, опять зашкалило? — спросил Виктор.

— Да, он в импульсе выдал больше пятидесяти мегаватт! Просто человек-электростанция! У меня опять все предохранители полетели. И шина отгорела — нужно переделывать усилить соединения.

Похоже, что на сегодня эксперименты закончились, вряд ли Петр починит оборудование за полчаса, да и вечереет уже.

Хотя, в общем и целом выводы можно сделать уже сейчас. Контактируя с проводниками, я мог выдавать короткие импульсы постоянного и переменного тока огромного номинала — рассчитанный на пятьдесят мегаватт измерительный трансформатор горел с завидной частотой, а покупать более мощный Виктор отказался, сославшись на перерасход бюджета. На этом хорошие новости заканчивались и начинались плохие. Мощность разряда падала линейно по мере удаления от проводника — на расстоянии более пятидесяти метров я не смог выдать даже одну искру. Напряжение скакало в широком диапазоне от ста пятидесяти до пятидесяти тысяч вольт, и я до сих пор не смог понять, как добиться постоянства этой характеристики. Переменный ток у меня тоже получался нестабильным — частота не плавала а скорее летала от пятнадцати до ста пятидесяти герц, напряжение тоже было нестабильным.

Ну и для чего тогда может пригодиться моя Сила, кроме того что я могу жарить кур как в электрогриле?

Похоже, что последнюю фразу я произнес вслух, потому что откликнулся Петр:

— Можно собрать мощный рейлган! Там не так важны характеристики напряжения, сколько мощность импульса. Я думаю, что ты легко сможешь зашвырнуть снаряд весом в семь-десять килограмм за горизонт со скоростью три-четыре тысячи метров в секунду!

И, видя мое и Виктора недоумение, техник пустился в объяснения. По словам Петра рейлган это увеличенный во много раз вариант электромагнитной винтовки, стреляющий оперенными стальными снарядами, летящими с огромной скоростью. Соответственно сбить такой снаряд нереально — он не содержит взрывчатки, противоснарядные активные комплексы оказываются бесполезны. Снаряд за счет скорости набирает такую кинетическую скорость, что при столкновении с целью просто испаряется, высвобождая кинетическую энергию в энергию взрыва. Ну и, самое главное, устройство рейлгана настолько просто, что он может быть собран им, Петром, буквально на коленке.

— Если это такая крутая штука, то почему все вокруг ей не вооружились? — недоверчиво спросил Виктор.

— Потому что главная загвоздка не в рейлгане, — развел руками техник, — Проблема в том, что для выстрела нужен мощный импульс, который может выдать только атомный реактор или мощная наземная электростанция. У Штатов есть серия эсминцев с рейлганом на борту, Зумвольт, может слышали? Так, когда он стреляет из главного калибра, все вспомогательные системы на борту обесточивают, реактор не вытягивает! А тут у нас есть человек-реактор, который выдает десятки мегаватт щелчком пальцев!

Ну, хоть что-то. Я слабо представлял, как мне поможет этот рейлган в борьбе со Стражами, но мне сейчас пригодится любая мелочь, способная перевесить чашу весов на мою сторону. Когда я спросил, что нужно для сборки опытного образца рейлгана, оказалось что нужно так немного, что даже Виктор не стал отговариваться недостатком фондов и пообещал, что все потребное будет доставлено на Косумель в ближайшие дни.

Договорившись продолжить работу сразу после того как Петр починит поврежденное оборудование мы с Виктором попрощались с техником и вышли из старого бункера который арендовали под лабораторию у Мигеля за кругленькую сумму. Раньше в нем был склад боеприпасов.

Как оказалось улице уже наступала ночь, мы задержались в лаборатории больше чем планировали. Похоже что ежевечерний урок языка сегодня не состоится. Да и Виктор идет непривычно задумчивый и молчаливый.

Мы дошли до моей казармы, когда Виктор остановил меня придержав за плечо. Я вопросительно поднял бровь, Виктор помялся и как будто нехотя сказал:

— Завтра на Косумель прибывает Кван. Он хочет с тобой поговорить.

Опа, интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд. Квана я лично не знал, но был наслышан. Он был идеологом и организатором проекта «Антагонист». Так что Кван это босс Виктора, а значит и мой. Птица высокого полета. Интересно, зачем я ему понадобился?

— У меня могут быть проблемы? — спросил я.

— Нет, речь пойдет не о проекте, — огорошил меня Виктор, — Там скорее личное дело. Я не в праве тебе что-то рассказывать, но… я бы на твоем месте крепко подумал… короче не спеши соглашаться… на что бы то ни было.

— Ничего не понял, — признался я, — Личное дело, не связанное с проектом? Кого-то нужно замочить?

Виктор вздохнул как большой и грустный слон и развел руками, мол, не могу рассказать и потопал к себе. Я проводил его взглядом и поскреб ногтями бородку — она отросла уже прилично, и пришло время ее подровнять. Ладно хоть на базе были аж две парикмахерских и в одной из них работал парень, который согласиться стать моим куафером.

***
На следующий день я привычно потянулся за волшебной красной таблеткой и обнаружил, что заветный черный бутылек опустел. На дне баночки сиротливо болталась одна синяя таблетка. Я поболтал бутылочкой, наблюдая за тем как в нем перекатывается одинокая горошина и подумал, что за прошедшее время я здорово похудел и при этом раздался в плечах, на физо больше носом в пыль не падаю, так что самое время отказаться от стимулятора.

То, что дело неладно я понял на физо. Мир вокруг стремительно становился серым и унылым, привычно позитивный Энрике вызывал раздражение и желание вцепиться ему в физиономию. Кое-как вытерпев утреннюю тренировку я абсолютно разбитый поплелся на обед и хотя аппетита не было силой запихал в себя обычную порцию. Но не тут-то было — меня начало тошнить прямо в столовой — еле до туалета успел добежать, где меня вывернуло наизнанку. Утирая ладонью рот я посмотрел в зеркало и сам себя не узнал — рожа землистого цвета, глаза больные. Дико захотелось побежать к Виктору и вытребовать у него еще одну баночку волшебных таблеток, от которых хочется танцевать и впахивать на тренировках, от которых мир становится ярким и выпуклым.

Вот тогда-то меня и накрыло понимание — это же ломка! Сууука! Виктор, гандон ты штопаный! Интересно понимал ли этот мудак, что мне подсунул? Не мог не понимать! Но зачем?! Неужели решил подсадить меня на дополнительный крючок? Да ты ж гнида, я тебе это припомню! В порошок сотру!

Остаток дня я протянул на морально-волевых, да еще помогала черная подсердечная злоба, которая вскипала на душе при одной мысли о том, что человек, которому я начал доверять и даже считать другом, подсадил меня на наркотики. Да с чего я вообще решил, что этот моральный урод, засадивший мне в мозги церебральный имплант и держащий меня в фактическом рабстве может стать другом?! Может быть, это волшебные таблеточки снизили порог критического восприятия? Ах, как все один к одному получается — каждая строка в лыко!

На вечерних занятиях Виктор озабоченно поцокал языком при виде моего состояния. Я соврал, что у меня проблема с желудком, и мой сука-менеджер отменил занятия чему я был только рад — не был уверен, что не сорвусь и не зажарю урода.

— Ложись, отдыхай, завтра у тебя встреча с Кваном, — напутствовал меня Виктор, выходя из комнаты.

Вот еще одна напасть на мою голову, а я не в форме совершенно! Крепко задумавшись, я внезапно осознал, что стою с черной баночкой в руках и синяя таблетка уже в руке, готовится отправиться в рот! Выругавшись, я спустил наркотик в унитаз и с остервенением спустил воду. Виктор, мразь, тебе не жить! Я не знаю как, не знаю когда, но я до тебя доберусь, и тогда тебе пиздец!

Следующий день принес некоторое облегчение. Мир был по прежнему сер и уныл, аппетита не было мысли нет-нет да соскальзывали на красные таблеточки, но хоть блевать больше не тянуло. На тренировке Энрике посетовал на существенное ухудшение результатов стрельбы и физических кондиций — я уже привычно сослался на желудочный грипп и был отпущен с тренировки раньше.

Ну а после обеда меня ждал Кван.

— Рад вас видеть, мистер Рудый, — вежливо поприветствовал меня высокий, седой азиат с тонкими чертами лица. Надо же, я сам уже и фамилию свою начал забывать, а он помнит. Ладони, что характерно не протянул — может, брезговал, а может не принято у них, корейцев было. Почему я посчитал Квана корейцем? Так меня Виктор предупредил, когда на встречу вел. Судя по тому, что он мне наговорил, Кван был мужик неплохой — слово свое всегда держал, с подчиненными был вежлив хоть и держал дистанцию. Но я, после предательства Виктора к его словам относился с подозрением и во всем был склонен видеть двойное дно, так что решил с выводами не торопиться.

— Рад познакомиться мистер Кван. — радость в нынешнем состоянии я изображать не мог, но это особо и не требовалось.

Кореец вежливо улыбнулся и поинтересовался условиями содержания. Я пожал плечами и сказал, что жалоб не имею. Потом был вопрос о подготовке к роли. Я рассказал. На этом темы для беседы закончились, и кореец в некотором замешательстве замолчал. Я понимал, что ему что-то от меня нужно но облегчать ему жизнь не собирался поэтому просто молча смотрел на него.

— Мистер Рудый я в некотором затруднении, — признался наконец мистер Кван, — У меня есть проблема, которую, как мне кажется, вы можете помочь решить. Но она связана с определенным риском…

— А вы изложите суть вопроса и тогда, возможно, мы сможем решить Вашу проблему, — я был сама вежливость.

— Примерно месяц назад на Ближний Восток отправилась экспедиция, — помолчав начал рассказ Кван, — Через две недели связь с экспедицией была потеряна. Поначалу это не вызвало особых тревог — в том регионе множество аномалий препятствующих установлению радиосвязи… И через три дня радиопередатчик вышел на связь, вот только то, что он передал заставило сделать вывод что экспедиция погибла.

Кван достал из кармана коммуникатор, поставил на воспроизведение запись. Сквозь хрипы и вой атмосферных помех едва пробивался мужской голос:

«Песчаные крысы… все погибли… я последний… шорох сводит с ума… застрелил двоих… черное солнце… техника уничтожена… выйти пешком… воды мало…»

— На этом все — больше сеансов связи не было. — Кван убрал коммуникатор в карман.

— Чем занималась экспедиция?

— Одной из задач группы было исследование «Ока Баала» — сухо ответил мне кореец.

Я почесал в затылке. Оком Баала называли огромную песчаную бурю, которая уже лет двадцать бушевала над большей частью Ближнего Востока. Явление это появилось в конце двадцатых годов двадцать первого века, сразу после того как по планете прокатились три разрушительные эпидемии. Ослабленные и полумертвые народы Ближнего Востока не придумали ничего умнее как сцепиться в глобальной войне, которая привела в итоге к обмену ядерными ударами. Первыми применили бомбу израильтяне, и очень удивились, когда получили ответку — оказалось что немалая часть стран региона втайне обзавелись ядерным оружием и не постеснялась его применить. Там много чего нехорошего пускали друг в друга горячие семитские парни, и в итоге большая часть региона превратилась в покрытую стеклом радиоактивную пустыню непригодную для жизни. Народу погибло очень много, так что вскоре воевать стало некому.

Ну а после того как отгремели последние залпы самоубийственной войны пришла новая беда — гигантский водушный шторм невиданных масштабов накрыл регион. Явление это, которое было хорошо видно из космоса получило название «Око Баала». Те немногие города, которые уцелели в войне, были засыпаны песком, оставшееся население разбежалось по всем сторонам, вызвав миграционный кризис в соседних странах, Европе и даже России. Только со мной училось, помнится два парня из бывшей Сирии и это в Сибири! Помимо собственно песчаных бурь «Око Баала» гнуснопрославилось откровенной чертовщиной, о которой на переменах шепотом рассказывали наши сирийские одноклассники. Что-то там было про демонов песков приходящих по ночам, про смертельные удары которые получал человек, просто наступив на землю, про голоса в голове которые заставляли людей убивать членов своей семьи и тому подобную ересь. Понятно, что эти страшные сказки на чем-то реальном основывались, но я глубоко в тему никогда не вникал — как раз в это время у меня начались проблемы с дисциплиной и меня исключили из той школы.

— Я все еще не понял, как я могу вам помочь. — пожал плечами я.

— Через неделю по следам экспедиции пойдет поисковый отряд. Я хочу, чтобы ты был в составе отряда.

— Почему именно я?

Кван помолчал, потом объяснил, что в последнем отчете группа отчиталась о попадании в зону аномалий, которые представляли собой мигрирующие участки наведенного напряжения на поверхности почвы. Стоило человеку наступить на такой возникала разность потенциалов и следовал электрический удар разной силы — от шокирующего до смертельного. В том самом отчете сообщалось о гибели троих участников экспедиции от поражения электрическим током. Предполагалось, что на следующий день люди попробуют вырваться из ловушки, в которую сами забрались, но больше сообщений не было. Кроме того, последнего, но его и отчетом-то назвать сложно, больше похоже на бред умирающего человека.

— Главной твоей задачей станет выяснил судьбу одного человека — участника экспедиции, — добавил кореец, — Спасательную партию собирает организатор первой экспедиции, а его волнует не столько судьба пропавших людей, сколько результаты исследований и я уверен что отвлекаться на поиски конкретного человека он не будет.

— Этот человек ваш родственник?

— Племянник. Его звали… зовут Ын Джи Пак, вот фото.

Я поднял прилетевшее ко мне по столешнице фото и отметил, что племянник на дядю вообще не похож.

— Я знаю, что ты можешь видеть электромагнитные поля и легко увидишь аномалии с электрическим потенциалом на земле, Только это позволит мне внедрить тебя в состав спасательной группы — хозяева экспедиции отказались взять любого другого моего человека, у нас с ними натянутые отношения, к сожалению.

Я откинулся в кресле и задумался. То, что мое умение видеть электромагнитные поля уже известно неизвестному количеству людей, как минимум Квану не радовало. По-любому Виктор, сука, растрепал. С другой стороны, это открывает передо мной определенные возможности, которыми грех не воспользоваться. Я покосился в сторону прихожей, где за закрытой дверью сидел Виктор. В том, что он подслушивает, я не сомневался — дверь была тонкой, да и стена из гипсокартона звуки пропускала хорошо.

— За от поход ты получишь от руководства экспедиции хороший гонорар как приглашенный специалист, — неправильно понял мои колебания Кван, — Боевые действия, если они случатся, будут оплачены по тройной ставке. И конечно в любом случае ты получишь благодарность моей семьи, особенно если сможешь выяснить судьбу Ын Джи. Можешь быть уверен, что моя благодарность это не пустой звук!

— Я готов согласиться на участие в экспедиции. — решительно ответил я, — Но с одним условием, мне потребуется кое-какое дополнительное оборудование.

Мне показалось или за стеной раздался недовольный возглас? Виктору не нравится мое согласие? Не зря сучок намекал на нежелательность моего участия в этом походе. Ну, вот пусть утрется теперь!

— Я готов предоставить любое дополнительное снаряжение, если оно вообще доступно за деньги, — ответил обрадованный кореец.

Я поднял руку, призывая его к молчанию, взял в руки фотографию Ын Джи, вытащил из кармана карандаш и написал на оборотной стороне пару строк. Толкнул фото по столу к Квану. Тот, подняв брови, поднял фото, прочел, быстро взглянул на меня. Я сидел с каменной физиономией, показывая, что торг здесь не уместен.

Кореец, вздохнул, потом достал ручку сделал приписку и отправил фото обратно. Я поднял карточку, прочел ответ, скривился, потом медленно кивнул. Это меньше чем я ожидал, но все лучше, чем ничего. Посмотрим, насколько этот азиат держит свое слово. В любом случае это хорошая заявка на победу и даже если не выгорит — я буду знать, что в этом прогнившем проекте доверять нельзя абсолютно никому.

Я встал, пряча фото в карман и сказал:

— Похоже, что мы договорились. По рукам мистер Кван.

— По рукам мистер Рудый, — кореец протянул мне сухую руку с тонкими пальцами, которую я осторожно пожал, — Спасательная экспедиция стартует из Чарльстона через четыре дня, но поскольку тебя объявили в международный розыск, тебе появляться там нежелательно. Я попробую договориться, чтоб тебя подобрали где-нибудь на Багамских островах — судно пойдет в обход Африки. Я договорился с Мигелем, и он на время зачислит тебя в свою компанию, ты будешь выступать в роли бойца отряда «Кондор». Документы мы тебе уже подготовили, они у Виктора. Хорошая подделка, но серьезную проверку не выдержат, так что постарайся вести себя аккуратно. Ну, вроде все.

Мы с Кваном вышли из кабинета, Виктор при виде босса вскочил как ошпаренный, и даже соответствующее почтение на роже изобразил. Ну артист, сука!

— Как говорят на твоей родине: Ни пуха, ни пера! - сказал на прощание мне кореец, — Не подведи меня и ты получишь все, о чем мы договорились — мое слово крепко!

Кван отправился в порт, а мы с Виктором пошли в лабораторию. Виктор всю дорогу недовольно молчал, чем я был только рад. Уже на подходе к лаборатории послышался сигнал оповещения и мой менеджер, прочитав сообщение, скривился и сообщил:

— Тебя прямо сейчас ждет Мигель, дуй к нему и быстро!

Я пожал плечами — сегодня просто день визитов больших боссов!

***
— Мой генерал, ваш подчиненный по вашему приказанию явился! — отчитался я, вытянувшись во фрунт и приложив к голове руку в приветствии.

— Тебе бы клоуном быть, а не супергероем, — недовольно пробурчал не оценивший момент Мигель, — К пустой голове руку не прикладывают!

— Ну, прости, я в армии в инженерных войсках служил, там с шагистикой не очень было, — пожал плечами я, — Зачем звал?

Мигель прошелся, заложив руки за спину, и сказал, глядя в окно:

— Не лез бы ты в эту жопу, парень. Поверь, Карибы по сравнению с Ближним Востоком просто курорт! Я там служил полгода тринадцать лет назад — это очень, очень плохое место. Ты можешь отказаться?

— Без вариантов. — покачал головой я.

— Чем они тебя держат? — спросил Мигель, не поворачиваясь.

— Церебральный имплант.

— Что?! Это же настоящее рабство! Да это хуже чем рабство!!! Ты в курсе, что в Штатах за такие фокусы без разговоров к высшей мере приговаривают?

Я только криво усмехнулся:

— Ну, все, теперь в курсе — осталось найти ближайшего американского прокурора и пожаловаться.

— Ах да, ты же в розыске. Действительно без вариантов. Нет ну каков Виктор, canalla, а ведь я думал что он нормальный мужик!

Мигель, пыхтя от возмущения, набулькал себе полстакана рома и выпил залпом.

— Не переживай Мигель, эти basuras мне за это еще ответят, — сухо сказал я, — А теперь давай ближе к делу. Или ты меня звал, чтоб отговорить?

— Нет, не только. Кван попросил меня зачислить тебя в «Кондор» на время этой командировки — я все сделал. Вот здесь документы, командировочный лист все как полагается. Я оформил тебя как технического специалиста третьего ранга, это старшая сержантская должность, хорошо заработаешь.

Я взял пачку документов. Первым лежал чилийский паспорт на имя Адриано Рохо, фото было мое — причем неизвестно когда сделанное, но судя по бородке и бакам сделанна уже здесь. Я уже знал, что чилийские паспорта продавались на Карибах оптом и в розницу и оценивалсь соответствующе. Так же было командировочное удостоверение, по которому получалось, что я служу в «Кондоре» уже около полугода. Все оформлено как полагается — должность, стаж, даже пометка о присвоении значка «За усердие в боевой учебе». На первый взгляд все ровно.

— Насколько я узнал, в поход пойдут парни из «Короны», — сказал Мигель, наливая себе еще рома, — Хорошая компания наемников, пафоса правда много, но профи серьезные — этого не отнять. Боюсь только, что этого будет мало, когда они полезут в «Око». И ты для них чужак, так чтокак только станет жарко, тебя сунут в самые опасные места. Изначально будь готов рассчитывать только на себя, парень и не ведись на показное дружелюбие и прочую херню про боевое братство!

— Я по жизни никому не доверяю и рассчитываю только на себя, так что ничего нового. — ответил я.

Мигель скривился так, как будто лимон раскусил.

— Cono, оно и неудивительно с этим сраным церебральным имплантом! У меня вся это mierda просто в голове не укладывается! И ведь этот hijo de puta Кван казался мне нормальным мужиком! Куда катится этот чертов мир?

— Да все туда же, — безэмоционально ответил я. Меня опять начинало ломать, настроение резко испортилось, — Мигель, я конечно рад поболтать, но сегодня у меня дел куча.

— Да, конечно, иди.

И когда я уже взялся за ручку двери, Мигель сказал:

— Кстати, загляни на склад, получишь форму и личное оружие. Ты же не думал, что поедешь в эту командировку в своем блатном костюме?

Форму мне выдала девушка-кладовщик. Симпатичная такая, фигуристая, невысокая брюнетка в гражданском — я уже и забыл, как выглядят девушки не в форме. У меня даже настроение поднялось, да и не только настроение если честно. Я попробовал вспомнить, когда у меня в последний раз была женщина, и по всему получилось что более полугода назад.

Я улыбнулся девушке как можно более дружелюбнее и спросил на испанском:

— Как тебя зовут, красотка?

— Изабель, — ровным тоном ответила кладовщик.

— А что ты делаешь этим вечером Изабель? Я хочу пригласить тебя в кафе…

— А ты всех девушек бьешь током при знакомстве и доводишь до заикания или только тех, кто тебе нравится? — в тон мне ответила красотка.

Да что за на? Приподнявшееся было настроение ухнуло обратно в пропасть. Как видно лицо у меня тоже изменилось, потому что девушка шарахнулась в сторону и сунула руку куда-то за шкаф — за оружием? Насколько же она меня боится?

Я только вздохнул, забрал комплект формы, ботинки, нательное белье и пошел прочь.

— Гринго, стой, винтовку забыл! — Крикнула мне вслед Изабель, но я только рукой махнул.

Глава 8

Широко разрекламированный Петром рейлган оказался примитивной сетчатой трубой с двумя толстыми шинами и двумя направляющими. Шины загибались к низу, образуя подобие рукоятей. Петр в этот момент суетливо размещал в трубу оперенный вольфрамовый стержень.

Я оглянулся — я находились за пределами базы впервые за последние четыре недели. В общем-то смотреть было не на что — поля, некогда чем-то засеянные а ныне зарастающие тропическим лесом. Впереди возвышалось большое здание, некогда красивое и белое, а ныне заброшенное и почерневшее от пожара. Гостиница что-ли? На это здание и был нацелена наша гаубица.

Петр вставил-таки свой снаряд в пушку и сказал:

— Ну вот, сейчас я установлю регистрирующую аппаратуру… Эй, да подожди ты…

Я, не слушая его, взялся за «рукояти» и выдал максимально возможный разряд. Снаряд исчез из направляющих как по волшебству, по ушам ударил мощный хлопок, а шины нагрелись так, что от них пошел ощутимый жар.

Я потряс головой и спросил:

— А что так громко?

— Преодоление звукового барьера — всегда хлопок! — крикнул Петр, его тоже оглушило, — Обычное дело!

Мы отстреляли еще пять снарядов, когда поняли, что токопроводящие шины скоро сгорят — они нагрелись докрасна, металл оплавился. Петр возбужденный и довольный что его идея сработала суетливо бегал вокруг пушки и приговаривал, что если заменить металл шин на более тугоплавкий и с меньшим сопротивлением, ресурс ствола обязательно вырастет. Сплав серебра с медью будет в самый раз…

— Пойдем, сходим до цели и посмотрим что с ней, — прервал я его болтовню.

Снаряды рейлгана оставляли на лицевой стене заброшки маленькие аккуратные дырочки, зато во второй стене зияли большие — метра по полтора прорехи. Внутренних перегородок не было, скорее всего они были по местному обыкновению сделаны из гипсокартона и развалились лет двадцать назад. Снарядов мы не нашли, похоже что они улетели дальше. Надеюсь, никого не убили.

Испытания были признаны удачными — конструкция была рабочей. Мощность снарядов по расчетам Петра была от тридцати до пятидесяти мегаджоулей — хватит, чтоб потопить любую посудину вплоть до фрегата. Если конечно этот фрегат даст подойти на дистанцию прямого выстрела.

— Мне нужна эта пушка на поворотной платформе, чтоб можно было крутить стволом, — распорядился я, — прицельные приспособления тоже нужны, хотя бы самые примитивные! Я завтра уезжаю, у тебя будет минимум три недели для сборки рабочего, а не тестового экземпляра. Как приеду — будем дальше испытывать!

Петр кивал головой, потирая руки. Вот же маньяк оружейный. Крутая штука получилась, бесспорно, но весьма ограниченная к применению. Вряд ли у меня получится пальнуть из рейлгана в Стражей — разве что на море выманить. Или, может быть, получится поставить рейлган на платформу какого-нибудь грузовика?

Вечером в порту я взошел на борт судна, которое должно было доставить меня на Багамы. Отвезти меня должен был тот самый усталого вида кораблик, который я увидел в день прибытия на Косумель. Кораблик списанный из флота Бразилии носил имя «Barroso» и был тем самым артиллерийским катером, который был закуплен для проекта «Антагонист». Судно произвело на меня неприятное впечатление — плохое состояние технической части бросалось в глаза даже несмотря на проведенный ремонт и свежую покраску. Команда корабля пыталась привести судно в порядок своими силами и отчасти даже преуспела — корабль был на ходу, основные системы работали, но возраст сказывался.

— Максимальную скорость развиваем едва восемьдесят процентов от паспортной, — бухтел мне Антонио Боррего, ежеминутно вытирая лысину под грязной, захватанной капитанской фуражкой носовым платком, — Дизели жрут масло. Правый еще по божески — поллитра в час, а левый все четыре! Из трех помп исправна только одна…

— Как считаешь, сгодится эта посудина на роль пиратского рейдера? — пробубнил я, уткнувшись в смоченный ромом платок — ужасная вонь от моря никуда не делась.

Антонио замялся, заплямкал толстыми вывернутыми губами.

— Откровенно говоря, эта калоша только шлюх катать годится и то недалеко! — словами Мигеля припечатал кораблик пожилой капитан, — Но мы же не реальным пиратством заниматься будем, мы же в шоу сниматься будем?!

— Показухи не будет, будь уверен — придется грабить и убивать по-настоящему, — меланхолично ответил я, — Это реалти-шоу набрало свой высокий рейтинг на настоящих крови и насилии. Так что если есть возможность спрыгнуть, самое время это сделать — потом с руками в крови по локоть будет поздно.

Антонио тяжело вздохнул и заметно приуныл. Уставился куда-то за горизонт и принялся задумчиво перебирать четки с католическим крестом. Мы помолчали, потом я спросил:

— На чем они тебя прихватили?

— Контрабанда, — нехотя сказал капитан, — Вез груз киберимплантов из Северной Кореи в Штаты. Если бы довез — стал бы миллионером. Нас прихватили на входе в порт Сан-Диего. Если бы дело дошло до суда, присел бы на электрический стул — в Штатах с этим кибердерьмом строго.

— Дай угадаю — приехал Виктор и сделал тебе предложение? — усмехнулся я.

— Именно так и было, — вздохнул Антонио, — Так что я на крючке — скажут грабить, буду грабить.

— Что скажешь про команду? Надежные парни?

— Парни надежные, это с ними меня прихватили в Сан-Диего, я с этой командой не первый год в море. Как моряки они хороши, как пираты — боюсь, что не очень. Мы раньше больше контрабандой пробавлялись…

— Знаешь, я тоже раньше электриком в Москве работал и про пиратов только в книжках читал, — сказал я, — А как встал выбор — на тот свет или в пираты, пришлось срочно переучиваться. Так что если жить хотите — будете пиратами.

— Да все понятно. Но на этой посудине мы долго не попиратствуем — до первого патрульного корвета! — фыркнул Антонио, — У нас из серьезного вооружения спаренная зенитная пушка на баке и тяжелый пулемет на корме. У пушки стволы расстреляны в ноль, нарезов почти не видно — снаряды летят куда угодно кроме цели. Пулемет получше, но тоже не новье.

— Насчет вооружения не переживай, когда приеду с Ближнего Востока поставим на бак рейлган — лучше любой пушки будет, ни один корвет не подойдет.

— Какой к дьяволу рейлган, чем мы его запитаем?! На этом утюге энергоустановка полудохлая на сорок киловатт!

Я ухмыльнулся, поднял руки и мои кулаки связала молния разряда. Антонио шарахнулся от меня, поливая бранью, на чем свет стоит. Ругался капитан виртуозно, я даже заслушался.

— Не переживай насчет питания, — подмигнул я капитану, когда тот остановился чтоб набрать воздуха, — У тебя на борту будет человек-реактор, выдающий больше пятидесяти мегаватт в импульсе!

— Да иди ты к дьяволу с такими фокусами, — возопил Антонио, — Так ты и правда из этих порченых мутантов! Дева Мария спаси меня грешного, чем дальше, тем хуже…

— Нечего мне тут святошу изображать, старый дурак! — я взял капитана за воротник и как следует встряхнул, — Деву Марию надо было раньше вспоминать, до того как ты тело и душу этому черту Виктору заложил! Добровольно, сука, заложил! Так что молиться можешь сразу Люциферу — ты теперь по его ведомству проходишь!

Антонио вырвался из моего захвата и тяжело дыша, рванул на груди серый, застиранный капитанский китель — только пуговицы по полу застучали. Я стоял, сложив руки на груди и насмешливо за ним наблюдал. Капитан тяжело дыша сгорбился и отвернувшись от меня принялся смотреть в окно рубки на зеленую гладь Карибского болота. Мерно стучали судовые дизели, рулевой стоял за штурвалом, старательно делая вид, что его здесь нет и он ничего не слышит.

— Еще одна такая истерика, и я попрошу Виктора тебя заменить, — холодно сказал я в спину капитану, — Мне на борту МОЕГО судна истерички не нужны. Если ты уже сейчас ведешь себя как монашка при виде члена, то что будет дальше? А ведь будет намного хуже — кровь, грязь и много смертей. Так что если ты не готов испачкать свои белые ручки, можешь просто пустить пулю в башку, пистолет я так и быть тебе одолжу.

С этими словами я извлек из наплечной кобуры свой пафосный золотой пистолет, дослал патрон в ствол, вынул обойму и положил на пульт управления.

Повернулся, чтоб выйти из рубки, но Антонио глухо сказал мне в спину:

— Постой, Эндрю…

Я остановился, одной ногой заступив за дверь.

— Ты прав, не стоило мне пачкать светлое имя богоматери своим грязным ртом…

Я молча слушал, не оборачиваясь.

— Не надо ничего говорить Виктору. Я изопью эту чашу до конца, назад мне дороги нет, кровь так кровь, смерть так смерть. Забери пистолет, стреляться я не буду — пусть мне уготовано место в аду, но свой путь я пройду до конца. Истерик больше не будет, обещаю.

Я кивнул, забрал пистолет и вышел вон.

***
— Слушай мое первое задание, Антонио — кровь из носу придумай где нам взять другой корабль. Пусть он будет не такой большой, такой бронированный, но он должен быть быстрый и с хорошим запасом хода, — давал я последнее напутствие капитану перед тем как сойти на берег. Если его можно поменять на Баррозо то поменяемся, если можно украсть — украдем. Я надеюсь, ты уже понял, что игра начинается всерьез, а не понарошку. И если хочешь выжить сам и сохранить жизнь своим людям, из шкуры вывернись, но найди нам подходящее судно! — давал я последнее напутствие Антонио.

— Хорошо, Эндрю, я подумаю и что-нибудь придумаю, — хмуро ответил мне капитан, — Ты уверен, что хочешь сойти здесь? Это плохое место, беззаконное. Ты можешь подождать свое судно на борту Баррозо.

— Я всю жизнь прожил в плохих местах, — ответил я, ставя ногу на ступеньку штормтрапа, — Не хочу, чтоб наемники из Короны вас видели, лишнее внимание мне ни к чему.

Пока катер вез меня на берег одного из островов Багамской гряды я призадумался — какого черта я не последовал совету Антонио и не остался на борту корабля? Последняя фраза была отговоркой — мне было глубоко наплевать, что там подумают наемники из Короны. Может быть меня утомило Карибское болото? Пират из меня пока что получается никакой, увы.

Безымянный поселок-порт выглядел еще хуже, чем порт Косумеля. Там хотя бы остатки былой цивилизации просматриваются, а здесь вообще мрак — такое ощущение, что в средневековую деревню попал. Кривые, безо всякой системы проложенные улицы, кособокие домишки сложенные изо всякого дерьма и мусора. Отходы текли прямо по улицам — канализации не было. По улицам медленно ковыляли старики и старушки, доживающие свой век. Молодежи почти не было видно — где все? На промысле в море?

Полное отсутствие детей было понятно, в таких местах немногочисленных женщин способных рожать продавали сразу, причем обычно это делали родственники — нелегальный рынок мамочек в мире процветал. И порицать их я даже не думал — у здоровой и способной к деторождению женщины проданной в суррогатные матери судьба сложится гораздо лучше, чем если бы она осталась здесь. Системное медобслуживание, здоровое натуральное питание и хорошие условия содержания ей будут гарантированы. Ну а то, что придется рожать каждый год с короткими перерывами на отдых — это плата за приличную жизнь. Я наконец увидел криво написанную на большой доске надпись «TAVERN» и пошел туда.

Встретили меня возле таверны. Полдюжины полуголых загорелых дочерна парней презрительно оскалили зубы, глядя на меня. Впереди стоял настоящий гигант — тяжелая челюсть, маленькие глазки под низким лбом — мужик был очень похож был на неандерталеца в моем учебнике истории. Вооружение у шпаны правда подкачало — в руках у большинства были ножи и мачете, и только в штанах у главаря оказался заткнут обрез, весь синий от изоленты.

— Привет солдатик, куда собрался, кого ищешь? — с людоедской ухмылкой спросил громила с обрезом.

Я посмотрел на себя их глазами: мужик в армейском камуфляже без оружия на виду — штурмовую винтовку с собой я так и не взял. За спиной объемный рюкзак набитый битком всяким добром, наверняка ценным и нужным в хозяйстве — грех такого мимо пропустить и не растрясти.

Я широко улыбнулся и радостно сказал:

— Вас я искал, козлов! Иду, значит, и думаю — кого в этой сраной дыре можно зажарить заживо, чтоб не жалко было?

И между моих сжатых кулаков побежала, змеясь, молния разряда.

Парни скисли на глазах, радостные улыбки увяли, руки с оружием опустились. И только главарь слишком тупой или слишком храбрый не растерял бойцовский дух — весь напрягся, надулся как жаба перед случкой и потянулся за обрезом, но вытащить оружие я ему не дал — шарахнул разрядом от души. Оглушительно бахнул обрез — прямо в штаны громиле. Этот идиот его на боевом взводе таскал что-ли? Или это патроны от электрического разряда сдетонировали? Все остальное воинство брызнуло во все стороны, сверкая голыми пятками со скоростью света.

Я подошел к главарю и убедился что тот не жилец — разряд он пережил благополучно, но картечь или что он там зарядил в обрез разорвало бедренную артерию — мужик стремительно истекал кровью. Я пожал плечами, взял с тела обрез, вытряхнул из него гильзу и целый патрон, после чего разрядом в режиме сварки перерезал ствол вместе с курками, отбросил ныне бесполезный кусок железа в сторону и вошел-таки в таверну. Этим гордым словом назывался большая открытая веранда на четырех столбах, крытая тростником. Стояли не слишком чистые столики, грубо сколоченные лавки. Посетителей не было, за стойкой прятался серый от страха негр.

— Эй, хозяин, вылезай давай! Да не бойся ты, я тебя пальцем не трону и даже заплачу!

На стойку полетела серебряная монета. Услышав звон серебра, бармен как по волшебству телепортировался за свою стойку схватил монетку и первым делом вставил ее в считыватель. Убедившись, что в чипе содержится 0,01 сильверкоина то есть она соответствовала номиналу, бармен расплылся в довольной улыбке и картавя предложил:

— Чего желает мбвана? Ром, водка, джин, кофе? Девочку? Мальчика?

— Кофе свари мне. И чтоб в чистой чашке подал!

Бармен суетливо выбежал на веранду и принялся протирать грязным полотенцем столик и скамейку. Я присел лицом к выходу и подумал, что одна эта монета сделает мужику недельный доход — вряд ли в этой дыре много платежеспособного населения.

Когда я впервые увидел, как на Косумеле люди расплачиваются серебряными и золотыми монетами я, мягко говоря, был в недоумении — в двадцать первом веке, веке бесконтактных платежей и электронных денег кто-то решил вернуться к деньгам в виде монет из драгметаллов? Как оказалось, в каждую такую монету был встроен чип, который содержал кусочек кода, а точнее криптовалюты, которая называлась Silvercoin и выпускалась Синдикатом — преступной организацией координирующей почти весь черный рынок в западном полушарии. Изначально сильверкоин соответствовал номиналу драгоценного металла содержащегося в монете, но новая валюта так понравилась наркоторговцам, контрабандистам и прочему, ходящему за гранью закона разбойному люду, что ее стоимость стремительно взлетела в цене. Сейчас один сильверкоин который ранее соответствовал стоимости двадцати одного грамма платины, из которой был выпущена соответствующая монета, стоил раз в десять больше первоначального номинала.

Никто не мешал владельцу считать код из чипа и поместить «крипту» в виртуальный кошелек, чтоб оперировать ей в глобальной сети, пустая монета в этом случае котировалась по цене драгметалла. А можно было залить в чип крипты больше номинала раз этак в сто — надежность и неубиваемость этих чипов стала притчей в языцех. Учитывая тот факт, что оборот наличных денег в САСШ был прекращен еще двадцать лет назад, а все электронные переводы проходили под неусыпным контролем Федеральной Резервной Системы, сильверкоин с подтвержденной в драгметаллах номинальной стоимостью стал главной валютой на Карибах и даже постепенно проникал в САСШ, хотя там с ним неустанно боролись.

Я неспешно потягивал кофе на веранде и смотрел на море. Здесь этих чертовых водорослей почти не было — запаха соответственно тоже. Раненый грабитель благополучно окочурился, тело валялось в пятнадцати метрах, забрать его никто не решался. Я достал из портсигара сигариллу и закурил от разряда между пальцев — от стойки бармена раздался удивленный возглас. Я курил, пил кофе, любовался морем и неожиданно понял, что именно для этого сошел на берег. Ради драки! Захотелось пощекотать нервы, выпустить пар и пустить кому-нибудь кровь. Во что я, блядь, превращаюсь? Или это из меня просто вылезло то, что сидело под спудом всю жизнь?

Из переулка показалась фигура скособоченного старика, который демонстративно поднял руки и медленно похромал в сторону таверны. Поднявшись на террасу, мужик показал мне пустые ладони и сказал:

— Я безоружен! Я просто хочу поговорить!

Я извлек из-под куртки свой золотой пистолет и демонстративно положил на стол рядом с собой.

— А я вооружен! Ладно уж, говори раз пришел.

— Я присяду, хорошо? — заискивающе улыбнулся старик и медленно опустился на лавку напротив меня.

Хотя какой он к черту старик? Вряд ли сильно старше меня, просто жизнь потрепала дай боже. Левую сторону моего собеседника как будто черти теркой драли — все в шрамах, глаз вытек, рука высохла. Что это, интересно с ним такое сотворили?

— Это я у мусорщиков в гостях побывал, — уловил мой взгляд, сказал старик, — Три дня они с меня мясо строгали с левой стороны.

— А на четвертый день взяли и отпустили? — поинтересовался я.

— Нет, на четвертый день хотели взяться за правую сторону, но я сбежал, украл лодку и сумел уйти, — пожал плечами мой собеседник.

— С такими-то ранами? Да ты крут!

— Повезло просто. Ладно, чужак, я сюда не для этого пришел. Ты пришел сюда незваным и за первые пять минут уже убил Рика.

— Ты никак мне претензию решил предъявить? — я от удивления кофе подавился, — За этого дебила, что попытался меня ограбить?!

— Рико был главой семьи, у него три жены — всех надо кормить! — продолжал гнуть свою линию побелевший от страха старик, — По сравнению с нами ты просто богач, если бы ты поделился хотя бы маленькой частью своего богатства от тебя бы не убыло. Но ты его убил, походя, как будто таракана раздавил. И теперь у Рика осталось три вдовы, им надо что-то есть, и ты должен…

— Да ты просто охуел! — мой кулак ударил в стол, чашка подпрыгнула и жалобно зазвенела, — Вы все здесь охуели если думаете что я кому-то что-то должен! Так, старик, слушай сюда и слушай внимательно! Сейчас ты пойдешь к тому долбоебу что тебя сюда послал и скажешь ему, что я очень разозлился от его тупорылой наглости. В течение пяти минут я допью эту чашку кофе, докурю сигариллу и начну жечь ваш клоповник, начиная с этой улицы.

За моей спиной послышался невнятный возглас бармена, и я добавил:

— Таверну жечь не буду, мне здесь понравилось! А все остальное выжгу нахуй в пепел вместе с обитателями! Вот примерно так!

В отдельно стоящую хижину неподалеку от таверны ударил мощный электрический разряд, отчего та покосилась и начала разгораться. Изнутри послышался испуганный возглас из строения на четвереньках выскочил какой-то оборванец, который задал стрекача так шустро, что только я его и видел.

— Так что если он хочет сохранить эту кучу мусора, по ошибке называемый поселком, он придет сюда лично, а не будет прикрывать свою трусливую жопу задницей калеки! — процедил я в лицо побелевшему старику, — Все, вали, время пошло!

Старик испуганно кивнул и поковылял прочь со всей доступной ему скоростью. А я добавил ему в спину:

— А еще передай, что я здесь ожидаю, целый корабль самых свирепых наемников, которых только видел свет! Точно таких же как я злобных и бешеных сукиных детей! И если мне не понравятся его извинения или со мной что-то случится, то эти ребята сойдут на берег и захотят задать вам всем много вопросов!

Старика как ветром в спину сдуло. Кофе я допить не успел — на веранде появился угодливо кланяясь и обильно потея жиртрест в цветной рубахе и забавной шапочке.

— Господин, прошу прощения за Сахиба, он все неправильно понял и все переврал, никаких претензий к вам нет!

— Зато у меня к вам их полно!

— Не надо гневаться, мбвана, я накажу Сахиба…

— Не пизди сука, я отлично знаю, что это по твоему наущению он пытался развести меня на бабки!

Наивная и тупая наглость этого колобка меня разозлила еще сильнее, и я трахнул жиробаса слабым разрядом тока. Мужик по бабьи охнул и свалился на пол. Ствол неизвестно как оказавшегося у меня в руке пистолета уперся ему в глаз:

— Ты еще сильнее разозлил меня своей глупостью, долбоеб! Что скажешь на прощание перед тем как сдохнешь?

— Не надо меня убивать, мбвана, я прошу прощения! — в трясущейся руке колобка появился портсигар, — Возьми это в качестве компенсации за беспокойство! Только не убивай… прошу!

Я взял портсигар и взвесил в руке — золотой! Крышка украшена красными и зелеными камушками, красивая штука, по размеру как раз под сигариллы.

— Извинения приняты, — кивнул я, убирая пистолет, — Вали отсюда нахер!

— Скажи, мбвана, а эти наемники которых ты ждешь, они на берег сойдут? — жалобно спросил колобок, поднимаясь на четвереньки.

— Не знаю, посмотрю на ваше поведение! — хохотнул я, пинком придавая жиртресту ускорение, — Если кто-нибудь из вас, уродов, еще раз попробует меня побеспокоить видом своих немытых рож, мы все останемся погостить здесь еще на недельку!

— Тебя никто не побеспокоит, мбвана, я лично прослежу! — заверещал толстяк, пятясь как рак задом и на четвереньках, — Я дам тебе катер, который отвезет на судно со всем уважением!

— Этого своего Рико прихвати, он мне аппетит портит своей вонью. — распорядился я, садясь обратно на свое место.

Следующие пять минут я потешаясь наблюдал как жиробас пытается в одиночку утащить здоровенного покойника с глаз долой. Как видно, физической работой он себя не часто утруждал. Наконец из-за домов к толстяку метнулся какой-то мужик и они вдвоем утянули труп вниз к морю. Хижина догорела за полчаса — из бумаги они ее строили что-ли? Наступила тишина — поселок как будто вымер. Красота!

— Бармен, еще кофе! И пожрать что-нибудь приготовь! — крикнул я.

Самое время изучить свое приобретение. Уж не знаю где этот толстый придурок взял портсигар — скорее всего украл у какого-нибудь туриста, что подобно мне сдуру приперся в эту клоаку. Вещица увесистая, пафосная и очень дорогая на вид — прям как будто Луис мне для образа подобрал. Внутри оказались самокрутки с анашой, которые я брезгливо вытряхнул на стол и заменил своими сигариллами. Вот теперь красота!

Бармен непрестанно улыбаясь и кланяясь принес мне еще чашку кофе. От него отчетливо пахло страхом, но уходя тот не забыл незаметно для меня(как он думал) смахнуть со стола косяки себе в карман. Ну и пусть курит, мужик не вредный, кофе готовит неплохой и даже ни разу не попробовал меня ограбить — просто душка!

В таверне я провел следующие десять часов — пил кофе, отведал недурной суп из плавников акулы и перекусил яичницей. Когда в порт вошел небольшой сухогруз и требовательно загудел сиреной, ко мне уже бежал радостный толстяк, спеша сообщить что катер для меня готов.

Я кивнул оставшемуся безымянному бармену и кинул на прощание еще один серебряный реал. Монетка исчезла со стойки как по волшебству, а я в сопровождении толстяка уже спускался к морю, где у пирса покачивался небольшой катер.

За рулем катера сидел парень, который старательно прятал от меня лицо — кажется, он был из банды неудачника Рико — и дико потел от страха. Но мне уже не хотелось насилия и крови, я был сыт, всем доволен и предпочел парня проигнорировать, чем осчастливил его до потери сознания.

Стоило мне сделать шаг на штормтрап как судно заработало двигателями и пошло на разворот — спешат они что-ли куда?

На борту сухогруза меня дожидался крупный ширококостный русый мужик в камуфляже с маленькой золотой короной нашитой на петлицы.

— Адриано Рохо?

— Все верно, — с запозданием отреагировал я.

Черт побери, я уже ухитрился забыть, как меня зовут по документам! Эта заминка не прошла мимо внимания камуфлированного который глумливо ухмыльнулся, принимая мои документы. Заглянул в командировочный лист, полистал паспорт, скривился и сказал:

— Какой идиот догадался назначить рандеву в этой клоаке? Это же настоящая беззаконная дыра! Я уже и не надеялся увидеть тебя живым!

— Ну не знаю, милые люди, встретили как родного, накормили, напоили и даже подарок напоследок дали, — ухмыльнулся я, подкинув на ладони портсигар.

Камуфлированный глянул на меня с нескрываемым подозрением, покрутил головой и сказал:

— Меня зовут сержант Мейсон Рэд и я буду твоим непосредственным командиром. Уставщины я не люблю, так что не вздумай обращаться ко мне сэр и так далее. Разместили нас всех в общем кубрике, места мало, но для тебя найдем. Хватай свои шмотки и пойдем размещаться. Стой, а где твоя винтовка?!

— А я технический специалист, — широко улыбнулся я, — Мне оружие не положено!

Мейсон прищурился недобро и я мгновенно собрался под его взглядом. Так на тебя смотрит тигр перед прыжком.

— Что-то ты темнишь, парень, а я такого не люблю! Ладно, вечером поговорим, пока пойдем покажу твой угол!

Глава 9

Вот такое море мне нравится гораздо больше! Спокойное, голубое Аравийское море так и манило окунуться в него, поплавать с цветными рыбками в кораллах. Погода тоже радовала — было тепло, но той влажной, липкой жары как на Карибах не наблюдалось даже близко. Меняю все Карибы на один Оманский пролив! И чего только все с такими напряженными рожами ходят? Может быть, я чего-то не знаю?

Я пошел доставать вопросами сержанта Мейсона — он был единственным из всего отряда, кто нормально со мной общался. Наемники из ЧВК «Корона» подтвердили слова Мигеля — высокомерные засранцы. По большей части эти ребята были из САСШ и Европы и на меня, с моим чилийским паспортом, который котировался чуть выше клочка туалетной бумаги, смотрели свысока. Я в ответ смотрел на них как на говно, что их безмерно раздражало, а меня веселило. Да и плевать, мне с ними детей не крестить.

Мейсон, которого я нашел в кубрике, сиськи мять не стал и коротко но доходчиво объяснил что мирный и приветливый вид Аравийского моря обманчив. С последней войны Судного Дня (не той жалкой пострелушки в 1973 года а настоящего Армагеддона случившегося двадцать лет) море вокруг Аравийского полуострова был завален минами, на которых постоянно подрываются суда. Особенно опасны воды Персидского залива — туда вообще никто не суется, потому, что он напоминает суп с клецками, где в роли клецок выступают разнокалиберные мины.

— Вот поэтому все и нервничают, что мы вынуждены идти в Маскат вместо Салала, — закончил Мейсон свою речь, — Оманский пролив более-менее почистили, пробили фарватеры, но из Персидского залива время от времени появляются сбрендившие самоходные мины и тогда кто-нибудь обязательно идет на дно, буль-буль.

— А почему мы пошли в Маскат вместо Салала? — тут же заинтересовался я.

— Потому что единственную трассу, ведущую на север Омана, оседлала какая-то серьезная банда, — терпеливо объяснил мне Мейсон, — Они там уже два армейских конвоя хлопнули, мы им будем на один зуб. Хорошо, что в Маскат шел караван — так бы пришлось в одиночку идти. Тут так-то и пираты пошаливают.

Я немного развеселился от мысли, что меня, пирата, могут ненароком захватить или убить мои коллеги по ремеслу — прикольный каламбур получится. Теперь я понимал, почему Виктор был против этой экспедиции. Карибы, которые до этого дня для меня были символом самого опасного места, теперь казались чем-то вроде родного заднего двора — ну да, шпана шалит, но если знаешь как себя вести, что можно и что нельзя жить можно. Воистину — все познается в сравнении!

Я поднялся на бак и оглядел море уже другим взглядом. Сколько мин сейчас сидит под поверхностью обманчиво ласкового моря и терпеливо дожидаются своего часа, чтоб отправить на дно какого-нибудь неудачника? Теперь я понял, зачем впереди небольшого каравана следовал старый танкер с пустыми танками — в случае чего он должен был принять на себя первый удар, корпус у него двойной, танки герметичные, даже в случае подрыва останется на плаву. Вслед за танкером шел большой пассажирский лайнер, битком набитый народом в камуфляже. За лайнером шел малый десантный корабль с военной техникой на борту. Наш маленький сухогруз шел следующим, и замыкал маленький конвой штатовский военный корвет, узкий, длинный и красивый особой хищной красотой, присущей только военным кораблям. Я даже залюбовался — вот бы мне такой, вместо того бразильского корыта! Жаль, что Аргус остался на Косумели — я бы сейчас с удовольствием попробовал бы взять на абордаж этого красавца в симуляторе.

Я поймал себя на мысли, что начал мыслить как пират и тихонько рассмеялся. Кажется, моя новая жизнь мне начала нравится. Нравится опасность щекочущая нервы, нравится адреналин, бушующий в крови, запах пороха и насилие… Правильно говорил Мигель — я человек войны и раскрываюсь только в таких местах. Старая жизнь в Москве и дома, в Тобольске уже подернулась дымкой и казалась унылым сном.

Я прошелся вдоль борта судна, плюнул за борт и решил потренироваться. Меня взяли в экспедицию только потому, что я могу видеть электромагнитные поля. Проблема в том, что для этого мне нужно быть неподвижным, сосредоточиться и находиться в подобии транса. Подготовка занимает время опять же. Хотя с тем дыханием от Бао у меня получается нужное состояние все лучше и лучше, и даже ходить потихоньку начинаю пробовать.

Я сосредоточился: вдох солнечным сплетением, пауза две секунды медленный выдох. Ритм сердца замедляется. Я выкинул из головы все мысли? медленно открыл глаза и мир вокруг преобразился. Ярко пылали энергоустановки кораблей, чуть слабее светились линии электропроводки, мерцали едва заметно электронные приборы. Я медленно перевел взгляд на море — там тоже была какая-то малопонятная мне жизнь. Мерцали едва заметные источники электромагнитных волн, некоторые даже двигались. Что это, скаты? Да не похоже. Плывут прямо к нам, приблизятся поближе, и я разгляжу получше. Через пять минут наблюдения я забеспокоился — что бы там не двигалось под водой, но это точно были не скаты. Это было что-то рукотворное!

Я рывком вышел из транса и поймал за рукав проходящего мимо моряка:

— Скажи капитану, что под водой к нам приближаются несколько объектов!

Но морячок только вырвал рукав из моей руки, да еще и обругал — не отвлекай, мол, меня своими бреднями. Блядь, что делать? Не знаю, что это к нам идет, но точно ничего хорошего!

— Народ, слушайте все сюда! Под водой что-то движется, похоже на миниатюрные субмарины или торпеды — идут прямо к нам! — заорал я изо всех сил, размахивая руками, — Вы можете мне не верить, долбоебы, но через пару минут будет поздно!

Народ проникся — начали переглядываться и шептаться. Наконец кто-то догадался позвать местного боцмана. Здоровый бородатый мужик подошел ко мне широким шагом и сходу попытался наехать:

— Ты здесь панику наводишь?! Какие здесь к чертям могут быть субмарины?! Накурился до зеленых чертей что-ли?!

И в этот момент раздался громкий взрыв под бортом пассажирского парохода, что вез солдат. Фонтан воды взметнулся выше мачт, люди бывшие на борту заорали в голос, да так отчаянно что у меня сердце екнуло. Судно начало быстро крениться, набирая воду, народ бросился спускать немногочисленные шлюпки, кто-то прыгал в воду с кругами и спасательными жилетами, кто-то вообще без всего. Зрелище было до того нереальным, что я просто залип на него.

Боцман железной рукой схватил меня за воротник и встряхнул:

— Парень очнись, ты сказал, что их несколько?! — заорал он мне в лицо, еще и оплеуху отвесил для убедительности.

Никогда еще у меня не получилось войти в транс так быстро. Я оглянулся — на нас шла еще одна мина.

— Слева по борту, метров триста идет прямо на нас! — сказал я, указав направление рукой.

Боцман отпихнул меня, и бросился к левому борту, срывая с пояса радиостанцию:

— Все машины полный вперед! Кто сказал?! Я сказал, боцман Нилс! Полный, блядь, вперед, если хотите жить, долбоебы! Рулевой, право руля!

Сухогруз рванул вперед как пришпоренный мерин, обходя справа десантный барк, который сбрасывал скорость и сейчас двигался по инерции.

— Стоп машины! — заорал в рацию боцман, когда слева от нас оказался высокий борт десантного корабля.

Да он же им просто прикрылся! — пришла мне в голову мысль. Через пять секунд самоходная мина, которая нацелилась на нас, ударила в борт десантного корабля, и раздался грохот близкого взрыва. Гибнущий корабль навалился на наш сухогруз, раздался громкий скрежет и треск, меня швырнуло на фальшборт и неслабо приложило по ребрам. Как ни странно, состояние транса в этом бедламе я не потерял. Кругом кричали паникующие люди, рыдал какой-то парень с разбитой в кровь головой.

— Очнись парень, очнись! — орал мне на ухо боцман Нилс, утирая кровь с рассеченной брови, — Их должно быть три, найди мне третью! Эти чертовы мины стаями по три ходят!

И я ее нашел, эту третью суку. Мина двигалась как-то неуверенно, рывками, похоже, что за прошедшие двадцать лет ее двигатель износился или влага подмочила изотопную батарею, но электронные мозги маленькой убийцы из последних сил пытались выполнить боевую задачу, которую ей поставили давно погибшие командиры — уничтожить нас. Мина надвигалась прямо на наш развалившийся маленький караван. Я оглянулся — танкер сбросил ход и дрейфовал метрах в пятистах впереди. Корвет американцев развернулся и вовсю драпал прочь, уже набрав приличную скорость, и только три судна — гибнущие пароход уже легший на борт, облепленный людьми как труп кита чайками, накренившийся десантный барк ну и наш сухогруз сгрудились на одном пятачке метров в триста диаметром. Вот в эту-то кучу-малу и нацелилась последняя мина, которая была совсем рядом — метрах в тридцати. Что, неужели это все?! Конец?! Да нет уж, дудки!

У меня от напряжения заломило в висках, ярость взорвалась под черепом маленьким взрывом, и меня выбило из состояния транса как пробку из бутылки.

— Вон там еще одна всплыла! — заорал кто-то истошно.

Я поднял взгляд и увидел ту самую мину, которая никуда больше не шла, всплыла и медленно дрейфовала куда-то вправо. Но в следующий момент все, кто имел оружие, а это каждый второй на судне открыли огонь по мине.

— Ложись парень, сейчас бабахнет, — тяжелая рука боцмана кинула меня на палубу под защиту фальшборта, — Эти паникующие идиоты не соображают, что такой близкий взрыв может нас…

И прервав его спич, громко взорвалась последняя, третья мина. Наш сухогруз вздрогнул от гидроудара и застонал всеми переборками. Взрывная волна сдула с борта несколько человек в море. Судно покачнулось, жалобно вздохнуло, как будто жалуясь на свою нелегкую судьбу, но все же вернулось обратно, в привычное положение.

— Обошлось! Обошлось, еб твою мать! По краю прошли, по самому краешку! — радостно кричал боцман, — Парень, у тебя кровь из носа хлещет!

Я вытер лицо ладонью и обнаружил, что так и есть — кровь лилась ручьем. Что за на? Никогда носовыми кровотечениями не страдал!

— Что такое случилось с рацией? — сказал боцман, крутя в руках радиостанцию, — Сгорела что-ли? Эй, как тебя, Стив, еб твою мать — быстро дай мне свою рацию! И твоя тоже неисправна? Да что за говно?! Эй, люди за бортом, спускай шлюпки! Ты и ты, идите за мной! И ты тоже, парень!

Я, покачнувшись, встал и оглянулся — на нашем пароходике царил полный бедлам. Народ валялся вповалку, стонали раненые, истерично визжала какая-то деваха. Немногочисленные оставшиеся на ногах члены экипажа и пассажиры вылавливали из моря упавших за борт. Я, пошатываясь, присоединился спасателям. В голове звенела пустота.

Последующие события остались в памяти кадрами и скриншотами. Сначала мы снимали людей с тонущего десантного барка. Потом пошли к лежащему на боку пассажирскому лайнеру. Рядом с ним уже лежал в дрейфе танкер, снимая людей с самого лайнера. Мы спустили шлюпки и стали вылавливать бедолаг держащихся на воде вокруг погибшего судна. Не меньше сотни человек плавали вокруг держась кто за что — кто-то за круги, за спасательные жилеты, за буйки, за пустые канистры. Через несколько часов к месту гибели двух судов подошел вернувшийся корвет, приход которого все встретили презрительным свистом. Янки, впрочем, никак не отреагировали — корвет лег в дрейф в полумиле от гибнущих судов, спустил пару катеров, которые начали собирать людей с поверхности моря.

Спасательная операция продолжалась до темноты, пока никого живого на поверхности моря не осталось, тогда я на подгибающихся от усталости ногах побрел в свой кубрик, но там, как оказалось, разместили раненых и на моей койке стонал какой-то мужик в камуфляже с оторванной выше колена ногой. Я только вздохнул, забрал свой рюкзак и побрел куда глаза глядят в поисках укромного уголка. На маленьком судне вдруг оказалось столько народу, что сделать это оказалось не так-то просто. В итоге я пристроился на палубе в шлюпке, кинул в голову свой рюкзак и просто вырубился.

Спалось не очень — ночью стало прохладно и под утро я просто замерз. Пришлось вставать и делать гимнастику, чтоб согреться. Рассвет я встречал невыспавшимся и злым. Наш маленький караван уменьшившийся почти вдвое, после завершения спасательной операции развернулся и пошел в Салал. И не могу сказать, что мне это решение показалось трусливым — то ощущение беспомощности, когда на тебя идут самоходные мины, а ты ничего не можешь сделать, забудется нескоро. Так что пусть будет Салал. Даже если придется воевать с бандой, про которую рассказал Мейсон, то я только за. С живыми людьми мне проще сражаться, чем с бездушными механизмами, запрограммированными на уничтожение.

— Как я понимаю, то, что мы остались на плаву и живы — твоя заслуга, — сказал мне незаметно подкравшийся сержан Рэд.

Достал этот гад — взял моду подкрадываться, так что фиг заметишь, несмотря на немалые габариты! Я потер замерзшие руки и неохотно признал, что да, я постарался, готов принимать благодарность, желательно в реалах.

— Надо же, а я до последнего дня сомневался, что от тебя будет толк в этой командировке, — хохотнул сержант, — Кстати, ты в курсе, что почти вся электроника на борту, кроме экранированных и защищенных военных коммуникаторов, вышла из строя?

— А я тут при чем? — буркнул я и замер пораженный неожиданной мыслью.

— Да-да, при чем здесь ты? — как большой кот промурлыкал сержант, — Говорят, что мина в последний момент отчего-то заглючила и всплыла вверх тормашками? И расстреливать ее, в общем-то, было уже не обязательно?

— Ну, я не знаю что сказать, — протянул я, дергая себя за ухо, — Может быть какая-то электромагнитная пушка?

— Пушка, ага, — оскалился довольно Мейсон, — Компактная такая, самоходная…

— Слушай, чего ты из меня жилы тянешь? — рассердился я, — Не знаю я, что это такое было!

— Ну не знаешь и ладно, — поднял ладони сержант, — Я в общем-то поблагодарить тебя подошел, не претензии высказывать.

— Не надо мне ваших благодарностей, — раздраженно отмахнулся я, — Я если честно свою задницу спасал, ваши так, прицепом зацепил…

— Да все понятно, что своя задница на первом месте, — развеселился сержант, — Но это не отменяет… Ладно, парень, вижу, что ты не в духе — потом поболтаем. Просто учти, что за мной должок!

И, хлопнув меня по плечу, отошел. А я принялся обдумывать внезапно появившуюся мысль — что это такое было вчера с миной? А заодно и со всей электроникой на борту? А ведь раньше подобные инциденты со мной уже были! Сколько электроники погорело дома — не сосчитать. Брейнхуп друга, за который его родители выставили моему папе немаленький счет опять же можно вспомнить. Если вдуматься, то способность оперировать электрическим током вполне даже может позволять генерировать и электромагнитное поле, которое перегружает и сжигает электронику! И эта способность дает мне интереснейшие возможности. В наш высокотехнологичный век электроника встроена практически во все — в оружие, средства связи, да та же крутая броня у Скалы — там же есть мускульные усилители, значит, не обошлось без управляющих цепей и контроллера! А тут прихожу я, такой красивый, делаю ба-бах и ничего не работает! Электромагнитное оружие тоже, кстати. А огнестрелу ничего не будет, так что может и не зря меня Энрике натаскивает стрелять именно из порохового оружия. Это непременно нужно обдумать и провести эксперименты. Как некстати получилась эта командировка!

Салал, в который мы прибыли через пару часов после рассвета, оказался даже не портом а просто поселением на берегу. Глубины были малые, так что к берегу мы подойти не смогли — бросили якорь в полукилометре от линии прибоя. Нас уже ждали — не успел наш конвой остановиться, как к нам устремились многочисленные катера и шлюпки — на борту были десятки раненых, которые нуждались в медицинской помощи. Я, облокотившись о фальшборт, смотрел на берег. Аравийский полуостров пока что не впечатлял, после этих всех рассказов я ожидал чего-то более жуткого и опасного. Хотя развалин здесь хватало, но выглядели все как обычная заброшка, так что городок на берегу выглядел так обыденно, что я вполне мог себе представить где-нибудь в родной Сибири. Если убрать пальмы, конечно.

— Привет, парень, любуешься? — прервал мои мысли боцман Нильс, — Не выглядит этот берег опасным, верно?

— Да уж, это точно, — протянул я, — После всех этих пугалок я ожидал другого. Ну, знаешь, руин городов светящихся от радиации, мутантов, бродящих в развалинах.

— Все это тоже есть, — невесело хмыкнул боцман, — Там, в глубине полуострова. Оман война особо не задела, хотя и здесь тоже жить невесело. Да и не живет никто, все гражданские сбежали давным-давно.

— Почему?

— Скоро сам поймешь, — вздохнул Нильс, — Короче, мы с ребятами тут тебе кой-чего насобирали. Типа в благодарность — если бы не ты, мы бы сейчас рыб кормили. Я так точно — пока ты не начал шухер наводить, я в машинном отделении сидел.

С этими словами моряк сунул мне в руку брезентовую сумку в которой что-то позвякивало.

— Удачи тебе, парень! — хлопнул меня по плечу боцман, — И, напоследок дам совет — не слушай Шорох! Не вслушивайся в него ни в коем случае, игнорируй изо всех сил!

— Чего?! — удивленно переспросил я, но боцман уже отошел.

Я открыл сумку и хмыкнул. Ну что еще мне могли подарить моряки? Конечно алкоголь! Две литровые бутылки бухла.

— Как-то недорого эти жмоты свои жизни оценили! — неодобрительно сказал Мейсон за моим плечом, — Два литра копеечного вискаря, тьфу!

Опять подкрался, сука! Как он ухитряется так перемещаться бесшумно при таких габаритах?

— Мейсон, ты знаешь, кто такой Шорох? — спросил я недовольно.

— Понятия не имею. Да не слушай ты этих мокрожопых, у них на каждый чих найдется страшная легенда или история! Эти ребята до сих пор в средневековье живут, скорость измеряют в узлах, морских богов вспоминают при прохождении экватора. Собирайся лучше, раненых вывезли, скоро за нами катер придет.

Я сидел на корме большого моторного катера рядом с рулевым и разглядывал всю нашу «дружную» экспедицию. На носу с недовольным видом сидел лейтенант Сэм Грабовски — белобрысый, высокий и худощавый тип, весь как будто на разболтанных шарнирах. Он командовал нашей экспедицией и по моему прибытия сразу же попытался меня прогнуть под себя. На что я отвел его в уголок и коротко но доходчиво объяснил лейтенанту что на хую вертел всю ЧВК «Корона» скопом и его Сэма Грабовски в частности и если он хочет от меня сотрудничества, то придется разговаривать уважительно и договариваться.

Разумеется, я отлично понимал, что в экспедиции должно быть единоначалие, опять же место опасное и возможны пострелушки со всякими гадами, но бесцеремонного хамства терпеть не собирался. Я и винтовку-то брать отказался, чтоб сразу обозначить, что я не солдат и ходить строем не собираюсь. Опять же в командировочном предписании черным по английскому было написано, что я технический специалист. Но для этого дебила, которого мама в детстве читать, похоже, не научила, а сразу отдала в армию, мои слова оказались чем-то вроде красной тряпки для быка. От конфликта нас удержал сержант Мейсон, который парой фраз утихомирил лейтенанта и его парней, которые собирались помочь командиру поставить «наглого латиноса» на место. И хорошо, что удержал, а то пришлось бы Короне новую экспедицию собриать. С тех пор мы с Сэмом друг друга игнорировали, а я с его бойцами враждовал — мы исподтишка устраивали друг другу пакости — чисто как дети ей-богу.

Сразу за Сэмом сидел сержант Мейсон. Тот еще мутный и непонятный тип. То, что он ни разу не сержант я понял очень быстро, уж больно речь гладкая и правильная. Из этого «сержанта» просто лезло классическое образование в каком-то серьезном высшем учебном заведении. И то, что он подчиняется лейтенанту чисто формально, я тоже быстро просек — скорее уж лейтенант его слушался. Серый кардинал в нашем отряде и темная лошадка. Сразу за Мейсоном сидела парочка неразлучников — Чип и Дип. Непохоже на имена, скорее всего клички. Оба невысокие, широкоплечие, молчаливые и темноволосые. Я поначалу принял их за педиков — парни все делали вместе, только что в сортир раздельно ходили. Но потом оказалось, что парни братья двойняшки и мне сразу стало интересно — у них одна баба на двоих? И если да, то они по очереди на нее забираются или одновременно? Не нашел ничего более умного, чем поинтересоваться этим вопросом у братьев и заработал себе еще пару врагов.

За братьями сидела парочка, которых я про себя называл «Два дебила это сила». Слай и Роки — два типичных солдафона, на которых я насмотрелся еще в армии. Тупые, здоровые, агрессивные и любят шутки про жопы — что еще можно добавить? В пути мы с ними развлекались, подкидывая друг другу дохлых крыс в постель — веселые ребята!

Рядом со мной сидел последний член нашей экспедиции — Марк. Маленький, щупленький, молчаливый — за все путешествие я от него и десятка слов не услышал. Но этого молчуна я опасался больше всех остальных наемников, вместе взятых. Резкий и быстрый как кобра, я видел, как он один раз поймал на лету муху за крылья. Муху за крылья! Двигался боец как гепард — мягко и бесшумно. Просто ниндзя, да и только.

Ну а завершал эту картину маслом я, как самая большая заноза в заднице у лейтенанта Грабовски и самая темная лошадка во всей нашей недружной компании. Да уж, не знаю, кто собирал эту экспедицию, но с головой он не слишком дружил — это же куча пауков в банке, почти у каждого свой интерес, конфликты уже в пути обозначились, дальше, думаю, будет еще хуже. Лично я твердо намеревался выйти из игры, как только найду Ын Джи — с этими чудиками мне точно не по пути. Да и фактор времени поджимал, прошел уже почти месяц из оставшихся до старта очередного сезона шоу «Стражи» полугода, а я все еще топтался на месте, не придумав ничего толкового.

Наша лодка причалила к молу, и наемники полезли на берег, где зачем-то построились. Я даже не подумал вставать в общий строй, стоял руки в брюки и, посвистывая, разглядывал городок.

Лейтенант при виде такого нарушения субординации весь скривился, как будто лимон раскусил, но замечаний делать не стал — знал что бесполезно.

— Бойцы! Ситуация неприятная! — дергая длинным носом для убедительности, провозгласил лейтенант.

И так продолжалось бла-бла в течение двадцати минут чтоб сказать по сути одно: мы в жопе. Наш транспорт утоп вместе с десантным барком, тяжелое вооружение и оборудование тоже досталось Нептуну, осталось только восемь рыл и личное оружие. Но мы не посрамим гордого имени компании Корона… взвейся-развейся… Тьфу, долбоеб. И кто этого дебила во главе экспедиции поставить догадался, интересно? Ой, боюсь, недалеко мы уедем.

После мотивирующего спитча мы все дружно двинулись в город искать место для ночевки, ладно хоть не строем и не в ногу.

Глава 10

Через два часа мы сидели на улице на поваленном бетонном столбе среди брошенных малоэтажных домов и молча жевали сухпаек. Ситуация был мягко говоря обескураживающая. Лейтенант Грабовски сумел договориться, чтоб нас взяли в армейский конвой, который собирался завтра выдвинуться в Маскат. Оставалась сущая мелочь — дождаться утра, переночевав в какой-нибудь гостинице. Не тут-то было! Единственная в городе армейская гостиница оказалась забита битком и нам довольно грубо предложили поискать другое место для ночлега. Проблема была в том, что другого места для ночлега не было! Нет, можно было занять какое-нибудь заброшенное здание, но по ночам здесь бывало, мягко говоря, прохладно, да и спальников ни у кого не было. Вдобавок к вечеру поднялся ветер, и из пустыни понесло песок.

— Есть идея! — воскликнул Мейсон, — Вроде где-то здесь в Салале расквартированы парни из «дятлов»?

— Угу, — невнятно промычал жующий что-то Слай, — У меня кореш в «дятлах» ходит, звонил как-то, говорил, что они на северном направлении сидят на блокпосте.

Тем более что у тебя кореш в дятлах есть! А у нашего латиноса в рюкзаке целых два литра вискаря — как думаешь, пустят нас переночевать под крышу?

— Ну, за вискарь точно пустят, — радостно осклабился Слай.

И ведь ни одна собака сутулая даже не поинтересовалась, согласен ли я со своим бухлом расстаться! Так-то я не пью, и нафиг мне этот виски не упал, но обидно, блин. А ладно, легко пришло — легко ушло!

К северному блокпосту, перекрывающему большое шоссе ведущее на север же, мы добрались за сорок минут неспешного шага. Блокпост напоминал крепость — большое, сложенное из бетонных блоков квадратное здание, наверху был оборудована крытая огневая точка с крупнокалиберным пулеметом, ствол которого торчал из амбразуры, обложенной мешками с песком. Подходы к блокпосту были закрыты колючей проволокой, стояла табличка «Мины!». Серьезно здесь все! Служили на блокпосте военные подрядчики, читай — наемники из ЧВК «Серебряный орел» которые находились в союзных отношениях с ЧВК «Корона». Увидев форму наемников, я понял, почему их прозвали «дятлами» — этот самый орел, вышитый на петлицах, больше напоминал дятла, чем гордую хищную птицу.

Встретили нас неласково — какой-то укурок, одетый в одни камуфляжные шорты и разгрузку на голое тело минут пять держал нас всех на прицеле автомата и требовал доказать, что мы не какие-то «песчаные крысы». Слай все пытался вызвать своего кореша, но как оказалось, он уже пару месяцев чалился в больничке по причине перелома стопы. Когда мне надоело слушать этот бред, я отодвинул Слая в сторону и щелкнул по кадыку международным жестом:

— Ты бухать будешь?

— А что, есть чо? — этот чудик дыхнул на меня сложным перегаром, в котором угадывались нотки алкоголя перемешанные с запахом конопли.

— Конечно, есть, хули бы мы с пустыми руками приперлись! — я встряхнул бутылкой с вискарем.

— Вот так бы сразу и сказали! — буркнул укурок, опуская автомат, — А то песчаные крысы знаешь какие, сука, коварные? Но виски они не пьют! Наверное…

— Дурдом какой-то! — прошипел за моей спиной красный от возмущения лейтенант, — Это воинская часть или что?!

— Это, блядь, Оман, солдатик, — фыркнул отлично все расслышавший «дятел», — Посиди здесь с полгода, я на тебя посмотрю. Такие как ты, правильные, первыми сбегают! Или стреляются. Ладно, заходите, раз уж с вискарем приперлись!

Мы вошли в темное нутро блокпоста и в нос сразу же шибанула вонь мужского общежития — пахло несвежим бельем, табаком, алкоголем и анашой. На койках вдоль стен валялись другие «дятлы». Наш сопровождающий подошел к одной из коек и пинком разбудил храпящего во всю глотку мужика:

— Эй, Родригес, еб твою мать, проснись. К нам тут чуваки на постой просятся! Пустить их или на хер послать?

— Какой к черту ночлег? — сонно пробормотал мужик, — Отведи за угол и шлепни нахуй — это могут быть крысы!

— У них вискарь!

— А, ну тогда быстро зови сюда! С вискарем крысы не ходят!

Услышав волшебное слово, все остальные дятлы задвигались и начали вставать. Ну и кадры там были! Рожи сизые от пьянства, давно не бритые, вместо формы какие-то драные футболки, шорты, сланцы. Но при том все при оружии — даже во сне не расставались со своими винтовками.

Посреди большого помещения стоял стол, заваленный грязными тарелками с остатками еды. Их просто сдвинули в сторону, открыли консервы, достали сухпай и пригласили нас к столу. Укурка, который нас встретил, отправили обратно на пост, несмотря на его бурные протесты.

Я поставил посреди стола литровую бутылку виски, которую немедленно разлили по порциям и выпили даже не закусывая и сразу же налили следующую. Итого два литра виски улетели за двадцать минут. В принципе оно неудивительно — семь рыл пришли со мной(я не пил, только вид делал) и еще восемь мужиков тащили службу на блокпосту. Когда алкоголь кончился, мужики расслабленно откинулись на своих местах и закурили, причем не табак — в воздухе повисли облака с удушливо-сладким запахом марихуаны, а один, как мне показалось, раскуривался гашишем.

— Че, салаги, в полном ахуе небось? — усмехнулся Родригес — здоровенный волосатый как обезьяна латинос который был за старшего на блокпосте, — Это правильно, вам здесь еще долго ходить и удивляться! Вы просто еще не поняли, в какую жопу забрались!

— Да уж, это Оман детки! — пьяно хихикнул еще один дятел в бронежилете на голое тело и семейных труселях с микки-маусом.

— Ну, так просвети нас, будь добр! — подал голос я.

— Просветить тебя, корм? — пьяно прищурился Родригес, — Да нахуй надо — все равно не поверишь! Ты запомни главное — какая бы хуйня вокруг не происходила, просто сразу начинай стрелять, понял, салага, еб твою мать?!

— Нихуя не понял, но ничуть не удивился, — съязвил я, — И сразу же захотелось кого-нибудь застрелить.

Родригес ухмыльнулся и показал, как стреляет из пальца мне в лоб.

— О, один салага не безнадежен, — рассмеялся мужик в трусах с микки-маусом, — Может даже и выживет!

— Слушайте, а что за банда устраивает налеты на северной трассе? — деловито поинтересовался Мейсон, — Мы завтра пойдем в Маскат с караваном, хотелось бы знать, чего ожидать.

— Банда?! Банда, блядь?! — горько рассмеялся Родригес, — Слышали парни, ублюдки Черного Барта у нас ныне просто банда!

— Ладно, не еби мозги мужикам, — вздохнул третий дятел, единственный кто был в футболке и форменных брюках, — Никакая это не банда, это сука бывшие военнослужащие вооруженных сил Североамериканских Соединенных Штатов! Про Черного Барта может, слышали чего?

Мы, будучи в полной прострации признались, что ничего про Черного Барта не слышали. Дятел нехотя принялся рассказывать. Как оказалось, три года назад из армии САСШ дезертировал целый полк полным составом вместе со всем вооружением и снаряжением! Не самый плохой десантный полк обстрелянных ветеранов, который до этого прослужил в Омане четыре года. Полк под номером пятьдесят шесть и с неофициальным названием «Зеленые Гуси» под командованием подполковника Барта Тейлора усиленный ротой легкой колесной бронетехники был послан в пустыню Руб-Эль-Хали взять под контроль уцелевшие нефтеперекачивающие вышки в богатой нефтью юго-восточную провинции бывшей Саудовской Аравии. Полк ушел в пустыню, отчитался по радиосвязи о том, что занял нефтеносный район, после чего замолчал. Попытки связаться с ним успеха не принесли, когда в пустыню послали разведку, она была уничтожена.

— А потом Черный Барт начал выходить на связь, — пьяно пробормотал Родригес, задумчиво наматывая грязный, засаленный локон на палец, — И как по мне, так лучше бы он и дальше молчал!

Из рассказа латиноса следовало, что бывший подполковник армии САСШ Барт Тейлор по радио на весь мир объявил, что на Земле начался Армагеддон и что власть в САСШ и во всем мире захвачена антихристами, коммунистами, фашистами или евреями — в этом месте он постоянно путался. Потому он, Барт Тейлор объявляет священную войну против этих нехороших редисок и предлагает всем военнослужащим ВС САСШ присоединиться к его крестовому походу! Ну и поскольку поставки продовольствия и снаряжения больше не осуществлялись, Черный Барт принялся сам снабжать себя всем необходимым. В основном при помощи налетов и грабежей своих бывших сослуживцев.

— И ведь постоянно находятся такие, которые к нему сбегают! — пьяно икнул мужик в трусах, — Его передачи глушат всем, чем только можно, по источнику радиосигналов пуляют ракетами, а люди все равно к нему бегут!

— Да потому что он хоть и полный псих, но все же отчасти прав, — едва ворочая языком, сказал еще один «дятел», — Весь этот сраный мир летит в жопу и это сука железобетонный факт!

— Заткнись, Глюк, — отвесил последнему спикеру подзатыльник Родригес, — Не хватало еще, чтоб тебя в комендатуру загребли за такие речи!

— Вот такая вот хуйня, салаги, — вздохнул «дятел» в майке и штанах, — Пойдете завтра на север — будьте готовы повоевать по-настоящему. Парни у Черного Барта хоть и ебнутые на всю голову, но воевать умеют, куда там нашим сраным коммандос!

Я слушал весь этот бред, стараясь не выпускать из поля зрения всю эту гоп-компанию и расстегнув китель, чтоб можно было легко добраться до пистолета. То, что все «дятлы» находятся в неадеквате для меня было очевидно как день, а ну как решат нас всех здесь положить? За стеной тем временем набирал силу ветер — завывания и порывы доносились даже сюда. Я поднялся, прошел к амбразуре и выглянул наружу. Не знаю, как мы завтра поедем на север, если этот ветер, несущий тучи песка не утихнет! Да это и не ветер, а самая настоящая песчаная буря! Видимость была метров сорок от силы. Да уж, Оман совсем не пытается нам понравиться!

Разговор тем временем угас сам собой — «дятлы» изрядно накурились, а наши все были в полном шоке от новостей и самой ситуации, и требовалось время, чтоб переварить такие вести. Нам дали несколько матрасов и разрешили разместиться на полу. Дятлы повалились обратно на свои койки и мгновенно отрубились, не забыв правда сменить того укурка на посту возле пулемета, а я некоторое время ворочался на неудобном матрасе пока усталость не взяла свое и я не заснул.

Проснулся я от грохота крупнокалиберного пулемета и криков. Кричал часовой за пулеметом:

— Крысы! Песчаные крысы атакуют! Ааааааа!

— Отделение, открыть огонь! — раненным медведем взревел Родригес бросая на край амбразуры свою винтовку, — Вы, корм из Короны, хуле пялитесь? Огонь по крысам я сказал!!!

И с этими словами латинос высадил обойму из автомата за десять секунд куда-то наружу. Остальные дятлы тоже азартно палили из всех стволов — грохот в замкнутом пространстве стоял такой, что я начал беспокоиться за свои уши.

Я сам не понял, как оказался возле свободной амбразуры с пистолетом в руке. Рядом со мной пыхтя, пристраивал свою электромагнитную винтовку Роки. Я осторожно выглянул и ничего не увидел. Ночью песчаная буря разгулялась — видимость упала еще сильнее и я едва мог разглядеть проволочные заграждения в пятнадцати метрах от блокпоста.

— Ты видишь что-нибудь? — заорал мне на ухо Роки.

Я покачал головой, в этой каше стадо слонов могло спокойно гулять рядом с блокпостом и остаться незамеченным. Дятлы продолжали стрелять, выпуливая куда-то в пустоту обойму за обоймой и я обратил внимание, что все они вооружены огнестрелом — понтовых электромагнитных винтовок как у бойцов короны не было ни у кого.

Окончилось это безумие так же внезапно, как и началось — замолчал пулемет, расстрелявший все ленты, и установилась тишина, прерываемая только воем бури снаружи да треском остывающих стволов.

— Отбились! Мы отбились парни! — радостно заорал потрясая оружием Родригес, — Показали этим крысам, что к нам лучше не соваться!

Дятлы радостно взревели, а мы переглядывались украдкой, стараясь держать оружие поближе к себе — а ну как эти психи решат, что мы и есть эти самые песчаные крысы?

«Дятлы» к нашему счастью удовлетворились «победой» над воображаемыми крысами и опять разбрелись по койкам. Родригес на пару с еще двумя опойцами решили отпраздновать победу, и достал какой-то жутко вонючий самогон. Предлагали налить и нам, но мы отговорились тем что на следующий день возможен бой, в который нужно быть трезвыми.

Спать никто из наших лечь не рискнул, мы так и сидели у стены напротив входа в блокпост.

— Понтовый у тебя пистолет, Рохо! — тихо сказал мне Мейсон,

Я чертыхнулся и сунул пистолет, который все еще держал в руке обратно в наплечную кобуру. Знал же, что он будет слишком приметным и броским, но винтовку я не взял, о чем уже начинал жалеть, а другого пистолета у меня не было.

— И носишь ты его не как солдат, а как коп… или гангстер! — добавил Роки.

— Наш Рохо полон загадок как мешок Санты — подарков, — ехидно сказал Мейсон, — Паспорт чилийский, а акцент русский. И ухватки у него совсем не солдатские, а скорее бандитские. Интересно, в Кондоре все бойцы такие?

— В Кондоре я такой один, — ухмыляясь, ответил я, — И то Мигель чуть не придушил в первый же день.

— Да уж, я б тоже такого кадра придушил, — презрительно фыркнул лейтенант Грабовски, — Понятие дисциплины у тебя отсутствует в принципе! Я был против включения тебя в состав экспедиции и продолжаю считать это решение ошибкой!

— Ну и кормили бы сейчас рыб в Оманском проливе, — пожал плечами я, — Если вы еще не забыли, то вы все обязаны мне своими жизнями. Поблагодарить догадался только сержант Мейсон, от остальных я слова доброго не услышал. Мне, в общем-то, плевать, но с такими отношениями в команде мы далеко не уйдем.

— Да при чем здесь ты вообще? — рассерженной змеей прошипел лейтенант, — Жизнью мы обязаны тому боцману! А ты только верещал и панику наводил!

— Грабовский, тебе никто не говорил что ты долбоеб? — устало спросил я, — Я честно не понимаю, кто доверил тебе командовать в этой экспедиции. Лично я тебе доверил бы командовать разве что твоим членом.

— Убью, сука! — брызгая слюной, потянулся ко мне голыми руками взбешенный лейтенант, но непонятно каким образом материализовавшийся в моей руке пистолет уткнулся ему в лоб.

— А ну прекратили свару! — рявкнул Мейсон, — Лейтенант, хочу тебе напомнить, что Рохо — приглашенный технический специалист, а не солдат! Главная и единственная его задача состоит в поиске аномалий, и он уже оказался нам полезен в Оманском проливе! Рохо, еще одна такая выходка и ты вылетишь из состава экспедиции как пробка из бутылки и поплывешь на Карибы своим ходом, понял меня?!

— Понял, как не понять, — пожал плечами я возвращая пистолет обратно в кобуру, — Парни, я не ищу конфликтов, я хочу сделать дело и вернуться обратно на Косумель как можно быстрее. Но если все будет идти, как идет, то экспедиция кончится бедой, мы друг друга просто поубиваем. Так что я, пожалуй, пас — останусь здесь и попробую найти судно обратно на Карибы. Удачи вам и все такое.

— Вот и правильно — вали на хуй, Рохо! — фыркнул Грабовски.

— Так, стоп, все стоп горячие парни! — поднял руки Мейсон, — Это какой-то пиздец, господа. Мы не успели прибыть в Оман, как уже лишились транспорта и оборудования. В первый же день на берегу от нас уходит единственный специалист способный увидеть аномалии! Я буду вынужден доложить кураторам, что экспедиция провалилась не начавшись. Лейтенант Грабовски, насколько я знаю, это твое первое самостоятельное задание?

— Да, первое, — неохотно признал Грабовски.

— Как ты думаешь, как скажется на твоей карьере провал первого же самостоятельного задания из-за личного конфликта в отряде?

Лейтенант промолчал, катая желваки.

— Так я тебе скажу — в лучшем случае быть тебе лейтенантом до конца жизни! — раздраженно сказал Мейсон, — Но у тебя еще есть шанс уладить конфликт и исправить ситуацию.

Повисло тяжелое молчание. Потом Грабовски меня удивил.

— Адриано, я предлагаю тебе сделку — до конца экспедиции мы прекращаем конфликт и действуем как одна команда, — со вздохом сказал мне лейтенант, — Ты будешь подчиняться мне только в бою — это не обсуждается, в остальное время ты будешь подчинен на общих основаниях сержанту Мейсону. По рукам?

— По рукам, лейтенант. — кивнул я и пожал протянутую руку.

Позади нас раздались хлопки в ладони — со всеми этими сварами мы совсем забыли про дятлов, которые наслаждались бесплатным спектаклем.

— Да уж, салаги, зря вы сюда приплыли, — скаля желтые давно не чищеные зубы, сказал Родригес, — Око вас прожует и выплюнет! Будете кормом для песчаных крыс!

И заухал как сова. Я не сразу сообразил, что это он так смеется. Да они же полные придурки, кто им вообще оружие доверил?!

***
С рассветом песчаная буря улеглась, и мы поспешили покинуть «гостеприимный» блокпост дятлов. Я не преминул обойти блокпост и осмотреть участок пустыни перед ним на север. Вполне ожидаемо там не оказалось ни трупов, ни следов крови. Как я и думал, дятлы воевали с загадочными песчаными крысами в своем воспаленном от бухла и наркоты воображении. Я покачал головой — неужели янки не видят состояние своих наемников? Серебряные Орлы конечно не кадровые части вооруженных сил, но это военные подрядчики, требования к которым были не намного ниже, чем к собственно военнослужащим. А тут банда опустившихся наркоманов-отморозков вооруженных до зубов сидит в блокпосте и контролирует стратегическую трассу. Это вопрос времени, когда у них шарики закатятся за ролики окончательно, и начнут палить во всех подряд, приняв за этих песчаных крыс. А, впрочем, мне какое дело? Пускай янки сами со своими наемниками разбираются!

Поминутно зевая и ругаясь на сбрендивших «дятлов» наша маленькая команда двинулась обратно в Салал. Конвой на север отправлялся от армейской гостиницы, из которой нас немилосердно выпнули в нежные объятия дятлов. Хех, лучше бы мы и правда в заброшке переночевали — может хоть выспались бы.

На площади перед гостиницей было оживленно — стояло два десятка армейских бронетранспортеров и грузовиков, суетился народ, загружая в грузовики длинные зеленые ящики. Лейтенант Грабовски ввинтился в толпу камуфлированных как горячий нож в масло — убежал уточнять, куда нас посадят. Сержант Мейсон залез в свой вещмешок:

— Так, парни, наша радиоаппаратура пошла на дно вместе со всем прочим оборудованием, но я достал для нас простенькие рации с гарнитурами!

С этими словами он принялся раздавать радиостанции. Когда дело дошло до меня, я покачал головой:

— Не надо, Мейсон, у меня она долго не проживет.

— Бери-бери, Рохо, персонально для тебя я достал рацию из специальной армейской серии, она экранированная и защищенная от любых помех! — оскалил зубы в ухмылке сержант, — Ядерный взрыв переживет! Пользуйся и цени!

— А за что латиносу такое счастье? — завистливо спросил Слай, но Мейсон проигнорировал вопрос.

Я принял рацию, которая и правда выглядела круто — в обрезиненном сплошном корпусе, увесистая такая, на корпусе были когда-то выбиты какие-то индексы, ныне старательно замазанные черным лаком. И когда успел достать, ушлый сержант? И самый главный вопрос — а не слишком ли много он обо мне знает? А еще — кто он, сука такой?!

Я сунул блок рации в карман, горошину гарнитуры вложил в ухо, включил устройство и поморщился — в ухо ударил неприятный шорох и треск, типа атмосферных помех. Что за на?

— Что за хрень происходит в эфире? — раздался недовольный вопрос Роки, — Я не могу настроить шумоподавитель! Неисправна эта рация!

— Не забивай эфир, Роки, — ответил ему голос Мейсона, — Эти помехи местная особенность — считай, что ты сейчас слышишь голос Ока.

Тем временем вернулся Грабовски и вернулся не один. С ним объявился какой-то тип в песочной форме ВС САСШ и с погонами лейтенанта и нашивками корпуса морской пехоты.

Невысокий, худощавый мужик неопределенного возраста с многочисленными морщинками в уголках выцветших глаз, оглядел меня с ног до головы — как будто рентгеном просветил.

— Этот парень?

— Этот, — кивнул Грабовски.

Происходящее мне не понравилось, но ради разнообразия и во имя недавно заключенного договора я решил не лезть в бутылку и только приподнял левую бровь в своем фирменном злодейском стиле. Полчаса перед зеркалом тренировал, между прочим. Жаль, что жест ни на кого никакого впечатления не произвел. Вояка сказал командным голосом:

— Ты идешь со мной, солдат!

— Куда это? — недовольно переспросил я.

Морпех удивленно поднял брови. Грабовски вздохнул и закатил глаза. Потом снизошел до объяснений:

— Как и договаривались, у тебя будет работа по профилю — будешь искать аномалии на дороге.

Да не вопрос! Вот это я понимаю, вот так работать можно — все объясняют просто и по человечески, никаких «ты должен» и «шагом марш». И всего то потребовалось сунуть пистолет в рожу непосредственному командиру. Прав, ох как прав был Аль Капоне, который говорил, что добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо больше, чем просто добрым словом!

Мы с морпехом прошли к небольшому вездеходу, раскрашенному в песочный цвет. За установленным на крыше пулеметом неторопливо жевал резинку здоровенный черный сержант.

— Тебе нужен обзор, чтоб работать? — деловито спросил лейтенант.

— Да, желательно сидеть на переднем сидении, — кивнул я.

— Размещайся — кивнул морпех на вездеход и куда-то убежал.

Я под удивленным взглядом сержанта за пулеметом неторопливо открыл тяжеленную дверь пассажирского места и с достоинством уселся на не слишком удобное сидение. Хотя, наверняка, мне предстояло ехать гораздо комфортнее, чем в кузове грузовика, куда сплавили остальных.

Я подмигнул наблюдающему за мной водителю и спросил:

— Закурить есть чем?

— А ты кто вообще? — подозрительно спросил мужик, протягивая мне зажигалку.

— Я ваш ангел-хранитель! — хохотнул я, вытаскивая из своего понтового золотого портсигара сигариллу и прикуривая от зажигалки. Показывать свой фирменный трюк с разрядом я не решился — и так слишком много внимания.

— Закурить дай, ангел! — немедленно потребовал водитель. Пришлось делиться с ним и с пулеметчиком, который тоже захотел свою долю.

Мы сидели и пускали ароматный дым в окна вездехода наблюдая за беготней вокруг. Пробегающие мимо солдатики завистливо крутили носами, и каждый второй пробовал стрельнуть сигаретку, но я всех посылал в пешее эротическое путешествие — курева было немного, до Карибов было далеко, а местное говно я только под угрозой расстрела стал бы курить. Минут через сорок вернулся лейтенант, принюхался и требовательно протянул руку — пришлось и его угостить.

— С Кубы? — только и спросил лейтенант, раскурив сигариллу.

Я пожал плечами — понятия не имею, откуда Виктор брал курево. Может и с Кубы. Надо будет поинтересоваться, что там происходит.

Морпех докурил сигариллу ностальгически вздохнул и принялся меня инструктировать. Никаких аномалий в Омане не было, Грабовски меня ввел в заблуждение. От меня требовалось обнаружить возможные взрывные устройства на дороге, которыми балуются местные «партизаны». Ну пиздец, они меня за рентген принимают что-ли?

— Лейтенант, если вы не в курсе, то взрывное устройство неактивно в спящем режиме и ничего не излучает, — скривился я, — Я его смогу увидеть только в тот момент, когда подрывник начнет крутить подрывную машинку, ну или присоединит клеммы на аккумулятор, но тогда до взрыва останется пара секунд в лучшем случае!

— Тьфу ты, я уж было обрадовался, — вздохнул морпех, — Ну ладно, даже если за пару секунд сможешь предупредить и то хлеб.

— А почему вы не используете дроны для разведки? — осторожно поинтересовался я.

— Новенький, да? — ответил мне водитель, — В местном климате дрон живет минут тридцать. Потом все возможные отверстия забиваются песком, мозги начинают глючить — GPS здесь либо не ловится, либо показывает полную фигню, а еще бывают атмосферные разряды, которые убивают всю незащищенную электронику на раз-два. Я уж молчу то, какие здесь ветра дуют сильные. Да здесь не то что дроны — дизельная техника ходит по триста часов максимум, а потом встаешь на ремонт, меняешь все фильтры, меняешь масло, иначе движок даст клина прямо посреди пустыни. Это Оман, детка!

Я обратил внимание на то, что морпехи сплошь вооружены огнестрелом и спросил про электромагнитные винтовки. Словоохотливый водитель поморщился и сообщил, что с электромагнитной винтовкой он полгода назад сюда приехал в командировку, и она у него заклинила в первом же рейсе — тупо забилась песком. После этого случая тот сменял свою крутую электромагнитную винтовку на древний, но надежный автомат AR-15.

— Здесь огнестрел-то не каждый раз стреляет, — вставил свои пять копеек пулеметчик, — Я свою машинку каждый день разбираю и чищу. И каждый раз вычищаю столько песка, что хватило бы на небольшую песочницу!

— Гандоны помогают! — добавил водитель.

— ?!

— Презерватив надеваешь на ствол, чтоб внутрь ничего не попало! — посмеиваясь, сказал пулеметчик, — Это морпеховская фишка еще со времен Вьетнама! Можно даже не снимать, если стрелять начнешь — его газами сдует.

Тем временем на площадь выкатила пара колесных БТР-ов обвешанных автоматическими пушками и ракетами как новогодняя елка игрушками.

— Во, сопровождение прибыло, — сказал водитель, заводя свой вездеход, — Пора ехать.

Глава 11

После того как сформировалась колонна я реально напрягся — наша машина оказалась в голове! Мы что, передовым дозором пойдем?!

Конвой вышел из города на северное шоссе через памятный блокпост с дятлами. Я невольно поежился, когда машина миновала блокпост под прицелом пулемета — а ну как эти укурки опять пальбу устроят?

Когда колонна вышла на трассу, вездеход набрал скорость, отрываясь от колесного бронетранспортера, что шел сразу за нами. Ну, точно передовой дозор! Ну, Грабовски, ну сука, я тебе это припомню!

— Ссышь, наемник? — хохотнул водила, жуя зубочистку, — Все правильно понял, мы будем первыми в очереди на раздачу! Самое время помолиться, у вас, русских вроде так принято?

— Я чилиец, — буркнул я оглядываясь. Мы оторвались от головной машины в колонне уже метров на пятьсот.

— Если ты чилиец, тогда я марсианин, — сказал лейтенант, — Ты не забыл боевую задачу, солдат?

Я вздохнул-выдохнул, настроился и перешел в режим сканера. С каждым разом это получалось все проще и быстрее.

— Впереди чисто, ничего не вижу. Меня не отвлекать, если обстановка изменится я предупрежу.

— Если обстановка изменится, ты будешь орать благим матом, — снова хохотнул веселый водитель, — Отморозки Черного Барта тебе устроят такое веселье…

— Заткнись, Джош, задрал уже всех, — устало сказал лейтенант.

Водитель изобразил, что застегнул рот на молнию и дальше поехали молча.

Вот уже четыре часа я работал в режиме сканера и изрядно устал. Машина тряслась по раздолбанной давно не ремонтированной бетонке, перепаханной гусеницами техники, и подвижками почвы. Ехали мы едва-едва за пятьдесят километров, на расстоянии пятиста метров от основной колонны. Джош крутил баранку и насвистывал себе что-то под нос, морпех за пулеметом надел большие очки-консервы, замотал рот и нос платком и мужественно глотал пыль за своим пулеметом. Лейтенант сидел на заднем диване и вроде как даже дремал — железные у мужика нервы! Лично я изрядно нервничал и внимательно следил за обочинами, опасаясь мин.

Вдоль дороги на обочинах во множестве лежали остовы машин. Большая часть была брошена лет двадцать назад и уже изрядно занесены песком, но пару раз я видел свежие напоминания, что Оман не любит невнимательных — один раз попался грузовик, лежащий в кювете, все лобовое стекло которого было сплошь в пулевых пробоинах. И буквально в километре от него — выгоревший напрочь американский БТР, который просто спихнули с дороги на обочину, да так и оставили лежать памятником непонятно кому.

— Опять на барханах песок воронками закручивает, — озабоченно сказал Джош, — Ветер поднимается! Скоро будет буря!

Лейтенант мгновенно открыл глаза и от души выругался, потом буркнул себе под нос:

— Шаманят они эти бури что-ли? Солдатик, как там тебя, Рохо? Рохо, смотри в оба, если хочешь жить!

А я и так смотрю в оба! Я бы и в четыре смотрел, да на затылке глаз нету!

Джош вытащил из бардачка и кинул на приборную панель непонятного назначения прибор, включил. Я потребовал разъяснений и солдат объяснил — это был счетчик Гейгера! Из пустыни регулярно приходили бури, несущие радиоактивную пыль из разрушенных ядерными ударами городов. Подхватить лучевую болезнь на Ближнем Востоке было легче легкого! Черт побери, куда я согласился ехать?!

Песчаная буря пришла минут через пятнадцать — налетел порыв ветра, который покачнул тяжелую машину, сыпанул в лобовое стекло песком. Наверху хрипло закашлялся пулеметчик, но свой пост не бросил — уважаю! Видимость начала снижаться — только что перед тобой пустыня просматривалась на пару десятков километров во все стороны, а теперь едва-едва пятьсот метров. Шорох в динамике гарнитуры усилился, и появилось ощущение, что кто-то шепчет мне в ухо слова древнего давно погибшего языка, состоящего из одних шипящих и гласных. Я начал вслушиваться и мне уже начало казаться, что я различаю отдельные слова, когда кто-то бесцеремонно выдернул наушник гарнитуры из уха и мне прилетела крепкая затрещина.

— Никогда не слушай Шорох, не смей вслушиваться, если хочешь остаться в своем уме! — рявкнул водитель, — Ты совсем зеленый что-ли, не знаешь куда попал?!

Я покачал-головой, потирая затылок. Это херня меня загипнотизировала что-ли? Я же должен был следить за обстановкой вокруг, а вместо этого принялся расшифровывать атмосферные помехи! Да ну тебя к черту, Око Баала — у меня и без тебя крыша подтекает!

— Как ты понял? — спросил я у водителя.

— У тебя глаза стали белые как у зомби! — ответил мне Джош, не отрывая взгляда от дороги, — Первый признак, что-то типа транса. Потом люди начинают творить всякую дичь — уходить в пустыню, стреляться, убивать сослуживцев!

— Ну и пиздец! — вырвалось у меня, — Что за хуйня здесь творится?

— Конец света здесь творится! — мрачно ответил мне Джош, — Ты оглянись вокруг, неужели не ясно?

— Разговорчики прекратили! — недовольно буркнул лейтенант, — Рохо, не пизди мне тут — за дорогой следи!

Я спохватился и снова вошел в транс. И сразу же в глаза бросились многочисленные метки работающих электроприборов. Я заорал в голос:

— Дюны на десять часов, пятьсот метров слева от нас там кто-то есть! Дюна на час справа от нас — вижу активность! На дороге в остове легковой машины что-то светится, возможно, мины!

Джош ударил по тормозам так что машина пошла юзом, врубил заднюю скорость и не обращая внимания на жалобный вой трансмиссии погнал вездеход задним ходом. Пулеметчик на крыше открыл огонь по обозначенным мной сопкам, а лейтенант заорал в рацию: «Мы атакованы, противник залег с обеих сторон дороги! На дороге мины! Повторяю, мы атакованы…»

И тут я увидел, как на вершине дюны в двухста метрах справа от нас поднялась фигура человека с трубой на плече и в нас полетела огненная стрела.

— Граната справа! — заорал я изо всех сил.

Джош отреагировал мгновенно — крутнул баранку, и выстрел гранатомета, который должен был прилететь точно в пассажирскую дверь спереди, ударил в колесо вездехода. Взрыв опрокинул бронированную машину, и я полетел, кувыркаясь по салону с мыслью: «В следующий раз надо пристегиваться!» Когда машина кувыркнулась в кювет, я крепко приложился головой об стойку автомобиля и потерял сознание.

В отключке я был недолго — пару минут от силы. Очнувшись, я услышал грохот разгорающегося боя вокруг нас. Вездеход лежал на крыше уткнувшись мордой в песчаный бархан из-под капота доносилось потрескивание и в салон шел дым. Никого кроме меня в машине не было, когда все успели выпрыгнуть, я не помнил. Пробормотав под нос пожелание лейтенанту Грабовски сдохнуть, я на четвереньках ринулся в полуоткрытую дверь водителя. На выходе из машины я ухитрился вляпаться в какое-то белесое говно, измазав руки и колени. Ругаясь на чем свет стоит, я распластался за перевернутым вездеходом со своим бесполезным золотым пистолетом в руке. Полцарства за автомат! Что здесь блядь происходит?! Кто с кем воюет и кто побеждает?

Песчаная буря усилилась и все вокруг застилала пелена несущегося с огромной скоростью песка. Этот песок мгновенно забил все мои физиологические отверстия, смотреть я мог только сквозь пальцы и сильно прищурившись. Грохот выстрелов и взрывов доносился со всех сторон сразу — похоже, что проклятая песчаная буря ни в малейшей степени не мешала чокнутым янки с энтузиазмом стрелять и взрывать друг друга. Да где все?! Что мне блядь делать?! Бежать обратно к колонне? Там только что-то громко взорвалось! Вперед идти — так там засели враги! Куда ни кинь — кругом клин! Ну Грабовски, тебе пиздец!

Выскочившую из песчаной бури фигуру человека с замотанной в какие-то тряпки головой и длинным ножом в руках я заметил в последний момент. Рука отреагировала быстрее сознания — вскинула пистолет, но вражина ловким ударом ножа отбил в сторону пистолет, и пуля напрасно взрыхлила песок возле машины. Тут бы мне и конец, потому что возвратным движением ножа этот демон пустыни уже вознамерился вскрыть мне горло, но тут я вспомнил, что огнестрел не главное мое оружие и убил противника мощным разрядом. Выскочившего вслед за первым гада я уже осознанно прибил разрядом. А в этой каше моя сила поэффективнее огнестрела будет!

С диким ревом двигателя из песчаной круговерти выскочил горящий БТР и помчался мимо меня куда-то на север, паля из пушек и пулеметов во все стороны. Куда они стреляли и видели ли куда едут, для меня осталось загадкой, да и рассказать скоро стало некому — БТР уехал недалеко, аккурат до заложенной в остове авто мины. Грохнуло знатно — боевую машину перевернуло, а меня взрывной волной уложило носом в песок и оглушило.

Кажется, наши проигрывали. Хотя какие это наши? Здесь никаких моих вообще нет, все остались в Тобольске. Я бы с радостью предоставил янки убивать друг друга, но отчего-то они еще и меня пытались на тот свет отправить!

Решив что от добра добра не ищут я сел на песок и прислонился спиной к машине. Здесь, по крайней мере, потише, чем на юге, где осталась колонна — треск выстрелов и грохот взрывов сейчас доносились как раз с той стороны. Дезертиры Черного Барта добивали охрану колонны. Мне осталось убедиться, что там все закончилось и пока эти отморозки будут грабить караван, попробовать уйти в пустыню и вернуться обратно в Салал. Если не заблужусь в этом песчаном месиве — не видно же ни черта!

Тут я вспомнил, что у меня есть радиостанция и хлопнул себя рукой по лбу — это же способ узнать, что происходит в колонне!

Радиостанция ухитрилась уцелеть в автомобильном крушении и даже гарнитура не оторвалась! Включив аппаратик и вставив наушник в ухо, я опять услышал вкрадчивый шепот, вкручивающий слова непонятного языка куда-то в подкорку как шурупы в доску. Сейчас он звучал угрожающе и как будто даже недовольно, но я наученный недавним горьким опытом постарался абстрагироваться и вслушаться в происходящее в отрядном канале. А происходило там много интересного!

— Меня прижали, меня прижали! — это Роки орет, — Противник на три часа!

— Винтовка заклинила, сука! — чуть не плача кричал Грабовски, — Не могу стрелять!

— Дипа подстрелили! Дип не умирай! Ааааааа! — а это кажется Чип.

— Надо отходить, нас всех здесь положат нахуй! — здесь не понял кто блажил высоким голосом полным паники.

— Отставить отходить! — это Мейсон, — Кавалерия на подходе!

Кавалерия? Он это серьезно, или просто их успокивает?

Не врал ушлый сержант — в звуки утихающей было перестрелки добавлялись новые участники, я услышал хлопки автоматического гранатомета и раскатистый выстрел орудия какого-то серьезного калибра.

— Они отходят! Отходят! — радостный крик Грабовски резанул по ушам.

Звуки перестрелки откатывались куда-то на восток. Кажется, пронесло.

Я утер пот со лба и с раздражением понял, что размазал то самое белесое говно с красными прожилками по лицу. Что это за херня? Вроде бы я на выходе из авто вляпался?

Я заглянул за машину и меня чуть не стошнило. Белесая хуйня оказалась мозгами пулеметчика, черепушку которого вездеход раздавил как орех. Пиздец!

— Рохо, ты живой? — послышался голос морпеха.

Я с испугу чуть было не пальнул на звук голоса, но в последний момент удержался, поставил пистолет на предохранитель и сунул в кобуру. Лейтенант, прихрамывая и подволакивая ногу, шел к вездеходу. Следом за ним топал водитель. Похоже, что отважные морпехи все время просто прятались где-то в кювете, но я не думал их винить, сам бы спрятался, если знал куда.

— Опа, здесь трупы! Кто-то завалил двух дезертиров! — вставил свои пять копеек балабол Джош, у которого лоб украшала свежая повязка, пропитавшаяся кровью.

Я молча подошел к ближайшему дезертиру, тому что решил поиграть со мной в фехтование, и сдернул у него с плеча старый добрый автомат Калашникова с черным цевьем и складным телескопическим прикладом. Потом, повозившись, расстегнул разгрузку с магазинами.

— Это правильно, — заметил неугомонный Джош, — Лучше поздно, чем никогда. Рохо, ты нашего пулеметчика не видел?

— Он под машиной лежит раздавленный в кашу, — зло ответил я, сдергивая с трупа арафатку и отличные герметичные очки с обтюраторами, — А его мозги сейчас на мне!

— Жаль Кирка, — вздохнул водитель, — Хороший парень был, надежный!

Освобожденная от очков голова дезертира упала на землю. Покойник оказался типичным европейцем, загорелый дочерна, и с впалыми щеками, весь высохший какой-то, с выцветшими белесыми глазами равнодушно смотрящими в небо.

— Парень, а ведь ты Барри Потрошителя завалил, — удивленно присвистнул лейтенант, — За него награда положена! Двадцать тысяч долларов, если память не изменяет!

«Он сказал не надо орден, я согласен на медаль…» на русском сказал я.

— Чего?

— Короче, давайте Потрошителя этого вы на себя запишите, — сказал я утомленно, — Мне за такой мелочью даже нагибаться в падлу.

— Ты серьезно? Спасибо браток! — обрадовался Джош.

— Твои братки в овраге лошадь доедают, — буркнул я на русском, вытирая чужие мозги с рук и лица арафаткой и отбрасывая ее подальше.

— Это типа по чилийски «пожалуйста» ты сейчас сказал?

— Типа того.

Отличные герметичные очки с обтюраторами, которые я надел все еще хранили запах предыдущего владельца, этого самого Барри Потрошителя. Судя по кличке, мужик был крут и суров, опять же чуть было меня одним ножом не завалил, да не знал что у меня туз в рукаве, иначе просто подстрелил, не вступая в ближний бой. Был бы на моем месте тот же Джош, валяться ему здесь с распаханным горлом по любому.

Бой в отдалении утихал, слышались только отдельные очереди. Одновременно утихала буря, и даже Шорох в наушнике угомонился — бормотал что-то едва слышно и жалобно. Бляя, похоже местное безумие заразно — я уже начинаю различать эмоции в звуках природного явления! Что дальше? Буду жрать наркоту горстями, и развлекаться стрельбой по выдуманным розовым слонам?!

Я накинул на тебя разгрузку с магазинами, повесил на плечо калашников и побрел по шоссе на юг к стоящей на шоссе колонне. Надо было кое-кого навестить.

Конвой был разгромлен. На дороге и на обочине стояли разбитые и расстрелянные грузовики, лежали неподвижные тела. Чуть поодаль стоял и чадил подбитый БТР. Вокруг машин суетились люди, выносили и перевязывали раненых. Я обратил внимание, что все они имеют нашивки частных военных компаний. А когда проходил мимо лежащего на боку грузовика, пинком открыл выпавший из кузова и треснувший зеленый ящик с армейской маркировкой. Внутри оказался песок. Все понятно, больше вопросов не имею.

Своих соратничков по экспедиции я нашел за грузовиком, тихо парящим пробитым радиатором на обочине. Лейтенант Грабовски стоял на коленях и перевязывал бинтами торс Дипа. Бинты моментально пропитывались кровью, но Грабовски доматывал один моток, потом молча протягивал руку, получал другой рулон и снова начинал мотать. Я замялся — желание дать этому гаду в морду не прошло, но было совсем не к месту.

— О, Рохо, ты живой? — обрадовался Мейсон, — А что это у тебя на башке?

— Это мозги, — любезно сообщил я сержанту, — Нет, не мои. Но спасибо что спросил, мне приятно, что ты за меня переживаешь.

— Автомат с очками где-то раздобыл, — присвистнул Роки, — Никак повоевать пришлось?

— А как же, — зло сказал я, — Если вы не в курсе, то Грабовски меня в головной дозор запихнул! И полетать в подбитой машине довелось и повоевать…

— Понимаю твое недовольство и готов поговорить по мужски, — не прекращая бинтовать Дипа твердо сказал Грабовски, — Но предлагаю отложить разборки до того момента, как мы прибудем в Маскат и раненые окажутся в безопасности!

О как заговорил. Речи не мальчика, но мужа. И откуда что взялось? Так-то он прав, да и запал у меня уже кончился — навоевался я сегодня.

— Да проехали, — вяло махнул я рукой, отошел подальше от всех, уселся на оторванное колесо, достал сигариллу и прикурил от разряда между пальцев.

— Хороший фокус, еще раз покажешь? — спросил вынырнувший неизвестно откуда морпех.

— Не охота перед людьми, что нас всех подставили клоуна изображать, — ответил я.

— А ты догадливый. Как понял?

— В колонне одни подрядчики — их не так жалко. В ящиках песок вместо оружия. Кавалерия, по-любому ехала следом, так чтоб на глаза не попасться и только и ждала, когда дезертиры в бой втянутся и завязнут.

— Если ты не заметил, то я вместе с тобой голову в ловушку сунул.

— Заметил, только потому с тобой и разговариваю, а не на хуй шлю.

— Я хотел поговорить о продолжении сотрудничества, но, вижу, ты не в настроении, — сказал лейтенант, вставая, — Как закончишь сопли на кулак мотать и себя жалеть позвони, вот моя визитка. Заодно и награду за Барри получишь.

— Капитан Стэнли Джонс, армейская разведка? — поднял я брови, — Серьезная птица, а ходишь в дозоры как простой лейтенант какой-то.

— Иди ты в жопу, Рохо, — веско посоветовал мне псевдолейтенант, — Ты сегодня был полезен, так что за мной должок. Но бесишь ты меня неимоверно, с трудом сдерживаюсь, чтоб тебе ногу не прострелить!

И уковылял куда-то по своим важным капитанским делам, не дожидаясь пока я придумаю остроумный ответ. Я сидел на колесе, курил и просто смотрел в пустыню. Вокруг разгромленной колонны лежали тела нападавших. Я насчитал всего десятка три человек. И никакой техники! Даже если кому-то удалось уйти, то получается что несколько десятков дезертиров с ручным оружием в пух и прах раздолбали колонну с бронетехникой и парой сотен личного состава?! Это же просто монстры какие-то! И ведь они почти добились своего, если бы не подоспела кавалерия, все уже были мертвы! Что за безумное место, в котором банды иррегуляров гоняют в хвост и гриву регулярные войска?

Кавалерия, добив в пустыне отступивших дезертиров, вернулась к колонне. Оказалось, что нас спасал второй батальон шестьдесят седьмого моторизованного полка вооруженных сил САСШ. Сначала сунул в пекло а потом спас, ага. Похоже, что военные подрядчики здесь в роли пушечного мяса ходят. Ладно хоть медиков своих дали чтоб раненых удержать. Одного Грабовски сразу же потащил к нашим. Чернокожий фельдшер в песчаном камуфляже посмотрел Дипа, пощупал пульс, поднял веко, надавил на глаз и равнодушно констатировал: «Этот мертв».

— Как мертв? Не может быть! Лечи его, сука! — заорал, брызгая слюной Чип, хватаясь за оружие. Мы навалились на парня, отбирая винтовку и выкручивая руки, наемник рычал и рвался из захвата. Фельдшер, не снимая руки с короткого автомата, осторожно отступил задом и холодно сказал, не сводя глаз с Чипа:

— Этого с собой больше не берите, а лучше уберите из Омана совсем — слишком слаб, корм для Ока!

И с этими словами был таков. Чип продолжал буянить, пока Мейсон не вкатил ему в плечо что-то из шприц-тюбика, после чего парень обмяк и позволил себя разоружить и связать. Наш маленький отряд продолжал терять людей, а ведь мы даже до Маската не добрались!

Через пару часов мы смогли-таки выдвинуться в Маскат. Подбитые грузовики взяли на буксир бронетранспортеры вояк, и разбитая колонна медленно и печально двинулась дальше на север. Скорость продвижения снизилась еще сильнее, так что ехать пришлось всю ночь и прибыли в Маскат мы только на исходе следующего дня.

В Маскате нас уже дожидались давно снятые номера в гостинице, но сначала пришлось битый час долбиться в закрытые ворота армейского морга, чтоб сдать уже начинающее пованивать тело Дипа. Открывший нам санитар лыка не вязал — был пьян до изумления. Принять труп он отказался и даже начал качать права, но Мейсон угомонил этого придурка одним хорошим ударом в челюсть, после чего снял с пояса ключи и мы сами занесли тело товарища в холодильник.

Санитара мы тоже затащили внутрь и бросили на прозекторский стол, после чего побрели в гостиницу, где лежал связанный и обколотый Чип.

Я скинул с себя пропотевший, пыльный армейский комок и подумал, что надо его постирать, после чего нашел в себе силы сходить в душ, после чего упал в койку и мгновенно вырубился.

Глава 12

Я сидел за столиком армейского кафе и потягивал очередную, уже третью чашку кофе. Странное дело — дома я этот кофе не любил, а здесь только его и пью. Может быть потому что нормального чая здесь не достать? Чай здесь знали только одного вида — самый поганый а-ля «пыль индийских дорог» расфасованный в разовые пакетики для заварки. Уж лучше я кофе попью.

Шел уже третий день нашего пребывания в Маскате. Экспедиция зависла в тумане неопределенности, что будет дальше, мы не знали. Похоже, что наши заказчики тоже не знали — отряд потерял транспорт, все оборудование и одного бойца еще до того как вышел из стартовой локации. Чип медленно отходил после смерти брата, но был сам не свой — ни с кем не разговаривал, целыми днями сидел, глядя в одну точку, так что его тоже условно можно было считать небоеспособным. Тело Дипа сначала хотели отправить на родину для погребения, но после того как нам озвучили стоимость подобной услуги, просто и без затей сожгли в местном крематории.

В первый же день я обошел весь Маскат, по крайней мере ту его часть, в которой теплилась жизнь. Какая-то активность в нем была только в той части, где находилась оккупационная администрация САСШ и в порту. В центре Маската находился большой госпиталь, административные здания, несколько военных гостиниц и пяток заведений общепита — кафешки и бары. В два из них пускали только военнослужащих ВС САСШ, три остальных оккупировали подрядчики. Интереса ради я побывал во всех трех — только чтоб понять атмосферу этого города. Увиденное и услышанное мне сильно не понравилось — кругом царила атмосфера безнадеги и декаданса. Наемники бухали по-черному, наркотики употреблялись почти открыто. Я-то думал, что неадекватные «дятлы» на блокпосте в Салале это аномалия, а оказалось что вполне себе местная норма. Разложение оккупационных сил САСШ в Омане изумляло, по крайней мере в среде подрядчиков. Мне стало интересно — неужели в кадровых частях ВС САСШ такая же картина?

Еще больше меня удивил порт Маската. В порту находился большой нефтеналивной терминал, который выглядел брошенным. Да и вообще, весь порт так выглядел, кораблей в порту я увидел всего два и это были патрульные катера, приписанные к базе. Людей в порту почти не наблюдалось. Один из немногочисленных докеров с которым разговорился, угостив сигареткой, рассказал мне, что за последние полгода в порт зашли пара дюжин судов снабжения и аж целых два танкера. И оба не за нефтью, наоборот — они привезли в Маскат топливо! Раньше я искренне считал, что САСШ находятся в Омане ради нефти, но теперь я просто не понимал, какого дьявола они здесь забыли. И ведь совсем не секрет, что оккупационная администрация контролирует только несколько опорных пунктов на побережье за пределы которых, бравые янки не рискуют выходить иначе как крупными и хорошо вооруженными отрядами. И то регулярно отхватывают люлей от дезертиров Черного Барта. Ну и где логика, в чем смысл происходящего? Неудивительно, что народ спивается и с ума сходит — бессмысленность нахождения янки в Омане очевидна даже мне, хотя я здесь и недели не провел. Обойдя за день весь Маскат и не найдя ничего интересного, я решил расценивать предоставленное свободное время как отпуск, который можно потратить в свое удовольствие и закрылся в гостиничном номере выходя только для приема пищи.

Воспользовавшись свободным временем разобрал и почистил свое новое оружие. Автомат Калашникова, доставшийся в наследство от Потрошителя оказался в отличном состоянии. С удивлением понял, что он под американский стандартный патрон пять пятьдесят шесть. Наверное, экспортный вариант. На автомат были установлены простенький коллиматорный прицел и отличный светодиодный фонарь с регулируемым световым пучком. Спасибо тебе Барри, выручил. Жаль, что нож не догадался подобрать с тела, судя по насечке, оставшейся на пистолете, тот был из отличной стали.

Сначала хотел было позвонить капитану Джонсу и потребовать награду за Потрошителя, но потом передумал. Во-первых, коммуникатора у меня не было, а во-вторых мой липовый чилийский паспорт не выдержал бы серьезной проверки, и я не хотел проверять, как отреагирует Джонс, когда узнает, что чилиец Адриано Рохо на самом деле беглый гангстер Андрей Рудов, разыскиваемый за убийство полицейского в Москве. Черт с ними с этими двадцатью штуками баксов. Никогда не держал в руках подобной суммы — не стоит и начинать! Эх!

От нечего делать начал смотреть второй сезон «Стражей» — на Косумеле мне этим заниматься было некогда. Сразу отметил возросший уровень технического и информационного оснащения команды — рейтинги шоу росли, инвестиции соответственно тоже. В этом сезоне Стражи начали делать вылазки за пределы САСШ — после серьезной подготовки и разведки команда суперов совершили короткий рейд в бывшую Мексику, где устроили настоящий разгром наркокартеля Кали — счет сгоревшим лабораториям и убитым боевиков картеля шел на десятки если не сотни. Смотрелось все это как захватывающий боевик, с той только разницей, что это были настоящие схватки и настоящие трупы!

Мой незапланированный отпуск закончился вечером третьего дня. Ко мне в номер заглянул сержант Мейсон и сказал, что нашел нам транспорт и распорядился готовиться выдвинуться завтра после завтрака, с чем и вышел. Я пожал плечами и вернулся к просмотру шоу.

На следующее утро после завтрака я стоял и недоуменно разглядывал две машины, которые Мейсон назвал нашим транспортом. Под этим словом он подразумевал два видавших виды пикапа гражданского исполнения. Никакого бронирования, ни даже легкого пулемета в кузове — ничего! На окна были наварены мелкие сетки для защиты от камней и только.

Сержант Мейсон только руками развел в ответ на мой недоуменный взгляд:

— Ничего другого достать не смог! Здесь с машинами большая проблема, знаешь ли.

И тут я во второй раз серьезно задумался — а не отказаться ли мне от этого дурацкого похода? Не думаю, что Кван будет всерьез возражать, все-таки я на другое подписывался, когда соглашался на участие в шоу. Жаль будет если я не получу того, что он мне пообещал, это ключевой момент в моих планах, но и подыхать в местных гнилых раскладах совсем не хочется. Что делать? Может монетку подбросить?

Я извлек из кармана серебряный реал и щелчком пальца запустил в полет. Поймал, но шлепнуть на тыльную сторону ладони не успел — мой кулак сжала рука Мейсона, а я даже не успел увидеть, как он ко мне подкрался, ебаный ниндзя.

— Не спеши принимать поспешные решения, Андрей! — тихо сказал мне сержант и отошел.

И отошел. Я сначала хотел съязвить, а потом чуть язык не проглотил — он назвал меня моим настоящим именем! Да кто ты такой, мать твою?! Хотя это вопрос маловажный, гораздо важнее другое — что он про меня знает и какие от этого могут быть проблемы? Пожалуй, что надо исходить из самого плохого варианта — он знает все, и если я попробую взбрыкнуть, он вполне может сдать меня военной полиции как беглого преступника. Так что вопрос ехать или нет отпал. Надо ехать и надо разговаривать с сержантом. Если получится договориться — хорошо, а если не получится, то обратно он может и не вернуться…

Я ухмыльнулся самой злобной ухмылкой из своего арсенала суперзлодея и обнаружил, что пистолет неизвестно каким образом оказался у меня в руке. Ближний Восток за несколько дней сумел вбить в меня рефлекс, который никак не получалось привить Энрике: при первом признаке опасности хвататься за оружие.

Пикапы были четырехместные, так что мы, с комфортом разместились в кабинах. Кузовы были забиты пластиковыми пятилитровками с водой, канистрами с топливом и сухпайком — пачками галет и коробками с саморазогревающимися консервами. Особняком лежали костюмы радиологической защиты. Мы полезем в зараженные районы?!

Мое место оказалось в голове колонны — меня посадили на пассажирское сидение, место водителя занял Мейсон. Но что меня удивило, так это Чип, который садился во вторую машину, и он был при оружии!

— Что за дела? — возмутился я, — Кто доверил этому психу оружие?!

— Спокойно, Рохо, Чип в норме! — заверил меня Мейсон.

Я только фыркнул на это заявление. Три дня назад Чип кидался на всех подряд и кусался, а теперь он в норме? Хороша норма! Да на его фоне даже я само воплощение адекватности! Грабовски со Слаем и Роки вышли из гостиницы и сели в машину с Чипом, чему я был только рад.

В нашу машину сзади уселся Марк. Я обратил внимание, что он поменял свою электромагнитную винтовку на огнестрельный автомат. Мейсон, к слову, тоже перевооружился в отличие от Грабовски, Роки, Слая и Чипа которые остались верны своим навороченным электромагнитным винтовкам.

Ну, хоть Мейсон с Марком пытаются адаптироваться под местные условия. Как там сказал Джош: лучше поздно, чем никогда? А кстати, надо еще кое-что сделать.

Я достал из кармана пачку презервативов и натянул один на ствол своего калашникова. Мейсон только хмыкнул, а Марк с заднего дивана похлопал меня по плечу — молодец, мол, и жестом попросил одну резинку для себя. Если бы я своими ушами не слышал, как тот говорит, решил бы что он немой, ей-богу.

Мейсон вздохнул глубоко и сказал в гарнитуру радиостанции:

— Ну, что, парни, поехали, с богом, с молитвой!

Я даже поперхнулся, когда это услышал, настолько это не соответствовало сложившемуся у меня образу сержанта Рэда. Ни разу не видел, чтоб сержант хотя бы перекрестился. Кому ты здесь молиться решил в этом забытом богом и людьми месте? Разве что сатане, он может и услышит.

Да уж, чем дальше, тем страннее ведут себя люди, может здесь в воздухе что-то распыляют? А еще мне непонятно почему приказ о выдвижении отдал сержант, а не лейтенант Грабовски. У нас что, смена лидера? Карманный переворот в отдельно взятом отряде? Ничего не понятно, хотя, пожалуй, эту новость можно считать положительной — Мейсон как командир меня устраивал, в отличие от Грабовски.

Мы выехали от гостиницы, миновали здание военной администрации САСШ, госпиталь, и въехали в старый Маскат, в котором я не бывал, потому что там никто не жил уже лет двадцать. Я уже знал, что Султанат Оман не участвовал в войне Судного Дня и остался относительно цел, но население из него все равно сбежало, вслед за своим султаном, который улетел из своей столицы сразу же после того как прозвучал первый ядерный взрыв в Саудовской Аравии. И правильно сделал, потому что хоть ядерных ударов Оману и не досталось, зато последствий этих ударов султанат получил сполна: страну просто засыпало радиоактивным песком, который принесли бури из глубин Аравийского полуострова, а следом двинулись миллионные толпы беженцев и дезертиров, которые разграбили и опустошили города и оазисы маленькой страны.

Справедливости ради надо сказать, что сбежали из Омана не все — тех немногочисленных аборигенов, которые остались жить в собственной стране, янки наградили кличкой «песчаные крысы» и почему-то ненавидели до зубовного скрежета. На мои осторожные расспросы, почему так, мне отвечали уклончиво, что-то типа: «сам увидишь». Количество странностей и несуразиц в этом гиблом месте было ненормально много, и я уже дождаться не мог, когда наконец смогу вернуться на тихий и понятный Косумель.

Город, через который мы ехали, смотрел на нас подслеповато выбитыми окнами, скалился гнилыми зубами покосившихся полуразвалившихся заборов, в общем производил очень тяжелое впечатление. В центре тоже развалин хватало, но там была жизнь, ходили люди, и ездил транспорт, а здесь только руины и песок. Мы миновали огромный комплекс зданий, некогда белый и красивый, а сейчас закопченный и полуразрушенный. Покосившийся расстрелянный указатель сообщал, что в этом здании находился королевский оперный театр Маската — туристическая достопримечательность. У меня создалось впечатление, что этот оперный театр кто-то упорно пытался взорвать, но, то ли не смог, то ли взрывчатки не хватило, так что бросил дело на полпути.

Через полчаса мы миновали международный аэропорт Омана. На взлетно-посадочной полосе рядами стояли сотни брошенных и разграбленных пассажирских авиалайнеров с логотипами Oman Air. Я только вздохнул, глядя на белоснежных красавцев, некогда летавших во все уголки земли. Мне мама рассказывала, что раньше была возможность добраться из Тобольска до Москвы за три часа — сел в аэропорту на самолет, фьють и ты уже за две тысячи километров. Ныне воздушный океан для человечества был закрыт, и это тоже стало следствием войны Судного Дня. Ядерные удары так взбаламутили атмосферу, что сначала на Ближнем Востоке, а потом и во всем мире появились так называемые лифты. Это сложное природное явление, представляющее собой сочетание нисходящих холодных потоков воздуха из стратосферы и восходящих потоков воздуха от поверхности, которые образовывали настоящие воздушные воронки с безумными перепадами давления внутри. Летательные аппараты, попавшие в такую воронку, просто разрывало на части. Потеряв десятки летательных аппаратов и тысячи жизней, человечество просто поставило на прикол весь некогда огромный воздушный флот. В мое время летали только дроны и то не высоко, да еще немногочисленные камикадзе на индивидуальных летательных аппаратах.

Сразу после аэропорта шоссе вильнуло на запад и уперлось в блокпост, брат-близнец того блокпоста на котором мы провели веселую ночку в Салале. Пулеметный ствол из гнезда на крыше уставился точно на нас, и я почувствовал себя неуютно. Дорога была перегорожена откатным шлагбаумом. Разнообразия ради на этом блокпосте стояли не дятлы, а бойцы из ЧВК «Ворон». Мейсон и Марк отчего-то напряглись, а когда я спросил отчего, оказалось, что вороны с коронными что-то там не поделили давным-давно и теперь враждуют.

— Могут быть проблемы? — поинтересовался я.

— Да не должны, по идее, — неуверенно сказал Мейсон, — Но на всякий случай будь готов.

— Всегда готов! — присказкой пионеров ответил я, потянулся было за автоматом, но потом подумал, что это будет выглядеть слишком вызывающе и оставил его стоять в креплениях.

Из блокпоста развязной походкой вышел боец в брюках, камуфляжной майке и круглых очках-консервах и лениво взмахнул рукой, показывая на обочину — причаливай, мол. Мы свернули на обочину и остановились. Боец, жуя жвачку вразвалку подошел к машине. Мейсон опустил стекло, вытянул из кармана на двери пачку документов.

— Кто такие, куда едете? — невнятно из-за жвачки спросил ворон, — Опа, коронные! Ну и хуле вы здесь забыли, пижоны?

— Спасательная экспедиция в зону отчуждения, — индифферентно ответил сержант, — С комендатурой все согласовано, вот путевой лист.

— Спасательная экспедиция? — рассмеялся боец, обдавая нас ароматом чеснока и ментола, — На этих тарантасах? И в количестве семи рыл?! Придурки, вас самих потом спасать придется! Хотя, скатертью дорога — по вам точно плакать не будем!

И, посмеиваясь, пошел откатывать шлагбаум. Мейсон кинул документы на приборную панель, газанул и маленькая колонна покатила мимо блокпоста дальше на северо-запад. Я обратил внимание на большой щит, установленный на дороге. Надпись на нем гласила: «Внимание! Дальше начинается зона радиоактивного заражения местности!»

— Внимание, всем надеть респираторы! — услышал я в гарнитуре голос лейтенанта Грабовски, — Если конечно не хотите лечить потом лучевую болезнь!

Мы споро натянули респираторы со сменными фильтрами. Основную опасность в этой местности представляли облака радиоактивной пыли, которые ветер разносил по всему региону. В принципе респиратора для защиты от этой напасти хватало. Если, разумеется, не соваться в эпицентры ядерных взрывов — там вполне можно было заработать лучевую болезнь за пару-тройку часов даже будучи в герметичном скафандре. Не знаю для какой цели у нас в багажнике сложены противорадиационные костюмы, лично я в подобные места идти не соглашусь ни за какие коврижки.

С этого момента мне предстояло контролировать дорогу на предмет аномалий и возможных засад — это было обговорено заранее. Я уселся поудобнее и меньше чем за пять секунд вошел в транс. Однако рекорд! Я оглядел местность — все было чисто, никаких элетроприборов на десятки километров вокруг.

Через три часа я устал пялиться в никуда и придумал новую схему контроля дороги: входил в состояние сканера, осматривал все окрестности, после чего отдыхал минут пять-шесть и снова осматривался. Дорога шла вдоль побережья, погода стояла солнечная и ясная, местность просматривалась на несколько километров вперед. Вдоль дороги регулярно попадались руины — придорожные кафе, заправки и тому подобные объекты ныне брошенные. Их я проверял особенно тщательно, но пока что все было чисто, людей не было видно совсем, как и животных кстати. Я обратил внимание что вдоль моря совсем не было птиц — почему, интересно? Из-за радиации?

На первый взгляд поездка напоминала увеселительную — солнечно, тепло, море справа плещется и никого. Но это только если забыть про радиацию и про Шороха продолжающего бормотать что-то на своем тарабарском языке, в наушнике рации. Сегодня голос Ока мне показался вкрадчивым и благодушным — что это может означать? Помнится, во время атаки дезертиров Шорох шипел и плевался мне в ухо агрессивным и злым тоном.

Самое странное, что, когда я спросил своих спутников про Шорох, Мейсон сказал, что не слышит никаких эмоций в этом шуршании. Марк только головой покачал. Странны дела твои господи. Может быть, у меня крыша начинает подтекать?

Сегодня по плану мы должны были достигнуть первой точки назначения пропавшей экспедиции — те останавливались на ночевку в отеле Оушен в поселке Хаур-эль-Факкан что в бывших Объединенных Арабских Эмиратах. Дорога пролегала через прибрежный городок Кальба. Когда уже после обеда мы въехали в этот городишко я напрягся и принялся внимательно сканировать дома и магазины, стоящие вдоль улицы мертвого города — в этих руинах могла спрятаться целая армия! Шло время, мы медленно ехали по улице, но никаких признаков жизни не наблюдалось. Пару раз приходилось выходить из машин и убирать упавшие на дорогу столбы, деревья и прочий мусор. И на выезде из города нам передали привет невидимые обитатели города: на обочине стоял частокол заостренных арматурных прутьев, на которых скалили зубы высушенные до состояния мумий головы разной степени сохранности. Было их штук двадцать, и по большей части это были головы европейцев, хотя и пара черных затесалось.

Угроза была прямая и недвусмысленная. И после первого шока меня затрясло от ярости. Захотелось выйти из машины, вернуться в городок, найти этих затейников и убить. Убить медленной и мучительной смертью, чтоб они корчились от боли в моих ногах и умоляли меня добить себя. Кажется, я сказал это вслух, потому что Мейсон встревожено гаркнул:

— Успокойся, Рохо! Это бессмысленно, у нас другая задача! Блядь, Марк, держи этого психа!

Он ударил по тормозам и вцепился мне в руки, которые уже нашаривали ручку выхода из двери, сзади меня со знанием дела взял в борцовский захват Марк, придавив так, что я едва мог дышать.

Дикая ярость оставляла меня медленно и неохотно. Хриплое дыхание клекотало в пересохшем горле. Меня потрясывало, со лба бежали капли пота, ногти воткнулись в ладони до кровавых следов. Что со мной происходит? Вспышки разрушительного гнева это мой бич с детства, но такого со мной еще не было — я же собирался выпрыгнуть из машины на полном ходу и пытался ударить своих товарищей, которые не давали мне это сделать! Хорошо еще что в таком состоянии я не способен использовать свою Силу, иначе без трупов бы не обошлось!

— Я в норме, отпусти, — хрипло просипел я Марку, который все еще удерживал мою шею в захвате.

Марк хмыкнул недоверчиво, но захват медленно разжал. Мейсон, пристально глядя мне в глаза, спросил:

— Что это было, Андрей? Тебя накрыло? Ты можешь себя контролировать?

Я тяжело вздохнул и пощупал шею — вроде все цело.

— У меня и раньше были приступы ярости, но такой сильный и разрушительный в первый раз. Спасибо что не дали мне натворить глупостей. Я не знаю, что это было. Честно…

— Это было Око Баала, парень, — озабоченно сказал Мейсон, — Оно вытягивает из тебя все самое темное и страшное что в тебе есть. Отчего ты думаешь здесь все жрут алкоголь и наркотики? Они боятся. И не радиации боятся, не дезертиров и не крыс. Себя они боятся, того во что превращаются!

— Да ну, бред какой-то, — помотал я головой. — У меня и раньше были проблемы с самоконтролем, а тут еще головы эти… Это просто нервный срыв. Ладно, поехали, а то Грабовски сейчас на говно изойдет.

Лейтенант, уставший спрашивать по рации, что у нас случилось, уже шел к нашей машине. Все остальные пассажиры второй машины заняли позиции с оружием наизготовку.

— Все нормально, просто у нас Рохо давно никого не убивал и захотел пополнить счет скальпами тех весельчаков, что головы здесь собирают! — крикнул Мейсон в окно пикапа.

— Кончайте гребаный цирк, здесь вам не стендап! — раздраженно ответил Грабовски, — Нам не скальпы собирать надо, а найти экспедицию!

— Мы все в норме, готовы двигаться дальше! — уверил его Мейсон.

Лейтенант погрозил нам кулаком и двинулся обратно в машину. Мейсон медленно тронулся, миновал вторую машину, дождался, пока та пристроится следом за нами и мы покатили дальше. Я начал делать дыхательные упражнения Бао. Прав, черт побери, ой как прав был чертов вьетнамец! Мне нужен самоконтроль, без него я опасен сам для себя! Господи, дай мне сил не сорваться!

Глава 13

Проехав Кальбу с его «гостеприимными» обитателями мы выехали на шоссе, идущее по берегу на северо-запад. Слева показался еще один аэропорт, на этот раз военный — туши громадных транспортников лежали разбитые и сгоревшие на взлетно-посадочной полосе. От ангаров для техники остались обгорелые руины. На подъезде к аэропорту стояли два сгоревших танка российского производства, кажется, это были Т-90. Следы давнего боя были повсюду — сгоревшая техника, остатки проволочных противопехотных заграждений, развалившиеся доты. Славно помахались когда-то местные горячие хлопцы! Интересно, кто с кем здесь воевал?

— Здесь иранцы десант высадили в начале войны Судного Дня, — сказал Мейсон, заметив мой интерес, — За девять дней захватили все Объединенные Арабские Эмираты. Арабы воевать совсем разучились, сдавались целыми дивизиями и только некоторые оказали сопротивление. Вот здесь как раз и были некоторые…

— Не сильно им это помогло, — сказал вдруг Марк, — Эту базу персы взяли за полдня. А потом тех, кто остался жив, раненых и тех, кто сдался — всех отвели в пустыню и расстреляли.

— Иранцы тоже недолго радовались — до первого ядерного удара от Израиля, — пожал плечами Мейсон, — Я читал про эту чертову войну — все началось внезапно, люди как будто с ума сошли и разом вцепились друг в друга. Это было как массовое помешательство, всплеск ненависти, национализма, ксенофобии — все разом. Никаких рациональных предпосылок для войны не было.

Я вспомнил недавний всплеск ярости и поежился. Могу себе представить, как здесь было жарко в те дни, если люди так же горячо ненавидели друг друга. Прав, ой как прав был Мигель — Ближний Восток это очень плохое место! Только выбора у меня нет, чтоб остаться в живых приходится раз за разом совать голову в петлю в надежде что пронесет.

В Хаур-эль-Факкан мы въехали под вечер — на улице уже начинало темнеть. Очередной мертвый город встретил нас мрачными темными окнами, в которых свистел ветер. Здесь нам начали попадаться свидетельства былых боев — на улицах стояла разбитая техника, некоторые дома были расстреляны, на перекрестках когда-то были сооружены доты и огневые точки, ныне разрушенные.

Шум двигателей наших автомобилей далеко разносился по пустым улицам. Я находился в режиме сканера постоянно, но ничего не видел. Но это вовсе не означало, что в городе никого нет — те головы на пиках сами собой не появились. Это просто означало, что местные песчаные крысы не пользуются электроприборами только и всего. Чтоб головы рубить электричество не нужно. Я поймал себя на том, что думаю, о местных как о крысах и готов убивать как только увижу и осклабился — вот уж действительно, пока сам не увидишь, не поймешь!

Отель Оушен находился на северной окраине города и стоял прямо на великолепном песчаном пляже белого песка. Думаю, что до войны здесь отбоя не было от туристов — вода в большом заливе была прозрачная, нежно-голубого цвета. И только затонувший прямо у кромки пляжа фрегат, наполовину торчащий над водой страшный, обгоревший памятник прошедшей войне, напоминал о том, что здесь все давно мертво и отравлено невидимой смертью.

Мейсон остановил машину, не доехав до отеля метров триста. Свернул во двор большого бунгало, притер машину к стене. Рядом встал второй пикап.

— Мы пойдем проверим отель, а ты побудь здесь, охраняй транспорт, — сказал мне сержант, вытаскивая из креплений автомат.

Я пожал плечами — охранять так охранять. Взял свой калашников, вышел из машины, сел на капот. Остальные парни вышли на дорогу и неспешно пошли в отель, не сказать, что как на прогулке, но и без особой опаски. Я заметил в руках у Грабовски чемоданчик с каким-то электроинструментом. Чего они там проверять решили?

Я вытащил из кармана свой портсигар и цыкнул зубом от огорчения — осталось всего пять сигарилл. Ничего подобного в местных магазинах я не видел, то, что продавалось под названием «табак» на вкус больше напоминало гнилую солому вперемешку с опилками. Курить такое я не мог и не хотел. Чертов Виктор мало того что пытался подсадить меня на наркотики, так еще и ухитрился подсадить на хороший табак!

Я с наслаждением затянулся ароматным дымом и принялся бесцельно наблюдать за темнеющим горизонтом. Ночь наступала стремительно — на небе постепенно проступали звезды. Красиво здесь! И тихо. Интересно, сколько мне здесь сидеть?

Прошло полчаса, я покурил, прошелся по двору разминая ноги, опять посидел. На улице окончательно стемнело, и когда я повернулся к морю уловил краем глаза какой-то отблеск. Я повернулся на юг и через пару минут наблюдения заметил еще один отсвет где-то в городе. Кто-то бродил в развалинах подсвечивая себе огнем или электрическим светом. Я переключился в режим сканера, но никакого электромагнитного излучения не увидел. Факел или слабенький фонарик? Песчаные крысы или дезертиры? Лучше уж первые, со вторыми я уже сталкивался, нафиг-нафиг.

В отрядном канале было тихо, поэтому я решил побеспокоить коронных по рации:

— Мейсон, это Рохо. В городе кто-то есть, наблюдаю отсветы факела, направление — юг, в районе мечети, около километра от меня.

— Принято, Рохо, — сквозь бормотание Шороха пробился голос сержанта, — Мы здесь почти закончили, скоро подойдем, смотри в оба!

Что, блядь, они там закончат? Речь шла о разведке вроде как. Опять темнят. Почему все, с чем я не соприкоснусь, оказывается с двойным или даже тройным дном? Определенно, надо искать Ын Джи и валить на Косумель. Там тоже не сахар, но хотя бы понятно, что от меня хотят и как дело планируют закончить.

Коронные появились на улице через полчаса, предварительно окрикнув меня по рации. Правильно сделали — я уже так накрутил себя, что готов был стрелять на звук. Рожи довольные, как у котов, что добрались до сметаны. Хотел было съязвить на тему радости от прошедшей разведки, но решил не обострять. Пусть радуются, пока могут.

Машины мы перегнали в тупик грузового терминала, что был при отеле. Закрыли маскировочной сеткой — с пяти шагов не поймешь, что такое здесь стоит и мы направились в отель.

Оушен когда-то был шикарной пятизвездочной гостиницей. Остатки былой роскоши еще угадывались в коридорах по которым мы стуча каблуками прошли в отель. Расположились в большом конференц-зале с застекленной стеной, через которую отлично просматривались все подходы к отелю. Стекла к моему удивлению стояло целым, нигде не разбито и почти не поцарапано. Впрочем, когда я постучал по нему, сразу понял, почему оно уцелело — бронированное, антивандальное. Такое разбить еще постараться надо.

После скудного ужина, который, тем не менее все проглотили с аппетитом лейтенант Грабовски нарезал всем по два часа ночной вахты. Всем кроме меня. Не доверяет. Ну и правильно, пусть дальше не доверяет, я лучше посплю всласть.

Первым на часы заступил Роки, а все остальные принялись расстилать спальники — готовились ко сну. Я же, почувствовав после ужина позывы справить естественную потребность, решил сходить облегчиться.

— В соседних комнатах не гадить! — напутствовал меня лейтенант Грабовски.

Я только отмахнулся — сам знаю. Шарится в темноте в заваленных всяким хламом коридорах, подсвеченных узким тонким лучом подствольного фонарика было то еще удовольствие, но найти подходящего места никак не получалось. Я уже примерился было сделать свое дело в закутке коридора, когда увидел в пыли свежие следы ботинок. Коронные прошли здесь всем стадом совсем недавно. Интересно, что за дела они здесь делали, прикрываясь разведкой? Надо посмотреть!

Следы привели меня в подвальное помещение, которое некогда было хранилищем ценностей. Большая сейфовая дверь была взорвана, все сейфы для хранения вещей постояльцев стояли взломанными. На полу валялась гора всякого мусора — коробки из-под часов, женские сумочки, футляры от драгоценностей. Все было покрыто толстым слоем пыли. Ну и чего они здесь искали, здесь все давно выгребли до нас, скорее всего еще во время войны иранские солдаты постарались.

Оказалось, что выгребли не все. В соседним с большим хранилище помещении обнаружились маленькие и узенькие сейфовые ячейки — в такие могут влезть разве что папки с бумагами или документы. И вот здесь я обнаружил свежие следы взлома — все дверки стояли открытыми, на полу валялись горы бумаг с водяными знаками, арабской вязью, какие-то паспорта…

Кому могли понадобиться покрытые пылью бумажки двадцатилетней давности?! Может быть там деньги хранились? Да нет, деньги, золото и драгоценности складывали в соседнем хранилище. Здесь искали что-то другое и, похоже, нашли.

Да и черт с ними, с коронными, флаг в руки и поезд на встречу! У меня своих тайн и загадок хватает, чужих не надо. Захотят сказать — скажут.

Я подобрал с пола пару бумаг, ушел в комнату охраны и сделал свои дела. Должен вам сказать, что подтираться официальными бланками с водяными знаками жуть как неудобно! Но я справился со сложностями достойно и с чувством выполненного долга отправился обратно.

Когда я вернулся в конференц-зал, Роки, сидящий на офисном стуле перед панорамным окном глумливо ухмыляясь мне подмигнул. Я его проигноровал, расстелил свой спальник и мгновенно вырубился.

Утро как-то не задалось. Я проснулся от гневных воплей лейтенанта Грабовский и виноватого бухтения Слая. Спросонья долго не мог врубиться в происходящее, а когда понял, враз проснулся. Оказалось, что пока я сладко спал, нас самым наглым образом обокрали.

Грабовски у нас ранняя пташка и проснулся в пять тридцать утра. Проснувшись, он обнаружил что Слай, которому выпала честь отстоять «собачью вахту», самым бессовестным образом дрыхнет сидя на стуле. К чести, Слая тот спал что называется «вполглаза» и вскинулся, как только лейтенант начал вставать, но как ни крути сон на посту — это серьезный проступок. Грабовски решил пока шухер не поднимать, чтоб остальных не будить, шепотом пообещал солдату репрессии и штрафы и отправился к машинам за продуктами на завтрак. Тут-то и вскрылось, что ночью у нас были гости, которые сперли часть воды и добрую половину продуктов. Неизвестно, случилось это в смену Слая или кого-то другого, но раз спящим попался Слай, так что все шишки достались ему.

— А разговоров-то было — Корона то, Корона се… — не преминул вставить свои пять копеек я, — А на деле отряд скаутов и то посерьезнее будет.

Грабовски кинул на меня испепеляющий взгляд, но крыть ему было нечем, и он переключился на Слая, который совсем поник. Мне было решительно непонятно, зачем окончательно размазывать парня, который все осознал и раскаялся, но это не мой отряд — шут знает, как у них все принято.

Я отправился к автомобилям, чтоб оценить размер понесенного ущерба.

— Мда уж, весело! — присвистнул я, глядя на разгром, учиненный в машинах.

Не знаю, что за вандал здесь порылся, но он не столько украл, сколько попортил. Сумка с галетами была полностью разорена — часть упаковок была украдена, часть вскрыта на месте, еще часть растоптана. Бутыли с водой тоже пострадали — часть пропала, часть валялась пустые. Выпили они их на месте что-ли? Коробки с консервами практически не пострадали, пара была вскрыта, несколько банок валялись на полу. Я поднял одну банку и с удивлением увидел на ней следы неудачного взлома — вместо того, чтоб дернуть за кольцо и открыть крышку ночной вор пытался вскрыть ее с помощью ножа! Полное впечатление, что нас обокрали дикари, не знающие что такое консервы.

Коронные ходили злые как черти, костеря на все лады Слая. Мейсон молча залез в кузов и принялся считать оставшиеся продукты.

— Еды в притык хватает, я с запасом брал, — подвел итог своих расчетов сержант, — Придется жрать одни консервы, однообразно, но голодными не останемся. А вот с водой беда — придется ввести нормирование и искать чистый источник. Здесь с этим проблемы. Так, стоп, где брутфорс?! Где этот чертов ящик, я вас спрашиваю?!!

— А что за… — решил поинтересоваться я, но сержант не обратил на меня внимания.

— Грабовски, еб твою мать, где брутфорс?! — заорал во всю глотку Мейсон, — Ты же его в последний раз в руках держал! Куда дел?!

— Я его в машину положил в кузов, — ответил бледный лейтенант, — Он должен быть там. Посмотри еще!

— Здесь его нет! Ты понимаешь, здесь нихуя нет!!! — рявкнул Мейсон, — Вспомни, может быть, ты его в отель брал?

— Нет, я точно положил его в машину, — упавшим голосом сказал Грабовски.

— Ну пиздец! — вцепился себе в волосы сержант, — Это просто феерический проеб! Как, ну скажи, как можно было бросить вещь, от которой зависит успех экспедиции в машину?! Ты должен был его под голову вместо подушки класть!!!

— Я думал здесь под охраной все, — лейтенант совсем поник, — Ну откуда я знал…

— Грабовски, ты долбоеб! — припечатал командира Мейсон, — Ты ухитрился проебать все что только можно: транспорт, оборудование, одного бойца еще до того как прибыл в точку старта! А на первый день посрал брутфорс! Я такого феерического неудачника никогда не видел и вряд ли еще увижу! Твой дядя будет просто счастлив, когда мы вернемся в Чарльстон обосравшимися с ног до головы!

Лейтенант выглядел таким бледным и несчастным, что мне даже стало его немного жаль. Так, чуточку, в основном я наслаждался моральным уничтожением своего недруга.

— Марк, блядь, иди сюда! Найди мне этих пидарасов! Найди и я тебе клянусь — ты уедешь из этой командировки с карманами битком набитыми баблом! — продолжал бушевать сержант, — Клянусь, я лично выпущу кишки этим ебаным крысам! На куски резать буду!!!

Мне стало не по себе, обычно сдержанный и улыбчивый Мейсон превратился в беспощадного демона, жаждущего крови. Или раньше была просто маска, а сейчас выглянуло истинное лицо? То, что он опасен как очковая кобра я догадывался и раньше, теперь вижу, что мои догадки были верны.

Марк молча кивнул и опустился на корточки, осматривая землю вокруг машин. Обошел вокруг, и отрицательно покачал головой — если грабители и оставили какие-то следы, то мы здесь всем стадом их основательно затоптали.

— Марк, дружище, поищи еще! — горячо убеждал следопыта сержант, — Может быть, на улице остались следы?

— Там вообще-то асфальт, Рэд, — сухо ответил Марк, — А я тебе не ищейка, нижнего нюха у меня нет.

Мейсон хрипло зарычал, сжимая кулаки. Я на всякий случай отшагнул от него и расстегнул куртку, открывая доступ к кобуре — а ну как неадекватный сержант кинется на меня? Автомат остался в отеле, никак не привыкну его таскать везде и всюду. Кобура с пистолетом уже превратилась в обязательный предмет одежды, без нее я чувствовал себя почти голым и одевал сразу же, как только проснусь. С калашниковым такой привычки пока еще не появилось и как видно зря.

— Рохо видит работающие электроприборы, — сказал вдруг Грабовски, — Брутфорс я не выключил, он в спящем режиме…

В следующую секунду Мейсон непонятным образом телепортировался ко мне, так что я отреагировать не успел, даже если б захотел, и взял меня за грудки:

— Найди мне брутфорс, Рохо! Найди и, клянусь, я возьму тебя в долю!

— Хорошо-хорошо, я попробую, — я осторожно вывернулся из захвата сержанта, — Если твой прибор еще в городе и не разбит на куски этими дикарями, то я его увижу.

— Если он разбит, то наша командировка закончится здесь и сейчас, — жестко ответил мне сержант, — Так что если ты все-таки хочешь найти этого корейца, как там его: Ын Джи Пака, то ты отыщешь мне брутфорс!

Большую часть барахла мы бросили в отеле, взяв с собой только оружие и подгоняемые злым, как тысяча чертей, Мейсоном погрузились в машины. Командовал теперь сержант, не обращая никакого внимания на Грабовски, а тот молча выполнял все его команды. В общем, переворот в нашей маленькой банде можно считать состоявшимся, правда, теперь, я не был уверен, что это к лучшему. Сержант в своем истинном виде меня откровенно напрягал.

Я опять сидел в режиме сканера на переднем сидении пикапа. Мы второй час колесили по городу, прочесывая все улицы и все безрезультатно. Я уже начал уставать и думать, что все напрасно — этот прибор могли вынести за пределы города или закинуть в какой-нибудь подвал со стенами из железобетона, которые экранируют электромагнитные поля.

Когда мы в который уже раз проезжали по одной из окраинных улиц мимо развалин абсолютно неприметного дома я наконец увидел искомое.

— Кажется здесь! Точно, здесь есть какой-то электроприбор, на втором этаже! Мейсон, тормози!

Сержант отрицательно покачал головой, крутя баранку.

— Нет, не здесь. Крысы забились в свою нору, не стоит их настораживать раньше времени.

Мы остановились метров за триста от цели на параллельной улице. Мейсон выпрыгнул из машины и принялся командовать:

— Грабовски, Слай, выдвигайтесь по следующей улице, метров за пятьдесят до объекта, занять позиции и ждать приказа. Рохо, Марк, Роки вы со мной. Чип — охраняй транспорт! И нормально охраняй, а не как этот долбоеб Слай!

Мы побежали вслед за неугомонным сержантом. Я включил радиостанцию и поморщился, когда в отрядном канале услышал вкрадчивое бормотание Шороха, век бы его не слышать. Сегодня голос Ока показался мне предвкушающим что-ли? Ох, бедная моя голова…

Двухэтажный дом, когда-то бывший местом жительства большой семьи ничем не выделялся из ряда таких же, скорее наоборот — выглядел бедным и совсем не примечательным. Вдобавок второй этаж был наполовину разрушен и если бы я искал лежку крыс наугад, в этот дом полез бы в последнюю очередь. Но теперь я четко видел, что на втором этаже лежит работающий электронный прибор, а значит, мы пришли в нужное место.

Дом был огорожен невысоким кирпичным забором и Мейсон не раздумывая, перемахнул через него как кошка, бесшумно оказавшись на территории дома.

Следом за сержантом последовали Марк с Роки, ну а после них, кряхтя и подергиваясь, полез я. Пока я не слишком ловко перелазил через стену коронные уже оказались под стеной дома, и Марк заглядывал в окно с помощью маленького зеркальца на ручке.

— Чисто! — сказал Марк и вся банда ломанулась внутрь через окно не дожидаясь меня.

Вот же лоси! Да и черт с ними, пойду я, пожалуй, заберу тот самый брутфорс, посмотрю, что это такое. Забрался я на второй этаж быстро и просто — по разбитой внешней стене, кирпичи которой образовали подобие лестницы. Там на втором этаже увидел искомое — в куче мусора валялся тот самый чемоданчик, с которым вчера форсил Грабовский.

Чемоданчик выглядел так, как будто по нему долго били кувалдой — весь покорежен и разбит. Хотя почему как — рядом лежал ржавый молоток с обломанной ручкой и кусок арматуры, нечто вроде зубила, с помощью которых этот чемодан вскрывали. Понимаю этих крыс — чемоданчик выглядел дорого и солидно, и они наверняка ожидали найти внутри алмазы, золото или что-то другое не менее ценное. Но уж точно не вот эту непонятную фиговину в желтом корпусе с маленьким экраном, ныне треснувшим. Корпус прибора тоже был в трещинах — похоже, что им от души приложили об стену, вымещая злость от обманутых ожиданий.

Ну что же, похоже, что наша экспедиция заканчивается так и не начавшись, Мейсон недвусмысленно дал понять, что без этого самого брутфорса они никуда не пойдут. И не могу сказать, что буду сильно печалиться по этому поводу — Ближний Восток уже сидел у меня в печенках.

Где-то в глубине дома гулко бахнул выстрел, и раздались крики ярости и боли. Кажется, коронные нашли-таки крыс и те отказались соблюсти законы гостеприимства. Кричал кто-то из наших — похоже на голос Роки. А вот сейчас был стрекот электромагнитной винтовки! Коронные сцепились с крысами.

Я взял уничтоженный прибор под мышку и неспешно пошел на первый этаж дома, по опасно поскрипывающей разбитой лестнице. Внизу продолжалась драка — кто-то кого-то бил или резал или я не знаю, как еще убивал. Мне лезть в драку совсем не хотелось, настроение было меланхолично-депрессивным, за эти два часа, что мы катались по улицам, мертвый город вогнал меня в сплин. Да еще Шорох в наушнике бормотал что-то угрожающе-зловещее. Мне снова начало казаться что я различаю отдельные слова в этом шипении, и пришлось выключить рацию — не хватало мне снова отрубиться в боевой ситуации.

Пальба и крики тем временем затихли. Надеюсь, что наши победили. Хотя какие они наши? Так временные попутчики и не более.

— Рохо? Рохо, блядь, куда ты делся? — раздался трубный глас Мейсона из подвала.

— Я здесь, нашел ваш брутфорс, только он разбит, — ответил я.

— Почему рацию выключил? — зло рявкнул сержант.

— Шорох чуть не загипнотизировал, — пожал плечами я, — У меня уже было подобное в Омане тогда дезертиров едва не прозевал.

На первом этаже обнаружились два тела. Одетые в невообразимую рванину мужчины лежали в лужах крови. Выглядят худыми, даже истощенными, у одного вместо глаза безобразная застарелая язва, сочащаяся гноем. У второго в руке все еще дымящийся обрез двустволки. Рядом с телами сидел Роки, весь перекошенный и со свежей повязкой на рукаве.

— Жахнул из лупары в упор, только бронежилет и спас, — буркнул солдат в ответ на мой вопросительный взгляд.

В комнату влетел с улицы Грабовски, который не слова не говоря рванул у меня из рук брутфорс. Ни спасибо, не пожалуйста — и как с такими людьми работать? Ну и ладно, судя по всему работать осталось недолго.

Я спустился в подвал, скупо освещенный древней масляной лампой, и поморщился от тяжелого духа, стоящего внутри. Пахло смесью больницы и ночлежки для бомжей — невообразимой смесью запахов давно не мытых тел, гноя, мочи и не знаю еще чего. Заметил, что в углу лежат остатки нашей провизии — упаковки галет, вскрытые и пустые, несколько пятилитровок с водой. На полу лежал еще живой абориген — крепко связанный по рукам и ногам. Мужик трясся всем телом и выкатив черные глаза тяжело дышал, всем своим видом показывая, что он совершенно неадекватен. Рядом стоял хмурый Марк прижимающий крысу к полу ногой.

В дальнем углу кто-то громко вздохнул, и я чуть было не подпрыгнул от неожиданности. Оказалось, что я увидел не всех обитателей этого подвала — в огромной куче тряпья обнаружилась еще одна крыса. Женщина, судя по пропорциям тела, но не факт. Волос нет совсем, все лицо покрыто мокрыми кровоточащими язвами, серые сухие губы, жар от тела шел такой, что даже на расстоянии чувствовался. Крыса лежала без сознания.

— Что это с ней?

— Лучевая болезнь, третья или четвертая степень, — ответил мне спустившийся в подвал Мейсон, — Скорее всего попала в радиоактивную бурю без средств защиты. Гарантированный труп в течение пары дней.

И удовлетворив мое любопытство, сержант от души пнул ногой крыса лежащего на полу. Араб вскрикнул и бешено вращая глазами что-то заорал на своем языке.

— Говорит, что видит на нас порчу — наши души скоро пожрет Око, — перевел Марк, — Мы все умрем и бла-бла-бла.

— Спроси урода, где остальные, спальников здесь гораздо больше четырех! — велел Мейсон.

Марк забормотал на арабском, переводя слова сержанта, но крыс его даже не слушал — только ругался, плевался, завывал что-то и по всем признакам был абсолютно неадекватен. Даже когда сержант воткнул нож ему в бедро и провернул, поток ругательств только усилился.

Я с ухмылкой смотрел, как отморозок Мейсон с недоумением наблюдает за пленником. Что, сука, не знаешь что делать с человеком не боящимся боли и угроз?

— Короче, черт с остальными, — в конце-концов решил Мейсон, — Наверняка разбежались по всей пустыне, лови их до второго пришествия.

Я же смотрел на воющего и плюющегося араба и понял, что испытываю нешуточный когнитивный диссонанс — это и есть те самые страшные пустынные крысы, которых боятся вооруженные до зубов военнослужащие САСШ?! Да бомжи у меня на родине и то внушительнее!

— Марк, будь добр, спроси: кто у них здесь режет головы и выставляет на кольях, — попросил я.

Марк ухмыльнулся, но перевел. Неожиданно для меня крыса ответил — затрясся всем телом, выкатила черные глаза еще дальше, хотя казалось, что некуда дальше и что-то заорал, разбрызгивая кровавую пену.

— Говорит что-то про демонов пустыни, что приходят из бури, — перевел Марк, — Порождения Ока, они заберут наши души, бла-бла. Короче бред несет.

Мейсон весь скривился, поднял пленного за волосы с пола и одним махом перерезал ему горло. Араб захрипел, забулькал, на пол щедро полилась темная почти черная кровь.

— Уходим, ничего здесь не трогаем, — распорядился сержант, — От этих крыс запросто можно подцепить все что угодно — начиная от проказы и заканчивая вшами.

— С бабой что делать? — индифферентно спросил Марк.

— Нахуй бабу, сама сдохнет, — отмахнулся Мейсон.

Коронные поднялись по лестнице на первый этаж, я пошел за ними. Мельком отметил связку каких-то грызунов выпотрошенных и развешанных на веревке вдоль стены — крысы жрут крыс, забавный каламбур. В углу снова захрипела умирающая женщина и я, вздохнув, поднял свой автомат. Оглушительно бахнул выстрел в закрытом помещении, тело в тряпье дернулось и застыло. Coup de grace — удар милосердия, так кажется, говорят французы?

После полутьмы подвала солнце, заглядывающее в окна первого этажа меня ослепило. Остановившись проморгаться, я услышал язвительный вопрос Мейсона:

— Что Рохо, день без убийств — день прожитый зря?

Я только плечом дернул — пусть понимает, как хочет.

— Брутфорс работает! — радостно сообщил Грабовски, — Экран разбит и корпус тоже, но внутренности не пострадали!

— Хоть одна хорошая новость за сегодня. — устало вздохнул сержант, — Ладно, парни все по машинам — у нас есть еще полдня, надо успеть попасть в Дубай.

Глава 14

Два пикапа пылили по занесенной песком дороге, которая вела на запад прямо в мертвый уже двадцать с лишним лет мегаполис Дубай. Безжалостное солнце выжигало все вокруг, нагревая металл до состояния сковороды — кондиционеры авто не справлялись, в салоне было под тридцать градусов. Я как обычно сидел на переднем пассажирском сидении головной машины и с интересом изучал атлас.

— Рохо, ты не туда смотри, ты на дорогу смотри! — сделал мне замечание сержант Мейсон что сидел за баранкой нашего автомобиля, — Аномалии ищи! Засады ищи! Ты для этого здесь!

— Ты знаешь, Мейсон, я смотрю в карту и вижу картину поинтереснее, — отозвался я, — Насколько я понимаю, наши потеряшки пропали в эмирате Катар, в местечке под названием Аль-Шахания, верно?

— Ага, все точно, — ухмыляясь, ответил сержант.

— Так вот, я смотрю на карту и вижу, что Дубай лежит в стороне от дороги на Катар! Да даже этот чертов Хаур-Эль-Факкан совсем не в той стороне! Объясни мне, будь добр, зачем мы лезем туда, куда нам не надо? И только не надо мне вешать лапшу про то, что там останавливалась экспедиция по дороге на Катар!

— Объяснить? Да как два пальца об асфальт! — с удовольствием отозвался Мейсон, — Срать мне на эту пропавшую экспедицию с крыши тауэрского замка! Настоящее дело у нас именно там — в Хаур-Эль-Факкане и Дубае, а потом в Дохе! Спасательная экспедиция просто прикрытие — сечешь фишку?

— Ну тогда у меня для тебя плохие новости, Мейсон, — в тон сержанту ответил я, — Мне в свою очередь насрать на ваше настоящее дело с крыши московского Кремля! У меня одна цель в этой экспедиции найти этого чертового корейца, как там его — Ын Джи!

— Понимаю твои резоны, — еще больше развеселился сержант, — Но тут получается маленькая загвоздка, Андрей! У тебя нет транспорта, нет припасов и один ты не в состоянии добраться до места пропажи корейского сопляка!

Я только затылок почесал в замешательстве — а ведь он прав, сукин сын! Что я могу сделать в такой ситуации? Да ничего! Я даже отказаться ехать в Дубай не могу, потому что перспектива прогуляться восемьсот километров по пустыне до Аль-Шахании самоубийственна! Или четыреста до Маската — хрен редьки не слаще!

— Я вижу, ты все осознал, — усмехнулся Мейсон, — Но ты правильный мужик и был мне весьма полезен, поэтому я хочу сделать тебе отличное предложение: ты помогаешь нам с нашей маленькой халтуркой в Дубае и Дохе, и получаешь за это семьдесят штук баксов! Ну а потом мы все дружно едем в Аль-Шаханию и ищем этого твоего узкоглазого парня. Как по мне так просто шикарное предложение, как считаешь?

— Сукин ты сын, Мейсон, — с восхищением сказал я, — Это просто ошеломительное предложение: я делаю то, что тебе нужно, либо ты вышибаешь мне мозги! Охуенная альтернатива!

— Не считай меня за полного пидараса, Рохо, — широко осклабился сержант, — Никто тебя убивать не будет, просто отправим прогуляться пешком в твою Аль-Шаханию и всего делов!

— Да уж лучше бы пристрелили, — скривил губы я, — Гораздо гуманнее, чем бросить подыхать в этой пустыне!

— Вот и я про что тебе толкую! — подмигнул мне Мейсон, — У тебя есть два варианта: помочь нам и получить хороший куш, или медленно сдохнуть в пустыне от жажды и радиации! Как по мне так выбор очевиден!

На самом деле у меня был еще один вариант, о котором ушлый сержант и не подозревал — я мог мгновенно прикончить его и Марка, после чего разобраться с коронными во второй машине и отправиться туда, куда мне нужно в одиночку. Но после короткого раздумья я решил отложить этот план на потом — поубивать всех наемников я могу в любой момент, а пока что мы едем примерно в нужном направлении, пусть все идет как идет. Да и страшновато было остаться в этом сумасшедшем месте в одиночку, чего греха таить.

И все-таки как меня бесит эта ситуация! Опять меня развели как лоха и любезно предлагают подставить холку под хомут! Когда эта хуйня кончится!!! Я зло выругался сквозь зубы и принялся дышать по системе Бао — длинный вдох через нос, две секунды пауза и короткий выдох через рот. Сегодня, я вполне мог собой гордиться — впервые за все время я сумел обуздать свою ярость и не кинулся в драку в приступе слепой агрессии. Расту над собой, сука!

— Правильно-правильно, подыши, успокойся, — с видимым облегчением сказал Мейсон, — Никто тебя кидать не собирается! Ты поможешь нам и получишь за это бонус, а мы поможем тебе и ни цента не попросим!

— О таком приличные люди на берегу договариваются, — огрызнулся я, — А не тогда, когда заедут на пятьсот километров вглубь радиоактивной пустыни!

— Ой, блядь, а кто это здесь про приличия пизданул?! — в свою очередь разозлился сержант, — Уж не беглый ли русский гангстер Андрей Рудый, разыскиваемый Интерполом за разбойные нападения и убийство копов?! Что вылупился, неужели ты думал, что я не пробью человека, которого нам навязали в экспедицию?!

— Ладно-ладно, посрались и хватит, — поднял ладони я, — Я бандит и убийца, ты кидала — мы друг друга стоим. Я только одного не понимаю, как мы теперь будем друг другу доверять с таким отношением!

— А как в вашей русской поговорке говорится — доверяй, но проверяй, — буркнул Мейсон, — Вся эта чертова экспедиция как нарочно собрана по принципу пауков в банке. Но я все свои карты перед тобой открыл — от тебя мне нужна только помощь в извлечении нужных бумаг из сейфов и после этого мы с Марком приложим все усилия, чтоб тебе помочь.

— Ты и Марк? — сразу же уцепился я за его слова, — А остальные?

— За Грабовски и его парней, к сожалению, поручиться не смогу, — нехотя сказал Мейсон, — Как ты уже наверняка понял наш лейтенант — мажор, которого засунули в эту партию только для того, чтоб контролировать результат. А еще он полный долбоеб, и я совсем не уверен, что мне самому не грозит конфликт с ним и его людьми.

— О как, чем дальше, тем веселее, — присвистнул я, — Знаешь Мейсон, ты мне совсем не симпатичен, но Грабовски и его дуболомы не нравятся еще больше. Так что в случае конфликта, можешь на меня рассчитывать.

— Рад это слышать, — оскалил зубы в кровожадной ухмылке сержант, — Ты со своими способностями супера шикарный козырь в любой драке. Ну что, мы договорились?

— Я помогаю вам извлечь нужные вам бумаги в Дубае и Дохе, и выступаю на твой стороне в случае конфликта с Грабовски, а вы помогаете мне найти Ын Джи, — я пожал протянутую руку Мейсона, — Договорились!

И в тишине, наступившей после рукопожатия, подтвердившего нашу бесчестную сделку, громом посреди ясного неба раздался щелчок предохранителя сзади. Я от неожиданности замер, потом осторожно покосился назад — убирающий в разгрузку компактный пистолет Марк весело мне подмигнул. Оказывается, все это время я сидел на прицеле нашего молчуна!

— Ну а как ты хотел, парень, — хмыкнул сержант, — Я был бы полным идиотом, если бы не подстраховался от опасного супера, который делает трупы быстрее чем моя бабка печет булочки с маком!

Да уж, а я-то искренне считал, что полностью контролирую ситуацию! Этот ублюдок Мейсон вызывал у меня двойственное отношение — с одной стороны я был зол на сержанта за этот фортель, что он со мной проделал, заставив плясать под свою дудку, с другой я испытывал к сержанту нешуточное уважение — более хитрожопого и продуманного человека я пока еще не встречал. Вот уж кто стал бы настоящим суперзлодеем в шоу, не то, что я. Эх…

— Ну, хватит возмущенно пыхтеть, — снисходительно сказал Мейсон, — Ты же гангстер и приехал сюда ради денег? Возможно, что семьдесят штук для тебя не такие большие деньги — я готов дать тебе сто кусков! Ровно сотня тысяч вечнозеленых долларов, Андрей! Сколько тебе твои боссы пообещали за эту экспедицию? Сорок штук? Пятьдесят?

— Мне твои баксы ни к чему, — недовольно буркнул я, — Давай договоримся на двести сильверкоинов для ровного счета!

— Две сотни сильверкоинов это даже больше чем сто кусков, — произвел быстрый перерасчет в уме Мейсон, — Но так и быть — будут тебе сильверкоины! Моя промашка вышла, не подумал что ты в розыске.

Я перевел двести сильверкоинов в рубли, и настроение резко улучшилось — получается, что на эти деньги мои родители жить несколько лет пусть небогато, но сытно и в достатке. Тетю Свету опять же можно будет подогреть. А кстати Кван обещал денег подкинуть — живем!

Моя довольная физиономия не укрылась от внимания Мейсона который окончательно расслабился и даже заулыбался, крутя баранку. Решил что я продажный ублюдок, которого кроме денег ничего особо не волнует. Ну и отлично, не будем его разубеждать.

От Хаур-эль-Факкана до Дубая было всего ничего, чуть больше полутора сотен километров, но дороги считай что не было — вся засыпана песком и мы ехали едва сорок километров в час. По этой местности война прокатилась асфальтовым катком, старые следы боев попадались нам регулярно: на обочинах стояла подбитая техника, на дороге попадались воронки от ракет и снарядов. Чуть в стороне от дороги я увидел хвост военного самолета, торчащий из бархана — все остальное засыпало песком.

— Скоро начнется дорога смерти, — прервал многочасовое молчание Мейсон, — Смотри в оба, там идеальное место для засады!

Дорога смерти показалась через двадцать минут и это оказалась расстрелянная и разбомбленная колонна гражданских автомобилей, автобусов и грузовиков длинной в несколько километров! Сотни, нет тысячи транспортных средств взорванных и сгоревших стояли на дороге и на обочинах. На дороге во множестве валялись скелетированные останки людей — убрать их никто не озаботился. Я заскрипел зубами, когда увидел расстрелянный туристический автобус с огромными надписями «Дети» наспех намалеванными боках и на крыше. На разбитой приборной панели лежало несколько выгоревших на солнце детских игрушек — медведи и куклы. Меня как пробку из бутылки выбило из транса при виде этой картины, и затрясло от ярости.

— Пробирает, верно? — угрюмо спросил сержант, осторожно проводя машину между разбитыми грузовиками, — Эту колонну беженцев из Дубая персы разбомбили и расстреляли в первые дни войны, якобы там среди гражданских были военнослужащие Объединенных Арабских Эмиратов. Сначала расстреляли машины в голове и хвосте колонны, чтоб никто никуда не смог уехать, а потом целую ночь утюжили саму колонну вертолетами и бомбардировщиками, охотились на отдельные машины, которым удалось вырваться из этого ада. Проклятая земля, проклятые люди…

— В этой войне не было хороших и правильных, все творили жуткую дичь — персы, арабы, израильтяне, — сказал вдруг Марк, — Все убивали всех, пытали женщин и детей. Все правила войны разом перестали соблюдаться, эта колонна просто цветочки по сравнению с тем, что творилось потом.

Я принялся делать дыхательные упражнения, чтоб успокоиться. Ярость и злоба душили до красных кругов в глазах, до скрежета зубов и у меня никак не получалось прийти в себя, дико хотелось крушить и убивать, рвать всех подряд голыми руками, грызть зубами чужие глотки. Что со мной происходит?! Я вдруг обратил внимание, что Шорох изменился — тон стал ниже, вкрадчивее и агрессивнее. Казалось, что голос Ока шепчет мне на ухо проклятья и угрозы. Я резко выдернул наушник из уха — сразу стало легче. Это что, получается это шипение меня провоцирует? Пиздец, хоть совсем радио не включай! Но без связи тоже нельзя! Да что за мистика чертова здесь творится? Или это я медленно схожу с ума — проблемы с психикой присущие всем мутантам почти без исключения догнали в боевой обстановке?!

Господи, если ты там есть, дай мне сил не сойти с ума! Жизнь свою я уже заложил и перезаложил слугам Сатаны, но хоть разум мне оставь, много не прошу! Мне блядь просто страшно себе представить, что я способен натворить со своей силой сойдя с ума! Никогда никому не молился, но похоже, что в этом гиблом месте в окружении свирепых волков-людоедов не знающих слов честь и порядочность, только на высшие силы и остается уповать!

А ведь я и сам стал таким же волком. Убиваю не раздумывая, торгуюсь за чужие жизни, разменивая людей на свои цели. Поздно, ох поздно, я решил боженьку побеспокоить. Тут, пожалуй, впору вознести молитву Люциферу — и я теперь наверняка по его ведомству прохожу, да и место подходящее, настоящий ад на Земле. Как там Джош по дороге на Маскат сказал — конец света приходит? Теперь я вижу, что так оно и есть. По крайней мере на Ближнем Востоке он давно уже наступил. Да и гори оно все синим пламенем!!!

Прокляв все и вся я неожиданно успокоился — как будто лампочка погасла. Ни ярости, ни гнева, только чувство опустошения и усталости. Покосившись на своих спутников, я даже немного устыдился — пока я боролся со своими демонами, все ехали в полной уверенности что я мониторю обстановку. Я переключился в режим сканера и подумал, что научился делать это по щелчку пальцев — за пару секунд. Прогрессирую, ага. Не надо было мне никаких учителей по Силе — оказалось достаточно засунуть в самое гиблое место на Земле и прогресс пошел семимильными шагами. Интересно, у других суперов так же? Эх, даже спросить не у кого, тяжело быть волком-одиночкой. Нахлынула тоска по Сереге и я опять скрипнул зубами.

На горизонте тем временем вставали развалины Дубая — разрушенные, обгоревшие небоскребы торчали из пустыни как обломанные зубы из десны старика. До города на глаз было километров двадцать, когда Шорох в наушнике зашуршал и забормотал на особенный лад, и я к собственному изумлению понял, что он хочет мне сказать — примерно то же самое я слышал во время нападения дезертиров в Омане.

— Надо искать укрытие, скоро придет песчаная буря! — озабоченно сказал я Мейсону.

— С чего ты взял? У тебя что, барометр встроенный? — лениво жуя спичку, спросил сержант.

— Шорох подсказал, — нервно хихикнул я, — Он точно так же ярился в прошлый раз по дороге на Салал. Звучит бредово, но мне кажется, что буря будет похлеще чем тогда!

— Странно, я ничего такого не слышу — шуршит себе в динамике и шуршит, — пожал плечами Мейсон, — Хотя в этом дурдоме я уже всему готов поверить!

— Грабовски, ты там не заснул еще за рулем? — рявкнул в гарнитуру рации сержант, — Срочно ищем укрытие!

— Зачем, до вечера еще пара часов? — пробился сквозь завывания Шороха голос Грабовски.

— У нас тут своя собственная Кассандра завелась, — хохотнул Мейсон, — Рохо говорит, что скоро буря будет — ему Шорох об этом на ушко нашептал!

— Чего?!

— Того, блядь! Ищем укрытие, мать твою!

Вопреки моим ожиданиям Грабовски даже не подумал возражать — то ли поверил в мои возможности после того, как я нашел брутфорс в Хаур-Эль-Факкане, то ли до сих пор не отошел от своего феерического провала там же. В любом случае это было мне на руку, завывания Шороха в динамике усиливались, и я уже не сомневался что надвигается серьезная буря.

Найти укрытие оказалось неожиданно сложно. В первом более-менее уцелевшем доме, в который мы сунулись в пригороде Дубая, тревожно застрекотал счетчик Гейгера, висящий на ремне у Мейсона — мы вылетели из здания со скоростью света. Во втором намеченном пункте — мощном грузовом терминале, сложенном из железобетонных плит, смердело какой-то падалью так ужасно, что глаза слезились. Находиться внутри было просто невозможно, и мы решили сделать еще одну попытку.

Стену несущегося со страшной скоростью песка, надвигающегося с севера, все видели уже воочию. Порывы ветра швыряли в лобовое стекло пригоршни пыли. Счетчик Гейгера потрескивал не замолкая, буря шла радиоактивная. Мейсон кусал побледневшие губы, лихорадочно крутя баранку, я напялил респиратор и всерьез раздумывал, что еще не поздно поубивать всех коронных, а еще о том, смогу ли я найти дорогу обратно в одиночку.

— Вижу справа что-то вроде кинотеатра! — сквозь треск и шорох атмосферных помех услышали мы голос Грабовски, — Вроде крыша целая!

Мы свернули в занесенный песком переулок, заваленный мусором и кучами песка. Некогда роскошные особняки по обе стороны дороги стояли в руинах — все разграблено и сожжено. И только впереди сквозь муть песка и пыли проглядывало какое-то здание. Если там не будет укрытия, то времени найти другое уже не останется — буря была совсем рядом.

— Машины нужно закрыть! — перекрикивая вой ветра крикнул Мейсон.

Мы суетливо натянули на автомобили большие чехлы, закрывая наши транспортные средства и запасы продуктов от радиоактивного песка и пыли. Счетчик Гейгера уже не потрескивал, а громко стрекотал, сигнализируя об уровне облучения, которые мы получали каждую секунду на улице. Закончив с машинами, мы толпой помчались в здание.

Это и правда когда-то был кинотеатр. Небольшой, с фудкортом и магазином при нем. Разграблено все давным-давно, стеклянные двери разбиты, магазин сгорел, но крыша осталась на месте, а в кинозале даже уцелели тяжелые двери и один ряд кресел. Остальные ряды повыдирали неведомые вандалы. Кому могли понадобиться кресла из кинотеатра?!

Как оказалось, это место не впервые используется в качестве убежища — в углу мы обнаружили следы костровища и кучи тряпья, используемые в качестве постелей. Все это было брошено давным-давно, костер разжигали так давно, что угольки даже совсем не пахли, но все вместе это свидетельствовало, что Дубай вовсе не был мертвым городом. Здесь была жизнь, здесь кто-то жил! Жил в этом радиоактивном аду!

Грабовски принялся менять присохшую повязку на руке у Роки при свете светодиодного фонаря на аккумуляторе, а остальные коронные устало расселись в ряд уцелевших кресел. Мне на миг показалось что мрачные небритые мужики сидят, дожидаясь начала сеанса кино и я хохотнул.

— Весело тебе, латинос? — угрюмо поинтересовался Чип, — Расскажи, сука, что смешного увидел — вместе посмеемся!

Выглядел солдат откровенно не очень. Бледное лицо, запавшие глаза, синяки под глазами. Крепко парня подкосила смерть брата. Я проглотил вертевшийся на кончике языка язвительный ответ и просто сказал:

— Нервы, это просто нервы.

— Мы все на нервах и на взводе, парни, так что давайте на полтона ниже и без оскорблений! — устало сказал Мейсон, — Рохо у нас сегодня молодец — заранее сообщил о приближении бури, так что может хохотать, а может рыдать сколько его чилийской душеньке будет угодно. Ты понял меня. Чип?

Наемник отвернулся от сержанта и проворчал себе под нос какое-то ругательство. Мейсон задержал на нем пристальный взгляд, потом поджал губы и покачал головой. Не один я видел, что Чип пошел в разнос. Грабовски просто идиот, если не понимает, что от такого бойца, к которому свои же боятся спиной повернуться, толку никакого, один вред.

Ужин сегодня был скудным — одна мясная консерва и маленький кусочек галеты, размером с детскую ладошку. К хлебу сержант выдал каждому по крупной капсуле черного цвета — антирадиационный препарат, который должен был вывести из организма те радиоактивные изотопы, которых мы сегодня нахватались в полной мере. Воды сержант всем разливал мерным стаканом — каждому досталось по половине литра. Я выпил часть воды сразу, и еще примерно треть оставил на потом, хоть пить еще хотелось, и пошел устраиваться на ночь.

Брезгливо столкнув груду засаленного тряпья в сторону ногой, я расстелил у стены свой спальник, рядом поставил рюкзак, после чего задумался: спать совсем не хотелось, может пойти побродить по кинотеатру?

Мейсон тем временем определял порядок ночных вахт. Неожиданно мне досталось время с десяти до двенадцати вечера. При этом Чип в график ночных дежурств не попал. Наемник скривился и кинул на меня такой убийственный взгляд, что у меня зачесались руки влепить в него разряд. Останавливало меня только то, что после этого придется валить всех коронных, а это было пока что не ко времени. Ну ничего, придурок, я тебе выжгу мозги при первом же удобном случае— не хочу, чтоб этот псих пальнул мне в спину в самый неожиданный момент!

Подобрав автомат и взяв у Мейсона счетчик Гейгера, я отправился разведать обстановку в кинотеатре. Никто со мной не пошел — кто-то продолжал тщательно пережевывать немудреный ужин, а кто и прилег на спальник вздремнуть согласно солдатской мудрости: спать где придется и при любом удобном случае.

И в очередной раз я сказал спасибо Барри Потрошителю за то, что он был так любезен, что подарил мне свой автомат с отличным подствольным фонарем! Что бы я без него делал?!

На улице бушевала буря — видимость была нулевая, ветер завывал как дурной, предметы терялись в песчаной мгле уже через пару метров от входа. Счетчик Гейгера предупреждающе затрещал, как только я приблизился к выходу. Все понятно, туда лучше не соваться. А здесь что? Туалет был при кинотеатре. Туалет это хорошо, даже если не работает. Выйдя из туалетной кабинки глубоко удовлетворенным, я пошел гулять дальше. Барная стойка с дозатором напитков и машиной жарки поп-корна уцелела, но была ожидаемо пуста — ни единого зернышка кукурузы не оставили, гады. В гардеробной я обнаружил свалку кресел из кинозала — вот кто мне может сказать, зачем это было сделано? Футкорт выгорел вместе с магазином и на него я не пошел, зато обнаружил неприметную лестницу наверх куда и направил свои стопы.

На втором этаже было что-то вроде хозблока — короткий коридор несколько дверей затрапезного вида. Когда сделал пару шагов в направлении туалета, когда уловил краем уха зловещее потрескивание. Остановившись с ногой, занесенной над полом, я переключился в режим сканера и обомлел. Пол и стены коридорчика буквально сияли электромагнитным излучением — никогда ничего подобного не видел. Хотя слышал, да.

Я задом попятился обратно к лестнице. По идее мое тело к электричеству индифферентно совершенно, но это к обычному электричеству, а не к непонятным аномалиям, неизвестно откуда взявшимся на бетонном полу и стене! Я подобрал с пола какую-то проволочку и кинул в коридор. Яркая вспышка, хлопок и проволоки не стало. Как будто я ее в розетку сунул. Ну, дела…

Тут я понял, что куча тряпья, валяющаяся в коридоре вовсе даже и не тряпье — уж больно форма правильная. Так это там трупак валяется! Вон там ручки-ножки виднеются, только черные, обгоревшие, и весь он какой-то скрученный неестественно. Ну вот теперь стало понятно, куда делись обитатели этой ночлежки. Один зажарился, а остальные свалили подальше от такого гостеприимного сервиса. Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд!

Я осторожно спустился вниз, прошелся по холлу и решил, что такие новости точно стоит озвучить или хотя бы показать.

— Мейсон, это Рохо, выйди в холл, — сказал я в гарнитуру.

Сержант буркнул в рацию что-то — я не разобрал, уж больно Шорох разбушевался — шипел и плевался так, как будто гнилой лимон раскусил, но все же вышел из кинозала.

— Чего звал? — неприветливо спросил Мейсон.

Я вместо ответа поманил его за собой на лестницу, на втором этаже демонстративно повертел перед носом сержанта пруток арматуры, и когда уже Мейсон открыл было рот, чтоб потребовать объяснений, закинул пруток в аномалию. На этот раз шарахнуло сильнее, а уж сверкнуло так, что я поймал зайчика и секунд десять пытался проморгаться.

— Ты такую штуку видел когда-нибудь? — спросил я у Мейсона.

— Так, Андрей, никому про эту аномалию не слова, понял меня? — понизив голос сказал сержант, — Здесь ничего не было, и ты ничего не видел! А звал ты меня, потому что тебе показалось, что возле машины кто-то ходит!

— Эээ, понял, — удивленно ответил я, — То есть нихрена не понял!

— Это не важно, завтра поймешь, — нетерпеливо ответил Мейсон, — Дай сюда счетчик Гейгера и пошли обратно!

Войдя в помещение кинозала, сержант громогласно объявил, что я остолоп, который неспособен отличить песчаный бурун от человеческого силуэта. Коронные дружно надо мной поржали. Я стоял, и хлопал глазами, не понимая, что здесь происходит, отчего получил еще одну порцию насмешек. Мейсон хлопнул меня по плечу, и объявил, что в коридор вовсю залетают с улицы радиоактивные нуклиды, и он, Мейсон, намерен провести свои два часа дежурства в кинозале. А остальным болванам, которые не хотят остаться без яиц исветиться в темноте нежно-зеленым светом до кучи, он настоятельно не советует бродить по кинотеатру, как это только что сделал Рохо.

Желающих светиться в темноте закономерно не нашлось, и народ разбежался по углам. Я пожал плечами, достал из вещмешка планшет и врубил очередную серию «Стражей». Ну их к черту всех с тупыми приколами.

Время до моего дежурства пролетело очень быстро — я успел аж три серии шоу отсмотреть. На часах время наоборот тянулось как резина — планшет смотреть было нельзя, сидеть тоже, оставалось только бродить возле выхода и слушать разноголосый храп наемников. Но все когда-нибудь заканчивается, закончилась и моя вахта — ровно в полночь я растолкал Слая и завалился спать сам, мгновенно отрубившись.

Глава 15

Утро началось с уже успевшей поднадоесть консервированной индейки с рисом. Хлеба досталось еще меньше, чем вчера, воды Мейсон налил ровно пятьсот грамм — хочешь пей, хочешь умывайся. Шикарные условия, как в лучших домах Парижа и ЛондОна!

— Рохо, Слай, пиздуйте на улицу, снимать с машин чехлы! — распорядился неприятно бодрый и активный сержант, — И респиратор надеть не забудьте, остолопы, там все присыпало радиоактивным песком!

Я вздохнул, скатал свою постель, пристегнул скатку к тактическому рюкзаку, взял свой калашников, напялил очки, респиратор и отправился вслед за Слаем выбивать радиоактивную пыль из нашего транспорта.

Буря на улице улеглась еще ночью и было ясно и светло как ни в чем ни бывало. И только потрескивание счетчика Гейгера свидетельствовало о том, что вчера здесь бушевал радиоактивный шторм.

Чехлы с машин мы сдернули и встряхнули за пару минут, но Слай досадливо цокая языком полез куда-то под капот. Как оказалось, песок все-таки попал под чехол и набился во все возможные и не возможные отверстия и щели. В частности, воздушные фильтры, который Слай извлек из автомобилей, оказались основательно им забиты. Выбивая из фильтра песок и стараясь не думать о том, что он радиоактивный, я услышал дикий крик боли из кинотеатра да так и замер с поднятой рукой.

— Рохо, срочно сюда! — отчаянно заорал в рации Грабовски.

Истошный крик не прекращался, только стал выше и стал напоминать вой смертельно раненого пса.

Когда я вбежал в холл, я уже примерно понимал, что увижу — с лестницы, ведущей на второй этаж мне махал рукой бледный Грабовски, остальные коронные стиснув побелевшими руками оружие заняли позиции вокруг.

Взлетев по лестнице на второй этаж, я увидел Чипа, который уже не кричал, а скорее громко хрипел, и содрогаясь всем телом, лежал прямо посреди электрической аномалии. По телу бедолаги бежали судороги, руки ноги изогнулись под немыслимым углом — мышцы диким напряжением вырвали кости из суставных сумок или даже сломали их.

— Вытащи его! — истерично заорал мне в ухо лейтенант, подталкивая к телу наемника.

Я резко вырвал руку из захвата лейтенанта и оттолкнул его от себя:

— Не толкай меня, уебок, весь коридор это одна большая аномалия!

— Сделай что-нибудь! — потребовал Грабовски, — Он еще жив!

— Любой, кто войдет в этот коридор — умрет! — зло ответил я, — Если хочешь попробовать вытащить Чипа — вперед! А я пас!

— Мы тебя для этого взяли, чтоб ты эти аномалии находил! — Грабовски и не подумал сойти с лестницы, — Ты должен был это предотвратить!

— А ну тихо тут оба! — рявкнул поднявшийся по лестнице Мейсон, — Я кому, сука, говорил, чтоб вы, кретины, не шарилсь по кинотеатру?! Один долбоеб спит на посту, другой идиот оставляет в машине брутфорс, третий лезет, куда лезть запрещено! Вы, блядь, солдаты или школьники на экскурсии?!

— Рэд, Чип еще жив, его можно вытащить… — начал было Грабовски.

— Так иди и вытаскивай! Что стоишь?! Очко жим-жим?! Так найди в себе храбрость признать, что спасти товарища уже невозможно и прекрати его мучения!

— Прекратить мучения?! — сглотнул лейтенант.

Мейсон грязно выругался и прострелил голову Чипу. Парень дернулся и перестал хрипеть, но судороги тела не прекратились, его тело стало волнообразно сокращаться, руки и ноги выгнулись назад и сгруппировались, отчего туловище с простреленной головой оказалось вздернутым в воздух подобно кривой пародии на паука с оторванными лапами. Зрелище было таким жутким и нереальным, что мы не могли оторвать глаз.

— Что уставились? Уходим отсюда, пока эта аномалия не мигрировала куда-нибудь! Например, нам под ноги! — рявкнул Мейсон.

Мы поспешно сошли с лестницы и отправились на выход из кинотеатра. Бледные наемники тискали свое оружие, в глазах застыл страх — они явно не знали, что можно сделать с противником, которого они не могут застрелить, да что там — даже увидеть! Шагали парни так осторожно, как будто шли по минному полю. Сегодня Око всем показало, что у него есть еще один способ забрать свою кровавую долю — впечатлены были все.

Молча поставив воздушный фильтр на место и захлопнув капот машины, я занял свое место пассажира рядом с Мейсоном и тот немедленно тронулся.

Я развалился на переднем сидении и мгновенно перейдя в режим сканера принялся изучать окрестности. Мейсон осторожно продвигался по автостраде куда-то к центру города. Туда, где торчали обломки небоскребов — наша цель находилась в деловом центре города. Через полчаса мы выехали из квартала, застроенного частными домами. По обеим сторонам шоссе потянулись мертвые торговые центры, магазины и офисные здания, мрачно наблюдающие за нами выбитыми окнами. Улица и обочины были забиты давным-давно брошенными автомобилями — Мейсон с трудом находил проезд, протискиваясь между остовами и объезжая пробки по тротуару. На разделительной линии и на тротуарах когда-то были разбиты клумбы, где росли цветы и пальмы. От цветов не осталось ничего, а пальмы все еще торчали высохшими палками без листьев, мертвые и страшные. Меня вид погибшего города пробирал ознобом.

Мейсон в очередной раз покосился на меня, потом многозначительно спросил, развязно растягивая слова:

— Ты меня ни о чем не хочешь спросить, Рохо?

Ну и о чем мне тебя спрашивать, хитрожопый ублюдок? О том, как Чип попал в ту аномалию? Так я и сам догадываюсь — ты ему что-то такое сказал без свидетелей, например сходить проверить второй этаж и вуа-ля — неуравновешенный солдат, угрожающий безопасности группы мертв, оппозиционная Мейсону группа Грабовски ослаблена и дискредитирована, а возможный ценный союзник, то есть я, привязан к сержанту общей тайной и соучастием в убийстве. Это ж сколько зайцев сержант подстрелил одним выстрелом? Сразу трех, получается! Вот уж злодей так злодей — такому даже суперсилы не надо, он бы одной хитростью и интригами Стражей загнобил в ноль. А кстати:

— Мейсон, ты смотрел реалити-шоу Стражи?

— Чего?! — моргнул недоуменно сержант, — Ну… начинал смотреть, но быстро понял, что эти все суперы просто дилетанты и идиоты, так же как их сценаристы с режиссерами. Это шоу просто тупая жвачка для быдла, ублажающая самые низменные инстинкты толпы. Я, обладая такими бюджетами и возможностями все совсем по-другому бы выстроил…

Да уж, кто бы сомневался — с такими ресурсами ты бы там развернулся в полный рост! Кто же ты есть на самом деле, сержант Рэд Мейсон? И сержант ли ты вообще? Что-то мне подсказывает, что если Мейсон когда-либо и носил погоны, то офицерские. И еще я уверен, что погоны те были не чисто армейские — нет в сержанте строевой косточки, которая есть в Роки, например. Военная разведка или какая-то спецслужба, это точно.

А еще я почему-то уверен, что как только во мне отпадет надобность, то сразу же случится какой-нибудь несчастный случай — автомат случайно выстрелит или камень на голову упадет и при том все будет шито-крыто. Но это должно случиться уже после того, как Мейсон получит свои документы, до этого момента я буду ему нужен. Например, чтоб от ненужных и опасных соратничков избавляться с помощью аномалий, хех.

Нет, вы оцените, как сержант хитро все провернул! У Грабовски теперь зуб на меня еще больше вырос — он считает именно меня виновным в смерти Чипа, и договориться с ним у меня уже не получится. Мне чтоб просто живым остаться придется держаться поближе к сержанту. А Мейсон у нас весь в белом, аки ангел! Слуга царю, отец солдатам! Может быть его прямо сейчас грохнуть, пока он этого не ожидает?

Я покосился на сосредоточенного на дороге сержанта и со вздохом отказался от заманчивой идеи. Главным образом потому, что не успею убить сразу обоих, а сидящему на заднем сидении Марку хватит полсекунды, чтоб начинить меня свинцом как утку яблоками. И тут перестраховался, сучок! Ну ладно, это я погорячился, пожалуй. В Дубае мне рыпаться никуда не стоит, а на подъезде к Дохе будет самое время — там и до Аль-Шахании рукой подать, да и количество коронных уменьшается на глазах — такими темпами к Дохе один Мейсон и останется.

Сержант плавно остановил машину — дальше проезда не было. Впереди на шоссе зияла огромная воронка в несколько десятков метров шириной, строения вокруг были разрушены до основания. Что за бомбу здесь рванули, не атомную ли? Счетчик Гейгера изредка потрескивает, но не больше чем обычно. Непонятно, но неприятно.

— Грабовски, возвращайся до съезда на параллельную улицу, — сказал Мейсон в гарнитуру, — Попробуем объехать эту дыру!

На параллельной улице мы сразу же уперлись в затор из сотен машин — двадцать лет назад здесь столкнулись автобус с бензовозом, надежно перегородив дорогу. Сотни легковушек пытавшихся вырваться из обреченного города довершили затор. Несложно было представить, как паникующие люди бросают свои автомобили и бегут из Дубая пешком. Интересно, что их гнало прочь? Ядерный удар? Атака иранцев? Сейчас уже не скажешь. Можно было спросить у Мейсона, но мне с ним разговаривать желания не было никакого, перед глазами раз за разом вставал Чип, которого этот мерзавец недрогнувшей рукой отправил на смерть.

Забавно, я сам собирался прибить наемника при первом удобном случае, а теперь испытываю гнев и презрение к сержанту, который сделал то же самое. Наверное, потому, что я для Чипа был чужак, а Мейсон убил своего соратника, который считал его своим командиром и подвоха не ждал. Как ни крути, а это предательство, все мое естество восставало против такого отношения к человеку, который считает тебя товарищем. Я мало кого мог назвать своим, в моей жизни было всего несколько человек, которым я мог по-настоящему доверять, и для этих людей я бы сделал все — буквально разбился в лепешку. Или для сержанта эти наемники не были своими? Черт его знает, урода морального. Ясно только одно — поворачиваться спиной к Мейсону я не рискну никогда.

Тем временем пока я предавался морализаторству, Мейсон попытал удачи еще на двух улицах, ведущих к центру — на одной был завал из железобетонных обломков какого-то высокого здания, а на второй я сразу заорал:

— Стой Мейсон! Стоять, я сказал!!! Аномалии!!!

Сержант ударил по тормозам — тяжелый пикап пошел юзом. В рации благим матом заорал Грабовски, который сумел остановить свою машину в паре десятков сантиметров от нашей. Только ДТП нам не хватало! Ближайшая автомастерская в шестиста километров отсюда!

Я вышел из машины и присел на корточки, изучая дорогу. Там, в кинотеатре, я видел аномалию мельком, и особо ее не разглядывал, а здесь на дороге их раскинулось целое поле. Выглядело все это абсолютно ирреально — откуда может взяться шаговое напряжение на бетонной дороге?! Да даже на земле, ведь рядом нет ни высоковольтной линии, не подводящего кабеля — ничего! Но оно есть и, судя по тому, как активно все это излучает в электромагнитном спектре речь идет об электрическом потенциале в сотни, тысячи ватт! Где эта чертова электростанция, которая выдает всю эту мощность?! Одни загадки без ответов в этом проклятом месте!

Мейсон устав ждать пока я насмотрюсь на поле аномалий, хмуро спросил:

— Объехать никак не получится?

Я покачал головой — аномалии не располагались сплошным ковром, они были раскиданы хаотично по дороге, но я не представлял, как провести между ними автомобили, учитывая то, что видел их только я один. Конечно, резина автомобиля это диэлектрик, но я совсем не был уверен, что электрического потенциала аномалии не хватит для пробоя шины. А лишиться транспорта в этом городе это верная смерть.

— По этой улице ехать не вариант, — резюмировал я свои наблюдения, — Надо искать другой путь!

Сержант вздохнул, сдвинул на бок камуфлированную панаму, поскреб ногтями заросший рыжеватой щетиной подбородок и решительно скомандовал:

— Возвращаемся на шоссе, оставляем там машины и дальше идем пешком!

Машины мы загнали прямо через витрину в большой шоу рум в котором когда-то продавалось шмотье. В помещении даже уцелела пара манекенов, на одном висел зеленый никаб, выглядящий так, как будто он еще вчера вышел из швейной мастерской. Странное дело, но здесь много чего странного.

Захлопали двери машин. Мейсон сходу принялся командовать:

— Нам осталось пройти шесть километров до цели, это полтора-два часа неспешным шагом. С машинами останутся Роки и Слай, смотрите в оба, парни! Остальные со мной…

— Я против! Здесь останется только один из моих ребят, — напряженно сказал Грабовски, — Пусть с машинами останется Роки, ему сложно двигаться, а ты дай одного из своих!

Мейсон подняв бровь несколько секунд смотрел на лейтенанта, потом медленно кивнул:

— Хорошо, Марк останься с Роки. Смотрите в оба, парни, без машин нам каюк!

— Если что-то случится с машинами, то в первую очередь каюк придет нам, — проворчал Роки, массируя подреберье с правой стороны куда пришелся выстрел из обреза, — Мне тоже жить хочется, если что.

Мы наполнили фляги водой, взяли свои рюкзаки, оружие и выдвинулись по шоссе на запад. Впереди шел Мейсон, стараясь держаться в тени зданий — солнце припекало не на шутку. Следом шел я в режиме сканера — оказалось, что я могу и так. Мне в затылок дышал Слай, а замыкал нашу маленькую цепочку Грабовски. Шли мы в сторону делового центра, туда, где возвышались обломки высотных зданий.

Слушая потрескивание счетчика Гейгера, я думал о том, что в машине этот город воспринимается по-другому, более мирным и спокойным что-ли. Тонкая перегородка из стекла и стали дает иллюзию защиты, а мерный шум двигателя заглушает вой ветра в пустых проемах окон и дверей. Город был мертв, но у меня между лопаток постоянно свербело ощущение чужого взгляда. Казалось, что город вглядывается в нас темными провалами пустых окон и щерится кривыми зубами выбитых витрин. Может быть это и иллюзия, но брошенная ночлежка в бывшем кинозале свидетельствовала, что в этом городе есть люди. Или нелюди. Бррр, что-то меня не туда начинает заносить, в мистику потянуло. Конечно же нет тут никаких нелюдей, этот ад полностью создан людьми и людьми же населен. Опустившимися, потерявшими человеческий облик, но все же людьми. Не считая Шороха, конечно. Я прислушался к происходящему в эфире: голос Ока продолжал шептать свои бормоталки. Сегодня его «голос» звучал спокойно и ненавязчиво. Ну и слава богу, не буди лихо пока оно тихо!

Мы шли уже второй час, когда Мейсон поднял руку — подал знак остановиться. Коронные встали как вкопанные, внимательно поглядывая по сторонам. Я на пару секунд переключился в режим сканера и ничего не увидел. Неужели пришли?

Сержант пару минут внимательно изучал карту, вглядываясь в окружающие здания. Наконец Мейсон неуверенно ткнул пальцем в груду развалин, некогда бывшую большим зданием.

— Вроде здесь!

Я присвистнул. В этой груде обломков вряд ли что-то уцелело. Похоже, что в этот раз наемники отправятся назад несолоно хлебавши. Не могу сказать, что буду плакать по этому поводу.

— Подвал с сейфами мог уцелеть, надо найти вход! — озабоченно сказал Грабовски, — Все, ищем проходы внутрь!

Коронные принялись ползать по этой куче битого камня. Кроме меня. Я отошел в сторонку и присел под большую глыбу железобетона, которая давала тень. Лейтенант пару раз кинул на меня возмущенный взгляд, который я со спокойной совестью проигнорировал. Плевал я на их поиски, у меня свои заботы и проблемы. Я достал свою флягу, смочил пересохшие губы, сделал маленький глоток подсоленной воды и убрал флягу на пояс, несмотря на то, что пить все еще хотелось — воду приходилось экономить. Задолбал меня этот Ближний Восток! Задрали эти наемники, которые оказались натуральными бандитами в форме! Шорох этот чертов задолбал! Хочу на Карибы! Хочу спать на человеческой постели, и пить каждый день вволю! Холодной, свежей воды, столько сколько влезет! И пусть Энрике меня гоняет до посинения — слова поперек не скажу! Ну чего там Грабовски блажит?!

Я ругнулся, поднялся на ноги побрел к наемникам, которые столпились около засыпанного дверного проема — нашли-таки. Непонятно, правда, что им это даст, внутри наверняка тоже все завалило.

— Придется взрывать! — озабоченно сказал Мейсон, — По-другому мы внутрь не попадем!

— Взрыв полгорода услышит! — вздохнул Грабовски, — Крысы сбегутся!

— Плевать, пусть прибегают, — осклабился Слай, похлопывая рукой по своей винтовке, — Не такие они страшные, как про них рассказывали.

Я зевнул и побрел обратно в тень, время подбиралось к полудню и под солнцем находиться стало решительно невозможно, хоть на дворе и был декабрь — пекло невероятно. Как здесь люди жили?

Коронные возились в проеме не долго — минут двадцать, потом разбежались по сторонам. Я зажал уши ладонями и открыл рот, пригнувшись — бабхнуло знатно, звук разнесся на километры вокруг! Ну вот, теперь каждый крысеныш в этой помойке знает, что к нему в гости забрались непрошенные гости!

В эфире тем временем появился встревоженный Роки, который сообщил, что услышал взрыв на северо-западе. Грабовски парой фраз его успокоил и приказал быть на чеку — этим взрывом мы себя выдали.

Дождавшись, когда поднявшаяся от взрыва пыль уляжется, я подошел к проему. Слай, любитель поспать на часах оказался отличным сапером — завал разметало именно там где нужно, дверь вынесло внутрь, открывая темный проем. Изнутри несло застоявшимся воздухом, с примесью тлена.

Наемники переглянулись, потом Грабовски сказал:

— Слай ты заходишь первым, следом идет Рохо — ищет аномалии! Мы с Мейсоном следом за вами!

И выжидательно уставился на меня. Я подумал и решил не выделываться — впереди пойдет Слай, он широкий как шкаф с антресолью, если что за ним спрячусь.

Слаю отдали большой наплечный фонарь, который светил, так что глазам было больно. Послышались щелчки спускаемых предохранителей — не знаю кого опасались наемники встретить в заваленном уже двадцать лет подвале — бабайку, наверное, но раз такое дело я тоже привел в готовность свой калашников.

— Готовность есть? Раз-два-три, пошли! — скомандовал лейтенант, и мы со Слаем нырнули в проем. Следом за нами вбежали Мейсон с Грабовски.

Слай сходу метнулся влево, и занял позицию за обломком колонны, обшаривая лучом света помещение. Я упал на колено рядом, сильно ударился локтем и зашипел ругательство — боль выбила меня из транса. Впрочем, никаких признаков аномалий я не обнаружил. Похоже, что мы попали в хозблок — вдоль стены металлические шкафчики, на полу обломки бетона, какие-то тюки, обрывки бумаги. Прямо перед нами чернел проем двери.

Мейсон, осмотревшись, ткнул пальцем в нас со Слаем и отпальцевал двигаться вперед — в дверь. Мы поднялись из-за укрытия и медленно двинулись в дверной проем. И в следующем помещении я увидел искомое — распахнутая сейфовая дверь и сотни вскрытых индивидуальных ячеек. Везет этим коронным как утопленникам!

— Здесь трупак! — тихо сказал Слай, — Поправка — два трупа! Давние!

На полу лежали тела в драном камуфляже. Один мужик с проломленной головой — вместо лица одна большая дыра, второй со следами ранения в живот. Трупам было много лет — высохли до состояния мумий, так что даже и не пахли почти. Мы обошли помещение, сунулись во все щели — никого и ничего. Сейфы стояли взломанные точно так же как и в Хаур-эль-Факкане — мародеры выгребли все ценности еще двадцать лет назад. Не тронули только сейфы для документов.

— Так, хватит здесь бродить, надо брать бумаги и рвать когти! — деловито распорядился Мейсон, — Грабовски, твой выход!

Лейтенант стремглав вытащил из рюкзака брутфорс, включил и я воочию увидел, для чего нужен этот прибор. Грабовски выдвинул из корпуса длинный щуп на кабеле и принялся втыкать в замочные скважины ячеек сверяясь со списком на листочке. Приборчик, тихо попискивая, взламывал замки за минуту-другую, Мейсон шел следом за лейтенантом и потрошил документы. Бегло просматривал и отшвыривал в сторону, не найдя искомое. Пройдя пяток сейфов, Мейсон вопросительно уставился на лейтенанта.

— Все, по списку все ячейки открыл! — пожал плечами тот.

— Открывай все подряд! — зло прошипел сержант, — Эти дебилы что-то напутали, здесь должны быть номера!

Грабовски вздохнул и принялся вскрывать все дверцы подряд, а было их больше сотни — сколько мы здесь так провозимся?

Я глотнул воды, подошел к сейфу и постучал пальцами по одной из открытых дверец — толщина металла была миллиметров десять! Судя по тусклому блеску, ничуть не потускневшему за прошедшие десятилетия это была легированная сталь. Если бы мы взламывали эти сейфы с помощью ручного электроинструмента, то возились бы с каждой ячейкой не меньше часа. А этот брутфорс их как семечки щелкает! Полезная штука, мне бы точно пригодилась! Полюбовавшись тем, как наемники потрошат ячейки, и быстро пресытившись этим зрелищем я отправился бродить по подвалу. Не найдя в нем ничего интересного, я присел над трупом с проломленной головой. Странно, что в местном климате тело даже и не подумало разложиться. Интересно, он погиб до того момента когда взрыв запечатал этот подвал или после?

— Мародеры добычу не поделили, по-любому! — тихо сказал мне подошедший Слай, — Обычное дело у этих шакалов!

Я хмыкнул — очень даже может быть. Второй трупак выглядел откровенно неопрятно, даже не считая дыр в животе — неопрятная борода, рваный камуфляж. Дезертиры или просто бродяги? А что это в кармане блестит? Я поднялся, подошел к второму и вытянул у того из нагрудного кармана золотую цепочку с обломком кулона на котором когда-то был драгоценный камень. Ну, точно мародеры! Неизвестно, сколько их здесь было, ячейки они взламывали с помощью взрывчатки. Наверняка половину ценностей они этими взрывами разнесли к чертям, как эту цепочку, например. Ну а когда дело дошло до дележки добычи лишние пайщики немедленно пошли под нож. Или эти двое решили скрысятничать? Вполне может быть! Прямо как средневековые пираты в тех книжках, что я читал в детстве!

— Нашел! — радостно воскликнул Мейсон. — Двадцать третья ячейка была, а не тридцать вторая! Эти чертовы арабы в двух цифрах ухитрились запутаться! Надо проверить ячейки в обратном порядке, дай сюда список!

Я обернулся и успел увидеть, как сержант бережно складывает в нагрудный карман обычный серый конверт. Это и есть то, зачем мы сюда перлись, теряя технику и людей? Что там такого могли написать двадцать лет назад? Жуть как интересно, но что-то мне подсказывает, что спрашивать бесполезно — не ответят.

Предположения сержанта подтвердились полностью, и уже через двадцать минут искомое было найдено и наша недружная кампания собрались в обратный путь.

Перед выходом из подвала Мейсон минут пять разглядывал окружающие здания через прицел своего автомата и мне пришла в голову мысль, что лично я бы не стал загонять всю банду в подвал с единственным выходом, в котором мы оказались как в мышеловке. Я бы оставил пару парней на часах снаружи, отслеживать все подходы к подвалу. А теперь Мейсон может хоть до посинения разглядывать окружающие дома — крыса может спокойно сидеть прямо над ним, дожидаясь пока мы все выйдем, чтобы выстрелить в спину.

К счастью никто не пришел на огонек погреться, выход не был заминирован и аномалии не мигрировали к единственному выходу из подвала — Дубай решил дать нам передышку после всего пиздеца что свалился на голову последние дни? Ой, что-то мне не верится…

Обратную дорогу мы прошагали быстрее раза в два. Всем хотелось побыстрее убраться их этого мертвого города, пока он не подкинул нам какой-нибудь поганый сюрприз.

Как оказалось, сюрприз нам все-таки подкинул. Только не там где мы ожидали — до места стоянки авто мы дошли без проблем, за пару кварталов Мейсон окликнул Роки, предупредив что мы на подходе и мы все с удивлением услышали в отрядном канале голос Марка:

— Рэд, здесь все чисто, только Роки… Короче он в отключке… Я не знаю, что с ним произошло!

Вот тебе бабушка и Юрьев День!

Глава 16

Роки неподвижно лежал под манекеном, на котором был тот самый странный никаб. Лежал, вытянув руку, которой коснулся этого платка. Коснулся и сразу же свалился без чувств. Или мертв? С трех шагов не различить!

— Блядь, еще один кретин! — в сердцах высказался Мейсон, — Вы что не видите, что этот манекен выглядит странно? Здесь вам не Волл-март, все что выглядит странно может быть опасно, а значит нехуй его трогать руками! Да лучше бы вы, дебилы, дальше в Румынии сидели и нефтяные вышки охраняли! Навязали долбоебов на мою голову!

Я миновал матерящегося сержанта, подошел к лежащему навзничь Роки и присел на корточки в шаге от тела и вгляделся. Грудь вроде бы поднимается, мужик еще дышит, надолго ли? Я переключился в режим сканера и окинул пол взглядом — все чисто. А вот манекен меня удивил. Он не светился в электромагнитном спектре как электрическая аномалия, его окружала тончайшая сеть электромагнитных полей, на грани видимости. Сложность и красота плетения захватывала дух, казалось, что узор сплетен сотнями плетельщиц из полупрозрачной паутины. И эта паутина охватывала верхнюю часть манекена с никабом. Я обратил внимание, что под плетением манекен выглядит как новый, но сразу за пределами плетения он смотрелся как положено пластику, простоявшему двадцать лет на солнце и ветру — выгоревшим и потускневшим. Что это за новая напасть на нашу голову?!

— Опасен только манекен, и то не весь, — сказал я, хватаясь за куртку на груди Роки, — Но вы лучше к нему не приближайтесь, я такого никогда не видел!

Я с натугой потянул этого кабана — здоров слоняра! Ко мне присоединился Грабовски, мы вдвоем оттащили Роки из-под манекена. Лейтенант пощупал пульс, поднял веко, и с облегчением сказал, что солдат жив, внешних повреждений нет, состояние похоже на глубокий обморок — дыхание редкое, сердцебиение замедленное, реакция зрачка на свет есть.

— Рохо, почему ты не увидел эту аномалию? — строго спросил меня Мейсон.

— Эта штука почти не излучает в электромагнитном спектре, — виновато пожал плечами я, — Я смогу ее разглядеть только вблизи и то если приглядываться. Это вам не тот электрогриль в который попал Чип!

Грабовски пытающийся оплеухами привести Роки в чувство зло сказал:

— Да что ты говоришь?! А может быть ты все увидел, но не захотел сказать?!

Я слегка оторопел от таких обвинений, потом возмущенно возразил:

— Да нахера мне это надо было? Я думал, что это любому очевидно, что его трогать нельзя! Этот платок светится, как будто вчера из швейной мастерской привезли! Сука, вас что, за ручку как годовалых детей водить надо?!

Грабовски, устав от попыток привести Роки в чувство распахнул на нем куртку, поднял футболку и ахнул:

— А это что еще за хуйня?!

Мы столпились над ним. На руке и груди солдата проступила тонкая красная вязь, сразу же напомнившая мне аномалию, что захватила манекен — там примерно тот же узор я наблюдал. Узор был как будто выжжен по телу Роки хотя я был уверен, что энергии этого электромагнитного поля не хватит даже пушинку поджечь, не то, что кожу человека прижечь! Око Баала продолжало подкидывать нам свои поганые сюрпризы.

Солдат не пришел в себя ни после оплеух, ни после того, как Мейсон загнал ему иглу под ноготь. Состояние Роки напоминало летаргический сон и учитывая обстоятельства неизвестно когда он из него выйдет. И выйдет ли вообще. Грабовски стоял над телом своего бойца, сгорбившись и крепко сжав побелевшие кулаки. Наконец он поднял голову упер тяжелый взгляд в Мейсона:

— А ведь это уже третий мой солдат! Сначала Дип, потом Чип, теперь вот Роки…

— Ты меня в чем-то обвиняешь? — удивленно спросил сержант, — Может быть это я заставил этого болвана взяться за платок?!

— Я видел, как ты что-то сказал Чипу, перед тем как тот попал в аномалию, — зло сузил глаза лейтенант, — И сразу после тот пошел наверх! Что ты ему сказал?!

— Я пытался его привести в чувство, — мягким спокойным голосом, каким обычно успокаивают детей ответил Мейсон, — Меня всерьез беспокоило его состояние, парень вел себя неадекватно и агрессивно. И это, кстати, твоя вина, ты не должен был брать его в экспедицию! Надо было оставить его в Маскате!

Мне захотелось похлопать в ладоши — ну каков артист пропадает! Разговорного жанра, ага.

— Возможно, что так и было, — после паузы сказал Грабовски, — Но почему гибнут только мои люди?! Почему ты, Марк и даже этот наглый латинос живы и без единой царапины, а мои люди получают раны и погибают? И всякий раз это случается, когда ты берешь на себя командование! Может быть ты хочешь забрать все деньги себе? Присвоить эти чертовы счета что мы нашли?!

Опа, а это уже интересно. Что за счета? Я не сомневался, что Мейсон приболтает этого лоха ушастого, который абсолютно правильно подметил тенденцию, на которую я обратил внимание гораздо раньше — сержант методично сливает в унитаз всех «лишних» по его мнению людей. Не знаю точно с какой целью, хотя возможный мотив уже озвучен, и он банален до оскомины — деньги. Главное в финале не прозевать момент, когда в категорию «лишних» перейду я и опередить этого хитрожопого ублюдка.

— Послушай меня, Сэм, — проникновенно сказал Мейсон, — Ты всерьез думаешь, что я буду своими руками избавляться от солдат в этом гиблом месте? Зачем мне эти чертовы бумажки, если я не смогу ими воспользоваться? Я не самоубийца, деньги мне глаза не застилают! Посмотри вокруг — мы находимся в самом опасном месте планеты, а вы ведете себя как детишки на экскурсии!

— Я тебе больше не верю, Рэд, — сцепив зубы ответил Грабовски, — Не смей больше командовать моими людьми!

— Хорошо, хорошо, — поднял ладони сержант, — Я тебя понял и отстал! Надеюсь, что ты хорошо подумаешь, когда успокоишься — разделять отряд опасно!

— Я предлагаю вернуться! — подал голос Слай, — Мне не нравится вся эта херня! Я солдат, я привык воевать с людьми, а не с этой невидимой хренью, которая убивает обычным прикосновением!

— Никто никуда не вернется! — танковым траком лязгнул голос Мейсона, — Мы приехали все вместе — все вместе уедем!

— Да, только без Дипа, Чипа и, возможно, без Роки, — скривил губы Слай, — Мы здесь недели не провели и уже потеряли троих! И Роки нужно везти в госпиталь, он может умереть в любой момент!

Я видел, что солдата натуральным образом колотит, побелевшие пальцы сжимали цевье винтовки и осторожно взял калашников на изготовку. Похоже, что поголовье коронных сегодня еще немного поуменьшится. Кто как а я только за.

Но у Мейсона оказались свои планы — сержант поднял руку и заорал во всю мочь:

— А ну успокоились все! Тихо я сказал! Хватит истерить!

Мейсон дождался пока все затихнут и жестко сказал:

— Я вас не узнаю, парни, вы солдаты или маменькины сынки?! Вы помните, блядь, что у меня стоит на кону?! Я доеду или даже дойду до конца чего бы мне это не стоило! И если хоть один из вас, сукиных детей, попробует перейти мне дорогу — я вас закопаю, здесь и сейчас, клянусь в этом! Вам все ясно?!

Марк выдвинулся из-за плеча сержанта держа автомат стволом вниз, но в полной боевой готовности. Я, подумав, встал за другим плечом Мейсона с калашниковым в руках, мельком подумав, что противостоящие партии в нашей экспедиции оформились окончательно.

Грабовски, не отрываясь смотрел в глаза Мейсону. Слай медленно потянулся было к предохранителю своей винтовки, но Марк поцокал языком и солдат с вздохом убрал руку. Так мы простояли пару минут, пока лейтенант не проиграл-таки дуэль взглядов и не отвел глаза. Слай выдохнул и съежился, как будто из него выпустили воздух.

— Как я вижу все разногласия исчерпаны, — сухо заметил Мейсон, — Грузите Роки в машину — мы выдвигаемся на Доху, здесь нам на ночь оставаться не стоит.

Грабовски и Слай молча подняли с пола Роки и потащили к своей машине. Мейсон их опередил и принялся перекладывать канистры с дизельным топливом в наш пикап.

— Это, чтоб глупых мыслей в дороге не возникло, — подмигнул он Грабовски, который смотрел на него волком.

Все понятно, на одном баке горючего наемники сбежать не смогут — не хватит им топлива до Салала. Ай да Мейсон, ай да сукин сын! Непонятно только, зачем ему эти болваны нужны и почему нельзя отпустить их обратно в Маскат. Как обычно мне не хватает информации.

Пикап шутя перескочил через бортик, отделяющий шоурум от тротуара и машина покатила по шоссе на юго-восток — туда, откуда мы приехали. Машина Грабовски привычно пристроилась следом.

— Нам вроде бы на северо-запад нужно? — встревоженно спросил я.

— Абу-Даби надо объехать стороной, в него накидали кобальтовых бомб, там все заражено радиацией, — объяснил сержант, изучая карту, — Придется взять южнее. Лишние километры, лишнее время, но что делать.

Я сидел на переднем сидении, и сканировал окружающее пространство по уже отработанной схеме: пять-десять секунд в режиме сканера, потом три-пять минут наблюдения в обычном режиме. Такой способ оказался наиболее рациональным — я не уставал почти, да и качество контроля было лучше. Дубай мы уже покинули и вокруг расстилалась пустыня. Ландшафт изредка оживляли редкие придорожные постройки, типа кафе или заправочной станции — брошенные, понятно. Один раз попался подбитый танк — Абрамс стоял на обочине, уныло повесив закопченое орудие. Несладко американцу на чужбине пришлось.

— Извини за личный вопрос, Мейсон, но что у тебя стоит на кону? — неожиданно сам для себя спросил я, — Мои резоны ты уже знаешь, хотелось бы узнать твои. Для повышения доверия, так сказать. Если, разумеется, это не секрет.

Мейсон фыркнул, не отрывая взгляда от дороги:

— Никакого секрета, Андрей. У меня есть племянница, Даниэла и ей всего три года. У малышки синдром Аббаса-Кузнецова, врожденный генетический дефект. Требуется регулярная пересадка костного мозга, не реже раза в полгода, это сама по себе весьма дорогостоящая операция. Без нее она просто начинает гнить изнутри. Но есть возможность вылечить ее раз и навсегда. На Тайване есть сеть медицинских клиник Далянь Жэнь, они как раз специализируются на манипуляциях с человеческим геномом. Моя сестра возила Даниэлу к ним и те подтвердили, что возьмутся. Стоимость процедуры — миллион триста тысяч баксов!

Я присвистнул, услышав озвученную сумму. Мейсон открылся мне с неожиданной стороны — никогда бы не подумал, что этот хладнокровный мерзавец способен заботиться о ком бы то ни было кроме себя. Это так не вязалось со сложившимся у меня представлением о нем, что я засомневался — а не вешает ли мне лапшу на уши ушлый сержант?

Видимо мои сомнения отразились на моей физиономии, потому что Мейсон ухмыльнувшись, сказал:

— Я понимаю твой скепсис, Рохо. Ты гангстер и не мыслишь такими категориями как семья и дети. Не знаю твою ситуацию, а я бесплоден, и жил точно так же как ты — ни кола ни двора. Жил для себя, до тех пор, пока ко мне не пришла Лаура с малышкой на руках. Муж ее бросил, когда узнал стоимость лечения девочки — ему показалось что проще обрюхатить другую девчонку, чем тратиться на лечение. И вот тогда, когда я взял плачущую от боли девочку на руки меня вдруг озарило — вот оно, продолжение моего рода. Моя плоть и моя кровь, пусть и через сестру. И с тех пор я поклялся, что она будет жить, пусть даже мне придется для этого разбиться в лепешку!

Я крепко задумался. Несмотря на мнение сержанта обо мне, я его хорошо понимал — ради члена своей семьи я точно так же сделал все что можно и даже больше — смел бы все преграды и препятствия и даже пошел бы по трупам. Но что это понимание меняет? По большому счету ничего. История у сержанта красивая и трогательная, прямо как в слезливых мелодрамах, но по сути она ничего не меняет. Мысль о том, что Мейсон пришьет меня не ради шкурного интереса, а ради своей племянницы меня как-то слабо утешает. Так что продолжаю держать ушки на макушке и постараюсь избавиться от этих волчар первым. В принципе, можно даже и без конфликта обойтись — угоню машину и только они меня и видели! Короче, война-план покажет.

Тем временем Шорох в наушнике гарнитуры начал буянить: тон повысился, стал злее и требовательнее, злобный шепот опять вкручивал в череп ругательства как шурупы. Голова опять начала болеть и я выдернул наушник из уха.

— Опять буря идет, — озабоченно сказал я, потирая виски, — Надо найти укрытие!

Мейсон только вздохнул — мы ехали посреди пустыни в юго-западном направлении. Сержант остановил машину и залез в атлас.

Я, глядя на его манипуляции с бумажной картой и компасом спросил:

— А почему ты не пользуешься GPS?

— Самый умный что-ли? Возьми вон попробуй!

Я взял с приборной панели армейский планшет с GPS и включил. Мда уж, прибор определил мое местоположение где-то в бразильской сельве. Впрочем, через полминуты планшет решил исправиться и перекинул меня на китайский Тибет.

— Здесь на все эти джи-пи-эсы и прочие глонассы полгаться нельзя, — усмехнулся Мейсон, — Во-первых постоянно сгорают даже защищенные армейские модели, а во-вторых какая-то аномалия искажает сигналы спутников! Так что только так, по старинке по карте и компасу!

— Да весь Ближний Восток, это одна сплошная аномалия, — проворчал я откладывая бесполезный прибор.

Мейсон еще минут пять шуршал листами атласа, бурчал что-то под нос и в конце концов решительно скомандовал:

— Заедем в Аль-Айн, там пересидим шторм. Надеюсь, что радиационный фон там невысокий.

Аль-Айн оказался большим городом в пустыне полностью разрушенный боевыми действиями. Дома стояли расстрелянные и разрушенные взрывами, крыш не осталось ни на одном. На улицах стояла сгоревшая бронетехника, валялись снарядные ящики, каски, какие-то обрывки колючей проволоки — Сталинград по-арабски да и только! Мрачный Мейсон крутил баранку, кружа по городу в поисках убежища, но уцелевших зданий мы не видели. Песчаная буря тем временем приближалась — ветер нес облака пыли с юга, ладно хоть счетчик Гейгера пока молчал.

Наконец мы подъехали к холму, на котором было что-то вроде средневекового форта или крепости — в коричневых стенах зияли огромные прорехи, башни разрушены до основания, но донжон остался цел. Туда мы и побежали, наскоро прикрыв машины чехлами. Грабовски и Слай тащили под руки Роки, который так и не пришел в сознание. Скрипнула деревянная, обитая железом дверь, открывая доступ в небольшое квадратное помещение, которое когда-то было музеем. Ныне витрины были разбиты и разграблены, под башмаками хрустело битое стекло. Ворвавшийся вместе с нами ветер поднял облака пыли, я расчихался.

Марк захлопнул дверь, отрезая завывание ветра. Я с облегчением выдохнул — опять в последний момент успели! Стало почти тихо, только бормотание Шороха опять достает. Странно, вроде бы я рацию выключал?! Так это не рация, это Роки бормочет и шуршит! В точности как Шорох! Что это за пиздец?!

— Что это с ним? — удивленно спросил Мейсон.

— Не знаю, он так уже полчаса бормочет не затыкается, — зло ответил Слай, — У меня от этого всего мороз по коже идет!

Попытки утихомирить Роки результата не дали — солдат шептал и бормотал что-то неразборчивое, не приходя в сознание. И почему-то я был уверен, что если включить радиостанцию, то я услышу точно такое же бормотание в радиоэфире. Все это звучало и выглядело так безумно, что даже обычно невозмутимого Марка проняло. Грабовски со Слаем хлопотали возле обеспамятшего солдата, пытаясь понять, что с ним происходит.

Буря на улице разгулялась не на шутку и тон шепота Роки тоже изменился — стал выше, агрессивнее. У меня начали ныть виски.

— Можно его как-то заткнуть?! — не выдержал я, — Тряпку в рот ему забейте что-ли!

— Себе уши заткни! — огрызнулся Слай, — Не видишь, ему плохо! По твоему недосмотру, между прочим!

И этот туда же! И почему-то у них все виноваты кроме их самих! Что за люди!

Я ногами раскидал осколки стекла и хлам у стены, расстелил спальник уселся на него и вскрыл пакет с бинтом и заткнул уши тонкими полосками перевязочного материала скатанными в шарики. Не слишком хорошая идея ограничивать свои органы чувств в таком опасном месте, но я был на взводе и, чувствовал, что еще чуть-чуть и сорвусь с нарезки. Проклятый Шорох сумел достать меня и без рации, через Роки, будя самые низменные и агрессивные инстинкты. Руки подрагивали от желания взять автомат и расстрелять так раздражающего меня сопартийца, в глазах плавал кровавый туман.

Окинув взглядом помещение, я понял, что такое желание появилось не у меня одного. Марк сидел на единственной уцелевшей витрине и поигрывая ножом пристально смотрел на Роки. Мейсон со страдающим видом массировал виски — их тоже зацепило! Да что за чертовщина здесь творится! Это же сука абсолютно антинаучно и иррационально!!! И кто мне скажет, нахера я сюда вообще залез, да еще и абсолютно добровольно?! Господи, если ты там есть, дай мне силы не потерять разум, потому что я уже на грани!!!

Бинты в ушах помогли слабо — шипение Роки через них пробивалось. Я улегся в спальник и накрылся с головой. Вот теперь стало легче — почти ничего не слышно. Я выдохнул с облегчением. Прямо как страус: спрятал голову в песок и радуюсь, что опасности не видно. Надеюсь, что внезапно сбрендивший Роки не попытается оторвать мне башку Я принялся делать дыхательные упражнения, постепенно успокаиваясь и в конце-концов задремал.

Проснулся я рывком — в помещении происходило что-то нехорошее. Я мгновенно сбросил с себя спальник и вскочил на ноги. Автомат оказался в руках как по мановению волшебной палочки, еще до того, как я про него подумал — Энрике мной бы наверняка гордился.

Причиной шухера опять оказался Роки. Как оказалось, ему надоело шипеть и булькать и приспичило прогуляться за дверь, не приходя в сознание. Я до этого момента ни разу не видел сомнамбулу, но по описанию подходило на все сто — полузакрытые глаза, неуверенные шаркающие шаги, руки вытянутые в сторону двери.

— Стой, Роки! — блажил Сэм Грабовски, — Туда нельзя, там буря! Да стой же ты!!!

Лейтенант попытался остановить солдата, но тот как будто и не заметил его усилия и потянул Грабовски за собой как локомотив тащит прицеп. Ситуацию разрешил Слай, который без лишних слов сбил приятеля на пол подножкой и навалившись сверху.

— Веревку дайте! Он пытается встать! — прохрипел солдат, пытаясь удержать ворочающегося под ним Роки.

Получив требуемое, наемник со знанием дела скрутил товарищу руки и ноги так, что тот мог разве что уползти как червяк. Впрочем, Роки, попробовав встать и убедившись, что ничего не получится прекратил дергаться и снова зашипел, забулькал. Ох, блядь, лучше бы он и правда ушел куда хотел!

Сон как рукой сняло, я присел на свой спальник, отложил автомат от греха подальше и принялся делать дыхательные упражнения. Ночка, судя по всему, предстояла веселая…

Глава 17

К утру улеглась буря, и сразу же успокоился Роки, который всю ночь то порывался куда-то пойти не обращая внимания на веревки, то начинал что-то шипеть и бормотать. Как только ушла буря, солдат обмяк на полу сломанной куклой, у которой кончился завод.

— Ну и пиздец! — жалобно сказал Слай, — Мужики, я все понимаю — бабки на кону стоят большие, но может быть, вы передумаете, а?! Шутки кончились, здесь не жизнь, здесь душа идет в заклад! Я не хочу вот так как Роки бродить сломанным болванчиком по этой проклятой пустыне!

— Я не знаю что это, но лучше ему точно не стало, — сухо сказал Грабовски, разглядывая торс Роки под футболкой.

Я приблизился к лейтенанту и хмыкнул озадаченно. Красные кружева, раскрасившие торс солдата стали шире раза в два — казалось, что воспаленные ткани стремятся пожрать все тело. Мерзкий был вид, откровенно сказать.

— Хватит ныть! Нам остался последний рывок! — преувеличенно бодро отозвался Мейсон, — До Дохи осталось километров шестьсот! Если дорога будет хорошая, мы дойдем до нее за пару дней! И еще я обещаю каждому из вас по пятьдесят кусков из моей доли! Вы будете жрать с золота, и срать в золотой унитаз, бродяги!

Не похоже, что перспектива гадить на золотой сантехнике сильно обрадовала наемников. Слай только скривился скептически и тяжело вздохнул, после чего принялся развязывть Роки. Вдвоем с Грабовски они поволокли тело товарища наружу, следом как будто невзначай двинулся Марк — а вот этому пятьдесят штук явно лишними не будут.

Оставшись наедине с Мейсоном, я спросил:

— Почему ты не хочешь отпустить их обратно? Спеклись крутые наемники, остались трясущиеся слизни! Толку от них уже никакого не будет!

Сержант вздохнул, катнул желваки, помолчал, но все же снизошел до ответа:

— Нельзя их отпускать. Тогда заказчик узнает, что мы собрались кинуть его на бабки!

Я захохотал. Нет не так — я натуральным образом заржал как конь. Наверное, это так из меня выходил стресс — я хохотал до слез и не мог остановиться.

— Уй бляяя, — наконец смог разогнуться я, — А я-то думал, что я в этой компании самый отъявленный мерзавец, бандит и вообще злодей. А на поверку оказалось, что вы ничуть не лучше, а даже хуже! Я-то своих товарищей в смертельную ловушку обманом не отправлял!

Мейсон стоял со злым лицом, его явно задели мои слова. Я продолжал похихикивать и похрюкивать, вытирая слезы.

— Ну что ты смотришь на меня как на врага народа? Правда задела? Ну извини, дорогой! И вообще, привыкай, братан, в нашей с тобой бандитской среде так и принято говорить, прямо и без экивоков! Аха-ха-ха!

— Как же мне сейчас охота тебя пристрелить, Рохо! — как будто ругательство выплюнул сержант, — Как ты вообще ухитрился дожить до своих лет с таким мерзким характером?!

— Ну, ты не первый, кто задает мне такой вопрос, — развел руками я, — И на него есть простой ответ — я всегда успевал ударить первым!

Мейсон только рукой махнул и пошел на выход. Я двинулся следом.

После того как мы продули и прочистили воздушные фильтры в машинах, стряхнули песок с чехлов и выдвинулись на запад я хрустя четвертинкой галеты спросил у Мейсона:

— Ну ладно, отпустить этих троих нельзя, это я понял, но почему нельзя их тупо прикончить, м? Чипа ты не пожалел, чем тот же Грабовски лучше его?

Мейсон, крутя баранку, нехотя ответил мне:

— Брутфорс может использовать только Грабовски. Там двойная аутентификация — по радужке глаза и отпечатку пальца. Сечешь?

— Глаз и палец вполне можно использовать отдельно от организма — вкрадчиво сказал вдруг Марк, — Я согласен с Рохо — этот дебил Грабовски просто головная боль и ничего более. Хочешь я принесу тебе тебе его палец и глаз, Рэд?

— Самый умный что-ли? — раздраженно ответил Мейсон, — Таким образом можно вскрыть только самые тупые устройства! Есть немаленькая вероятность, что в этой модели предусмотрена защита от подобных трюков! Это не факт, но я не хочу рисковать, так что до Дохи с Грабовски и волоса не должно упасть, усекли?!

Я неопределенно дернул плечом, что вполне можно было рассматривать как подтверждение услышанного и скривился как будто лимон раскусил. Эти ублюдки, притворяющиеся честными солдатами меня изумляли до глубины души — у бандитов и то больше понятий о чести и достоинстве. Да даже бешеные волки-людоеды и то человечнее этих моральных уродов будут!

Да уж, а ведь я в последнее время искренне считал себя мерзавцем и негодяем — клейма ставить некуда! А тут гляжу на Мейсона с Марком и понимаю, что мне до них падать и падать! Таких моральных уродов еще поискать надо! А ведь получается, что они принимают меня за своего, судя по тому какие разговоры пошли. Как бы и неудивительно с таким бэкграундом — для них я гангстер и отморозок, одного с ними поля ягода.

И если я правильно понимаю ситуацию, то скоро меня будут вербовать в маленькую банду имени Мейсона Рэда. И наверняка посулят долю малую от тех бабок, что они собрались скрысить. И вот тогда мне надо будет соглашаться и торговаться за каждую копеечку — тогда можно выдохнуть и не ждать удара в спину ровно до того момента, когда придет момент дележа добычи. Когда придет этот светлый миг, сержант наверняка позаботится об уменьшении числа дольщиков, но к тому времени я спрыгну с поезда — мне их бабки глаза не застилали, у меня были свои расклады.

Маленький караван из двух машин бодро пылил по заметенной песком бетонке на северо-запад. Нам предстояло преодолеть почти шестьсот километров. Плевое дело по хорошей дороге в обычных условиях, но двигались мы по засыпанной песком, раздолбанной войной дороге, которая простояла двадцать лет без ремонта. Так что получалось разогнаться едва за пятьдесят километров в час и время от времени приходилось делать остановки у подозрительных объектов, в которых могла быть засада или мины. Учитывая тот факт, что мы двигались по территории, которую контролировали дезертиры Черного Барта, предосторожности были не лишними.

Но время шло, а никаких поганых сюрпризов, которыми так богат Ближний Восток не было. Небо было светлым и чистым, Шорох бормотал свои заклинания спокойно и умиротворенно, колеса пикапов глотали километр за километром и я подумал, что это был самый спокойный день за все то время что я был здесь. Нам не встретились дезертиры Черного Барта и не кинулись безумные крысы с ножами наперевес — все было тихо и спокойно до самого вечера.

За день мы преодолели чуть больше половины пути и остановились на ночь в развалинах придорожного мотеля. После скудного ужина, я остался стоять на часах в первую смену и, подпирая спиной стену, наблюдал не столько за окружающей обстановкой, сколько за Грабовски и его людьми. Не то что бы я считал что они опасны, эти сломавшиеся жалкие людишки не вызывали у меня особой опаски, скорее презрение, но с них сдалось бы устроить попытку побега, оставив нас без транспорта и продуктов. Мейсон считал так же, поэтому ночное дежурство сегодня несли мы с ним и Марком втроем — раскол в нашем маленьком отряде ширился все больше.

Сэм Грабовски тем временем занимался Роки — влил через сжатые зубы солдату немного воды, задрал футболку и сокрушенно покачал головой — красная вязь продолжала распространяться по телу, захватывая новые участки кожи. Я вдруг подумал, что мудак и зануда Грабовски оказался самым человечным человеком во всей нашей бесчестной компании. Тот же Мейсон, уверен, прикончил бы бесполезного солдата втихаря и даже глазом не моргнул. А Сэм смотри-ка возится, тащит за собой бесчувственное тело, хотя по всему видно что надежды у лейтенанта почти не осталось. Еще три месяца назад я скорее всего принял бы его сторону в наметившимся конфликте. Принял и сдох в этой мертвой пустыне вместе с Грабовски. Я сегодняшний отлично понимал, что шанс выжить в этом гиблом месте есть только у мерзавца Мейсона со своим ручным пальцерезом Марком, а значит мое место рядом с ними.

Вот так, наверное, и скатываются на темную сторону силы. По шажочкам, маленькими сделками с совестью, по капле теряя человечность, честь и совесть. Ведь не родился же сержант Рэд таким отмороженным ублюдком? Наверняка у него была мама, которая его любила, был щенок или котенок, которого он кормил с рук и клал рядом с собой в постель. Как в итоге из розовощекого пухляша появился сержант Мейсон? А вот именно так — ступенька за ступенькой спустился в бездну. Теперь его путь повторяю я, значит ли это что в итоге я стану таким же? Или даже хуже? Не знаю и знать не хочу. Я и так слишком много стал копаться в себе — раньше такой фигней никогда не страдал. Старею что-ли?

Я честно отстоял свои три часа, сдал вахту Марку и побрел в свой угол. Укладываясь в спальник я поймал себя на том, что не стал закрывать молнию полностью и оставил щель для наблюдения, а автомат положил под рукой. В этой компании следовало держать ушки на макушке и не поворачиваться спиной ни к кому. Спал я тоже вполглаза, вскидываясь на каждый шорох.

Ночь прошла спокойно — не пришли песчаные крысы, не налетела радиоактивная буря, мы спокойно встали утром, неспешно позавтракали и выдвинулись в сторону Дохи.

Когда через три часа на горизонте встали небоскребы мертвого мегаполиса, который был нашей целью, я вошел в режим сканера, глянул на север и присвистнул. Я-то думал, что темная полоска на горизонте это горы, но как бы ни так. Это было Око Баала — гигантская песчаная буря, накрывшая собой большую часть Ближнего Востока. В электромагнитном спектре это явление выглядело как одна гигантская электрическая аномалия, рассеивающая сотни тысяч киловатт энергии. Сомневаюсь, что на всех электростанциях мира производилась десятая часть той энергии, что бушевала там. Что же ты такое?!

Шорох, по мере приближения к Оку тоже становился настырнее и агрессивнее. Теперь я не мог вытерпеть его агрессивно-вкрадчивое бормотание и часа — начала болеть голова, в сердце поднималась волна черного гнева, руки подрагивали от желания взять автомат и начать убивать всех и каждого.

Судя по тому, как морщился и кривился Мейсон Шорох доставал и его. В конце-концов сержант не выдержал и выключил свою рацию. Но когда я попытался сделать, то же самое, сержант на меня наорал:

— А если буря придет? Ты единственный кто может предсказать ее приближение за полчаса! Так что делай что хочешь — дыши, стой на голове, кури марихуану, но слушай эфир!

Я вздохнул поглубже, уселся поудобнее и принялся размеренно дышать диафрагмой. Черт побери, неужели я не смогу победить какие-то сраные атмосферные помехи? Неужели я не смогу взять себя в руки? Продолжая глубоко и размеренно дышать, я старался выкинуть из своей головы навязчивый шепот Шороха и у меня начало получаться! Я вообразил в своей голове непрозрачную, глухую стену и запер за ней Шороха. Тот продолжал бормотать что-то недовольно, но его бубнеж доносился до меня как сквозь тюк с ватой. Ярость и ненависть начали меня отпускать, я с облегчением разжал кулаки и стиснутые зубы. Я знал, что стоит только мне потерять концентрацию, как Шорох снова ворвется в мою голову, и прилагал все усилия чтоб продолжать держать себя в трансе. Прав, ох как прав был Бао — самоконтроль это мое все! Здесь, в эмирате Катар эту истину можно было перефразировать: самоконтроль это мой разум и жизнь.

Доха тем временем вставала на горизонте. Мы приближались к финальной точке нашего путешествия. В самом городе где-то в подвалах бывшего банка стояли сейфы, терпеливо дожидавшиеся лейтенанта Грабовски с его брутфорсом. А к западу от города было местечко под названием Аль-Шахания, где без следа сгинул Ын Джи Пак вместе со своими товарищами. Доха была узловой точкой, финалом нашего путешествия. И то, как легко и просто нам удалось в нее попасть, навевало у меня подозрения. То, что я не видел в мрачных руинах никаких признаков жизни, меня ничуть не успокаивало. Это место было очень опасно — это ощущалось всеми фибрами души. И судя по тому, как ерзал на водительском сидении Мейсон, ощущал не только я.

Мы въезжали в город с юга. Пригород мегаполиса оказался полностью уничтожен — остатки домов и зданий несли на себе следы страшного пожара, огромная транспортная развязка лежала в руинах, Мейсон матерясь сквозь зубы маневрировал среди огромных облоков бетона и кирпича, загромождавших шестиполосную трассу. Когда слева от нас я увидел гигантскую воронку диаметром метров в триста, меня пронзила страшная догадка, и я потянулся, чтобы включить счетчик Гейгера, который немедленно разразился истошным треском, сигнализируя об уровне облучения, что мы получали даже сидя в машине.

— Это же эпицентр ядерного взрыва! — хрипло каркнул мой голос, — Какого черта, Мейсон?! Куда ты нас притащил?!

— Другие варианты не лучше, — упрямо сжав губы, ответил сержант, — Поверь, с севера и запада местность заражена еще сильнее!

Я, матерясь на чем свет стоит, принялся натягивать на лицо респиратор, потом до меня дошло что это бесполезно — от ионизирующего излучения эта тряпочка защитит не лучше чем фиговый листок и зло отбросил его в сторону.

Мейсон, с умешкой наблюдающий за мной констатировал:

— Понял, да? Нас может защитить разве что хороший такой слой свинца на машине, толщиной сантиметров пять!

— Рэд, это же полный пиздец, нахуй тебе все деньги мира, если ты загнешься от лучевой болезни? — стиснув зубы спросил я.

— Не ссы в трусы, гангстер! В наше время за деньги можно вылечить все! Ну, или почти все. Лучевая болезнь тоже лечится — переливание крови, специальные препараты, в крайнем случае, пересадят костный мозг!

Я всерьез задумался о том, что самое время прикончить коронных, захватить машину и отправиться в Аль-Шаханию в одиночку. До этого момента у меня не было особых сомнений в адекватности сержанта, но теперь появились в этом большие сомнения. А значит, планы необходимо было пересматривать и рвать когти сильно раньше намеченного срока. Долгие проводы — лишние слезы!

Мейсон, тем временем продолжал разглагольствовать, ведя машину среди обломков зданий и черных, оплавленных остовов автомобилей:

— И раз уж речь зашла про дорогостоящее лечение, то самое время обсудить твою долю! Думаю что имея в кармане пятьсот штук баксов ты шутя перенесешь все эти неприятные медицинские процедуры! Представь, что тебе в жопу будут колоть уколы полуголые медсестрички в латексных костюмах и расслабься. Полмиллиона долларов, Рохо, тьфу ты Андрей! Ну, или одна тысяча твоих любимых сильверкоинов! Серьезная плата за серьезный риск, как по мне! Ну же, соглашайся, черная ты душа! Что наша с тобой жизнь как не вечный бег по острию ножа?!

Я быстро оглянулся: Марк хмуро смотрел в окно на эпицентр ядерного взрыва, похоже, что ему тоже не нравилась идея любоваться латексными медсестричками которые колют его в жопу антирадиационными препаратами. Первым следовало прикончить именно молчуна — уж больно неудобно для меня он сидел, да и слишком быстрой реакцией обладал. Но против разряда никакая реакция не поможет, Барри Потрошитель не даст сорвать. Итак, первым убью Марка, следующий разряд достанется Мейсону. И потерявшая управление машина уедет в какой-нибудь столб! Нет, нельзя, любая поломка автомобиля оставит меня в этом фонящем радиацией мертвом городе в компании Шороха. Есть конечно второй пикап у Грабовски, но как достать наемников из тачки, не повредив саму машину мне пока в голову не приходило. А кстати, что будет с автомобилем, если я начну кидаться разрядами прямо внутри? Погорит электрика ко всем чертям и все! Черт, черт, черт, как же невовремя! Сука ты Мейсон, пиздец тебе! А кстати, есть идея!

— Мейсон, стой! — громко сказал я, — В здании на два часа вижу электрическую активность!

Сержант даже не подумал затормозить, как я ожидал — он резким маневром ушел с улицы на параллельный переулок и придавил педаль газа, стремясь вырваться из опасного места. Пикап Грабовски повторил наш маневр, зацепив на повороте остов легковушки и разбив фару. В наушнике рации раздался встревоженный голос лейтенанта, который спрашивал что происходит, но я даже не подумал отвечать, потому что краем глаза увидел движение в руинах многоэтажного дома справа. В окне стояла человеческая фигура, закутанная в невообразимое рванье с ног до самых бровей. В руках у крысы был был древний советский гранатомет РПГ-7 и нацелен он был прямо на нас.

— Граната справа! — заорал изо всех сил я, распахивая дверь и вываливаясь из пикапа. Ракета стартовала еще до того, как я успел покинуть транспорт и поразила машину в капот. Грянул взрыв, меня вышвырнуло из авто и протащило по асфальту. В следующий момент налетела песчаная буря, Шорох торжествующе взвыл в наушнике рации и вокруг меня воцарился ад.

В моей голове звенели литавры, тело было ватным и слабым, но я поспешил поднять голову — разлеживаться в такой ситуации было смерти подобно. И вовремя поднял, из круговерти песка и пыли на меня выскочила еще одна фигура в тряпье с чем-то вроде копья в руках. Песчаная крыса спешила прикончить оглушенного и ошеломленного врага. Да вот хуй тебе!

Золотой пистолет сам собой оказался в руке, коротко и зло рявкнул два раза — на асфальт плеснуло темной, почти черной кровью, по асфальту зазвенело неказистое копьецо, следом растянулся вражина. Я уже вставал с асфальта сустав за суставом, чувствуя, как в груди поднимается слепая волна ярости и ненависти. В ушах торжествующе взвыл Шорох, но я не обратил на него никакого внимания. Безумное напряжение последних дней, все эти интриги с опасным как каракут сержантом Мейсоном, смерти моих товарищей, гнев и ненависть на моих поработителей благодаря которым я оказался здесь сгорали сейчас в атомной топке моей ярости и желания убивать, и я отдался этому желанию весь до конца, до донышка.

Левое плечо рвануло в нескольких местах, пронзило болью, в меня прилетела крупная дробь или картечь на излете. Но боль только добавила ярости и злости, я зарычал от ярости и безумным берсерком бросился в ту сторону, откуда в меня стреляли.

Крыса, укрывшаяся в развалинах, поспешно перезаряжала свою примитивную одноствольную поджигу, когда я выскочил прямо на нее размахивая своим пистолетом. Замотанный по местному обычаю в тряпье с ног до головы мужик выронил свой громобой и выхватил из-за пояса длинный нож, почти меч и с криком ярости побежал на меня. Его я убил разрядом таким мощным, что на несколько секунд ослеп. Когда я проморгался, передо мной лежало обгоревшее как головешка тело в тлеющих обносках. Шорох в моих ушах ярился и хрипел в экстазе как умирающий паралитик под электрошоком, кругом царила серая круговерть песчаной бури. Я заскрипел зубами от ярости, все это было не то, пистолет, разряд — это слишком легко. Мне хотелось схватки лицом к лицу, хотелось брызжущей крови, хотелось убивать голыми руками. Я подхватил с асфальта выпавший из рук крысы длинный нож и бросился обратно, туда, где раздавался грохот выстрелов. Как минимум один человек из нашего экипажа остался жив и продолжал отстреливаться.

Одну из крыс мне удалось застать врасплох — положив древний весь перемотанный изолентой калашников на бордюр тротуара противник скупо постреливал одиночными куда-то в сторону горящей машины. Ему кто-то отвечал такими же скупыми одиночными выстрелами. Меня он заметить не успел и отлично отточенный клинок легко прошел позвоночный столб, почти отделив голову от тела. Крыса молча завалился ничком, поливая все вокруг темной кровью а Шорох в очередной раз взвыл от восторга.

В следующий миг я уловил краем глаза движение сзади-справа и начал разворачиваться, когда на меня обрушилась длинная, тяжелая труба гранатомета, и я полетел на землю. Крыса, подорвавшая нашу машину, наступал на меня, перехватывая импровизированную дубину и примеряясь как ловчее разбить мне голову.

— Лови сучара! — рявкнул я и запустил свое трофейное оружие ему в лицо.

Крыса закрылся гранатометом и рефлекторно отшатнулся. Этого мига мне хватило, чтоб рывком вскочить и вцепиться ему в руки. Секунд пять мы рыча боролись за гранатомет как два безумных зверя, и я побеждал — я был крепче, сильнее, мой противник весил меньше меня раза в полтора. Еще пару секунд, и я бы повалил врага на асфальт и забил бы трубой гранатомета как бешеного пса. Осознавший свою участь крыса отчаянно взвыл и вцепился черными, обломанными зубами мне в запястье и я тоже заорал от гнева и боли.

Эта боль прочистила мне мозги, и зло оскалившись я пустил через тело крысы разряд. Не очень сильный — на грани смертельного.

Как же он заорал! Крыса орал и орал на одном вдохе секунд тридцать, кричал на разрыв легких, а я стоял и наслаждался чужой болью и агонией.

И сразу же после того как противник умер, с моих глаз упала кровавая пелена ярости и я ощутил каждую клеточку избитого и раненного тела. Болела правое плечо и голова, на которые я упал из автомобиля. Болело левое плечо, в котором засели картечины и на которое пришелся удар гранатомета. И особенно сильно болело правое запястье, в которое вгрызался крыс. Тем временем от машины раздался выстрел, и над головой свистнула пуля. Я упал пузом на асфальт и заорал в гарнитуру рации:

— Свои! В своих стреляете, сукины дети!

Но радиоэфир ответил мне шипением Шороха. От машины продолжали постреливать. Матерясь по русски, по-испански и по английски я пополз прочь. Не хватало еще от своих пулю получить!

— Рохо, это ты там ругаешься? — услышал я напряженный крик Мейсона от машины.

— Конечно я, кто же еще? Суки, вы меня чуть не прикончили! Какого хера по рации не отвечаете, языки в жопы засунули?!

— Я не услышал ни слова в радиоэфире от тебя с начала боя! — послышался ответ сержанта.

Что за на? Я опустил глаза на пояс и обомлел — моя понтовая взрывозащищенная рация не пережила взрыва, на поясе висела разбитый в хлам корпус. Гарнитура была порвана и болталась бесполезным проводком. Но как?!

В моей голове издевательски расхохотался Шорох.

А вот теперь, походу, полный пиздец!

Глава 18

Песчаная буря улеглась как по мановению руки сразу же после окончания короткого боя, который занял буквально десять минут. Крысы то-ли разбежались, то ли все полегли. Я убил четверых, еще троих застрелил сержант Мейсон. Итого семеро трупов врагов и один с нашей стороны — Марк получил пулю в шею и истек кровью за пару минут. Почему-то его смерть меня поразила больше всего, я был уверен, что этот ловкач переживет нас всех, но нет, вот он лежит на асфальте с таким удивленным лицом, как будто до последнего считал что это все глупый розыгрыш.

— Не стой столбом, Андрей, помоги мне! — сдавленно прокричал мне Мейсон.

Я не без труда оторвал взгляд от трупа и похромал на помощь к скособоченному сержанту, который прикрывая от огня голову курткой, таскал из горящего пикапа продукты и баклажки с водой. Вдвоем с ним мы вытащили продукты и воду — сколько смогли. В кузове еще немало добра осталось, боеприпасы, наши спальники, но машина так разгорелась, что к ней уже было не подойти. Мой калашников так и остался в салоне в стойке и сейчас при мне был пистолет с одним запасным магазином.

— Надо искать укрытие, — тяжело дыша сказал сержант, — Я кольнул себе стимулятор, но скоро свалюсь с ног!

Я обратил внимание, что куртка Мейсона потемнела от крови на животе. Проникающее ранение в брюшную полость. Да и я тоже не в лучшей форме — как будто в камнедробилке побывал, все тело болит, место укуса саднит и дергает.

— Где аптечка? — спросил я.

— Уехала вместе с Грабовски! — скривился сержант, — Во время перестрелки я видел, как возле машины терся Слай, но не обратил внимания, думал, он там укрылся. А они забрали все топливо, медикаменты и свалили! Эти крысы нас просто бросили!

Я невесело рассмеялся:

— Что, Мейсон, неприятно, когда не ты, а тебя кидают через хуй?

— Я не вижу ничего смешного! — зло пропыхтел сержант, — Мы остались без транспорта, медикаментов, оба ранены. У нас один автомат на двоих! Обхохочешься, блядь!

— Мне не нужен автомат, — сухо ответил я, поднял руки, которые связала молния разряда, — Я сам — оружие!

— Пиздатый фокус, для цирка будет в самый раз, — Мейсон даже глазом не моргнул, — А теперь бегом ищи какой-нибудь подвал, куда мы можем забиться и зализать раны! Не дай бог опять буря налетит…

— Не налетит, — ответил я, на миг прислушавшись к бормотанию Шороха в собственной голове, — В ближайший час так точно. Но ты прав — торчать здесь точно не стоит.

Убежище мы нашли рядом с местом побоища, в полуподвальном помещении многоэтажки, из которой в нас пальнули из гранатомета. Там обнаружилась лежка крыс, которых мы положили на улице — семь подстилок из грязного тряпья, мятая алюминиевая фляга наполненная подозрительного вида мутной водичкой и полоски мяса, развешанные вялиться под низким потолком. По всему получалось, что нарвались мы на крыс только потому, что из-за меня Мейсон решил попытать счастья на этой улице. Приехали, так сказать, прямо им в руки — бери тепленькими.

Пока мы таскали наши вещи в подвал, сержант еще держался, но когда последняя баклажка с водой заняла свое место, бледный, с бисеринками пота на лице Мейсон упал как подрубленный на чужую лежанку и прохрипел:

— Убери трупы с улицы… собери оружие! Не дай бог еще кто-то нагрянет…

Я только вздохнул — сам чувствовал себя отвратительно, но побрел обратно, убирать тела. На дороге весело потрескивая, рвались патроны в догорающем пикапе, и я мельком подумал, что уж дым от горящего автомобиля я не смогу спрятать никак — его полгорода видит, и, если рядом есть еще крысы, они уже на пути сюда.

Я подошел к ближайшему телу, это была крыса, которому я прострелил башку, ухватил его за ногу, одетую в резиновый шлепок и безо всяких усилий, сдвинул с места. Что за на? Я что, ребенка застрелил, что-ли?! Тело весило не более сорока килограмм. Охнув от боли, прострелившей левое плечо, я сорвал с головы мертвеца тряпье намотанное на манер балаклавы и отшатнулся.

Первое впечатление — передо мной лежал узник Освенцима или подобного ему нацистского лагеря смерти. Истощенный до предела, с запавшими черными глазами в глазницах черепа, никаких волос на лице и голове, даже бровей нет. Живой скелет, да и только. На лице красовалась большая мокрая язва — лучевая болезнь? Или проказа какая-нибудь? Тьфу ты, пакость. Я, преодолевая брезгливость ощупал лохмотья крысы и обнаружил самодельный нож с веревочной рукоятью, несколько полосок сушеного мяса и пластиковую бутылку, наполненную мутной водой. Тело я оттащил в руины соседнего дома и сбросил в щель между двумя сложившимися стенами.

Конвейер заработал — я обыскивал тела и скидывал в подвал к первому пациенту. Таскать крыс оказалось легко — жиробасов и здоровяков среди них не нашлось, самый тяжелый, тот самый, что был с гранатометом весил едва за шестьдесят килограмм. У него же я обнаружил один-единственный выстрел к гранатомету и разряженный револьвер за поясом. Все найденное добро я скинул в общую кучу. Холодного оружия было много, огнестрельного — мало, и почти без патронов. Древний калашников, из которого я бы не рискнул стрелять даже под угрозой съедения с десятком патронов в магазине, разряженный револьвер и самодельная поджига из куска водопроводной трубы — вот и весь арсенал. Еще был советский гранатомет РПГ-7 с едва читаемой датой производства на затертом металле: тысяча девятьсот шестьдесят девятый! Почти сто лет, сука, а он еще стреляет, и чуть было нас всех не угробил! Хорошее оружие делали мои предки, надежное!

Марка я оставил на сладкое и не прогадал — мелкий ублюдок оказался кладезем полезных вещей. Автомат солдата остался там же где и мой и сейчас догорал в пикапе, зато в нагрудном кармане нашелся компактный пистолет калибра девять миллиметров, под патрон парабеллум. Точно такими же патронами снаряжался мой золотой пистоль. Отлично, лишними не будут! В другом кармане я обнаружил индивидуальную аптечку и немедленно проглотил таблетку антибиотика и противовоспалительное — руку в месте укуса дергало все сильнее, и я опасался, что крыс занес в кровь какую-нибудь заразу, черт их знает, что за гадость они здесь жрали все это время. Полулитровая пластиковая фляга, отличный многофункциональный нож, компас, зеркальце на телескопической ручке и разбитый коммуникатор военного образца довершили перечень находок на сегодня. Я не побрезговал снять с солдата залитый кровью бронежилет и куртку — что-то мне подсказывало, что трупаку это все будет уже лишним. Потом покосился на ботинки солдата и решил, что это будет уже слишком.

— Ну, все, Марк, давай прощаться, — насмешливо сказал я мертвому солдату, — Ты был редкостным уродом, и я собирался сам тебя прикончить, но крысы успели первыми. Не могу сказать, что буду скучать, пусть земля будет тебе стекловатой!

И с этими словами труп моего коллеги по экспедиции отправился в уютный подвал в теплую компанию с дохлыми крысами. А мне осталось прибрать еще одного ублюдка.

Собрав оружие крыс и повесив на плечо нелегкий гранатомет, я поплелся обратно в подвал. Свалил все барахло в одну большую неаккуратную кучу, скрутил голову одной из пятилитровок с водой и жадно выхлебал через край не меньше литра воды — иди ты нахуй, Мейсон, вместе со своей мерной кружкой!

Сержант, тяжело дыша, лежал без сознания на вонючих тряпках. Пятно крови на куртке стало еще больше. Я бесцеремонно сдернул у него с шеи автомат, проверил наличие патрона в патроннике и приставил ствол к голове Мейсона. Простоял так секунд десять, потом опустил оружие и выругался:

— Блядь! Хуевый из меня суперзлодей! Не могу застрелить раненого беззащитного товарища! Даже такого пидора как Мейсон!

Бормоча себе под нос ругательства, я вытащил из разгрузки сержанта два оставшихся снаряженными магазина и побрел обратно на улицу, где занял позицию напротив окна, из которой в наш пикап влепил гранату крыса. Обзор был отличным — если кто-то пожалует на огонек, я его увижу заранее и спокойно подстрелю из глубины комнаты. Спасибо за науку Энрике, думал ли ты что мне она пригодится в таком гиблом месте? В голове опять забормотал свои ругательства Шорох, но я привычным усилием воли задвинул его на задворки сознания.

Время шло, пикап догорел, патроны перестали рваться в кузове, и наступила относительная тишина. И никто не пришел проверить, что здесь горело. А может и пришел, просто я не заметил. Ни за что не поверю, что эта стая крыс была единственная на всю Доху. Учитывая то, что мы нарвались на них случайно, едва въехав в город, это значило, что их тут кишмя кишит. Или что мы самые невезучие ублюдки на свете.

Слушая вой ветра в оконном проеме, и наблюдая закат солнца в мертвом мегаполисе, я старательно гнал от себя мысли, что оказался в безвыходной ситуации. Запас продуктов невелик — хватит на пару недель если экономить. Можно конечно прикончить и сожрать Мейсона, но боюсь что безопаснее будет съесть живьем очковую кобру — этот ублюдок целиком состоит из говна и коварства. Да и воды совсем мало осталось. Мы притащили в подвал четыре пятилитровки — даже экономя, этого запаса хватит едва на пару недель. Выбраться из мертвого города не на чем — пешком проделать обратный путь нереально, транспорт уничтожен, топлива нет, все спер Слай с Грабовски, чтоб они в аномалию заехали! У меня на руках раненый, убить которого не поднялась рука, а лечить нечем. Короче, это жопа. Нет не так — ЖОПА!

Я перевел взгляд на темную полоску горизонта и в лучах закатного солнца увидел, как над горизонтом встала недобро мерцающая красным сфера. Поднялась и рассыпалась сотнями искр. Шорох в моей голове тотчас оживился и забормотал что-то особенно мерзкое и ехидное и это мгновенно взбесило меня.

— Заткнись ты мразота! — взъярился я, стукнув себя кулаком по голове, — Проваливай из моей башки! Уйди, блядь!

Кровавый туман гнева вновь накрыл меня с головой. Я лупил сам себя по голове, выкрикивал проклятья. Шорох смеялся надо мной, бормоча свои проклятья одобрительно-поощряющим тоном, отчего я ярился еще больше. Очнулся я чудом, обнаружив себя стоящим с куском арматуры в руках — кажется, я всерьез собирался разбить себе голову, чтоб не слышать это шуршание.

Отбросив железку в сторону как живую гадюку, я без сил уселся на грязный пол, дрожа всем телом от ярости и боли. Что за безумие здесь происходит? Я должен держать себя в руках! Это всего лишь последствие баротравмы при взрыве, нужно его игнорировать! Вдох-выдох, вдох-выдох, в моей голове большая мягкая стена, через которую не пробиваются звуки. Шорох продолжал что-то недовольно бубнить, но за воображаемой стеной что я от него отгородился его бормоталки почти не были слышны. Вот так тебе, тварь! Самоконтроль наше все!

Покачнувшись, я сустав за суставом поднялся на ноги. Пока не стемнело окончательно, и я еще способен передвигаться надо было спуститься обратно в подвал. Мне позарез нужен был отдых. Да и Мейсона следовало проведать — раз уж рука не поднялась прикончить, надо хотя бы перевязать.

В подвале было еще темнее чем на улице, но я еще в прошлый раз приметил стоящую на камне доисторического вида масляную лампу, которую сразу и зажег. Лампа загорелась с треском и жуткой вонью, света она давала немного, но мне хватило чтоб расстегнуть куртку на сержанте и поднять футболку. Увиденное мне не понравилось — пуля вошла в подреберье справа, выходного отверстия не было. Кожа вокруг раны была синюшного цвета, плоть вздулась и уже нехорошо попахивала. Я мало что смыслил в анатомии, но отлично понимал, что ранение в кишечник в таких условиях грозит быстрым сепсисом — заражением крови и неминуемой смертью. У меня на руках была пара блистеров таблеток и один бинт — что мертвому припарка. Чемоданчик с медицинским инструментом и лекарствами увез Грабовски, да даже если бы и не увез я не смог правильно им воспользоваться. Просто не умел. Похоже, что в такой ситуации самое гуманное что я мог сделать это добить Мейсона.

— Что, херово дело, Андрей? — хриплым карканьем рассыпался смех сержанта, — Не старайся, не трать лекарства, пуля в печени это приговор. Скоро загнусь от внутреннего кровотечения.

— Напугал, сука, — шарахнулся я от Мейсона, — И чего б тебе не сдохнуть молча?

— Дай попить, — хрипло попросил меня сержант.

Немного поколебавшись, я протянул ему фляжку Марка, которую тот высосал в один присест.

— Почему ты меня не добил? — уже нормальным голосом спросил Мейсон, — Честно говоря, я уже и не чаял очнуться.

— Хотел насладиться зрелищем, как ты будешь подыхать в муках, — огрызнулся я.

— Не смог застрелить раненого товарища, верно? — осклабился сержант, — Ты без колебаний прибил бы меня глаза в глаза, но не смог убить в беспомощном состоянии. Это так забавно…

— Да куда уж мне до тебя, — дернул плечом я.

— Ладно, это все неважно, — тихо вздохнул Мейсон, — Я хочу предложить тебе сделку.

— Ты? Сделку?

— Да, именно так — сделку! Я отдам тебе деньги. Много денег. Взамен ты дашь мне слово…

— Много денег за слово? — рассмеялся я, — Ты предлагаешь мне, бандиту и убийце кучу бабла просто за слово? Мейсон, да ты походу бредишь…

— Хватит язвить, у меня мало времени, — тихо попросил сержант, — Мы выгребли из сейфов бумажки. Это безличные счета на предъявителя плюс кодовое слово. Очень популярная была у арабов страховка на случай внезапного бегства из страны. Мы не вскрыли основной сейф в Дохе, но того, что мы достали в Дубае и Хаур-Эль-Факкане тебе одному хватит за глаза. Там должно быть что-то около четырех миллионов долларов, плюс проценты за двадцать лет…

— Приличные деньги, — присвистнул я.

— Да, и я отдам их тебе… Взамен попрошу только одно… Слово, что миллион триста тысяч ты переведешь на счет… На счет Лауры для маленькой Даниэль.

— Господи, ты серьезно, Мейсон? — удивился я, — Эта твоя побасенка про больного ребенка была правдой?! Охуеть! И почему ты думаешь, что я выполню данное слово? Я беглый бандит, преступник, ты сам это отлично знаешь. Кто помешает мне забрать все бабки себе?

— Много ты видишь здесь кандидатур на роль почтальона? — горько рассмеялся Мейсон, — К тому же я неплохо разбираюсь в людях — ты сдержишь слово, если его дашь. Итак, слово?

— Мейсон, да ты охуел! Если ты забыл на минуточку — я в розыске за разбой и нападение на инкассаторов! Никто меня и на пушечный выстрел к банкам не подпустит!

— После моей смерти заберешь мой коммуникатор. Разблокировать его сможешь большим пальцем правой руки. Найдешь там контакт Роберта Кагана. Скажешь, что от меня и попросишь обналичить счета. Он обязательно попробует тебя раздеть до исподнего, но ты больше тридцати процентов не давай ему ни в коем случае. Когда вы заключите устную договоренность, можешь не сомневаясь высылать ему данные — Роберт редкостный гандон, но за деловую репутацию держится обеими руками. Деньги он тебе переведет в любом виде, хоть в сильверкоинах хоть в корейских вонах. Короче, никаких проблем с обналичкой. Слово?

— Ты чокнутый отбитый на всю голову долбоеб, Мейсон, — восхищенно воскликнул я, — Мы с тобой в жопе мира, без шансов на спасение, ты умираешь, и все равно прешь к своей цели как танк! Да хер с тобой — даю тебе слово, что переведу бабки твоей племяннице. Только для этого мне выбраться сначала надо, а это не так-то просто…

— Бумажки сгорели в машине, — тихим но твердым голосом прервал меня Мейсон, — Но я сделал фотографии. На моем коммуникаторе в папке фото есть зашифрованный архив с названием порно. Пароль:21101805 это дата трафальгарской битвы. Запомни, дуболом: трафальгарская битва! Там же лежат контакты Лауры и счет для Даниэль.

— Хорошо, я понял…

— Когда выберешься из этой жопы не вздумай звонить своим боссам и не суйся к янки — военная разведка САСШ тобой очень заинтересовалась и к этому моменту наверняка уже вскрыла твою настоящую биографию. Вообще не суйся в Маскат, тебя арестует первый же патруль военной полиции. Как только появится связь, найди в моих контактах Лю Чена — это местный контрабандист. Он обдерет тебя как липку, но вывезет с Ближнего Востока куда надо. Ни с кем кроме него не контактируй, понял? Твои боссы дилетанты, они тебя засветят на раз-два…

— Я понял, — серьезно кивнул я.

— Как добраться до Маската сам думай, — без сил откинулся на лежанке сержант, — Такому везучему сукину сыну как ты это должно быть по плечу… Вроде все… У тебя есть закурить?

У меня в портсигаре осталась последняя сигарилла, берег на особый случай, но я, не колеблясь ни секунды достал ее, прикурил от разряда между пальцев и сунул в рот Мейсону.

Тот глубоко затянулся, закашлялся и с улыбкой на бледных губах сказал:

— Пять лет не курил… Хорошо-то как…

И умер.

Я поднял выпавшую изо рта Мейсона сигариллу и с удовольствием затянулся сам. Я остался один-одинешенек с жалкой горсткой патронов почти без воды и еды в самом опасном регионе планеты. Еще у меня на руках было четыре миллиона долларов, на которые я не смог бы купить в этом городе даже глотка воды. Заебись расклад!

Прокушенную руку дергало все сильнее, я проглотил еще одну таблетку антибиотика и упал на соседнюю с Мейсоном лежанку. Отключился я, кажется, еще до того, как голова долетела до изголовья.

Глава 19

Очнулся я через двенадцать часов оттого, что замерз. Во рту было сухо, форма пропиталась холодным липким потом. Кажется, у меня была температура. Первым делом я проглотил таблетку аспирина и напился — сразу полегчало. Скинув куртку и футболку, осмотрел тело. Да уж, как будто в камнедробилке побывал — весь фиолетово-зеленый. Правое плечо, об которое вчера испытали гранатомет на излом болело, шевелить левой рукой было больно из-за дробин засевших в левом плече. Место укуса на правой руке воспалилось, из ранки сочился гной. Я со вздохом отправил в рот таблетку антибиотика — лекарства убывали со страшной скоростью.

Скривившись, я накинул на плечи куртку, взял автомат и прошелся по подвалу, заглядывая в низкие маленькие оконца. В мертвой Дохе царил день. Никого и ничего я не увидел, поэтому рискнул выглянуть наружу. На улице было без изменений, стоял сгоревший и остывший за ночь пикап, отлично вписавшийся в постапокалиптический пейзаж, ветер лениво гонял песок по раздолбанному асфальту, посвистывал в пустых оконных проемах. Ну, здравствуй, Доха. А ты, Шорох, не здравствуй, чтоб тебе пусто было! Впрочем, моя личная шизофрения, лениво бубнящая в моей голове, на мои проклятья чхать хотела. Усилием воли отгородившись от этого бубнилы, я выбрался из подвала и забрался на самый верх многоэтажки, ставшей мне временным прибежищем.

А хорошее место крысы выбрали для своей базы! Обзор с последнего, пятого этажа был отличный — все улицы просматривались на километр во все стороны. Так они нас и приметили — здесь наверху дежурил часовой, я даже лежку его нашел с сидением от офисного кресла и брошенным впопыхах театральным биноклем, у которого оказался разбит один окуляр. Наш бинокль сгорел вместе с остальным добром, так что я не побрезговал воспользоваться оптическим прибором крыс.

На севере и востоке стояли страшные, черные руины делового квартала. Не знаю, чем гвоздили город, но разрушен он был основательно, а потом еще и горел не один день. Какой там сейф хотели отыскать коронные? В этих руинах даже камень от жара потек! На юге я даже без бинокля отлично видел воронку ядерного взрыва. Привет-привет радиоактивные нуклиды! А у меня даже респиратора нет! Ебаный Мейсон, жаль ты так мало мучился, я бы тебя сейчас прямо в эту воронку бросил! На глаза опять опустился кровавый туман, пальцы сжались в кулаки, Шорох обрадовано захрипел в ухо свои проклятья, и меня бросило в пот — нельзя психовать, нельзя! Вдох-выдох, вдох-выдох, я спокоен, я глыба льда, у меня в голове звукоизолированная стена! Фуф, отпустило. Ну, сука, за что мне это наказание? Как научиться самоконтролю в полевых условиях за короткий срок? Подсадите себе в голову демона, который будет провоцировать разбить себе башку арматурой! Ебаный Шорох, ебаный Ближний Восток, ебаный Кван! Так, я опять начинаю заводиться — я спокоен, я холоден, вдох-выдох.

Надо отвлечься. Что у нас на северо-западе? А там у нас промзона: склады, цеха, все порушено само собой. И где-то там километрах в сорока от меня — Аль-Шахания, где сгинул Ын Джи Пак. Туда мне и надо. И не потому, что я так рвусь выполнить задание Квана, вовсе нет. Там, где погибла экспедиция, должен остаться транспорт! Там должны быть продукты, вода, лекарства! Судя по карте, которая благополучно сгорела вместе со всем остальным, до Аль-Шахании нам оставалось что-то около сорока километров. Плевое расстояние для автомобиля и дневной переход для хорошего ходока в идеальных условиях. Автомобиля у меня больше нет, условия далеки от идеальных, но за пару дней, надеюсь, доберусь. Если, конечно, опять на крыс не нарвусь. А пойду-ка я лучше ночью! Днем здесь жарко как на сковородке, ночью по холодку и топать приятнее. Опять же крысы ведут дневной образ жизни, уж не знаю почему. Решено — день отдыхаю, вечером выхожу!

Я поскреб заросший щетиной подбродок и вздохнул. План есть, осталось подготовиться. Я спустился в свой подвал и поморщился — запах в нем стоял своеобразный.

— Мейсон, ублюдок, ты что-ли воздух испортил? — хмыкнул я, — Что за манеры, даже после смерти ухитряешься мне жизнь усложнять!

В подвале и правда пованивало. От трупа надо было срочно избавляться. Я безо всякого пиетета охлопал карманы сержанта. Вещей нашлось немного — золоченая зажигалка, связка ключей, армейский коммуникатор с треснувшим экраном, фотография светловолосой женщины с кудрявой девочкой на руках. Лаура с Даниэль? Никаких подписей, но догадаться было не трудно. Мне стало неловко, и я сунул фотку обратно в нагрудный карман мертвеца. Морщась от боли в ранах взвалил окоченевшее тело на плечо и потащил наружу. Перед тем как выйти из подвала, я минут пять стоял у выхода, наблюдая за окружающей обстановкой. Никого и ничего, все как вымерли, ха-ха.

В моей голове радостно забубнил Шорох, как будто радующийся моей шутке. Ах ты ж сука, вали в свою будку! Вдох-выдох, я спокоен… Спасибо тебе Бао за науку — век благодарен буду, если встретимся когда-нибудь гадом буду — отдарюсь! Ох и здоров был этот лось! Ну, ничего, недалеко нам с тобой топать, до соседнего дома.

Тяжело дыша, я сбросил труп на край разлома. Ну, все, сержант Мейсон Рэд, долгие проводы — лишние слезы, прощаться настроения нет, отправляйся в компанию к остальным своим дружкам.

Уже собравшись скинуть тело я чуть было лоб себе не разбил — совсем забыл! Достал из кармана мультитул от Марка, отщелкнул основное лезвие и не без труда отрезал большой палец правой руки трупа. Попробовал разблокировать им коммуникатор сержанта — экран послушно засветился. Все стандартно, ничего лишнего: адресная книга, почти полтысячи контактов, в папке photo лежит архив с названием porn — все, как и говорил Мейсон. Какой там пароль? Не помню, блин. Трафальгарская битва какая-то. Связи нет, как и ожидалось — ни одной работающей соты в Дохе, надо жалобу в сервис накатать, хех. Палец и коммуникатор отправились в нагрудный карман, тело сержанта тяжело соскользнуло по наклонной плите и отправилось в подвал, откуда несло мертвечиной. В подвале отчетливо кто-то запищал. Совсем хорошо, крыса к крысам.

Вернувшись в подвал, я поморщился — почему все еще воняет? Я принялся шарить по помещению с лампой в руках и нашел-таки источник запаха — в углу небрежно прикрытый тряпкой валялся разделанный труп. Ягодицы и бедра были срезаны, часть руки тоже. Я даже не удивился — сил не осталось. Вот откуда взялись эти полоски мяса, подвешенные под потолком на веревки сушиться — человечина. Крысы промышляют каннибализмом — да и черт бы с ними, я и раньше это мясо жрать не собирался. А между тем мне еще одно тело наружу тащить, и когда это уже кончится?

В очередной раз вернувшись с улицы я вздохнул и покосился на левое плечо, в котором засел дроб от крысиного самопала. Раны выглядели получше, чем место укуса, но тоже воспалились. Придется извлекать, оставлять внутри дробинки плохая идея. А у меня из инструментов только мультитул. Там как раз есть пассатижи с тонкими губками.

Обеззараживать инструмент пришлось на огне лампы. Дробинки засели неглубоко, извлек их быстро. Подсохшие было ранки опять начали кровоточить, я перемотал их бинтом. Надеюсь, что не занес в рану никакой заразы. А впрочем, у меня на руке рваная рана от укуса бомжа-каннибала — все, что могло попасть в меня в этом месте, уже попало, поздновато начинать беспокоиться. Меня опять начинало знобить, руку ощутимо дергало — пришлось проглотить еще таблетку антибиотика и таблетку противовоспалительного. Мне нужна медицинская помощь, нужны лекарства — надо срочно идти искать потеряшек!

До вечера я успел полежать на вонючей лежанке, немного прийти в себя. Подумав, устроил в соседнем доме тайник — закинул в нишу в полу все лишнее оружие, ящик с консервами, три из четырех пятилитровок с водой. Навалил сверху обломков бетона и камней — совсем хорошо получилось, если не знаешь, фиг догадаешься что здесь схрон. Вряд ли я сюда вернусь, но бросать добро на поживу крысам тоже не хочется.

Темнело здесь рано — часам к шести солнце начало красить закатным красным светом руины, когда я вышел из своего убежища. Перед этим я битый час проторчал на наблюдательном посту, изучая предполагаемую трассу движения на северо-запад и как минимум пару километров мог шагать по намеченному маршруту. Заодно я убедился, что мои предположения о наличии других стай крыс в городе были верны — я видел пару жидких дымов поднимавшихся с северо-востока. Там кто-то жег огонь, и был достаточно силен или нагл, чтоб делать это при свете дня. Случайные встречи мне были не нужны — крыс я не боялся, но сдохнуть, чтоб стать кормом банды помойных бомжей-каннибалов мне претило — меня ждала смерть в расцвете славы под прицелом нескольких телекамер в самом рейтинговом шоу мира, не для вас, чертей помойных, цветочек рос, хе-хе!

Шорох опять забухтел что-то издевательски-одобрительно, и я мельком подумал, что моя личная шизофрения стала проявлять еще больше эмоций и реагировать на мои действия, и все это не к добру. Наверное, именно так сходят с ума, сначала в голове появляется голос, потом вы начинаете с ним беседовать, и он дает вам советы…

Справедливости ради иногда Шорох бывал полезен — именно от него я узнавал о приближении песчаных бурь, но по большей части от него был один только вред — мои заскоки и психи были четко связаны с этим шуршанием, и в последнем бою большую часть ран я получил именно потому, что изображал из себя обожравшегося мухоморов берсерка и бросился в рукопашную, вместо того, чтоб пострелять крыс из пистолета или зажарить разрядом.

А еще я не мог понять, как я прозевал последнюю бурю, которая налетела сразу после выстрела из гранатомета по нашему пикапу — налетела в ту же секунду и закончилась строго после боя. Шорох тогда до последнего мига не давал мне знака, что намечается шторм. А кстати, та буря во время атаки дезертиров началась примерно так же — в момент атаки и закончилась сразу после боя. Или местные бомжи научились управлять погодой, или у меня бзик на почве конспирологии. Еще одна монетка в копилочку местных странностей.

Блядь, как же дергает руку! Все-таки заражение начинается, мне срочно нужны лекарства! Антибиотиков осталось четыре таблетки — буду принимать по половинке утром и вечером, надеюсь, организм справится, и я не свалюсь на половине дороги.

Я шел по намеченной трассе от одного укрытия к другому. Выйдя из «своего» подвала я за полчаса добрался до руин топливной заправки, где укрылся минут на пять осматриваясь вокруг и намечая путь до следующего ориентира, намеченного ранее — развалин небольшого торгового центра с уцелевшей вывеской на которой что-то было написано арабской вязью. В половинке театрального бинокля темный город был тих и молчалив, но в нем совершенно точно царила своя жизнь — пару раз я слышал неподалеку рычание неведомого зверя, один раз ветер донес хлопок далекого выстрела. Люди и животные продолжали копошиться в радиоактивных руинах мертвого города, подобно опарышам в догнивающей туше давно дохлого гиппопотама.

Око Баала на горизонте жило своей жизнью. Когда стемнело, я переключился в режим сканера и на пару минут залип, наблюдая за той феерией электромагнитных полей, которые излучало Око. В голове возбудился и забухтел Шорох и я с некоторым трудом оторвался от невероятного зрелища. Ну тебя к черту, здесь и без тебя поганых загадок хватает.

Вечером стало прохладнее, ветер понес холодок из пустыни, но нагревшиеся за день камни и асфальт продолжали излучать тепло. Я брел намеченным маршрутом, переставляя ноги как робот — меня опять морозило, руку дергало все сильнее, мысли путались. Странно, но подающий слабые признаки жизни днем город с наступлением темноты как будто вымер окончательно. Тишина стояла мертвая, только ветер посвистывал в пустых окнах и дверных проемах. Нигде не было видно ни огонька ни лампочки, но совсем темно не стало, ничуть — Око на севере мерцало мертвым, фосфоресцирующим светом, время от времени рассыпаясь россыпями искр. Шорох в моих ушах шуршал в такт этому мерцанию, я мерно переставлял ноги под это бормотание, ориентируясь на мертвенный свет Ока.

Не знаю, сколько я шел так в полной тишине, чувство времени отказало, лоб пылал, руку дергало, но я упорно топал на север.

Встреча произошла уже под утро, когда я уже плохо понимал происходящее и абсолютно механически переставлял ноги, слабо соображая, куда я иду и зачем. Темнота вдруг шевельнулась, обретая вполне себе человеческие черты — метрах в тридцати от себя я увидел крысу, замотанного по их обыкновению в тряпье с ног до макушки, которая копошилась на земле вприсядку, занимаясь своими крысиными делами.

— Хорошая крыса — дохлая крыса! — хрипло прокаркал мой голос, — Иди сюда грязнуля, дядя тебя не больно убьет!

Про автомат, висящий на плече я даже и не вспомнил, приготовившись зажарить каннибала разрядом.

Крыса обернулся на звук моего голоса, и я обомлел — его глаза светились тем же самым мертвенно голубым светом, каким мерцало Око на горизонте.

Этот демон что-то недовольно прошипел-пробулькал, после чего опустился на четвереньки и скрылся в темноте с такой скоростью, что я не успел ни приласкать его разрядом, ни выстрелить из автомата. Что это было, блядь? У меня уже начались галлюцинации или эта крыса сейчас разговаривала со мной на том же булькающем, шипящем языке, на котором бормотал Шорох?!

Вспомнив, наконец, про автомат, я снял его с предохранителя и направился к тому месту, где застал крысу.

Ну что же, теперь я знаю, кто собирает головы, чтоб устраивать из них икебаны. Передо мной на обломках пластиковых труб торчали три головы. Причем башки были местные, ну в смысле крысиные — предельно истощенные и с впалыми щеками, разрез глаз самый что ни на есть семитский. Клянусь, я увидел животный ужас, застывший в мертвых глазах одной из крыс. Оно, впрочем, и неудивительно — этот демон в человеческом обличии со светящимися глазами способен до усрачки испугать хоть кого, особенно если выскочит неожиданно. Вот теперь я понял, почему по ночам здесь так тихо и все забиваются по норам — с такими ночными жителями это совсем неудивительно.

Идти дальше вслепую я не рискнул, да и демон пустыни вполне возможно бродил где-то рядом, намереваясь пополнить свою коллекцию голов еще одной, так что я забился в первый попавшийся более-менее уцелевший дом выбрал в нем закуток и закидал все подходы камнями, пластиковыми банками и прочим мусором. Вряд ли это поможет с той тварью, что я видел этой ночью — двигалась она нечеловечески быстро и ловко, но это не значило что в этом проклятом городе нет других опасностей.

Устроившись в углу спиной к стене, я выщелкнул из блистеров таблетки антибиотика, жаропонижающего и противоспалительного и закинул в рот, запил таблетки, подсоленной водой, что была налита во фляжку Марка. Меня немедленно пробило холодным липким потом и зазнобило. Я с вздохом устроился поудобнее и погрузился в тревожную полудрему, вскидывая автомат на каждый шорох.

В таком режиме я провел остаток ночи и только с наступлением утра расстелил в своем углу спальник и упал на него, положив рядом автомат. Что-то мне подсказывало, что ночной демон с рассветом забился в свою нору и можно попробовать вздремнуть. С рассветом правда должны были активизироваться обычные крысы, но перспектива попасть в желудок к местным асоциалам-каннибалам уже не казалась такой ужасной, по сравнению с перспективой угодить в лапы к потусторонней твари со светящимися глазами.

Короткий сон не принес мне облегчения — наоборот стало хуже. После пробуждения слабость была такая, что я не смог с первого раза подняться с лежанки. Во рту было сухо как в пустыне, распухший язык едва помещался во рту. Я приник к фляге, допив воду. Господи, как мне погано! Осторожно развернув бинт, которым замотал прокушенную руку, я поморщился: место укуса опухло так, что я едва мог шевелить пальцами. Из ранок сочилась какая-то неприятного вида зеленая сукровица. Стрелять этой рукой у меня не получится точно. Да и какая может быть стрельба, когда от не слишком резкого движения начинает кружиться голова?

Я выпил еще одну половинку таблетки антибиотика и по стеночке вышел из занимаемого помещения. На улице было светло и жарко. За ночь я прилично отшагал от точки старта — знакомых ориентиров поблизости не наблюдалось. Разрушенные небоскребы Дохи по-прежнему торчали по правую руку, а значит с пути я не сбился и ночью брел в нужном направлении. Теперь надо было решить — продолжать мне ночные переходы или рискнуть выйти при свете дня? Судя по прошедшей ночи, темное время суток здесь не менее опасно, чем светлое. Зато днем на открытом пространстве здесь становится очень жарко — есть риск поймать солнечный удар. Ладно, пойду потихоньку днем, если расхожусь, то продолжу путь ночью.

Когда я постанывая от боли в руке навьючил на себя рюкзак и винтовку, меня качнуло. Я вздохнул, уселся на пол и принялся сортировать вещи. Первым в кучу ненужного барахла улетел бронежилет Марка — мало того, что весит килограмм восемь, так еще и пованивает от запекшейся крови коротышки. Следом отправился нож крысы, которым я знатно повоевал в последний раз — ножик был хорош, но уж больно здоров и тяжел, а у меня еще мультитул Марка есть на крайний случай. Так же выкинул все пустые магазины из разгрузки Мейсона, надо было это раньше сделать. Подумав, отправил в кучу барахла еще и половину консервов — все равно жрать не могу, только пить все время хочется. Эх, воды мало осталось — литра три всего! Но пить надо, иначе загнусь. Если в Аль-Шахании я не найду воды, мне пиздец.

Навьючив на себя полегчавший вдвое рюкзак, я побрел по улице. Промзона сменилась малоэтажной застройкой, но все дома лежали в руинах, большинство со следами пожара — то-ли в следствие боевых действий, то ли после ядерного удара. Подумав о том, сколько Греев облучения я получил за последние дни, я только рукой махнул — раньше сдохну от заражения крови, чем у меня проявятся первые признаки лучевой болезни.

Через пару часов я наткнулся на уцелевший дорожный знак, который на английском сообщил мне, что до Аль-Шахании осталось всего шестнадцать километров и порекомендовал мне заглянуть там на верблюжий ипподром. Я даже рассмеялся от такого привета двадцатилетней давности и с удвоенными силами поковылял в указанном направлении.

Вряд ли я делал больше трех километров в час — часто останавливался в тени домов отдохнуть и охладиться от палящего южного солнца. Мысли путались, меня опять начало знобить, несмотря на удушливую жару. Картинка в глазах двоилось, но я упорно шел по шоссе, загибающееся на запад. Если бы мне попались по дороге крысы, то сопротивления им оказать я просто не смог — силы оставались только на то, чтоб переставлять ноги раз за разом.

Последние часы своего путешествия я помню плохо — дома кончились, пришлось идти по шоссе под палящими лучами южного солнца. Укрыться от него было негде. От температуры меня началось бредовое состояние, кажется, я пытался разговаривать с Шорохом и бормотал проклятья в адрес сбежавшего лейтенанта Грабовски.

В сознание я вернулся рывком — осознал, что под ногами что-то потрескивает, волосы на руках и голове встали дыбом. Не без труда переключившись в режим сканера я ахнул — я стоял прямо в «электрогриле» — электрической аномалии, точно такой же которая поджарила Чипа. Вокруг меня, насколько хватало глаз этих аномалий было пруд-пруди. Ну что же, как оказалось аномальное электричество мне ничуть не опаснее обычного, но я «гусиным шагом» постарался сойти с ловушки и дальше двинулся в обход всех этих аномалий, тщательно выбирая место, куда ставить ноги.

Примерно в полукилометре от меня возвышалась очередная средневековая крепость, сложенная из желтого песчаника, рядом было что-то вроде стадиона с трибунами — тот самый верблюжий ипподром, который мне предлагали посетить. Все целенькое и неповрежденное, как будто вчера брошенное.

Аль-Шахания, все-таки я до тебя добрался.

Глава 20

И все-таки я их нашел. Выполнил так сказать задание, честно отработал свой наемничий хлеб. Пропавшая экспедиция обнаружилась в крепости, неполным составом правда и за исключением охраны. Жаль только, что никто об этом не узнает.

Уж не знаю, что за исследования проводили здесь эти ребята, и зачем полезли так глубоко, но сгубило их команду точно та же проблема что и наш недружный отряд — внутренний конфликт. Троих членов экспедиции я нашел небрежно брошенными в углу маленького дворика. Люди были связаны по рукам и ногам и зарезаны как жертвенные бараны — им всем просто перерезали глотки. После чего их убийца аккуратно вынул у своих жертв глаза и унес с собой.

Вы спросите, отчего я решил, что убийца был челном экспедиции? А я его нашел. В угловой башне, в который потеряшки использовали как жилье и склад на грязном земляном полу лежал навзничь крупный рыжий мужик с пистолетом в руках. Насколько я помнил досье, это был руководитель экспедиции. И он не пустил себе пулю в висок, как я сначала подумал, нет-нет. Он разбил себе голову об стену! Не знаю, сколько раз этот массовик-затейник бился головой в стену, чтоб добиться своего — побеленная штукатурка в башне представляла собой одно большое кровавое пятно, ныне высохшее и побуревшее.

Глаза своих жертв этот псих прибил над низкой деревянной дверью в башню, уж не знаю с какой целью. Еще один труп я обнаружил под лестницей в донжон — его просто и без затей пристрелили. Судя по окровавленным одежде и топору в руках перед смертью этот мулат порешил кого-то из членов экспедиции. Этот покойник был водителем и техником партии — его я помнил хорошо, единственный темнокожий среди потеряшек. Трагедия месячной давности разворачивалась передо мной шаг за шагом. Но мне было так плохо, что я с трудом воспринимал окружающую действительность. Главное, что меня интересовало, стояло во дворе крепости.

Дверь большого, бронированного вездехода я открыл с натугой, но свободно — машина оказалась не заперта. Усевшись на кресло водителя, я с замиранием сердца повернул ручку пуска стартера — в военной технике не было ключа доступа. Машина ответила мне гробовым молчанием. Не загудел стартер, не загорелись значки приборной доски. Я нервно сглотнул. Господи, пусть это будет севший аккумулятор! Минут десять я разбирался, как открыть капот этого бронированного бегемота и еще пять — как поднять капот.

Машина была мертва, я понял это сразу, как только поднял капот. Черная, обгоревшая проводка с оплавившейся от жара изоляцией говорила об этом прямо и недвусмысленно. Блок предохранителей выгорел в труху. Это был пиздец. Последняя моя надежда разлетелась вдребезги. У меня закружилась голова, и подкосились ноги. Усевшись на вымощенный все тем же песчаником двор крепости я с полчаса просидел, тупо глядя в стремительно темнеющее небо. На севере угрожающе отсвечивало Око, в ушах шуршал неумолкающий шепот Шороха. Сейчас, будучи еще ближе к Оку я уже различал, что мерцание создают разряды молний. Сотни, тысячи молний, что били в землю каждую секунду там, на севере. Представляю, какой грохот стоял рядом с этим чудовищным вихрем, человеческие уши такого выдержать не смогут.

С большим трудом поднявшись на подкашивающиеся ноги, я забрался обратно в кабину вездехода, упал на задний диван и потерял сознание.

В себя я приходил тяжело. Все тело было как ватное, во рту как будто десяток кошек срали, перед глазами плавали стеклянные червячки. На улице уже стоял день и машина ощутимо нагрелась на солнце. Я пролежал в отключке целую ночь. Жутко хотелось пить и в туалет. Я нашарил рукой свой рюкзак, достал баклажку, залпом выпил остаток воды, после чего кряхтя спустился с подножки автомобиля, развернулся и замер.

Полукругом перед машиной стоял частокол из пяти кольев. Колья не были деревянными, это были какие-то кривые алюминиевые трубки, часть каркаса большой палатки. И на каждом импровизированном колу висела голова одного из членов пропавшей экспедиции. Пока я лежал в отключке, кто-то обезглавил трупы, подобрал подходящие колья, забил их в щели между брусчаткой и насадил головы с тем расчетом, чтоб они смотрели точно на автомобиль, в котором лежал я. Хотя какой это кто-то? Я отлично осознавал, что это был тот самый демон со светящимися глазами, что встретился мне позапрошлой ночью. И по всему получалось, что он шел за мной все это время, а когда я вырубился ночью, влез в крепость и подготовил мне утренний сюрприз.

У меня мороз пошел по коже, когда я понял что эта тварь, скорее всего, находится где-то в крепости, забилась в какой-то угол с приходом солнца.

— Суука! — просипел мой слабый голос, — Ты мне угрожать вздумал, тварь? Выходи, уродец, я тебя урою! Я тебя живьем зажарю, понял?! Ты у меня долго подыхать будешь!

Кровавый туман ярости накрыл мой рассудок, и я принялся метаться по маленькой крепости в поисках этого ночного монстра под насмешливое бормотание Шороха. Силы оставили меня очень быстро — эта вспышка ярости выпила меня до дна и я просто упал на мостовую, тяжело дыша. Перед глазами все плыло, сердце в груди бухало так, что, казалось, сейчас выскочит из груди.

— Тебе бы только убивать, — услышал я знакомый насмешливый голос, — Знаешь, в чем твоя проблема, Андрей? Ты реагируешь на любой вызов, абсолютно одинаково — агрессией. Ну и куда этот путь тебя привел?

— Мейсон, — просипел я, пытаясь встать на корточки, — Ты же сдох, ублюдок! Я тебя своими руками сбросил в подвал…

— А ты посмотри на себя, — насмешливо осклабилась голова сержанта, торчащая на колу, — Ты сам уже одной ногой в могиле. Совсем скоро ты ко мне присоединишься, парень, если продолжишь действовать так же тупо и неадекватно!

— Да хуй тебе, — устало выдохнул я, усаживаясь на задницу, — Не дождешься, урод!

— Тебе нужно срочно уходить отсюда, — вступила в разговор вторая, смутно знакомая голова, — Это было предупреждение, следующей ночью Охотник придет за тобой!

— Ты же Ын Джи, верно? — устало спросил я, — Выходит, ты тоже мертв?

— Да, гений, я Ын Джи, и мое тело ты вчера видел лежащим в углу дворика со связанными руками! — с сарказмом ответила мне голова корейца, — Можешь передать моему дяде, что я погиб, а в доказательство принеси браслет с левой руки — он его узнает.

— Забирай браслет, возьми лекарства, они лежат в черном армированном чемодане в углу башни с рыжим психом, — сухо скомандовал Мейсон, — Воду найдешь в кузове машины. Ее там мало, но на обратный путь хватит.

— И не задерживайся здесь ни одной лишней секунды, — добавила голова корейца, — С закатом солнца Охотник снова выйдет на промысел!

— Да я просто зажарю эту тварь… — фыркнул я, вставая на ноги, — Подумаешь, у урода глаза в темноте светятся, у кошек они тоже светятся…

— Андрей, ты прямолинейный дуболом, — вздохнула голова Мейсона, — Дело даже не в этой существе, о котором ты не имеешь ни малейшего понятия. Поверь, Аль-Шахания это очень плохое место даже на фоне Дохи, здесь ты рискуешь потерять уже не просто свою жизнь. А кстати, тебя не смущает то, что ты беседуешь с головой своего погибшего товарища?

— У меня бред? — неуверенно предположил я, — Бредовые галлюцинации из-за заражения и высокой температуры?

— Да-да, так и есть, — оскалил зубы Мейсон.

— Уходи в Доху, там у тебя есть шансы выжить, — сказал Ын Джи, — Здесь без вариантов найдешь только смерть. Или участь похуже, чем просто смерть. Пусть судьба моей экспедиции будет для тебя примером.

Я вздохнул, представил себе путь обратно и содрогнулся:

— Я не дойду обратно в таком состоянии…

— Ты должен дойти, — мягко но твердо прервал меня Мейсон, — В том черном чемодане найдешь упаковку шприц-тюбиков с желтой маркировкой. Вколи себе целый шприц, когда станет совсем плохо. Это стимулятор — мёртвого на ноги поднимет.

— Но что я там буду делать в руинах Дохи? — безнадежно спросил я, — Жрать человечину и загибаться от радиации?

— Там ты будешь ждать, — ухмыльнулся мне сержант, — Грабовски уже вернулся в Маскат и отчитался о провале экспедиции. Как ты думаешь, что будет дальше?

— Они соберут новую партию, и отправят ее за деньгами, — задумчиво сказал я, — И приедут они ровно туда, где погиб наш пикап!

— Все-таки у тебя есть мозги, хоть ты и не любишь ими пользоваться, — довольно ощерилась голова Мейсона, — Твоя задача выжить до этого момента. А дальше… ты сам знаешь, что нужно будет сделать.

— Да, знаю-знаю, — оскалился в кровожадной улыбке я, — Спасибо за советы, я пошел собираться! А ведь я уже совсем было себя похоронил!

— Беги, Форрест, беги! — хохотнул мне вслед голова Мейсона, — И не забывай про Даниэль, черная душа!

— Забудешь про твою Даниэль как же, — фыркнул я себе под нос, входя в угловую башню, — Ты тогда и мертвый за мной приползешь!

Лекарства оказались точно там, где мне сказала говорящая голова — в небольшом черном армированном чемодане, валяющемся в куче барахла. Я вывалил все блистеры и баночки в свой рюкзак без разбора, в этом месте лекарства были дороже золота. Выудил из общей кучи баночку с аспирином и блистер антибиотика и сразу же закинулся и тем и другим. Шприц-тюбик с желтой маркировкой я трогать пока не стал — хватит с меня наркотиков, вколю, если только совсем не смогу идти.

Когда я забрал из кузова семилитровую канистру воды, обратил внимание на головы — башка, которая разговаривала голосом Мейсона превратилась в голову мулата и вела себя так как и полагается приличной мёртвой голове — не болтала, не кусалась а тихо и мирно висела на колу, закатив глаза. Аналогично себя вела голова Ын Джи. Все-таки это был бред. Ну и чудненько, мне за глаза хватает Шороха самовольно поселившегося в моей башке, говорящие головы явный перебор.

Махнув рукой на все странности этого проклятого местечка я сходил в угол дворика и снял с левой руки корейца браслет. Подобные браслеты делают дети — из ниток, бусинок и прочих фенечек. Зачем этот браслет носил взрослый мужик мне было непонятно, но не слишком интересно.

Солнце начало клониться к закату, когда я вышел из ворот древней крепости. Я брел обратно по своим следам, оставшимся на песке, поминутно оглядываясь. Если этот чертов Охотник снова решит пойти за мной следом, я не пожалею последних патронов и начиню тварь свинцом!

Когда я в очередной раз обернулся, то обомлел — чуть позади и справа от меня беззвучно следовала крупный, под два метра и широкоплечий мужик. Хорошо знакомый мужик…

— Серега? — неуверенно спросил я, — Что ты здесь делаешь? Ты же мертв!

— Здесь, в этом проклятом месте ткань реальности натянута до предела, истончена и позволяет мертвым приходить к живым, — пожал плечами мой детский друг, избавившийся после смерти от заикания, — Ну или я очередная твоя бредовая галлюцинация — сам выбирай.

— Серега, Серый, — неуверенно протянул я, — Прости меня, брат! Это я виноват в твоей смерти!

— Моя смерть это чистый форс-мажор. Сочетание глупых случайностей: заказчик-кидала, неисправный метатель в руках балбесов-копов и моя неадекватная на них реакция, — как большой грустный слон вздохнул Сергей, — Это ты меня прости, братишка. Я умер и не смог больше за тобой присматривать. И вот в итоге ты здесь, в самом плохом месте на Земле, одной ногой за гранью жизни и смерти.

— Чего?! Ты за мной присматривал?!

— Ну да, а почему тебя это удивляет? Ты вспомни, сколько раз я гасил твои разрушительные вспышки агрессии! Я и твоей маме тогда в Тобольске перед отъездом в Москву пообещал, что присмотрю и не дам тебе наломать дров.

— Ты прав, дружище, — грустно сказал я после минутной паузы, — Пока ты был рядом, я справлялся. А когда умер — все пошло по пизде. Я не то чтобы наломал дров… я разрушил всю свою жизнь — разнес ее в дребезги!

— Я знаю, братишка, — кивнул мне мой мертвый друг, — И поэтому я здесь. Пора взрослеть, Андрей, ты уже не лопоухий мальчишка Дрон, ты взрослый и самостоятельный мужик! В тридцать лет давно пора начинать жить своей головой, думать ею, а не использовать как таран для проламывания стен!

— Как бы не было уже поздно, — вздохнул я.

— Никогда не бывает поздно! — наставительно сказал мне Серый, — Когда умрешь, вот тогда будет поздно! А пока я тебя прошу — не погуби мои старания, иначе получится, что я умер зря!

У меня защипало глаза, я плачу?

— Я обещаю тебе Серега, что возьмусь за голову, — пообещал я, утирая украдкой слезы, — Ты не представляешь, как мне тебя не хватает брат, я остался совсем один в стае свирепых волков-людоедов и некому больше прикрыть мне спину!

— Так найди тех, кто прикроет тебе спину! — фыркнул мой старый друг и пропал.

Я снова брел один по пустыне, загребая ботинками серую пыль. Позади меня мерными отсветами разрядов недобро мерцало Око, в голове озадаченно и неуверенно бормотал Шорох, кажется его тоже озадачило произошедшее. Впереди вставали руины мертвого мегаполиса, где меня ждала очередная призрачная надежда. Но даже призрачная надежда это лучше чем ничего. И я брел, брел из последних сил, переставляя ноги как робот — одну за другой. Я дойду, я обязательно дойду и выживу вопреки всему…

Меня подловили вечером на подходе к промзоне. Я к тому времени уже слабо понимал, что делаю и куда иду и не успел отреагировать на быструю тень, метнувшуюся ко мне из развалин. Сильный удар в подбородок оглушил меня и опрокинул на землю.

В себя я пришел в окружении полудюжины крыс, которые цокая языками, передавали друг другу мой золотой пистолет. Автомат и разгрузку я бросил еще на подходе к городу — сил тащить их больше не осталось.

— Вам пиздец, трупоеды, — выдохнул я ворочаясь на земле, — Зря вы со мной связались…

Меня придавила к земле чья-то грязная босая нога в пластиковом тапке. Надо мной наклонилась голова одного из крыс. Носа у мужика не было совсем, как и губ — сифилитик что-ли? Наслаждаясь моим замешательством, крыса оскалил зубы и демонстративно медленно потащил из-за пояса нож.

Я ухмыльнулся ему в ответ, схватился за его грязную ногу и выдал максимально мощный разряд, который смог. Но крыс не умер, а только содрогнулся всем телом, отпрыгнул от меня и что-то заорал по-арабски, тыча в меня своим свинорезом. Остальные крысы загалдели удивленно. Я слишком ослаб, чтоб убивать своей силой направо и налево. Кажется, пришло время умирать.

Я заворочался на земле, пытаясь встать, чтоб умереть как мужчина не на коленях и не увидел, как за спиной одного из крыс появилась еще одна фигура, замотанная в тряпки с ног до головы и с фосфоресцирующими в темноте глазами. Зато когда Охотник шутя смахнул голову с плеч крысы, который целилась в меня из моего же золотого пистолета его заметили все. Такой эффектный выход было трудно не заметить — фонтан крови ударил метра на два вверх, заливая все и всех!

Оставшиеся в живых крысы отчаянно взвыли в голос и бросились бежать во все стороны, даже не пытаясь сопротивляться. Я в полном замешательстве сидел на на земле наблюдая за тем, как Охотник одного за другим настигал крыс и резал, резал как баранов на бойне. Полудюжина крыс полегла за пару десятков секунд — никто не ушел. Эта тварь была нереально, нечеловечески быстра! И это этому монстру я угрожал, обещая зажарить как куру-гриль?!

Охотник закончил свой кровавый промысел, задумчиво постоял над телом последней крысы и двинулся ко мне.

Я кряхтя поднялся на корточки и с трудом утвердил себя на подгибающихся ногах. Охотник подошел ко мне вплотную и шумно втянул воздух ноздрями, спрятанными под грязными тряпками, как большая собака. Я сам не маленький, мой рост сто восемьдесят три сантиметра, но это чудовище возвышалось надо мной на полторы головы. Я принюхался — мне показалось или от монстра и правда идет слабый едва уловимый запах аммиака?

Охотник склонился надо мной, так что его глаза оказались на одном уровне с моими. Я смотрел в эти светящиеся нечеловеческие глаза без век в полном ступоре. Что ты блядь такое?!

— Шрхарглзлак? — прошуршал низкий голос, — Кбграхлдрид ажжшрз?

— Нихера не понял, — признался я, — Языков мало знаю, только русский, английский и испанский. Ну, еще русский матерный…

Охотник недовольно отмахнулся от моих слов, кажется, он ожидал услышать что-то другое, и отправился обратно к телам крыс. Я на подгибающихся ногах подошел к ближнему безголовому крысенышу и забрал из его еще теплых рук свой пистолет. Охотник тем временем занимался тем, что рубил головы у дохлых крыс, не обращая на меня никакого внимания. И что дальше, я смогу просто уйти?

— Спасибо за помощь, — поблагодарил я чудовище.

Охотник даже не повернулся в мою сторону, ответом мне стал указующий перст, направленный в сторону Дохи. Вали на хер, мол. А я возьму и пойду куда сказано. Хватит с меня на сегодня крыс, демонов, говорящих голов, мертвых друзей и прочей мистической поебени — сыт по горло!

Глава 21

Я сидел на наблюдательном посту и лениво посматривал по сторонам. Шел двадцать третий день моего пребывания в гостеприимной столице эмирата Катар — городе-герое Дохе. За это время я здесь неплохо обустроился, обзавелся недвижимостью, кое-какими знакомствами и уверенно смотрел в будущее. Будущее у меня было светлым и ясным как это безоблачное южное небо — в ближайшее время я планировал сдохнуть от голода.

Привозная вода у меня закончилась уже неделю как, и я начал пить местную воду, мутную, пахнущую нефтепродуктами и наверняка зараженную радиоактивными изотопами. Еда пока еще была — единственный ящик консервов, который мы с сержантом Мейсоном вытащили из горящей машины, показывал дно, несмотря на то, что я четвертый день перешёл как на трехразовое питание: понедельник-среда-пятница. Я поправил постоянно сползающие штаны и мельком подумал, что надо просверлить еще одну дырку в ремне. Одежда болталась на мне как на вешалке — последствия заражения крови после укуса аборигена. После возвращения из путешествия в милый пригород Дохи я неделю провалялся в лежку, вставая только чтоб справить естественные потребности и ничего при этом не ел. Похудел за это время килограмм на двадцать и этот процесс продолжался — спасибо лечебному голоданию! Скоро стану совсем как крыса — таким же истощенным и легким.

Если бы не лекарства, которые я добыл в Аль-Шахании, я бы наверняка уже загнулся от заражения крови. Но все обошлось, рука зажила, и я снова смог чувствовать себя нормальным человеком. Ну ладно-ладно, нормальным мутантом-психопатом. В моей голове обрадовано забубнил Шорох, но я привычным усилием воли от него отгородился, скользнув в подобие транса, замораживающего эмоции. За прошедшие недели этот навык мной был оточен до совершенства.

Я взял в руки половинку театрального бинокля и окинул взглядом окрестности, уделяя особое внимание южному шоссе, что вело из Дохи в направлении Омана.

— Ну что же он не едет, доктор Айболит? — фальшиво пропел я.

Свой собственный голос показался мне карканьем вороны, такой же хриплый и грубый. Если обещанный головой Мейсона отряд не прибудет в ближайшее время, я и вовсе разучусь говорить. Честно говоря, в последнее время меня все больше охватывало сомнение — а с чего я так просто взял и поверил, что он вообще будет, этот отряд? Оттого что так мне сказала голова мертвеца в моем горячечном бреду?! Чем дальше, тем больше я осознавал, что события тех дней мне просто привиделись. Уж говорящие головы так точно, так же как и явление Сереги.

А вот нападение крыс и явление Охотника было взаправду. Я в этом был уверен, потому что через неделю прогулялся в том направлении и нашел тела. И даже кое-что с них подобрал. А еще я пару раз видел самого Охотника — тот как черт из табакерки выскакивал, стоило мне сделать пару шагов из города на северо-запад, всем своим видом показывая, что дальше заходить вредно для здоровья. Я в таких случаях демонстративно разворачивался и уходил обратно в город, стараясь не делать резких движений. Пока что этот монстр меня не трогал и разок даже помог, но я был уверен, что он с легкостью оторвет мне голову, стоит только переступить невидимую черту.

А еще меня очень занимал один важный вопрос — почему Охотник, эта безжалостная машина смерти, целенаправленно охотящаяся на людей, не трогает мою скромную персону? А ведь мог и не раз — я уверен, что он следовал за мной все время, пока я ходил в Аль-Шаханию и обратно. Но демон не только не сделал мне ничего плохого, но даже прогнал из опасного места, предупредив в очень своеобразной манере о нежелательности нахождения в той проклятой крепости. А потом еще и порвал крыс, которым восхотелось сделать из меня люля-кебаб. Я давно не маленький лопоухий пацан и в добрых монстров не верю — это чудовище что-то хотело от меня и, помнится, даже пыталось разговаривать, но я его не понял, чем очень его разочаровал. Может быть дело в том, что я мутант, как и он? Ничем другим внешний вид и способности Охотника объяснить у меня не получалось. Да ну, нахер, стремно становится при одной мысли, что это чудище приняло меня за своего.

Так, стоп, а кто это на моей территории копошится? Крысы?! Ну пиздец вам, твари! Аккуратно отложив в сторону половинку бинокля, я соскочил со своего наблюдательного поста, спустился по разрушенной лестнице и устремился на север, где возле разрушенной мечети я заметил шевеление.

Это была четверка крыс, которые тревожно оглядываясь, волокли что-то замотанное в одеяло. Мародеры продолжали потрошить погибший город уже больше двадцати лет, хотя, казалось, что взять больше нечего. Не знаю, что накрысили эти твари в этот раз, и разбираться не буду, потому что они зашли на мою территорию и спускать им это я не собирался ни в коем случае. Не нужны мне грызуны на моей земле — одну пропустишь, так через день их здесь будет не протолкнуться!

До крыс я бесшумно добежал по параллельной улице, обогнал и устроил засаду в развалинах автобусной остановки, мимо которой крысы пройти никак не могли.

Устроившись за грудой битого бетона, я наблюдал за крысами посредством маленького зеркала на ручке, которое мне досталось от Марка в наследство. Первым шел самый крупный крыс с обрезом дробовика в руках. Передовой дозор, значится, бдит. Следом за боссом плелась парочка доходяг, которых, кажется, даже ветер качал, но те упрямо тащили что-то большое и тяжелое, замотанное в драное одеяло. Не знаю, что они нашли, но, чувствую, мне это в хозяйстве пригодится!

Последний крыс выполнял роль тылового дозора, шел и вертел головой что локатором. Огнестрела ему не досталось, или он был не на виду. Диспозиция понятна, работаем! Пусть только подойдут поближе! Я подобрал с земли древнюю, окислившуюся гильзу и подкинул на ладони.

У первого крыса оказалась отменная реакция — пальнул на звук падающей гильзы справа от себя, потратив дефицитный боеприпас, гаденыш. В общем-то это все что он успел сделать, потому что в следующий момент я выскочил из-за своего укрытия и рубанул по грязной, давно не мытой шее своим тесаком, одновременно прибив разрядом крысу который шел в арьергарде. Доходяги, тащившие груз, отреагировали чуть с запозданием, но очень правильно — с металлическим звоном уронили свою ношу и порскнули прочь от меня как поднятые зайцы. Но никто их отпускать не собирался, а поскольку улепетывали они рядом друг с другом я опробовал на них свою новую задумку, которую назвал «цепной молнией» — создал две зоны переменного напряжения прямо на телах убегающей парочки, так что между крысами с громким хлопком проскочила молния разряда. Два тела упали на землю без признаков жизни, одежда на них дымилась и тлела — перестарался с мощностью. Так, вокруг вроде тихо, никого больше не видно, надо сделать контроль и посмотреть, что эти уроды такое откопали.

Это был снаряд. Самый натуральный снаряд для артиллерийского орудия большого калибра! Я вспомнил, с каким звоном эти придурки уронили свою ношу на асфальт и поморщился. Если бы этот снаряд рванул, нас вместе с крысами размазало бы по всему кварталу. И вообще — на кой черт крысам мог понадобиться подобный боеприпас? Из обреза им не выстрелить! Мда уж, а я-то втайне надеялся на ящик консервов или мешок муки.

Обыскав тела, я остался разочарован — ничего особо ценного, не считая обреза, четырех самодельных ножей не самого высокого качества, трех кустарно переснаряженных патронов двенадцатого калибра и коробка спичек. Налегке на дело шли, жаль.

А теперь наступило время для самого неприятного дела. Я вздохнул, взвесил в руке свой длинный нож и отправился рубить крысам башки. И я не сошел с ума нет-нет, я всего лишь хотел отвадить крыс от своей территории. Мысль была простая и незатейливая — раз уж крысы так боятся Охотника, который метит свою территорию очень простым и доходчивым способом, почему бы мне не использовать этот страх в своих целях?

Отрубленные головы я унес в конец улицы до т-образного перекрестка и насадил на кованые пики забора, ограждающего остатки трехэтажного особняка. Надеюсь, этого хватит, чтоб местные поняли, что заходить в этот квартал не стоит. Воевать с крысами за их помойку в мои планы не входило. Мне бы дождаться свой караван и убраться отсюда подальше. Тела крыс оттащил и скинул в ближайший подвал, нечего им здесь валяться, ландшафт мне портить своим видом.

А кстати, про караван, этот снаряд может быть очень даже кстати. Есть у меня мысль, которую надо хорошенько обдумать. Правильно мне Серега в Аль-Шахании говорил — хватит прошибать головой стены, пора начать пользоваться по назначению! В моей голове возбужденно зашептал свои бормоталки Шорох, как я заметил он горячо одобрял любые мысли о насилии и разрушении, но я усилием воли задвинул свою личную шизофрению на задворки сознания — бубни там сколько влезет, задолбал уже.

Ну и как мне дотащить этот чертов снаряд до моего убежища? Особенно учитывая тот факт, что после болезни меня ветром шатает? Придется катить, других вариантов нет — надеюсь не рванет.

Караван показался через шесть дней после того, как я разобрался с крысами-вторженцами. Еды у меня осталось ровно на три приема пищи, и я начал себя ловить на том, что поглядываю на куски вяленой человечины, подвешенные у потолка моего полуподвала с гастрономическим интересом. Я не ханжа и отлично понимал, что если прижмет, то буду жрать это мясо за обе щеки. Меня останавливало только то соображение, что крысы нарезали его из такого же как они сами бомжа-каннибала, живущего на радиоактивной помойке и только бог знает, чем оно заражено, а подвергнуть термической обработке мне банально не в чем.

Когда я увидел, как с юга к Дохе подходит караван, издалека выдавший себя шлейфом поднятой пыли, я даже своим глазам не поверил и решил, что это мираж. Протер глаза, снова вгляделся — едут! Дождался-таки!

С меня как ветром сдуло меланхолию и сонное безразличие охватившее последние дни. Я припал к половинке бинокля как младенец к сиське матери и приплясывая от нетерпения, вглядывался в точки на горизонте, что с неспешно ползли в мертвый город. Идите к папочке, сукины детки, вам здесь уже подготовлен горячий прием!

Но чем ближе ко мне подходила колонна, тем больше я приходил в недоумение. Это точно были не наемники из Короны, если только кто-то не выдал им колесный БТР с эмблемами корпуса морской пехоты САСШ. Следом за БТР-ом пылили две монструозного вида машины — слишком большие, чтобы быть просто бронированными вездеходами, и слишком маленькие, чтоб быть грузовиками. Что-то среднее, и тоже с символикой ВМС САСШ. Морячки что тут забыли? А ведь они идут прямо ко мне!

Я опустил бинокль и задумался. На таких гостей я точно не рассчитывал и не готовился, думал, что в гости прибудет максимум пара-тройка бронированных вездеходов с противопульной броней. И что мне теперь делать?! Попробовать сдаться морпехам? Так они меня в моих грязных лохмотьях примут за крысу и просто грохнут не разбираясь. Но даже если не пристрелят, и мне удастся убедить их взять с собой, в Маскате я попаду прямо в дружелюбные объятия военной полиции, которая наверняка передаст меня на мою дорогую родину прямо в руки правосудия. Честного и неподкупного, ага.

Я поскреб грязными ногтями свою куцую бороденку и хмыкнул — а какая к дьяволу разница? Мне что коронных мочить, что морпехов — все едино убийство и преступление. И мне ли бояться преступлений, после всего, что я уже натворил? Ну и что что морпехи? Точно такие же распиздяи что и коронные только на крутых броневиках. Короче, действую по плану и надеюсь, что кривая вывезет, все равно мне здесь не жить.

Я отложил свой бинокль подальше — как рассказывал мне Энрике, у янки есть хитрая аппаратура, что улавливает блики оптики и, будучи вклоюченной в режим паранойи, так и норовящая выжечь глаза наблюдателя лазерным лучом. Мне мои глаза точно еще пригодятся! Я метнулся ужиком на улицу и привел в боевую готовность свою заготовку — самодельный фугас, сделанный из снаряда, замаскированный в куче битого камня на тротуаре. Жаль только, что электровзрывателя крысы откопать не удосужились, так что инициирующий запал пришлось придумывать из запала ручной гранаты и системы подвесов. Надеюсь, что мощности фугаса хватит для этого БТР-а. На крайний случай у меня был советский РПГ с одним выстрелом, но я ни разу из такого не стрелял и совсем не был уверен, что попаду куда надо.

Конвой янки подходил все ближе, я сидел на своей позиции в обнимку с гранатометом и молился, чтоб морпехи выбрали именно эту улицу, чтоб проехать.

Зря переживал. Как оказалось, морячки знали куда ехать и ехали они точно к тому месту, где остался наш с Мейсоном подбитый пикап. Затаившийся в глубине здания я своими глазами увидел наполовину высунувшегося из люка БТР-а морпеха с картой в руках, который прокладывал путь точно по нашему прошлому маршруту. На подходе к моей штаб-квартире морпехи остановились и высадили десяток бойцов, который двинулись по улице, внимательно наблюдая за окнами зданий. БТР катил следом, грозно поводя своей пушкой и пулеметами, вездеходы-переростки пристроились за ним. Когда пеший дозор поравнялся с моей минной ловушкой я напрягся. Хоть я долго обустраивал ее так, чтоб выглядела максимально естественно и прошедшая день назад песчаная буря ее хорошо замела, но все равно был шанс нарваться на какого-нибудь особо бдительного морячка, который мог что-то заметить. Например, странный кусок арматуры, торчащий из кучи камней. Но нет, никто ничего не заметил, бойцы прошли мимо моего фугаса в двух шагах и не обратили на него никакого внимания. Эх, мне бы сейчас не помешала песчаная буря, как тогда, месяц назад…

Странное дело, но стоило мне об этом подумать, как Шорох и без того возбужденный моими приготовлениями захрипел-зашуршал особенно яростно, и я заметил, как по улице побежали маленькие вихри, явный признак приближающейся бури. Вот свезло так свезло, прямо каждая строка в лыко!

Когда БТР поравнялся с моим фугасом, я коротким усилием воли пережег разрядом ту самую арматурину, что торчала из кучи камней. Освобожденная от напряжения железка разогнулась и активировала гранатный запал, что я приладил вместо взрывателя снаряда. Я опрометью бросился на пол под защиту заранее сооруженного рядом с наблюдательным пунктом бруствера, зажимая ладонями уши и открыв широко рот, и в следующие три секунды на улице оглушительно бабахнул взрыв. Даже меня в моем укрытии оглушило на несколько секунд, морячкам на улице должно было стать совсем худо.

В следующую секунду я вскочил на ноги и схватив в охапку свой РПГ подбежал к окну. Фугас разметал по всем сторонам пеших бойцов противника, так что вряд ли там кто-то уцелел и взрывной волной сдвинул БТР поставив его поперек улицы, оборвав попутно весь обвес боевой машины — пушку загнуло в право и вверх, ракеты раскидало по всей улице. На этом хорошие новости заканчивались, начинались плохие — сам БТР взрыв пережил, двигатель продолжал работать, я отчетливо видел вылетающие выхлопные газы. Экипаж, явно выжил, и когда придет в себя после такого сюрприза наверняка захочет устроить мне кузькину мать.

Вездеходы тоже уцелели, хотя пулеметчики на крыше не подавали признаков жизни, водитель последней машины уже пытался маневрировать чтобы вырваться из опасного места. Не-не, зря ты это затеял, морячок, отсюда для вас выхода уже нет.

Я прицелился в последний вездеход из РПГ и нажал кнопку пуска ракеты. В шайтан-трубе что-то хлопнуло, тихо и совсем неубедительно и граната, вместо того, чтоб устремиться точно в цель, пролетела полметра и бессильно упала на пол перед окном. Протухла сука! А что еще можно было ожидать от древнего оружия, хранящегося в таких условиях?! Ну пиздец! Вам всем пиздец! Раз уж не получается быть умным, придется по-старинке пробивать стены лбом!

Видимость на улице была все хуже — налетевший песчаный шторм постарался, но для использования моей Силой песок помехой не стал. Я создал на последнем вездеходе две точки напряжения — одну на капоте, другую на багажнике и влил в них максимум энергии. Результат меня удивил — машина покрылась сеткой разрядов и мгновенно встала, из-под капота пополз черный дымок, тачка загорелась. Ну, ничего себе как я оказывается, могу! А если БТР так же?

С БТР-ом получилось еще лучше — броня против электричества ему никак не помогла. В боевой машине что-то глухо взорвалось, люки выбило взрывной волной. Да я просто монстр партизанской войны! Не нужны мне никакие фугасы и гранатометы, вы меня поближе к вражьей технике подведите и любому броневику, или даже танку придет мгновенный пиздец — со сгоревшей бортовой сетью воевать не получится. Да и экипажу тоже сильно поплохеет, после десятка-то мегаватт!

Последний оставшийся на ходу броневик вдруг взревел двигателем и рывком прыгнул куда-то вправо на тротуар, снеся мимоходом остов легковушки. Похоже, что водитель там только очнулся после взрыва и пребывал в неадеквате. Не-не-не, мы так не договаривались, не смей, сука, ломать мою машину!!!

Вниз я слетел пулей, выскочив на улицу, подбежал к броневику и первым делом сделал из пистолета контроль болтавшемуся сломанной куклой в пулеметном гнезде морпеху — не нужны мне никакие неожиданности! Вездеход, ревя двигателем, дергался взад и вперед как припадочный — водила, совсем умом тронулся от страха. Я пригляделся и хохотнул — ан нет, он ухитрился посадить машину на брюхо на ровном месте, вот и дергался, пытаясь сдернуть ее с остова легковушки, что подмял под себя. Я вразвалочку подошел к водительской двери и постучал стволом пистолета по стеклу.

Водила, молодой совсем парень глянул на меня безумными глазами. Из левого уха у него текла кровь. Я издевательски ему подмигнул и демонстративно развел руки, между которыми проскочила молния разряда, после чего поманил парня пальцем из машины наружу.

Секунд пять этот тормоз пялился на меня широко раскрытыми глазами без малейшего проблеска мысли. Да он просто в шоке! — дошло до меня. Молодой еще, зеленый, первый раз в такой заваруху попал. Ну и в последний, скорее всего. Я устал ждать пока этот дятел раздуплится и на пробу дернул ручку водительской двери, а она оказалась не заперта. Поразительная беспечность!

Парень в форме морпеха даже не сопротивлялся, когда я вытащил его с водительского места и поставил на колени. Стоял, понурившись, губы шевелились. Я прислушался — он молился! Ну да, а что ему еще оставалось делать в такой ситуации.

Я заглянул в салон вездехода — кроме трупа в гнезде пулеметчика больше никого не было. Я вернулся к водителю и приставил к его голове ствол:

— Ну, что скажешь напоследок?

Из песчаной круговерти внезапно вынырнул еще один морпех. Страшный, весь в крови, оружия в руках нет, одна рука вывернута в плече в неестественном положении. В глазах ни проблеска мысли, мужик хромал по тротуару неизвестно куда. Я сочувственно вздохнул и милосердно прострелил бедняге голову, чтоб больше не мучился.

Водила от моего выстрела вздрогнул, как будто очнувшись от спячки и затараторил:

— Ты без меня машину с места не сдернешь! Эта дура весит больше десяти тонн!

— О как? А ты, значит, готов мне помочь?

— Да, я все сделаю, если ты пообещаешь меня не убивать… — парень опустил голову, дрожа всем телом.

Я задумчиво почесал кончик носа горячим стволом пистолета. Ну как бы есть резон в его словах, управляться с таким колесным монстром меня никто не учил, а засел он основательно.

— Ладно, будь по-твоему, — кивнул я моряку, — Сдернешь тачку и вали на все четыре стороны!

— Я могу быть полезен как водитель! — парень даже руки прижал к груди для убедительности, — Это не обычный автомобиль, его водить уметь надо!

— Боишься здесь оставаться? — хмыкнул я.

— Очень боюсь, — смущенно признался солдатик, — Мне про это место столько всего рассказывали…

— Да врали, небось, половину, — рассмеялся я, махнув рукой, — Но такому как ты здесь не выжить, это точно. Ну ладно, поработаешь у меня водителем. Говори, что надо делать и помни: то, что я убрал пистолет, ничего не значит…

— Я знаю, что ты супер, — быстро закивал парень, — Нам на тебя ориентировку давали, ты Эндрю эээ фамилию не запомнил, русский гангстер и убийца, там еще пометка была, что очень опасен.

Я даже поперхнулся. А башка Мейсона не соврала — военная разведка САСШ меня уже раскусила и активно искала. По-любому капитан Стэнли Джонс, сука, расстарался. Ну, ничего, Земля круглая — еще подкатится.

С окончанием боя буря пошла на спад, Шорох в моей голове бормотал спокойно и как-то даже умиротворенно. Не понял, этот урод одобрял эту бойню, что я сейчас учинил?! Да иди ты на хуй, мудила!

Сдернуть машину с остова легковушки оказалось проще простого — в бампере колесного монстра оказалась спрятана электрическая лебедка. Под руководством моего невольного водителя я закрепил металлический трос на остатке фонарного столба, электропривод загудел и через полчаса вездеход стоял на дороге, готовый отправиться в обратный путь.

— Пойдем ко мне, надо кой-чего забрать, — подтолкнул я водилу в сторону своего полуподвала, — Да не трясись ты, не буду я тебя убивать, раз обещал. Тебя как зовут?

— Рикардо, можно просто Рик, — быстро сказал парень, жадно разглядывая обстановку моего полуподвала, — Эндрю, а что это за место? Ты здесь жил?

— Это не я здесь жил, а крысы, — недовольно поморщился я, забирая свои нехитрые пожитки, — Эти тупые недоумки не придумали ничего лучше, чем взорвать нашу машину. Пришлось их всех выселить нахуй и заселиться самому. Ну, знаешь, на время, пока какая-нибудь попутка не подвернется…

— А подвернулись мы, — вздохнул Рик, обнимая себя за плечи. Кажется, его знобило — начинался отходняк после адреналинового прихода.

— Ничего личного, парень, — хохотнул я, — Мне просто нужна была машина, а вы не выглядели добрыми самаритянами, что подбирают автостопщиков. А кстати, как вы вообще здесь оказались?

Мы уселись в теперь уже мою машину, из которой я предварительно выкинул тело пулеметчика и как мог затер его кровь, чтоб не воняло. Рикардо ловко столкнул машиной второй вездеход который продолжал дымить не разгораясь, в сторону. Я, обнаружив салоне холодильник с холодной колой и целую коробку чипсов, уселся с запотевшей бутылкой на пассажирское сидение рядом с Риком и принялся хрустеть чипсами, запивая холодной колой — кайф! Вот это я понимаю комфорт, чего так не воевать?

Рик сбивчиво и смущенно рассказывал, что его взвод вот уже полгода занимается самым банальным мародерством. Бравые морпехи выезжали типа на патрулирование, а на самом деле заезжали в заранее намеченную точку, типа ювелирных магазинов, банков и складов и тащили в Маскат все ценное что найдут. Находили не сказать что много всего, но у Рика в удачный месяц получался второй оклад на руки. Поскольку предусмотрительный лейтенант взял в долю свою непосредственное начальство морячкам все спускали с рук, закрывая глаза на отлучки и отклонения от намеченного маршрута патрулирования.

И вот неделю назад то самое непосредственное начальство подкатило к взводу Рика с заманчивым предложением — скататься чуть дальше, чем они привыкли, а конкретно в эмират Катар и привезти оттуда вещи погибших наемников из «Короны», после чего заглянуть в подвал банка в деловой части города и вскрыть пару-тройку заранее известных сейфов. Ну а чтоб начинающие мародеры долго не колебались, на всю команду предложили три миллиона долларов.

Три миллиона за один успешный поход! Конечно, морпехи слышали много всего нехорошего про Катар, да и сами уже успели в Омане насмотреться всякого, но такой куш никого не оставил равнодушным и на общем сборе весь взвод единогласно решил попытать счастья, после чего отряд получил в провожатые наемника из Короны который знал маршрут…

— Этого наемника не Грабовски случаем звали? — быстро спросил я

Рико подтвердил, что так оно и было. Сэм Грабовски, оказывается и был тем самым «морпехом» который вел броневик по карте и сейчас догорал в уничтоженном мною головном БТР-е. Вот и хорошо, вот и ладушки — крысе крысиная смерть!

Я довольно потер руки и достал из холодильника еще одну бутылку колы. Гигантский внедорожник бодро катил по разбитой бетонке на юг, глотая ямы с пренебрежительной легкостью. Судя по скорости получалось, что дорога до Маската займет едва пару дней, главное за Рико присматривать, чтоб не учудил чего и дезертирам не попасться. А кстати:

— Трекер на борту есть? — спросил я у морпеха, который совсем уже освоился и бодро катил на юг, попивая холодную воду.

— Есть, то есть был, мы его перед выходом «сломали» — всегда так делали, когда шли на дело, чай не лохи…

Я прошелся по салону вездехода в режиме сканера, достал нож и вспорол обшивку.

— Эй, ты чего? — забеспокоился Рик.

— Не лохи, говоришь? — ухмыльнулся я, вытаскивая из-за панели компактный трекер с вынесенным микрофоном, — Да вас писали и вели все это время!

На бедолагу Рико было жалко смотреть, парень повесил нос и понурился — видно вспоминал все свои прегрешения. Наверняка далеко не все мне рассказал.

Я вышвырнул шпионскую аппаратуру в окно машины, подивившись мельком толщине стекла у этого бегемота и хлопнул по плечу солдата:

— Да ладно, не переживай ты так, ты все равно под следствие попадешь после возвращения, так что грехом больше, грехом меньше — прокурор пару лет накинет и всего делов.

И расхохотался, глядя как у парня вытянулось лицо. Определенно жизнь налаживается!

Эпилог

До Маската мы доехали за два дня безо всяких проблем, объехав при этом все патрули и блок-посты янки. Рико их все знал на ять, так же как и все возможные объезды, что неудивительно при его промысле. Он также подсказал место, куда можно спрятать машину, чтоб никто не заметил — это был старый ангар буквально в паре километрах от административного центра города.

На больших воротах висел навесной замок, который Рико открыл ключом со своей связки и принялся суетливо загонять машину в ангар. При этом так дергался, что ухитрился въехать в стойку ангара, отчего тот пошатнулся и жалобно заскрипел. Я удивленно поднял брови, солдат сжался и задергался еще больше. Мне в глаза он не смотрел.

— Рик, да ты никак боишься, что я тебя кончу? — удивленно спросил я.

Солдат быстро-быстро закивал, не поднимая глаз. По его лбу скатилась капля пота. Я озадаченно хекнул, вздохнул и ровным тоном сказал:

— Знаешь Рик, я убийца, беглый преступник и много чего плохого в жизни совершил, но ни одна сука на белом свете не сможет сказать, что я нарушил данное ему слово! Так что не трясись, не буду я тебя убивать. Давай сюда руки.

Морпех заискивающе мне улыбнулся и протянул руки, которые я быстро стянул пластиковыми стяжками, так же как и ноги.

— Придешь в себя, освободишься и вали куда хочешь, — сказал я своему невольному водителю, — Ну а когда тебя загребут, передай от меня привет капитану Джонсу. Капитану военной разведки, Стэнли Джонсу, запомнил?

Рик быстро закивал головой.

— Скажешь этой суке, что за ним должок. Он знает, о чем речь. И я за ним рано или поздно приду. Пусть подергается, гандон штопаный. Все, теперь спи.

С этими словами я вкатил дернувшемуся солдату десять миллилитров анестетика из бортовой аптечки в плечо. Глаза Рика постепенно затуманились, веки закрылись, парень уплывал в царство розовых пони и радужных единорогов. Надеюсь, с дозой я не перестарался и парень не двинет кони.

Я спрыгнул с подножки вездехода и пошел на выход из ангара, доставая из кармана коммуникатор Мейсона. Не разблокируется! Черт, куда я дел его палец! Палец нашелся в нагрудном кармане, изрядно высохший и сморщившийся, но свое дело сделал — коммуникатор засветился и оповестил, что нашел сигнал соты, к которой можно подключиться. Отлично, теперь мне надо сделать пару звонков.

***
Кван с Виктором стояли в коридоре клиники и смотрели через стекло в больничную палату, где на койке лежал истощенный, загоревший дочерна парень с седыми висками.

— Как он сюда добрался с Ближнего Востока? — удивленно спросил Кван, — Телепортом что-ли?

— Понятия не имею, — пожал плечами Виктор, — Объявился на базе как черт из табакерки, что-либо объяснять отказался. Состояние сам видишь какое.

— Какой анамнез? — сухо поинтересовался Кван.

Виктор вздохнул и начал перечислять:

— Крайнее физическое и нервное истощение, посттравматический синдром, острая лучевая болезнь первой степени, несколько недолеченных огнестрельных ран…

— У тебя есть две недели, Виктор, — прервал его пожилой азиат, — Делай что хочешь, но через две недели он должен быть на ногах и готов к съемкам! Мы потеряли слишком много времени!

— Я понял, сделаю все что могу, — кивнул Виктор.

Кван глубоко вздохнул, поднес к глазам браслет, собранный из детских фенечек и бусинок. Помолчал и добавил:

— Выплатишь ему премию помимо гонорара. Сорок тысяч — парень заслужил, — и с этими словами стремглав вышел.

Виктор, скривившись, сплюнул в след своему боссу:

— Мы потеряли много времени?! Это ты потерял много НАШЕГО времени! Тьфу ты cono, говорил же я этому estúpido…

И вышел вслед за начальством, раздраженно дергая шеей в слишком узком воротнике рубашки.

И как только мужчины вышли из коридора, как глаза лежащего на подушке мужчины распахнулись. Андрей глубоко вздохнул, обвел глазами палату и тихо пробормотал:

— Да заткнись ты уже, Шорох! Господи, а я-то надеялся, что хотя бы здесь от тебя избавлюсь!

Парень еще раз прислушался к происходящему в палате, кивнул себе головой, сунул руку под матрац и выудил прозрачный пакет, в котором лежал видавший виды армейский коммуникатор с треснувшим экраном и человеческий палец.

— Ну что же, пора отдавать долги, — хмыкнул Андрей, разблокируя коммуникатор чужим пальцем и набирая номер.

Потянулись гудки. Потом в трубке раздался встревоженный и обрадованный женский голос:

— Мейсон, это ты? Где ты пропадал столько времени?! Господи, я так испугалась…

— Лаура, это не Мейсон, — прервал ее парень, — Слушай внимательно, у меня очень мало времени…


Конец первого тома.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Эпилог