КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 592318 томов
Объем библиотеки - 898 Гб.
Всего авторов - 235689
Пользователей - 108234

Впечатления

kiyanyn про Крайтон: Эволюция «Андромеды» (Научная Фантастика)

Почему-то всегда, когда пишут продолжение чего-то стоящего, получается "хотели как лучше, а получилось как всегда".

У Крайтона была почти не фантастика :), отлично написанная почти "производственная" литература.

Здесь — буйная фантазия с вырастающим почти мгновенно космическим лифтом до МКС, которую заносит аж на геосинхронную орбиту, со всеми роялями в кустах etc etc.

Не пошлó. После оригинала — не пошлó...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Awer89 про Штерн: Традиция семьи Арбель (Старинная литература)

Бред пооеый

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Шабловский: Никто кроме нас (Альтернативная история)

Что бы писать о ВОВ нужно хоть знать о чем писать! Песня "Землянка" была сочинена зимой при обороне Москвы. Никаких смертных жетонов на шее наших бойцов не было, только у немцев. Пограничник - сержант НКВД имеет звания на 2 звания выше армейских, то есть лейтенант. И уж точно руководство НКВД не позволило бы ими командовать военными. Оборона переправы - это вообще шедевр глупости. От куда возьмется ожидаемая колонна раненых, если немцы

подробнее ...

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
kiyanyn про Анин: Привратник (Попаданцы)

Рояль в кустах? Что вы... Симфонический оркестр в густом лесу совершенно невозможных ситуаций (даже разбирать не тянет все глупости), а в качестве партитуры следовало бы вручить учебник грамматики, чтобы автор знал, что существуют времена, падежи, роды... Запятые, наконец!

Стиль, диалоги и т.д. заслуживают отдельного "пфе". Ощущение, что писал какой-то не очень грамотный подросток, и очень спешил, чтоб "поскорее добраться до

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Побережных: «Попаданец в настоящем». Чрезвычайные обстоятельства (СИ) (Альтернативная история)

Как ни странно, но после некоторого «падения интереса» в части третьей — продолжение цикла получилось намного лучшим (как и в плане динамики, так и в плане развития сюжета).

Так — мои «финальные опасения» (предыдущей части) «оказались верны» и в данной части все «окончательно идет кувырком», несмотря на (кажущуюся) стабилизацию обстановки и окончательное установление официальных дипломатических контактов.

Что можно отнести к

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Влад и мир про Политов: Небо в огне. Штурмовик из будущего (Боевая фантастика)

Автор с мозгами совсем не дружит. Сплошная лапша и противоречия. Для автора, что космос, что атмосфера всё едино. Оказывает пилотировать самолет проще пареной репы, тупо взлетай против ветра. Ещё бы ветер дул всегда на встречу посадочной полосе. И с чего вдруг инопланетянин говорит по русски, штурмует колонну фашистов, да ещё был сбит примитивным оружием, если с его слов ему без разница кто есть кто. Типа в космосе можно летать среди

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Минин: Камень. Книга Девятая (Городское фэнтези)

понравилось, ГГ растет... Автору респект...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Интересно почитать: Как использовать VPN для TikTok?

Пьесы [Бен Джонсон] (fb2) читать онлайн

- Пьесы (пер. Юрий Борисович Корнеев, ...) 1.71 Мб, 414с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Бен Джонсон

Настройки текста:



Бен Джонсон Пьесы

Драматургия Бена Джонсона

Среди английских драматургов конца XVI — начала XVII века Бен Джонсон является наиболее крупной и безусловно самой своеобразной фигурой. В его творчестве ярко проявилась та суровая критика феодально-аристократических понятий и учреждений, которая была характерна для деятелей английской буржуазной революции середины XVII века. Это дало повод многим западноевропейским литературоведам рассматривать Бена Джонсона как глашатая буржуазных идеалов. Такая точка зрения, однако, глубоко ошибочна, ибо Бену Джонсону чужда буржуазная ограниченность. В своих произведениях он высмеивал и обличал уродливые стороны нарождающегося капитализма с такой же силой, как пороки феодализма. Этот неугомонный бунтарь бил направо и налево. Его собственные политические позиции были довольно туманны. Но он был страстным сторонником здравого смысла. Он боролся за элементарную человеческую справедливость. Поэтому передовое человечество с особым вниманием и сочувственным интересом относится к его наследию.

Бен (уменьшительная форма имени Бенджамин — Вениамин) Джонсон (1573-1637), сын бедного протестантского священника, рано потерял отца и был воспитан подрядчиком по строительным работам, за которого мать Бена вышла замуж после смерти первого мужа. Несмотря на скромное общественное положение отчима, будущий писатель получил прекрасное образование в школе, где его наставником был знаменитый историк и филолог Уильям Кемден. В университете Бен Джонсон не учился, но по окончании школы всю чжизнь продолжал самостоятельно заниматься науками. Он стал одним из образованнейших людей своего времени, чрезвычайно осведомленным в области древних и новых языков, античной литературы, истории, естествознания и искусства.

Бен Джонсон прожил бурную и сложную жизнь. В юности он работал вместе с отчимом, затем служил в английском отряде, посланном в Нидерланды для оказания помощи протестантам, боровшимся против Испании, а по возвращении на родину стал актером городских лондонских театров, драматургом, поэтом, критиком. Натура беспокойная и увлекающаяся, Бен Джонсон легко сходился с людьми и так же легко с ними ссорился, дрался на дуэлях, иной раз имевших смертельный исход, переходил из театра в театр, ни в одном из них не уживаясь (побывал он и в труппе, в которой работал Шекспир), несколько раз менял вероисповедание, переходя из протестантизма в католицизм и обратно, три раза сидел в тюрьме — один раз по обвинению в «государственной измене». Типичный представитель лондонской литературно-театральной богемы, Бен Джонсон ненавидел мещанскую «умеренность н аккуратность» и любил «плыть против течения», не страшась никаких опасностей. Он имел много врагов, но в то же время его талант и образованность, а также смелость и прямодушие создавали ему покровителей, приходивших Джонсону на помощь в трудную минуту.

Литературное наследие Бена Джонсона велико и разнообразно. Он писал лирические и дидактические стихи, разные статьи и рассуждения, составил английскую грамматику, переводил древних авторов. Но больше всего он творил для театра, и то, что он оставил в этой области, составляет важнейшую и наиболее жизненную часть из всего им созданного.

Страстно влюбленный в сцену и будучи неутомимым экспериментатором, он писал в самых различных драматических жанрах. Он создал две трагедии на сюжеты из древнеримской истории, обличающие властолюбие и тиранию, — «Сеян» (1603) и «Катилина» (1611). Им сочинено до тридцати декоративно-балетных пьес на мифологические сюжеты (так называемые «маски») для постановки в придворном театре. Но лучшее из всего им созданного — это бытовые сатирнческие комедии, особенно написанные им в молодые и зрелые годы а жизни. Таковы комедии «У всякого свои причуды», «Все без своих причуд», «Вольпоне», «Эписин, или Молчаливая женщина», «Алхимик», «Варфоломеевская ярмарка».

Жизнь и деятельность Бена Джонсона в первые годы по возвращении из Нидерландского похода в 1592 году нам мало известны. Он кочевал из театра в театр, занимаясь главным образом подновлением старых пьес других авторов, сошедших с репертуара. Видно, в эти годы он столкнулся с нуждой. Тогда же он женился на женщине по его собственному выражению, «сварливой, но честной». От этого, брака у него было трое детей, но все они умерли еще при жизни отца.

Началом драматургической деятельности Бена Джонсона можно считать 1597 год, когда была поставлена его первая «самостоятельная» (то есть являющаяся не переделкой какой-либо чужой пьесы и не написанная в сотрудничестве с другим автором, что практиковалось драматургии того времени) пьеса «Обстоятельства переменились». Она была написана по образцу комедий Плавта и не отличалась большими литературными достоинствами.

По-настоящему Бен Джонсон нашел себя лишь в следующей своей комедии «У всякого свои причуды» (1598)[1], являющейся программной пьесой, ибо она иллюстрирует его теоретические взгляды.

По мнению Джонсона, каждый человек является носителем какой-нибудь одной господствующей черты характера, которая определяет весь его душевный склад, облик, манеру держать себя, «стиль». Иногда это какая-нибудь значительная, принципиальная черта характера, иногда ничтожная слабость, причуда. Утверждая это, Джонсон опирается на учение физиологов Возрождения, которые унаследовали от средних веков учение о наличии в организме каждого человека различных жидкостей (по-латыни — humor); преобладание той или иной определяет, по их мнению, его «нрав» или «темперамент». Таких «темпераментов» в основном насчитывалось четыре: сангвинический, холерический, флегматический и меланхолический. Эту грубую классификацию, соответствующую средневековому представлению о раз навсегда установленных разновидностях, своего рода «кастах» людей, физиологи Возрождения значительно усложнили в соответствии с представлением о многообразии человеческой личности. Бен Джонсон понимает «юмор» (нрав) уже в смысле индивидуальной слабости или причуды человека, выделяющей его из числа других.

Носителями таких причуд или маний, означающих нарушение гармонии человеческого характера, отклонение его от здоровой нормы, является большинство персонажей комедий Бена Джонсона, особенно написанных им в раннюю пору творческой деятельности.

Персонажи Бена Джонсона не просто смешные и безобидные чудаки. Самый выбор господствующих черт, какими он их наделяет, не случаен. Наиболее характерными и решительно преобладающими являются среди них те, которые типичны для эпохи формирования буржуазии и установления в Англии капиталистических отношений.

Две темы, внутренне между собой связанные, красной нитью проходят через комедийное творчество Бена Джонсона. Одна — это тема бездушной и беспощадной погони за наживой, тема власти золота, искажающей, как указывает Маркс, все природные чувства и человеческие отношения. С исключительной силой раскрыл это тлетворное влияние золота Шекспир (образ Шейлока, монолог Тимона Афинского о гибельной силе золота). Того же самого, но совсем иными художественными средствами достигает в своих комедиях и Бен Джонсон (особенно в наиболее яркой и самой известной своей комедии «Вольпоне», а также в «Алхимике»).

Другая тема — тема буржуазного индивидуализма, стремления мещанина-собственника обособиться от общества, противопоставив свои эгоистические прихоти и причуды (свой «нрав») потребностям и нравственным нормам других людей. Бен Джонсон зорко подметил и с большим искусством воплотил в своих бытовых комедиях этот, возникший именно в его время, тип буржуа-циника и анархиста, внутренне отмежевавшегося от остального мира, стремящегося любым способом обогатиться и затем удовлетворить все свои прихоти, как бы аморальны и антиобщественны они ни были.

Комедия. «У всякого свои причуды» изобилует образами разного рода чудаков со всевозможными пристрастиями и причудами, гротескно показанными. Однако впечатление от пьесы ослабляется тем, что чудачества эти, мало связанные с основным сюжетом, носят характер, разрозненных сцен, лишенных драматического развития. Интересно, что Бен Джонсон, под влиянием Плавта и итальянской комедии импровизации, иногда награждал своих персонажей итальянскими именами и переносил место действия в Италию, но позже англизировал их, подставляя всюду английские имена и место действия. Так было и с комедией «У всякого свои причуды», которую через несколько лет после ее написания драматург «англизировал» указанным образом.

В английском варианте комедии сюжет ее сводится к следующему. Старик Ноуэлл пытается вырвать своего сына из компании молодых бездельников, собирающихся в доме купца Кайтли, мучимого подозрениями, что его жена состоит в связи с одним из них. В этой обстановке происходит немало мистификаций, в которых активную роль играет слуга старого Ноуэлла Брейнуорм. В конце концов все распутывается к общему удовольствию: Кайтли избавляется от своих подозрений, молодой Ноуэлл женится на состоятельной и добродетельной; девушке.

Повздорив со скуповатым Хенсло (видный театральный предприниматель того времени, содержавший несколько актерских трупп, привлекавших более демократические слои столичного населения), Бен: Джонсон предложил свою пьесу труппе, где работал Шекспир. Там она сначала была отвергнута, но затем, по настоянию Шекспира, принята к постановке, причем Шекспир исполнил в ней одну из видных ролей.

Вскоре после постановки рассмотренной комедии произошло событие, которое могло окончиться для Бена Джонсона трагически. Один из актеров труппы Хенсло, Габриель Спенсер, раздраженный успехом комедии, вызвал драматурга на дуэль и был им убит. Против поэта было возбуждено судебное преследование, ему грозили всевозможные кары, вплоть до повешения. Однако благодаря заступничеству влиятельных друзей он отделался конфискацией имущества и клеймом на большом пальце руки.

Примерно через год после постановки комедии «У всякого свои причуды» Бен Джонсон решил повторить свой жанровый эксперимент в комедии, аналогичной по названию и весьма сходной по построению,, но с несколько более отчетливой сатирической направленностью, — «Все без своих причуд». Эта комедия, также поставленная шекспировской труппой, опять представляла собой своеобразное «обозрение» забавных типов, собранных вместе по прихоти случая и носящих по. большей части выразительные смысловые имена: самодовольный и кичливый рыцарь Пунтарволо, светский щеголь Фастидиус Бриск (Хлыщ), старый простак Делиро (Безумие), страстно влюбленный; в свою молодую жену, которая тайком заглядывается на Фастидиус» Бриска.

Разнообразие и остроту вносят в комедию два образа сатирически: углубленных персонажей. Один из них — болезненно жадный крестьянин Сордидо (Жадюга). От дикой злобы и зависти к окружающим он пытается покончить с собой. Прохожие вынимают его из петли, и он проклинает их за то, что они испортили веревку, разрезав ее, вместо того чтобы развязать. Другая фигура — озлобленный человеконенавистник, полунищий интеллигент Мачиленте (итальянскье слово, означающее «исхудавший», «кожа да кости»), считающий себя стоящим выше окружающих и потому злобствующий на них. Он все время плетет интриги и строит каверзы, оборачивающиеся, правда, большей частью против него же. Но и его противникам приходится солоно.

Как легко можно видеть, «причуды» персонажей здесь уже утрачивают тот безобидно-гротескный характер, какой был свойствен персонажам предыдущей комедии, и получают отчетливую социальную окраску. Вместе с тем новая комедия Джонсона приобретает чуждую ее предшественнице желчность, заставляющую тех, кто раньше смеялся на шутки автора, теперь коситься на них и морщиться.

К этому времени отношения между двумя крупнейшими английскими драматургами века достаточно определились. Друг и во многих вопросах единомышленник Шекспира, комедии которого поэтичны (или, как часто говорят, «романтичны»), полны светлой жизнерадостности и лишены сатирической едкости, Бен Джонсон в своих произведениях всегда резок, несколько рассудочен и назидателен. Полет фантазии, лиризм, использование традиционных романтических сюжетов чужды Бену Джонсону. Он сам строит несложные сюжеты своих пьес из обыденных житейских наблюдении. Стремясь к внешнему правдоподобию и опираясь на авторитет древних, он соблюдает простоту обстановки, единство места и времени.

Интрига у Бена Джонсона мало развита, и пьесы его в основном — комедии характеров (или «юморов»). Но характеры его довольно схематичны. Они лишены той сложности и той индивидуализации, которые свойственны комедийным персонажам Шекспира. Это застывшие образы, в которых чаще всего (как обычно в искусстве классицизма, принципы которого Бен Джонсон во многом предвосхищает) преобладает одна черта, определяющая все чувства, интересы и поведение персонажа. Нередко черта эта достигает огромных размеров, превращая образ в гиперболический гротеск.

Через несколько лет после появления первых комедий Джонсона по неизвестным причинам (и по всей видимости, не личного характера, — а именно в силу отмеченного глубокого расхождения их художественных методов) произошло некоторое охлаждение между Шекспиром и Беном Джонсоном, пьесы которого, раньше ставившиеся шекспировской труппой, больше ею не принимались. Одновременно с этим разгорелась полемика между Беном Джонсоном и драматургами, с которыми он одно время сотрудничал, — Деккером и Марстоном, придерживавшимися более свободного стиля. Обе стороны обменялись рядом сатирических взаимно обличительных пьес. Последними и наиболее резкими были «Poetaster» (что по-латмнн значит «Стихоплет») Бена Джонсона и «Satiromastix» (что по-латыни значит «Бич сатирика») Деккера.

Шекспир, как полагают, не остался в стороне от этой перепалки: в анонимной сатирической пьесе того времени «Возвращение с Парнаса» после насмешек над «всеми этими учеными господами» (к числу которых Шекспир явно относил и Бена Джонсона, гордившегося своим глубоким знанием античности) устами комика шекспировской труппы Кемпа объявляется, что «Шекспир закатил Бену Джонсону слабительное, совсем его подкосившее». Этим «слабительным», как полагают некоторые критики, была пьеса «Троил и Крессида». Здесь, по их мнению, Шекспир своей крайне свободной трактовкой античного сюжета бросил вызов «ученому педанту Бену Джонсону» и изобразил его самого под видом грузного (намек на телосложение Бена Джонсона) и чванящегося своим умом Аякса.

Следует, однако, заметить, что существует еще и другое объяснение слов Кемпа относительно «слабительного». Другие критики полагают, что автор намекает не на «Троил* и Крессиду», а на незадолго перед тем написанного «Юлия Цезаря», которым Шекспир давал наглядный урок Бену Джонсону, как надо трактовать античность на современной сцене (в отличие от джонсоновского «Падения Сеяна»). Существует, наконец, и такое мнение, что значение «войны театров» (как часто именуют всю эту полемику) сильно преувеличено, что она была лишь сугубо личной, «домашней» стычкой драматургов и актеров между собой, лишенной всякой остроты и принципиальности.

Бен Джонсон не был злопамятен и скоро забыл эту театральную размолвку. Другие цели и интересы увлекали его. О» хотел написать трагедию из древнеримской истории — «Падение Сеяна» и уединился в поместье лорда д'Обиньи, чтобы собрать для нее материалы. Тем временем произошла смена династии. В 1603 году умерла Елизавета, и на престол взошел Иаков I Стюарт. Джонсону было поручено написать от парламента приветствие в стихах новому королю, что он и исполнил в сотрудничестве с драматургом Деккером. Следует заметить, что такие превознесения в стихах высокопоставленных лиц или достославных событий принимались как чистейшая условность, свидетельствовавшая лишь о словесном мастерстве авторов и отнюдь не обязывавшая их к искреннему выражению подлинных чувств. Беном Джонсоном было в жизни написано немало таких хвалебных стихов. В том же 1603 году, закончив «Сеяна», Бен Джойсов поставил эту трагедию, и она, по его собственному шутливом; выражению, «потерпела от народа не меньше, чем его герой потерпел от народа римского». И действительно, ученость, которой изобиловала эта археологическая трагедия, не могла прийтись по вкусу массовому лондонскому зрителю, искавшему в театре живых впечатлений и злободневных идей, а не формальной исторической точности. Впрочем, в идеях «Сеяну» нельзя было отказать. Бен Джонсон показывает, как деспотизм порождает фаворитизм, ополчающийся против него же. Низкий временщик Сеян, достигший должности начальника преторианцев (императорской гвардии в древнем Риме), чтобы окончательно захватить власть, всячески потворствует разврату императора Тиберия а умерщвляет сына его, подававшего лучшие надежды, — Друза. Но Тиберий, в последнюю минуту заметив опасность, свергает и осуждает на смерть Сеяна.

В пьесе есть яркие драматические сцены. Так, в пятом акте в храме Аполлона собрался сенат, чтобы выслушать послание императора. Временщик только что получил звание трибуна, дающее ему новые полномочия и укрепляющее его власть. Раболепные царедворцы увиваются за ним в надежде выклянчить новые доходы и милости. Приходит послание Тиберия. Сенаторы слушают его, затаив дыхание. Начинаясь издалека, оно постепенно переходит к Сеяну, упоминает о дурном мнении о нем римлян и вдруг разрешается приказом об его аресте. Но таких ярких, выразительных сцен в трагедии немного. Большинство же их переполнено цитатами из древних авторов и историческими деталями, непонятными и малоинтересными для широкого зрителя тех времен.

В 1605 году Джонсон вернулся к комедийному жанру и написал, совместно с Чемпеном и Марстоном пьесу «Кому на восток?»[2] Спектакль этот был, однако, вскоре снят, так как в нем усмотрели обидные намеки на проживавших в Лондоне шотландцев (нация, к которой принадлежал сам король Англии).

Следующий, наиболее зрелый период в творчестве Джонсона — десятилетие с 1605 по 1614 год, когда Джонсон создает свои самые блестящие и знаменитые пьесы. Первая из этой серии — лучшая, по мнению большинства критиков, комедия-фарс Джонсона «Вольпоне, или Хитрый Лис». С необычайной яркостью решается в ней тема денег, способность их превращать все на свете в свою противоположность. Дышащий на ладан старик Корбаччо (Ворон) мечтает пережить, пожилого, но пышущего здоровьем и лишь притворяющегося больным Вольпоне (Хитрый Лис), чтобы стать его наследником. Молодой купец Корвино (Вороненок), без достаточного повода исступленно ревновавший свою добродетельную и прекрасную жену Челию (Небесная), насильно тащит ее, как сводник, к Вольпоне в надежде получить от него наследство. Уважаемый в Венеции адвокат Вольтере (Ястреб) из тех же корыстных побуждений затевает гнусную комбинацию, стараясь погубить невинных и обелить негодяев, превращая правосудие в прислужницу порока и преступления.

Действие пьесы происходит в Венеции. Однако это не должно было обмануть зрителей, хорошо понимающих, что драматург изображает их родную Англию, английские типы и нравы. И от этого сатира становилась еще острее и доходчивее.

Впрочем, есть в пьесе и такие сцены, где Англия дана непосредственно, без маскировки. Это второе, подсобное действие, носители которого — группа приехавших в Венецию англичан: сэр Политик Вуд-Би (Якобы политик) с супругой и юный путешественник Перегрин (Странник). Их приключения связаны с основным действием лишь слабой ниточкой — тем, что леди Политик внезапно также оказывается претенденткой на наследство Вольпоне. В остальном же приключения эти стоят в стороне от главных персонажей, выполняя в комедии особую функцию. В какой-то мере они обогащают сюжет, но главное их назначение в том, что они расширяют и углубляют сатирическое звучание пьесы.

Сэр Политик Вуд-Би — типичный для Англии того времени джентльмен-коммерсант. Как и подобает буржуа, стремящемуся стать дворянином, он живет и держит себя как вельможа, но вместе с тем не брезгует никаким промыслом, сулящим прибыль.

Бен Джонсон не случайно послал своего «рыцаря» в Венецию: это город типично космополитический и по преимуществу деляческий. Не случайно и то, что купец Корвино тоже не итальянец, а голландец родом, хотя и живет в Венеции. Да и Вольпоне, стяжателя и хищника, драматург делает не просто плебеем, а патрицием, вельможей Венецианской республики, метя, конечно, в деляческую аристократию своей родной Англии. И то совмещение дворянского и буржуазного начала, которое в образе сэра Политика дано в шутовских тонах, в образе Вольпоне присутствует в трагически серьезном виде.

Отличное дополнение к сэру Политику — его величественная супруга. Она чванлива, самоуверенна, чувственна, питает страсть к спиртным напиткам, алчна, властолюбива. А главное — она уверена в неотразимости своих чар. Как истая «мещанка во дворянстве», она стремится постичь все науки и «приятные искусства», притом, конечно, с равным успехом. Это блестящий показ профанации науки, ренессансной культуры новыми «хозяевами» жизни.

Искажение естественных человеческих чувств, торжество духа наживы и паразитизма — вот те «болезни века», которые беспощадна разоблачаются в «Вольпоне» Беном Джонсоном. Картина, им нарисованная, очень мрачна. Но тем не менее он далек от мизантропии или пессимизма. В самом характере смеха Бена Джонсона, в динамике его образов и языка есть нечто бодрое и жизнеутверждающее.

Имеются в пьесе и положительные образы, хотя разработаны они менее детально. Это Бонарио (Добряк) — благородный сын хищного Корбаччо, и Челия — добродетельная жена низкого Корвино. Наконец, рядом с безобразной четой Политик Вуд-Би выведен третий представитель Англии — Перегрин, персонаж в сущности нейтральный, ибо никакими особыми доблестями он не обладает, но свободный от пороков, проявляющий здравый смысл и верность суждений.

Пьеса «Вольпоне», несмотря на огромную дистанцию во времени, отделяющую ее от наших дней, и сейчас не. утратила силы своего художественного воздействия. «Болезнь века», обрисованная Беном Джонсоном, предстает перед нами как «болезнь веков», — болезнь капиталистического строя и связанного с ним культа денег. Манера гротеска позволила Бену Джонсону передать с замечательной ясностью и выразительностью самые существенные черты капиталистической системы и порождаемые ею извращения человеческой психики.

Стоит отметить, что Диккенс очень любил «Вольпоне», а Золя настолько ценил эту комедию, что переделал ее для французской сцены, приспособив к нравам общества XIX века под названием «Наследники Рабурдена».

Следующим шедевром Джонсона является комедия-фарс «Эписин[3], или Молчаливая женщина», восходящая к средневековому анекдоту, встречающемуся у Рабле: пожилой человек, смертельно боящийся болтовни и шума, производимого женщинами, упорствует в своем отказе жениться, к чему его настойчиво пытаются склонить родные и друзья. В конце концов они подыскивают молчаливую, вполне устраивающую его невесту, которая оказывается... переодетым юношей. Также развивается действие и у Бена Джонсона: мистер Мороуз (Брюзга), старый маньяк, ненавидящий шум (он заставляет слугу носить мягкую обувь, делающую его шаги бесшумными, платит торговкам и уличным глашатаям специально за то, чтобы они не кричали около его дома и т. п.), решает вступить в брак с неразговорчивой женщиной, которую ему подыскал племянник со своими весельчаками приятелями. Однако как только «немая женщина» входит в его дом в качестве хозяйка, она ваполняет его таким шумом и гамом, что делает жизнь Мороуза невыносимой. В заключение Эписин оказывается молодым человеком.

В комедии Бена Джонсона стремление Мороуза к тишине — не просто невинная прихоть сумасбродного чудака, а проявление черты типично буржуазного мировоззрения — желания замуроваться, жажды изолироваться, не допустить попыток посторонних людей заглянуть в свое внутреннее «я».

Помимо ужасающей путаницы, порождаемой этой основной темой пьесы, в ней немало побочных комических мотивов, придающих ей большую живость и своеобразие. Пьеса прочно вошла в репертуар лондонских театров и долго не сходила с их подмостков.

Через год после написания «Эписин» Джонсон создает новую комедию, разоблачающую власть золота, — «Алхимик» (1610). Здесь в одинаковой мере осмеивается как сама жажда обогащения, так и легковерие, с каким люди стремятся к нему, становясь орудием в руках хищных обманщиков. Сэр Эпикур Маммон[4] тратит немалые средства на шарлатанов и мошенников, которые якобы заняты созданием для него «философского камня» (состава, обладающего, по их уверению, способностью превращать любое вещество в чистейшее золото), а на самом деле обирают его бесстыднейшим образом. Как и следовало ожидать, дело кончается грандиозным скандалом и развалом всего предприятия.

Комедия развертывается на фоне конкретно показанной житейской обстановки, точно описанных нравов и обычаев того времени, острых деталей и намеков на злободневность, что приближает пьесу Джонсона к манере Аристофана. У этой пьесы есть перекличка с живой актуальностью не только в бытовых мелочах, но и в основном решении темы. «Колдовские» процессы, на которых не раз выступал король Иаков I в качестве эксперта, в то время возбуждали самые различные толки и разговоры.

Серия этих великолепных комедий прерывается работой Джонсона над второй римской трагедией — «Заговор Катилины» (1611). Это картина смертельной схватки между старым Римом, Римом республиканской доблести и чести, воплощенным в образе неподкупно честного и бескорыстного Цицерона, и Римом новым, назревающим императорским Римом, где царит дух преступности, продажности и всех видов эгоизма. Представитель этого Рима — Катилина не знает удержу в удовлетворении своих низких страстей. В его доме происходят чудовищные оргии, льется вино, смешанное с кровью. Катилину окружают такие же авантюристы и прожигатели жизни, как и он сам, логрязшие в праздной роскоши и беспутстве. И не видно силы, которая могла бы противостоять этой мерзости. Все в Риме прогнило на сквозь. Юлий Цезарь осторожно притаился, тихонько выжидая, когда наступит, подходящий момент.

Пьеса заканчивается провалом замысла Катилины. Но такой финал не делает ее оптимистичной. Провал заговорщиков был вызван простой случайностью. Один из них, Курий, выдал тайну заговора своей любовнице Фульвии, и та из пустого тщеславия разболтала ее Цицерону. На этот раз республика была спасена. Но что будет дальше? Вся пьеса пронизана ощущением обреченности республики. Как мы видим, в трагедии «Заговор Катилины», которая, по свидетельству друзей Бена Джонсона, была его любимым произведением, политическая тема поставлена гораздо острее и более непосредственно, чем в его первой римской трагедии. Однако художественный метод остался тот же: пьеса переполнена выдержками из Тацита, Саллюстия, Светония, с соответствующими примечаниями и учеными отсылками. Многие реплики Цицерона — простые пересказы его речей. Научный аппарат крайне отяжеляет трагедию, придавая ей педантический ученый вид. Естественно, что большого успеха у публики она не могла иметь. К тому же пунктуальность в пользовании источниками не обеспечила Бену Джонсону исторической верности. С одной стороны, он не мог различить классового своекорыстия в деятельности представителя старой сельской аристократии республиканца-антицезариста Цицерона, изображенного им неподкупно преданным слугой римского народа. С другой стороны, Джонсон некритически принимает идущее от цицеронианцев обвинение Катилины и его сторонников, наряду с политическим честолюбием и авантюризмом, в самых чудовищных и неправдоподобных пороках и злодеяниях. И все же основная прогрессивная направленность трагедии Джонсона несомненна.

К комедийному жанру Бен Джонсон вернулся лишь через три года, в «Варфоломеевской ярмарке» (1614). Разрабатывая и углубляя излюбленный им жанр «обозрений», Джонсон дает здесь целую энциклопедию жизни лондонских низов, рисуя быт и нравы обывателей.

Как уже отмечалось, Цен Джонсон, как нравоописатель современного ему общества, особенно охотно разрабатывает две темы. Одна из них — тема бездушной и беспощадной погони за наживой, тема власти золота, искажающей все природные чувства и человеческие отношения. Другая — тема мещанского индивидуализма, стремления ничтожной «личности» мещанина-собственника обособиться от общества, противопоставить свои эгоистические прихоти и влечения потребностям и нравственным нормам других людей. Эти темы определяют и сюжетное развитие «Варфоломеевской ярмарки».

Место действия пьесы — большая лондонская ярмарка, с ее суматохой и жульнической торговлей всяким хламом, с ее обжорством и грубыми увеселениями, с ее своднями, проститутками и карманными воришками. Мы находим здесь яркую зарисовку нравов эпохи, бытовых подробностей, колоритных штрихов, всякого рода пословиц и поговорок.

Все это придает пьесе историко-познавательное значение. На фоне Варфоломеевской ярмарки развертывается панорама человеческой глупости и плутовства всех видов. Но за общей картиной ярмарки стоит другой образ — текущей, обыденной человеческой жизни, современной автору, которая представляется драматургу коллекцией тех же самых разновидностей глупости и плутовства. В этом отношении «Варфоломеевская ярмарка» предвосхищает замысел и «Пути паломника» Беньяна, и «Ярмарки тщеславия» Теккерея.

От названных и других, подобных им, произведений комедию Бена Джонсона отличает характерная стилистическая особенность. В эпоху Возрождения натуралистические подробности были свойственны творчеству многих прогрессивных писателей. Стремление их быть до конца правдивыми в изображении жизни нередко приводило к созданию весьма грубых эпизодов. Стремление сорвать со своей модели «все покровы», которыми лицемерная мораль господствующих классов старалась замаскировать жестокие социальные противоречия, рисуя жизнь в фальшиво «облагороженном», идеализированном виде, приводило писателей, честных и смелых в своем разоблачении ханжества, к нарочитому обнажению, подчеркиванию ужасающей грубости, низменности, грязи повседневной жизни. Мы находим такой натурализм у Рабле, в испанских плутовских романах, даже в некоторых новеллах Сервантеса. Мы находим его в гиперболизированном виде и у Бена Джонсона, не боящегося никаких грубостей и скабрезностей речи. Из всех комедий английского сатирика именно в «Варфоломеевской ярмарке» черта эта достигает самого острого выражения. Но это не самоцель, это лишь средство беспощадного разоблачения творящихся в обществе подлостей и мерзостей.

Несмотря на довольно хаотическую композицию «Варфоломеевской ярмарки», в ней все же можно заметить три зачаточные, слабо развитые сюжетные линии, которые не сплетены, а скорее перемешаны между собой. Первая из них — похождения на ярмарке пустоголового дворянского недоросля Коукса, приехавшего поглазеть на ярмарку вместе со своей невестой Грейс, все время попадающего впросак, становящегося предметом издевательства со стороны ярмарочных жуликов в в конце концов теряющего и свои деньги, и невесту. Другая линия — приключения на той же ярмарке стряпчего Литлуита и его приятелей Уинуайфа и Куорлоса, которые оба хотят выгодно жениться и влюбляются в Грейс, причем первому удается отбить ее у Коукса, а второй вынужден удовольствоваться женитьбой на уродливой, но богатой ханже старухе Пюркрафт. Наконец, третья линия — злоключения родственника Коукса судьи Оверду, который бродит, переодетый, по ярмарке с целью раскрыть злоупотребления; вместо этого он терпит побои, оказывается посаженным в колодки и опозорен поведением своей распутной жены.

К этому еще надо добавить сюжетно не развитый, но очень важный для автора персонаж — пуританского проповедника, лицемера и хищника ребби («отца», «братца») Бизи.

Ни одна из намеченных сюжетных линий не находит полного завершения, и вывод из пьесы получается довольно неопределенный. Злополучный Коукс — один из нередких у Бена Джонсона сатирических образов вырождающихся паразитарных дворян — получает от автора, казалось бы, по заслугам, но ведь и он пострадал не так уж сильно: потерей невесты Коукс не очень огорчен, и нет никакого сомнения, что и дальше он будет столь же весело и беспечно вытворять свои фокусы.

Печальна участь его воспитателя Уоспа, который постоянно журит своего питомца, стараясь удержать его от дурных соблазнов, но затем сам попадает в дурную компанию; накуролесив в пьяном виде, он посажен в колодки, после чего теряет уважение к себе и считает себя уже не имеющим права наставлять других. Столь же грустен, как уже говорилось, и исход предприятия судьи Оверду — тупого педанта, не вызывающего к себе никакого сочувствия.

В пьесе, по существу, нет положительных персонажей, которые являлись бы носителями положительного начала. Не могут считаться таковыми и Уинуайф с Грейс. Уииуайф готов был ради денег жениться на мерзкой старухе. Да и в его увлечении Грейс немалую роль играет то обстоятельство, что она богатая наследница. Что же касается самой Грейс, особы весьма рассудительной, но крайне бесцветной, то и она отдает предпочтение Уинуайфу не по любви, а лишь из соображения, что хуже брака с Коуксом все равно ничего придумать невозможно.

Одной из самых больших удач Джонсона в «Варфоломеевской ярмарке» является сатирический образ ребби Бизи. Он занимает в ней доминирующее место. Порой даже кажется, что комедия написана главным образом для изобличения ненавистного драматургу ханжеского лицемерия и лживости, олицетворенных им в лице главаря пуританской общины.

Английские драматурги времени Бена Джонсона, независимо от их политических и религиозных убеждений, не могли жить с пуританами в дружбе. Гуманистически настроенным драматургам претил свойственный этой воинствующей части буржуазии, готовившейся к борьбе за власть, дух строгой расчетливости, деловой рассудочности и сурового морализма, исключавшего жизнерадостность, поэтическое чувство, фантазию. Порой за чопорной моралью и показной строгостью нравов «чистых» (что, собственно, и означает слово «пуритане») скрывались разные пороки. Пуритане ненавидели театр и требовали его запрещения, считая его расточительной и безнравственной забавой, «угодной дьяволу».

Не случайно поэтому пуритане изображались или упоминались в пьесах того времени, как правило, недружелюбно. Не обошел их и Шекспир, который не мог мириться с сухостью и узостью пуританского морализма.

Но Шекспир нередко отзывался о пуританах с добродушным юмором. Бен Джонсон пошел дальше. Предвосхищая мольеровского Тартюфа и целый ряд позднейших образов у Семюела Бетлера («Гудибрас»), Фильдинга (юный Блайфил в «Томе Джонсе Найденыше»), Диккенса и у других романистов XVIII и XIX веков, он создал в образе ребби Бизи острую сатиру на пуритан, нарисовав их вождя удовлетворяющим все свои греховные страсти — особенно обжорство и распутство — тайком, ораторствуя о святости.

Великолепно первое появление на сцене этого святоши, завсегдатая домов богатых горожанок. Он никогда не опаздывает к обеду и ужину и способен уморить присутствующих своими нескончаемыми молитвами до и после преизобильной трапезы. Решая вопрос, можно ли удовлетворить желание легкомысленной Уин пойти на ярмарку и поесть там свинины (ибо в библии свинина объявлена запретной пи-Щей, а все, что сказано в библии, пуритане считали абсолютно обязательным), он лицемерно погружается в глубокие размышления. Свинина — вкусное, питательное мясо, а потому «желание поесть его весьма естественно», — говорит он, — но «вкушать свинину надлежит со скромностью и смирением, а не с плотоядной жадностью и прожорливостью», и надо делать это неприметно, ибо «на все опасное и нечистое можно набросить покров, сделать его как бы незаметным». А то, что Уин свинину будет есть на ярмарке, которая, по мнению пуритан, является местом величайшего нечестия и разврата, то это, — утверждает ребби Бизи, — «не имеет значения, во всяком случае, не имеет большого значения: ведь можем же мы оставаться верующими среди язычников».

Такова философия Бизи и в других случаях. Такова мораль и всех «братьев» и «сестер», членов «святой общины». Ярче всего это показано в превосходном монологе миссис Пюркрафт (пятый акт). Стараясь склонить к браку с ней Куорлоса, почтеннейшая дама рассказывает, каким образом она приобрела свой кругленький капиталец: под личиной святости она занималась сводничеством, вымогательством, прикарманивала немалые суммы, пожертвованные на благотворительные цели, и т. п.

История Бизи завершается грандиозной буффонадой. После громогласных обличений нечестия на ярмарке и попыток опрокинуть и уничтожить «суетные» товары продавцов, он попадает в кукольный театр, который хотел бы разгромить до основания, как нечестивую «языческую» забаву.

Дело кончается диспутом между ним и марионеткой, в котором Бизи оказывается опровергнутым и посрамленным своим крошечным противником.

Одного образа Бизи и «пуританской темы» было бы достаточно, чтобы обеспечить этой тонкой по мысли и блестящей по стилю комедии Бена Джонсона почетное место в английской и мировой литературе. Это — превосходный образец бытового реализма и сатирического гротеска. Пьеса полна прогрессивных гуманистических идей и здорового смеха.

После «Варфоломеевской ярмарки» до конца своей жизни Бен Джонсон не создал ничего значительного. В его творчестве наступает явный упадок. Правда, он продолжает писать пьесы, но они уже лишены прежнего блеска и идейной глубины.

В 1616 году Джонсон пишет комедию «Дьявол в дураках». Сюжет ее довольно оригинален. Дьявол Пег, желая выслужиться перед Сатаной, вселяется в тело недавно казненного вора и сходит на землю, поставив себе целью склонять людей к греху. Но оказывается, что люди сами не уступят ему в пороках, и царящая на земле распущенность ставит Пега в тупик. В конце концов он едва не попадает на виселицу, и его спасает только заступничество Сатаны. Эта любопытная по замыслу комедия лишена, однако, обличительного пафоса и особенного успеха не имела.

Другие пьесы Джонсона, возникшие в те годы, еще менее удачны. Исключение составляет лишь «Склад новостей» (1625), где рисуется продажность и корыстолюбие представителей прессы. Пьесе, однако, сильно вредит господствующий в ней тон средневекового аллегорического моралите.

Последние пьесы Джонсона — «Новый трактир» (1629), «Магнетическая леди» (1632) и «Сказка о бочке» (1633), основанные на сенсационных положениях и эффектных интригах, в художественном отношении совсем малозначительны и говорят о резком ослаблении художественного дарования автора.

Тем не менее в поздние годы Джонсон продолжает пользоваться всеобщим признанием и почетом. В 1616 году он выпускает в виде фолио, под заглавием «Труды», сборник своих пьес. В 1619 году Джонсон побывал в Оксфорде, где ему была присуждена почетная степень доктора наук. Одновременно король увеличил ему пенсию до ста марок и даровал почетное звание поэта-лауреата. Молодые драматурги и поэты окружают его почтением. Он становится видным теоретиком, вождем «школы».

Самые последние годы жизни Джонсона омрачены неудачами и невзгодами. Пожар в доме уничтожил ценную библиотеку и много автографических рукописей писателя. Одновременно его разбил паралич Сотрудничество с архитектором Иниго Джонсом в писании масок для придворного театра сменяется острым соперничеством и враждою. Джонсон до самого конца жизни продолжает писать, но успех созданных им произведений падает, доходы уменьшаются, и друзья постепенно забывают его.

Великий драматург и даровитый поэт умер в нужде и почти полном одиночестве в 1637 году.

Сын своего века, Бен Джонсон не избежал в своем творчестве мучительных противоречий эпохи, в которую он жил. Пьесы его, исполненные сатирического отрицания существующих пороков, лишены позитивного жизнеутверждающего начала.

Бедность и нераскрытость положительных характеров типична для всех произведений Бена Джонсона, который в критической части был значительно сильней, чем в конструктивной. Известную роль играла здесь сильно влиявшая на него традиция античной комедии, совершенно лишенной идеальных образов. Но основная причина заключалась в условиях окружавшей его, исполненной социальной несправедливости жизни, не дававшей Бену Джонсону материала для положительных, оптимистических выводов.

Распад феодального мира был для него вполне очевиден, да и мир этот вызывал у просвещенного гуманиста лишь презрение. К крепнущему капиталистическому укладу, к мещанскому духу Бен Джонсон также питал глубокое отвращение. Вместе с тем интеллигент до мозга костей, страстно увлеченный образами античности, он слишком оторвался от народной культуры, чтобы почерпнуть в ней силы для творческой веры в будущее. Изобличитель буржуазного индивидуализма, он сам в жизненной и творческой практике был глубочайшим индивидуалистом, находившим удовлетворение в чувстве независимости своей мысли, любившим изолировать себя, противопоставлять свой взгляд на вещи общему мнению. В этом — известная ограниченность мировоззрения и творчества Бена Джонсона, отличающая его от Шекспира. И в то же время было бы неверно недооценивать огромной критической силы его ума, по существу глубоко прогрессивного, направленного на развенчание и осмеяние всего темного, реакционного, антигуманистического.

Драматургия Бена Джонсона прошла испытание времени. И сегодня его сатирические комедии, его исполненные высокой гуманистической мысли трагедии имеют все основания занять почетное место среди произведений классической мировой литературы.


А. Смирнов

Вольпоне[5]

Комедия в пяти актах
Перевод П. Мелковой

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:[6]

Вольпоне, венецианский вельможа.

Моска, его приживал.

Вольторе, адвокат.

Корбаччо, старый дворянин.

Корвино, купец.

Бонарио, сын Корбаччо.

Сэр Политик Вуд-Би, рыцарь.

Перегрин, путешествующий джентльмен.

Нано, карлик.

Кастроне, евнух.

Андрогино, шут.

Купцы.

Судьи.

Нотарий, письмоводитель.

Леди Политик Вуд-Би, жена сэра Политика.

Челия, жена Корвино.

Слуги, служанки, судебные пристава, толпа.


Место действия — Венеция.

АКТ ПЕРВЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Комната в доме Вольпоне.
Входят Вольпоне и Моска.
Вольпоне
День, здравствуй! — Здравствуй, золото мое!
(Моске.)
Сними покров, открой мою святыню.
Моска отдергивает занавес; видны груды червонцев, золотой посуды, драгоценностей и пр.

Душа вселенной и моя! Земля
Не радуется так восходу солнца
Из-за рогов небесного Барана,[7]
Как я, узрев твой блеск, затмивший солнце,
Тот блеск, который средь других сокровищ
Сверкает как огонь в ночи иль день,
Что вырвался из хаоса внезапно,
Рассеяв тьму. О порожденье солнца,
Ты ярче, чем оно! Дай приложиться
К тебе, ко всем следам твоим священным,
Сокрытым здесь в стенах благословенных.
Твоим чудесным именем недаром
Прозвали самый лучший век поэты:
Всего прекрасней ты, сильнее дружбы,
Сыновней и родительской любви
И всяческих других земных иллюзий.
Да обладай твоей красой Венера,
Служили б ей сто тысяч купидонов —
Так сила власти велика твоя.
О золото, святыня, бог немой,
Ты языки развязываешь людям;
Хоть ничего само ты не творишь,
Творить ты что угодно заставляешь.
Не жалко душу за тебя отдать:
Ведь даже ад пылающий — с тобою
Отрадней рая. Добродетель, честь
И слава — все в тебе. Твой обладатель
Становится отважным, мудрым, честным.
Моска
И кем захочет, мой синьор. Богатство
Полезнее для счастия, чем мудрость.
Вольпоне
Ты, Моска, прав. Однако больше тешит
Меня искусство хитрое наживы,
Чем радость обладанья; необычный
Избрал я путь — без риска, без торговли;
Не раню землю плугом, не кормлю
Скота для бойни, не развел заводов,
Где с камнем и зерном дробят людей,
Не выдуваю тонкого стекла,
Не шлю судов по грозным волнам моря.
Я денег в банках не держу и в рост
Их не даю.
Моска
Нет, вы не пожирали
Беспечных мотов. А другой проглотит
Наследника не хуже, чем голландец
Глотает масло, не схватив поноса;
Отцов семейства, из постели вырвав,
Не гнали в нежные объятья тюрем,
Где суждено им гнить до самой смерти.
Нет, кротость ваша это отвергает,
Не терпите, чтоб слезы вдов иль сирот
Кропили пол, а жалобные стоны,
Под потолком звеня, взывали к мести.
Вольпоне
Ты, Моска, прав, я не терплю.
Моска
Вдобавок,
Вы не похожи на того, кто, стоя
С цепом в руках пред ворохом пшеницы,
Дрожит, голодный, взять зерно жалеет
И будет мальву грызть или полынь.
Не схожи вы с купцом, набившим погреб
Мальвазией и лучшей романеей
(Когда он сам лишь мутный уксус хлещет);
Не спите на соломенной подстилке,
Роскошную постель оставив моли.
Богатством наслаждаетесь своим!
И уделить частицу вам не жаль
Хоть карлику, иль евнуху, иль мне,
Или шуту, или другим домашним
Из тех, кого содержите!
Вольпоне
(дает ему денег)
На, Моска!
Возьми из рук моих. Ты прав. Тебя
Нахлебником из зависти прозвали.
Пошли сюда мне евнуха, шута
И карлика, пусть развлекут меня.
Моска уходит.
Что ж больше делать остается мне,
Как не ласкать свой ум и жить привольно,
Всей радостью богатства наслаждаясь?
Нет у меня жены, детей, родни,
Наследником же будет тот, кого
Назначу сам. За это мне почет,
И в дом ко мне стремятся каждодневно
Клиенты разных возрастов и наций, —
Несут подарки, золото и камни
В надежде, что вот-вот умру и все
Им с многократной прибылью вернется.[8]
А те, кто пожадней, стремятся мной
Всецело завладеть и, как в любви,
Соперничают в щедрости друг с другом,
А я слежу, надеждами играю
И радуюсь, чеканя их в монеты;
Сношу их нежность и беру, беру,
Беру еще, из рук не выпуская;
Протягиваю вишню к их губам,
Но только рот откроют — вмиг отдерну.
Ну, как?
Входят Моска, Нано, Андрогино, Кастроне.[9]
Нано
Актерам новым уступите место! Вам лицезреть
Придется не трагедию и не ученую комедь,
А потому покорно просим не счесть игру плохой,
Если, повествуя, стиха нарушим строй.
Знаете ли вы, что живет в нем,
(показывая на Андрогино)
даю вам слово,
Душа Пифагора, этого шарлатана площадного.
Она обитала в Аполлоне сначала,
Но потом от него к Эфалиту удрала,
Долго затем Меркурию служила,
Получив там дар знать все, что было;
Оттуда улетела, совершив переселенье
К златокудрому Эфорбу, что убит без сожаленья
Был в битве под Троей рогоносцем из Спарты;
От него — к Гермотиму, по свидетельству хартии
Дальше — в Пирра Делосского вселилась,
С ним ходить на рыбную ловлю научилась;
Затем в греческого мудреца влетела,
А из Пифагора перешла в красивое тело
Распутной Аспазии; а после душа обитала
В другой еще шлюхе, что мыслителем стала.
Киник Кратес вам подтвердит, что сказано тут.
С той поры ею владели король, нищий, рыцарь и шут,
А сверх того бык, барсук, осел и козел,
Даже петух сапожника однажды ее обрел.
Но пришел я не спорить, не искать отговорки
Ни для двух или трех, ни для клятвы четверкой.
Ни для его треугольника, ни для златого бедра,
Ни для науки его о смене начал. И пора
Вам спросить: куда же было последнее скитанье,
И какое в наши дни получила она преобразованье?
Андрогино
Как шут преображенный в новой личине,
Объявляю все старые учения ересью отныне.
Нано
А запретною едою соблазниться ты не смел?
Андрогино
Стал монахом-картезианцем и тотчас же рыбу съел.
Нано
А молчания обет ты на что променял?
Андрогино
Некий шумный адвокат у меня его отнял.
Нано
Вот славно! А когда адвокату жить надоело,
Скажи, ради Пифагора, в какое проник ты тело?
Андрогино
Я стал глупым мулом.
Нано
Значит, вместе с другими мулами
Получил право питаться бобами?
Андрогино
Да.
Нано
И в кого ж ты из мула перешел?
Андрогино
В зверя странного; одни зовут его — осел,
А другие — чувствительный, добрый, премудрый брат.
Из тех самых, что и мясо и друг друга поглотят,
В клевете утопят ближних, ложью ханжеской зальют
И рождественский при этом пудинг праздничный жуют.
Нано
Ради бога, откажись от поганой этой нации;
Сделай милость, расскажи о последней трансмиграции.
Андрогино
Скакнул туда, где ныне я есть.
Нано
Соблазнительный вид!
Ты прекрасней шута — ты гермафродит!
Но, добрая душа, после этаких скитаний
В каком остаться б ты хотела состоянии?
Андрогино
В том, в каком я сейчас, — пребывать бы неизменно.
Нано
Предаваться утехам двух полов попеременно?
Андрогино
Ну, это устарело и слишком избито!
Я теперь шут — вот где радость сокрыта.
Один только шут судьбою благословен.
До этого натерпелся я бед от всяких перемен!
Нано
Ты прав — так изрек бы сам дух Пифагора,
Это мудрое мненье прославится скоро.
Приятель евнух, соберем все наше мастерство,
Себя прославим и свое искусство — шутовство!
Вольпоне
Что ж, очень, очень славно! Моска, ты
Придумал это?
Моска
Если угодил вам,
Иначе — нет.
Вольпоне
Да, угодил, мой милый.
Моска
Ну, значит, да.
Нано и Кастроне
(поют)
Роду славному шутов
Мир завидовать готов.
Шут, не ведая забот,
Всех к веселию зовет.
Речь его остра как нож,
Он любимец дам, вельмож;
Хоть деньгами не богат,
Но язык с дубинкой — клад.
Даже вид шута смешон;
Смело правду режет он;
Весел пир с таким шутом,
Гость он главный за столом;
Стул, и место, и почет —
Если шут смешить начнет.
Потому — кто не дурак,
Хочет стать шутом всяк, всяк!
Стучат.
Вольпоне
Кто это? — Прочь!
Нано и Кастроне уходят.
Эй, Моска, посмотри,
Шут, выйди!
Моска
Это адвокат Вольторе,
По стуку узнаю.
Вольпоне
Скорей халат,
Колпак! Скажи — постель перестилают;
Пусть ждет и развлекает сам себя
Там, в галерее.
Моска уходит.
Вот мои клиенты
Визиты начали! Стервятник, коршун,
С вороной ворон — стая хищных птиц
Слетается в надежде труп увидеть.
Но нет, я жив еще!
Моска возвращается с халатом и колпаком.
Ну, что принес он?
Моска
Роскошный кубок.
Вольпоне
И большой?
Моска
Огромный;
Старинный, толстый, вырезаны там
И герб и ваше имя.
Вольпоне
Так. А нет ли
На нем изображения лисы,
Смеющейся над каркнувшей вороной?
Что, Моска?
Моска
Браво!
Вольпоне
Дай сюда мой мех.
(Наряжается больным.)
Чему смеешься ты?
Моска
Я не могу
От смеха удержаться, представляя,
Как он мечтает там на галерее,
Что этим даром, может быть, последним,
Поймал он вас; скончайся вы сегодня,
Кем завтра станет он с наследством вашим;
Как щедро будет награжден за риск;
Как будет почитаем, возвеличен,
Когда в мехах поедет среди стаи
Шутов и прихлебателей, а мулу
Ученому, как сам он, путь расчистят!
Как прослывет великим адвокатом...
И это все считает он возможным!
Вольпоне
Да, славно быть ученым.
Моска
Нет, богатым, —
И все приложится. Одень в порфиру
Осла, спрячь два честолюбивых уха —
И чтим осел, как кафедральный доктор.
Вольпоне
Колпак скорее, Моска! Ну, впусти.
Моска
Постойте, где глазная мазь?
Вольпоне
Ах, верно!
Живей, живей, я жажду в руки взять
Подарок новый.
Моска
Видеть вас надеюсь
Владельцем тысячи других.
Вольпоне
Спасибо.
Моска
Когда же превращусь я в пыль и прах,
А вслед за мною сотни мне подобных...
Вольпоне
Нет, это слишком...
Моска
Вы еще живите,
Чтоб этих гарпий надувать!
Вольпоне
Ты друг мне!
Так. Дай подушку. Пусть теперь войдет.
Моска уходит.
Ну, кашель мой притворный и чахотка,
Катары, паралич, апоплексия,
Все вместе — мне на помощь! В этой позе
Обманываю я надежды многих
Три года. Он идет. Я слышу...
(Кашляет.)
Кха!
Ох!..
Моска возвращается вместе с Вольторе, который несет кубок.
Моска
(к Вольторе)
Все по-прежнему. Из всех других
Вам одному свою любовь он дарит,
А вы мудры, ее оберегая
Приходом ранним, знаками вниманья,
Почтением к нему... И знаю я,
За это вам воздается! — Господин мой!
Синьор Вольторе здесь.
Вольпоне
(слабым голосом)
Не слышу... Что?
Моска
Синьор Вольторе вас зашел проведать,
Он тут с утра.
Вольпоне
Спасибо.
Моска
Он принес
Старинный кубок, купленный случайно
На площади Сан-Марко. Вам его
Он хочет подарить.
Вольпоне
Скажи, я рад,
Проси бывать.
Моска
Так.
Вольторе
Что он говорит?
Моска
Благодарит. Бывать почаще просит.
Вольпоне
Ох, Моска...
Моска
Мой патрон!
Вольпоне
Поближе... Где он?
Пожать хотел бы руку.
Моска
Кубок здесь.
Вольторе
Здоровье ваше как?
Вольпоне
Благодарю,
Где кубок? Плохо вижу.
Вольторе
(дает ему кубок в руки)
Мне так грустно
Вас видеть слабым.
Моска
(в сторону)
Не слабей тебя.
Вольпоне
Вы слишком щедры.
Вольторе
О, я так желал бы
Здоровье подарить вам с этим кубком.
Вольпоне
Вы дарите, что можете. Спасибо.
Ваш знак любви не будет безответным.
Прошу бывать почаще.
Вольторе
Непременно.
Вольпоне
Не отдаляйтесь.
Моска
Вам понятно это?
Вольпоне
Послушайте... Я вас в виду имею...
Моска
Ах, мой синьор, какая вам удача!
Вольпоне
Не протянуть мне долго...
Моска
Вы — наследник.
Вольторе
Ужели я?
Вольпоне
Конец мне, кха-кха-кха!..
В свой порт я отплываю, кха-кха-кха!..
И рад, что скоро гавань обрету.
Вольторе
Но, Моска...
Моска
Годы побеждают...
Вольторе
Слушай,
Действительно ли я наследник?
Моска
Вы ли!
О милости одной вас умоляю —
Считать меня в числе людей вам близких.
О мой синьор, на вас одна надежда,
Я пропаду, коль новое светило
Меня не пожелает озарить.
Вольторе
И озарит и обогреет, Моска.
Моска
Я человек, который оказал
Вам не последние услуги. Вот
Ключи от сундуков и от шкатулок;
Веду я опись всех сокровищ ваших,
Посуды, денег. Ваш я эконом.
Все — вам.
Вольторе
А я один наследник, Моска?
Моска
Без дележа. Закреплено сегодня;
Воск теплый, на пергаменте чернила
Не высохли еще.
Вольторе
Я счастлив, счастлив!
Чему ж обязан я?
Моска
Своим заслугам.
Других причин не знаю.
Вольторе
Это скромность
Твоя не знает. Мы ее оценим.
Моска
Он расположен к вам уже давно
И повторял, что восхищен людьми
Профессии, какую вы избрали:
Так высоко он ценит в них способность
Высказывать в одно и то же время
О каждом деле два различных мненья,
Отстаивая их до хрипоты;
Им так легко что хочешь повернуть,
Перевернуть, и спутать, и распутать,
Подать двусмысленный совет, а плату
И с правых и с виновных взять. Он знает,
Что скромники такие преуспеют,
И будет он благословен за выбор
Наследника с душою терпеливой,
Серьезного, с замысловатой речью,
Громкоголосого, язык чей, впрочем,
И шевелится и молчит за плату;
Чуть кинул он словцо — давай цехин!
Стучат.
Кто там? Стучат. Вас не должны б тут видеть!
Прикиньтесь, будто вы зашли случайно,
А я уж оправданье подыщу.
Когда ж в достатке будете купаться.
В меду по плечи, так что подбородок
Надменно вверх полезет от избытка,
Припомните мои услуги. Я ведь
Клиентом вашим был не худшим.
Вольторе
Моска!..
Моска
Когда угодно будет заглянуть
Вам в опись или в завещанье, — тотчас
Я принесу. Теперь же уходите,
Да с видом деловым!
Вольторе уходит.
Вольпоне
(вскакивая)
Мой чудный Моска,
Приди — тебя я расцелую.
Моска
Тише!
Пришел сюда Корбаччо.
Вольпоне
Кубок спрячь.
Стервятник улетел, явился ворон.
Моска
К молчанию и сну скорей вернитесь. —
(Убирает кубок.)
Стой там и размножайся. — Вот явился —
Недужный, дохлый, хуже, чем хозяин
Прикинуться бы мог, а ведь мечтает,
Что тот скорей умрет.
Входит Корбаччо.
Синьор Корбаччо,
Мы рады вам.
Корбаччо
Ну что, как твой хозяин?
Моска
Все так же, еле-еле...
Корбаччо
Встал с постели?
Моска
Нет, еле жив.
Корбаччо
Прекрасно. Где же он?
Моска
В своей кровати, только что уснул.
Корбаччо
А ночью спал?
Моска
Совсем не спал сегодня,
Как и вчера. Лишь дремлет.
Корбаччо
Хорошо
Позвать бы докторов. А я принес
Снотворное от моего врача.
Моска
И слышать не захочет!
Корбаччо
Что? Я сам
Следил, пока его приготовляли.
Уверен, что подействует прекрасно;
Ручаюсь жизнью, усыпит больного.
Вольпоне
(в сторону)
Навеки усыпит, как только примешь.
Моска
Не верит он в лекарства.
Корбаччо
Что такое?
Моска
Не верит он в лекарства и твердит,
Что врач страшней болезни, — от него
Спасенья будто нет. Он заявлял
Торжественно не раз, что уж врачу
Наследства не отдаст.
Корбаччо
Мне не отдаст?
Моска
Что не отдаст врачу.
Корбаччо
Да что ты, что ты?
Я не о том.
Моска
И даже за визиты
Он им не платит: лекаря, мол, рады
Содрать с больного шкуру перед тем,
Как умертвить его.
Корбаччо
Я понял, понял.
Моска
Для опытов, мол, уморить готовы.
А суд за то не только не карает,
Но награждает, — вот он и не хочет
Нанять свою же смерть.
Корбаччо
Да, это правда:
На тот свет лекарь может ведь спровадить
Не хуже, чем судья.
Моска
И даже лучше!
Тот убивает именем закона,
А лекарь — он прикончит и судью.
Корбаччо
Кого угодно! А скажи, удар
Хватил его порядком?
Моска
Прежестоко:
Утратил речь он, видеть перестал;
Лицо длиннее, чем обычно...
Корбаччо
Как?
Сильнее необычно?
Моска
Нет же, сударь!
Длиннее!
Корбаччо
Хорошо.
Моска
А рот разинут.
Опухли веки.
Корбаччо
Тоже хорошо.
Моска
Все члены охватил смертельный холод,
А тело стало серым, как свинец.
Корбаччо
Вот хорошо!
Моска
Пульс вялый.
Корбаччо
Славный признак.
Моска
Из мозга же...
Корбаччо
Я понял. Хорошо.
Моска
...Струится пот холодный. Слизь течет
Из выпяченных глаз его наружу.
Корбаччо
Ого! Я, значит, здоровей, чем он. —
А было нынче головокруженье?
Моска
О, если б только это! Он сейчас
Лежит без чувств и перестал хрипеть;
Дыхание почти неуловимо.
Корбаччо
Я рад. Переживу его, конечно;
Помолодел сейчас я лет на двадцать.
Моска
Шел к вам я...
Корбаччо
Подписал он завещанье?
Что мне оставил?
Моска
Нет...
Корбаччо
Как, ничего?
Моска
Еще нет завещанья.
Корбаччо
Ох-хо-хо!
Зачем же был здесь адвокат Вольторе?
Моска
Почуял падаль, лишь о завещанье
Прослышал он. Ему и невдомек,
Что я обделал дельце в вашу пользу...
Корбаччо
У них был разговор? Я так и думал!
Моска
Зашел к нему и кубок в дар принес он.
Корбаччо
Наследства ждет?
Моска
Не знаю.
Корбаччо
Это так,
Я знаю!
Моска
(в сторону)
По себе, наверно.
Корбаччо
Что ж,
Его опережу я. Глянь-ка, Моска, —
Мешок моих новехоньких цехинов
Уж, верно, кубок перевесит.
Моска
(беря мешок)
Как же!
Вот верное, священное лекарство;
Получше, чем любое из снотворных!
Корбаччо
Хоть пить нельзя, но можно осязать.
Моска
Мы будем в кубке подавать ему.
Корбаччо
Да, дай, дай, дай!
Моска
Чудесный эликсир,
Он исцелит его!
Корбаччо
Да, дай, дай, дай!
Моска
А надо ль вам...
Корбаччо
Что?
Моска
...Исцелять его?
Корбаччо
О нет, нет, нет, не надо.
Моска
Это средство
Произведет неслыханный эффект.
Корбаччо
Да, правда. Воздержись. Снимаю ставку:
Давай обратно.
Моска
Ни за что, простите!
Зачем же портить дело? Я совет
Дам вам такой, что все себе вернете.
Корбаччо
Как?
Моска
Все, по праву, — так, что не оспорят
И части. Здесь соперника вам нет.
Так суждено.
Корбаччо
Но как же, милый Моска?
Моска
Послушайте. Ему чуть полегчает...
Корбаччо
Я слушаю тебя...
Моска
Едва хозяин
В себя придет, его уговорю я
Составить завещанье в вашу пользу
И покажу...
(Показывает на деньги.)
Корбаччо
Прекрасно!
Моска
Будет лучше,
Когда вы станете моим советам
Во всем послушно следовать.
Корбаччо
Охотно.
Моска
Советую домой вам поспешить,
Составить завещанье и назначить
Единственным наследником Вольпоне.
Корбаччо
Лишить наследства сына моего?
Моска
Хозяин тем сильнее будет тронут.
Корбаччо
Сильнее будет тронут он?
Моска
Да-да.
Потом ко мне пришлите завещанье.
Когда же я начну перечислять
Все ваши посещения, молитвы,
Подарки частые и этот дар,
И завещанье, наконец, в котором,
Наперекор природному влеченью
К честнейшему, достойнейшему сыну,
Вы отдались порыву дружбы, сделав
Хозяина наследником единым, —
Не будет он бесчувственным, конечно,
И вас из благодарности объявит...
Корбаччо
Своим наследником?
Моска
Да.
Корбаччо
Этот план
Я сам придумал раньше.
Моска
Верю вам.
Корбаччо
Не веришь?
Моска
Что вы!
Корбаччо
Это мой проект!
Моска
Когда ж он вас...
Корбаччо
Наследником объявит?
Моска
Ведь вы его переживете...
Корбаччо
Да.
Моска
При вашей бодрости...
Корбаччо
Конечно.
Моска
Сударь...
Корбаччо
Предвидел я и это. — Посмотрите,
Ведь он мои высказывает мысли!
Моска
И вы не только сами разживетесь...
Корбаччо
Но передам и сыну.
Моска
Верно, сударь.
Корбаччо
И все придумал я!
Моска
Но знает небо,
Каких мне стоило трудов, усилий
(Я даже поседел!), чтоб все наладить...
Корбаччо
Я понимаю, милый...
Моска
Ведь для вас
Я так стараюсь...
Корбаччо
Действуй, действуй, действуй.
А я сейчас...
(Направляется к двери.)
Моска
(в сторону)
Обманут будешь, ворон.
Корбаччо
Ты честный малый.
Моска
(в сторону)
Вот уж врешь!
Корбаччо
И, право...
Моска
(так же)
Твой ум — такой же слабый, как и слух.
Корбаччо
Я буду для тебя отцом, мой милый.
Моска
(так же)
Чтоб легче было дядю обобрать...
Корбаччо
Верну себе я молодость, увидишь!
Моска
(так же)
Ах, старый ты осел!
Корбаччо
Что говоришь ты?
Моска
Советовал бы вам поторопиться.
Корбаччо
Да, да, сейчас иду.
(Уходит.)
Вольпоне
(вскакивая с кровати)
Я, право, лопну!
Едва не треснули бока...
Моска
Сдержите
Припадок смеха. Видите, надежда —
Приманка, что любой крючок прикроет.
Вольпоне
Ты так хитро придумал! Так подстроил!
Не выдержу, подлец! Дай расцелую!
Таким тебя еще я не видал.
Моска
Я делал так, как вы меня учили,
И мудрым вашим следовал советам;
Сначала я умасливал глупцов,
А после — выпроваживал.
Вольпоне
Ты прав;
Сама себя наказывает скупость.
Моска
При нашей помощи? не так ли, сударь?
Вольпоне
Как много опасений и недугов.
Забот и страхов осаждают старость!
Мы часто слышим — призывают смерть
Те, у кого слабеют руки, ноги,
Тупеют чувства, гаснут слух и зренье,
Мертвеет все, и даже сами зубы —
Орудия еды — им изменяют.
И все-таки они хотят пожить...
Как странно! Вот старик ушел отсюда,
Он жизнь продлить любой ценой хотел бы;
Забыв свой паралич, свою подагру,
Он хвалится, что сбросил двадцать лет,
И льстит своим годам, поверив в это;
Мечтает молодость себе вернуть
Посредством волшебства, как в старину
Пытался сделать это царь Эсон.[10]
Однако он при этом забывает,
Что обмануть судьбу куда труднее,
Чем самого себя.
Стук.
Кто там стучится?
Моска
Скорей в постель! Я голос узнаю:
Купец Корвино, щеголь наш.
Вольпоне.
(укладывается снова)
Я умер.
Моска
Еще разок глаза подмажу.
(Смазывает ему глаза.)
Кто там?
Входит Корвино.
Синьор Корвино? как вы кстати! О,
Вы рады будете узнать, что он...
Корвино
Ну как? Что с ним?
Моска
Настал желанный час.
Корвино
Не умер же?
Моска
Нет, но почти скончался;
Не узнает.
Корвино
Что ж делать мне?
Моска
О чем вы?
Корвино
Принес ему я жемчуг.
Моска
А быть может,
Сознанья хватит, чтоб узнать вас, сударь?
Он все еще зовет вас. На устах
Лишь ваше имя. Жемчуг — без изъяна?
Корвино
Венеция подобным не владела.
Вольпоне
(слабым голосом)
Синьор Корвино!
Моска
Чу!
Вольпоне
Синьор Корвино!
Моска
Зовет. Ему отдайте. — Здесь он, сударь.
Принес жемчужину.
Корвино
Ну как здоровье? —
Скажи ему — две дюжины карат.
Моска
Он не поймет; ведь слух его покинул.
Одна отрада — видеть вас.
Корвино
Скажи —
Есть и брильянт.
Моска
Вы лучше покажите,
Вложите в руку, — он тогда поймет.
Он осязанье сохранил еще,
Видали, как схватил?
Корвино
Увы, бедняга!
Какой плачевный вид!
Моска
Ну, полно, сударь:
Слеза наследника подобна смеху
Под маской.
Корвино
Как, ужели я наследник?
Моска
Не оглашать я клялся завещанье,
Пока он жив. Но тут пришел Корбаччо,
Потом Вольторе и еще другие...
Их было множество — не перечесть!
Все, как один, наследства домогались,
Но я воспользовался тем, что звал он
Ежеминутно вас: «Синьор Корвино!»,
Схватил перо, чернила и бумагу,
Спросил: «Наследник кто?» — «Корвино». — «Кто
Душеприказчик ваш?» — «Корвино». Тут он
Замолк совсем, кивая головой
От слабости. Я счел кивки согласьем
И всех других ни с чем домой отправил;
Им только и осталось что ругаться.
Корвино
О Моска дорогой!
Обнимаются.
Он нас не видит?
Моска
Не лучше, чем слепой арфист. В лицо
Не узнает ни друга, ни слугу,
Хотя бы тот кормил его, поил;
И тех, кому дал жизнь иль воспитал,
Не помнит он.
Корвино
Так у него есть дети?
Моска
Ублюдков с дюжину; их в пьяном виде
С цыганками бродячими прижил он,
С жидовками да нищенками, сударь.
А вы не знали разве? Ведь известно,
Что карлик, шут и евнух — все его.
Он истинный отец всех домочадцев,
Кроме меня; однакож ничего
Им не оставил.
Корвино
Так... Он нас не слышит?
Моска
Да что вы! Вот сейчас вы убедитесь!
(Кричит в ухо Вольпоне.)
Тебе бы сифилис еще подбавить,
Чтоб унесло тебя ко всем чертям!
Распутством заслужил ты, чтобы он
Сгноил тебя насквозь, с чумой в придачу. —
Поближе станьте. — Пусть бы уж закрылись
Навек твои глаза с их мерзким гноем,
Похожие на двух осклизлых жаб!
А кожа на щеках твоих обвислых —
Не кожа, шкура... — Помогайте, сударь! —
Совсем как кухонное полотенце,
Что стало жесткой тряпкой на морозе.
Корвино
(повышая голос)
Иль прокопченная насквозь стена,
Рябая от дождя.
Моска
Отлично! Дальше!
Попробуйте погромче; кулеврину
Под ухом разрядите — не услышит.
Корвино
Твой нос течет, что водосточный желоб.
Моска
А рот?
Корвино
Похож на выгребную яму!
Моска
Заткните.
Корвино
Не могу.
Моска
Позвольте мне!
Я мог бы, право, задушить его
Подушкою не хуже, чем сиделка.
Корвино
Как хочешь; только я уйду.
Моска
Ступайте.
Покуда здесь вы, теплится в нем жизнь.
Корвино
Не применяй насилья!
Моска
Почему же?
К лицу ли вам такая щепетильность?
Корвино
Ну, сам решай.
Моска
Отлично! Уходите.
Корвино
Я жемчуг не возьму, чтоб не тревожить
Больного.
Моска
Уж оставьте и брильянт.
Что вас смущает? Разве все не ваше?
Не здесь ли я, ваш преданный слуга,
Обязанный вам жизнью?
Корвино
Милый Моска!
Ты мой помощник, друг и компаньон,
Партнер, который все со мной разделит.
Моска
Кроме...
Корвино
Чего?
Моска
Супруги вашей, сударь.
Корвино уходит.
Ушел. Иного средства я не видел
Его прогнать.
Вольпоне
Мой несравненный Моска!
Себя ты превзошел сегодня.
Стук.
Кто там?
Довольно беспокойства! Приготовь
Пир, танцы, музыку, все развлеченья,
И в наслаждениях своих султан
Не будет сладострастнее Вольпоне.
Моска уходит.
Цехины, жемчуг, кубок и брильянт...
Да, утренняя хороша добыча!
Пожалуй, лучше так, чем грабить церкви
И ежедневно разорять людей.
Кто там?
Моска
(возвращается)
Слуга прелестной леди Вуд-Би;
Английский рыцарь, сэр Политик Вуд-Би —
Ее достойнейший супруг. (Я точно
Воспроизвел их имена и званья.)
Так вот, прекраснейшая эта леди
Узнать прислала, как вы почивали
И можно ль навестить вас?
Вольпоне
Не теперь,
Часа бы через три...
Моска
Так и ответил.
Вольпоне
Когда упьюсь весельем и вином,
Тогда... тогда... Ей-богу, удивляюсь
Отваге безрассудной англичан —
Рискуют жен навстречу приключеньям
Пускать одних повсюду.
Моска
Этот рыцарь
«Политиком» зовется не напрасно.
Он знает странности своей супруги,
Но знает также, что ее наружность
К любовным играм не располагает.
Вот будь у ней лицо жены Корвино...
Вольпоне
Неужто хороша?
Моска
О, просто чудо!
Италии блестящая звезда,
Красавица, созревшая для жатвы,
Белей, чем лебедь, с головы до пят,
Белее снега, лилий, серебра,
Для поцелуев дивный ротик создан,
А тело зажигает кровь желаньем,
Подобно золоту, она сверкает,
Желанна и прекрасна, как оно.
Вольпоне
А почему ее не знал я раньше?
Моска
Я сам вчера лишь рассмотрел ее.
Вольпоне
Как мне ее увидеть?
Моска
Невозможно!
Муж так ее усердно охраняет,
Как вы храните золото свое.
Не выпускает из дому, на воздух.
Лишь иногда к окну она присядет
Чуть подышать. А взгляд ее так сладок,
Как вишни первые, но и его
Не меньше берегут.
Вольпоне
Я должен, Моска,
Ее увидеть непременно.
Моска
Сударь,
Их дом шпионами битком набит,
И каждый из домашних друг за другом
Следит. И каждого обязан каждый
Обыскивать при выходе и входе.
Вольпоне
Пойду через окошко полюбуюсь.
Моска
Переоденьтесь только!
Вольпоне
Да, ты прав,
Я должен верным быть себе и здесь.
Подумаем, как это сделать, Моска!
Уходят.

АКТ ВТОРОЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Площадь св. Марка. Закоулок у дома Корвино.
Входят сэр Политик Вуд-Би и Перегрин.
Сэр Политик
Для мудреца отчизна — целый мир.
Ни Франции, Италии, ни всей
Европе не дано связать меня,
Когда судьба влечет меня все дальше.
Однако, сэр, не жгучее желанье
Увидеть свет иль вере изменить,
Не недовольство той страной, где вырос,
Где лучшие мои созрели планы,
Мой вызвали отъезд. И уж, конечно,
Не вздорное старинное желанье
Познать иные нравы и умы,
Которое Улисса увлекало!
Нет, лишь жены характер эксцентричный
В Венецию привел нас. Ей хотелось
Понаблюдать обычаи, язык
И прочее. Вы в путь пустились, сэр,
Надеюсь, с разрешением?
Перегрин
Конечно.
Сэр Политик
Тем безопасней разговор. Давно ль
Из Англии вы?
Перегрин
Семь недель.
Сэр Политик
Ах, только?
Посла уже успели навестить?
Перегрин
Нет, сэр.
Сэр Политик
Что нового в родных краях?
Я странную вчера услышал новость
От спутников посла и не дождусь
Услышать подтверждение.
Перегрин
В чем дело?
Сэр Политик
На королевском корабле, представьте,
Гнездо свил ворон, сэр!
Перегрин
(в сторону)
Меня дурачит
Земляк иль сам обманут... Ваше имя?
Сэр Политик
Зовусь Политик Вуд-Би.
Перегрин
(в сторону)
О, понятно!
(Громко.)
Вы рыцарь?
Сэр Политик
Бедный рыцарь.
Перегрин
И жена
Приехала в Венецию учиться
У куртизанок модам и манерам?
Сама достойнейшая леди Вуд-Би?
Сэр Политик
Да, сэр. Паук и пчелка зачастую
Сосут один цветок.
Перегрин
Милейший сэр,
Прошу простить; о вас я слышал много.
Про ворона все — правда.
Сэр Политик
Достоверно?
Перегрин
А в Тауэре вдруг львица окотилась.
Сэр Политик
Вторично?
Перегрин
Да, вторично.
Сэр Политик
Боже мой!
Что за предвестья! В Бервике пожары!
Комета новая! Все это странно,[11]
Полно значенья. Метеор видали?
Перегрин
Да, сэр.
Сэр Политик
Ужасно! А скажите, вправду
Три черепахи вылезли на мост,
Как утверждают?
Перегрин
Шесть. И с ними — щука.
Сэр Политик
Я изумлен.
Перегрин
Не изумляйтесь, сэр.
Поведаю еще о большем чуде.
Сэр Политик
Что это предвещает?
Перегрин
В тот же день, —
Я точно помню, — как покинул Лондон,
В реке под Вулвичем был найден кит,
Который там засел, — кто может знать,
На сколько месяцев, — чтоб истребить
Наш флот.
Сэр Политик
Возможно ли? Кита, поверьте,
Испанцы иль эрцгерцог подослали:
Кит Спинолы,[12] могу поклясться честью!
Пора бы им уняться! Сэр, скажите,
Что нового еще?
Перегрин
Шут Стоун скончался,
И кабаки нуждаются в шуте.
Сэр Политик
Стоун умер?
Перегрин
Мертв. Не думали, надеюсь,
Что он бессмертен?
(В сторону.)
Если б этот рыцарь
Известность получил — какой находкой
Он стал бы для английской сцены! Право,
Изобрази такого — скажут, фальшь
Иль злобный вымысел.
Сэр Политик
Скончался Стоун?
Перегрин
Мертв. Боже мой! Как это вас волнует!
Он вам родня?
Сэр Политик
Насколько знаю, нет.
Ведь этот парень был шутом ничтожным.
Перегрин
Но он вам, кажется, знаком?
Сэр Политик
Знаком.
Я знал его как ум весьма опасный,
Острее не найти во всей стране!
Перегрин
Возможно ли?
Сэр Политик
Он не дремал при жизни:
Еженедельно получал известья
Из Нидерландов (я наверно знаю!)
Для всех концов земли в кочнах капусты
И вести эти тотчас рассылал
Послам в лимонах, апельсинах, дынях,
И яблоках, и прочих фруктах. Даже
В скорлупках устриц или же моллюсков.
Перегрин
Я поражен.
Сэр Политик
Могу поклясться, сэр!
Я видел, как ему в одной харчевне
В кусочке мяса порученье отдал
Купцом переодетый иностранец,
И, раньше чем убрали со стола,
Ответ был послан в зубочистке.
Перегрин
Странно!
Но как же?
Сэр Политик
Просто. Был нарезан ростбиф
Кусочками определенной формы,
И этим передан был шифр.
Перегрин
Я слышал.
Он не умел читать.
Сэр Политик
Такие слухи
Пускали те, кто нанимал его;
Но он умел читать, знал языки,
И преотлично.
Перегрин
Сэр, еще слыхал я —
Шпионами служили павианы;
Живет их племя где-то близ Китая.
Сэр Политик
Да-да, то мамелюки; не без них
Французы против нас интриговали.
Да очень уж они на женщин падки —
Ну вот и проболтались. Но недавно
От одного из шайки их я слышал,
Что вновь они вернулись и готовы
За прежнее приняться, если только
В них надобность появится.
Перегрин
Вот ловко!
(В сторону.)
Как видно, он изрядный хвастунишка.
(Громко.)
Известно все на свете вам.
Сэр Политик
Не все,
Но многое. Я склонен наблюдать,
Хоть в стороне живу и от меня
Далек стремительный поток событий,
Но я слежу за ним и отмечаю
Все важные дела и перемены —
Так, для себя; я знаю государств
Приливы и отливы.
Перегрин
Сэр, поверьте,
Фортуне я обязан, и немало,
За то, что довелось мне встретить вас,
Чей разум вместе с добротою вашей
Поможет мне во многом и наставит
В манерах, повеленье: плохи, грубы
Они сейчас.
Сэр Политик
Как! Вы пустились в путь,
Не зная правил путешествий?
Перегрин
Знал я
Простейшие, которые преподал
По книжке мне учителишка жалкий.
Сэр Политик
Какой ужасный вред нам причиняет,
Что мы детей достойнейших семейств
Каким-то поручаем пустозвонам!
Вы кажетесь мне юношей способным,
И хоть не в этом суть моих занятий,
Но так уж мне назначено судьбой,
Что всякий раз, когда мне приходилось
Давать советы высшего порядка
Таким же отпрыскам родов знатнейших,
Они на пользу шли.
Входят переодетые Моска и Нано в сопровождении людей, несущих все необходимое для сооружения подмостков.
Перегрин
Кто эти люди?
Моска
Здесь, под окном. Вот-вот, под этим самым.
Сэр Политик
Рабочие подмостки строят. Разве
Об итальянских шарлатанах вам
Не говорил наставник?
Перегрин
Как же.
Сэр Политик
Вы их
Увидите.
Перегрин
Обманщики они,
Живут продажей мазей и пилюль.
Сэр Политик
И это все, что вам он рассказал?
Перегрин
Как будто.
Сэр Политик
Сожалею. Он невежда.
Нет просвещеннее людей в Европе!
Великие ученые, врачи,
Политики большие, фавориты
И тайные советники князей.
Красноречивей нет людей на свете.
Перегрин
А я слыхал — нахальнейшие плуты
С большим запасом выдумок, уверток,
Достойные доверия не больше,
Чем всякие поганые их зелья,
Которые с ужаснейшей божбой
Они вам превозносят до небес,
Чтоб, запросив сперва за них три фунта,
Их после уступить за два гроша.
Сэр Политик
Молчанье, сэр, ответ на клевету.
Сейчас вы, впрочем, сами убедитесь. —
Друзья мои, кто будет выступать?
Моска
Скотто ди Мантуа.
Сэр Политик
Он сам? Тогда
Появится, я твердо обещаю,
Совсем не тот, кого вам расписали.
Я поражен, что ставит он подмостки
Здесь в закоулке. Выступать привык он
На самом видном месте. — Вот он сам!
Входит Вольпоне, переодетый доктором-шарлатаном, сопровождаемый огромной толпой народа.
Вольпоне
(к Нано)
Лезь, дзанни, лезь!
Толпа
Влезай, влезай, влезай!
Сэр Политик
Смотрите, как бегут за ним! Он может
Собрать свободно десять тысяч крон
И положить их в банк.
Вольпоне всходит на подмостки.
Вы поглядите,
С какою важностью он выступает!
Осанка, жесты — хоть куда.
Перегрин
Вы правы.
Вольпоне
Благороднейшие синьоры и достойнейшие мои покровители! Может показаться удивительным, что я, ваш Скотто Мантуано, который имел обыкновение ставить свой помост в самом людном месте площади, у портика Прокураций, ныне, после восьмимесячного отсутствия, вернувшись в прославленный город Венецию, скромно расположился в этом пустынном закоулке.

Сэр Политик
Ну, что я говорил вам!
Перегрин
Тише, тише!
Вольпоне
Позвольте вам сказать: не такой уж я ощипанный петух, как принято говорить в Ломбардии, и не очень-то расположен уступать свой товар дешевле, чем он стоит, — не ждите этого. И не воображайте, что гнусные измышления наглого клеветника, позорящего нашу профессию, — я имею в виду Алессандро Баттоне, который публично заявлял, будто бы я осужден на галеры за то, что отравил повара кардинала Бембо, — хоть сколько-нибудь меня задели. Нет-нет, достойнейшие синьоры! Сказать по правде, я просто не в силах выносить толпу этих уличных шарлатанов, которые расстилают свои плащи на мостовой, словно собираются показать какие-то акробатические штуки, а потом нагоняют тоску всякими завалящими анекдотами, украденными ими у Боккаччо, на манер пошлого болтуна Табарена. А другие распространяются о своих путешествиях и томительной неволе на турецких галерах, между тем как, правду говоря, галеры эти были христианскими, а сами рассказчики весьма умеренно питались там хлебом с водой в виде епитимьи, наложенной на них духовниками за мелкую кражу.

Сэр Политик
Как гордо держится! Презренья сколько!
Вольпоне
Эти нагло-премерзкие, вшиво-паскудные, сволочные пропойцы одной щепоткою неочищенного антимония, красиво завернутой в десяток конвертиков, способны наилучшим образом уморить в неделю два десятка человек, а потом еще кобениться перед вами на подмостках. И однако же, у этих жалких, изголодавшихся людишек, чей мозг одеревенел от нужды и всяких лишений, найдется немало поклонников среди бедных ремесленников, питающихся салатом и сходящих с ума от радости, когда им удастся купить на полгроша этого снадобья; а то, что оно отправит их на тот свет, — им не важно.

Сэр Политик
Прекрасно! Где вы лучше речь слыхали?
Вольпоне
Что ж, туда им и дорога. А вы, уважаемые синьоры, должны знать, что наш помост, удаленный на сей раз от воплей всякого сброда, станет сценою радости и наслаждения. Ибо мне нечего вам продавать, или почти нечего.

Сэр Политик
Я говорил вам, чем он кончит!
Перегрин
Правда.
Вольпоне
Клятвенно вас заверяю, что я и шесть моих помощников не поспеваем изготовлять с должной быстротой этот драгоценный состав, который расхватывают у меня на квартире как здешние жители, так и приезжие, как почтенные купцы, так и сенаторы, пытавшиеся с первого дня моего появления здесь удержать меня в Венеции превеликими своими щедротами. Да это и понятно. Какая радость богачу от того, что его подвалы набиты бочонками муската или других прекраснейших вин, если врачи под страхом смерти предписывают ему пить только воду с анисовым отваром? О здоровье, здоровье! Благословение богача! Богатство бедняка! Какая цена за тебя слишком велика, если без тебя невозможно насладиться жизнью? Так перестаньте же беречь свои кошельки, почтенные синьоры, чтоб не укорачивать положенный вам срок жизни...

Перегрин
Вот чем он кончил.
Сэр Политик
Разве плох конец?
Вольпоне
Если вредная сырость или катар вследствие движения воздуха спустится из вашей головы в плечо, руку или другую часть тела, возьмите дукат или золотой цехин, приложите к больному месту, — и вы увидите, сможет ли он исцелить вас. Нет, нет, только эта благословенная мазь, этот редкостный экстракт, — лишь они имеют силу рассеивать зловредные соки, возникающие от жары, холода, сырости или ветра...

Перегрин
Про сухость он забыл.
Сэр Политик
Прошу вниманья.
Вольпоне
Чтобы укрепить самый неварящий и испорченный желудок, даже такой, который от крайней слабости извергает кровь, — достаточно приложить к известному месту после смазывания и втирания горячую салфетку. При головокружении следует впустить капли в нос, а также по одной капле в уши. Это испытанное, превосходно действующее средство от падучей, судорог, конвульсий, паралича, эпилепсии, сердечных припадков, расстройства нервов, ипохондрии, закупорке печени, каменной болезни, удушья, грыжи, скопления газов и всех прочих недугов. Оно немедленно останавливает дизентерию, ослабляет заворот тонких кишок и излечивает черную меланхолию, если только употреблять и применять его согласно моим печатным предписаниям (показывает печатный листок и склянку); вот вам врач, а вот — лекарство; один подает совет, другое излечивает; один руководит, а другое помогает; а вместе взятые они могут быть названы итогом теории и практики искусства Эскулапа. И стоит оно всего восемь лир. — А теперь, дзанни Фритада, попрошу тебя спеть стихи, сложенные в его честь.

Сэр Политик
Как вам он показался?
Перегрин
Очень странным.
Сэр Политик
Каков язык!
Перегрин
Подобный я встречал лишь
В алхимии да в Броутоновых книгах.[13]
Нано
(поет)
Кабы Гален знал с Гиппократом,[14]
Строча трактатец за трактатом,
Секрет наш, то они бы, верно
(И в этом их вина безмерна),
Бумаги тьму не извели,
Свечей бы столько не сожгли;
Корней индийских мир не знал бы,
Табак, шафран не прославлял бы,
Никто бы не ценил пилюль,
Что изобрел Раймондо Люлль;[15]
Гонсварт[16] не стал бы знаменит
И был бы Парацель[17] забыт.
Перегрин
И все же восемь лир — цена большая.
Вольпоне
Довольно. — Синьоры, будь у меня только время рассказать вам подробно о чудодейственной силе моей мази, именуемой «Элео дель Скотто», предъявить необъятный каталог всех тех, кого я вылечил от вышепоименованных и многих других болезней, патенты и привилегии от всех государей и республик христианского мира или хотя бы показания тех, кто выступал на моей стороне перед синьорией общественного здравия и ученейшей коллегией врачей, где мне было разрешено — на основании замечательных свойств моих лекарств и моего собственного превосходства по части необычайных и никому не известных секретов — публично распространять их не только в сем прославленном городе, но и на всех территориях, которые имеют счастье находиться под управлением благочестивейшего, и великолепнейшего из государств Италии... Конечно, найдутся такие франты, которые скажут: «Что ж, многие утверждают, что владеют не менее хорошими и столь же испытанными средствами, как и ваши». И в самом деле, многие, притязая на обладание такими же знаниями и способностями, как мои, пытались, подобно обезьянам, изготовить такую же мазь. Они расходовали массу денег на печи, перегонные кубы, непрерывный огонь и изготовление разнообразнейших составных частей, — ибо знайте, что в мое снадобье входит до шестисот различных лекарственных трав, а кроме того, некоторое количество человеческого жира, который мы приобретаем у анатомов, в качестве связующего вещества, — но, как только эти лекаря приступали к последней перегонке, — бум-бум, пиф-паф, и все превращалось в дым. Ха-ха-ха! Бедняги! Я жалею больше об их глупости и невежестве, чем о потерянных ими времени и деньгах; ведь то и другое еще можно вернуть себе, тогда как прирожденная глупость — болезнь неизлечимая. Что касается меня, то с юных лет я всегда прилагал усилия, чтобы раздобыть и записать редчайшие секреты, обмениваясь своими знаниями с сотоварищами или покупая эти тайны за деньги. Я не щадил ни трудов, ни средств, если находил что-либо достойное изучения. И я берусь, синьоры, почтеннейшие синьоры, с помощью искусства химии извлечь из уважаемых шляп, которыми покрыты ваши головы, все четыре элемента — огонь, воздух, воду и землю, а затем вернуть вам ваши головные уборы совершенно не пострадавшими от огня и без единого пятнышка. Ведь в те годы, когда другие еще играли в лапту, я уже сидел за книгою, и теперь, пройдя тернистый путь науки, я достиг цветущих долин почета и всеобщего признания.

Сэр Политик
Вот цель его, я уверяю, сэр.
Вольпоне
Что до цены...
Перегрин
А вот добавка к цели.
Вольпоне
Вы все знаете, почтенные синьоры, что я никогда не брал за такую баночку или флакончик меньше восьми лир. Но на сей раз я удовольствуюсь шестью; шесть лир — такова цена, и я уверен, что учтивость не позволит вам предложить мне меньше. Захотите вы взять или нет — я и мое лекарство к вашим услугам. Я с вас не спрашиваю его истинную цену; ведь в таком случае пришлось бы потребовать с вас тысячу лир, как мне и платили кардиналы Монтальто, Фарнезе, мой кум великий герцог Тосканский, да и многие другие князья. Но я презираю деньги. Только для того чтобы выказать мою привязанность к вам, почтеннейшие синьоры, и к вашему знаменитому государству, я пренебрег приглашениями этих князей и моими собственными интересами, направив свой путь сюда с единственной целью поделиться с вами плодом моих путешествий. — Настрой-ка еще раз голос в лад своим инструментам и доставь почтенному собранию приятное развлечение!

Перегрин
Каких чудовищных стараний стоит
Заполучить монетки три-четыре!
Три пенса! Вот чем кончится все это!
Нано
(поет)
Кто жаждет долголетья — внемлите, буду петь я.
Скорее, не боясь, — купите нашу мазь!
Хотите сберечь красу, юный лик?
Крепкие зубы? Сильный язык?
Нежный вкус? Тонкий слух?
Острый глаз? Верный нюх?
Легкость ног? Влажность рук?[18]
Скажу яснее всем вокруг:
Хочешь путь закрыть недугу,
Лаской ублажить подругу,
Злых болезней не страшась?
Вот на каждый случай мазь!
Вольпоне
Ну что ж! На сей раз я готов подарить скромное содержимое моего сундука богатому — из любезности, бедному — во имя милосердия божьего. Теперь заметьте: я просил с вас шесть лир, и в прежние времена шесть лир вы мне платили. Сейчас вы не дадите мне ни шести крон, ни пяти, ни четырех, ни трех, ни двух, ни одной, ни полдуката, нет, ни даже медного грошика. Но, обойдется ли вам мое лекарство в одну лиру или в тысячу дукатов, не ожидайте, чтобы я сбавил на него цену, потому что, клянусь достоинством моей профессии, я не уступлю ни гроша; но только в залог вашей любви я хочу что-нибудь получить от вас, чтобы ясно было видно, что вы меня не презираете. Поэтому бросайте-ка ваши платки — веселей, веселей! — и да будет вам известно, что первого героя, который соизволит почтить меня платком, я награжу небольшим сувениром, который доставит ему больше радости, чем если бы он получил в подарок двойную пистоль.

Перегрин
Что, сэр, героем этим стать хотите?
Челия бросает из окна платочек.
Смотрите, вас окно предупредило!
Вольпоне
Синьора, я восхищен вашей благосклонностью. И за эту своевременную милость, оказанную вами бедному Скотто Мантуано, я, помимо и сверх моей мази, открою вам один секрет совершенно неоценимого свойства, который вас заставит навсегда влюбиться в то мгновение, когда глаза ваши впервые остановились на столь низком и все же не окончательно достойном презрения предмете. Вот порошок, завернутый в записочку, в сравнении с которой девять тысяч томов покажутся лишь страницей, страница — строчкой, а строчка — словом, ибо слишком кратко странствование человеческое (именуемое некоторыми жизнью) для выражения того, что в этой записке заключено. Задумываться ли мне о цене? Да ведь весь мир — только империя, империя — только провинция, провинция — только банк, а банк — частный кошелек для приобретения этого снадобья. Одно только хочу вам сказать: это порошок, который превратил Венеру в богиню (ей дал его Аполлон), сохранил ей вечную молодость, разглаживал ее морщины, укреплял десны, насыщал кожу, окрашивал волосы. От нее порошок этот перешел к Елене Спартанской и при взятии Трои пропал, а затем уже, только в наши дни, был счастливо найден снова в каких-то азиатских руинах одним усердным антикварием, который половину его (но сильно разбавленную) послал ко французскому двору, где сейчас тамошние дамы красят им волосы. Остальное же в настоящее время находится у меня, сгущенное до квинтэссенции, так что тот, кто к нему прикоснется в юности, навек сохранит ее; а если в старости, то вернет себе молодость; он сделает ваши зубы, даже если они шатаются у вас, как клавиши органа, крепкими, как стена, и белыми, как слоновая кость, будь они так черны, как...

Входит Корвино.
Корвино
Сто дьяволов! Позор! Слезай оттуда!
Не допущу, чтоб ты срамил мой дом!
Ты спустишься, синьор Фламиньо? Слезешь?
Жена моя вам Франческина, что ли?
Нет окон, кроме моего, на Пьяцце,
Чтоб набивать карманы? Вон, к чертям!
(Прогоняет пинками Вольпоне, Нано и прочих.)
Перекрестят меня еще до утра,
Звать будут Панталоне Бизоньозо[19]
Все в городе.
Перегрин
Что это значит, сэр?
Сэр Политик
Политикой запахло тут. Пойду я.
Перегрин
Не против вас ли умысел?
Сэр Политик
Не знаю.
Но буду осторожен.
Перегрин
Так-то лучше.
Сэр Политик
Уж двадцать дней мои бумаги, письма
Здесь перехватывают.
Перегрин
В самом деле?
Поберегитесь.
Сэр Политик
Да!
Перегрин
(в сторону)
Сей рыцарь бравый
До вечера послужит мне забавой.
Уходят.

СЦЕНА ВТОРАЯ

В доме Вольпоне.
Входят Вольпоне и Моска.
Вольпоне
Ах, ранен я!
Моска
Где рана?
Вольпоне
Не на теле.
Пинки — ничто, готов сносить их вечно.
Но злой Амур, стрельнув из глаз ее,
Проникнул в существо мое, как пламя,
И мечется теперь, пылая жаром,
Властолюбивому огню подобно
В печи закрытой. Вся борьба — внутри.
Без помощи твоей не жить мне, Моска!
Сгорает печень. И, не будь надежды
На свежий ветерок ее дыханья,
Я стал бы грудой пепла.
Моска
Ах, синьор,
Вам лучше б не видать ее!
Вольпоне
Нет, лучше
Ты мне бы не рассказывал о ней!
Моска
Да, оплошал я; по моей вине
Несчастны вы. Но совесть мне велит
Не менее, чем долг, отдав все силы,
От мук избавить вас; и я избавлю.
Вольпоне
Ждать, дорогой?
Моска
Синьор наидражайший,
Прошу вас не отчаиваться так,
Все сделаю, что в силах человека.
Вольпоне
Глас ангела-хранителя я слышу.
Вот ключ. Возьми все золото и камни,
Меня продай, распорядись как хочешь
Но увенчай мои желанья, Моска.
Моска
Терпение!
Вольпоне
Терплю!
Моска
Не сомневайтесь —
С успехом возвращусь!
Вольпоне
Ну, если так,
О маскараде этом не жалею.
Моска
Зачем жалеть, коль вы рога супругу
Наставите?
Вольпоне
Ты прав. К тому же я
В наследники себе его не прочил.
А цвет усов и бороды меня
Не выдаст?
Моска
О, нисколько.
Вольпоне
Это ловко!
Моска
Желал бы я хотя б наполовину
Свои дела устраивать так ловко.
(В сторону.)
Но все-таки с иным концом.
Вольпоне
Они
Не усомнились, что я Скотто?
Моска
Право,
Сам Скотто не сумел бы различить.
Но должен я идти. Мое уменье,
Надеюсь, встретит ваше одобренье.
Уходят.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

У Корвино.
Входит Корвино со шпагой в руке, таща за собой Челию.
Корвино
Так с площадным шутом меня позорить —
Кривлякой, зубодером, шарлатаном!
В окне, и на виду у всех! Пока он
Ужимками, своим фиглярством пошлым,
Хвалою снадобьям пленял ваш слух,
Толпа распутных, мерзких стариков
Глазела как сатиры; вы ж любезно
Им улыбались, сея благосклонность,
Чтоб распаленных зрителей увлечь.
Твой шут их чаровал? К нему тянулись?
Тебя пленил кольцом он медным, что ли?
Грошовой безделушкой с жабьим камнем?[20]
Расшитой курткой? Колпаком дурацким
Из марли с гроба? Иль пером обвисшим?
Иль бородой торчком? Пускай придет он,
Придет сюда — истерике твоей
Помочь втираньем. Или погоди!
Влезть на помост желаешь? Хочешь влезть?
Ну что ж, влезай, ты в самом деле можешь, —
Чтобы зевакам ноги показать!
Возьмите лиру, леди Суета,[21]
И шарлатану бойко помогайте!..
Но знай одно: коль стану рогоносцем,
Приданое твое себе оставлю.
Голландец я, запомни это, шлюха;
А если бы я итальянцем был,
Ты раньше бы от жизни отреклась,
Чем вздумала отважиться на это;
Дрожала бы от мысли, представляя,
Что матери твоей, отца и брата,
И всей родни кровавое убийство
Моим бы оказалось правосудьем!
Челия
Супруг мой!
Корвино
Можешь ли ты ждать другого,
Чем то, что в бешенстве моем безмерном,
Уколотый бесчестием своим,
В тебя всажу я шпагу столько раз,
Сколько в тебя метнули алчных взглядов?
Челия
Ах, успокойтесь! Не могла я думать.
Что появлением в окне сегодня
Я вас расстрою больше, чем всегда.
Корвино
Вы разве не пытались сговориться
С мерзавцем этим на глазах толпы?
Актерским жестом бросили платок,
Который он, поймав, поцеловал
И, несомненно, мог вернуть с запиской,
Назначив место встречи! Ваша мать,
Сестра иль тетка помогли б свиданью.
Челия
Но, милый, как возможно это сделать?
Где я еще бываю, кроме церкви,
К тому же редко?..
Корвино
Еще реже будешь.
Покажутся свободой все запреты
В сравненье с тем, что предстоит. Запомни:
Загорожу, во-первых, окна-сводни
Забором; дальше, в двух саженях, мелом
Провесть черту велю, и если ты
Переступить ее посмеешь сдуру,
То ты претерпишь ад и ужас худший,
Чем тот, что терпит глупый заклинатель,
Покинув круг, для дьявола запретный.
Замок отныне на тебя повешу.
И помещу тебя я на задворках.
Там будешь ты гулять, и есть, и спать.
Все — на задворках: там — твои забавы.
Я должен так ломать твою природу
Затем, что слишком ты доступна стала!
Вдыхать не хочешь тонкими ноздрями
Душистый воздух комнат, — нюхай вонь
Смердящей потной черни...
Стук за сценой.
Там стучат!
Прочь! Не входи сюда под страхом смерти!
В окно не смей смотреть, а если взглянешь...
Нет, погоди! Пусть пропадать мне, шлюха,
Но я тебя разрежу на куски,
Собственноручно вскрою, а затем
Публично лекцию прочту над трупом.
Прочь!
Челия уходит. Входит слуга.
Кто это?
Слуга
Синьор, пришел к вам Моска.
Корвино
Впусти.
Слуга уходит.
Вольпоне умер! Утешенье
Судьба мне шлет в моей беде.
Входит Моска.
А, Моска!
Я новость угадал?
Моска
Боюсь, что нет.
Корвино
Не умер он?
Моска
Скорей наоборот.
Корвино
Как! Выздоровел?
Моска
Именно.
Корвино
Я проклят,
Я заколдован! Всюду неудачи!
Да что же помогло ему?
Моска
Мазь Скотто.
Вольторе и Корбаччо принесли
Ему ее, когда я отлучался.
Корвино
Ах, черт! Проклятый шарлатан! Закон —
Вот что мешает мне убить мерзавца!
Мазь эта исцелить не может. Разве
Не жулик он, таскавшийся со скрипкой
И девкой-акробаткой по тавернам,
Что, фокусы окончив, был доволен
Опивками вина в стакане грязном?
Не может быть! Ведь знаю я состав:
Овечья желчь, собачий костный мозг,
Сухие черви, тертые клещи,
Каплуний жир, разбавленный плевком, —
Известно мне все это.
Моска
Уж не знаю,
Но только в нос ему впустили малость,
Потом немножко в уши и втираньем
Совсем вернули к жизни.
Корвино
Черт возьми!
Моска
Затем, чтоб показать свое участье,
Радея будто о его здоровье,
Консилиум созвали из врачей
За плату непомерную. И тут
Один припарки предложил из перца,
Другой — мартышку ободрать хотел
И приложить к груди, а третий — пса.
За мазь топленую из рысьей шкуры
Стоял четвертый. Наконец решили,
Что лучше средства нет для излеченья,
Как подыскать ему немедля девку
Здоровую, в соку, чтоб с ним легла.
И это поручение, к несчастью,
Я против воли послан выполнять!
Хотел я вас предупредить сначала:
Ведь это дело может вас коснуться,
Чьи интересы я блюду всегда.
Вы знаете, синьор, как вам я предан!
А если не исполню — донесут
Хозяину, что Моска нерадив;
Лишусь его доверья, и тогда
Надежды ваши, риск — пойдет все прахом!
Предупреждаю вас! К тому ж, синьор,
Всяк услужить ему желает первым.
Молю скорее что-нибудь придумать,
Опередить их.
Корвино
Лопнули надежды!
Злосчастный рок! Всего верней позвать
Простую куртизанку.
Моска
Я так думал,
Но все они ловки, хитры, искусны,
А старики податливы и мягки, —
Ручаться не могу, что куртизанка
Нас не оставит в дураках.
Корвино
Да, верно.
Моска
Нет-нет, здесь нужен кто-нибудь скромнее,
Неискушенная простушка, вам
Послушная; нет ли такой в родне?
Подумайте, подумайте скорее,
Там врач один навязывает дочку...
Корвино
Как?
Моска
Доктор Лупо дочку предлагает.
Корвино
Дочь?
Моска
Да, и девственницу. Что ж, увы!
Врач тело старца знает досконально;
Лишь лихорадкой может он пылать;
И никакие заклинанья в мире
Уж молодость ему не возвратят.
Навек уснули в нем желанья эти.
И кто ж, синьор, узнает? Я да вы...
Корвино
Ох, дай передохнуть!
(Отходит и говорит в сторону.)
Любой, конечно,
Лишь выпади ему такое счастье...
Все это вздор! Так почему же я
Свой нрав и чувства не могу сдержать,
Как этот олух врач? А что до чести,
Какая разница — жена иль дочь?
Моска
(в сторону)
Клюет.
Корвино
(в сторону)
Она исполнит — решено!
Уж если врач, не связанный ничем —
Лишь гонораром жалким, — дать готов
Родную дочь, что должен делать я,
Увязнув по уши? Его обставлю!
Проклятый скаред!
(Громко.)
Моска, я решился.
Моска
На что, синьор?
Корвино
Особой этой будет
Моя жена.
Моска
Поверьте, мой синьор,
Когда б я только смел подать совет,
Так это самое вам предложил бы.
Теперь за глотку вы схватили их.
Считайте, что вы всем уж завладели!
При первом же припадке с ним покончим:
Подушку выдернуть — и он задохся!
Давно б я это сделал, но мешала
Мне ваша щепетильность.
Корвино
Черт дери!
От честности глупею. Поспешим!
Боюсь, чтоб нас они не обогнали.
Вернись домой, скажи, с каким я рвеньем
Готов ему служить. И поклянись —
Ведь это правда, — сам я предложил,
По доброй воле, чуть услышал.
Моска
Верьте,
Поступок этот так его обяжет,
Что всех других немедля он прогонит,
Оставив только вас. Но ждите здесь,
Пока за вами не пришлю. Есть план,
Полезный вам. До времени молчу.
Корвино
Так не забудь прислать.
Моска
Не опасайтесь.
(Уходит.)
Корвино
Жена! Где Челия?
Входит Челия.
Ты все ревешь?
Ну, вытри слезы. Я ведь не всерьез...
Бранился, чтобы испытать тебя.
Ну, убедись сама, припомни ссоры
Ничтожный повод. Не ревнив я.
Челия
Нет.
Корвино
И никогда не ревновал. Ведь это
И глупо, да и пользы не приносит.
Как будто если женщина захочет,
Не сможет обмануть всех стражей в мире
И золотом не соблазнит шпиона!
Тшш... Я в тебе уверен. Вот увидишь —
На деле докажу свое доверье.
Ну, поцелуй меня. Иди, готовься;
Все украшенья лучшие, уборы —
Все на себя надень. Принарядись!
На пир торжественный приглашены мы
К Вольпоне старому. Там будет видно,
Как я далек от ревности обидной!
Уходят.

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Улица.
Входит Моска.
Моска
Боюсь влюбиться в самого себя,
В свои великолепные успехи,
Похожие на почки в цвете. Кровь
Вдруг заиграла; сам не знаю как,
Шальным стал от удачи. Мог бы вылезть
Из собственной я кожи, как змея, —
Так гибок стал. О, приживалы — это
Свалившаяся с неба драгоценность,
Не то что дурни, олухи земные.
Жаль, не считают это ремесло
Наукой, и притом первейшей. Все,
Кто каплю мозга в голове имеют,
На этом свете — только приживалы,
Одни крупнее, а другие мельче.
Но все ж не тех имею я в виду,
Кто овладел пустым искусством светским
Кормиться у чужих: живя без крова,
Семьи, забот, они слагают враки,
Чтоб распотешить слух своих кормильцев,
Иль, чтоб их небо ублажить и чрево,
На кухню тащат дедовский рецепт
Каких-то соусов; не тех собачек,
Которые, хвостом виляя, ластясь,
Стараются ухмылкой и поклоном,
Поддакнув лорду, сдув с него пылинку,
Добыть кусочек пожирней. Мне мил
Лишь тот блестящий плут, кто может разом
Взлететь и опуститься, как стрела;
Прорезать воздух с быстротой кометы;
Взметнуться ласточкой; быть здесь и там,
Вдали и близко — все одновременно;
К любым событьям нрав свой приспособить
И маску изменить быстрей, чем мысль!
С таким искусством человек родится,
Не учится ему, а применяет
Как чудный дар, самой природой данный, —
Вот это настоящий приживал.
А прочие годятся им лишь в слуги.
Входит Бонарио.
Бонарио! Сын старого Корбаччо!
Как раз его искал я. — Мой синьор,
Рад видеть вас!
Бонарио
А я тебя — нисколько.
Моска
Но почему?
Бонарио
Ступай своей дорогой.
Противно мне беседу заводить
С таким, как ты.
Моска
Любезнейший синьор,
Не презирайте бедность!
Бонарио
Нет, клянусь!
Но подлость буду презирать твою!
Моска
Как — подлость?
Бонарио
Да. Твое безделье — разве
Не доказательство? А лесть твоя?
Ты только ею кормишься.
Моска
О боже!
Обычны слишком эти обвиненья
И липнут к добродетели легко,
Когда она бедна. Синьор, поверьте,
Пристрастны вы ко мне. Хоть приговор
Вам верным кажется, вы не должны
Судить так строго, не узнав меня.
Свидетель Марк святой, жестоки вы!
(Плачет.)
Бонарио
(в сторону)
Он плачет? Что же, это добрый признак.
Теперь я каюсь в резкости своей.
Моска
Да, крайностью жестокою гоним,
Я вынужден свой горький хлеб вкушать,
Чрезмерно раболепствуя; и правда,
Что должен я свои лохмотья прясть
Из собственной почтительности, так как
В богатстве не рожден. Но если я
Хотя бы раз бесчестно поступил:
Разбил семью, или друзей поссорил,
Иль подавал предательский совет;
Нашептывал неправду, обольщал,
Платил бы за доверье вероломством,
Невинность развращал иль был доволен
Своею праздностью и не желал бы
Идти любым суровейшим путем,
Который уваженье мог вернуть мне, —
Пусть я погибну здесь без милосердья!
Бонарио
(в сторону)
Страсть разыграть такую невозможно!
(Громко.)
Я виноват, что так в тебе ошибся.
Прости меня — и расскажи, в чем дело.
Моска
Все дело в вас. Хоть, может, поначалу
Покажется, что я неблагодарен
И наношу хозяину обиду,
Но из любви моей к одной лишь правде
И ненависти к лжи — открыться должен;
Отец ваш в эту самую минуту
Лишает вас наследства.
Бонарио
Как!
Моска
Поверьте:
Как пащенка, из дома выгоняет.
Хоть дело не касается меня,
Но, так как я всегда любовь питал
К добру, к высоким качествам души, —
Которых, слышал я, у вас так много, —
Решил из одного лишь уваженья,
Без задней мысли правду вам сказать.
Бонарио
Убила эта выдумка доверье
К тебе. Нет, быть не может! Не могу
Себе представить, чтобы мой отец
Таким бесчеловечным оказался!
Моска
Уверенность такая подобает
Сыновнему почтенью и возникла
Из вашей же невинной простоты.
Тем злее и страшней обида ваша.
Скажу вам больше: совершится все
Сейчас или уже свершилось. Если
Со мной пойти угодно, приведу вас
Туда, где не ручаюсь, что увидим,
Но где вы сможете услышать все:
Объявят вас ублюдком подзаборным,
Земли отребьем...
Бонарио
Не могу понять!
Моска
Не докажу — так обнажите шпагу
И вашу месть в мое лицо впишите,
Назвав мерзавцем. Зло готовят вам!
За вас страдаю, сударь, сердце кровью
Облилось.
Бонарио
За тобой иду. Веди!
Уходят.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Комната в доме Вольпоне.
Входит Вольпоне.
Вольпоне
Как долго Моски нет!
(Говорит за сцену.)
Игру начните,
Чтоб скоротать томительное время.
Входят Нано, Андрогино и Кастроне.
Нано
Карлик, шут, евнух, мы встретились кстати,
Чтоб решить — кто из нас, троих собратьев,
Известных как утеха богатого вельможи,
Первым в угождении назваться может.
Кастроне
Притязаю на это.
Андрогино
То же делает шут.
Нано
Полно шутки шутить. Пусть вас в школу пошлют!
Первый-карлик: хоть мал, да умен на диво!
А все, что маленькое, — то красиво;
Иначе, увидев такую коротышку,
Не говорили бы: «Милая маленькая мартышка!»
А почему «мартышка», если не за подражанье
В смешном виде наших владык деяньям?
К тому ж, ловкому телу моему не нужна
И половина ваших яств, одежды и вина!
Допустим, лицо шута — повод для смеха,
Но по части ума — здесь у него прореха.
Хоть лицо его и кормит, но на что это похоже,
Если тело существует как придаток к мерзкой роже?|
Стук.
Вольпоне
Кто там? В постель! — Прочь!
Андрогино и Кастроне уходят.
Посмотри-ка, Нано!?
Подай колпак! Иди узнай!
Нано выходит.
Амур,
Пошли мне Моску моего с успехом!
Нано
(входит)
Прекрасная мадам.
Вольпоне
Ужели Вуд-Би?
Нано
Она.
Вольпоне
Вот мука! Ну, тащи ее.
Уж коль войдет, надолго здесь застрянет.
Скорей!
(Снова ложится в постель.)
Спровадить бы ее! Боюсь
Другой беды — что отвращенье к этой
Влеченье к той навеки уничтожит.
Ах, если бы она уже прощалась!
Как страшно то, что вынести придется!
Входят Нано и леди Политик Вуд-Би.
Леди Политик
Благодарю. Прошу оповестить
Патрона, что я здесь. — Как эта лента
Закрыла шею! — Я вас потревожу;
Хотела бы просить сюда прислать
Сейчас мою служанку. — Как сегодня
Я хорошо одета! — Это что?
Пустяк!
Входит первая служанка.
Сюда, бездельница, смотрите;
Что вы наделали?
Вольпоне
(в сторону)
Горячка в уши
Мои проникла. О, каким бы чудом
Ее убрать отсюда?
Леди Политик
Подойдите!
Где этот локон? Почему он выше
Всех остальных? Глаза вы не протерли?
Иль вкривь они посажены у вас?
Подруга ваша где? Позвать!
Первая служанка уходит.
Нано
(в сторону)
Сан-Марко,
Спаси! Сейчас побьет своих служанок
За то, что красный нос у ней.
Первая служанка возвращается со второй.
Леди Политик
Проверьте
Прическу. Все на месте или нет?
Первая служанка
Один лишь волосок отстал, ей-богу!
Леди Политик
Отстал, ей-богу? Ну, а где же были
Глаза у вас? Вы что, подслеповаты?
А вы? Приблизьтесь обе и исправьте!
Я вижу, что нисколько вам не стыдно.
А как уж я втолковывала вам!
Читала правила, обоснованья,
Изяществу и тонкости учила
И, одеваясь, на совет звала.
Нано
(в сторону)
Дороже тряпки ей, чем честь и совесть.
Леди Политик
Внушала вам, каким большим приданым
Познанья эти смогут оказаться,
Чтоб знатными обзавестись мужьями
По возвращенье. Вам же — хоть бы что!
К тому ж, вы знаете, как в этом строги
Все итальянцы, — обо мне что скажут?
«Одеться не умеет англичанка!»
Стране моей какое обвиненье!
Ну, убирайтесь, ожидайте рядом! —
Румяна слишком ярки... Не беда... —
Любезный сэр, вы их не развлечете?
Нано и служанки выходят.
Вольпоне
Шторм приближается!
Леди Политик
(подходит к кровати)
Ну как, мой Вольпи?
Вольпоне
От шума пробудился я. Мне снилось,
Что злая фурия ворвалась в дом
И страшной бурей своего дыханья
Снесла всю крышу.
Леди Политик
Вот и мне, поверьте,
Страшнейший снился сон. Сейчас припомню!
Вольпоне
(в сторону)
О, как не повезло! Я дал ей повод
Терзать меня. Теперь не остановишь...
Леди Политик
Казалось — золотая середина,
Нежна, изящна...
Вольпоне
Из любви ко мне,
Довольно! Выступает пот, чуть слышу
Про сон. Взгляните, я уже дрожу.
Леди Политик
Увы, бедняжка! Сердце! Помогли бы
Жемчужинки на яблочном отваре,
Настойка золота, коралл, цитрон,
Мироболан, эликампана корень...
Вольпоне
(в сторону)
Беда! Сверчка схватил за лапку я!
Леди Политик
...Шелк жженный и янтарь. Мускат у вас
Найдем?
Вольпоне
Хотите выпить и уйти?
Леди Политик
О нет, не бойтесь! Сможем ли достать
Английского шафрана хоть полдрахмы?
Гвоздик шестнадцать, мускусу и мяты,
Травы воловьей, ячменя?..
Вольпоне
(в сторону)
Пошла!
Притворно я болел, — теперь и вправду!
Леди Политик
...И приложить под красною фланелью.[22]
Вольпоне
(в сторону)
Опять поток словесный! Сущий ливень!
Леди Политик
Припарку сделать, сэр?
Вольпоне
О нет, нет, нет!
Мне лучше, больше нет нужды в рецептах.
Леди Политик
Я раньше изучала медицину,
Теперь же музыка милей мне. Утром
Часок, другой рисую. Буду дамой,
Познавшей все науки и искусства.
Смогу писать стихи, и рисовать,
И выступать на диспутах ученых.
Но музыка — основа, по Платону,
И так же мыслит мудрый Пифагор.
Поистине восторг, когда созвучны
Лицо, наряд и речь, — и в самом деле,
Что лучше пол украсит наш?
Вольпоне
Поэт,
Платона современник мудрый, учит,
Что украшает женщину молчанье.
Леди Политик
Какой поэт? Петрарка, Тассо, Данте?
Гварини, Ариосто, Аретин?
Чико де Адрия? Я всех прочла.
Вольпоне
(в сторону)
Что ни скажу, все на мою погибель!
Леди Политик
Мне кажется, два-три из них со мной.
Вольпоне
(в сторону)
Скорее солнце, море остановишь,
Чем речь ее. Нет избавленья мне!
Леди Политик
Вот «Пастор Фидо»...
Вольпоне
(в сторону)
Сохраню молчанье!
Спасенье только в этом.
Леди Политик
Англичане —
Писатели, что знали итальянский,
У этого поэта воровали,
Пожалуй, столько же, как у Монтеня.
Слог современный, легкий у него,
Пригодный нам, ласкает слух придворных.
В Петрарке страсть кипит, но в дни сонетов
Он тоже много пользы приносил.
А Данте труден и не всем понятен.
Зато как остроумен Аретин!
Хоть пишет он и не совсем пристойно...
Но вы не слушаете!
Вольпоне
Ум в смятенье.
Леди Политик
Ну что же, в этих случаях призвать
Полезно философию.
Вольпоне
О горе!
Леди Политик
Когда мы чувствуем — бунтуют страсти,
Унять их должен разум и отвлечь,
Дав место настроениям другим,
Не столь опасным. Вот и в государствах —
Ничто не губит так, как размышленья:
Они туманят разум, если есть
Упор и средоточие в одном
Единственном объекте. Единенье
Предметов внешних с умственною частью
Дает отбросы, и они способны
Закупорить все органы у нас
И, наконец, как указал Платон,
Убить познанье.
Вольпоне
(в сторону)
Дух долготерпенья,
На помощь!
Леди Политик
Право, я должна почаще
Лечить и навещать вас. Смех и страсть
Верну вам.
Вольпоне
(в сторону)
Ангелы мои, спасите!
Леди Политик
Один был только человек на свете,
К кому симпатию питала я;
Лежал, бывало, он по три часа,
Внимая мне. Порой так увлекался,
Что отвечал мне невпопад — как вы,
А вы — как он. Я буду говорить
Лишь для того, чтоб вы заснули, сэр. —
Любили мы друг друга, были вместе
Лет шесть.
Вольпоне
Ой-ой-ой-ой-ой-ой-ой-ой!
Леди Политик
Ровесники мы были, воспитанье...
Вольпоне
Фортуна, силы неба, выручайте!
Входит Моска.
Моска
Храни вас бог!
Леди Политик
Любезный сэр!
Вольпоне
О Моска!
Спаситель, выручай!
Моска
Что с вами?
Вольпоне
О!
Освободи скорей от этой муки —
Мадам с неумолкаемою речью!
Колокола во времена чумы
Так не звонили, отдыха не зная!
Что — петушиный бой! Весь дом наполнен,
Как баня паром, голосом густым.
Тут не услышишь адвоката, даже
Другую женщину, — такой град слов
Посыпался. Гони ее отсюда.
Моска
Что принесла она вам?
Вольпоне
Безразлично!
Любой ценой куплю ее уход,
Любой утратой...
Моска
Леди...
Леди Политик
Я дарю вам
Своей работы шапочку.
Моска
Прелестно!
Забыл сказать вам: рыцаря я видел,
А где — вы и представить не смогли бы!
Леди Политик
Но где же?
Моска
Если только поспешите,
Пожалуй, вы догоните его.
Он по воде плывет сейчас в гондоле
С одной из знаменитых куртизанок.
Леди Политик
Ужели?
Моска
Догоняйте — убедитесь!
Подарок передам я.
Леди Политик поспешно уходит.
Знал, что клюнет!
Ведь те, кто сами удержу не знают,
Ревнивей всех.
Вольпоне
Сердечное спасибо
За быструю смекалку и спасенье!
А как мои надежды?
Леди Политик возвращается.
Леди Политик
Сэр, постойте...
Вольпоне
Опять! Боюсь припадка.
Леди Политик
А куда
Они поплыли вместе?
Моска
На Риальто.
Леди Политик
Прошу, ссудите карлика.
Моска
Возьмите.
Леди Политик уходит.
Надежды ваши, как цветы, прекрасны
И обещают плод. Но подождите,
Пока созреет он. Нет, не вставайте:
Сейчас придет Корбаччо с завещаньем;
Уйдет — скажу вам больше.
(Уходит.)
Вольпоне
Кровь моя
И дух во мне вскипели. Я воскрес!
И, как неистовый игрок в примеро,[23]
Решивший твердо ставки не сбавлять,
Я тут засел и выжидаю схватки.
(Уходит.)

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Галерея, ведущая в комнату Вольпоне.
Входят Моска и Бонарио.
Моска
Здесь притаясь,
(указывает ему на каморку)
услышите. Прошу
Иметь терпенье.
Стук.
Ваш отец стучится,
Я вынужден покинуть вас.
(Уходит.)
Бонарио
Ступай.
Поверить не могу, что это правда.
(Прячется в каморку.)

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Другая часть галереи.
Входят Моска и Корвино, за ними — Челия
Моска
(в сторону)
О, горе мне!
(Громко.)
Зачем сюда явились?
Ведь мы же сговорились, что пришлю
За вами я.
Корвино
Боялся, ты забудешь
И кто-нибудь нас вдруг опередит.
Моска
(в сторону)
Кто так еще гонялся за рогами?
Придворный так не рвется к должностям.
Ну, что ж теперь мне делать?
(Громко.)
Оставайтесь.
Сейчас вернусь я.
Корвино
Челия, ты где?
Зачем привел тебя сюда, ты знаешь?
Челия
Не очень. Вы не досказали.
Корвино
Слушай,
Сейчас я доскажу.
Уходят.

СЦЕНА ПЯТАЯ

Каморка, прилегающая к галерее.
Входят Моска и Бонарио.
Моска
Отец ваш, сударь, присылал сказать,
Что он задержится на полчаса.
А потому немного погуляйте
На галерее, в том ее конце.
Вы там найдете несколько книжонок —
Вам время скоротать они помогут.
Я постараюсь, чтоб вам не мешали.
Бонарио
Там подожду.
(В сторону.)
Не верю я ему.
(Уходит.)
Моска
(глядя ему вслед)
Он далеко, услышать не сумеет,
Отца же мне удастся задержать.
(Уходит.)

СЦЕНА ШЕСТАЯ

Комната Вольпоне,
Вольпоне лежит в постели. Моска сидит около него. Входит Корвино, вталкивая Челию.
Корвино
Нет, отступления быть теперь не может.
Решайся — так приказываю я.
Так быть должно. Не говорил я раньше,
Чтоб фокусов, кривляний избежать
Твоих дурацких.
Челия
Я вас умоляю,
Не подвергайте странным испытаньям.
Коль усомнились в верности моей,
Заприте в темноте меня навеки,
И пусть отныне буду жить я там,
Где страх велит ваш, если нет доверья.
Корвино
Нет, не имел я умысла такого.
Что думал, то сказал. Не помешался
Я на рогах. Понятно? Будь послушной
Женой.
Челия
О небо!
Корвино
Как я приказал —
Так делай.
Челия
Это западня?
Корвино
Сказал я
Тебе врачей решенье и насколько
Оно меня касается; ты знаешь
Мои дела и средства. Это путь
К спасенью моему. И если ты
Моя жена — уважь мои дела.
Челия
Превыше чести?
Корвино
Честь? Пфф... Это воздух!
Ее в природе нет. Одно названье,
Глупцам на страх. Прикосновеньем разве
Мы портим золото, иль взглядом — платье?
Вот так и здесь. Старик больной и дряхлый,
Без сил, без чувств; он принимает пищу
Из рук чужих; разинуть рта не может,
Пока на челюсть не нажмут. Звук, тень!
Чем он тебя обидит?
Челия
(в сторону)
Что за бес
В него вселился!
Корвино
Сплетен ты не бойся,
Не будет их! Как будто я пойду
И разглашу на площади Сан-Марко!
Кому известно станет? Лишь ему,
Безгласному, да Моске, чей язык
Уж мною куплен, и тебе, конечно
(Захочешь, так болтай), — ну, кто еще
Узнает?
Челия
Ангелы и бог — ничто?
Глаза закроют? Не поймут?
Корвино
Ну!
Челия
Будьте
По-прежнему ревнивым! Умоляю,
Подумайте о том лишь, как сурово
Наказан небом будет всякий грех.
Корвино
Будь грех тут, я бы к этому, поверь мне,
Не принуждал тебя. Вот если б отдал
Французам молодым, тосканцам страстным,
Начитанным в твореньях Аретина,
Прошедшим в лабиринте наслаждений
Все закоулки, знатокам разврата,
А сам на них глядел бы с одобреньем, —
То был бы грех; а здесь, наоборот, —
Благое дело, милосердье к старцу
И честное устройство дел моих.
Челия
О небо! Как терпеть ты это можешь!
Вольпоне
Ты честь моя и гордость, милый Моска,
Восторг мой, счастье, радость. Приведи их.
Моска
(подходя к Корвино)
Прошу вас подойти.
Корвино
Иди, не то...
Не вздумай бунтовать! Иначе...
Моска
(к Вольпоне)
Сударь,
Пришел проведать вас синьор Корвино.
Вольпоне
О!
Моска
Зная, что консилиум был созван,
Согласен предложить для излеченья,
Вернее, подложить...
Корвино
Спасибо, Моска.
Моска
Без просьб, по доброй воле...
Корвино
Хорошо.
Моска
...Как истинный и пылкий знак любви к вам,
Свою супругу, красота которой
Известна всей Венеции...
Корвино
Резонно!
Моска
...Чтоб вас утешила и исцелила.
Вольпоне
(Моске)
Пришел конец мне! Передай Корвино,
Что очень я благодарю его
За помощь и отзывчивость. Однако
Труд бесполезный спорить с небесами,
Огнем жечь камень... кха-кха-кха-кха-кха...
(Кашляет.)
Иль оживлять листок увядший. Все же
Ценю услугу. Можешь рассказать,
Что для него я сделал. Но, увы,
Я безнадежен: пусть он за меня —
Помолится и вспомнит добрым словом,
Богатство получив.
Моска
(к Корвино)
Синьор, слыхали?
Скорей с женой к нему!
Корвино
Клянусь душою!
Ты упираешься? Изволь идти!
Ведь это вздор... ты видишь... Берегись,
Приду я в ярость! Говорят, иди!
Челия
Убейте лучше! Отравлюсь сейчас же,
Горящий уголь съем...[24]
Корвино
Чтоб ты пропала!
За волосы стащу тебя домой;
На улицах оставлю шлюхой; рот
По уши раздеру! Распотрошу
Твой нос, как рыбу! Не гневи, ступай!
Ну, подчиняйся! — Черт! — Куплю раба,
Убью и с ним тебя свяжу живую.
В окне вас вывешу и обвиню
В грехе, который буквами большими
На теле вытравлю я царской водкой
Иль кислотою на груди строптивой.
Клянусь моею возмущенной кровью!
Челия
Как пожелаете. Я — жертва ваша.
Корвино
Не будь упрямой. Я не заслужил.
Подумай — просит кто. Ну, умоляю!
Получишь драгоценности, наряды,
Все, что захочешь. Поцелуй его!
Дотронься лишь ради меня и дела
Разочек. Нет? Ну, я тебе припомню!
Меня позоришь? Хочешь разорить?
Моска
Советую, синьора...
Корвино
Нет, нет, нет!
Нашла же время! Показать решила
Характер свой! Тьфу, пропасть! Это подло,
Ужасно подло! Ты...
Моска
Синьор, постойте...
Корвино
Ты саранча, клянусь я, саранча!
Ты шлюха, крокодил с запасом слез!
Ждешь случая пролить их!
Моска
Нет, простите,
Она подумает...
Челия
Когда б могла
Ценою жизни...
Корвино
Черт! Скажи хоть слово,
Чтоб поддержать меня, — и то бы дело!
Но нагло так готовить мне погибель!
Моска
Теперь она судьбой владеет вашей.
Мешает скромность ей. Я удалюсь.
Без вас она покладистее будет,
Я знаю, за нее готов ручаться!
Жена при муже что посмеет? Право,
Оставим здесь ее!
Корвино
Душа моя!
Ты в силах все исправить. Я молчу.
Не сделаешь — погибнешь! Оставайся.
Корвино с Моской уходят и плотно закрывают за собой дверь.
Челия
Мой бог! Святые ангелы! Куда
Девался стыд людской, что так легко
Отбрасывают честь свою и вашу,
А то, что было прежде смыслом жизни,
Оценивают ниже дел пустейших
И скромность изгоняют ради денег!
Вольпоне
(вскакивая с постели)
Да, подлецы, подобные Корвино,
Не испытавшие любви блаженства!
Поверь мне, кто тебя продать способен
В надежде на барыш, — и то неверный, —
Тот за наличные готов продать
В раю удел свой, был бы покупатель.
Смутилась ты, увидев, что воскрес я?
Славь лучше чудо красоты своей,
Свое могущество! Не только ныне
Я воскрешен твоею красотой.
Сегодня утром, изменив обличье,
Я приходил под маской шарлатана
Тебя в окошке увидать. Готов я
В преображениях своих поспорить
С самим Протеем иль рекой рогатой,
Чтоб удостоиться твоей любви!
Приди!
Челия
Синьор.
Вольпоне
О, не беги меня!
Пусть ложное воображенье, будто
Я болен, умираю, не заставит
Тебя решить, что это так и есть.
Ты убедишься — я теперь так свеж,
Так полон жизни, радостен и пылок,
Как был во время представленья сцены
Из той комедии, что мы давали
На празднествах в честь Валуа.[25] Тогда
Играл я Антиноя[26] и привлек
Вниманье дам, следивших восхищенно
За грациозным жестом, нотой, па.
(Поет.)
Челия, со мной лови
Наслаждедия любви.
Время мчится быстротечно,
Разлучит и нас, конечно,
Ты даров его не трать,
Солнце, сев, взойдет опять,
Но коль свет любви уйдет, —
В душу вечный мрак сойдет.
Отчего ж ты медлишь так?
Слух, молва — какой пустяк!
Неужель с тобой вдвоем
Мы глаза не отведем
Соглядатаям тупым?
Неужель не усыпим
Мужа бдительность с тобой
Хитрой, ловкою игрой?
Плод любви украсть не грех,
Быть же пойманным при всех,
Уличенным, словно вор, —
Вот воистину позор!
Челия
Пускай ослепну я иль гром ударит
В лицо!
Вольпоне
Зачем ты, Челия, грустишь?
Ты вместо мужа низкого нашла
Достойного любовника. Владей
Им радостно и тайно. Посмотри,
Ты здесь — царица! И не в ожиданьях,
Которыми кормлю других, а словно
Законная владычица на троне!
Вот нить жемчужин. Каждая ценней,
Чем та, что выпита была с вином
Египетскою славною царицей.[27]
На, раствори и пей! Смотри, карбункул —
Он мог бы ослепить святого Марка.
Брильянт — им купишь Лоллию Паулину,[28]
Лучом звезды представшую в алмазах,
Награбленных в провинциях. Бери,
Носи, теряй! Вот серьги — возместят
Потерю; всю Венецию окупят.
Вот гемма — хоть цена ей состоянье,
Ее нам хватит на один обед.
Головки ара, соловья язык,
Мозги павлинов будут нам едою;
Добудем феникса, — хоть, говорят,
Перевелся, — он станет нашим блюдом!
Челия
Синьор, все это соблазняет тех,
Кто жаждет наслаждений; для меня
Невинность — наслажденье и богатство,
И, потеряв ее, утрачу все!
Купить меня нельзя приманкой грубой.
Коль есть в вас совесть...
Вольпоне
Есть она у нищих!
Но, если ты умна, послушай, Челия:
Купаться будешь в соке из цветов,
Благоуханиях фиалок, роз,
В дыхании пантеры,[29] молоке
Единорога, смешанных с вином
Чудесным критским. Наш напиток будет
Из золота и амбры приготовлен.
Пока не закружится потолок,
Мы будем пить. Тогда запляшет карлик,
Потешит шут кривляньем, евнух — песней,
А мы с тобой Овидия сыграем:
Юпитером я буду, ты — Европой;[30]
Потом я — Марсом, ты же — Эрициной;[31]
Так пробежим с тобою мы по кругу
И превзойдем все мифы о богах.
Потом в обличье наших дней предстанешь —
Наряженной француженкой веселой,
Испанскою красавицей, тосканкой,
Или женой персидского царя,
Султана одалиской, иль, для смены,
Искуснейшею куртизанкой нашей,
Холодной русской, пылкой негритянкой.
В таких же масках встречу я тебя.
В уста из уст проникнут наши души,
Утехи вновь и вновь приумножая.
(Поет.)
Любопытным не узнать,
Сколько нам их испытать.
Знай завистники число —
Всех в могилу б унесло!
Челия
О, если можно вас заставить слушать...
Глаза раскрыть... И сердце ваше тронуть...
И сохрани вы душу человека.
Святое что-то... веру в рай небесный...
То сжальтесь, отпустите. Если ж нет, —
Из милости убейте. Вам известно,
Что предана, обманута я тем,
Чей стыд хотела бы забыть навеки.
Но если не хотите пощадить,
То лучше утолите гнев, чем похоть
(Мужчине это больше подобает),
И покарайте тяжкий грех природы,
Что ложно красотой моей зовете.
Лицо мне жгучей кислотой облейте
За то, что взбунтовало вашу кровь!
Проказой заразите эти руки, —
Пусть в кровь проникнет до мозга костей!
Обезобразьте, но не троньте честь!
Готова на колени встать, молиться
За вас, класть тысячи земных поклонов
И добродетель вашу прославлять
Везде...
Вольпоне
Ты думаешь, во мне нет страсти?
Замерз, бессилен — так ты полагаешь?
Или, как Нестор, грыжей я страдаю?
Я лишь позорю нацию мою,
С удобным случаем играя столько!
Нет, взять тебя, а рассуждать уж после!
Отдайся иль заставлю...
(Хватает ее.)
Челия
Боже!
Вольпоне
Тщетно!
Бонарио
(врываясь)
Насильник, прочь! Развратная свинья!
Свободу ей, иль ты умрешь, обманщик!
И хоть претит мне наказанье вырвать
Из рук суда, хотелось бы мне очень
Тебя казнить пред этим алтарем,
Пред этим хламом — идолом твоим!
Уйдем скорей, синьора. Вот уж мерзкий
Вертеп! Не бойтесь. К вашим я услугам.
А он наказан будет по заслугам.
Бонарио и Челия уходят.
Вольпоне
Обрушься, крыша, погреби в обломках!
В могилу превратись, мой кров! О! О!
Я обличен, погублен, уничтожен
И обречен на стыд и нищету.
Входит Моска, раненый, в крови.
Моска
Куда деваться мне, людей позору?
Где жалкий лоб разбить?
Вольпоне
Сюда, сюда!
Ты ранен?
Моска
Лучше б он своею шпагой
Из милосердия рассек меня,
Чем оставлять в живых, чтобы я видел,
Как мой хозяин... Все надежды, планы —
Все рухнуло из-за моей ошибки.
Вольпоне
Кляни свою судьбу!
Моска
И глупость тоже.
Вольпоне
Ты погубил меня.
Моска
Да и себя.
Кто б мог подумать, что он все услышит?
Вольпоне
Что делать нам?
Моска
Не знаю. Если сердце
Способно искупить вину, я вырву
Его. Вы можете меня повесить
Иль горло перерезать, коль угодно, —
И мы, синьор, как римляне умрем,
Хоть жили мы как греки!
Стук.
Вольпоне
Тише! Кто там?
Наверно, пристава пришли сюда
Забрать нас. Чувствую, уже клеймо
Горит на лбу моем... И даже уши
Щемит...
Моска
В постель, синьор, скорей! Всегда
На этом месте вам везло.
Вольпоне ложится в постель.
Виновный
Ждет вечно кары.
Входит Корбаччо.
Вот синьор Корбаччо.
Корбаччо
Ну, Моска, что теперь?
Моска
Погибли, сударь!
Ваш сын, каким-то образом узнавший
О ваших замыслах насчет Вольпоне,
Которому наследство завещали, —
Сюда ворвался с обнаженной шпагой,
Искал вас, звал бесчеловечным, подлым,
Клялся убить!
Корбаччо
Меня?
Моска
Да, и Вольпоне.
Корбаччо
За это надо впрямь лишить наследства!
Вот завещанье.
Моска
Славно.
Корбаччо
Все по форме.
Ты для меня старайся!
Незаметно входит Вольторе и останавливается позади них.
Моска
Жизнью, сударь,
Не дорожу так. Я всецело ваш.
Корбаччо
Как он? Протянет долго?
Моска
Опасаюсь,
Май проживет.
Корбаччо
Помрет?
Моска
Нет, май протянет.
Корбаччо
Нельзя ль подлить ему?..
Моска
Нет-нет, оставим...
Корбаччо
Я не прошу...
Вольторе
(выступая вперед)
А, вот он где, мошенник!
Моска
(заметив Вольторе, в сторону)
Вольторе здесь! Он слышал.
Вольторе
Приживал!
Моска
Кто здесь? — Явились кстати вы.
Вольторе
Едва ли!
Мне кажется, твои раскрыл я плутни...
Его всецело ты? И мой, не так ли?
Моска
Кто? Я, синьор?
Вольторе
Ты самый. Что за фокус
Тут с завещаньем?
Моска
В вашу пользу.
Вольторе
Хватит.
Обманом не возьмешь. Я раскушу!
Моска
Вы не слыхали?..
Вольторе
Слышал, что Корбаччо
Все отказал хозяину.
Моска
Конечно.
Я хитростью склонил его на это,
Внушив надежду...
Вольторе
...что хозяин тем же
Ему отплатит? Так ты обещал.
Моска
Синьор, я действовал для вашей пользы!
И, более того, раскрыл все сыну,
Привел и спрятал здесь его, чтоб мог
Он слышать, как отец закончит дело.
Затеял я все это, полагая,
Что бессердечие отца такое
И отреченье полное от сына
(К чему я подстрекал) взбесит его
И приведет к насилью над отцом,
В которое сумеет суд вмешаться, —
А вы бы получили два наследства!
Порукой пусть мне будут честь и совесть,
Что выкопать стремился вам богатство
Из этих старых, сгнивших двух гробов...
Вольторе
Прости меня!
Моска
...достойное заслуг
И вашего терпенья. Но не вышло!
Вольторе
Как? Почему?
Моска
Пропали! Помогайте!
Пока мы ждали ворона, пришла
Жена Корвино, посланная мужем.
Вольторе
С подарками?
Моска
Нет-нет, синьор, с визитом!
(Потом все объясню.) Прождавши долго,
Юнец терпенье потерял, ворвался,
Хватил меня мечом и тотчас даму
Увел с собой, сначала приказав
Ей клясться и божиться на суде
(В противном случае убить грозился),
Что ею овладел хозяин силой.
Похоже — сами видите. Он с этим
Понесся обвинить отца, ославить
Вольпоне, вас сгубить!
Вольторе
Где муж ее?
Пошли за ним сейчас же.
Моска
Побегу!
Вольторе
И в Скрутинео[32] приведи.
Моска
Иду!
Вольторе
Мы дело прекратим.
Моска
Вы благородны.
Увы, все затевалось вам на пользу,
И был достаточно обдуман план,
Но вмиг фортуна опрокинуть может
Проекты сотни мудрецов, синьор!
Корбаччо
(прислушиваясь)
Что там?
Вольторе
Угодно вам пройти со мною?
Корбаччо уходит в сопровождении Вольторе.
Моска
Вставайте же! Молитесь за успех!
Вольпоне
Иду. Стать набожным в беде — не грех!
Уходят.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Улица.
Входят сэр Политик Вуд-Би и Перегрин.
Сэр Политик
Я говорил вам, сэр, здесь заговор.
Что значит — наблюдать! Вы у меня
Просили наставлений. Назову я
(Раз уж в Венеции мы повстречались)
Особенности, свойственные только
Сему меридиану. Знать их нужно
Неопытному страннику. Итак,
Начнемте с вашей речи и одежды:
Они не те, что надо.
Перегрин
Я бы мог
Получше предъявить.
Сэр Политик
Прошу прощенья:
Сказал о том, что вижу.
Перегрин
Продолжайте.
Остротам вашим я мешать не буду.
Сэр Политик
Во-первых, вид вам следует иметь
Серьезный, важный, замкнутый. Секрета
Не разглашать ни под каким условьем,
Даже отцу. Рассказывайте басни,
Но осторожно. Строго выбирайте
И собеседника, и обстановку,
И темы разговора. Берегитесь
Правдивым быть с другими.
Перегрин
Неужели?
Сэр Политик
Я разумею тех из незнакомцев,
С кем больше всех беседуете вы,
А прочих я б держал на расстоянье —
Так будет безопаснее для вас,
Иначе надувать вас будут вечно.
Затем — религия; совет даю:
Не будьте другом никакой одной,
Но их разнообразьем восхищайтесь.
Для вас всего важнее — так скажите —
Страны законы, с вас и их довольно;
Макиавелли и мосье Боден[33]
Считали так же. Надо вам учиться
Держать в руках серебряную вилку,[34]
Справляться со стаканом (это важно
Для итальянцев); знать часы, когда
Есть нужно дыни и когда — инжир.
Перегрин
И тут политика?
Сэр Политик
И в этом тоже.
Венецианец, видя человека
Неопытного даже в мелочах,
Его тотчас поймает и обжулит.
Я здесь живу четырнадцатый месяц,
Но с первой же недели пребыванья
Меня венецианцем все сочли, —
Так быстро формы жизни я усвоил.
Перегрин
(в сторону)
Одни лишь формы, больше ничего.
Сэр Политик
Прочел я Контарини,[35] нанял дом,
Евреям поручил его обставить.
Ах, если б мог я встретить человека,
Который мне бы по душе пришелся,
Вполне достойный моего доверья...
Перегрин
Так что ж?
Сэр Политик
Озолотил бы я его,
Богатство дал ему. И думать даже
Ему бы не пришлось — я все бы сделал!
Перегрин
Но как же?
Сэр Политик
С помощью моих проектов,
Которых разглашать нельзя.
Перегрин
(в сторону)
Готов я
Побиться с кем угодно об заклад —
Сейчас расскажет все.
Сэр Политик
Один из них —
Не жаль, пускай узнают — обеспечит
Венецию сельдями на три года
По сходным ценам, через Роттердам,
Где я имею связи. Вот письмо
Насчет сельдей от одного голландца;
Он подписать не смог, но есть печать.
Перегрин
Свечной торговец?
Сэр Политик
Нет, торговец сыром.
Есть и другие, с кем я нахожусь
По данному вопросу в переписке,
И это я осуществлю легко.
Вот как я рассчитал: поднимет шлюп
Трех человек на борт, вдобавок юнгу,
И сделает мне по три рейса в год;
Уж первый рейс окупит все расходы,
А два других мне прибыль принесут.
Но это — пустяки. Вот если б главный
Мой приняли проект!
Перегрин
Так есть еще?
Сэр Политик
Стыдился б я вдыхать чудесный воздух
Такой страны — без тысячи проектов.
Не скрою, сэр, куда б я ни приехал,
Везде люблю прикинуть. И, по правде,
В часы досуга много размышляю
О неких улучшениях Венеции,
Мной названных «Мои предупрежденья»;
Я их хочу, на пенсию надеясь,
Внести в сенат, в Собранье Сорока,
Потом и Десяти.[36] Через...
Перегрин
Кого?
Сэр Политик
Хоть занимает скромную он должность,
Но скажет — так послушают его;
Коммандадор он.
Перегрин
Что? Простой квартальный?
Сэр Политик
Таким достаточно вложить в уста —
Как и иным другим, повыше рангом, —
Что нужно говорить. Позвольте, я
Найду сейчас мои записки...
(Ищет в карманах.)
Перегрин
Сэр...
Сэр Политик
Но поклянитесь вашей родословной
Не похищать...
Перегрин
О да!
Сэр Политик
Не разглашать
Подробностей... Бумаги не при мне...
Перегрин
Но вспомнить вы могли бы, сэр!
Сэр Политик
Во-первых,
Кремень с огнивом. Следует вам знать,
Что в городе нет дома без огнива.
Но, сэр, огниво скрыть совсем не трудно;
Представьте, вы иль я, мы государству
Желаем зла; в карман огниво сунув,
Пройти не можем разве в Арсенал
И выйти, так что знать никто не будет?
Перегрин
Да, кроме вас.
Сэр Политик
Вот то-то. Потому
Предупрежу сенат, чтобы никто,
Кроме известных патриотов здешних,
Что преданы своей стране, не смел бы
Держать в домах огнива; но и эти
Пусть регистрируют. Размер же делать
Побольше — чтоб в карман не влезло.
Перегрин
Славно!
Сэр Политик
Мой план второй: узнать, определить
И сразу выяснить — какой корабль,
Из Сирии прибывший только что
Иль из опасных местностей Леванта,
Чумою заражен, а ведь сейчас
Стоит корабль дней сорок-пятьдесят
На карантине возле лазарета.
Мы сильно сократим купцов убытки,
Сомненья разрешив за час.
Перегрин
Неужто?
Сэр Политик
Иль пусть мой труд погибнет!
Перегрин
Что за важность!
Сэр Политик
Поймите, сэр, что лук нам обойдется
Всего лишь в тридцать ливров...
Перегрин
Ровно в фунт!
Сэр Политик
Помимо водяных колес — о них,
Поверьте, сэр, я сам уж позабочусь.
Во-первых, проведу корабль меж двух
Кирпичных стен — их выстроит казна:
Я на одной холстину растяну,
На ней рассыплю половинки лука;
В другой пробью бойницы и просуну
Сквозь них кузнечные мехи; мехи же
В движение водою приведу, —
Из ста других — легчайший это способ.
Ведь луку свойственно, как вам известно,
Вбирать инфекцию; когда ж мехи
Погонят воздух на него, лук тотчас
Изменит цвет свой, если есть зараза,
А нет — останется таким, как прежде.
Все сразу станет ясно.
Перегрин
Ваша правда.
Сэр Политик
Жаль, нет с собой заметок.
Перегрин
Жаль и мне.
Но справились без них.
Сэр Политик
Будь я изменник
Иль захоти им стать, я показал бы,
Как мог бы я Венецию продать
Турецкому султану, несмотря
На их галеры...
Перегрин
Что вы говорите!..
Сэр Политик
(ищет)
При мне их нет.
Перегрин
Я этого боялся;
Да вот они.
Сэр Политик
Нет, это мой дневник,
В который заношу событья дня.
Перегрин
Взглянуть позвольте, сэр. Что в нем?
(Читает.)
«Notandum:[37]
Ремень от шпор прогрызла крыса. Все же
Надел другой и вышел я. Но прежде
Через порог забросил три боба,
Купил две зубочистки и одну
Сломал немедленно при разговоре
С купцом голландским о raggion del stato.[38]
Затем я мочениго[39] уплатил
За штопку шелковых чулок. Дорогой
Приторговал сардинки, а затем
На площади Сан-Марко помочился».
Вот запись дипломата!
Сэр Политик
Не оставлю
Без записи ни одного поступка.
Перегрин
Как это мудро!
Сэр Политик
Почитайте дальше.
Вдалеке показываются леди Политик Вуд-Би, Нано и две служанки.
Леди Политик
Где рыцарь мой сбежавший? В дом забрался?
Нано
Надолго, значит.
Леди Политик
Он со мной играет!
Постойте. Цвет лица жара мне портит,
А этого любовь его не стоит,
(Не помешать ему, накрыть хочу.)
Румяна сходят.
(Подправляет щеки.)
Первая служанка
Там хозяин.
Леди Политик
Где?
Вторая служанка
С мужчиной молодым.
Леди Политик
Она и есть —
В мужском костюме! Рыцаря толкните;
Я репутацию его щажу,
Хоть он того не заслужил.
Сэр Политик
(заметив ее)
Жена!
Перегрин
Где, сэр?
Сэр Политик
Конечно! Я вас познакомлю.
Не будь она моей женою, право,
По модности, красе и поведенью
Сравнить бы мог ее...
Перегрин
Вы не ревнивы,
Решаясь так хвалить ее...
Сэр Политик
Речами...
Перегрин
Супруга, вас достойная!
Сэр Политик
(представляя Перегрина)
Мадам...
Вот джентльмен, прошу быть благосклонной;
Похож на юношу, но...
Леди Политик
Не таков.
Сэр Политик
Едва успел себя он показать...
Леди Политик
Хотите вы сказать — сегодня?
Сэр Политик
Как?
Леди Политик
Ну, как же, — в этом платье! Уловили?
Вам, мистер Вуд-Би, это не к лицу;
Я думала, что слава родословной
Дороже вам; что не решитесь, сэр,
Так замарать ужасно честь свою —
При вашей гордости и вашем ранге!
Но, вижу, рыцари не держат клятв,
Что женщинам дают, вернее, женам.
Сэр Политик
Клянусь вам шпорой, рыцарства эмблемой...
Перегрин
(в сторону)
Однако он возвышенно клянется!..
Сэр Политик
Не постигаю...
Леди Политик
Ну, конечно, сэр,
И здесь политика.
(Перегрину.)
Два слова к вам.
Противно мне публично препираться
С любою дамой. Выказать себя
Неистовой (как при дворе сказали б) —
Для дамы походило бы на грубость,
Которой избегаю я. Чего бы
Ни получила я от Вуд-Би, все же,
Чтобы одна прекраснейшая дама
Вредила так настойчиво другой,
Которую не знает даже, — это,
По скромному сужденью моему,
Является для женщин солецизмом[40]
И нетерпимо.
Перегрин
Что такое?
Сэр Политик
Леди,
Поближе к цели.
Леди Политик
Так и поступлю,
К тому меня толкает ваша наглость
И смех сирены вашей сухопутной —
Гермафродита, Спора...[41]
Перегрин
Непонятен
Мне этот вихрь намеков, слов, имен!
Сэр Политик
Достойный это джентльмен, поверьте,
Земляк наш...
Леди Политик
Из породы куртизанок?
О мистер Вуд-Би, я за вас краснею,
Мне стыдно, что у вас ума хватило
Стать покровителем, святым Георгом
Дрянной распутнице, подлейшей шкуры,
Бесовки в облике мужском!..
Сэр Политик
(Перегрину)
Ну, если
Вы из таких, — тогда скажу «прощай»
Я вашим прелестям. Они опасны.
(Уходит.)
Леди Политик
(вслед ему)
Всегда вам удается увильнуть!
Но маскированную шлюху вашу,
От яростных преследований судей
Сбежавшую сюда, где им вольготно,[42]
Я проучу кнутом...
Перегрин
Вот славно, право!
И часто так на вас находит? Это
Относится к трудам ученым вашим?
Мадам...
Леди Политик
Пошли вы к...
Перегрин
Слышите вы, леди?
Коль ваш супруг хотел мне вас подсунуть
Иль в гости звать меня велел, могли
Все проще сделать.
Леди Политик
Этим не спасетесь
Из западни моей.
Перегрин
А я попался?
Супруг ваш говорил, что вы прекрасны, —
И правда, только носик ваш похож
На яблочко румяное иль вишню.
Леди Политик
Терпенья никакого тут не хватит!
Входит Моска.
Моска
Что здесь произошло?
Леди Политик
Если сенат
Не защитит мои права, скажу я,
Что нет аристократии на свете.
Моска
Чем вы обижены?
Леди Политик
Да как же! Шлюху
Ту, о которой вы сказали мне,
Сейчас поймала здесь переодетой.
Моска
Кого? Что вы сказать хотите, леди?
Та тварь уже предстала пред сенатом, —
Вы можете ее увидеть.
Леди Политик
Где?
Моска
Я вас сведу. А молодой синьор
Сегодня прибыл, сам в порту я видел.
Леди Политик
Возможно ли? Как заблудились мысли!
Сэр, я, краснея, признаюсь в ошибке.
Прошу прошенья!
Перегрин
Снова перемена!
Леди Политик
Надеюсь, ваша доброта забудет
О женской вспышке. Если остаетесь
В Венеции, бывайте у меня.
Моска
Идете вы?
Леди Политик
Прошу вас, заходите.
Чем чаще будем видеться, тем легче
Поверю, что забыли все.
Леди Политик Вуд-Би, Моска, Нано и служанки уходят.
Перегрин
Вот диво!
Политик Вуд-Би? Нет, Политик-сводня!
Представить так меня своей жене!
Ну что же, раз вы злоупотребили
Моей неопытностью, поглядим,
Как вам поможет собственный ваш опыт.
(Уходит.)

СЦЕНА ВТОРАЯ

Здание сената.
Входят Вольторе, Корбаччо, Корвино, Моска.
Вольторе
Итак, теперь ход дела вам известен.
От вас нужна лишь твердость показаний
Для полного успеха.
Моска
Между нами
Вранье распределил он точно? Каждый
Припев свой помнит?
Корвино
Да.
Моска
Не отступайте.
Корвино
А знает правду адвокат?
Моска
О сударь,
Да что вы! Сказку выдумал ему,
Спасая ваше имя. Будьте смелы.
Корвино
Боюсь, не стал бы чрез свою защиту
Он тоже сонаследником.
Моска
Скорей уж
Совисельником он может оказаться.
К чертям! Используем его язык
Трескучий вместе с карканьем того
Глухого ворона.
Корвино
И что с ним будет?
Моска
Когда закончим?
Корвино
Да.
Моска
Ну... продадим,
Как мумию! И так он высох весь.
(К Вольторе.)
Вам не смешно смотреть, как этот буйвол
Лоб выставил?
(В сторону.)
Когда б все удалось,
Я посмеялся бы.
(К Корбаччо.)
Лишь вы, синьор,
Всю жатву соберете, эти ж люди
Не знают, для кого хлопочут.
Корбаччо
Тише.
Моска
(оборачиваясь к Корвино)
Вы их съедите!
(В сторону.)
Дудки!
(К Вольторе.)
Мой синьор!
Язык ваш, видно, вдохновил Меркурий
Иль Геркулес французский,[43] сделав речь
Победною, как палица его,
Чтоб бурей наших сокрушить врагов
И, уж конечно, ваших.
Вольторе
Вот идут.
Моска
Синьор, есть у меня еще свидетель,
Могу представить.
Вольторе
Кто он?
Моска
То она!
Входят судьи и занимают свои места. Бонарио, Челия, нотарий, судебные пристава и другие служители правосудия.
Первый судья
Подобных дел сенат еще не слушал.
Второй судья
Когда доложим, изумятся все.
Четвертый судья
Считалась эта дама безупречной
Везде.
Третий судья
Таким и юношу считали.
Четвертый судья
Тем бессердечней кажется отец.
Второй судья
А муж — тем более.
Первый судья
Не знаю, как
Назвать его поступок, — столь он гнусен!
Четвертый судья
Но сам обманщик превосходит все
Примеры.
Первый судья
Даже в будущих веках!
Второй судья
Мне слышать о развратнике таком
Не приходилось.
Третий судья
Вызванные здесь?
Нотарий
Лишь нет Вольпоне, старого вельможи.
Первый судья
А почему?
Моска
Почтенные отцы,
Вот адвокат его. Он сам так слаб,
Так болен...
Четвертый судья
Кто вы?
Бонарио
Приживал его,
Лакей и сводник. — Умоляю суд
Послать за ним, чтоб мог ваш строгий взор
Свидетелем его обманов стать.
Вольторе
Клянусь я честью, верой в вашу совесть,
Он воздуха переносить не может.
Второй судья
Пусть явится.
Третий судья
Посмотрим.
Четвертый судья
Приведите.
Вольторе
Мы повинуемся отцам почтенным.
Пристава уходят.
Но вид его скорей способен тронуть,
Чем возмутить. Угодно ли суду
Меня от имени его прослушать?
Я знаю — вы свободны от пристрастья,
И правды требую; ведь нет причин
Бояться правды нам.
Третий судья
Что ж, говорите.
Вольторе
Так знайте же, почтенные отцы,
Что оскорбить я должен ваши уши
Неслыханным чудовищным примером
Наглейшего бесстыдства и обмана,
Которыми когда-нибудь позорил
Венецию порок. Вот эта шлюха,
Которая поддельными слезами
Вам тщится помешать с нее сорвать
Личину добродетели притворной,
Давно в связи греховной состоит
Вот с этим молодым прелюбодеем
И с ним была на месте преступленья
Застигнута, как ловко ни таилась.
Вот это — муж покладистый ее.
Он их простил, несчастный, и сегодня
Попал за эту доброту слепую
Под суд, хоть он — невиннейший меж всеми,
Кто из-за кротости своей страдал.
Они ж великодушного супруга
Лишь новым срамом отблагодарили
И, так как только ненависть одну
У них в душе, признательности чуждой,
Способно вызывать благодеянье,
Само воспоминанье о последнем
Задумали стереть. Отцы, смотрите,
Как беспримерна злоба этих тварей,
Которые в грехе уличены!
Чье сердце в дрожь не бросит их поступок?
Но разве он единственный? Чем дальше,
Тем больше. Вот старик, отец юнца.
Узнав об этом злодеянье сына
И множестве других, какими тот
Отцовский слух уничижал вседневно,
И более всего убитый мыслью,
Что уберечь не смог родное чадо,
В ком стал порок бездонным, словно море,
Решил он, наконец, его лишить
Наследства.
Первый судья
Очень странный поворот!
Второй судья
Сын слыл всегда и доблестным и честным.
Вольторе
Тем и опасен нрав его злодейский,
Что маской добродетели прикрыт.
Как я уже сказал, его родитель
Решенье принял твердое, но кем-то
Был выдан сыну. Тот отмстить задумал
И мщение назначил на сегодня.
Отцеубийца — не могу иначе
Я выродка назвать! — договорился
С любовницей, что та придет к Вольпоне,
Которого — об этом знать должны вы —
Наследником своим старик наметил,
И что он сам туда же прокрадется
В надежде там родителя найти.
Зачем же он искал его, синьоры?
Затем, что вероломно и бесчестно
Отца — притом такого! — он замыслил —
Мне страшно даже вымолвить! — убить.
По счастью, не явился тот. Но сын
Не отказался от преступных планов
И снова стал бесчинствам предаваться.
(Кто начал злом, тот продолжает злом!)
Отцы, о ужас! Этот святотатец
Вытаскивает старца из постели,
Где тот уже в течение трех лет
Лежал без сил, болезнями разбитый,
И обнаженного швыряет на пол;
Его слуге лицо пронзает шпагой
И вместе со своею потаскухой,
Орудьем подлых дел его, которой
Того и нужно только, — попрошу
Я вас, отцы, вниманья удостоить
Мой подтвержденный предыдущим вывод —
Решает разом и с отцом покончить,
И опорочить сделанный им выбор
Наследника, и обелить себя,
Переложив бесчестье на супруга,
Чье снисхожденье жизнь им сберегло.
Первый судья
Чем это вы докажете?
Бонарио
Отцы,
Смиренно умоляю вас не верить
Его продажной речи.
Второй судья
Помолчите.
Бонарио
Душа его — в деньгах!
Третий судья
О!
Бонарио
Этот хищник
Творца продаст, лишь заплати побольше.
Первый судья
Вы забываетесь!
Вольторе
Нет-нет, отцы,
Пусть говорит. Возможно ли представить,
Что обвинителя тот пощадит,
Кто не щадил отца?
Первый судья
Где подтвержденье?
Челия
Хотела бы забыть, что человек я!
Вольторе
Синьор Корбаччо!
Корбаччо выходит вперед.
Четвертый судья
Кто это?
Вольторе
Отец.
Второй судья
Принес присягу?
Нотарий
Да.
Корбаччо
Что нужно делать?
Нотарий
Дать показанья.
Корбаччо
Говорить с мерзавцем?
Пусть раньше рот заткнут мне кляпом; сердце
Не признает его. Он мне не сын!
Первый судья
Что за причина?
Корбаччо
Сущий изверг он
И мною порожденным быть не мог.
Бонарио
Вас подучили?
Корбаччо
Я тебя и слушать
Не стану! Волк, отцеубийца, тигр!
Молчи, змееныш!
Бонарио
Сяду я, синьор,
Пусть лучше я безвинно пострадаю.
Чем против кровного отца пойду!
Вольторе
Синьор Корвино!
Корвино выходит вперед.
Второй судья
Странно!
Первый судья
Кто такой?
Нотарий
Муж.
Четвертый судья
Присягал?
Нотарий
Да.
Третий судья
Что же, говорите.
Корвино
Вот эта женщина, поверьте, шлюха,
А похотью подобна куропатке.
Могу сказать...
Первый судья
Довольно!
Корвино
...Ржет кобылой.
Нотарий
Щадите честь суда.
Корвино
Я пощажу
И скромность слуха вашего, отцы,
Но все ж скажу: глаза мои видали,
Как липла к кедру этому она,
К прекрасному любовнику, а здесь
(показывает на лоб)
Через рога прочесть по буквам можно
Конец рассказа.
Моска
Превосходно, сударь!
Корвино
(в сторону, Моске)
Ведь в этом нет позора?
Моска
Никакого.
Корвино
Сказал бы, что она прямой дорогой
Стремится в пекло, если бы не то,
Что женщина распутная — сама
Есть целый ад. Пусть в этом разберется
Католик сведущий.
Третий судья
Рехнулся с горя.
Первый судья
Пусть он уйдет.
Челия падает в обморок.
Второй судья
Что с женщиной?
Корвино
Вот ловко!
Как разыграла!
Четвертый судья
Помогите ей.
Первый судья
На воздух!
Третий судья
(Моске)
Что вы скажете?
Моска
Пусть рана
Ответит вам моя, коль разрешите,
Ее нанес он, за отцом гоняясь,
В то время как подученной красотке
Сигнал был подан закричать: «Насилье!»
Бонарио
Интрига низкая! Отцы.
Третий судья
Молчите,
Вас выслушали — выслушаем их.
Второй судья
Я сомневаюсь — нет ли здесь обмана.
Четвертый судья
И дамы поведение...
Вольторе
Отцы!
Тварь эта беспримерного распутства,
Столь явного...
Корвино
...в неистовстве своем
Неукротимом...
Вольторе
Пусть ее притворство
Не сможет вашу мудрость обмануть.
Сегодня только соблазнить успела
Приехавшего рыцаря своим
Распутным взором, грешным поцелуем.
Вот человек, что видел их в гондоле.
Моска
И дама здесь сама, что их видала,
По улицам она гналась за ними,
Спасая честь супруга своего.
Первый судья
Введите даму.
Второй судья
Пусть войдет.
Моска уходит.
Четвертый судья
Все это
Достойно изумленья.
Третий судья
Поражен я.
Моска возвращается имеете с леди Политик Вуд-Би.
Моска
Решительней, мадам.
Леди Политик
Она и есть!
(Указывая на Челию.)
Хамелеон срамной! Теперь из глаз
Гиеной слезы льешь.[44] И смеешь ты
Глядеть мне в оскорбленное лицо? —
Простите, кажется, грешу, забывшись,
Против достоинства суда...
Второй судья
Нисколько.
Леди Политик
Была несдержанною...
Второй судья
Нет, мадам!
Четвертый судья
Свидетельства сильны.
Леди Политик
Я оскорблять
Не стала бы, светлейшие синьоры,
Ваш слух, себя марая и свой пол...
Третий судья
Мы верим.
Леди Политик
Можете вполне поверить...
Второй судья
Мадам, мы верим.
Леди Политик
Верьте; воспитанье
Мое не грубо...
Четвертый судья
Знаем.
Леди Политик
Чтоб охаять
Нарочно...
Третий судья
О!
Леди Политик
...собрание такое!
Нет!
Первый судья
Верим мы.
Леди Политик
Да, можете поверить...
Первый судья
Всех одолеет!..
(К Бонарио.)
А какой свидетель
Поддержит ваши показанья?
Бонарио
Совесть.
Челия
И небо, что невинных не покинет.
Четвертый судья
Не доводы все это.
Бонарио
Да, в суде,
Где лишь толпа решает все и крики.
Первый судья
Но это дерзости!
Возвращаются пристава, неся на носилках Вольпоне.
Вольторе
Сюда, сюда!
Вот веский довод; он их убедит
И онеметь заставит злой язык.
Смотрите, строгие отцы, — насильник,
Любитель жен чужих и лжец великий,
Безмерный сластолюбец! Вам не ясно,
Что это тело к похоти стремится,
Глаза наложниц ищут? Эти руки
Грудь женскую ласкать не годны разве?
Иль, может, он притворщик?
Бонарио
Да, притворщик!
Вольторе
Пытать его угодно?
Бонарио
Нет, проверить.
Вольторе
Возьмите кол, каленое железо,
На дыбу вздерните. Слыхал, что пытка
Подагру исцеляет. Что ж, пытайте,
Болезням в помощь, будьте так любезны.
Скажу перед почтенными отцами,
Останется ему еще болезней
Не меньше, чем любовников у ней
И девок у него. Суд беспристрастный!
Когда таким порочнейшим поступкам
Мы будем потакать, то скоро каждый
Не будет знать, как оберечь ему
Свободу, честь и жизнь, коли найдутся
Клеветники. И кто из вас, скажите,
Пребудет в безопасности, отцы?
Спросить позвольте, разве их наветы
Хоть как-нибудь на истину похожи?
И разве самый притупленный нюх
Здесь не учует низкой клеветы?
Прошу вниманья к доброму вельможе,
Чья жизнь в опасности от их интриги.
А что до тех, то я закончу так:
Порочные людишки, страсть питая
К дурным делам, плодят их в изобилье;
Чем злее грех, тем тверже их рука!
Первый судья
Под стражу их и содержать отдельно.
Второй судья
Жаль, что чудовища такие живы.
Первый судья
Вельможу отнесите осторожней.
Пристава уносят Вольпоне на носилках.
Доверясь им, больному повредили.
Четвертый судья
Какие изверги!
Третий судья
Меня трясет.
Второй судья
Еще с пеленок позабыли стыд.
Четвертый судья
(к Вольторе)
Республике вы очень услужили,
Раскрыв их.
Первый судья
Засветло еще объявим,
Какую кару суд на них наложит.
Судьи, нотарий и пристава уходят, уводя Бонарио и Челию.
Вольторе
Благодарим, отцы!
(Моске.)
Ну как?
Моска
Чудесно!
Я золотом бы ваш язык оправил,
Наследником Венеции назначил!
Скорей бы мир оставил без людей,
Чем вас без средств. Обязаны они
На площади вам статую воздвигнуть! —
Синьор Корвино, вам пройтись бы надо
И показать, что победили.
Корвино
Да.
Моска
Гораздо лучше самому сознаться,
Что ты рогат, чем ждать, пока докажут
Другие.
Корвино
Как же, я об этом думал;
Теперь всем ясно, что она виновна.
Моска
Иначе были бы виновны вы.
Корвино
Да. Страшен только адвокат.
Моска
Поверьте,
Освободить вас от него сумею,
Корвино
Тебе я верю.
Моска
Я весь ваш.
Корвино уходит.
Корбаччо
Эй, Моска!
Моска
Теперь, синьор, за дело!
Корбаччо
Чем задело?
Моска
За ваше дело!
Корбаччо
За мое?
Моска
За ваше.
Корбаччо
Тогда старайся.
Моска
Вы уж положитесь!
Корбаччо
Все мне отправь!
Моска
Сейчас же.
Корбаччо
И смотри
Все уложи — посуду, деньги, камни,
Подушки, шторы...
Моска
И от штор колечки.
Лишь деньги адвокату удержу.
Корбаччо
Сам заплачу сейчас; ты слишком щедр.
Моска
Его я нанял...
Корбаччо
Хватит двух цехинов.
Моска
Шесть.
Корбаччо
Слишком много.
Моска
Долго говорил он,
Примите во вниманье.
Корбаччо
Ладно, три.
Моска
Отдам ему.
Корбаччо
Отдай, а вот тебе!
(Уходит.)
Моска
(в сторону)
Гнилые мощи! Чем он так ужасно
Природу в юности обидеть мог,
Что заслужил такую старость!
(К Вольторе.)
Вот!
Вы видите, как я для вас тружусь.
Спокойны будьте.
Вольторе
Славно! Я теперь
Оставлю вас.
(Уходит.)
Моска
Все вам, и черт в придачу,
Мой адвокат! — Мадам, я провожу вас.
Леди Политик
Нет, я пойду к Вольпоне.
Моска
Не ходите.
Сейчас я объясню. Хочу заставить
Его я переделать завещанье;
И за усердье ваше на суде
С четвертого вас передвинуть места,
Где были вы, на первое. Но, если
Туда пойдете, — «выпросила», скажут,
Поэтому...
Леди Политик
Меня вы убедили.
Уходят.

АКТ ПЯТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Комната в доме Вольпоне.
Вольпоне
Я снова здесь! Опасность миновала.
Своим притворством был доволен я
До самого последнего мгновенья.
Здесь, дома, все сходило хорошо,
На людях же — остерегусь, пожалуй!
Как судорогой ногу мне свело,
Так и почувствовал, что за грехи,
Пожалуй, стукнет паралич. Нет, нет,
Гнать эти мысли прочь! Такие страхи
Меня и впрямь к болезни приведут,
Поддайся только. Но предупрежу их:
Бокал веселого вина прогонит
Уныние из сердца!
(Пьет.)
Гм-гм-гм!
Почти прошло; за мной победа будет.
Теперь мошенническую затею
Придумать бы, искусную на редкость,
Такую, чтобы всласть похохотать, —
И был бы я совсем здоров!
(Пьет.)
Так-так.
Жар этот — жизнь; он в кровь проник. — Эй, Моска!
Моска
Ну как, синьор? День снова ясным стал?
Здоровы? Выпутались из ошибок
И видите перед собой дорогу?
Опять — за прежнее?
Вольпоне
Мой чудный Моска!
Моска
Умненько мы их провели.
Вольпоне
И ловко!
В невзгоде ум становится острей.
Моска
Безмерно глупо было бы доверить
Трусливому уму большое дело.
А суд вас, видно, не увлек?
Вольпоне
О, больше,
Чем если бы ту женщину я взял.
Да обладание всем женским полом
С подобным наслажденьем не сравнится.
Моска
Вот это речь! Теперь пора уняться
И отдохнуть: ведь это наш шедевр,
И нам его не превзойти.
Вольпоне
Да, верно.
Ты выиграл, мой дивный Моска...
Моска
Правда!
Суд обмануть...
Вольпоне
И отвести грозу,
Ее обрушив на невинных...
Моска
Да,
Создать гармонию из этой фальши...
Вольпоне
Я поражен, как ты сумел устроить,
Что эти все, друг друга ненавидя,
Меня или тебя не раскусили,
Не усомнились.
Моска
Нет, они не видят;
Их ослепляет слишком яркий свет;
Так одержим своей надеждой каждый,
Что все противоречащее ей —
Хотя бы это было несомненно
И очевидно — будет отвергать...
Вольпоне
Как искушенье дьявола...
Моска
Вы правы.
Пусть о торговле говорят купцы,
А об угодьях выгодных — вельможи,
Но, если плодороднее найдете
В Италии почву, чем клиенты наши,
Скажите — вру я. Адвокат каков?
Вольпоне
«Отцы! О вы, почтенные отцы!..»,
«С соизволения отцов достойных...»,
«Где ж облик правды?», «Если их деяньям
Мы будем потакать, отцы...». — Едва я
Не рассмеялся.
Моска
Все ж вас пот прошиб.
Вольпоне
Вспотел немного...
Моска
Ну, синьор, признайтесь,
Перепугались?
Вольпоне
Говоря по правде,
Смутился я, но все ж не растерялся,
Не изменил себе.
Моска
Охотно верю.
Теперь, на сердце руку положив,
Сказать я вот что должен: адвокат ваш
Так много потрудился, что достоин,
По скромному сужденью моему,
Вам не в обиду, быть великолепно...
Обжуленным!
Вольпоне
Так я и сам решил,
Услышав его речи окончанье.
Моска
О! А начало! Если б вы слыхали,
Как тезисы он набросал сперва,
А после стал их развивать усердно,
Прибегнув к риторическим фигурам!
Из кожи лез, потел — и все из чистой
Любви к вам, не ища награды...
Вольпоне
Верно.
Я должное воздать ему бессилен
Пока; но, к просьбе снизойдя твоей,
Начну немедленно их мучить всех —
Тотчас же.
Моска
Славно!..
Вольпоне
Евнуха сюда
И карлика зови.
Моска
Кастроне, Нано.
Входят Нано и Кастроне.
Нано
Здесь!
Вольпоне
Будет фарс.
Моска
Как вам угодно.
Вольпоне
Живо
Вдвоем на улицу и разглашайте,
Что умер я, — настойчиво, с печалью.
Вы слышите? Скажите, что от горя,
От клеветы.
Кастроне и Нано уходят.
Моска
Что вы хотите?
Вольпоне
О!
Немедленно слетятся коршун, ворон
С вороною сюда, на эти вести —
Клевать добычу; прибежит волчица, —
Все жадные и полные надежд...
Моска
Которые из пасти тут же вырвем!
Вольпоне
Вот именно! Хочу, чтоб ты оделся
И притворился, будто ты — наследник.
Предъявишь завещанье: в той шкатулке
Достань один из бланков, я тотчас же
Впишу тебя.
Моска
(подает ему бумагу)
Вот будет диво!
Вольпоне
Да!
Едва раскроют пасть — глядь, их надули...
Моска
Ага!
Вольпоне
А ты держи себя наглее!
Оденься поживей.
Моска
(переодевается)
А если вдруг
Про тело спросят?
Вольпоне
Скажешь, что прогнило.
Моска
Скажу — протухло и пришлось немедля
В гроб водворить и вытащить отсюда.
Вольпоне
Что хочешь говори. Вот завещанье.
Возьми колпак, перо, чернила, опись,
Бумаги разложи: сиди, как будто
Ты список составляешь, я ж устроюсь
На стуле за портьерой; буду слушать,
Украдкой выгляну и посмотрю,
Как сразу кровь у них от щек отхлынет.
О, смехом я на славу угощусь!
Моска
(надевает колпак и усаживается за стол)
Ваш адвокат от злости онемеет.
Вольпоне
Мы выдернем ораторское жало.
Моска
А скрюченный вельможа наш свернется,
Как вошь свиная от прикосновенья.
Вольпоне
Ну, а Корвино?
Моска
Этот побежит
С веревкой и кинжалом завтра утром
По улицам; совсем сойдет с ума!
И леди тоже, что явилась в суд
За вас свидетельствовать ложно...
Вольпоне
Да,
И целовала там меня, хоть было
Лицо покрыто мазями...
Моска
И потом.
Что ж, золото — известное лекарство;
Любой развеет неприятный запах;
Оно урода превратит в красавца,
Как сказочный кушак. И сам Юпитер
Укрытья лучшего не мог придумать,
Чтобы дозор Акрисия пройти.[45]
Оно — краса, веселье, юность мира!
Вольпоне
Мадам в меня влюбилась.
Моска
Кто? Миледи?
Она ревнует вас.
Вольпоне
Да что ты?
Стук.
Моска
Чу!..
Уже пришли.
Вольпоне
Взгляни-ка.
Моска
Это Коршун.
Пронюхал раньше всех.
Вольпоне
Займу свой пост,
Ты свой займи.
(Прячется за портьеру.)
Моска
Устроился.
Вольпоне
Ну, Моска,
Сыграй плута, помучь их похитрее.
Входит Вольторе.
Вольторе
Как, Моска мой?
Моска
(пишет)
«Ковров турецких девять...»
Вольторе
Ты опись составляешь? Хорошо.
Моска
«...Два покрывала...»
Вольторе
Где же завещанье?
Дай почитать пока...
Слуги вносят в кресле Корбаччо.
Корбаччо
Поставьте здесь
И уходите.
Слуги уходят.
Вольторе
(в сторону)
Вот мешать явился!
Моска
«...Парчовых два еще...»
Корбаччо
Свершилось, Моска?
Моска
«...И восемь бархатных...»
Вольторе
Ценю усердье.
Корбаччо
Ты что, не слышишь?
Входит Корвино.
Корвино
Час настал, а, Моска?
Вольпоне
(выглядывая из-за портьеры)
Слетелись!
Корвино
(в сторону)
Что здесь нужно адвокату,
Да и Корбаччо?
Корбаччо
(так же)
Что им надо?
Входит леди Политик Вуд-Би.
Леди Политик
Моска!
Нить спрядена?[46]
Моска
«...Семь сундуков белья...»
Вольпоне
И леди тоже!
Корвино
Моска, завещанье
Дай, показать им, чтоб отсюда выгнать.
Моска
«...Шесть — полотна, четыре — шелка». — Вот.
(Небрежно через плечо подает им завещанье.)
Корбаччо
Это оно?
Моска
«Перин, подушек...»
Вольпоне
Чудно!
Так продолжай. Теперь заволновались.
Не вспомнят обо мне. Смотри, смотри,
Как быстрый взор обшаривает запись,
Выискивая имя в завещанье —
Кому назначено...
Моска
«...И занавесок...»
Вольпоне
Пусть вешаются на подвязках, Моска!
Надежды при последнем издыханье
У них...
Вольторе
Наследник — Моска!
Корбаччо
Что такое?
Вольпоне
Нем адвокат. Смотрите на купца:
Узнав, что в шторме корабли погибли,
Ослаб. Миледи дурно. Старым бельмам
Никак не рассмотреть беды.
Корбаччо
(в сторону)
Они
В отчаянье; наследник — я.
(Берет завещание.)
Корвино
Но, Моска...
Моска
«Два шкафа...»
Корвино
Это что, всерьез?
Моска
«...Один
Эбеновый...»
Корвино
Со мною шутишь ты?
Моска
«...Другой же перламутровый...» Я занят.
Ей-богу, вот богатство привалило!
«Солонка из агата!..» Не мечтал я.
Леди Политик
Вы слышите?
Моска
«Ларец с духами...» Тише,
Мешаете мне. «...Из оникса...»
Леди Политик
Как!
Моска
День, два спустя смогу поговорить
Со всеми...
Корвино
Вот итог моих надежд!
Леди Политик
Ответьте мне любезнее!
Моска
Мадам,
Отвечу, черт возьми; прошу любезно
Мой дом оставить. Нет, не подымайте
Вы бури взглядами. Прошу припомнить,
Что ваша светлость предлагали мне,
Наследства добиваясь! Так идите
И думайте об этом. Вы сказали,
Что дамы познатнее вас живут
На содержании, — а чем вы хуже?
Довольно! Возвратитесь же домой
И обращайтесь хорошо с супругом
Из спасенья, как бы я ему
Не загадал каких-нибудь загадок.
Идите, леди, пребывайте в грусти.
Леди Политик уходит.
Вольпоне
Вот ловкий, бес!
Корвино
Одно словечко, Моска...
Моска
Как! Вы еще отсюда не убрались!
Вы первый всем должны подать пример
И удалиться. Что вам обещали?
Зачем вы здесь? Я знаю — вы осел.
И были бы отличным рогоносцем,
Не помешай судьба. Вы им и стали
Во мненье всех, в надежде на барыш.
Был жемчуг вашим? Верно! И брильянт?
Не спорю, благодарен! Есть еще?
Возможно. Что ж, пусть добрые дела
Дурные скроют. Вас я не предам.
Хоть титул получили необычный,
Но вам он соответствует; ступайте
И в грусти пребывайте иль рехнитесь.
Корвино уходит.
Вольпоне
О Моска, как ему пристала подлость!
Вольторе
Он для меня их обманул, конечно.
Корбаччо
Все — Моске!
Вольпоне
Разглядел в четыре глаза!
Корбаччо
Надут, обманут хамом, приживалом!
Обжулил, гад!
Моска
Ну да, заткните глотку,
Не то я выбью ваш последний зуб!
Не вы ли, грязный, алчный негодяй
На трех ногах, в надежде на добычу,
Во все совали здесь три года кряду
Свой подлый нос, меня же подбивали
Хозяину отраву дать, синьор?
Не вы ли разве на суде сегодня
Наследства сына своего лишили
И лжесвидетельствовали? Ступай,
Иди домой, сдыхай, смерди, и, если
Хоть слово каркнешь, мигом все открою;
Прочь, слуг зови!
Корбаччо уходит.
Иди-иди, воняй!
Вольпоне
Чудесный плут!
Вольторе
Теперь, мой верный Моска,
Твою я вижу честность...
Моска
Вот как?
Вольторе
Стойкость...
Моска
«Стол из порфира...» Вы мне надоели!
Вольторе
Брось, все они ушли...
Моска
А вы-то кто?
Кто посылал за вами? О, простите,
Синьор почтенный! Огорчен, клянусь,
Что мой успех наносит пораженье
Трудам достойным (признаю я!) вашим.
Ведь это все свалилось на меня,
И я почти готов был отказаться,
Но воля умерших — для нас закон!
Я счастлив, что не нужно вам богатство;
Ведь есть у вас талант, образованье,
Которые в нужде вас не оставят,
Пока на свете существуют люди
И злоба, порождающая тяжбы.
За половину ваших дарований
Я отдал бы все это состоянье!
Будь тяжбы у меня (чего, надеюсь,
Не будет, — так все ясно и бесспорно),
Тогда б я к помощи шумливой вашей
Прибегнул — за хороший гонорар.
Пока же у законника такого,
Как вы, найдется совести настолько,
Чтоб на мое не посягнуть добро.
Любезнейший, спасибо вам за кубок, —
Он мне в хозяйстве может пригодиться!
Но что-то очень вы побагровели.
Домой идите и поставьте клизму.
Вольторе уходит.
Вольпоне
(выходит из-за портьеры)
Пусть ест салат! — Мой остроумный грешник,
Дай обниму! О, если бы я мог
Тебя в Венеру превратить!.. Послушай,
Надень сейчас же мой наряд вельможи,
Пройдись по улицам и покажись,
Помучь еще. Дразнить их мы должны
Не хуже, чем морочили. Кто праздник
Такой упустит?
Моска
Их не упустить бы!
Вольпоне
Воскресну — и наладится все вновь.
Придумать бы, как мне переодеться,
Чтоб их встречать и задавать вопросы, —
Вот мучил бы на каждом перекрестке!
Моска
Могу устроить.
Вольпоне
Можешь?
Моска
Я знаком
С одним из приставов, на вас похожим,
В лоск напою его, стяну одежду
И вам ее отдам, чтоб вы надели.
Вольпоне
Вот выдумка отличная, вполне
Достойная твоей смекалки! О,
Я в них вопьюсь любой болезни хуже.
Моска
Вас будут клясть...
Вольпоне
Пока не лопнут все.
Проклятья эти впрок идут лисе.
Уходят.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Гостиная в доме сэра Политика.
Входят Перегрин, переодетый, и три купца.
Перегрин
Я переряжен хорошо?
Первый купец
Ручаюсь.
Перегрин
Мне только хочется его пугнуть.
Второй купец
Вот было б славно увезти его.
Третий купец
В Занте или Алеппо?
Перегрин
Да, чтоб после
Он в «Книгу путешествий» поместил
Тьму всяких небылиц под видом правды. —
Так вот, синьоры, обождав минутку,
Когда мы будем с ним в разгаре спора,
Войдете вы.
Первый купец
Доверьтесь нам вполне.
Купцы уходят. Входит служанка.
Перегрин
Красотка, здравствуйте! Хозяин дома?
Служанка
Синьор, не знаю.
Перегрин
Вы ему скажите,
Что хочет с ним поговорить купец
О важном деле.
Служанка
Посмотрю.
Перегрин
Прошу вас.
Служанка уходит.
Перегрин
Я вижу, здесь все женская прислуга.
Служанка возвращается.
Служанка
Он говорит, что поглощен всецело
Важнейшими делами государства,
И просит вас зайти в другое время.
Сейчас — не может.
Перегрин
Доложите снова:
Коль поглощен делами он всецело,
То и мои окажутся под стать;
Принес я вести.
Служанка уходит.
Что опять затеял?
Какое государственное дело?
В Венеции болонские колбасы
Готовить хочет он?
Служанка возвращается.
Служанка
Синьор, он понял,
Что не политик вы, по слову «вести».
Придется обождать...
Перегрин
Прошу, скажите,
Что я в официальных документах
Не так, как он, начитан, слог мой прост...
Но вот он соизволил сам...
Служанка уходит. Входит сэр Политик.
Сэр Политик
Я должен
Просить прощенья. Нынче приключился
Спор неприятный у меня с женой,
И я свою набрасывал защиту —
Ей в сатисфакцию, когда пришли вы.
Перегрин
Боюсь, принес я худшую беду:
Тот джентльмен, с кем встретились в порту вы,
Приехавший сегодня...
Сэр Политик
...оказался
Переодетой шлюхой...
Перегрин
Нет, шпионом
Подосланным. Он доложил сенату,
Что вы ему в своем сознались плане
Продать Венецию туркам.
Сэр Политик
Я пропал!
Перегрин
Поэтому сейчас подписан ордер
На ваш арест и обыск кабинета,
Бумаг...
Сэр Политик
Увы, но у меня их нет —
Одни лишь выписки из пьес.
Перегрин
Тем лучше.
Сэр Политик
И очерки. Что делать?
Перегрин
Спрячьтесь быстро
Вы в ящик из-под сахару большой,
А может быть, в корзинке уместитесь,
Я увезу вас.
Сэр Политик
Я тогда болтал
Лишь так, для разговора.
Стук.
Перегрин
Тсс, они!
Сэр Политик
Увы, пришла беда!
Перегрин
Так что ж нам делать?
Не спрячетесь ли в бочку для изюма?
Вас пытке предадут. Поторопитесь!
Сэр Политик
Есть механизм один...
Третий купец
(за сценой)
Политик Вуд-Би!
Второй купец
(за сценой)
Где он?
Сэр Политик
...Заранее придуман мною.
Перегрин
В чем состоит он?
Сэр Политик
Не снесу я пытки!..
Мной панцирь черепахи припасен
Для случая такого. Помогите:
Здесь место есть, куда просунуть ноги.
Прикройте-ка меня.
(Ложится на пол.)
Перегрин накрывает его панцирем.
Под этой крышкой,
В перчатках черных, будто черепаха,
Я пролежу, пока все не уйдут.
Перегрин
И это есть ваш хитрый механизм?
Сэр Политик
Сам изобрел. Служанкам прикажите
Бумаги сжечь.
Перегрин уходит. Три купца врываются в комнату.
Первый купец
Где он?
Третий купец
Должны найти.
И мы найдем!
Второй купец
Где кабинет?
Перегрин возвращается.
Первый купец
А вы
Кто, мой синьор?
Перегрин
Купец. Пришел взглянуть
На эту черепаху.
Третий купец
Как?
Первый купец
Вот дьявол!
Зверь это?
Перегрин
Рыба.
Второй купец
Вылезай отсюда.
Перегрин
Вы можете топтать его и бить;
Он выдержит и воз.
Первый купец
На шее?
Перегрин
Да.
Третий купец
Взберемся.
Второй купец
Ходит он?
Перегрин
Умеет ползать.
Первый купец
Пускай ползет.
Перегрин
Нет, так его убьете.
Второй купец
Черт, пусть ползет — иль выпущу кишки!
Третий купец
Ну-ну, ползи!
Перегрин
(тихо, сэру Политику)
Ползите же.
Первый купец
Вперед!
Второй купец
Еще!
Перегрин
Ползите же.
Второй купец
Посмотрим лапы.
Купцы стаскивают панцирь и обнаруживают сэра Политика.
Третий купец
Гляди, подвязки!
Первый купец
И перчатки!
Второй купец
Это
И есть страшилище?
Перегрин
(прекращая игру)
Мы с вами квиты.
Теперь уже меня не проведете.
Скорблю о гибели записок ваших.
Первый купец
Вот редкая потеха для Флит-стрита![47]
Второй купец
Иль Терма.[48]
Первый купец
Иль для ярмарки в Смитфилде.[49]
Третий купец
Вид у него сейчас весьма унылый.
Перегрин
Прощай, Политик-черепаха!
Перегрин и купцы уходят. Входит служанка.
Сэр Политик
Где
Моя супруга? Ей уже известно,
Что было здесь?
Служанка
Не знаю.
Сэр Политик
Так узнайте.
Теперь я стану притчей во языцех,
Газет добычей, баснею матросов
И, что всего ужасней, кабаков.
Служанка
Домой миледи возвратилась грустной
И говорит, что поскорее хочет
Отплыть, чтоб воздухом морским лечиться.
Сэр Политик
И я хочу бежать от этих мест!
Рад уползти хоть с домом на спине;
В политике укроюсь, как в броне.
Уходят.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Комната в доме Вольпоне.
Входят Моска, в платье вельможи, и Вольпоне, в одежде пристава.
Вольпоне
Похож я на него?
Моска
Совсем как он,
Не различить!
Вольпоне
Прекрасно.
Моска
Ну, а я?
Вольпоне
Клянусь, ни дать ни взять вельможа. Жалко,
Ты не рожден им.
Моска
(в сторону)
Мне бы удержать
Приобретенный сан — и то отлично.
Вольпоне
Пойду узнаю, что в суде.
(Уходит.)
Моска
Мой Лис
Ушел из норки; прежде чем вернется,
Помаяться его заставлю я,
Коль в соглашенье не войдет со мной. —
Кастроне, Нано, Андрогино!
Входят Андрогино, Кастроне и Нано.
Все
Здесь мы!
Моска
На улицу идите; развлекитесь.
Андрогино, Кастроне и Нано уходят.
Так. У меня ключи, я всем владею!
Раз он решил до срока умереть,
Похороню иль наживусь на нем.
Наследник я, и так держаться буду,
Пока он не поделится со мной.
И если оберу его до нитки,
Никто не назовет того грехом.
Пускай заплатит за свои забавы.
Так попадается лиса в капкан.
(Уходит.)

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Улица.
Входят Корбаччо и Корвино.
Корбаччо
Суд, говорят, собрался.
Корвино
Нужно твердо
Отстаивать вранье, чтоб честь спасти.
Корбаччо
Я и не врал; мой сын меня убил бы.
Корвино
Да, правда, позабыл.
(В сторону.)
Но я-то врал.
(Громко.)
Как с вашим завещаньем?
Корбаччо
Я его
Потребую обратно: тот ведь умер.
Входит переодетый Вольпоне.
Вольпоне
Синьор Корвино! — Мой синьор Корбаччо!
Хочу поздравить с радостью великой,
Вам выпавшей.
Корвино
С какой?
Вольпоне
Нежданно счастье
На вас свалилось...
Корбаччо
Где?
Вольпоне
На диво всем,
От старого Вольпоне.
Корбаччо
Прочь, мошенник!
Вольпоне
От денег голову терять не надо.
Корбаччо
Вон!
Вольпоне
Почему?
Корбаччо
Смеешься надо мной?
Вольпоне
Смеетесь вы, синьор, над целым светом.
Не обменялись разве завещаньем
С покойником Вольпоне вы?
Корбаччо
Прочь, хам!
Вольпоне
Ошибся я? Так, значит, вы наследник,
Синьор Корвино? Приняли как должно,
От счастья не свихнулись. Вот похвально!
Совсем на вас богатство не влияет,
А многие раздулись бы, как солод
В сыром тепле. Он все оставил вам?
Корвино
Уйди, прохвост!
Вольпоне
Жена у вас, ей-богу,
По-женски действует. Да вам-то что?
И нужды нет! Достаточно богаты,
Чтоб все снести, — конечно, если вы
Не делитесь с Корбаччо.
Корвино
Прочь, подлец!
Вольпоне
Признаться не хотите? Это мудро!
Так поступают игроки; и кто же
Не скроет выигрыш?
Корвино и Корбаччо уходят.
Идет мой коршун.
Вынюхивает, клюв задравши кверху.
Входит Вольторе.
Вольторе
Обобран приживалом! Был холуй
На побегушках, кланялся за крохи.
Ну, хорошо же!
Вольпоне
Суд ждет вашу милость.
Удаче вашей милости я рад,
Она ученейшим рукам досталась,
Что знают толк в игре...
Вольторе
Что вы хотите?
Вольпоне
Хотел я вашу милость попросить
Мне сдать в аренду зданьице одно:
Оно стоит за вашими домами
В Пескарии. Во времена Вольпоне,
Предшественника вашего, там был,
Задолго до того как заболел он,
Прекраснейший публичный дом, не хуже
Других в Венеции, любимый всеми;
Но обветшал теперь; дом и хозяин
Истлели вместе.
Вольторе
Хватит болтовни!
Вольпоне
Пусть ваша милость только обещает
Мне первому отдать его в аренду,
Для вас ведь это пустяки; доход
Ничтожный от него; я ж буду счастлив,
И ваша милость знает...
Вольторе
Что я знаю?
Вольпоне
Свое богатство, бог его умножь!
Вольторе
Скотина! Над бедой моей смеешься!
(Уходит.)
Вольпоне
(вдогонку ему)
Ну, дай вам бог; пускай еще привалит! —
Пойду-ка прежних встречу на углу.
(Уходит.)

СЦЕНА ПЯТАЯ

Другая часть улицы.
Входят Корбаччо и Корвино. Моска проходит перед ними по сцене.
Корбаччо
Надел вельможи платье! Наглый хам!
Корвино
Глазами бы убил его, как пулей!
Входит Вольпоне.
Вольпоне
Ужели правда все о приживале?
Корбаччо
Опять нас мучить! Дьявол!
Вольпоне
Мой синьор,
Я, право, огорчен, что с бородою.
Такою длинною вы так попались!
Прическу приживала я всегда
Терпеть не мог; по носу было видно,
Что это плут. Но взгляд его сулил
Беду иным вельможам.
Корбаччо
Хам!
Вольпоне
Я думал,
Что преуспевшему в делах купцу —
Вам, птице стреляной, видавшей виды,
Чье имя может символом служить, —
Про свой позор не стоило бы каркать
И упускать свой сыр, чтобы лиса
Над вашей глупостью могла смеяться.
Корвино
Ты думаешь, мерзавец, что твой чин
И красный шлык, что бляхами двумя[50]
Словно пришит к твоей башке дурацкой,
Позволили тебе дерзить? Пойди,
Пойди сюда — ты будешь бит. Приблизься...
Вольпоне
Не к спеху. Ваша храбрость мне известна
С тех пор, как объявили вы публично
О положении семейном вашем.
Корвино
Я покажу тебе!
Вольпоне
В другое время.
Корвино
Сейчас!
Вольпоне
Бог с вами. Человек разумный
Не станет с шалым рогоносцем спорить.
Корвино пытается ударить Вольпоне, который от него увертывается.
В это время входит Моска.
Корбаччо
Опять вернулся?
Вольпоне
Моска, выручай!
Корбаччо
Дыханьем воздух отравил.
Корвино
Уйдем.
Корвино и Корбаччо уходят.
Вольпоне
Ну, василиск, на коршуна бросайся!
Входит Вольторе.
Вольторе
Тебе, мясная муха, нынче лето;
Но будет и зима!
Моска
Мой адвокат,
Шуметь и угрожать мне — неуместно.
То «солецизм» — как леди бы сказала.
Колпак напяльте, чтобы мозг не лопнул.
(Уходит.)
Вольторе
Ну, погоди же!
Вольпоне
Вздуть позвольте хама
И грязью закидать его роскошный
Костюм.
Вольторе
Должно быть, он сообщник Моски,
Его шпион.
Вольпоне
В суде вас ожидают.
Синьор, ей-богу, я взбешен; осел,
Юстиниана даже не читавший,[51]
Вдруг адвоката оседлал! Ужели
На ухищренья этого отродья
Управы не нашлось? Вы пошутили,
Наверно: так он поступить не мог,
Все это хитрость для отвода глаз,
Наследник — вы!
Вольторе
(в сторону)
Что за мерзавец странный!
Подумайте, во все сует свой нос.
(Громко.)
Ты надоел мне, черт!
Вольпоне
Я твердо знаю:
Не может быть, синьор, чтоб вас надули,
Где мы найдем такого хитреца?
Так мудры вы, так зорки! Подобает
Уму с богатством об руку идти.
Уходят.

СЦЕНА ШЕСТАЯ

Здание сената.
Входят судьи, нотарий, Бонарио, Челия, Корбаччо, Корвино, пристава, стражники и прочие.
Первый судья
Все собрались?
Нотарий
Нет только адвоката.
Второй судья
А вот и он.
Входят Вольпоне, одетый приставом, и Вольторе.
Первый судья
Объявим приговор.
Вольторе
Отцы мои, пусть милосердье ваше
Над правосудьем встанет, чтоб простить!
Рехнулся я...
Вольпоне
(в сторону)
Что он замыслил?
Вольторе
О!
К кому же мне сначала обратиться?
К вам ли, отцы мои, иль к тем невинным...
Корвино
Он выдает себя?
Вольторе
Которых я
Обидел, побуждаемый корыстью...
Корвино
Сошел с ума!
Корбаччо
Что с ним?
Корвино
Он одержимый!
Вольторе
(становясь на колени)
...За что, под гнетом совести, простерся
У оскорбленных ног с повинной.
Судьи
Встаньте!
Челия
О небо, справедливо ты!
Вольпоне
(в сторону)
Я пойман
В свою же западню...
Корвино
(к Корбаччо)
Держитесь твердо.
Спасет вас наглость.
Первый судья
Говорите.
Пристав
Тихо!
Вольторе
Не страсть, достопочтенные отцы,
А только совесть, совесть мне внушила
Раскрыть всю правду. Этот приживал,
Холуй — он был орудием всего.
Первый судья
Где негодяй? Привесть.
Вольпоне
Иду.
(Уходит.)
Корвино
Отцы,
Рехнулся он, и в этом сам признался,
Надеясь стать наследником Вольпоне
Покойного...
Третий судья
Как?
Второй судья
Что? Вольпоне умер?
Корвино
Недавно.
Бонарио
Вот возмездье!
Первый судья
Погодите,
Он, значит, не обманщик?
Вольторе
О нет, нет.
Обманщик — приживал.
Корвино
Он говорит
Из чистой зависти: слуга взял то,
На что он зарился. Отцы, поверьте,
Я не оправдываю приживала;
Возможно, он кой в чем и виноват...
Вольторе
Да, пред моей и вашею надеждой.
Но помолчу. — Пусть будет вам угодно
Прочесть вот эти записи, сличив их;
Они вам правду чистую расскажут.
Корвино
В него вселился бес!
Бонарио
В вас он сидит.
Четвертый судья
Нехорошо, что пристава послали
За ним, раз он наследник.
Второй судья
Вы о ком?
Четвертый судья
О том, кто приживалом был.
Третий судья
Да, верно.
Теперь он человек богатый, с весом.
Четвертый судья
(нотарию)
Идите вы, узнайте его имя,
Скажите: суд пожаловать просил
Лишь для того, чтоб разъяснить сомненья
Кое-какие.
Нотарий уходит.
Второй судья
Вот уж лабиринт!
Первый судья
(к Корвино)
Стоите вы на прежнем?
Корвино
Состоянье,
Жизнь, честь...
Бонарио
У вас есть честь?
Корвино
...тому порукой.
Первый судья
(к Корбаччо)
А вы что скажете?
Корбаччо
Что адвокат —
Обманщик вероломный.
Второй судья
Ближе к делу.
Корбаччо
Таков же приживал.
Первый судья
Неразбериха.
Вольторе
Прошу, отцы, вы только прочитайте.
(Подает им бумаги.)
Корвино
Не верьте ничему — писал нечистый.
Отцы, он бесноватый, не иначе.
Уходят.

СЦЕНА СЕДЬМАЯ

Улица.
Входит Вольпоне.
Вольпоне
Петлю себе я свил и добровольно
На шею сам себе надел со смехом!
Совсем недавно от беды я спасся,
Очистился, и вот — опять! Как видно,
Затею эту дьявол мне внушил,
А Моска поддержал! Теперь он должен
Помочь, не то мы кровью изойдем.
Входят Нано, Андрогино и Кастроне.
Откуда вы, бездельники? Ходили
За пряниками? Иль топить котят?
Нано
Нас Моска из дому услал, синьор мой;
Все запер и унес ключи.
Андрогино
Да-да.
Вольпоне
Унес ключи? Час от часу не легче!
Вот привели к чему мои затеи!
В беду попал, стремясь повеселиться.
Как это глупо, что своей удачей
Разумно не воспользовался я,
А захотел забав еще острее! —
Должны вы отыскать его!
(В сторону.)
Быть может,
Того и в мыслях нету у него,
Чего я так боюсь.
(Громко.)
Ему скажите,
Чтоб тотчас же явился он в сенат.
(В сторону.)
И я туда же; если мне удастся,
Взвинчу надеждой новой адвоката.
Дразня его, я сам себя губил.
Уходят.

СЦЕНА ВОСЬМАЯ

Зал сената.
Судьи, Бонарио, Челия, Корбаччо, Корвино, пристава, стражники и прочие.
Первый судья
Никак не согласуешь! Здесь он пишет.
(показывает бумаги)
Что этот юноша был оклеветан,
А женщину привел насильно муж
И там покинул.
Вольторе
Совершенно верно.
Челия
Услышаны молитвы!
Первый судья
Но считает
Насилие со стороны Вольпоне
Немыслимым из-за его бессилья.
Корвино
Он одержим, отцы, я повторяю,
Он одержим; и, если существуют
На свете наважденье, одержимость, —
Он им подвержен!
Третий судья
Вот вернулся пристав.
Входит Вольпоне.
Вольпоне
Сейчас, отцы, прибудет приживал.
Четвертый судья
Найди ему, наглец, другое имя.
Третий судья
Не встретился ему нотарий?
Вольпоне
Нет.
Четвертый судья
Он сможет разъяснить...
Второй судья
Пока — туманно.
Вольторе
Прошу отцов...
Вольпоне
(говорит Вольторе на ухо)
Синьор мой, приживал
Велел сказать вам, что хозяин жив
И что наследник — только вы один.
Все было шуткой.
Вольторе
Как?
Вольпоне
Для испытанья,
Верны ли вы, насколько огорчитесь...
Вольторе
Так жив он?
Вольпоне
Так, как я.
Вольторе
О, горе мне!
Погорячился!
Вольпоне
Можно все исправить.
Они сказали — одержимый вы, —
Валитесь на пол, будто бесноватый,
Я помогу.
Вольторе падает.
Спаси его господь! —
Старайтесь не дышать и напрягитесь
Всем телом. — Ах, синьоры, поглядите:
Булавки согнутые изрыгает![52]
Глаза остекленели, как у зайца,
Подвешенного в лавке мясника!
Скривился рот! Вы видите, синьоры?
Теперь в желудке у него...
Корвино
Нечистый!
Вольпоне
Теперь он в горле...
Корвино
Да, я вижу ясно.
Вольпоне
Он лезет, лезет! Вылез! Вон летит!
Как жаба с крыльями нетопыря!
Видали вы?
Корбаччо
Мне кажется, я видел.
Корвино
Понятно все.
Вольпоне
Смотрите, он очнулся.
Вольторе
Где я?
Вольпоне
Крепитесь, худшее прошло;
Бес вылетел из вас.
Первый судья
Вот странный случай!
Второй судья
Невероятный!
Третий судья
Если одержим он,
Слова его значенья не имеют.
Корвино
Таким припадкам он давно подвержен.
Первый судья
Бумагу дайте.
(К Вольторе.)
Вам знакомо это?
Вольпоне
(шепчет Вольторе)
Не узнавайте, сударь, отрекитесь.
Вольторе
Да, вижу хорошо: рука моя,
Но содержанье — ложь.
Бонарио
Здесь заговор!
Второй судья
Вот путаница!
Первый судья
Значит, невиновен
Тот, кто здесь назван приживалом?
Вольторе
Нет;
Не больше, чем патрон его Вольпоне.
Четвертый судья
Вольпоне умер!
Вольторе
Нет, отцы мои,
Он жив.
Первый судья
Как!
Вольторе
Жив!
Второй судья
Еще туманней стало!
Третий судья
Он умер, вы сказали...
Вольторе
Нет!
Третий судья
Сказали!
Корвино
Я слышал так.
Четвертый судья
Вот сам синьор! Дорогу!
Входит Моска.
Третий судья
Стул!
Четвертый судья
(в сторону)
Недурен! И, коль Вольпоне умер,
Вот дочери моей жених!
Третий судья
Дорогу!
Вольпоне
(тихо, Моске)
Чуть не погиб я, Моска. Адвокат
Все выболтал, но я исправил дело.
Теперь лишь от тебя успех зависит.
Скажи им, что я жив, — одно лишь слово.
Моска
Чего пристал? — Почтенные отцы,
Поверьте, я сюда пришел бы раньше,
Когда б не хлопоты о погребенье
Добрейшего хозяина...
Вольпоне
(в сторону)
О, Моска!
Моска
...Которого похороню как должно.
Вольпоне
(в сторону)
Ограбив заодно.
Второй судья
Все непонятней,
Запутанней!
Первый судья
Все началось сначала!
Четвертый судья
(в сторону)
Чем не жених? Уж я пристрою дочку.
Моска
(тихо, к Вольпоне)
Мне половину?..
Вольпоне
Раньше в петлю!
Моска
Знаю.
У вас здорова глотка; не орите.
Первый судья
У адвоката спросим. Вы сказали,
Что жив Вольпоне?
Вольпоне
Так и есть, он жив,
Так мне сказал синьор.
(Тихо, Моске.)
Дам половину.
Моска
Кто этот пьяница? Кому известен?
Впервые вижу!
(Тихо, к Вольпоне.)
Не могу теперь
Так дешево с вас взять.
Вольпоне
Нет?
Первый судья
Что сказали?
Вольторе
Мне пристав что-то говорил.
Вольпоне
Отцы!
Что жив он, поручусь моею жизнью.
Мне эта тварь
(указывает на Моску)
сказала.
(В сторону.)
Я родился
Под злой звездой.
Моска
Почтенные отцы!
Раз можно допустить такую дерзость, —
Я умолкаю: не за тем, надеюсь,
За мной послали.
Второй судья
Вывести его.
Вольпоне
Моска!
Третий судья
Стегать плетьми!
Вольпоне
Предать задумал?
Надуть?
Третий судья
Чтоб научился обращенью
С такой персоной важной.
Четвертый судья
Увести!
Пристава хватают Вольпоне,
Моска
Благодарю, отцы.
Вольпоне
Стой, стой! Быть битым?
Все потерять?
(В сторону.)
Да если я сознаюсь,
Не будет хуже.
Четвертый судья
(Моске)
Сударь, вы женаты?
Вольпоне
(в сторону)
Сейчас и породнятся! Я решился.
(Сбрасывает чужое платье.)
Себя покажет Лис!
Моска
Хозяин!
Вольпоне
Нет,
Погибну не один. Твой брак расстрою;
Не разжиреешь на моем добре,
Не заведешь семейства!
Моска
Как, синьор!
Вольпоне
Вольпоне я, а это мой слуга.
(Указывает на Моску.)
Тот
(указывает на Вольторе)
свой слуга; тот
(указывает на Корбаччо)
алчности паяц;
Тот
(указывает на Корвино)
рогоносец, плут, дурак, бездельник!
И, раз надеяться осталось только
На осужденье, — унывать не будем!
Я кончил.
Корвино
Если вам, отцы, угодно...
Пристав
Молчать!
Первый судья
Развязан узел будто чудом.
Второй судья
Ничто не может быть ясней...
Третий судья
Невинность
Тех двух доказана.
Первый судья
Освободить их!
Бонарио
Не терпит долго преступлений небо.
Второй судья
Ну, если таковы пути к богатству, —
Пусть буду беден.
Третий судья
Не доход — мученье!
Первый судья
Богатствами владеют эти люди
Так, как больной владеет лихорадкой,
Которая, верней, владеет им.
Второй судья
Разденьте приживала.
Корвино, Моска
О отцы!
Первый судья
Что можете просить у правосудья,
Скажите.
Корвино, Вольторе
Просим милости!
Челия
Пощады!
Первый судья
(Челии)
Вы оскорбляете свою невинность,
Прося в суде пощады для виновных. —
Встать! Первым — приживал. Вы, очевидно,
Вершитель главный, если не зачинщик,
Всех этих низких плутней; и теперь
Вы суд своим бесстыдством оскорбили
И сан венецианского вельможи,
Как человек без племени и роду.
За это приговор наш — бить кнутом
И на галеры отослать бессрочно.
Вольпоне
Спасибо за него!
Моска
Будь проклят, хищник.
Первый судья
Эй, стража, взять его!
Моску уводят.
А ты, Вольпоне,
Вельможа по рожденью и по сану,
Подобной каре подлежать не можешь,
Поэтому наш приговор таков:
Имущество твое, конфисковав,
Отдать больнице для неизлечимых;
А так как нажито оно притворным
Параличом, подагрой и катаром, —
В тюрьму тебя отправим, чтобы там
Ты в кандалах сидел, пока и вправду
Не скрючишься. — Эй вы, убрать его!
Вольпоне отводят от решетки.
Вольпоне
Вот это значит — затравить лису!
Первый судья
А ты, Вольторе, чтобы смыть позор,
Который ты нанес достойным людям
Твоей профессии, — отныне изгнан
Из их среды и города Венеции. —
Корбаччо. — Подвести его поближе,
Чтоб он расслышал! Мы решали сыну
Отдать все состоянье, а тебя
Отправить в монастырь святого духа,
Где, если ты не знал, как надо жить,
Научат умереть.
Корбаччо
А? Что сказал он?
Пристав
Узнаете потом.
Первый судья
Тебя ж, Корвино,
От дома твоего прокатят в лодке
Вкруг города через Большой канал
Под шапкою с ослиными ушами
Вместо рогов; и с надписью нагрудной
К позорному столбу ты встанешь.
Корвино
Да,
Чтоб выбили глаза мне тухлой рыбой,
Гнилыми грушами, яйцом вонючим...
Что ж, это хорошо! Я буду рад
Не видеть свой позор.
Первый судья
Во искупленье
Зла, причиненного твоей жене,
Ее к отцу отправь с тройным приданым.
Наш приговор...
Все
Почтенные отцы...
Первый судья
...Не подлежит отмене. Вы теперь,
Когда свершился грех и ждет вас кара,
Раскаиваться стали. — Увести их!
Пусть все, кто видит, как порок наказан,
Подумают! Пасется зло, как скот,
А разжиреет — на убой пойдет.
Уходят.
Вольпоне
(выходит вперед)
Приправа к зрелищу — рукоплесканья.
Хоть и понес Вольпоне наказанье,
Но он надеется, что среди вас
Нет потерпевших от его проказ.
А если есть, судите — он в тревоге...
Нет — хлопайте смеясь, не будьте строги!

Алхимик[53]

Комедия в пяти актах
Перевод П. Мелковой

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Сатл, алхимик.

Фейс, дворецкий.

Дол Коммон, их сообщница.

Деппер, клерк адвоката.

Дреггер, торговец табаком.

Лавуит, хозяин дома.

Сэр Эпикур Маммон, дворянин.

Пертинакс Серли, игрок.

Трибюлейшен Хоулсом, пастор из Амстердама.

Анания, диакон оттуда же.

Кастрил, забияка.

Госпожа Плайант, его сестра, вдова.

Соседи.

Пристава, слуги и прочие.


Действие происходит в Лондоне.

АКТ ПЕРВЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Комната в доме Лавуита.
Входят Фейс, в офицерской форме, с обнаженной рапирой, и Сатл со склянкой в руках; они ссорятся. За ними следует Дол Коммон.
Фейс
Я так и поступлю!
Сатл
Тебе же хуже!
Чихал я на тебя!
Дол
Эй, джентльмены!
Вы что это, объелись белены?
Фейс
Ну, сукин сын, сдеру с тебя я шкуру!
Сатл
Как бы не так! А фигу хочешь?..
Фейс
Сволочь!
Постой, разоблачу твои проделки!
Дол
Мой повелитель! Генерал! Уймитесь!
Вы что, рехнулись?
Сатл
Черт с тобой, беснуйся!
Но если подойдешь ко мне, я мигом
Плесну в тебя крепчайшей кислотой.
Дол
Хотите, чтоб услышали соседи?
Чтоб все пропало? Тихо! К нам идут!
Фейс
Мерзавец ты! Прохвост!
Сатл
Попробуй, двинься!
Я все сожгу, что на тебе надето!
Фейс
Вот негодяй! Отъявленный подлец!
И ты осмелишься?
Сатл
Да, будь я проклят!
Фейс
Ах, выродок! Тебе известно, кто я?
Сатл
Не знаешь сам, так рассказать могу.
Фейс
Ну, ну, потише, скот!
Сатл
Не так давно
Ты был слугой, простым, веселым парнем,
Одетым в трехгрошовую ливрею,
И сторожил здесь дом, пока хозяин
В отъезде был.
Фейс
Да перестань орать...
Сатл
А ныне стал по милости моей
Из прощелыги капитаном.
Фейс
Что?
По милости твоей, паршивый пес?
Сатл
Да, да, всем это памятно!
Фейс
Э, нет!
Постой-ка! Кто из нас кому помог?
Ты мне иль я тебе? Давай припомним;
Где я тебя, нахал, впервые встретил?
Сатл
Я что-то плохо слышу.
Фейс
Где ж расслышать!
Ты ловок глохнуть в нужную минуту.
Но я тебе напомню: на Пай-Корнер;[54]
Вокруг лотков пирожников шатаясь,
Питался ты, бродяга, только паром
И запахом горячих пирогов —
Точь-в-точь бог голода! Повесив нос,
Ты шлялся жалкий, мучась несвареньем,
Весь грязный, словно дрыхнул на навозе,
С немытой рожей, густо испещренной
Уныло черными прыщами, точно
Мишень на стрельбище...
Сатл
Нельзя ль погромче?
Фейс
Сколов тупой булавкою лохмотья,
Отрытые тобой в помойке где-то,
Ты шлепал изъязвленными ногами,
Обутыми в чудовищную рвань;
Твой ветхий плащ и сальные лоскутья
Не прикрывали ягодиц иссохших.
Сатл
Так, так...
Фейс
Когда алхимия твоя
И алгебра твоя, и минералы,
И травы, и растения, и зелья,
И колдовство, и каверзы, и плутни
Не обеспечили тебя тряпьем,
Пусть даже самым жалким и невзрачным,
Способным от любой заняться свечки,
Кто поддержал тебя? Я все достал:
Кредит на уголь, колбы, матерьялы,
Я печь соорудил, нашел клиентов,
В ход магию тебе помог пустить
И дом отвел для опытов...
Сатл
Хозяйский!..
Фейс
Где ты стал сводничать и преуспел
В науке этой.
Сатл
Да, в хозяйском доме,
Где прежде жили только ты да крысы!
Чего пристал! Ты ведь и сам не промах!
Кто в кухне закрывал окно пораньше,
Чтоб пиво, предназначенное бедным,[55]
Продать тайком повыгодней? А это,
Да чаевые к рождеству, да деньги
От игроков за карты и жетоны
Тебе доход великий приносили —
Каких-то жалких двадцать марок в год;
С таким доходом только и сидеть
Тут с пауками — вот ты и сидел,
С тех пор как умерла твоя хозяйка.
Фейс
Гад! Тише ты не можешь?
Сатл
Нет, мерзавец!
Я в пыль тебя сотру, и ты узнаешь,
Как связываться с Фурией, что бурю
Несет в руках и голосе своем!
Фейс
Не мой ли дом тебе отваги придал?
Сатл
Нет, твой наряд! Да ты, ничтожный червь,
Барахтался в навозе, как свинья!
Никто с тобою, кроме пауков,
А может быть, и кой-кого похуже,
И знаться не хотел; ведь я тебя
Отвлек от пыли, щеток и горшков,
Развил, вознес высоко, воспитал
И в третью сферу — сферу благодати[56]
Определил; твой дух облагородить
Мне стоило таких трудов, что мог бы
Я легче философский труд создать;
Учил тебя я гладко выражаться,
Быть щеголем заправским; дал тебе
Возможность не водиться с разным сбродом,
Я научил тебя ругаться, клясться,
Мошенничать, играя в кости, в карты,
Во время боя петухов, на скачках,
И прочим столь же стоящим забавам;
Ведь к своему великому искусству
Я приобщил тебя. И вот за это
Мне благодарность! Бунтовать ты вздумал?
Ослушаться? Намерен испариться?
Удрать?
Дол
Вы что, рехнулись, джентльмены!
Опомнитесь, иль все погибло!
Сатл
Мразь!
Ты, безымянный раб еще недавно...
Дол
Ужель войны междоусобной ради
Решитесь дело прахом вы пустить?
Сатл
В конюшнях только ты и был известен,
Средь испарений конского навоза;
В подвалах под землею, в кабаках,
Грязнее, чем кабак глухого Джона.
И прозябал бы ты вдали от мира
В компании буфетчиков да прачек,
Когда б не я...
Дол
Услышат вас!
Фейс
Паршивец!
Дол
Ведь вы учтивым слыли, генерал!
Фейс
Эй, не ори, иль я дойду до ручки.
Сатл
Да хоть повесься — мне-то наплевать!
Фейс
Нет, угольщик, тебя повешу прежде
И перебью горшки твои и склянки,
Когда на то пошло!
Дол
Ну, все пропало!
Фейс
В Собор святого Павла я отправлюсь[57]
И сводником тебя ославлю там;
Все фокусы твои разоблачу —
Как ворожишь ты на кочне капусты
Иль пепле; как украденные вещи
Искать берешься с помощью то сита,
То ножниц; как фигуры восковые
Ты расставляешь в коридорах дома
И как посредством потайных зеркал
Ты вызываешь духов! Все я выдам
И размалюю так тебя, что станешь
Страшнее ты Гамалиэля Ретси.[58]
Дол
Да полно вам!
Фейс
Я книгу напишу,
Где перечень твоих обманов мерзких
Издателю даст больше барыша,
Чем обладанье философским камнем.
Сатл
Прочь от меня, разбойник, убирайся!
Фейс
Тюремная блевотина, к чертям!
Дол
Иль жизнь вам не мила?
Фейс
Что? Обожрался?
С тюремных подаяний пучит брюхо?
Сатл
Тварь!
Фейс
Мразь!
Сатл
Свинарь!
Фейс
Колдун!
Сатл
Вор!
Дол
О горе!
Пропали мы! Разорены! Ужели
Вам репутации своей не жаль!
Куда девался разум ваш? Ах, боже,
Подумайте, что станется со мною —
Совместным вашим достояньем...
Фейс
Шлюха,
Прочь! А тебя, подлец, я подведу
Под уложенье Генриха Восьмого
О колдовстве, пункт тридцать третий. Суну
Башку твою в петлю за промыванье
И за обрезку золотых монет.
Дол
(выхватывает шпагу Фейса)
Свою башку сунь в шутовской колпак!
(Сатлу.)
А твой раствор.
(Выбивает склянку из рук Сатла.)
Попробуй, подбери!
Черт вас заешь, паршивые вонючки!
Не лайтесь, хватит! Помиритесь! Ну?
Не то, клянусь, вам глотки перережу.
Не рвусь я стать тюремщика добычей,
Позволив вам, собакам, перегрызться.
Вы что, ослы, морочили людей
Затем, чтобы теперь молва пошла,
Как вы с ним облапошили друг друга?
Ах, ты винишь его?
(Фейсу.)
Под уложенье
Его подводишь? Кто же вам поверит?
Ты, мнимый капитан, лакей, ублюдок,
Тебе же ни единый пуританин
В Блекфрайерсе пера не даст взаймы![59]
(Сатлу.)
И ты туда же! Ишь, распетушился!
Бранится! Львиной доли барыша
Потребовал! Всему он голова;
Как будто он один затеял дело!
Не вместе разве мы его вели?
У нас ведь тройственный союз — забыл ты?
Мы все равны, меж нами главных нет!
Черт побери! Собаки, спарьтесь снова
И надувайте дурней сообща
С сердечностью, в делах необходимой,
Да не теряйте времени — не то,
Клянусь моей рукой, и я взбунтуюсь:
Свой выну пай, и ну вас всех к чертям!
Фейс
А виноват кто? Он! Брюзжит да ропщет,
Мол, он один везет все.
Сатл
Так и есть!
Дол
Как это так? А разве мы с тобой
Не делим тяготы?
Сатл
Не равны доли.
Дол
Что ж, нынче часть твоя потяжелее,
А завтра наша может перевесить.
Сатл
Вот то-то и оно, что может...
Дол
Может!
И перевесит, олух! Чтоб я сдохла!
Фейс, помоги мне придушить его!
(Хватает Сатла за глотку.)
Сатл
Да что вы, миссис Дороти! Пустите!
Не буду больше! Ну с чего вы это?
Дол
С алхимии твоей, с твоих кислот!..
Сатл
Я невиновен...
Дол
(душит его)
Помогай мне, Фейс!
Я покажу ему луну и солнце!
Сатл
Уж лучше в петлю! Ладно, подчиняюсь!
Дол
Ах, подчиняешься? Дай клятву!
Сатл
В чем?
Дол
Забыть свои интриги, сэр, и впредь
Работать мирно ради общей пользы.
Сатл
Пусть не вздохну, коль я иначе думал;
Ведь я ворчал, чтобы его пришпорить.
Дол
Нам нет нужды пришпоривать друг друга.
Не так ли, Фейс?
Фейс
А время уж покажет,
Кто больший жулик.
Сатл
Хорошо. Согласен.
Дол
И будьте впредь дружнее!
Сатл
Черт возьми!
Да наша дружба после этой ссоры
Лишь укрепится!
Дол
То-то, обезьяны!
Ужели повод мы дадим соседям,
Всем этим постным, трезвым мерзким рожам,
Которые двух раз не улыбнулись
С тех пор, как на престол вступил король,
Надсаживать бока да гоготать
Над нашей дурью! Да они бы сдохли
От смеха, видя, что меня, как сводню,
К телеге привязали, что на шею
Колодки вам набили и спасли вы
Башку за счет обрезанных ушей.
Нет! Пусть уж сэр тюремщик попостится
В кафтане из залощенного плиса
И сальным шарфом шею обмотав,
Пока, мой властелин и генерал,
Подвязки шерстяные не подарим
Мы все втроем их светлости. Согласны?
Сатл
О царственная Дол! Такие речи
Под стать Кларидиане[60] и тебе!
Фейс
Поэтому за ужином сиди
В почетном кресле. Будем звать тебя
Не Дол простой, а редкостною Дол,
Единственною Дол! А для того,
Кто выиграет нынче, — будешь ночью
Ты собственною Дол.
Раздается звонок.
Сатл
Звонят! Кто там?
К окошку, Дол!
Дол выходит.
Дай бог, чтоб не хозяин
Нас беспокоил!
Фейс
О, его не бойся!
Пока здесь умирает от чумы
Один хотя бы человек в неделю,
Он в Лондон не вернется. И к тому же
Он мне писал, что занят севом хмеля,
А ежели и вздумает приехать,
Пришлет сперва приказ проветрить дом,
И ты успеешь вовремя убраться.
У нас есть верных две недели!
Возвращается Дол.
Сатл
Кто там?
Дол
Смазливый парень.
Фейс
А, клерк адвоката!
Я натолкнулся на него вчера
В игорном доме Холборна, в «Кинжале».[61]
Я, помнишь, говорил о нем: желает
Он духа-покровителя иметь,
Чтоб тот ему подсказывал на скачках, —
Кто приз возьмет.
Дол
Впустить его?
Сатл
Постой!
Кто дверь откроет?
Фейс
Мантию надень!
Дол
А мне что делать?
Фейс
Спрячься! Ни гу-гу!
Дол выходит.
Прикинься несговорчивым.
Сатл
Не бойся.
(Уходит.)
Фейс
(громко, удаляясь)
Прощайте, сэр, прошу сказать тому,
Чье имя Деппер, что я был у вас
И ждал его, но...
Деппер
(снаружи)
Капитан, я здесь.
Фейс
Кто там? Ах, доктор, кажется, пришел он!
Входит Деппер.
А я уж, сэр, уйти собрался.
Деппер
Право,
Я сожалею, капитан...
Фейс
Но думал,
Что встречусь с вами.
Деппер
Вот как? Очень рад.
Мне пару заковыристых бумаг
Пришлось составить для суда; к тому же
Вчера часы приятелю ссудил я
(Сегодня он обедает с судьею) —
И потому не знал, который час.
Возвращается Сатл в бархатной шапочке и мантии.
А это сам волшебник?
Фейс
Да, их милость!
Деппер
Он доктор?
Фейс
Да.
Деппер
Вы с ним договорились?
Фейс
Ага.
Деппер
И как...
Фейс
Ах, сэр, он так разборчив,
Что вряд ли дело сладим с ним.
Деппер
Ну, что вы!
Фейс
А может, отказаться?
Деппер
Отказаться?
Печально слышать, сэр! Но почему?
Я, смею вас заверить, не останусь
Неблагодарным.
Фейс
О, само собой,
Но, знаете... закон такая штука...
И доктор говорит, что дело Рида[62]
Наделало такого шума...
Деппер
Рид! —
Осел, имевший дело с дураком.
Фейс
Сэр, — с клерком!
Деппер
Клерком...
Фейс
Нет, прошу послушать,
Закон вам лучше знать, и вы же...
Деппер
Знаю!
И знаю, чем рискую. Я ведь сам
Показывал вам уложенье.
Фейс
Верно!
Деппер
Так мне ль об этом языком трепать?
Клянусь своей рукой, коль я вас выдам,
Пускай она отсохнет и вовеки
Ни строчки не напишет. За кого
Меня здесь принимают? Разве я —
Чиаус?[63]
Фейс
Это кто?
Деппер
Ну — вроде турка,
Иначе говоря, я турок, что ли?
Фейс
Я доктору все объясню.
Деппер
Прошу вас!
Фейс
Молю вас, добрый доктор, согласитесь!
Он не чиаус, этот джентльмен.
Сатл
Я непреклонен, капитан. Для вас
На все готов я, — только не на это.
Нет, нет, я не могу.
Фейс
Ну что вы, доктор,
Ведь это благородный человек,
Он вам за все воздаст, он не чиаус.
Смягчитесь, сэр.
Сатл
Оставьте...
Фейс
У него
Четыре ангела[64] в кармане.
Сатл
Сэр!
Вы обижаете меня.
Фейс
Чем, доктор?
Они не бесы и ввести вас в грех
Не могут.
Сатл
Тем, что на погибель мне
Мое искусство и любовь к вам, сэр,
Употребить хотите в грешных целях.
О, вы не друг мне, ежели в такую
Опасность тянете меня.
Фейс
Тяну?
А, черт возьми, пускай вас тянет лошадь...
Да, да, и вас, и ваших блох...
Деппер
Постойте,
Любезный капитан!
Фейс
Как можно так
Не разбираться в людях!
Сатл
Вы грубите!
Фейс
Вы в этом виноваты сами, сэр.
Черт побери, с кем я вас познакомил?
Ведь это не какой-нибудь мазурик
Разряда Кларибелей иль Клим-Клоггов;[65]
Не побоится он высокой ставки,
Одну лишь масть имея на руках;
И нашими секретами плеваться
На всех углах не станет он, как будто
Во рту его горячая горчица.
Деппер
Постойте же...
Фейс
Он не писец ничтожный,
Готовый все священнику сболтнуть.
Я юношу достойного привел,
Кому наследство в год даст сорок марок,
Приятеля поэтов незаметных,
Надежду старой бабушки своей.
Законник знатный он, отличный клерк,
Искусный счетовод и обладатель
Шести различных почерков... Готов он
Над греческою библией присягу
Любую дать; с любовницей своей
Умеет по Овидию развлечься...[66]
Деппер
Позвольте, дорогой мой капитан...
Фейс
Не вы ль мне это говорили?
Деппер
Я.
Но доктору оказывать просил бы
Побольше уважения.
Фейс
К чертям!
Заносчивый рогач! Пускай его
Повесят в этой плюшевой шапчонке.
Когда б не вы, я предпочел бы сдохнуть,
Чем объясняться с этим самодуром.
Идем!
(Идет к двери.)
Сатл
Постойте, дайте мне сказать...
Деппер
Их милость вас зовет!
Фейс
Простите, сударь,
Я в это дело путаться не стану.
Деппер
Но вас зовут...
Фейс
Так, значит, он согласен?
Сатл
Сначала выслушайте, сэр...
Фейс
Ни звука,
Пока не согласитесь.
Сатл
Сэр, прошу вас...
Фейс
С одним условьем: соглашайтесь тотчас.
Сатл
Что ж, ваша воля, сэр, — закон!
(Берет четыре золотых.)
Фейс
Ну, то-то!
Теперь могу я, не роняя чести,
Вас выслушать. Ну, говорите, сэр.
Пусть слушает и этот джентльмен.
Сатл
Сэр, дело в том...
(Делает вид, что хочет сказать ему на ухо.)
Фейс
Ах, никаких секретов.
Сатл
Но, боже мой, а вам и невдомек,
Какой ущерб вы понесете...
Фейс
Я?
Сатл
Ах, господи! Стараться для кого-то,
Кто, получив заветный талисман,
Вас разорит дотла! Он огребет
Все деньги в городе, поймите!
Фейс
Что?
Сатл
Дубинкою, как в кукольном театре,
Он перебьет всех игроков! Уж если
Он талисман получит, отдавайте
Ему все ставки разом, не рискуйте —
Ведь все равно он выиграет.
Фейс
Нет,
Вы, доктор, ошибаетесь. Он просит
Лишь для игры на скачках талисман,
А это мелочь, ерунда, не то что
Ваш основной, главнейший талисман.
Деппер
Нет, мне б для разных игр хотелось, сэр.
Сатл
Ну, что я говорил!
Фейс
(отводя Деппера в сторону)
Черт побери!
Вот новость! Речь ведь шла о пустяке —
Чтоб вы по пятницам иль дважды в месяц
В свободный от работы час могли
На лошадь ставить шиллингов по сорок,
По пятьдесят.
Деппер
Да, верно, но теперь
Юриспруденцию я брошу и...
Фейс
Но это же совсем другое дело!
Нет, уломать его я не берусь.
Деппер
Пожалуйста! Не все ль ему равно!
Фейс
За эти деньги? Нет, и не просите!
Мне совесть не позволит; да и сами
Не заикайтесь лучше.
Деппер
Сэр, а если
Я кое-что добавлю?
Фейс
Ну, тогда
Попробую.
(Подходит к Сатлу.)
Что, если он попросит
Вас об универсальном талисмане?
Сатл
Тогда в тавернах будет только в долг
Питаться каждый рот. Я разумею
Рот игрока.
Фейс
Вы правы!
Сатл
Ваш приятель
Любое из сокровищ королевства
Себе присвоить сможет, если только
Поставлено оно на карту будет.
Фейс
Вы утверждаете все это, доктор,
Наукой руководствуясь?
Сатл
Конечно.
И разумом — основой всех наук.
К тому же внешний облик джентльмена,
Бесспорно, будет мил царице фей.
Фейс
Да что вы? Неужели?
Сатл
Тише, тише.
Не услыхал бы он. Ах, если только
Она его увидит...
Фейс
Ну?..
Сатл
Молчите!
Фейс
Выигрывать ему поможет в карты?
Сатл
Дух Холланда покойного в нем дышит,
И Исаака, что живет доныне![67]
Таким всепобеждающим везеньем
Он наделен, что может обобрать
Шесть щеголей вплоть до часов, ей-богу!
Фейс
Он родился в сорочке!
Сатл
Тсс! Он слышит.
Деппер
Сэр, я в долгу пред вами не останусь.
Фейс
Я верю в благородство джентльмена,
Он не останется в долгу — слыхали?
Сатл
Что ж, как угодно. Первым вы рискнете,
Я вслед за вами.
Фейс
Ладно уж, рискнем.
Займитесь им, доверившись ему;
Он нас обогатит в мгновенье ока:
Сорвет тысчонок пять — нам две пришлет.
Деппер
Я так и поступлю...
Фейс
Так честь велит!
(Отводит Деппера в сторону.)
Слыхали все?
Деппер
Нет, ничего не слышал.
Фейс
Как, вовсе ничего?
Деппер
Так... краем уха...
Фейс
Вы под звездой счастливой рождены.
Деппер
Я? Нет!..
Фейс
Божится доктор наш, что да...
Сатл
Вы так все разболтаете! Не надо...
Фейс
Вы по душе царице фей.
Деппер
Кто? Я?
Не может быть!
Фейс
Вы родились в сорочке.
Деппер
Кто это говорит?
Фейс
Не притворяйтесь.
Ведь знаете — что толку отрицать?
Деппер
Ей-богу, я не знаю; вы ошиблись.
Фейс
Божиться? Отрицать столь явный факт
При докторе? Так как же полагаться
В других делах на вас? Как можно верить,
Что, выиграв пять, скажем, тысяч фунтов,
Вы нам пришлете две?
Деппер
Клянусь, что, если
Я выиграю десять, — ваши пять!
А если я и вымолвил «ей-богу»,
Так это не божба.
Сатл
Да полно, полно,
Он просто пошутил.
Фейс
Ну ладно, будет,
Благодарите доктора — он друг вам,
Раз в шутку принял все.
Деппер
Спасибо.
Фейс
Дайте
Еще монету.
Деппер
Что? Еще?
Фейс
Тьфу, пропасть!
Вот как своим друзьям вы благодарны!
Иль вы прослыть решили скрягой?
Деппер дает ему деньги.
Доктор,
Когда ему прийти за талисманом?
Деппер
Мне не сейчас его дадут?
Сатл
Ах, сударь!
Тут требуется уйма процедур,
Вас нужно искупать и окурить,
Да и к тому ж, не раньше полдня встанет
Царица фей.
Фейс
Тем более что ночью
Она плясала.
Сатл
А она должна
Благословить вас.
Фейс
Не видали вы
Их царское величество ни разу?
Деппер
Кого не видел?
Фейс
Вашу тетю — фею?
Сатл
Ни разу, с той поры как в колыбели
Она его поцеловала. Это
Я точно знаю, капитан.
Фейс
Так вы
Должны ее увидеть непременно,
Ценою жертв, ценой любых усилий!
Пусть это будет трудным испытаньем,
Но встретьтесь с ней во что бы то ни стало,
И ваше дело в шляпе, сэр. Богатства
Ее величества неисчислимы.
Она — своеобычна, одинока
И может фокус выкинуть любой.
Вы повидайтесь с ней. Вдруг, черт возьми,
Придет ей блажь оставить вам наследство!
Вот этого-то доктор и страшится.
Деппер
А как же это сделать?
Фейс
Не колеблясь,
Все предоставьте мне. Скажите только:
«Хочу увидеть фею, капитан!»
Деппер
Хочу увидеть фею, капитан!
Фейс
Достаточно!
Слышен стук в дверь.
Сатл
Кто там? Сейчас открою!
(Тихо Фейсу.)
Спровадь-ка парня черным ходом! — Сэр,
Готовы будьте к часу дня. Поститесь,
Три капли уксуса впустите в нос,
Две капли в рот и в уши по одной;
И пальцы в уксусе смочив затем,
Глаза промойте, чтобы обострились
Все чувства. Прокричите трижды «гав»,
И столько ж «бэ-э», — а после приходите.
(Уходит.)
Фейс
Запомнили?
Деппер
Запомнил все, ручаюсь!
Фейс
Тогда ступайте. Да, чуть не забыл!
Раздайте этак два десятка ноблей
Прислужникам царицы; и потом
Наденьте чистую рубашку; это
Неизмеримо может вас возвысить
В глазах ее величества.
Фейс и Деппер уходят.
Сатл
(за сценой)
Войдите!
Никак нельзя, любезнейшие дамы,
До вечера служить вам не смогу.
(Возвращается в сопровождении Дреггера.)
Так ваше имя Авель Дреггер, верно?
Дреггер
Да, сэр.
Сатл
Торговец табаком?
Дреггер
Да.
Сатл
Гм...
Без бакалеи?
Дреггер
Точно так.
Сатл
Ну, Авель,
В чем дело!
Дреггер
Видите ли, ваша милость,
С соизволенья вашего, задумал
Открыть торговлю я и строю лавку
Как раз тут на углу... Вот план ее.
Хочу я знать — и для того прибегнул
К искусству вашей милости, — где в стенах
Проделать двери, где поставить полки
Законы верной магии велят?
Я, доктор, неким капитаном Фейсом
Направлен к вам. Он мне сказал, что вы
Все знаете о каждом человеке,
О злых и добрых ангелах его
И о его планете.
Сатл
Да, я знаю,
Когда их вижу...
Входит Фейс.
Фейс
А! Мой честный Авель?
Вот встреча! Ну и ну!
Дреггер
А я вот только
Вас упоминал. Уж вы не откажите
Словечко им замолвить за меня.
Фейс
О, доктор не откажет мне ни в чем.
(Сатлу.)
Вот друг мой Авель, честный малый; он
Меня снабжает табаком чудесным
Не загрязненным пылью или маслом;
Не промывает он его в мускате,
В песке не держит, завернув иль в кожу,
Или в мочой пропитанную тряпку;
Нет, он его хранит в таких прелестных,
Такой лилейной белизны горшках,
Что чуть откроешь — и благоуханье
Роз и фасоли наполняет воздух.
Есть у него уинчестрские трубки,
Серебряные щипчики, колоды
Кленовые для крошки табака
И уголь можжевеловый. Ну, словом,
Он честный, аккуратный, славный парень,
Не ростовщик.
Сатл
И, мне известно точно, —
Удачливый в делах...
Фейс
Вам это ясно?
Ты понял, друг?
Сатл
Идет к богатству...
Фейс
Сэр!
Сатл
Пройдет весна, и цеха своего
Наденет он цвета, а через год
И пурпурную мантию шерифа.
Итак, пусть не боится деньги тратить.
Фейс
Как, он — шериф? Да у него бородка
Не выросла еще!
Сатл
Достать нетрудно
Рецепты для рощения волос,
Но пусть он будет мудр и предпочтет
Остаться молодым. К нему богатство
И без того придет.
Фейс
Но, будь я проклят,
Как вы могли так скоро все узнать?
Я просто потрясен!
Сатл
На основанье
Моей науки — метопоскопии!
Есть у него звезда во лбу, мой друг,
Которой вы не видите. И эта
Каштаново-оливковая кожа
Меня не может обмануть. Затем
Длина ушей — бесспорная примета,
И пятна на зубах; а также ноготь
Меркуриева пальца, сэр.
Фейс
Какого?
Сатл
Мизинца. Вот смотрите. Вы родились
Не в среду?
Дреггер
Да...
Сатл
Большой вот этот палец
Венере хироманты посвящают;
Второй — Юпитеру, Сатурну средний,
А безымянный — солнцу; и мизинец —
Меркурию — владыке гороскопа[68]
Сего юнца. Весы — его дом жизни,
Что предвещает быть ему купцом
И торговать с почетом и прибытком!
Фейс
Ах, Авель, поразительно! Не правда ль?
Сатл
Из Ормуса плывет сейчас корабль,
И столько он везет ему товаров...
(Показывает на план.)
Тут юг у вас, тут запад, так?
Дреггер
Да, сэр.
Сатл
Тут ваши две стены?
Дреггер
Да, ваша милость.
Сатл
Так: дверь — на юг, витрину же на запад.
А сверху, на восточной стенке лавки,
Должны вы начертать: «Бараборат,
Матлай, Тармэл», а вот на этой стенке,
На северной, «Раэл, Велэл, Тиэл» —
То имена Меркуриевых духов,
Что отгоняют мух.
Дреггер
Да, ваша честь.
Сатл
Магнит заройте под порогом. Это
Притянет щеголей, носящих шпоры,
А прочие пойдут за ними.
Фейс
Авель!
Вот в чем секрет успеха!
Сатл
На прилавок
Для привлеченья женщин посадите
Разряженную куклу на пружинах.
Да! Соли минеральные добудьте.
Дреггер
Сэр, дома у меня найдутся...
Сатл
Знаю.
Мышьяк и купорос, и винный камень,
Ртуть, щелочь, серебро — мне все известно.
Вот этот парень станет, капитан,
Со временем алхимиком великим,
И он, как знать, быть может, и добудет,
Я не скажу сегодня или завтра,
Но очень скоро философский камень.
Фейс
О! Что я слышу?
Дреггер
(в сторону, Фейсу)
Славный капитан,
Скажите, сколько уплатить ему?
Фейс
Ну, что там за советы! Ты ведь слышал, —
Хоть промотай тьму денег, все равно
Разбогатеешь.
Дреггер
Крону, что ли?
Фейс
Крону?
В предвиденье таких богатств? О черт!
По-моему, отдать всю лавку мало!
Есть золото с тобой?
Дреггер
Есть португалка,
Одна; ее храню я уж полгода.
Фейс
Вытаскивай ее. Черт побери,
Да за такой совет!.. Давай сюда!
Я передам. — Вот, доктор, просит Авель
Принять монету. Он сумеет лучше
Вам благодарность выразить свою,
Когда займет он положенье в свете
Благодаря науке вашей.
Дреггер
Можно ль
Мне вашу милость попросить...
Фейс
О чем?
Дреггер
Взять календарь мой и отметить там
Все неблагоприятные мне числа,
Чтоб в эти дни не заключал я сделок
И не ссужал бы денег никому.
Фейс
Отметит. Будет к ночи все готово.
Сатл
Да, да, и план расположенья полок.
Фейс
Ну как? Доволен, Авель?
Дреггер
О, вполне!
Благодарю обоих вас.
Фейс
Ступай.
Дреггер уходит.
Ну, прокопченный познаватель мира,
Ты видишь, можно сделать кое-что
И без твоих углей, кислот, реторт,
Солей, печей и перегонных кубов?
Я на дом материал тебе таскаю
Для обработки, ты же полагаешь,
Что ровно ничего не стоит мне
Источники такие добывать,
Испытывать их, следовать за ними!
Клянусь творцом, моя разведка стоит
Мне много больше, чем я получаю
При дележе.
Сатл
Шутить изволишь?
Входит Дол.
Ну,
Красотка Дол, ты что?
Дол
Торговка рыбой
Не хочет уходить. Да там еще
И великанша — лембетская сводня.
Сатл
Тьфу! Не могу я их принять сейчас.
Дол
«Не раньше ночи» — так проговорила
Я голосом загробным, точно дух,
Через трубу. Но знаете кого
Я выследила? Сэра Эпикура!
Сатл
Где он?
Дол
В наш переулок завернул,
Идет неторопливо, но болтает
Без умолку со спутником своим.
Сатл
Фейс, ты переоденься живо!
Фейс уходит.
Дол,
Ты тоже будь готова.
Дол
Что случилось?
Сатл
Я жду его еще с восхода солнца!
Как он узнал, что именно сегодня
Я должен приготовить талисман,
Наш перл творенья — философский камень
И передать ему? Он целый месяц,
Как одержимый, бредит им и даже
Стал в оборот пускать его кусочки.
Я так и вижу, как в тавернах лечит
Он от чумы и от дурных болезней:
Протягивает камень прокаженным,
По Мурфилду[69] идя, и горожанкам,
Что побогаче, шарик золотой
С ароматическими веществами
Против заразы; как он средства ищет,
Чтоб старым шлюхам молодость вернуть,
И не видать конца его трудам!
Он верит, что заставит мать-природу
Своей ленивой спячки устыдиться,
Коль доказать сумеет, что наука,
Хоть мачеха она людскому роду,
Щедрей ее. Пускай не расстается
Он с этим заблуждением святым,
И, верь мне, век наш станет золотым!
Уходят.

АКТ ВТОРОЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Передняя в доме Лавуита.
Входят сэр Эпикур Маммон и Серли.
Маммон
Прошу, входите, сэр! Итак, теперь
Ступили вы на берег Novi obris.[70]
Здесь, сэр, богатства Перу, а внутри —
Офир, златые копи Соломона.
Царь плыл туда три года, мы же с вами
За десять месяцев его достигли.
Настал тот день, когда я, наконец,
Своим друзьям и близким возглашаю
Счастливые слова: «Богаты станьте.
Путь к почестям открыт». Вам нет нужды
В костях фальшивых иль крапленых картах;
Вам не придется девок поставлять
Балованным наследникам, привыкшим
Подмахивать в постели векселя,
Иль вынуждать их к этому битьем,
Иль битым быть в награду за услуги.
Отныне жажда шелковых нарядов
Иль бархатной подкладки для плаща —
Чтоб было чем хвастнуть в публичном доме —
Уж не заставит больше никогда
Сынов Меча и Риска падать ниц
Пред золотым тельцом и по ночам,
Под звуки труб, колени преклонив,
Свершать обряды идолослуженья;
Или бежать вослед за барабаном
И знаменем кортежей знатных лордов
В надежде на обед. Прошло все это.
Отныне все вы вице-короли
И властелины потаскух. Друг Серли,
Я начинаю с вас: «Богаты станьте»! —
Но где ж мой Сатл? Эй, кто там в доме?
Фейс
(за сценой)
Сэр!
Сейчас придет он.
Маммон
Вот его помощник,
Его Зефир, что раздувает угли,
Гоня природу из ее гнезда.
Вы все еще не верите? Напрасно!
Я весь металл здесь в доме превращу
Сегодня ночью в золото, а завтра
Чуть свет за оловом и за свинцом
К лудильщикам я слуг своих направлю
И нарочного в Лотбери пошлю
За медью.
Серли
Медь вы тоже перельете?
Маммон
Да! Девоншир и Корнуэл скупив,
Я превращу их в Индии![71] Ну как?
Потрясены?
Серли
Нисколько!
Маммон
Но увидев
Магическую силу эликсира.
Часть коего, пролитая на сотню
Частей Луны, Меркурия, Венеры,
Их претворит в сто солнечных частей,
Нет, в тысячу и даже мириады —
Поверите тогда?
Серли
Когда увижу,
Тогда поверю, может быть. Но если
Глаза меня нечаянно обманут,
Пусть изойдут назавтра же они
Мочою шлюхи.
Маммон
Ха! Но почему
Решили вы, что это басни? Верьте,
Кто этот солнечный цветок добудет —
Рубин чистейший, то есть эликсир, —
Тот вместе с ним получит власть не только
Такие превращенья совершать,
Но людям приносить любовь и счастье,
Честь, долголетье, доблесть и победу!
Восьмидесятилетних старцев буду
Я превращать не больше чем за месяц
В младенцев!
Серли
Без сомненья. Ведь и так
Они впадают в детство.
Маммон
Я смогу
Снять с них груз лет, орлам их уподобить
И возвратить им прежнюю способность
Рождать гигантов — сыновей и дочек,
Которых, как философы считают,
Рождали патриархи до потопа.
И этого достигну только тем,
Что раз в неделю на конце ножа
Давать им буду каплю эликсира
С горчичное зерно величиной,
И все! Глядишь — а старики, как Марс,
Уже плодят Амуров молодых.
Серли
Вам, несомненно, будут благодарны
Пикт-Гета одряхлевшие весталки,
Чей пыл любовный не угас еще.
Маммон
О, это чудодейственное средство,
Что нам от всех зараз дала природа!
Болезнь любую от любой причины
Оно врачует. Месячный недуг
Целит за день, годичный — за двенадцать,
А застарелый за какой-то месяц!
Вот средство! Что перед ним лекарства ваши!
Я с помощью его берусь изгнать
В три месяца чуму из королевства.
Серли
Тогда, я убежден, актеры будут
Вам даже без поэтов петь хвалу.[72]
Маммон
Я это в силах сделать. А покуда
Велю слуге снабжать еженедельно
Всех в городе противочумным средством,
И каждый дом свою получит дозу
С такою быстротой...
Серли
С какой строитель
Водопровода доставляет воду?
Маммон
Ну, что за маловер!
Серли
Мне нет охоты
Остаться в дураках. Не соблазнит
Меня ваш этот камень.
Маммон
Стойте, Серли,
А древним вы поверите? Преданьям?
Я покажу вам книгу Моисея,
Где он, его сестра и Соломон[73]
О сем писали. Покажу трактат,
Написанный самим Адамом!
Серли
Как!
Маммон
Да, именно о философском камне,
И на верхненемецком диалекте!
Серли
Что, что? Адам писал? И по-немецки?
Маммон
Да. Вот вам доказательство того,
Что это первозданный был язык.
Серли
На чем же, интересно, он писал?
Маммон
Да на кедровых досках.
Серли
А! Я слышал,
Что кедра червь не точит.
Маммон
Точно так же,
Как паутины не плетет паук
На дереве ирландском. У меня
Есть и кусок Ясонова руна,[74]
Являющийся, сэр, не чем иным,
Как книгой по алхимии, но только
Написанною на овечьей шкуре,
Как на пергаменте. Ведь вы поймите
Значенье Пифагорова бедра
И ящика Пандоры, и заклятий
Медеи — это все не что иное,
Как сфера наших действий всех. Быки —
То печи, извергающие пламя;
Дракон — то наша ртуть; дракона зубы —
Наш ртутный препарат; он сохраняет
И белизну, и твердость, сэр, и едкость.
По мифу, их сбирают в шлем Язона,
По-нашему же — в перегонный куб;
Миф ими поле Марса засевает,
Мы ж их перегоняем до сгущенья;
Сад Гесперид[75] — сказание про Кадма,[76]
Про очи Аргуса[77] — златой дождь Зевса,[78]
Мидаса дар[79] и тысячи других —
Все это суть абстрактные загадки,
Ключом к Познанью коих служит только
Наш философский камень.
Входит Фейс, переодетый слугой.
А! Что слышно?
Настал наш день? Все ли идет успешно?
Фейс
Сэр, вечер озарит вас красным светом,
А этот цвет, как вам известно, — пурпур.
Не подвела нас красная закваска!
Готовьтесь, сударь, через три часа
К метаморфозе.
Маммон
Пертинакс! Мой Серли!
Вновь возглашаю я: богатым станьте!
Дарю вам нынче золотые слитки,
И завтра — лордам ровня вы! Не так ли,
Зефир мой? А скажи, краснеет колба?
Фейс
Точь-в-точь как забрюхатевшая девка,
Которую хозяин уличил.
Маммон
Так, так, мои остроумнейший вздуватель!
Теперь одна забота у меня:
Где получить достаточно сырья
Для превращенья в золото. Боюсь,
Его не хватит в городе.
Фейс
А вы
Церковные скупите крыши.
Маммон
Верно!
Он прав.
Фейс
Пусть непокрытые стоят,
Как прихожане в них. Иль перекройте
Их дранкою.
Маммон
Нет, лучше уж соломой,
Чтоб тяжесть не ложилась на стропила.
О мой вздуватель! Мой Зефир любезный!
Ты будешь от печи освобожден,
И обретешь ты прежний цвет лица,
Который жар ее тебе испортил;
Мозг, пострадавший от паров металла,
Мы обновим.
Фейс
Уж я так дул, так дул!
А как потел, перебирая уголь,
Чтоб в топку попадал один кленовый!
Я взвешивал его и прибавлял
Потребное количество кусков
Для ровности нагрева, ваша милость,
И воспаленные свои глаза
Я напрягал, стараясь различить
Оттенки красок — бело-лебединый,
Вороньего крыла, лимонно-желтый,
Павлиньего хвоста, зеленоватый...
Маммон
И наконец ты увидал цветок
«Кровь агнца»?
Фейс
Да.
Маммон
А где хозяин твой?
Фейс
Душа святая! Он возносит к небу
Молитвы об успехе дела, сэр.
Маммон
Я положу конец твоим трудам,
Мой друг Зефир: ты станешь управлять
Моим гаремом.
Фейс
Ладно, ваша милость.
Маммон
Но ты, конечно, будешь оскоплен.
Фейс
Само собою!
Маммон
Потому что я
Жен и наложниц заведу не меньше,
Чем сам царь Соломон, владелец камня
Такого же, как мой; а эликсир
Мужскую мощь мою стократ усилит,
И я смогу не хуже Геркулеса
В ночь выдержать до полусотни встреч.
(Фейсу.)
Ты в самом деле видел алый цвет?
Фейс
Да, сэр, и кровь, и образ я увидел.
Маммон
Я воздухом велю надуть перины —
Пух слишком тверд, а в комнате овальной
Увешать я все стены прикажу
Картинами, которые когда-то
Тиберий из Элефантины вывез,[80]
А после их копировал бесстрастно
Скучнейший Аретин.[81] На зеркалах
Велю как можно больше сделать граней,
Чтоб множить бесконечно отраженья,
Когда, нагой, расхаживать я буду
Среди наложниц. Аромат курений
Туманной мглою будет полнить воздух,
И мы потонем в ней. В мои бассейны
Бездонные, как в пропасть, буду падать,
А выйдя, тело осушать начну,
По лепесткам душистых роз катаясь.
(Фейсу.)
Так он уж приближается к рубину?
(В прежнем тоне.)
А встреться мне богатый горожанин
Иль адвокат, женатый на красотке,
Прелестной скромнице, — таких мужей
Я тысячею фунтов награжу
За то, что дам им титул рогоносцев.
Фейс
А я им эти деньги отнесу.
Маммон
Нет, ты не сводничай. Для этой цели
Отцов и матерей я приспособлю,
Они уж тут в лепешку расшибутся.
Я наберу себе льстецов из самых
Достопочтеннейших духовных лиц,
Которые на золото польстятся.
Мужей ученых приглашу к себе
В шуты. Поэтов подберу из тех,
Которые писать умеют с толком
О всяких непристойностях: пускай
И у меня на ту же тему пишут.
А тех немногих, кои выдают
Себя за первых жеребцов столицы
И клеветой марают честных женщин,
Чья чистота не подлежит сомненью, —
Тех в евнухи возьму. Дам веера им,
По десять страусовых перьев в каждом,
Пускай лицо обмахивают мне —
Недаром мы владеем эликсиром!
Еду себе велю я подавать
В индийских раковинах и на блюдах
Агатовых в оправе золотой,
С узором из сапфиров, изумрудов,
Рубинов... Языки сурков и карпов,
Верблюжьи пятки в соусе жемчужном,
Отваренные с золотою пылью,
Диетою Апиция мне будут[82]
Против падучей. Я бульоны эти
Есть буду ложками из янтаря
С отделкой из гранатов и брильянтов.
Питанье грума моего составят
Лосось, фазан, миноги, куропатки,
Мне ж станут подавать взамен салатов
Бородки усача; грибочки в масле
Иль срезанные только что сосцы
Заплывшей жиром супоросой свинки
С изысканною острою приправой.
Я повару скажу: «Вот деньги! Трать
И получай сан рыцаря».
Фейс
Схожу-ка
Взгляну, как поднялось там, сэр.
Маммон
Ступай.
Рубашки шить велю я из тафты
Нежнейшей, легкой, точно паутина;
Что до других нарядов, то они
Принудят персов вновь затеять войны,
Как было встарь. А уж мои перчатки
Из рыбьей и из птичьей кожи — чудо,
Пропитанные воздухом Востока
И райскою камедью.
Серли
Как! Вы камень
Добыть посредством этого хотите?
Маммон
Наоборот, добыть хочу я это
Посредством камня.
Серли
Но создатель камня,
Я так слыхал, быть должен homo frugi,[83]
Благочестивый, девственный, безгрешный
И чистый.
Маммон
Доктор именно таков!
А я всего лишь покупатель камня.
Мне право на него дает мой риск.
Безгрешен старец, добрая душа,
Он издавна прославлен благочестьем;
Протер коленки, туфли истоптал
В молитвах и постах. Так пусть он, сэр,
Тот камень сделает, но для меня.
Вот он! Прошу без нечестивых слов;
Они ведь для него страшнее яда.
Входит Сатл.
Отец, день добрый!
Сатл
Милый сын, привет
И вам, и другу вашему. Кто он?
Маммон
Он еретик, и я его привел
В надежде обратить.
Сатл
Боюсь, мой сын,
Что жадность вас толкнула встать так рано
И поспешить сюда чуть свет. Ужели
Корыстолюбьем низким и порочным
Вы одержимы? Берегитесь, сын мой:
Мы спешкою безудержной себя
Лишить небесной благодати можем.
Жаль, если труд мой, длительный и тяжкий,
Почти до совершенства доведенный,
Итог долготерпенья моего,
Не увенчается успехом; верьте,
Плоды моей любви, забот и рвенья
Направлены — будь мне свидетель небо
И вы, кому мои открыты мысли, —
Единственно на благо нищим, ближним,
На пользу всем, на добрые дела,
Которые так редки в наши дни.
И если вы лукавите, мой сын,
Решив потом для собственной корысти
Использовать благословенье божье, —
Вас поразит проклятье и разрушит
Все замыслы и чаяния ваши.
Маммон
Да знаю, знаю, за меня не бойтесь.
Цель моего прихода к вам — рассеять
Сомненья джентльмена, сэр...
Серли
Который
Не очень-то в ваш камень склонен верить
И вам в обман не дастся.
Сатл
Что ж, мой сын,
Мой главный козырь — сделанное дело!
У нас в руках сияющее солнце,
Экстракт тройной души, славнейший дух,
Так вознесем благодаренье небу
И возликуем. Улен Шпигель!
Фейс
(за сценой)
Я!
Сатл
Проверь заслонки. Чуть убавь огонь
Под колбами.
Фейс
Сбавляю!
Сатл
Ты смотрел
Головку колбы?
Фейс
Колбы? А какой?
Под буквой «Д»?
Сатл
Да. Что за цвет у ней?
Фейс
(за сценой)
Белесый.
Сатл
Уксус влей; необходимо
Добиться уплотненья вещества,
Часть выпарить и изменить окраску.
В реторте «Е» всю воду профильтруй
И в яйцевидный перелей сосуд;
Закрой все наглухо, замажь, и — в баню.
Фейс
Исполню все!
Серли
Какой высокий слог!
На гимн похоже!
Сатл
Есть еще один
Состав у нас — невиданный доселе,
Его три дня назад я, провернув
На нашем философском колесе,
На медленное пламя в Атанор
Поставил, и природной серой стал он.
Маммон
Он тоже для меня?
Сатл
Для вас? Зачем?
Вам хватит и того, что получили!
Маммон
Но...
Сатл
Это уже алчность!
Маммон
Нет, поверьте,
Я все пущу лишь на благие цели,
Я буду строить школы и колледжи,
Больницы воздвигать, а то и церкви,
И бесприданниц замуж выдавать.
Входит Фейс.
Сатл
Ну, как дела?
Фейс
Прошу прощенья, сэр,
Быть может, фильтр сменить?
Сатл
Смени, конечно,
И посмотри окраску в склянке «В».
Фейс уходит.
Маммон
Есть что-нибудь еще у вас?
Сатл
Да, сын мой.
Будь я уверен в вашем благочестье,
Мы б эту смесь давно уж применили,
Но я на лучшее надеюсь. Завтра
Я раскалю песок, в нем «С» окрашу
И сильно пропитаю.
Маммон
Белым маслом?
Сатл
Нет, красным. «F», благодаренье богу,
Прошло реторту; «S» поднялось в бане,
Lac virginis[84] нам наконец-то дав.
Вы получили от меня недавно
Образчик кальцинированных гущ,
Из коих ртутный препарат добыл я...
Маммон
Полив дистиллированной водой?
Сатл
Да, и прогрев в горниле Атанора.[85]
Входит Фейс.
Ну что? Как цвет?
Фейс
На дне черным-черно.
Маммон
Уж не воронья ль это голова?
Серли
(в сторону)
Скорее, дурья голова!
Сатл
Увы,
Не то! Ах, если б голова воронья!..
Чего-то, значит, там недостает.
Серли
(в сторону)
Я так и знал! Ловушка!
Сатл
Ты уверен,
Что растворил их в собственном соку?
Фейс
А как же, сэр, соединил я их,
Влил в колбу, запаял, прокипятил,
Все сделал, как велели мне, когда
Я жидкость Марса в жар такой же самый
Для циркуляции поставил.
Сатл
Значит,
Процесс шел правильно.
Фейс
Но, к сожаленью,
Реторта лопнула; все то, что смог
Спасти, я в пеликана поместил,
Гермесовой печатью запечатав.
Сатл
Все ясно. Нужно новой амальгамой
Разжиться нам.
Серли
(в сторону)
Ого! Вот он, хорек!
Породистый, как видно.
Сатл
Впрочем, ладно,
Пусть пропадает. Есть еще у нас
Продукт в зародыше «Н» в белой пленке?
Фейс
Да, для работы он уже готов,
В золе хранится теплой; все же, сэр, —
Позвольте мне заметить, — очень жаль
Терять хотя бы каплю из состава,
Не повредить бы смеси.
Маммон
Это верно.
Серли
(в сторону)
Ну, Маммон обработан!
Фейс
Так и знал я!
Я чуял неудачу! Но, пожалуй,
Трех унций новых свежих материалов
Хватило б...
Маммон
А не больше?
Фейс
Нет, не больше
Конечно, золота и амальгамы...
Ну, и каких-нибудь шесть унций ртути.
Маммон
Бери, вот деньги. Сколько дать?
Фейс
А вы
Его спросите.
Маммон
Сколько?
Сатл
Фунтов девять,
Нет, десять!
Серли
Двадцать! Жулики!
Маммон
(дает деньги Фейсу)
Держи!
Сатл
В них нет нужды особой; разве что
Приблизить хочется финал, тем боле
Что две второстепенные работы
У нас уже в процессе закрепленья,
А третья развивается.
(Фейсу.)
Но к делу.
Ты заправлял реторту лунным маслом?
Фейс
Да, сэр.
Сатл
Влил философский уксус?
Фейс
Как же!
(Уходит.)
Серли
Почти салат!
Маммон
Когда же вы хотите
Закончить дело?
Сатл
Не спеши, мой сын!
Я эликсир наш укрепить хочу,
Подвесивши в balneo vaporoso[86]
И влив раствор в него; затем сгущу;
Вновь растворю; потом опять сгущу.
Чем чаще это повторять, тем лучше
Становятся все качества его.
Он унцию негодного свинца
При первой процедуре превратит
В сто унций благородного металла;
Даст при вторичной — тысячу; при третьей —
Уж десять тысяч; при четвертой — сто;
При пятой — миллион, не меньше, унций
Такого золота и серебра,
Которые природным не уступят!
Доставьте к вечерку все ваши вещи
Из олова и меди; захватите
Железные подставки.
Маммон
И железо?
Сатл
Да, да! Мы можем в деньги превратить
Любой металл.
Серли
Вот этому я верю.
Маммон
И вертелы прислать?
Сатл
Да, и решетки.
Серли
И сковородки, и крюки, и плошки,
Не правда ль?
Сатл
Если хочет...
Серли
Быть ослом!
Сатл
Как, сударь?
Маммон
Сэр, простите джентльмена,
Я говорил вам — у него нет веры.
Серли
Да, и надежды мало. А любви
К тем, кто нас за нос водит, — вовсе нет.
Сатл
А что вам кажется в искусстве нашем
Немыслимым?
Серли
Само искусство ваше!
Видали? — Золото в печах выводят,
Как, говорят, в Египте яйца.
Сатл
Сэр,
Вы верите, что так цыплят выводят?
Серли
А если да?
Сатл
Так это же сверхчудо!
Ведь меж цыпленком и яйцом различье
Не меньше, чем меж золотом и медью.
Серли
Вздор! Предназначено самой природой
В потенции цыпленком быть яйцу.
Сатл
Так и свинец, и прочие металлы
Могли б стать золотом, но им на это
Потребно время.
Маммон
А его ускорить
И призвано искусство ваше, сэр.
Сатл
Конечно! Было бы абсурдом думать,
Что золото в земле родилось сразу,
Нет, этому предшествовало что-то.
Материя, как полагаем мы,
В далеком прошлом...
Серли
Что такое?
Сатл
Боже...
Маммон
Вот загорелся спор! А ну, отец.
Сотри-ка в порошок его!
Сатл
Во-первых,
Те влажные пары, что мы зовем
Materia liquida,[87] жирной влагой,
И, во-вторых, часть грубой клейкой почвы, —
Два этих элемента в единенье
И есть основа золота; конечно,
Она еще не propria materia,
Но все ж собою представляет часть
Металлов и камней. Не получая
Необходимой влаги, иссушаясь,
Она изменится и станет камнем;
А там, где жирность влажная в избытке, —
Переродится в серу или ртуть —
Точнее, в прародителей металлов.
Но эта праматерия не может
Из крайности впадать в другую крайность
И золотом не станет, перепрыгнув
Чрез все ступени своего развитья.
Все первозданное несовершенно
И к совершенству исподволь приходит.
Так, из воздушно-маслянистой смеси
Родилась ртуть; а сера получилась
Из жирно-земляной. Вот эта масса
Есть элемент мужской во всех металлах,
А та, другая, — женский. Кое-кто
Считает, что и та, и эта часть
Двуполы — обе действуют и страждут.
Они-то вот и придают металлу
Тягучесть, ковкость, гибкость; существуют
И в золоте они; их семена
У нас в огне находим мы, а в них
Частицы золота; мы в состоянье
Создать любой металл, под стать природным
И даже совершенней. Видят все,
Что разведенье ос, жуков и пчел
Из трупов и навоза стало ныне
Обычным делом нашего искусства;
Да что там! Скорпионов из травы
Выводим мы в условьях надлежащих,
А это ведь живые существа,
Намного совершеннее металлов.
Маммон
Ай да отец! Вот это аргументы!
(К Серли.)
Он вас как в ступе истолчет...
Серли
Постойте!
Пока меня не истолкли, скажу:
Алхимия — забава вроде карт,
Где можно, человека распалив,
Его обжулить...
Сатл
Сэр...
Серли
А что ж иное
Все эти термины, насчет которых
У авторов такое разногласье?
Ваш эликсир, lac virginis, — что это?
Ваш камень, ваши снадобья и смеси,
Все-эти ваши соли, сера, ртуть,
Мазь роста, древо жизни, ваша кровь,
Ваш колчедан, магнезия и копоть,
Дракон, пантера, вороны и жабы,
Ваш этот небосвод, луна и солнце,
И ваш адрон, азох, церних, хибрис,
Геавтарит — ну что это такое?
И красный муж и белая жена?
Экстракты, жидкость, зелья из мочи,
Яичной скорлупы и женских регул
С мужскою кровью; мерзкие настойки
Из мела, кала, жести и волос,
Стекла, костей, истертых в порошок,
И тысячи других ингредиентов,
От одного названия которых
На рвоту тянет?
Сатл
Все, что вы назвали,
Имеет цель у авторов одну —
Смысл истинной науки затемнить.
Маммон
Я это уж втолковывал ему;
Цель — только в том, чтоб первый встречный неуч
Не мог, ее усвоив, исказить.
Сатл
Изложена же мудрость египтян
Мистическими символами, сударь!
Священное писанье — целиком
Иносказанье. Лучшие из басен
Талантливых поэтов — этот ключ,
Первоисточник мудрости — полны
Сложнейших аллегорий. Вы согласны?
Маммон
И это я уж говорил ему,
Добавив, что Сизиф был осужден[89]
Таскать на гору камни бесконечно
За то, что он хотел предать огласке
Науку нашу.
В дверях появляется Дол.
Кто это?
Сатл
Ах, боже!
О чем вы, сударь?.. Проходите, леди,
Прошу.
Дол исчезает.
Где этот негодяй?
Входит Фейс.
Фейс
Что, сэр?
Сатл
Ах, тварь! Меня ты режешь без ножа.
Фейс
А что я сделал, сэр?
Сатл
Иди, предатель,
Ступай и убедись!
Фейс уходит.
Маммон
Кто это, а?
Сатл
Никто, никто...
Маммон
Но что случилось, доктор?
Не видел вас я в бешенстве таком.
А кто она?
Сатл
(обращаясь к Серли и продолжая спор)
У каждой из наук
Свои враги. У нашей, например,
Те круглые невежды...
Входит Фейс.
Что опять?
Фейс
Ей-богу, я не виноват! Она
Желает с вами говорить.
Сатл
Она?
Ступай за мной.
(Уходит.)
Маммон
(останавливая Фейса)
Постой, Зефир!
Фейс
Не смею.
Маммон
Стой, говорят тебе! Кто эта леди?
Фейс
Сестрица лорда, сэр!
Маммон
Что? Погоди-ка.
Фейс
Безумная; ее к нему послали...
Ей-богу, лорд свихнется сам, узнав...
Маммон
Я за тебя вступлюсь. Постой, скажи,
Зачем ее прислали к вам?
Фейс
Лечиться.
Сатл
(за сценой)
Ты где, мерзавец?
Фейс
Слышите? — Я здесь!
(Уходит.)
Маммон
Вот лакомый кусочек! Брадаманта!
Серли
А, черт возьми, здесь просто дом свиданий!
Маммон
Как можно? Что вы! Не черните старца!
Уж ежели он чем-нибудь грешит,
То только щепетильностью своею.
Он, будем справедливы, редкий врач,
Ну прямо Парацельс[90] — чудесно лечит
Своими минеральными солями
Любой недуг. Ему подвластны духи!
Галена и его рецептов нудных[91]
Он не выносит...
Входит Фейс.
Как дела?
Фейс
Тсс... Тише.
Я, ваша светлость, все бы рассказал вам,
Но этот человек пусть нас не слышит.
Маммон
Да он и сам не пожелает слушать,
Обмана опасаясь.
Фейс
Сэр, вы правы:
Она весьма ученая особа,
Но, изучая Броутоновы книги,[92]
Свихнулась. При одном упоминанье
Об Иудее — на нее находит!
Начнет таким ученым языком
О всяких родословных рассуждать,
Что, слушая, и вы бы, сэр, свихнулись!
Маммон
А можно побеседовать мне с ней?
Фейс
Ох, многие уже сошли с ума
От этаких бесед. Не знаю, сэр!
Спешу, простите. Я за флягой послан.
Серли
Не позволяйте им себя дурачить,
Сэр Маммон!
Маммон
Чем же? Будьте терпеливы!
Серли
Как вы? Довериться пройдохам, шлюхам
И сводням?
Маммон
Вы во власти грязных мыслей!
Постой-ка, Улен!
Фейс
(на ходу)
Не могу, ей-богу!
Маммон
Стой, лис!
Фейс
Хозяин просто рвет и мечет,
Что вы ее видали.
Маммон
(дает ему деньги)
На, пропей!
А в здравом виде какова она?
Фейс
Ах, дивное созданье! Так мила!
Так весела! Она заставит вас
Чрез край излиться, стать подвижней ртути,
Скользить как масло, сэр. Дитя природы!
О чем угодно с нею рассуждайте,
О математике, о государстве,
О непотребстве...
Маммон
А каким путем
К ней подобраться? Как бы испытать
Мне ум ее... и вообще?..
Сатл
(за сценой)
Эй, Улен!
Фейс
Сейчас вернусь.
(Уходит.)
Маммон
Вот уж не думал, Серли,
Что джентльмен, воспитанный, как вы,
Окажется клеветником.
Серли
Сэр Маммон,
Я вам готов служить, но не хочу
На удочку попасться. Не по нраву
Мне этот философствующий сводник.
Далась вам эта девка! Ведь и так
Семь шкур дерут с вас жулики за камень!
Маммон
Вы заблуждаетесь. Я знаю леди,
Ее друзей, причину нездоровья...
Мне брат ее все рассказал.
Серли
Однако
Ее вы в жизни не видали.
Маммон
Видел,
Но позабыл. Предательница память!
На свете нет такой ни у кого.
Серли
Скажите имя брата?
Маммон
Лорд... Ах, вспомнил!
Он имени велел не называть.
Серли
Действительно, предательница память!
Маммон
Ей-ей...
Серли
Не надо. Если не хотите,
Оставим это!
Маммон
Но, клянусь, все правда!
Он мой приятель, человек почтенный,
Я уважаю дом его!
Серли
Мой бог!
Возможно ли, чтоб важный джентльмен,
Богатый и в других делах разумный,
К уловкам всяким прибегал и клятвам,
В сеть к шарлатанам угодить стараясь.
Коль это-то и есть ваш эликсир,
Планета ваша, lapis mineralis,[93]
Обжульте лучше уж меня в примере
Иль в глик,[94] к чему вам lupum sapientis[95]
U menstruum simplex?[96] Играя в карты,
То золото, что брошу я на стол,
Получите вы с много меньшим риском,
Чем из горящей серы или ртути.
Входит Фейс.
Фейс
(к Серли)
Там к вам пришли от капитана Фейса.
Есть дело у него: он просит вас
Быть в церкви Темпля через полчаса.
(Шепчет Маммону.)
Сэр, если вы сейчас от нас уйдете
И через два часа вернетесь снова, —
Хозяина застанете как раз
За испытаньем вашего заказа.
А я уж постараюсь сделать так,
Чтоб где-то с ней вы поболтать смогли.
(к Серли)
Так что ответить капитану сэр?
Придете на свиданье?
Серли
Да, приду.
(Отходит в сторону.)
Но не как Серли; выдам я себя
За посланного им. Да, я уверен, —
Здесь точно дом свиданий; будь здесь пристав,
Чтобы принять присягу, — я б поклялся,
Что не ошибся, — ведь об этом ясно
Свидетельствует имя капитана.
Дон Фейс! Ну да! Известнейшая личность,
Мастак живым товаром торговать
И поставщик всех сводников помельче.
Он главный заправила — назначает,
Кому с кем спать, когда, в какое время,
В каком белье, какую цену брать;
Какой надеть костюм и воротник,
И головной убор, — все предусмотрит!
Вот я инкогнито и попытаюсь
Через него проникнуть в эти тайны
Их подозрительного лабиринта.
А уж проникнув, дорогой сэр Маммон,
Ваш бедный друг, хоть он и не философ,
Со смеху надорвется, потому что
Вам, надо полагать, придется плакать.
Фейс
Он просит не забыть, сэр!
Серли
Не забуду.
Сэр Эпикур, иду.
(Уходит.)
Маммон
Я вслед за вами.
Фейс
Идите, чтоб избегнуть подозрений.
А ваш приятель-то — ехида!
Маммон
Улен,
Ты сдержишь обещанье, а?
Фейс
Клянусь.
Маммон
Меня расхвалишь? Скажешь ей, кто я?
Мол, человек достойный...
Фейс
Ну, а как же!
Скажу, что с вашим камнем вам нетрудно
Ее в императрицу превратить,
А самому стать королем Бантама.
Маммон
Ты это сделаешь?
Фейс
Да.
Маммон
Ах, мой Улен!
Души в тебе не чаю!
Фейс
Сэр; пришлите
Хозяину металл для обработки.
Маммон
Ты, плут, околдовал меня.
(Дает ему деньги.)
Держи.
Фейс
Котлы и рычаги.
Маммон
Ах ты негодник!
Пришлю котлы, горшки и гири тоже.
Вот ухо откушу тебе, разбойник!
Что ты со мною делаешь!
Фейс
Ох, что вы!
Маммон
Ну, ласочка моя, я родился
Тебе на счастье: будешь ты сидеть
У лордов на скамье средь слуг первейших
И цепью золотой играть.
Фейс
Спешите.
Маммон
Никто — ни принц, ни граф...
Фейс
Ах, сэр, ступайте!
Маммон
...Тебя верней и лучше б не устроил.
(Уходит.)
Входят Сатл и Дол.
Сатл
Ну, клюнул? Клюнул?
Фейс
Даже проглотил.
А я подсек, и он теперь — на леске.
Сатл
Мы вытянем его?
Фейс
Ого! За жабры.
Девчонка — безотказная приманка,
Мужчина клюнул — и рехнулся сразу.
Сатл
Ну, Дол, теперь ты, как сестра милорда,
Как бишь его? — должна держаться чинно.
Дол
Подумаешь! Я их породу знаю,
Не бойтесь. Буду чваниться, хихикать,
Без умолку болтать. Изображу
Повадки светских дам, что на поверку
По грубости служанкам не уступят.
Фейс
Занозисто, милашка!
Сатл
Он пришлет
Свои решетки?
Фейс
И горшки, и плошки,
Рожки для башмаков. Я говорил с ним.
Не упустить бы игрока мне только.
Сатл
Мосье Фома-неверный, что боится
Остаться в дураках?
Фейс
Ага! Он самый.
Всадить бы мне в него крючок хороший!
Я удочку закину в церкви Темпля.
Ну что ж, молитесь за меня. Иду.
Снаружи стук.
Сатл
Кого еще несет? Дол, на разведку!
Дол подходит к окну.
Минутку, Фейс, ты дверь откроешь. Вот бы
Явился мой анабаптист. Дол, кто там?
Дол
Не знаю я его. Но по обличью
Как будто сборщик золотого лома.
Сатл
Черт побери! Он говорил, пришлет
Кого-то там из них, святого старца,
Чтоб утварь Маммона у нас купить.
Впусти его! Постой-ка. ... Помоги мне
Снять плащ. Иди.
Фейс уходит с плащом.
Сударыня, ступайте
В свою каморку.
Дол уходит.
А теперь споем
На новый лад все ту же нашу песню.
Он к нам направлен неким человеком,
Интересующимся нашим камнем
Для амстердамского святого братства;
Отцы святые при посредстве камня
Надеются поднять свое значенье.
Приму его и трепет нагоню
Ученостью своей.
Входит Анания.
Где мой помощник?
Входит Фейс.
Сатл
(громко)
Возьми рецепиент! Очисть состав
От флегмы. Все смешай в реторте с солнцем,
Пусть выпарится.
Фейс
Ладно. Слить отстой?
Сатл
Нет, terra damnata[97] в экстракт не входит.
Кто вы?
Анания
Смиренный брат.
Сатл
Что это значит?
Люллист? Риплианист?[98] Filius artis?
Вы что, дульцифицируете, сэр?
Кальцируете? Или, может быть,
Вы сублимируете? Вы, наверно,
Знакомы с сапор понтик? Сапор стиптик?
Интересует вас гетерогенность?
И гемогенность?
Анания
Сударь, я не знаю
Языческих наречий никаких!
Сатл
Языческих? Вы ниппердолингинец![99]
Итак, Ars sacra[100] и хризопопея,
Панфизика, спагирика — для вас
Наречия языческие?
Анания
Да.
Ведь греки-то язычники!
Сатл
Как! Греки —
Язычники?
Анания
Да, да! Все, что идет
Не от древнееврейского начала, —
Языческое, сударь.
Сатл
(Фейсу)
Ну, бездельник,
Ступай, поговори с ним, как философ,
На нашем языке и объясни
Процесс мартиризации металла.
Фейс
(бойко)
Сначала путрефакция идет,
Затем процесс солюции, а следом
Аблюция, а также сублимация,
И кообация и кальцинация,
Сарация и, наконец, фиксация.
Сатл
(Анании)
Ужель и это греческий язык?
(Фейсу.)
Ну, а когда идет вивификация?
Фейс
Вслед за мортификациею, сударь.
Сатл
А что мы кообацией зовем?
Фейс
Когда металл, облитый царской водкой,
Оттягивают трижды в круг семи
Известных сфер.[101]
Сатл
К чему, металлы склонны
В пассивности природной?
Фейс
К маллеации.
Сатл
Так. Что есть ultimum supplicium auri?[102]
Фейс
А это означает — антимоний.
Сатл
(Анании)
Ну? Снова что ли греческий язык?
(Фейсу.)
А каковы, скажи мне, свойства ртути?
Фейс
Подвижность и стремление исчезнуть.
Сатл
Так. Признаки ее какие?
Фейс
Вязкость,
Чувствительность и маслянистость, сэр.
Сатл
Что нужно нам для перегонки?
Фейс
Сэр,
Тальк, скорлупа яичная и мрамор.
Сатл
Ответь мне, Что такое магистерий?
Фейс
Замена элементов, сэр: сухого
Холодным, а холодного сырым,
Сырого — теплым, теплого — сухим.
Сатл
И это все языческая речь?
Что значит lapis philosophicus?[103]
Фейс
О, это камень и не камень, Дух,
Душа — и тело! Он при растворении —
Раствор; а при сгущении — комок;
При испаренье — пар!
Сатл
Довольно!
Фейс уходит.
Это
Языческий и греческий для вас?
Да кто вы?
Анания
С вашего соизволенья —
Слуга изгнанников святых; торгую
Добром сирот и вдов и отдаю
Отчет подробный братству. Я — диакон.
Сатл
Вас, значит, мистер Хоулсом послал,
Наставник ваш?
Анания
Да, ревностный наш пастырь,
Брат Трибюлейшен Хоулсом.
Сатл
Прекрасно!
Я, кстати, получу вот-вот толику
Случайного сиротского добра.
Анания
Какого рода?
Сатл
Олово и медь,
Кастрюли, металлическую утварь,
На коих мы испытываем смеси;
Часть я, пожалуй, уступил бы братству,
Но только за наличные, конечно.
Анания
Скажите, а родители сирот
Благочестивы были непритворно?
Сатл
Зачем вам это знать?
Анания
Тогда мы будем
По справедливости платить и честно
Оценивать добро их.
Сатл
Вот так ловко!
А если бы они не проявляли
Усердья в вере, вы бы их надули?
Нет, вам, как видно, доверять нельзя,
Пока мы с пастором не потолкуем.
Вы деньги принесли на уголь?
Анания
Нет.
Сатл
Нет? То есть как?
Анания
Мне братья поручили
Сказать, что рисковать не станут больше,
Покуда не увидят превращений.
Сатл
Что?
Анания
На кирпич, на известь и стекло
Уж тридцать фунтов получили вы,
Да перебрали фунтов девяносто
На матерьялы; а святые братья
Прослышали, что некто в Гейдельберге
Такой же камень сделал из яйца
И горсточки железной пыли, сэр.
Сатл
Как вас зовут?
Анания
Анания.
Сатл
Прочь, пес,
Позорище апостолов! Прочь, мерзость!
Прочь! Неужели не нашлось имен
В святейшей консистории у вас
Пристойней, чем Анания? Пришлите
Старейшин ваших. Пусть прощенья молят
За то, что вас прислали. Если ж нет, —
Я погашу огонь. Все разнесу!
И кубы перегонные, и печь,
И piger Henricus,[104] и остальное!
Ах, негодяй! Все погублю я, слышишь?
И красную и черную тинктуры!
Так и скажи. Пусть рухнут их надежды —
Епископов и все чиноначалье
Антихристово вырвать вместе с корнем.
А если час иль полчаса промедли? —
Вода, земля и сера вновь сольются
И все погибнет, мерзостный Анания!
Анания уходит.
Небось примчатся! Сами поспешат
В ловушку. Будем поступать, как няньки, —
Пугать детей, чтоб их заставить есть.
Входит Фейс в форме капитана, за ним следует Дреггер.
Фейс
Сейчас он духами своими занят,
Но мы насядем на него.
Сатл
В чем дело?
Что это за Баярды-храбрецы?
Фейс
(Дреггеру)
Я говорил, он обозлится. — Сэр,
Принес еще один червонец Авель,
Взгляните.
(Тихо Дреггеру.)
Мы должны его задобрить.
Давайте мне.
(Сатлу.)
Он просит указать...
Э... что ты просишь, Авель?
Дреггер
Только знака.
Фейс
Счастливого, конечно, — процветанья.
Сатл
Вот я как раз сейчас над этим думал.
Фейс
(тихо Сатлу)
Черт! Для чего ты это говоришь?
Он пожалеет, что подкинул денег.
(Громко.)
А как насчет его созвездья, доктор?
Весы?
Сатл
Нет, это пошло и избито:
Под знаком Тавра ты рожден — так вешай
Быка иль бычью голову над лавкой?
Родился под звездой Барана — значит,
Малюй на вывеске барана? Фи,
Убого! Нет, твое составят имя
Мистические сочетанья знаков,
Лучи которых станут бить по нервам
Всех проходящих, возбуждать желанья,
От коих будет прок владельцу лавки.
Итак, мы сделаем...
Фейс
Вниманье, Авель!
Сатл
Мы пишем АВ, рисуя рядом ЕЛЬ;
Получим: АВЕЛЬ. Ловко? Дальше ДР.
Рисуем доктора; осталось ЕГГЕР...
Пожалуйста — вот Егерь. Рядом с ним
Рычащий пес, сожравший мягкий знак,
Р... Р... вот видите — все вместе Дреггер.
Ну чем не вывеска? Я полагаю,
Достаточно таинственно — не правда ль?
Фейс
Ну, все теперь в порядке!
Дреггер
Вот спасибо!
Фейс
Имей ты хоть шесть ног, и то не мог бы
Набегаться за ним с поклоном. Доктор,
Он вам принес табак для трубки.
Дреггер
Да!
И мне б хотелось кой о чем еще
Вас попросить.
Фейс
Выкладывай все, Авель!
Дреггер
Сэр, поселилась около меня
Одна вдова, красотка молодая.
Фейс
Ну, в самом деле?
Дреггер
Лет ей девятнадцать,
Не больше.
Фейс
Хорошо.
Дреггер
Она еще
Не модница и носит капюшон
На голове торчком...
Фейс
Неважно, Авель.
Дреггер
Я иногда ей продаю румяна...
Фейс
Как? Ты торгуешь ими?
Сатл
Капитан,
Я ж говорил?
Дреггер
Лекарствами снабжаю,
И этим я снискал ее доверье.
Охота ей здесь моды изучить.
Фейс
Так, так!
(В сторону.)
И подцепить супруга.
(Дреггеру.)
Дальше?
Дреггер
Ей хочется узнать свою судьбу...
Фейс
Шли к доктору ее! Чего же лучше?
Дреггер
Насчет их милости я говорил,
Да страшно ей, — а вдруг о том узнают,
И это, мол, ее второму браку
В ущерб пойдет.
Фейс
В ущерб? Нет, это способ
Его наладить, если он расстроен,
И вдовушку твою желанной сделать!
Послушай, Авель, ты скажи ей так:
Она известность обретет, а вдовам,
Когда они безвестны, — грош цена;
В количестве поклонников их сила.
Пришли ее. А может статься, в ней
Твоя судьба; да, да — кто знает?
Дреггер
Нет,
Ее супругом будет только рыцарь,
Не ниже, — так поклялся брат ее.
Фейс
Что, что? И ты отчаялся, бедняга,
Забыв, что доктор предсказал тебе?
А мало ли купцов возведено
В сан рыцаря? Достаточно отнесть
Одной известной мне ворожее
Стакан твоей мочи — и все в порядке.
А брат ее — он что же, рыцарь?
Дреггер
Нет.
Он земли получил совсем недавно,
Они еще горяченькие, так же
Как и его двадцатилетний нрав;
Командует сестрой и получает
Он каждый год три тысячи дохода.
Сюда приехал он учиться ссорам
И повертеться в обществе. А после
Уедет доживать свой век в деревню.
Фейс
Учиться ссорам?
Дреггер
Да, верней, искусству
Их затевать и разрешать дуэлью,
Которая у щеголей так модна.
Фейс
Ну, знаешь, Авель, коль в стране найдется
Помочь ему способный человек,
Так это доктор! Он уже составил
Путем математических расчетов
Таблицу — руководство дуэлянтам
И преподаст ему искусство ссоры.
Беги, веди и брата, и сестру,
А о себе как женихе ее
Не беспокойся — доктор все уладит.
Беги, лети! Да шелку на костюм
Для доктора с собою принеси:
За хлопоты аванс.
Сатл
Да что вы, право!
Фейс
Он принесет. Он честный парень, доктор.
Не мешкай, не благодари. Веди-ка
Сестру и брата к нам, и шелк неси.
Дреггер
Из кожи буду лезть!
Фейс
Ну, постарайся.
Сатл
Чудеснейший табак! Тут сколько унций?
Фейс
Он фунт пришлет вам, доктор.
Сатл
Нет.
Фейс
Пришлет.
Добрейшая душа! За дело, Авель!
Потом узнаешь результат. Спеши!
Дреггер уходит.
Дурак несчастный. Жрет один лишь сыр
И от глистов страдает. Вот причина
Его прихода. Он признался мне,
Что приходил за глистогонным.
Сатл
Ладно,
Получит и его. Ну, все в порядке!
Фейс
Жена, жена для одного из нас!
Мы кинем жребий, Сатл, пусть проигравший
Добавочно деньгами получает
То, что другой натурою возьмет.
Сатл
Боюсь я все же, как бы не пришлось
Тому, кто женится, просить доплаты, —
А вдруг у ней не в меру мягкий нрав?
Фейс
А вдруг она такою будет ношей,
Что муж не выдержит?
Сатл
Давай сначала
Посмотрим на нее, потом решим.
Фейс
Согласен. Но ни звука Дол.
Сатл
Ни-ни!
Скорей беги, да излови-ка Серли.
Фейс
Дай бог, чтоб я не упустил его.
Сатл
Вот это то, чего и я боюсь.
Уходят.

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Узенькая улочка перед домом Лавуита.
Входят Трибюлейшен Хоулсом и Анания.
Трибюлейшен
Подобное глумленье над святыми
Не редкость: мы, изгнанники, должны
Сносить с терпением нападки, веря,
Что это нам ниспослано как искус,
Чтоб стойкость нашу испытать.
Анания
До страсти
Сей человек мне мерзок; он язычник,
И верьте, говорит по-ханаански!
Трибюлейшен
Он, точно, нечестивец.
Анания
У него
На лбу — знак зверя. Ну, а что до камня,
Тут дело темное. Мутит язычник
Своею философией народ.
Трибюлейшен
Что ж делать, добрый брат мой, покоримся!
Все средства хороши, коль служат целям
Святого дела.
Анания
Но его приемы
Нам непригодны; для святого дела
Святой потребен путь.
Трибюлейшен
Ну, не скажите
Дитя греха порою может стать
Орудьем провиденья! И должны мы
Терпимей быть к людскому естеству,
Живущему среди паров металла,
Что отравляют человечий мозг
И яростью его преисполняют.
Найдем ли мы безбожников на свете
Свирепей поваров? Кто нечестивей
И злее стеклодувов? Где мы больше
Служителей антихриста находим,
Чем средь литейщиков колоколов?
Что сатану, врага людского рода,
Столь сатанинским делает, скажите?
Лишь пребыванье вечное его
Вблизи огня, в чаду паров кипящих
И серных, и мышьячных! Мы должны
Вникать в суть дела, чтобы разобраться
В первопричине настроений наших.
А вдруг по окончании работы
В нем постепенно стихнет злобный гнев
И, воспылав религиозным рвеньем,
Он ревностно восстанет на защиту
Благочестивой нашей веры против
Кровавых мишуры и фальши Рима?
Повременим идти к нему, покуда
Не в духе он. Вы зря его корили
Успехом наших гейдельбергских братьев,
Не взяв в расчет, что нам необходимо
Поторопить его с работой, дабы
Умолкнувшим святым дать снова голос,
А нам сие под силу будет, только
Когда мы в собственность получим камень.
Один ученый брат, шотландец родом,
Внушил мне, что aurum potabile[105]
Единственное действенное средство,
Которое заставить может судей
Вникать в суть дела. Значит, не мешает
Нам ежедневно им его давать.
Анания
Не слышал я полезней наставлений
С тех пор, как светом веры озарен!
Да, жаль, что слишком я перестарался
В своем усердье.
Трибюлейшен
Что ж, войдем к нему.
Анания
Был движим я высоким побужденьем
И бескорыстным. Постучим сперва.
(Стучит.)
Мир дому этому.
Дверь открывается, и они входят.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Комната в доме Лавуита.
Входит Сатл, за ним следуют Трибюлейшен и Анания.
Сатл
Пришли? Ну то-то!
Пора! Ведь ваши шестьдесят минут
Прошли, и чуть не полетели к черту
Furnus acediae, turris cireulatorius:[106]
Реторты, колбы — все бы стало пеплом.
Как! Здесь Анания? Вернулся, грешник?
Нет, уничтожу все!
Трибюлейшен
Сэр, успокойтесь!
Наш брат Анания, смирив свой дух,
Явился к вам молить о снисхожденье,
Признав, что он, в порыве благочестья,
Переусердствовал излишне.
Сатл
Это
Меняет дело!
Трибюлейшен
Верьте, наше братство
Поистине желанья не имело
Вас огорчить хоть чем-нибудь. Напротив,
Готовы братья помогать охотно
В любых проектах вам.
Сатл
А это сильно
Меняет дело.
Трибюлейшен
Оцените сами
Сиротское добро и дайте список
Того, что вам еще потребно будет
Для благостных трудов. Вот кошелек —
Преподношение святого братства.
Сатл
А это уж меняет дело в корне.
Ну, поняли, как надо поступать?
Не зря я толковал про этот камень!
Ведь нужен он не только для вербовки
Наемных сил за морем; и не только
Для упроченья вашего союза
С голландцами, чей флот хотите вы
Из Индии привлечь себе на помощь,[107]
Лечение целебным этим камнем
Одно уже доставит вам повсюду
Единомышленников и друзей
И партию свою. Вот предположим,
Что кто-то из влиятельных вельмож
Подагрой болен; стоит вам послать
Ему всего три капли эликсира —
Как он здоров — и, значит, ваш сторонник!
Другой сановник от водянки пухнет —
Он примет огнестойкий ваш состав
И снова молод! Вот еще вам друг.
К вам может обратиться и старуха
С душою молодой, но дряхлым телом,
Негодным для постели, и лицом,
Которому румяна не помогут.
Вы маслом с тальком подновили даму —
И новых обретаете друзей
В лице ее и всех ее знакомых.
Пришел к вам лорд, терзаемый проказой,
Иль сифилитик из дворян, иль сквайр
Больной и тем и этим, — вы взглянули
И сразу же беднягу исцелили
Одним втираньем вашего лекарства, —
И все растет, растет число друзей.
Трибюлейшен
Да, способ плодотворный!
Сатл
А затем
Вы адвокату превратить посуду
Беретесь к рождеству из оловянной
В серебряную.
Анания
К рождеству христову!
Прошу вас!
Сатл
А, опять ты за свое!
Анания
Не буду больше!
Сатл
Или позолоту
В литое золото. Поймите, всюду
У вас друзья. Нешуточное дело
Иметь возможность войско снарядить!
Да вы откупите, коль захотите,
Все земли у французского монарха
Иль Индию у королей испанских.
Для вас препон не будет никаких
В борьбе с духовною и светской властью.
Трибюлейшен
Воистину вы правы. Светской властью
Мы сами станем.
Сатл
Ясно! Кем угодно!
Вы сможете тогда и прекратить
Ораторские ваши упражненья
И распевание псалмов. А впрочем,
Конечно, тем, кого не чтят в стране
Из-за религиозных расхождений,
Приходится для привлеченья паствы
Изобретать особые распевы.
Вытье ж псалмов, как всякому известно,
На женский пол воздействует изрядно
И нравится флегматикам. Оно
Вам заменяет колокол!
Анания
Неправда!
Колокола — бесовская затея,
А вот псалмы — от бога.
Сатл
Нет, я вижу,
Для вас стараться — только время тратить.
Ох! Лопнуло терпенье! Все сейчас же
Повыкину к чертям! Я не желаю,
Чтоб мучили меня!
Трибюлейшен
Прошу вас, сэр!
Сатл
Все истреблю! Я говорил ему!
Трибюлейшен
Сэр, не взыщите! Этот человек
Раскаялся и вспоминать не станет,
При всем своем благочестивом рвенье,
Вам неугодные псалмы. А кстати,
В них, с полученьем камня, отпадет
Нужда.
Сатл
Равно как отпадет нужда
Носить личину святости, чтоб вдов
Приманивать в надежде на наследство
И принуждать взалкавших рая жен
Мужей своих на благо церкви грабить;
Нужды не будет представлять к взысканью
Просроченный всего лишь на день вексель
И должника пускать с сумой, ссылаясь
На волю провиденья; не придется
Скоромным обжираться по ночам,
Себе назавтра облегчая пост
И, к умиленью братьев и сестер,
Служа примером умерщвленья плоти;
Или собранью слушателей жадных
Бросать, как кость, мудреные вопросы
Такого рода: что угодней богу —
Охота или травля? И должны ли
Матроны-христианки завиваться
Или носить парик? И не грешно ли
Им прибегать к крахмаленью белья?
Анания
Крахмальное белье — великий грех!
Трибюлейшен
Прошу, оставьте это без вниманья. —
Угомонись, ревнитель неуемный! —
Сэр, продолжайте!
Сатл
Незачем вам будет
Прелатов клеветою обливать,
Боясь, что вам за то отрежут уши
И навсегда возможности лишат
Внимать молитвам скудоумным. Также
Вам не придется поносить театры,
Усердствуя в угоду олдермену,
От чьих щедрот живете вы; иль врать
До хрипоты в припадке лицемерья.
Приемы эти станут бесполезны,
Равно как ваши имена: Смиренье,
Гонение, Злосчастье, Воздержанье,
Придуманные вами из тщеславья
И для прельщенья слуха прихожан.
Трибюлейшен
Да. сэр, мы применяем эти средства,
Придуманные братством, чтоб повсюду
Свет нашего ученья разливать
И обретать с их помощью известность
И без труда, и быстро.
Сатл
Это мелочь,
Нуль по сравненью с чудотворным камнем!
Он — плод искусства ангелов господних,
Природы дар, божественная тайна,
Несущаяся в облаках с востока
На запад; и идут о нем преданья
Не от людей — от духов!
Анания
Ненавижу
Преданья! Я не верю им.
Трибюлейшен
Тсс!
Анания
В них
Один сплошной папизм! Нет, не желаю
Молчать... я не...
Трибюлейшен
Анания!
Анания
Не стану
Потворствовать безбожнику такому
И поносить святых. Не потерплю...
Сатл
Отлично вытерпишь, не околеешь.
Трибюлейшен
Он одержим неукротимым рвеньем,
Но в остальном — святой, достойный брат;
Он скуден знаньем, небогат умом,
Но золотую истину обрел
Благодаря щедротам откровенья.
Сатл
А золота довольно у него,
Чтобы скупить сиротское добро?
Назначили меня опекуном,
И я по доброте и долгу чести
Обязан для своих сирот-бедняжек
Все сделать, что могу... не забывая,
Само собой, об интересах братства.
Имущество сироток в кладовой;
Туда ступайте, инвентарь составьте,
Назначьте цену и платите деньги,
И это все, что надо нам от вас.
Потом на вещи брызнем эликсиром,
И олово вдруг станет серебром,
Медь — золотом. Я сдам их вам по весу.
Трибюлейшен
А сколько братству ожидать еще?
Сатл
Подумаем: в какой сегодня фазе
Луна? Спустя дней восемь, девять, десять
Она посеребрится; и затем
Три дня лимонизироваться будет...
Примерно этак через две недели
Ваш магистерий будет в лучшем виде.
Анания
Точнее, в день второй недели третьей
В девятом месяце?
Сатл
Да, мой красавчик
Анания!
Трибюлейшен
Во что ж нам обойдется
Имущество сирот?
Сатл
Да марок во сто.
Там воза три, не меньше, а ведь это
Шесть миллионов верных принесет вам.
Но мне для топки нужен уголь.
Трибюлейшен
Как?
Сатл
Последняя закладка, и конец.
Необходимо пламя довести
До ignis ardens;[108] мы уже прошли
Fimus equinus, balnei, cineris[109]
Все меньшие теплоты. Но коль скоро
Святой казне дороговато это
И братству нужно деньгами разжиться, —
Могу помочь: все олово, какое
Вы купите, я растоплю немедля
И, подмешав тинктуру, начеканю
Для вас голландских долларов, не хуже
Тех, что казна чеканит в Нидерландах.
Трибюлейшен
А вы сумеете?
Сатл
Да, и готов
Подвергнуть их тройному испытанью.
Анания
Вот будет радость для святого братства!
Сатл
Но это в тайне вы должны хранить.
Трибюлейшен
Простите, а законен акт чекана?
Анания
Законен? Мы не признаем законов![110]
Подумаешь, чекан чужой страны!
Сатл
И не чекан, а переливка.
Трибюлейшен
Верно!
Ведь переливка денег-то законна!
Анания
Ну да!
Трибюлейшен
Конечно.
Сатл
Без сомненья! Верьте
Анании — он редкостный знаток
В вопросах совести.
Трибюлейшен
Мы спросим братьев.
Анания
Они одобрят и сочтут законным,
Я убежден. — Где вы займетесь этим?
Снаружи слышен стук.
Сатл
Потом поговорим, ко мне пришли,
А вы покуда вещи осмотрите,
Пройдите в кладовую. Вот вам опись,
Сейчас приду к вам.
Анания и Трибюлейшен уходят.
Кто там? Фейс, иди!
Входит Фейс в форме капитана.
Ну как, сорвал ты куш?
Фейс
Чуму сорвал я!
Ведь этот враль паршивый не пришел!
Сатл
Да что ты говоришь?
Фейс
Я там крутился
До этих самых пор и — никого!
Сатл
Так на него решил ты плюнуть?
Фейс
Плюнуть?
Сам черт и тот бы плюнул на него.
Проклятье! Что я, мельничная кляча,
Чтоб день ходить вокруг него без толку!
Давно я знаю эту птицу!
Сатл
Было б
Вершиной мастерства его обжулить.
Фейс
Ну, дьявол с ним! Есть новость позанятней.
Вот что, душа моя, коллега-сводник:
Сюда приехал по своим делам
Один испанский граф, ну, словом, дон,
И он привез с собою снаряженье —
Шесть пар штанов, что будут вдвое шире,
Чем три голландских шлюпа, и немало
Других штанов — коротких. Он набит
Пистолями и прочею монетой
И явится с минуты на минуту
Затем, чтоб укрепляющую ванну
Принять у нас (но это для проформы),
На деле же — атаковать наш замок,
Наш дуврский форт, твердыню, цитадель,
Наш бастион, короче — нашу Дол!
А где она? Пусть приготовит ванну,
Духи и ужин, тонкое белье,
А главное — пусть ум настроит свой
На то, чтоб выдоить его до капли.
Где потаскушка?
Сатл
Явится сейчас.
А я с ханжами только счет закончу
И скоренько вернусь.
Фейс
Так здесь они?
Сатл
Итог подводят.
Фейс
Сколько?
Сатл
Сотня марок!
(Уходит.)
Фейс
Вот здорово! День хоть куда, ей-богу!
Дал десять фунтов Маммон; три — мой клерк,
Табачник — португалку! Братство — сто!
Так, не считая будущих доходов
От дона и вдовы, я пай свой нынче
Не продал бы за пятьдесят...
Входит Дол.
Дол
Чего?
Фейс
Конечно, фунтов, Дол, душа моя!
Ты уж готова?
Дол
Да, лорд-генерал,
Скажи, какие вести с поля боя?
Фейс
Там несколько бойцов, что окопались
И под прикрытием своей науки
Схватиться порешили с целым миром,
Сидят себе, толстеют да хохочут
При мысли о трофеях, приносимых
Их вылазками каждый божий день.
Вот, например, в счастливый этот час
Отважный дон пленен моею Долли,
И выкуп взять теперь с него вольна ты,
Прелестница; тебя еще не видев,
Цепями глаз твоих уже он скован
И будет брошен на твою перину,
Пускай он сгинет, как в темнице, в ней.
Ты, Долли, промытарь его без сна
Своею трескотней до той поры,
Пока не станет он совсем ручным,
Как дрозд зимой или как муха в банке
С вареньем; ты попридержи его,
Как в улье, под лебяжьим одеялом
На простыне батистовой, покуда
Начнет нам мед и воск давать наш птенчик.
Дол
А кто он, генерал?
Фейс
Adelantado,[111]
Гранд, цыпочка. Мой Деппер был здесь?
Дол
Нет.
Фейс
А Дреггер?
Дол
Тоже нет.
Фейс
Чума им в глотку!
Вот копуны! Связался же с дерьмом
В такой удачный день!..
Входит Сатл.
Ну как? Покончил?
Сатл
Разделался. Они уже ушли,
И деньги в нашем банке, Фейс. Теперь
Найти бы нам старьевщика не худо
И эту рухлядь сбыть вторично!
Фейс
Черт!
Все это Авель купит для хозяйства,
Коль мы ему вдову пообещаем...
Сатл
Благая мысль! Даст бог, придет он и...
Фейс
Не дай господь, чтоб он пришел, покуда
Не сладили мы с новым делом.
Сатл
Фейс,
Как ты напал на этого испанца?
Фейс
Какой-то дух записку подал мне,
Когда кружил я в ожиданье Серли
Близ церкви (у меня везде шпионы!).
Сатл, наши ванны стали знамениты
Благодаря моим трудам. Ну, Дол,
Готовь-ка к бою девственность свою;
Бери нахрапом; трепещи, как рыбка;
Целуй взасос; болтай что ни взбредет.
Испанское высочество, мой ангел,
По-нашему не смыслит ни бельмеса,
Тем проще обмануть его. Он едет
Сюда тайком, в наемном экипаже;
В проводники к нему подослан мною
Наш кучер. Больше нет с ним никого.
Стук снаружи.
Кто там?
Дол уходит.
Сатл
Не он ли?
Фейс
Нет, еще не время.
Дол возвращается.
Сатл
Кто?
Дол
Клерк ваш Деппер.
Фейс
Видно, бог так хочет.
Царица фей, скорее наряжайся!
Дол уходит.
Ну, доктор, мантию напяль и живо
Спровадь его.
Сатл
Тут дело затяжное...
Фейс
А ты знай действуй под мою подсказку,
И мы турнем его.
(Подходит к окну.)
Ах, черт, клиенты!
И Авель тут, и, кажется, тот самый
Буян-наследник, жаждущий дуэлей.
Сатл
А вдовушка?
Фейс
Да нет, ее не видно.
Ну, испарись!
Сатл уходит. Входит Деппер.
Пожалуйте, входите!
А доктор трудится для вас вовсю,
Хоть уломал его я еле-еле;
Он утверждает, что, играя в кости,
Вы будете особенно счастливы.
Он в жизни не слыхал, чтоб так тряслась
Ее величество над кем-нибудь;
О вас дала столь лестный отзыв тетя,
Что лучше не придумаешь!
Деппер
А я
Ее величество увижу?
Фейс
Да!
И даже поцелуете!
Входит Авель в сопровождении Кастрила.
Ну, Авель,
Ты шелк принес?
Дреггер
Нет, сэр; но вот табак.
Фейс
А, молодец! Но шелк ты не забудешь?
Дреггер
Нет, капитан. Вот это мистер Кастрйл,
Привел я к вам его.
Фейс
А где вдова?
Дреггер
Он говорит — придет.
Фейс
Ах так? Отлично!
Сэр, ваше имя Кастрил?
Кастрил
Да, я лучший
Из Кастрилов. Ведь мой доход иначе
Не составлял бы тысячу пятьсот!
Где доктор? Мне табачник говорил,
Что кое в чем он смыслит. Сведущ он...
Фейс
В чем именно?
Кастрил
В делах дворянской чести.
До тонкости ли знает он, как надо
Дуэль затеять?
Фейс
Сразу видно, сударь,
Что вы здесь новичок, коль так спросили.
Кастрил
Нет, сударь, не такой уж новичок!
Я слышал ваших забияк и видел,
Как в лавке у него они курили.
Дымить и мы по-всякому ловки,
Но я хочу уметь курить и драться
Так, как они, чтоб, воротясь в деревню,
Заняться этим там.
Фейс
Насчет дуэлей
Могу сказать — вас доктор посвятит
Во все детали. Он покажет вам
Изобретенный им самим прибор —
Определитель драк. Назреет ссора —
И сразу же прибор определяет,
Как кончится она — грозит ли смертью,
Иль безопасна; как ее вести —
Вполоборота или по прямой,
И ежели не под тупым углом,
То не под острым ли. Все преподаст он —
Научит, как обманывать других
И поддаваться на обман.
Кастрил
Что, что?
Как поддаваться на обман?
Фейс
Ну да!
По кругу, или, скажем, по косой,
Но никогда не врать прямолинейно!
Ведь эти теоремы изучает
Весь город, сэр, и обсуждает их
Обычно в академиях обжорства.
Кастрил
А учит он, как жить своим умом?
Фейс
Чему угодно! Он вникает сразу
В любую тонкость. Доктор-то меня
И сделал капитаном. Кем я был
До встречи с ним два месяца назад?
Дубиной — вроде вас. Его метода:
Сперва он вас ведет в кабак.
Кастрил
Ну нет!
В кабак я ни ногою.
Фейс
Почему?
Кастрил
Играют там, да больно уж плутуют.
Фейс
А вы хотите щеголем прослыть
И не играть?
Кастрил
Нет, карты — разоренье!
Фейс
Да что вы, сэр, напротив! Кто продулся,
Тот лишь игрою поправляет дело.
А как живут своей смекалкой те,
Кто промотал шесть ваших состояний?
Кастрил
В год по три тысячи?
Фейс
Хоть сорок тысяч!
Кастрил
Ужели есть такие?
Фейс
Есть, конечно!
И до сих пор все щеголи они.
(Показывая на Деппера.)
Вот джентльмен — шиш у него в кармане,
Несчастных сорок марок годовых,
Какие это деньги? Ну, а доктор
Устроит так, что некий дух везенья
Слетит к нему, и через две недели
Мой баловень неслыханной удачи
Обставит вас и столько загребет,
Что хватит на баронское поместье.
И вот уж он желанный гость повсюду
На рождество и просто в день любой,
И где б ни шла игра — он председатель;
Ему почет и лучшее вино;
Ему везде бесплатно преподносят
Бокал-другой Канарского; кладут
Без пятен скатерть, самый острый нож;
Дичь с вертела несут. Да за него
Все наши кабаки передерутся
Не хуже, чем театры за поэта.
Хозяин сам назвать его попросит
Любимейшее блюдо (это будут
Креветки в масле, надо полагать);
Непьющий выпьет за его здоровье,
Поскольку он персона из персон
На пиршестве...
Кастрил
А вы не врете, часом?
Фейс
Да провалиться мне! Ну что за мысль!
Иль вот, к примеру, отставной вояка,
Которому перчаточник иль шорник
И те отпустят в долг лишь по две пары
Своих изделий. Но вояка этот
Заводит дело с доктором, и глядь —
Уж у него и средства появились,
Чтоб содержать своих любовниц, слуг
И самого себя, да так роскошно,
Что все дивятся!
Кастрил
Неужели доктор
И этому способен научить?
Фейс
И многому другому. А когда
Лишитесь вы земель (с землей возиться
Не любят долго светские повесы),
Все проживете, вас прижмет с деньгами
И доступу не будет в кабаки,
Тогда пред вами доктор развернет
Такую перспективу, сударь мой:
В одном ряду вы сможете увидеть
Наследников солидных, тех, чья подпись
И векселя имеют твердый курс
У всех без исключения торговцев,
Сбывающих им всяческую залежь;
Ну, а в другом ряду — купцы такие,
Кто совершает сделки самолично,
Чтоб не делиться частью барыша
С каким-то маклером; на третьем месте
Те лавки, где находятся товары
И ждут, чтоб ими занялись, —
Будь то сыры, синель, хмель, перец, мыло,
Табак иль толокно. Вы этим всем
Сумеете распорядиться сами,
Отчета не давая никому.
Кастрил
Неужто он такой мастак?
Фейс
Ну как же!
И Авель знает. А какой он мастер
Устраивать для вдовушек богатых,
Наследников и женщин молодых
Необычайно выгодные браки!
Ему по этой части равных нет.
Съезжаются к нему со всех концов,
Чтоб получить совет, узнать судьбу.
Кастрил
Ах, господи! Пришлю-ка я сестру...
Фейс
Но странно, что про Авеля сказал он...
Неслыханно! — Да, между прочим, Авель,
Не ешь ты сыру: от него хандра,
А от хандры — глисты. Но суть не в том.
Так вот, он мне сказал, что честный Авель
Всего один раз в жизни был в таверне.
Дреггер
Да, только раз.
Фейс
Потом его тошнило,
Да как!..
Дреггер
Он вам и это говорил?
Фейс
А как бы я узнал иначе?
Дреггер
Верно!
В тот день стреляли мы. Потом на ужин
Бараниною жирною объелись,
А мне она совсем не по желудку.
Фейс
Да и вдобавок у него башка
Хмельного не выносит совершенно,
А тут еще визг скрипок, страх за лавку, —
Ведь он не держит слуг...
Дреггер
Вот голова
И разболелась....
Фейс
Отвести его
Пришлось домой — так доктор мне сказал;
Тут добрая одна старуха...
Дреггер
Верно,
(Из Си-Кол-лейна) очень помогла мне
Травой стенницей и прокисшим элем,
Мне это стоило всего два пенса.
Но я однажды хуже захворал...
Фейс
Ты с горя заболел, когда тебя
На восемнадцать пенсов обложили
Налогом за водопровод?
Дреггер
Да, верно,
Я думал даже — не переживу.
Фейс
Ты облысел...
Дреггер
Да, сэр, от огорченья!
Фейс
Вот так и доктор говорит.
Кастрил
Табачник,
Сходи-ка за сестрой моей; я должен
С ученым этим парнем повидаться
Перед отъездом; и сестре не грех бы.
Фейс
Он занят, сэр; но коли есть у вас
Сестра и привести ее хотите,
То лучше самому вам это сделать —
Освободится скоро он.
Кастрил
Бегу.
(Уходит.)
Фейс
(Авелю)
Ну, друг, она — твоя! Тащи нам шелк!
Дреггер уходит.
(В сторону.)
А с Сатлом за вдову придется драться.
Идемте, мистер Деппер. Ну, видали,
Как ловко я клиентов разогнал,
Чтоб без помех обделать ваше дело?
Вы совершили все по ритуалу?
Деппер
Да, все, и чистую надел рубашку.
Фейс
Прекрасно! Эта самая рубашка
Большую сослужить вам может службу.
Свой пыл не хочет тетя показать,
Покуда не увидит вас. А слуг
Вы не забыли?
Деппер
Нет, я взял с собой
Сто двадцать шиллингов для них в Эдвардах.
Фейс
Так, так.
Деппер
Соверны с Генрихом.
Фейс
Прекрасно!
Деппер
И Джемсами три шиллинга, а к ним
В придачу грот Елизаветы. Словом,
Тут ровно двадцать ноблей.
Фейс
Хоть вы точны;
Но лишний нобль в Мариях не вредил бы.
Деппер
Найдется и в Мариях, и в Филиппах.[112]
Фейс
А, это много лучше. Где они?
Тсс... тише... доктор!
Входит Сатл, переодетый жрецом царицы фей, с куском тряпки.
Сатл
(изменив голос)
Отвечай, пришел ли
Племянник их величества?
Фейс
Пришел.
Сатл
А он постился?
Фейс
Да.
Сатл
Кричал ли «гав»?
Фейс
(Депперу)
Ответьте: «Трижды!»
Деппер
Трижды.
Сатл
Сколько раз
Кричал он «бэ-э»?
Фейс
Ответьте, коль кричали.
Деппер
Кричал.
Сатл
Тогда в надежде, что племянник,
Как велено, исполнил ритуал
И уксусом все чувства пропитал, —
В залог грядущих благ царица фей
Дарит любимца юбкою своей,
Чтоб он ее надел при нас же, тут,
И шлет рубашки собственной лоскут
Ему на счастье. Это та тряпица,
В какую пеленать его царица
Готовилась; пусть носит без опаски
Лоскут сей на манер глазной повязки
С такою же охотою, с какой
Оторван он их милости рукой.
Они завязывают ему тряпкой глаза.
Пусть, вверя ей судьбу — так фея просит, —
Все ценности свои он на пол бросит.
И нет сомнений у царицы фей,
Что сделает он все в угоду ей.
Фейс
Нет, нет, нельзя ей усомниться в нем!
Нет вещи, с коей он бы не расстался
По воле тети.
(Депперу.)
Кошелек бросайте,
Как сказано, и носовой платок.
Деппер бросает это все на пол.
О, все исполнит он в угоду фее.
Есть кольца? Киньте на пол! Есть браслет
С серебряной печаткою? Бросайте!
Ведь эльфов, слуг своих, пришлет царица
Вас обыскать. Так не хитрите. Если
При вас найдут хоть мелочь — вы погибли!
Деппер
Ей-ей, я бросил все.
Фейс
Что все?
Деппер
Да деньги!
Фейс
Все сколько-нибудь ценное бросайте!
(Тихо Сатлу.)
Пусть Дол играет.
Дол играет на цитре.
Вот впорхнули эльфы:
Они защиплют вас, коль вы солгали.
Подумайте!
Фейс и Сатл щиплют его.
Деппер
Ой! Есть еще бумажка,
И в ней одна монета золотая.
Фейс
(тоненьким голоском)
Ти-ти!
(Снова своим голосом.)
Они все знают — говорят.
Сатл
(так же)
Ти-ти! Ти-ти! Есть у него еще!
Фейс
Ти-ти! Ти-ти! Ти-ти!
(Тихо Сатлу.)
В другом кармане!
Сатл
(так же)
Ти-ти! Ти-ти! Ти-ти! Щипать его,
Покуда не сознается.
Снова щиплют его.
Деппер
Ой... ой...
Фейс
Постойте же, ведь он племянник феи!
(Та же игра.)
Ти-ти! Ти-ти, а вам какое дело?
(Депперу.)
Простите, дело есть! Сэр, коль честны вы,
Так устыдите эльфов — докажите,
Что невиновны!
Деппер
Светом я клянусь,
Нет больше ничего!
Сатл
(так же)
Ти-ти, ти-то,
Ответила она, что он лукавит,
Ти-ти, до-ти, ти-та, — клянется светом
С повязкой на глазах!
Деппер
Ну, тьмой клянусь,
Все бросил, кроме половинки кроны,
Привязанной к запястью — дар невесты,
Да вот еще свинцовое сердечко,
Его ношу я в знак ее измены.
Фейс
Я знал, что что-то есть! И вы хотите
Из-за подобных пустяков навлечь
Гнев тети? Дайте мне! Ведь двадцать крон
Не жалко бросить для такого дела,
Ну, а сердечко, так и быть, носите.
Торопливо входит Дол.
Что там такое?
Сатл
Что случилось, Дол?
Дол
Идет ваш рыцарь Маммон!
Фейс
Черт возьми,
Забыл о нем! А где же он?
Дол
За дверью.
Сатл
(Фейсу)
Ты не готов! Дол, дай его костюм!
Дол уходит.
Нет, упустить нам Маммона нельзя!
Фейс
Нет, нет! А с этим дураком что делать?
Уж он на вертеле сидит.
Сатл
Пусть ждет.
Найдем предлог какой-нибудь.
Возвращается Дол с костюмом Фейса.
Ти-ти,
Ти-ти, ти-ти. Желает говорить
Со мною их величество? Иду!
(Тихо, к Дол.)
Дол, выручай.
Стук снаружи.
Фейс
(через замочную скважину)
Кто там? Сэр Эпикур,
Хозяин мой все возится; пройдитесь,
Пожалуйста, по улице немного,
Уйдет он — я к услугам вашим сразу.
Скорее, Дол, скорее!
Сатл
Мистер Деппер,
Вам шлет ее величество привет.
Деппер
Ее узреть я жажду.
Сатл
В этот миг
Она обедает в своей постели
И шлет вам угощенье от себя —
Имбирный хлеб и дохлого мышонка,
Чтоб ослабевший от поста желудок
Могли вы, при желанье, подкрепить,
Однако, если б потерпели вы
Еще немного, до свиданья с нею, —
Пошло бы это вам на пользу.
Фейс
Сэр,
Он вытерпит. И час, и два потерпит
Он для ее величества, я знаю, —
Не начинать же все ему сначала.
Сатл
Не должен он ни видеться ни с кем,
Ни говорить покамест.
Фейс
Ну, так лучше
Затычку сунем в рот ему.
Сатл
Какую?
Фейс
Имбирный хлебец! Приготовьте, доктор!
Кто претерпел так много испытаний,
Чтоб заслужить любовь царицы фей,
Не станет спорить из-за пустяка.
(Депперу.)
Откройте рот, заткнуть его придется.
Затыкают ему рот хлебом.
Куда теперь девать болвана?
Дол
(тихо)
В нужник.
Сатл
Имею честь сопроводить вас, сэр,
В нужнейшее прибежище фортуны.
Фейс
Надушено оно? Готова ванна?
Сатл
Да, разве только запах крепковат.
Фейс
Сэр Эпикур, минутку. Я сейчас!
(Уходит с Деппером.)

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Комната в доме Лавуита.
Входят Фейс и Маммон.
Фейс
Пришли вы в самый раз!
Маммон
Где твой хозяин?
Фейс
Подготовляет сплав. Весь ваш металл
Он переплавит.
Маммон
В золото?
Фейс
Конечно.
И в серебро.
Маммон
На что мне серебро?
Фейс
Ну, пригодится для раздачи нищим.
Маммон
А леди где?
Фейс
Здесь, под рукой! Уж я
Так пел ей, сэр, о вашем благородстве
И доброте...
Маммон
Нет, правда?
Фейс
...что она
До смерти хочет повидаться с вами.
Но о божественном ни слова, сэр,
Не то она взъярится...
Маммон
Будь покоен.
Фейс
С ней шестеро здоровых молодцов
Не справятся тогда. А коли доктор
Услышит иль увидит вас...
Маммон
Не бойся!
Фейс
Такой содом пойдет! Ведь вам известно,
Как щепетилен он и как враждебен
Малейшему греху! Болтайте с нею
О физике, об алгебре, о песнях,
О строе государства, о распутстве —
Пожалуйста, не поведет и бровью,
Но спорить с ней — ни-ни!
Маммон
Я понял, Улен.
Фейс
Запомните, хвалите дом ее
И знатность.
Маммон
Не волнуйся зря, мой друг.
Никто — ни антикварий, ни геральдик
Не справится искуснее. Ступай.
Фейс
(уходя, в сторону)
Потеха первый сорт: Дол Коммон — леди!
Маммон
Ну, Маммон, не зевай! Потоком слов
Плени красотку; на нее обрушь
Дождь золотой, не менее обильный,
Чем тот, который пролил на Данаю
Юпитер.[113] Пусть на деле убедится,
Что бог — скупец в сравненье с Эпикуром.
Будь щедр — восполнит все затраты камень!
Она увидит золото, услышит,
Испробует; на золоте уснет,
Да что там — мы ласкаться с нею будем
На золоте! В беседе покажусь я
Могущественным, властным...
Входит Фейс с Дол Коммон, богато одетой.
Вот она.
Фейс
(тихо)
А ну-ка, Дол, сунь ему соску.
(Громко.)
Леди,
Вот благородный рыцарь, о котором
Я говорил.
Маммон
Сударыня, позвольте
Край платья вашего поцеловать.
Дол
Сэр, я себя невежливой сочла бы,
Позволив это. Вот вам губы.
Маммон
Леди,
Милорд ваш брат, надеюсь, в добром здравье?
Дол
Милорд мой брат здоров, но я — не леди.
Фейс
(в сторону)
Неплохо сказано, моя цесарка.
Маммон
Достойнейшая дама!
Фейс
(в сторону)
Ух, держись!
Сейчас начнется идолопоклонство!
Маммон
Вы славны знатностью своей.
Дол
Как вы —
Учтивостью.
Маммон
О, не имей я даже
Иных свидетельств ваших совершенств, —
Ответы ваши сами говорят
О роде вашем и о воспитанье.
Дол
Сэр, не пристало знатностью кичиться
Мне, дочке захудалого барона.
Маммон
Кто — захудалый? Тот, кто дал вам жизнь?
Миледи, не кощунствуйте! Да если б
Отец ваш, только это совершив,
Прославившись одним лишь этим актом,
Потом проспал бы весь остаток жизни,
Вот просто так — лежал бы и пыхтел,
И то по праву знатность бы снискал
Себе и своему потомству.
Дол
Правда,
Нам не хватает мишуры и блеска,
Сопутствующих знатности, но все же
Фамильной чести не роняем мы.
Маммон
Я вижу, что не выродилась доблесть,
Присущая старинному дворянству,
Из-за того, что с нею в сочетанье
Нет денег. Что за благородство взгляда!
Какие губы! Этот подбородок!..
По-моему, у вас есть даже сходство
С одним австрийским принцем.[114]
Фейс
(в сторону)
В аккурат!
Ее папаша был разносчик фруктов.
Маммон
Ваш нос — точь-в-точь как был у Валуа,[115]
А лоб — каким и Медичи б гордились.
Дол
Да. Часто говорят, что я похожа
На этих царственных особ.
Фейс
Еще бы!
Я сам слыхал!
Маммон
Да, сходство есть, бесспорно!
Тут дело не в одной черте какой-то,
А в целом сочетанье лучших черт.
Фейс
(в сторону)
Нет, не могу. Пойду отхохочусь!
Маммон
Какой-то штрих особый, дуновенье,
Божественный огонь небес в обличье
Земной красы!
Дол
Вы льстите, как придворный!
Маммон
Прелестная, позвольте...
Дол
Не позволю
Смеяться надо мной.
Маммон
Сгореть на вашем
Пленительном огне — удел такой,
Что фениксу — и то завиден был бы.
Дол
Нет, лестью превзошли вы царедворцев,
И это вам вредит, затем что лесть
Правдивость вашу ставит под сомненье.
Маммон
Клянусь душой...
Дол
Нет, клятвы обладают
Таким же самым свойством, сэр.
Маммон
Природа
Досель не одаряла смертных женщин
Столь гармонично дивными чертами
И мачехой скорей была для прочих.
О дорогая леди, разрешите
Мне близость...
Дол
Близость, сэр? Не забывайтесь,
Маммон
О, не в дурном значенье! Я хотел
Спросить, обворожительная леди,
Как время вы проводите? Я вижу —
Вы поселились тут; хозяин дома —
Искусный врач и редкий человек;
Но для чего вам это все, миледи?
Дол
Я химию здесь изучаю, сэр,
И математику.
Маммон
Прошу прощенья!
Конечно, он — ученый несравненный;
Он душу всех вещей извлечь способен
Своим искусством; он соединяет
В печи все чудеса и тайны солнца
И раскрывает пред тупой природой
Ее же мощь. О, этот человек
Для императора дороже Келли;[116]
Он доктору дары, награды слал,
Заполучить его желая.
Дол
Да.
А уж по части врачеванья, сэр...
Маммон
Он превзошел намного Эскулапа,
Кому завидовал сам громовержец;
Все это знаю я, и даже больше.
Дол
Я изучением природы, сэр,
Поглощена.
Маммон
Похвальное занятье!
Но все же ваша прелесть создана
Не для такого низменного дела;
Будь вы кривой, уродливой, горбатой,
Вам в монастырь пристало бы уйти,
Но обладать красою, что могла бы
Стать гордостью любого королевства,
И жить затворницей... Невероятно!
Нет, это все приличия нарушит
В самом монастыре. Я удивлен,
Как это разрешил милорд ваш брат.
Я на его бы месте вас заставил
Прожить хотя б полсостоянья раньше.
Прошу взглянуть на этот бриллиант:
Не более ль уместен он на пальце,
Чем в недрах копи?
Дол
Правда.
Маммон
Так и вы!
Вы созданы для света. Вот, возьмите
Мой перстень в подтвержденье слов моих.
Я вас заставлю мне поверить.
Дол
Чем?
Алмазными цепями?
Маммон
Что ж, хотя бы!
Прочней нет уз. Я вам открою тайну:
Сейчас, миледи, возле вас стоит
Счастливейший в Европе человек.
Дол
Вы всем довольны, сэр?
Маммон
Я скоро стану
Предметом зависти земных владык,
Грозою государств.
Дол
Да неужели,
Сэр Эпикур?
Маммон
Да! На себе, дочь славы,
Ты в этом убедишься! Бросив взгляд
На эти формы, я решил вознесть
Превыше всех красу твою!
Дол
Но вы
Не замышляете измены, сэр?
Маммон
Нет, эти подозренья неуместны.
Знай — я владею философским камнем,
И ты — его хозяйка!
Дол
Что я слышу?
Он есть у вас?
Маммон
Да, камень-повелитель,
Мне, господину своему, подвластный.
Он сотворен для нас с тобою здесь
Беднягой этим, добрым стариканом.
Сейчас он довершает превращенье.
Задумай что-нибудь; твое желанье
Дай мне услышать — и к тебе на лоно
Прольется дождь, — нет, водопад, — нет, море, —
Нет, океаны золота!
Дол
Вы, верно,
Сыграть хотите на тщеславье женском?
Маммон
Хочу, чтоб ты, краса и гордость женщин,
Почувствовала, что в квартале Фрайерс
Тебе не место, что тебе нельзя
Жить замкнуто, учиться врачеванью,
А научась, лечить жену констебля
В каком-то Эссексе. Царить должна ты,
Дышать дворцовым воздухом и пить
Прославленные зелья шарлатанов:
Кораллово-жемчужные настои,
Отвар из золота и янтаря;
Блистать на празднествах и торжествах,
Ловить всеобщий шепот: «Что за чудо?»
Притягивать к себе глаза придворных,
Чтобы в твоих они воспламенялись,
Как в стеклах зажигательных лучи.
Надень брильянты двадцати держав,
И станут лица королев бледнеть,
Едва они твое услышат имя,
И наш союз затмит своею славой
Историю Поппеи и Нерона![117]
Вот как все будет!
Дол
Я бы согласилась...
Но разве это все у нас возможно?
Проведает король — и даст приказ
Схватить вас вместе с этим вашим камнем,
Считая, что отнюдь не подобает
Такая роскошь подданным его.
Маммон
Да, если он узнает.
Дол
Вы ж готовы
Секрет свой всем раскрыть!
Маммон
Нет, лишь тебе.
Дол
Ах, берегитесь, сэр! Не довелось бы
В тюрьме вам провести остаток жизни
За эту болтовню.
Маммон
Твой страх законен,
И потому, дитя, мы переедем
В свободную страну, где будем есть
Кефаль под соусом из лучших вин,
Фазаньи яйца, отварных моллюсков
В сребристых раковинах и креветок,
Купающихся, как живые, в масле
Из молока дельфиньего, чьи сливки
Опалом отливают. Возбуждаясь
Невиданными яствами такими,
Страсть будем утолять мы вновь и вновь
И в эликсире снова черпать силы
И свежесть чувства. Радости любви
И жизни не прервутся никогда.
Наряды у тебя богаче будут,
Чем у самой природы, и менять их
Ты станешь чаще, чем она и даже
Ее слуга, премудрое искусство,
Чьи перевоплощения, бессчетны.
Входит Фейс.
Фейс
Сэр, вы не в меру шумны. Каждый звук
В лаборатории мне слышен ясно;
Найдите поудобнее местечко —
Сад иль одну из комнат наверху.
(Тихо.)
Как нравится вам леди?
Маммон
Бесподобна!
Друг, вот тебе.
(Дает ему деньги.)
Фейс
Так помните, ни слова
Насчет раввинов, сэр.
Маммон
Нам не до них.
Фейс
Ну и отлично.
Маммон и Дол уходят.
Сатл!
Входит Сатл.
Не сдох со смеха?
Сатл
Едва-едва... Спровадил?
Фейс
Путь очищен.
Сатл
Вдова пришла.
Фейс
С твоим задирой?
Сатл
Да.
Фейс
Так стать мне снова капитаном?
Сатл
Стой!
Ты их сперва впусти.
Фейс
Я так и думал.
Что, хороша?
Сатл
Не знаю.
Фейс
Кинем жребий,
Согласен?
Сатл
Что ж еще нам остается?
Фейс
Эх, будь на мне мундир — ее я тотчас
Сразил бы; раз — готово!
Сатл
Марш к дверям!
Фейс
Ты первый поцелуй сорвешь, ведь я-то
Готов еще не буду.
Сатл
(в сторону)
Может, вовсе
Я нос тебе утру.
Фейс
(за дверью)
Кого вам нужно?
Кастрил
Где капитан?
Фейс
Ушел по делу, сэр.
Кастрил
Ушел!
Фейс
(за сценой)
Сейчас придет. Но доктор здесь
И может заменить его.
Входит Кастрил в сопровождении г-жи Плайант.
Сатл
Приблизься,
Достойный юноша, мой terrae fili',
Что означает: сын земли; приблизься.
Добро пожаловать! Твои стремленья
И страсть известны мне; что ж, помогу!
Сейчас же и начнем. Ты нападай
Оттуда на меня или отсюда,
А если хочешь — по прямой; вот здесь —
Мой центр; ну, обосновывай свой вызов.
Кастрил
Ты врешь!
Сатл
Как, отпрыск бешенства и гнева!
Нельзя ж так просто крикнуть: «Врешь!» А в чем,
Юнец мой пылкий?
Кастрил
Отвечайте сами —
Ведь я зачинщик!
Сатл
Это не согласно
С грамматикой и логике противно!
Обосновать ты должен вызов рядом
Причин первичных и вторичных, мальчик,
Учитывая свойства их, природу,
Каноны, модусы, подразделенья,
Различье, степени и предпосылки,
Ряд категорий внутренних и внешних,
А также побуждений — эффективных,
Формальных, материальных и финальных
В их совокупности!
Кастрил
(в сторону)
Он что — сбесился?
Ну и ругатель!
Сатл
Чересчур поспешный
И непродуманный порою довод
Сбивает многих с толку, принуждая
Ввязаться в драку, прежде чем они
Успели разобраться в сути дела,
И часто даже против воли их.
Кастрил
Так как же, сэр, я должен поступать?
Сатл
Прошу прощения у леди; прежде
Я должен был приветствовать ее.
(Целует ее.)
Сказавши «леди», не ошибся я;
Вы скоро ею станете на деле,
Прелестная вдова.
Кастрил
Неужто?
Сатл
Да,
Иль моему искусству грош цена.
Кастрил
Как вы узнали?
Сатл
Очертанья лба
И нежность губ, к которым прикасаться
Желательно почаще, — вот основа
Моих пророчеств.
(Снова целует ее. В сторону.)
Тает, как конфета!
Вот линия здесь есть на rivo frontis,[118]
Из коей явствует, что он не рыцарь.
Г-жа Плайант
А кто?
Сатл
Посмотрим вашу руку... О!
Все объясняет linea fortunae[119]
И звездочка in monte Veneris,[120]
Но главное lunetura annularis.[121]
Он иль ученый, иль военный, леди,
И ждет его большая слава!
Г-жа Плайант
Братец,
Ваш доктор — просто диво!
Входит Фейс в форме капитана.
Кастрил
Вот идет
Другое диво. Капитан, привет мой!
Фейс
Любезный мистер Кастрил! Вы с сестрою?
Кастрил
Да, сэр. Прошу поцеловать ее
И оказать ей честь знакомством с вами.
Фейс
Я счастлив быть представлен леди.
(Целует ее.)
Г-жа Плайант
Братец,
И он сказал мне «леди».
Кастрил
(отводя ее в сторону)
Тсс... я слышал.
Фейс
(Сатлу)
Явился дон.
Сатл
А где он?
Фейс
У дверей.
Сатл
Прими его.
Фейс
А этих ты куда?
Сатл
Наверх их проведу и там займу
Какой-нибудь напыщенной книжонкой
Иль темным зеркалом.
Фейс
Вот чудо-пташка!
Я должен ею, обладать!
(Уходит.)
Сатл
(в сторону)
Он должен!
Что ж, обладай, коли судьба позволит!
(Кастрилу.)
Сэр, капитан сейчас придет; пройдемте
В мой демонстрационный кабинет,
Где я в деталях ознакомлю вас
С грамматикой и логикою драк,
А также и с риторикой. Мой метод
Изложен на таблицах, а прибор,
Имеющий шкалу, позволит вам
С предельной точностью вступать в дуэли
При лунном свете даже. — Вас же, леди,
Я к зеркалу на полчаса поставлю,
Чтоб ваше зренье обострить и дать
Возможность вам свою судьбу увидеть,
Которая намного величавей,
Чем я о ней с налета мог судить.
(Уходит с Кастрилом и г-жой Плайант.)
Входит Фейс.
Фейс
Куда вы, доктор?
Сатл
(за сценой)
Я сейчас вернусь.
Фейс
Вид вдовушки меня воспламенил!
Она должна во что бы то ни стало
Моею быть.
Входит Сатл.
Сатл
Что, что?
Фейс
Спровадил их?
Сатл
Отвел наверх.
Фейс
Ей-богу, Сатл, вдова
Должна достаться мне.
Сатл
Ах, вот зачем
Ты звал меня?
Фейс
Нет, выслушай!
Сатл
К чертям!
Попробуй пикнуть — Дол узнает все,
Так уж молчи и покорись судьбе.
Фейс
Ну, ну, не злись... Пойми, ты стар уже
И ты ее не сможешь...
Сатл
Кто не сможет?
Я? Будь ты проклят! Да еще вопрос,
Кто лучше сможет — я иль ты!
Фейс
Постой,
Пойми же ты, я отступного дам!
Сатл
И говорить с тобой не стану! Что?
Продать свое же счастье? Да оно
Дороже первородства мне. Не фыркай!
Выигрывай ее и можешь брать!
А заворчишь — сейчас же Дол узнает.
Фейс
Что ж, я молчу. Послушай, помоги мне
Для пущей важности принять испанца.
Сатл
Иду.
Фейс уходит.
Держать придется Фейса в страхе,
Не то он загрызет нас.
Входит Фейс, вводя Серли, переодетого испанцем.
Бред портного!
Кто к нам пришел? Что за дон Джон такой?
Серли
Senores, beso las manos a vuestras mercedes.[122]

Сатл
Споткнись да поцелуй нас в...
Фейс
Тише, Сатл!
Сатл
Хоть режь меня, не удержусь! Смотри —
Башка, как на подносе, в этих брыжах,
А к ней подвешен плащ на двух распорках.
Фейс
Ни дать ни взять свиной рулет соленый,
Порядком изрубцованный ножом!
Сатл
Он жирноват, пожалуй, для испанца.
Фейс
А может, он какой-нибудь фламандец
Или в Голландии зачат при Альбе?
А может, Эгмонта внебрачный сын?
Сатл
Дон, рады встрече с вашей подлой желтой
Мадридской скверной рожей.
Серли
Gratias.[123]

Сатл
Ишь пальнул, как из бойницы
На крепостной стене. Дай бог, чтоб в брыжах
Петарды у него не оказалось.
Серли
Por dios, senores, muy linda casa.[124]

Сатл
Что он сказал?
Фейс
Как видно, дом наш хвалит,
По жестам судя.
Сатл
В этой casa много
Покоев, милый дон, где будешь ты
Покойнейшим манером околпачен.
Слыхал, дон Дьего? О-кол-па-чен!
Фейс
Понял?
Обжулен! Обмишурен! Облапошен!
Серли
Entiendo.[125]

Сатл
Наше вам почтенье, дон!
А захватили вы, мой драгоценный,
С собою португалки и пистоли?
(Фейсу.)
Пощупай-ка!
Фейс
(ощупывает карманы Серли)
Полнехоньки!
Сатл
Здесь вас
Опустошат и выкачают; выжмут,
Как говорится, досуха.
Фейс
Вдобавок
И выдоят, бесценный дон.
Сатл
Вот ведь осел — а хочет львом казаться!
Серли
Con liceneia, se puede ver a esta senora?[126]

Сатл
О чем он?
Фейс
О сеньоре.
Сатл
О, мой дон,
Ты эту львицу тоже повидаешь.
Фейс
Вот дьявольщина! Как же быть-то, Сатл?
Сатл
А что?
Фейс
Дол занята.
Сатл
Да. Что ж нам делать?
Его, бесспорно, надо удержать.
Фейс
Конечно! Да не выйдет...
Сатл
Почему?
Фейс
Испортим все. Вдруг что-то он почует,
Откажется платить иль половину
Заплатит. Он ведь бабник первый сорт,
И знает цену промедленьям. Видишь,
Горяч мошенник — невтерпеж ему.
Сатл
Чума! И Маммона нельзя тревожить.
Фейс
Ни в коем разе.
Сатл
Что же делать?
Фейс
Думай!
Какой-то выход надо нам найти.
Серли
Entiendo que la senora es tana hermosa que codieio tan verla como la bien aventuranza de mi vida![127]

Фейс
Mi vida! Сатл, печален вид наш будет,
Коль не найдем мы выхода. А если
Пустить нам в ход вдову, втемяшив ей,
Что здесь — ее судьба? Сейчас на карте
Все наше предприятие стоит.
Соперник же, ей-богу, не помеха.
Что нам терять? Она ведь все равно
Не девственна. Ну, что ты скажешь, Сатл?
Сатл
Кто, я? Да я...
Фейс
Рискуем честью фирмы!
Сатл
Мой пай купить хотел ты. Сколько дашь?
Фейс
Нет, коли так уж дело обернулось,
Я покупать не стану. Ты же сам
Ссылался на судьбу — тяни свой жребий,
А выиграешь — получай ее.
Сатл
Да нет, чего мне связываться с ней?
Фейс
Подумай — дело общее; иначе,
Как ты грозил, — узнает Дол.
Сатл
Плевать!
Серли
Senores, porque se tarda tanto?[128]

Сатл
Нет, право, не гожусь, я стар уже.
Фейс
Ну, ну, теперь-то это не причина.
Серли
Puede ser de hacer burla de mi amor?[129]

Фейс
Слыхал? Сейчас я позову ее.
Развяжем узел! Дол!..
Сатл
А, чтоб ты сдох!
Фейс
Ну как, согласен?
Сатл
Подлый негодяй!
Подумаю... Так позовешь вдову?
Фейс
Ага! И, поразмыслив, заявляю:
Ее беру я на любых условьях.
Сатл
Идет! Я, значит, жребий не тяну?
Фейс
Как хочешь.
Сатл
По рукам!
Ударяют по рукам,
Фейс
Так вот, запомни:
Отныне прав ты на нее лишен.
Сатл
Будь счастлив, друг! Женись себе на шлюхе!
По мне уж лучше с ведьмой в брак вступить!
Серли
Por estas honoradas barbas...[130]

Сатл
Клянется бородою. Ну, спеши,
Да прихвати-ка заодно и братца.
Фейс уходит.
Серли
Tengo duda, senores, que no me hagan alguna traicion.[131]

Сатл
Как, трясся он? Ну, престо, престо, дон,
Прошу вас, проходите в комнатадо,
А там, даст бог, уложат вас в ваннадо,
И до того как вылезете вы,
Вас будут крепко бить, дубить, лупить,
С вас шкуру будут драть и мять, и жать;
И тем охотней я примусь за дело,
Что шлюхой помогаю стать вдове.
Так поспешу! Из кожи буду лезть,
Но, Фейс, тебя моя настигнет месть.
Сатл и Серли уходят.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Другая комната в том же доме.
Входят Фейс, Кастрил и г-жа Плайант.
Фейс
Входите, леди; я же знал, что доктор
Не успокоится, не докопавшись
До самой точки счастия ее.
Кастрил
Графиней, говорите вы? Испанской?
Г-жа Плайант
А что, графиней лучше быть испанской,
Чем, например, английской, сударь?
Фейс
Лучше?
Как можно даже спрашивать об этом?
Кастрил
Что делать, капитан, она ведь дура!
Фейс
Спросите царедворца, адвоката
Иль хоть портниху вашу: все ответят,
Что лучший конь — испанский жеребец;
Что лучшие манеры — у испанцев;
Что эспаньолка краше всех бород;
Испанским брыжам — всюду предпочтенье;
Испанских танцев лучше в мире нет;
И ароматнейшими из духов
Надушены испанские перчатки;
А уж насчет клинков и шпаг испанских
Меня спросите вы. Идет наш доктор!
Входит Сатл с бумагой в руках.
Сатл
Моя достопочтеннейшая леди —
Так вас именовать теперь пристало,
Вас ждет, как явствует из этих схем,
Завидная, почетная судьба!
Что вы сказали б, если б некий...
Фейс
Сэр,
Я рассказал миледи и ее
Почтеннейшему брату, что она
Графиней станет — так что не тяните!
Испанскою графиней.
Сатл
Капитан!
Как видно, плохо вы храните тайны. —
Ну, коли уж сказал он, пусть миледи
Простит его, а я за ней.
Кастрил
Не бойтесь,
Она простит — уж то моя забота.
Сатл
Что ж, значит, остается сочетать
Свою судьбу с любовью.
Г-жа Плайант
Ах, нет, нет!
Я не могу любить испанца.
Сатл
Вот как!
Г-жа Плайант
Не выношу их с тысяча пятьсот
Восемьдесят восьмого года,[132] сэр,
Хоть родилась я на три года позже.
Сатл
Но вам придется полюбить его,
Иль будете несчастны. Выбирайте.
Фейс
Да убедите же сестру — иначе
Быть ей торговкой фруктами.
Сатл
А может,
Еще ужасней — рыбною торговкой:
Сельдь разносить, макрель!
Фейс
Тьфу! Тьфу!
Кастрил
Чертовка!
Изволь любить, а то как пну ногой!
Г-жа Плайант
Я сделаю, как вы велите, братец.
Кастрил
Смотри! А то и по уху получишь!
Фейс
О, сэр, к чему же быть таким свирепым?
Сатл
Не надо, пылкий юноша! Сестра
Смирится. Сколько наслаждений
Она изведает, графиней став!
Ухаживать за ней начнут...
Фейс
Ласкать
И целовать...
Сатл
В укромном уголке.
Фейс
Она являться будет в полном блеске...
Сатл
Достойном звания ее и сана...
Фейс
И голову пред нею обнажать
Поклонники ее ретивей будут,
Чем на молитве.
Сатл
Будут ей служить
Коленопреклоненно.
Фейс
Заведет
Она пажей, привратников, лакеев,
Карету...
Сатл
Шестернею.
Фейс
Нет, восьмеркой...
Сатл
И как помчит по Лондону — то в лавки
С фарфором, то на Биржу, то в Бедлам.[133]
Фейс
А горожане, на нее глазея,
Ее наряды будут восхвалять,
И роскошь ваших лент, милорд, когда
С сестрою прокатиться захотите.
Кастрил
Чудесно! — Только откажись попробуй,
И ты мне не сестра.
Г-жа Плайант
Не откажусь.
Входит Серли.
Серли
Que es esto, senores, que no venga? Esta tardanza me mata![134]

Фейс
А вот и граф. Вооружась наукой,
Наш доктор предсказал его приход.
Сатл
Галлантна леди! Дон! Галлантиссима!
Серли
Por todos los dioses, la mas acabada hermosura, que he viste en mi vida![135]

Фейс
Ого, какой галантный диалект!
Кастрил
Прелестный. Не французский?
Фейс
Нет, испанский.
Кастрил
Схож с языком французских дипломатов,
Весьма изысканным, как говорят.
Фейс
Сэр, слушайте!
Серли
El sol ha perdido su lumbre, con el esplandor que trae estaj dama! Valgame dios![136]

Фейс
Он очарован вашею сестрой.
Кастрил
Не надо ль реверанс ей сделать?
Сатл
Что вы!
Поцеловать его, знакомясь, надо —
Таков обычай у испанских дам.
Фейс
Да, сэр. Его науке все известно.
Серли
Porque no se acude?[137]

Кастрил
Он, что, к ней обращается?
Фейс
Ну да.
Серли
Por el amor de dios, que es esto que se tarda?[138]

Кастрил
Видали вы — не понимает! Дура!
Гусыня! Тьфу!
Г-жа Плайант
Что вы сказали, братец?
Кастрил
Ослица! Ну же, поцелуй его,
Как велено, или воткну тебе
Булавку в зад.
Фейс
О, что вы, что вы, сударь!
Серли
Senora mia, mi persona esta muy indigna de allegar a tanta hermosura.[139]

Фейс
Как он галантен с ней!
Кастрил
Галантен, верно.
Фейс
Чем дальше, тем любезней будет!
Кастрил
Правда?
Серли
Senora, si sera servida, entremonos.[140]

(Уходит с г-жой Плайант.)
Кастрил
Куда ее повел он?
Фейс
В сад, не бойтесь;
Я буду переводчиком при них.
Сатл
(тихо Фейсу)
Пусть Дол скандал начнет.
Фейс уходит.
(Обращается к Кастрилу.)
Ну, подойди,
Сын ярости, приступим вновь к уроку
Завязыванья драк.
Кастрил
Идет. А мне
Испанец по душе.
Сатл
Таким путем
Вы сделаетесь сами братом графа.
Кастрил
Да, я смекнул уж; этот брак возвысит
Род Кастрилов.
Сатл
Заставьте лишь сестру
Податливою быть...
Кастрил
Так и зовется
Она по мужу.
Сатл
Что?
Кастрил
О, да! Ведь «плайант»
«Податливая» значит по-английски.
Не поняли?
Сатл
Нет, сэр, но догадался
По очертаниям ее фигуры.
Однако к делу.
Кастрил
Доктор, а скажите,
Здоров я буду драться?
Сатл
Без сомненья!
Уходят.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Входит Дол как бы в припадке помешательства. За ней следует Маммон.
Дол
По смерти Александра...
Маммон
Дорогая...
Дол
Убили Антигона и Пердикку;[141]
Остались двое — Птолемей с Селевком...[142]
Маммон
Сударыня...
Дол
От них пошли две ветви;
Четвертое колено коих — звери:
Гог — Северный и с ним Египет — Южный,
Который, как известно нам, затем
Назвали: Гог — железное колено
И Южное — железное колено...
Маммон
Сударыня...
Дол
А после Рогачом
Был назван Гог, равно как и Египет;
Потом был назван глиняным коленом
Египет вкупе с Гогом...
Маммон
Но, миледи...
Дол
И, наконец, Гог — прах, Египет — прах,
Последнее звено четвертой цепи.
И этих звезд истории никто
Еще не видел!
Маммон
Боже...
Дол
Ибо если,
Как говорит мудрец, — не призовем мы
Язычников Эллады и раввинов...
Маммон
Сударыня!
Дол
Салемских иль афинских,
Чтоб научить Британии народ...
Поспешно входит Фейс, одетый слугой.
Фейс
Сэр, что у вас случилось?
Дол
Говорить
На языке Явака или Эбра...
Маммон
Ох! С ней припадок.
Дол
...Все для них закрыто!
Фейс
Сэр, крышка! Мы пропали!
Дол
Коль лингвисты
Найдут давно утерянную связь
Согласных с гласными...
Фейс
Старик услышит...
Дол
...и Пифагором чтимую премудрость...
Маммон
Бесценная...
Дол
...и, думая свести
Все звуки к некоторым буквам...
Фейс
Ну,
Теперь не сладить с нею.
Говорят все зараз.
Дол
Изучив
Талмуд и греческий, мы восстановим
Против измаэлитов дом Елены,
Тогармского царя в его доспехах
Сернистых, огнедышащих и синих, —
Не будет страшен нам царь Аббадон
И зверь Ситтима — то есть город Рим,
Как учит нас раввин Давид Кимчи,
Онкен и Абен Эзра.
Фейс
Как же, сударь,
До этого ее вы довели?
Маммон
Увы, я говорил о пятом царстве,
Которое воздвигнуть замышлял
Посредством камня, а она тотчас же
Взялась и за четыре остальных.
Фейс
По Броутону? Что я говорил?
Заткните рот ей, черт возьми!
Маммон
А можно?
Фейс
Иначе не унять. За стенкой доктор...
Он нас испепелит!
Сатл
(за сценой)
Что тут такое?
Фейс
Пропали мы. Она умолкла сразу,
Услышав доктора.
Входит Сатл, все разбегаются в разные стороны.
Маммон
Куда мне скрыться?
Сатл
Что вижу я? Деянья темных сил,
Бегущие от света! Эй, ведите
Его ко мне! Кто это? Ты, мой сын?
О, до чего я дожил!
Маммон
Нет, отец мой,
Я... я без грязных мыслей...
Сатл
А, без грязных?
Что ж от меня бежал ты?
Маммон
По ошибке.
Сатл
Ошибка? Это, сын мой, грех, да, грех!
Не чудо, что великий труд мой нынче
Не клеится, коль здесь грехи вершатся!
Маммон
Не клеится?
Сатл
Да вот уж с полчаса
Застопорилось все, не говоря
О менее значительных работах, —
Те вовсе сведены на нет! Где этот
Нечистый лжец, орудие греха,
Слуга лукавый мой?
Маммон
Он ни при чем.
Не надо, добрый сэр, его винить,
Мы с ней случайно встретились.
Сатл
Так вы
Потатчик подлецу? Вдвойне вы грешны!
Маммон
Клянусь не лгу!
Сатл
О, горе мне! Я вижу,
Что вы, хоть небо вас и возлюбило,
Его посмели дерзко искушать
И счастья своего себя лишили.
Маммон
Как?
Сатл
Это ведь задержит нам работы
На месяц, сэр, не меньше.
Маммон
Что же делать?
Ах, чем помочь? Отец мой, верьте, были
Честны мои намеренья.
Сатл
Об этом
Судить по воздаянию мы будем...
Громкий взрыв за сценой.
Что это? Боже и святые силы,
Спасите!
Вбегает Фейс.
Что случилось?
Фейс
Мы погибли!
Все, все взлетело в воздух! Все разбилось!
Все колбы вдребезги! Взорвалась печь!
Дом задрожал, как будто гром ударил!
Кубы, реторты, колбы, пеликаны —
Все разлетелось в прах и стало пылью!
Сатл падает в притворный обморок.
На помощь, сэр! Увы, уж холод смерти
Объял его. Сэр Маммон, помогайте!
Исполним долг последний... Что ж вы встали,
Как будто к смерти ближе вы, чем доктор?
Стук снаружи.
Кто там? А, это лорд, брат леди.
Маммон
Друг мой...
Фейс
Его карета у дверей. Смотрите,
Не попадайтесь лорду на глаза:
Брат так же вспыльчив, как сестра безумна.
Маммон
Увы!
Фейс
Взрыв у меня отшиб рассудок,
Мне никогда уж не прийти в себя.
Маммон
Неужто все погибло, друг? Нельзя ли
Любой ценой хоть крохи сохранить?
Фейс
Ну, может, кучку углей. Что в ней проку?
Маммон
О, похотливый нрав мой! По заслугам
Наказан я!
Фейс
И я!
Маммон
Лишен надежды...
Фейс
Нет, верных денег, сэр.
Маммон
Из-за своих
Страстей презренных!
Сатл
(делая вид, что приходит в себя)
Вот они — плоды
Греха и похоти!
Маммон
Отец мой добрый,
Всему виною я. Простите.
Сатл
Крыша
Не рухнула на нас? Не раздавила
Нас из-за нечестивца?
Фейс
Вот что, сэр,
Вас видеть тяжело ему сейчас,
А если лорд войдет да вас застанет —
Все кончится трагедией.
Маммон
Иду.
Фейс
А дома кайтесь. Может быть, отчасти,
Раскаяние ваше и поможет.
Пожертвуйте сто фунтов на Бедлам...
Маммон
Да, да.
Фейс
Тем, у кого есть разум...
Маммон
Ладно.
Фейс
Я за деньгами к вам пришлю.
Маммон
Пришли.
Ужели не осталось ничего?
Фейс
Осталась вонь, а прочее погибло.
Маммон
И не спасти хоть малость на лекарства?
Фейс
Не знаю; может быть, средь черепков
Потом найдется что-нибудь такое,
Чем можно зуд лечить.
(В сторону.)
Не твой, конечно. —
Найду — так вам пошлю. Сюда ступайте,
Вот в эту дверь, чтоб не столкнуться с лордом.
Маммон уходит.
Сатл
(поднимает голову)
Фейс!
Фейс
Что?
Сатл
Ушел?
Фейс
С таким трудом, как будто,
Кровь вытеснив, к нему проникло в жилы
Все золото, которого он ждал.
Тьфу! Наконец от сердца отлегло!
Сатл
(вскакивая)
Ура! Подпрыгнем, как шары, и хлоп
От радости башкою в потолок!
Как с плеч гора!
Фейс
Беремся за испанца!
Сатл
Тем временем и вдовушка твоя
Графиней стала; потрудилась, верно,
Наследника тебе сооружая.
Фейс
Да ладно уж!
Сатл
Отбрось свои тревоги
И нежно встреть ее, как жениху
Приличествует после всех таких
Случайных неприятностей.
Фейс
Отлично!
Ты дона уведешь на это время?
Сатл
И приведу обратно, коль захочешь!
Будь Дол на месте вдовушки, она бы
Обобрала его.
Фейс
Но ты и сам
С успехом тем же можешь это сделать,
Попробуй.
Сатл
Для тебя готов на все.
Уходят.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Другая комната в том же доме.
Входят Серли и г-жа Плайант.
Серли
Вы видите, в чьи руки вы попали?
В какой притон? Какая угрожала
Опасность вашей женской чести, леди,
Когда бы я доверчивостью вашей
Воспользовался? Это позволяли
И время мне, и место... Признаюсь,
Хотел бы я, чтоб осторожность ваша
Не уступала вашей красоте.
Я — джентльмен, и так перерядился
Лишь для того, чтобы раскрыть проделки
Мошенников... Я мог лишить вас чести,
Но этого не сделал — ив награду
Прошу вас полюбить меня. Известно,
Что вы — богатая вдова; я холост
И беден; ваши средства мне помогут
Встать на ноги — вот так же, как помог я
Сберечь вам честь. Подумайте об этом.
Г-жа Плайант
Подумаю.
Серли
А я найду пути,
Чтоб этих негодяев наказать.
Входит Сатл.
Сатл
Как поживают славный мой дон, Дьего
И милая графиня? Был ли граф
Учтив и щедр? И откровенен? Дончик,
Вы что ж, победу одержав грустите?
По правде говоря, мне не по вкусу
Ваш кислый вид; и взгляд тяжеловат,
Как будто лишку вы хватили пива.
Видать, распутничать-то вы горазды.
Вам нужно облегченье, сэр? Извольте,
Я вам карманы облегчу.
(Собирается залезть к нему в карман.)
Серли
(сбрасывая плащ)
Ах вот как,
Дон сводник, негодяй, карманный вор!
(Бьет Сатла.)
Ну как? А, забарахтался? Вставай!
Тяжеловатым ты нашел мой взгляд?
Сейчас увидишь, что кулак не легче.
Сатл
Спасите! Убивают!
Серли
Не убью!
Позорный столб и кнут тебя излечат
От страха смерти. Я — испанский дон,
Которого вам вздумалось надуть!
А где твой подлый Фейс; мерзавец, сводник
И скупщик краденого?
Входит Фейс в форме капитана.
Фейс
(в сторону)
Серли здесь?
Серли
А ну-ка, бравый капитан, сюда!
Я выяснил доподлинно, откуда
Берутся ложки медные и кольца,
Какими вы плутуете в тавернах.
Натрете дома серой вы ботфорты,
Затем в трактире, будто невзначай,
Чужою прикоснетесь к ним монетой —
И золото изменит цвет, а вы
Кричите, что фальшивое оно,
Чтоб за бесценок взять его потом.
А доктор этот, ваш сообщник грязный,
Кидает в колбу золота крупицу
И, улучив удобное мгновенье,
Подсовывает вам другую колбу
Со ртутью — та взрывается в печи,
И все летит в трубу, рыдает Маммон,
И в обмороке доктор ваш лежит!
Фейс незаметно выскальзывает из комнаты.
Еще бы! Он ведь чуть ли что не Фауст,
Колдун и заклинатель духов. Он
Чуму врачует, сифилис и язвы
Какой-то дрянью. Он сообщник своден
И повитух трех графств. К нему ведь шлют
Беременных девиц, бесплодных женщин,
Служанок с бледной немочью и прочих...
Где капитан? Что это? Он исчез...
(Хватает Сатла, заметив, что тот тоже намерен удрать.)
Нет, сэр, хоть тот удрал, ты здесь останься.
Ушами ты ответишь мне.
Входит Фейс, за ним следует Кастрил.
Фейс
(тихо Кастрилу)
Сейчас
Вам случай представляется подраться
И показать себя, как говорят,
На деле молодцом. Здесь оскорбляют
И доктора, да и сестрицу вашу.
Кастрил
Где он? Кто он? Кто б ни был — он мерзавец
И сукин сын. Вы — этот человек?
Серли
К себе все это я не отношу.
Кастрил
Так, значит, гнусной ложью рот твой полон.
Серли
Как?
Фейс
(Кастрилу)
Сэр, он ловкий плут; его послал
Один колдун, враг доктора заклятый,
Чтобы тому нагадить.
Серли
Сэр, поверьте,
Вас обмануть хотят.
Кастрил
Заткнись. Ты лжешь!
Фейс
Сэр, славно сказано! Он проходимец!
Серли
Не я, а вы! Послушайте меня...
Фейс
Не слушайте! Гоните прочь!
Кастрил
Пошел...
Серли
Я поражен! Скажите брату, леди...
Фейс
(Кастрилу)
Подлец такой, что в городе не сыщешь.
Но доктору доподлинно известно,
Что граф испанский не заставит ждать.
(Тихо Сатлу.)
Сатл, подтверди.
Сатл
Да, через час придет он.
Фейс
Явился негодяй, переодевшись,
Подуськанный врагом коварным нашим,
Чтоб опорочить мудрое искусство!
Но он бессилен повредить ему.
Кастрил
Да, да, я знаю!
(Сестре, пытающейся объяснить ему.)
Не трещи ты, дура.
Серли
Сэр, правду говорит она.
Фейс
(Кастрилу)
Не верьте!
Он лжец отпетый! Выставьте его.
Серли
Когда вас много, храбры вы!
Кастрил
Так что же?
Входит Дреггер с куском шелка.
Фейс
Вот этот честный парень тоже знает,
Что он за птица.
(Тихо Дреггеру.)
Что скажу, всему
Поддакивай. Бродяга этот хочет
Твою вдову прибрать к рукам.
(Громко.)
Он должен
Семь фунтов Дреггеру за тот табак,
Что в лавке брал!
Дреггер
Давал мне трижды клятву,
Что долг вернет, да так и не вернул.
Фейс
А сколько за примочки должен он?
Дреггер
Да тридцать шиллингов, и шесть за клизмы.
Серли
О гидра подлости!
Фейс
(Кастрилу)
Ах, сэр, вам надо
За двери вышвырнуть его немедля.
Кастрил
И вышвырну. Сэр, если вы немедля
Не уберетесь — вы презренный лжец!
Серли
Сэр, это не отвага, а безумье.
Вы мне смешны!
Кастрил
Я так хочу. А вы —
Дурак, презренный сводник, Дон-Кихот
И галльский Амадис!..[143]
Дреггер
И вообще
Нахальнейшая личность, вам понятно?
Входит Анания.
Анания
Мир дому вашему.
Кастрил
Мне мир не нужен.
Анания
Так вот — отливка гульденов законна.
Кастрил
Он кто, констебль?
Сатл
Анания, потише!
Фейс
(Кастрилу)
Нет, сэр.
Кастрил
Ах так? Тогда вы крыса, сельдь,
Нуль, хлам.
Серли
Угодно выслушать вам?
Кастрил
Нет.
Анания
Что здесь за ссора?
Сатл
Юный джентльмен
Штанов испанских не выносит.
Анания
Это
Срамные, нечестивые штаны
Язычника!
Серли
Еще один мошенник!
Кастрил
Уйдешь ты вон?
Анания
Изыди, сатана!
Ты темный дух! Тебя изобличают
Самодовольные вот эти брыжи
Вкруг шеи — в семьдесят седьмом та нечисть,
Что разоряла наши берега,
Такие же носила. Коль судить
По шляпе непотребной, ты — антихрист!
Серли
Что ж, уступить придется.
Кастрил
Вон отсюда!
Серли
Но с вами расквитаюсь я!
Анания
Изыди,
Заносчивый испанец!
Серли
Тоже мне
Ученый доктор! Капитан!
Анания
Сын зла!
Кастрил
Прочь, сукин сын!
Серли уходит.
Ну, ссорился я храбро?
Фейс
Отлично, сэр.
Кастрил
Уж если я возьмусь,
Так дело сделано.
Фейс
Вы вслед ступайте
И запугайте до смерти его,
Чтоб не вернулся...
Кастрил
Ладно, я пойду.
(Уходит.)
Сатл отводит Ананию в сторону.
Фейс
Знай, Дреггер, плут хотел нас одурачить.
Мы думали, испанская одежда
Тебе поможет покорить вдову,
А он, мошенник, нарядился сам!
Ты шелк принес?
Дреггер
Да.
Фейс
Раздобудь себе
Костюм испанский где-нибудь. Ты, верно,
С актерами знаком?
Дреггер
А как же, сударь!
Вы в роли дурака меня видали?
Фейс
Нет.
(В сторону.)
Но увижу скоро, без сомненья. —
Нам пригодятся брюки, плащ и шляпа
Иеронимо.[144] Ты принеси мне их,
И я тебе скажу, что делать дальше.
Анания
Испанец этот — недруг нашим братьям,
И, знаю я, шпионов нанимает
Следить за ними — из таковских он,
Сомнений нет. Но возвратимся к делу.
Святой синод молитвам предавался,
И братьям по наитью стало ясно,
Что деньги отливать вполне законно.
Сатл
Конечно, но не здесь же это делать!
Вдруг заподозрят что-нибудь, узнают
И навсегда нас в Тауэр[145] упрячут,
Чтобы чеканить деньги государству, —
И вы тогда пропали.
Анания
Доложу
Старейшинам и всей общине нашей,
Пусть снова братство вознесет молитвы.
Сатл
И пост объявит.
Анания
Место мы найдем
Для вас получше. Да пребудет мир
В сих стенах.
Сатл
Благодарствую, Анания.
Анания уходит.
Фейс
Зачем он приходил?
Сатл
Насчет чеканки.
Но нам не до того. Ему сказал я,
Что прибыл, мол, сюда посол испанский,
Шпион, мечтающий сгубить их братство.
Фейс
Понятно. Вечно голову теряешь
От всяких пустяков. Эх, Сатл, дружище,
Что без меня ты делал бы?
Сатл
Да, Фейс!
За фокус с драчуном тебе спасибо.
Фейс
Кто б мог узнать в проклятом доне — Серли?
Переоделся, бороду покрасил!
Ну, ладно, черт с ним. Сэр, вот прибыл шелк
Вам на халат.
Сатл
Где Дреггер?
Фейс
Он пошел
Раздобывать костюм испанский мне.
Теперь я буду графом.
Сатл
Где вдова?
Фейс
Там в комнате с «сестрой милорда». Дол
Ей заговаривает зубы.
Сатл
Кстати,
Теперь, поскольку вдовушка безгрешна,
Хотел бы я свои права вернуть.
Фейс
Ты не посмеешь!
Сатл
Почему?
Фейс
Дал слово.
А вот и Дол...
Сатл
Тиранствуешь, как прежде?
Поспешно входит Дол.
Фейс
Отстаиваю лишь свои права.
Ну, Дол? Сказала ей, что граф придет?
Дол
Сказала. Но совсем другой явился,
Которого не ждали.
Фейс
Кто?
Дол
Хозяин!
Хозяин дома.
Сатл
Как?
Фейс
Да что за враки!
Здесь трюк, здесь кто-то дурака валяет.
Дол
Взгляните сами.
Фейс идет к окну.
Сатл
Ты всерьез?
Дол
Проклятье!
И с ним еще толпа соседей.
Фейс
Он.
Я вижу ясно.
Дол
Уж чего яснее.
Не сдобровать нам.
Фейс
Плохо наше дело!
Погибли мы!
Дол
Боюсь, пришел конец.
Сатл
Ведь ты же говорил, он не вернется,
Пока хоть раз в неделю кто-нибудь
В округе умирает от чумы.
Фейс
Да не в округе, — в городе.
Сатл
Прости,
Я под «округой» понял и предместья.
Но что ж мы будем делать?
Фейс
Притаитесь.
На стук, на крик его не отзывайтесь.
Я прежний вид приму и встречу лорда
Как Джереми-дворецкий. А пока
Вы уложите всю добычу нашу,
Которую мы вынести сумеем,
В два короба. Быть может, мне удастся
Милорда обмануть на час-другой;
Стемнеет — провожу вас на корабль
И завтра же последую за вами,
А встретясь в Ретклифе, мы все поделим.
Медь Маммона здесь в погребе оставьте —
Возьмем в другое время. Дол, беги
Нагрей воды; пусть Сатл меня побреет
И снимет капитанскую бородку, —
Ведь Джереми всегда был чисто выбрит.
Побреешь?
Сатл
Что ж, побрею как смогу.
Фейс
Не перережешь глотку?
Сатл
Видно будет.
Уходят.

АКТ ПЯТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Улица. Перед дверью дома Лавуита.
Лавуит
Так, говорите, людно было здесь?
Первый сосед
Да, сэр, сюда ходили ежедневно.
Второй сосед
И еженощно.
Третий сосед
Судя по обличью,
Бывали лорды здесь...
Четвертый сосед
...Дворяне, дамы...
Пятый сосед
И горожанки...
Первый сосед
...рыцари...
Шестой сосед
...в каретах...
Второй сосед
Торговки устрицами...
Первый сосед
...не считая
Различных щеголей...
Третий сосед
...жен моряков...
Четвертый сосед
Торговцев табаком...
Пятый сосед
Ну, словно это
Не частный дом, а Пимлико второй![146]
Лавуит
Но что же мог придумать мой дворецкий,
Чтобы привлечь компанию такую?
Скажите, не повесил ли он здесь
Изображенье рака-исполина
С шестью клешнями или же теленка
С пятью ногами?
Шестой сосед
Нет.
Третий сосед
Будь это так,
Мы не преминули б зайти взглянуть.
Лавуит
По-моему, он не владеет даром
Гнусавить проповеди. Может статься,
Он объявил, что зубы лечат здесь
И лихорадку?..
Второй сосед
Не было такого.
Лавуит
Иль с барабанным боем созывал
Полюбоваться на марионеток
И павианов?
Пятый сосед
Нет, сэр.
Лавуит
Что же он
Мог выдумать? Ей-богу, я люблю
Находчивость и ум. Дай только небо,
Чтоб он, устраивая здесь приемы,
Портьер моих не продал и перин.
Но если он проел их — не беда!
Черт с ними — меньше моли будет в доме.
А, понял! Где-нибудь он раздобыл
Картины непристойные, чтоб ими
Увеселять бездельников распутных,
Ну, например, «с монашенкой монах»,
Иль «случка рыцарского жеребца
С кобылой пасторской», иль «шестилетний
Мальчонка с причиндалами мужскими».
А может быть, показывал он скачки
Ученых блох? Иль пляшущего пса?
Когда вы видели его?
Первый сосед
Кого?
Дворецкого?
Второй сосед
Мы Джереми не видим
Уже, пожалуй, с месяц.
Лавуит
Неужели?
Четвертый сосед
Ей-богу, пять недель, как не видали.
Шестой сосед
Не пять, а шесть недель, по меньшей мере.
Лавуит
Да вы меня пугаете, соседи.
Пятый сосед
Уж раз о нем не знает ваша милость,
Он, видимо, сбежал!
Шестой сосед
Или похищен!
Лавуит
Ого! Тогда уж мне не до расспросов.
(Стучит в дверь.)
Шестой сосед
Недели три назад я слышал стон,
Когда чулки своей супруге штопал.
Лавуит
(стучит в дверь)
Не отвечают! Странно... Говоришь,
Ты слышал стон?
Шестой сосед
Да, сэр, как будто долго
Душили человека и кричал он
Потом придушенным и страшным криком.
Второй сосед
И я недели три назад слыхал
Такой же самый крик часа в четыре.
Лавуит
Вот чудеса! Не выдумка ли это?
Душили тут кого-то, он кричал,
И вы слыхали крик?
Третий сосед
Да, из подвала.
Лавуит
А ты хороший парень; дай мне руку.
Скажи, каким ты ремеслом живешь?
Третий сосед
Кузнец я, с позволенья вашей чести.
Лавуит
Кузнец? Так помоги мне дверь взломать!
Третий сосед
Я мигом, сэр; мне только сбегать нужно
За инструментами.
(Уходит.)
Второй сосед
Сэр, постучите
Еще разок, а уж потом ломайте.
Лавуит
(стучит снова)
Ты прав.
Входит Фейс в ливрее дворецкого.
Фейс
Сэр, что вы делаете тут?
Первый, Второй, Четвертый соседи.
А вот и Джереми.
Фейс
О сэр, молю вас,
От двери отойдите.
Лавуит
Что случилось?
Фейс
Не стойте слишком близко. Дальше! Дальше!
Лавуит
Я не пойму, что хочет он сказать.
Фейс
Увы, и нас не обошла она.
Лавуит
Чума? Сейчас же отойди подальше!
Фейс
Нет, сэр, не я болел.
Лавуит
А кто? Ведь в доме
Я одного тебя оставил.
Фейс
Кот,
Которого держал я в кладовой,
Неделю проболел. Заметив это,
Я ночью в землю закопал его
И запер дом на месяц.
Лавуит
Быть не может!
Фейс
Надеялся я, сэр, что если буду
Усердно уксус жечь, смолу и серу,
А после уничтожу всякий запах,
То вы и не узнаете об этом.
Мне не хотелось огорчать вас, сэр.
Лавуит
Подальше встань, в лицо мне не дыши.
Но почему соседи утверждают,
Что дом всегда был отперт?..
Фейс
Враки, сэр!
Лавуит
Что девки, щеголи и прочий сброд
В теченье десяти недель стекались
Сюда толпой, как будто в новый Хогсден
В дни Пимлико и Айбрайта.
Фейс
Но, сэр,
Как могут вздор такой нести они,
Коль не рехнулись?
Лавуит
Говорят, сегодня
Здесь видели какие-то кареты,
И щеголей, и даму в капюшоне.
Другая дама, в бархатном наряде,
В окне мелькала, и сновал народ
Туда-сюда.
Фейс
Ну, значит, проникали
Они сквозь стены запертого дома —
Соседям близоруким с их очками
Будь не в обиду сказано. Взгляните,
Сэр, вот ключи — они в моем кармане
Дней двадцать уж лежат... нет, даже больше,
А до того я жил совсем один.
Сейчас дневное время, а иначе
Решил бы я, что у соседей наших
В глазах двоится после кружки эля,
Что, выпив лишку, стали завираться!
Клянусь вам честью, сэр, что три недели
Ни разу дверь не отпиралась.
Лавуит
Странно!
Первый сосед
Сдается мне, карету я видал.
Второй сосед
Я тоже видел, головой ручаюсь.
Лавуит
Теперь уже «сдается» только! Вот как?
И лишь одну карету?
Четвертый сосед
Как тут спорить?
Ведь Джереми-то очень честный малый.
Фейс
Вы видели меня?
Первый сосед
Нет, точно, нет.
Второй сосед
Я это подтвердить готов присягой.
Лавуит
Ах, плуты, как же можно положиться
На показанья ваши?
Входит Третий сосед с инструментами.
Третий сосед
Что такое?
Здесь Джереми?
Первый сосед
Замок ломать не нужно.
Он говорит, что мы ошиблись.
Второй сосед
Да,
Ключ у него, и эти три недели
Дверь заперта была.
Третий сосед
Вполне возможно.
Лавуит
Ступайте прочь, хамелеоны!
Входят Серли и Маммон,
Фейс
Серли!
Он все поведал Маммону! Что делать?
Они нас выдадут... Как их убрать?
(В сторону.)
С нечистой совестью и жить несладко.
Серли
Нет, сэр, он был великий врач, не спорьте,
И здесь не дом свиданий, а молельня!
Вы знали лорда и его сестрицу...
Маммон
Но, Серли...
Серли
А счастливые слова:
«Богатым будь»...
Маммон
Ну, не терзайте, хватит!
Серли
Сегодня вы друзьям их возгласите.
Так где же ваши медные горшки,
Железные решетки, из которых
Вы получить желали серебро
И золотые слитки, сэр? Ну, где?
Маммон
Постойте, дайте дух перевести.
Но что это — они закрыли двери?
Серли
У них, должно быть, праздник.
Маммон
Негодяи!
Маммон и Серли стучат.
Мошенники, преступники, мерзавцы!
Фейс
Что вам угодно, сэр?
Маммон
Войти угодно!
Фейс
В чужой-то дом? Сэр, вот его владелец,
К нему и обратитесь. В вашем деле
Он разберется.
Маммон
Вы хозяин дома?
Лавуит
Да, сэр.
Маммон
А эти плуты — ваши слуги?
Лавуит
Какие плуты?
Маммон
Сатл и дух Зефир.
Фейс
(Лавуиту)
Да он свихнулся, сэр! Какие духи?
Здесь не горел огонь уж три недели,
Могу ручаться, сэр.
Серли
Нахальный раб,
Ты кто такой, чтоб в чем-нибудь ручаться?
Фейс
Но, сэр, ведь я служу дворецким здесь
И знаю, что не выпускал из рук
Ключей от дома.
Серли
Это новый Фейс!
Фейс
Но, может статься, вы ошиблись домом?
Какой был знак над дверью?
Серли
А, мерзавец!
Из той же шайки он. Пойдем за стражей,
Взломаем дверь.
Лавуит
Постойте, джентльмены...
Серли
Нет, от судьи приказ мы принесем
И вскроем ваши двери.
Маммон и Серли уходят.
Лавуит
В чем тут дело?
Фейс
Не знаю, сэр.
Первый сосед
А вроде эти двое
Сюда ходили.
Фейс
Двое полоумных?
Да вы и сами, видно, им под стать.
Ей-богу, сэр, по-моему, луна
С ума всех посводила.
Входит Кастрил.
(в сторону)
Вот напасть!
Буян явился! Он поднимет шум
И не уйдет, пока нас всех не выдаст.
Кастрил
(стучит)
Ах вы мерзавцы, сводники, рабы!
Я вас заставлю двери отворить!
Сестрица-шлюха, василиск! Проклятье!
Я приведу констебля! Потаскуха,
Ты там еще торчишь?
Фейс
Сэр, кто вам нужен?
Кастрил
Мне? Доктор-сводник, капитан-пройдоха
И кошечка — моя сестра.
Лавуит
Нет, видно,
Тут что-то кроется.
Фейс
Клянусь вам, сэр,
Что дверь была все время на запоре.
Кастрил
Раскрыли мне глаза на их проделки
Тот тощий дворянин и толстый рыцарь.
Входят Анания и Трибюлейшен.
Фейс
Анания! И пастор вместе с ним!
Трибюлейшен
(колотя в дверь)
Нас не хотят пускать! Закрыты двери!
Анания
Вы, семя сатаны, исчадья ада,
Изыдите! Ваш смрад наружу рвется!
В сем доме пребывает непотребство!
Кастрил
Да, там моя сестру.
Анания
В вертепе этом
Приют находит всяческая нечисть.
Кастрил
Пойду за мусорщиком и констеблем.
Трибюлейшен
Похвально.
Анания
Вместе выметем их вон.
Кастрил
(кричит)
Что ж ты молчишь, сестрица-потаскуха?
Анания
Сестрой негоже звать ее, блудницу.
Кастрил
Всех всполошу!
Лавуит
Любезный, на два слова...
Анания
Изыди, сатана, и не препятствуй
Усердью нашему!
Анания, Трибюлейшен и Кастрил уходят.
Лавуит
Уж не в Бедлам ли
Весь город превратился?
Фейс
Может быть,
Они сюда сбежали из приюта
Святой Екатерины, где содержат
Совсем уже безумных?
Первый сосед
Мы видали,
Как эти люди заходили в дом
И выходили.
Второй сосед
Это правда, сударь.
Третий сосед
Да, и другие тоже.
Фейс
Цыц, пьянчуги!
Дверь осмотреть мне разрешите, сэр;
По-моему, замок в ней подменили.
Лавуит
Я поражен!
Фейс
Нет, сэр, замок в порядке,
Ей-богу! Это все deceptio visus.[147]
(В сторону.)
Да уберись ты!
Деппер
(внутри)
Доктор! Капитан!
Лавуит
Кто это?
Фейс
(в сторону)
Мы забыли в доме клерка!
(Лавуиту.)
Не знаю, сэр.
Деппер
(внутри)
Скажите, ради бога,
Когда царица фей освободится?
Фейс
Какой-то дух, иллюзия, наверно!
(В сторону.)
Во рту размякла булка, и теперь
Дерет он глотку.
Деппер
Я чуть не задохся.
Фейс
(в сторону)
Как жаль, что не совсем.
Лавуит
Чу! В доме крик!
Фейс
Да это ветер, сэр, поверьте!
Лавуит
Тихо!
Деппер
(внутри)
Как тетушка со мной сурова!
Сатл
(внутри)
Олух!
Молчи — ты все испортишь.
Фейс говорит Сатлу через замочную скважину, в то время как Лавуит незаметно подкрадывается к двери.
Фейс
Ты сам молчал бы, сукин сын!
Лавуит
Ах, вот что!
Ты с духами беседуешь, голубчик?
Ну, Джереми, довольно трюков, понял?
Выкладывай, в чем дело, да короче!
Фейс
Пускай уйдут зеваки.
(В сторону.)
Я попался!
Что делать мне?
Лавуит
Любезные соседи,
Благодарю вас. Можете идти.
Соседи расходятся.
Ну, говори! Ты знаешь, я не строг
И снисходителен — так не скрывай:
Какой приманкой ты сюда завлек
Дичь столь разнообразную?
Фейс
Ах, сударь,
Ведь вы всегда ценили ум и ловкость,
Но улица не место для признаний.
Прошу лишь об одном — дать мне возможность
Всю выгоду из этого извлечь,
Какую можно, и простить меня
За то, что дом использовал я дерзко;
А я такой вдовой вас награжу,
Что вы сто раз мне скажете спасибо.
Она омолодит вас лет на семь,
К тому ж она богачка. Только нужно
Испанский плащ накинуть вам на плечи.
Вдова внутри. Войти не бойтесь в дом,
Там не было чумы.
Лавуит
Так я вернулся
Скорей, чем ты рассчитывал?
Фейс
Да, сэр,
Простите.
Лавуит
Что ж, показывай вдову.
Уходят.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Комната в том же доме.
Входит Сатл, ведя за руку Деппера, глаза которого по-прежнему завязаны.
Сатл
Как? Съели кляп?
Деппер
Да, проглотил — ведь он же
Размяк во рту.
Сатл
Вы все сгубили!
Деппер
Нет,
Надеюсь, тетушка меня простит.
Сатл
Да, фея милосердна. Но вина
Ужасна ваша.
Деппер
Я чуть жив от смрада
И кляп сжевал, чтоб резь унять в желудке.
Замолвите их милости словечко...
Входит Фейс в форме капитана.
Вот капитан.
Фейс
Как! Рот его раскрыт?
Сатл
Да, он заговорил.
Фейс
(тихо)
Черт побери,
Я слышал вас обоих.
(Громко.)
Он погиб!
(Снова тихо Сатлу.)
Наврав хозяину, что в доме духи,
Его спровадил я.
Сатл
Да ну? Надолго?
Фейс
На нынешнюю ночь.
Сатл
Ликуй и пой!
Великий Фейс, прославленный король
Мошенников!
Фейс
Слыхал у двери шум?
Сатл
Слыхал, конечно, и дрожал от страха.
Фейс
Покажем парню тетю и спровадим.
Сейчас пришлю ее сюда.
(Выходит.)
Сатл
Итак,
Даст вам аудиенцию сейчас
Их милость фея, вняв моим мольбам
И клятвам капитана, что проглочен
Был кляп не из-за непочтенья к ней.
(Развязывает ему глаза.)
Деппер
Нет, нет!
Входит Дол в наряде царицы фей.
Сатл
Она явилась! На колени]
К стопам ее ползите! О, какая
Осанка царственная!
Деппер падает на колени и ползет к ней.
Повторяйте:
«Храни вас бог».
Деппер
Мадам!
Сатл
И ваша тетя!
Деппер
О, тетя августейшая моя,
Храни вас бог!
Дол
Племянник, вы нас было
Разгневали, но милый облик ваш
Смягчил наш гнев и переполнил сердце
Любовью нежной и восторгом. Встаньте.
Коснитесь наших бархатных одежд.
Сатл
Берите юбку и подол целуйте.
Так.
Дол
Дайте вас погладить по головке.
Племянник, много — так пророчим мы —
Ты снищешь, расточишь и дашь взаймы. —
Сатл
(в сторону)
И вправду много.
(Громко.)
Почему же вы
Не скажете их милости спасибо?
Деппер
От радости я будто онемел.
Сатл
(к Дол)
Взгляните на бедняжку! Несомненно,
Он вам сродни.
Дол
Подать мне птичку! Вот —
Дух в ладанке; носите же, племянник,
Его на шее; правою рукой
Кормите каждую седьмую ночь.
Сатл
Булавкой вскройте вену; пусть сосет
Он вашу кровь в неделю раз. А раньше
Вам на него нельзя глядеть.
Дол
Отнюдь!
И помните: во всем себя ведите
Достойно вашего происхожденья.
Сатл
Их милость не желает, чтобы вы
У Вулсека питались пирожками
Или у Дреггера пшеничной кашей.
Дол
И не спивались ни в «Аду», ни в «Небе».[148]
Сатл
Видали, как она следит за вами!
И вот еще — довольно глупых игр
В компании разносчиков ничтожных:
Зачем играть в «Пошли нам бог богатство»?
Ведь тетушка его и так вам даст.
Водитесь лишь со щеголями, сэр,
Азартною игрой займитесь.
Деппер
Ладно.
Сатл
Ну, скажем там, в примеро, в глик; и нас
При выигрыше не забудьте.
Деппер
Что вы!
Сатл
Из выигрыша сверх трех тысяч фунтов
Тысчонку нам вы сможете послать
До завтрашнего вечера.
Деппер
Клянусь,
Пошлю!
Сатл
Ваш дух всем играм вас научит.
Фейс
(за сценой)
Ну, вы готовы?
Сатл
Что-нибудь еще
Ему прикажет ваша милость?
Дол
Нет.
Но пусть заходит чаще. Может статься,
Три иль четыре сотни сундуков
С сокровищами я ему оставлю,
А также и двенадцать тысяч акров
Земель волшебных, коль играть он будет
Прилично и с приличными людьми.
Сатл
О доброта! Целуйте ножки тети!
А сорок марок вашего дохода
Вы можете продать...
Деппер
Я так и думал.
Сатл
Иль подарить. Подумаешь доход!
Деппер
Я подарю их тетушке — бегу
За дарственной.
(Уходит.)
Сатл
Вот славно! Ну, бегите.
Входит Фейс.
Фейс
Где Сатл?
Сатл
Здесь. Что тебе?
Фейс
За дверью Дреггер.
Возьми-ка у него костюм и тотчас
Вели, чтоб он священника привел.
Скажи, что со вдовой его окрутят
И что венчанье в сотню фунтов станет!
Сатл уходит.
Ну, королева, уложила все?
Дол
Да.
Фейс
Что ты думаешь о леди Плайант?
Дол
Святая простота!
Входит Сатл.
Сатл
Принес я шляпу
И плащ Иеронимо.
Фейс
Давай их мне.
Сатл
И брыжи тоже?
Фейс
Да. Сейчас вернусь я,
(Уходит.)
Сатл
Дол, он свой план приводит в исполненье,
Венчается с вдовой. Я говорил!
Дол
Он нарушает уговор?
Сатл
Ну, ладно,
Мы нос ему натянем. Ты сняла
С вдовы ее браслеты и сережки?
Дол
Нет, но еще сниму.
Сатл
Сегодня ночью
Мы сядем на корабль, погрузим вещи
И на восток отчалим, в Редклиф. Если ж
Ты хочешь — сменим курс и поплывем
На запад в Брейнфорт и навек простимся
С мерзавцем этим, выжигою Фейсом.
Дол
Согласна. Он мне надоел.
Сатл
Понятно!
Ведь женится мошенник этот, Долли,
Нарушив уговор!
Дол
Я ощиплю
Его пичужку догола.
Сатл
Скажи ей, —
Пускай пошлет волшебнику подарок,
Не то она покоя знать не будет,
Затем что оскорбила подозреньем
Высокую науку. Пусть пошлет
Нить жемчуга или кольцо; иначе
Во сне ее кошмары будут мучить
И страшные виденья. Скажешь?
Дол
Ладно.
Сатл
Ах, мышка ты моя! Ночная птичка!
В гостинице мы насладимся вволю.
Откроем оба короба с добычей
И все с тобой разделим под припев:
«Мое — твое; твое — мое!»
Целуются.
Входит Фейс.
Фейс
Смотрите,
Как нежничают!
Сатл
Что ж, нас возбудил
Успех в делах и недурная прибыль,
Фейс
Там Дреггер со священником. Веди
Сюда попа, а Авеля пошли
Лицо умыть.
Сатл
Да, и побриться!
(Уходит.)
Фейс
Если
Заставить сможешь!
Дол
Я смотрю, ты с жаром
За дело взялся.
Фейс
Это трюк, чтоб Дол
Имела лишних десять фунтов в месяц.
Входит Сатл.
Ушел?
Сатл
Священник ждет тебя в прихожей.
Фейс
Пойду к нему.
(Уходит.)
Дол
Он женится сейчас!
Сатл
Да нет, еще не может, не готов.
Дол, котик, обери ее вконец!
Обжулить Фейса — это не обман,
А лишь возмездье, потому что он
Наш тройственный союз нарушил подло.
Дол
Он у меня попляшет!
Входит Фейс.
Фейс
Ну, пройдохи,
Где короба? Набиты? Покажите.
Сатл
Вот.
Фейс
Поглядим. Где деньги?
Сатл
Здесь, в шкатулке.
Фейс
Так. Десять фунтов Маммона; его же
Сто шестьдесят; а это — деньги братьев ...
От Дреггера и Деппера... А что
В бумаге?
Дол
Жемчуг, взятый у хозяйки
Служанкой, чтоб узнать...
Фейс
Удастся ль ей
Стать выше госпожи?
Дол
Да.
Фейс
Что в ларце?
Сатл
Здесь кольца, кажется, торговок рыбой
И горсть монет кабатчицы. Так, Дол?
Дол
Да, и еще свисток жены матроса,
Просившей погадать, не нанялся ли
Служить пирату Уорду муж ее.
Фейс
В него мы завтра свистнем! Вот кувшины
Из серебра, вот чаши... Я не вижу
Французских юбок, поясов и штор,
Сатл
Тут в сундуке. И полотно здесь тоже.
Фейс
И дреггеровский шелк там? И табак?
Сатл
Да.
Фейс
Дай-ка мне ключи.
Дол
Зачем тебе?
Сатл
Неважно, Дол, мы эти сундуки
Ведь не откроем до его приезда.
Фейс
Да-с, не откроете. И даже больше —
Не вывезете их отсюда. Ясно?
Не увезете, Долли!
Дол
Что такое?
Фейс
Нет, рюшечка моя! Сказать вам правду?
Хозяин все узнал, простил меня
И всю добычу забирает. Ты
Не ждал такого, доктор-заклинатель?
Да, я послал за ним. И потому
Не ерепеньтесь, милые партнеры,
На этом кончен тройственный союз
Меж Сатлом, Дол и Фейсом, и не много
Для вас могу я сделать, разве только
Помочь вам перелезть через забор
Втихую, на задворках, или Дол
Дать простыню взаймы, чтоб завернуть
С собой в дорогу бархатное платье.
Сейчас сюда придет констебль. Смекайте,
Как улизнуть, чтоб не попасть в тюрьму,
Которая ждет — не дождется вас.
Стук в дверь.
Слыхали гром?
Сатл
Неслыханный мерзавец!
Пристав
(за стеной)
Откройте!
Фейс
Дол, мне жаль тебя, ей-богу!
Но если хватишь лиха — помогу;
Я сводне миссис Амо напишу,
Чтоб...
Дол
Мало удавить тебя...
Фейс
А то
И тетке Цезарине.
Дол
Чтоб ты сдох!
Подлец! Будь время, мы б тебя избили.
Фейс
Сатл, напиши, где бросишь якорь, ладно?
Нет-нет, да и пошлю тебе клиента
По старой памяти. Ты чем займешься?
Сатл
Повешусь, гад! Иль, став нечистым духом,
Гнуснейшим, чем ты сам, начну терзать
Тебя в постели и в чуланах темных.
Уходят.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Прихожая в том же доме.
Входит Лавуит в испанском наряде, за ним следует священник.
Громкий стук в дверь.
Лавуит
В чем дело, господа?
Маммон
(снаружи)
Откройте двери!
Жулье, мерзавцы, колдуны!
Пристав
Не то
Взломаем дверь.
Лавуит
А по какому праву?
Пристав
(снаружи)
Не беспокойтесь, прав у нас хватает.
Откройте!
Лавуит
Есть меж вами пристава?
Пристав
(снаружи)
И даже целых три на всякий случай.
Лавуит
Чуть-чуть терпенья! Я сейчас открою.
Входит Фейс в ливрее дворецкого.
Фейс
Ну что, готово, сударь? Все в порядке?
Свершен обряд венчанья?
Лавуит
Да, мой умник.
Фейс
Так скиньте плащ и брыжи; станьте снова
Самим собой.
Серли
(снаружи)
Ломайте дверь!
Кастрил
К чертям!
С петель ее долой.
Лавуит
(открывая дверь)
Остановитесь!
Что за вторженье? Стойте, джентльмены!
Врываются с шумом Маммон, Серли, Кастрил, Анания, Трибюлейшен и пристава.
Маммон
Где угольщик?
Серли
Где капитан мой Фейс?
Маммон
Сычи дневные!
Серли
Что искать привыкли
Себе в чужих карманах пропитанье!
Маммон
Где их сомнительного свойства леди?
Кастрил
А где сестра блудница?
Анания
Паразиты!
Какая волчья яма!
Трибюлейшен
Нечестивцы,
Подобные Ваалу[149] и дракону!
Анания
Гнуснее саранчи и вшей Египта!
Лавуит
Спокойней, джентльмены! Неужели
Вы, пристава, такое безобразье
Не в силах прекратить!
Пристав
Спокойней! Тише!
Лавуит
В чем дело, джентльмены? Кто вам нужен?
Маммон
Обманщик-химик.
Серли
Сводник-капитан!
Кастрил
Сестра-монашка.
Маммон
И мадам-раввинша.
Анания
Где вымогатели и скорпионы?
Лавуит
Не все одновременно, господа,
Прошу вас!..
Второй пристав
Властью моего жезла
Я запрещаю говорить всем разом!
Анания
Сосуды гордости, тщеславья, блуда!
Лавуит
Диакон рьяный, помолчи минутку!
Трибюлейшен
Анания, уймись!
Лавуит
Дом этот мой
И дверь открыта. Если вы хотите
Найти кого-то здесь — мешать не стану,
Ищите на здоровье — ваша воля.
Я только что приехал и, по правде,
Был поражен, увидев перед дверью
Толпу народа. Но дворецкий мой,
Боясь, чтоб не возрос мой гнев, признался,
Что выкинул нахальный фокус: зная,
Что мне противен воздух городской,
Когда в нем эпидемия витает,
Он сдал мой дом врачу и капитану,
Но кто они и где они сейчас —
Не знает он.
Маммон
Они удрали?
Лавуит
Сэр,
Вы можете войти и посмотреть.
Маммон и Трибюлейшен входят в дом.
Я обнаружил лишь пустые стены,
И в худшем виде, чем оставил; копоть,
Осколки колб, реторт, обломки печи;
На потолке от сальных свечек след;
Какая-то мадам воспета кем-то
На стенах. Я застал здесь только даму,
Вдову, как мне она сказала.
Кастрил
А-а!
Сестра! Ох, дам ей таску! Где она?
(Уходит.)
Лавуит
С ней должен был испанский граф венчаться,
Но он, когда уже дошло до дела,
Столь грубо ею пренебрег, что я
(Я тоже ведь вдовец) с ней обвенчался.
Серли
Как? Стало быть, я потерял ее?
Лавуит
Так вы и были этим доном, сэр?
Она клянет вас! Вы ей объяснились,
Вы выкрасили бороду и умброй
Намазали лицо; костюм и брыжи
Вы заняли, чтоб покорить ее, —
И все свели лишь к праздным разговорам.
Какое упущенье и какая
Нерасторопность, сэр! Смотрите, я —
Вояка старый, но в одно мгновенье
Собрал весь порох свой и — без осечки!
Возвращается Маммон.
Маммон
Гнездо пустое, птички улетели!
Лавуит
А что за птички?
Маммон
Из породы галок
Или сорок-воровок. Расклевали
Мой кошелек они за пять недель
На полтораста фунтов, не считая
Различных матерьялов. Но, по счастью,
Мое добро оставлено в подвале,
Так хоть его я заберу обратно.
Лавуит
Вы полагаете?
Маммон
А как же, сэр?
Лавуит
Сперва приказ суда нам предъявите!
Маммон
Что? Мои собственные вещи?
Лавуит
Сэр,
Почем я знаю, ваши ли они?
Пусть это подтвердит закон. Представьте
Мне документ, что обобрали вас,
А вы на удочку попались, — или
Формальное решение суда,
Что вас надули с вашего согласья,
И я вам все отдам.
Маммон
Да нет уж, лучше
Пусть пропадают.
Лавуит
Ну зачем же? Верьте,
Я все верну вам на таких условьях.
А вы, похоже, превратить хотели
Металл ваш в золото?
Маммон
Нет... Я не знаю...
Они хотели будто... Ну и что же?
Лавуит
Какой удар ужасный вас постиг!
Маммон
Не я один — все общество страдает.
Фейс
Еще бы! Он ведь мыслил новый город
Построить здесь; рвом обнести его
С серебряными берегами, где
Рекой текли бы хогсденские сливки.
А в Мурфилде он по воскресным дням
Кормил бы даром швеек и юнцов.
Маммон
Куда теперь податься? Я готов
Взобраться на тележку овощную
И громко возвещать оттуда всем,
Что наступил день светопреставленья.
Входит Серли.
Что, Серли? Замечтались?
Серли
Как попался
Я из-за глупой честности своей!
Пойдемте! Может, мы найдем прохвостов!
Ну, если уж на Фейса я наткнусь,
Я так его разделаю...
Фейс
Как только
О нем известно станет мне, я тотчас
К вам прибегу и сообщу об этом,
Признаться, я ведь их совсем не знал,
И в честность их, как в собственную, верил.
Маммон и Серли уходят.
Возвращаются Анания и Трибюлейшен.
Трибюлейшен
Спасибо, что еще не все пропало.
Ступайте. Надо нам нанять телегу.
Лавуит
Зачем, мои ретивые друзья?
Анания
Забрать свое законное добро
Из логова воров.
Лавуит
Добро? Какое?
Анания
Сиротское. В уплату за него
Мы отдали серебреники братства.
Лавуит
То, что в подвале? Эти вещи хочет
Забрать сэр Маммон.
Анания
Я и вся община
Гнушаемся Маммоною проклятым!
Как совести хватает у тебя,
О нечестивец, нас, ревнивцев веры,
Равнять с каким-то идолом поганым?
Мы разве шиллингов не отсчитали,
И фунты не составились из них?
Не выложили разве этих фунтов
На стол наличными святые братья
В количестве шестьсот и десяти?
Шел день второй, четвертая неделя
Восьмого месяца — в последний год
Долготерпения святого братства!
Лавуит
Мой ревностный портняжка и диакон,
Не втянешь в диспут ты меня, но если
Не уберешься вон сию минуту,
То вытяну тебя я палкой.
Анания
Сэр!
Трибюлейшен
Терпи, Анания.
Анания
Я крепок духом,
И встану препоясавшись мечом
На супостата, что пугать дерзает
Святых изгнанников.
Лавуит
Тебе пора
В подвал твой амстердамский.
Анания
Буду там
Громить твой дом с амвона. Пусть собаки
На стены гадят! Пусть жуки и осы
Плодятся под твоею кровлей, этим
Вертепом лжи и логовом греха!
Анания и Трибюлейшен уходят.
Входит Дреггер.
Лавуит
Еще один?
Дреггер
Нет, я не из святых.
Лавуит
(бьет его)
Прочь, Гарри Никлас, иль еще получишь![150]
Дреггер уходит.
Фейс
Нет, это Авель Дреггер.
(Священнику.)
Добрый сэр.
Ступайте же за ним, утешьте парня,
Скажите, что свершен обряд венчанья,
Что он уж слишком долго мыл лицо.
О докторе пускай наводит справки
В Уэстчестере; а что до капитана —
Он в Армуте или в каком-нибудь
Другом порту попутного ждет ветра.
Священник уходит.
Теперь бы нам разделаться еще
С тем крикуном.
Входит Кастрил, таща за собой сестру.
Кастрил
Иди, иди, овечка!
Завидного ж супруга ты нашла!
Иль я тебе сто раз не говорил,
Что спать ты будешь лишь с повесой знатным,
Кто сделает тебя заправской леди?
А ты, пустая кукла... О проклятье!
Убью! За сифилитика пошла!
Лавуит
Врешь, малый. Я здоров, как ты! И это
Сейчас же докажу. Ну, защищайся.
Кастрил
Вот так сюрприз!
Лавуит
Так что ж, ты будешь драться?
Я проучу тебя, молокосос!
Берись за шпагу, ну!
Кастрил
Вот чертовщина!
Да это молодец из молодцов.
Лавуит
А, сбавил тон? Вытаскивай оружье!
Моя голубка — вот она стоит,
Попробуй только тронь ее.
Кастрил
К чертям!
Я полюбил его! Нет, хоть повесьте,
За шпагу не возьмусь! Сестра, признаюсь,
Твой брак мне по душе.
Лавуит
Ах, вот как, сэр!
Кастрил
А если ты и куришь, старина,
И выпить не дурак — прибавлю я
К приданому ее пять тысяч фунтов.
Лавуит
Набей-ка трубки, Джереми.
Фейс
Охотно,
Но прежде, сэр, прошу вас в дом войти.
Лавуит
Войду — тебя послушаться полезно.
Кастрил
Ты, зять, не трус и весельчак! Вперед,
И трубками с тобою запыхтим.
Лавуит
Пройди, любезный братец, в дом с сестрою,
А я вас тотчас нагоню.
Кастрил и г-жа Плайант уходят.
Хозяин,
Которого слуга так осчастливил
Большим богатством и вдовой-красоткой,
Явил бы черную неблагодарность,
Когда б не оказал он снисхожденья
Такому умнику и ловкачу
И не помог стать на ноги ему,
Без всякого ущерба для себя.
(Выходит на авансцену.)
Пусть джентльмены, зрители честные,
Коль я забыл свои года и важность
И предписанья чопорности строгой,
Простят меня за эту вольность, помня,
Что вьют порой из старика веревку
Жена-красотка и слуга-хитрец,
Натянут туго — тут нам и конец!
А впрочем, плут, сам за себя скажи.
Фейс
Да, сэр.
(Выступая на авансцену.)
Пусть, джентльмены, роль моя
Уменьшилась слегка в последней сцене,
Но так по пьесе нужно. Словно тени,
Исчезли Серли, Маммон, Сатл и Дол,
И остальные, с кем я вместе шел. —
Теперь я ваш, почтенное собранье.
Вы — весь мой мир, богатство, достоянье,
Уйдете вы — я буду ждать других,
Веселый пир готовя и для них.
Уходят.

Заговор Катилины[151]

Трагедия в пяти действиях
Перевод Ю. Корнеева

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Дух Суллы.

Луций Сергий Катилина.

Публий Корнелий Лентул.

Кай Цетег.

Автроний.

Квинт Курий.

Варгунтей.

Луций Кассий Лонгин.

Порций Лека.

Фульвий.

Луций Бестия.

Габиний Цимбр.

Статилий.

Цепарий.

Кай Корнелий.

Тит Вольтурций.

Марк Туллий Цицерон.

Кай Антоний.

Катон.

Квинт Катул.

Красс.

Кай Юлий Цезарь.

Квинт Цицерон, брат Марка.

Силан.

Флакк.

Помтиний.

Квинт Фабий Санга.

Петрей.

Сенаторы.

Послы аллоброгов.

Аврелия Орестилла.

Фульвия.

Семпрония.

Галла.

Воины, привратники, ликторы, слуги.

Народ.

Хор.


Место действия Рим и Фезулы.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Дом Катилины в Риме.
Появляется дух Суллы.
Дух Суллы
Ужель так ночь глуха, так я незрим,
Что шаг мой не разбудит сонный Рим?
Ужели, как землетрясенье страшный,
Дух Суллы[152] не заставит эти башни
Челом к земле склониться, камни стен —
Обрушиться и превратиться в тлен,
А Тибр — разлиться, хлынуть на руины
И затопить семи холмов[153] вершины?
О Рим, твой сон — не смерть, но с нею схож.
Проснись. Я появился. Ты падешь.
В моей груди твоя погибель скрыта.
Пришел я, как гнилой туман с Коцита,[154]
Чтоб день померк и воцарилась тьма,
Чтобы заразой злобная чума
Через мои уста на мир дохнула.
Задний занавес поднимается, открывая Катилину, который сидит за столом.
Наследуй, Катилина, душу Суллы,
И пусть то злое, что содеял он,
Тебе поможет повторить Плутон.[155]
Нет, этого для Катилины мало!
Все, что страшило даже Ганнибала,[156]
Все планы Гракхов,[157] Мариев[158] и Цинн,[159]
Все, что свершить бы мог лишь я один,
Когда б опять покинул мир загробный,
Все, что измыслить демоны способны,
Задумай и осуществи сполна.
Пусть расцветут злодейством семена
Твоих изменнических устремлений.
Иди вперед стезею преступлений
И новыми былые затмевай.
Распутничай, насилуй, убивай,
Как прежде обесчестил жрицу Весты;[160]
Как тайно, ради молодой невесты,
Которой жаждал этим угодить,
В родного сына нож велел всадить;
Как — этот грех всех остальных страшнее —
Ты сделал дочь свою женой своею;
Как отнял жизнь у брата своего,
А я в проскрипционный лист[161] его
Внести посмертно отдал повеленье,
Чтоб наградить тебя за умерщвленье
Сенаторов, боровшихся со мной;
Как ложе ночью ты делил с сестрой.
Нет, это удовлетворить не может
Тебя, кому на плечи рок возложит
Иную, небывалую вину,
Кто призван погубить свою страну.
Хоть был твой первый опыт неудачен,[162]
Возобновить его ты предназначен.
Все злое, что известно на земле,
Что родилось в угрюмой адской мгле, —
Войну, пожары, голод и заразу, —
Своей отчизне принесешь ты сразу.
Ты превзойдешь тиранов всех веков
Свирепостью честолюбивых ков.
Иди ж от злодеянья к злодеянью,
Топи в крови о них воспоминанье.
Пусть не дает с преступного пути
Тебе боязнь возмездия сойти;
Пусть совесть замолчит в тебе отныне;
Пусть небо оскорбит твоя гордыня;
Пусть, видя, каковы твои дела,
Бледнее станет день, чернее — мгла;
Пусть в ослепленный Рим придут с тобою
Убийства, похоть, ненависть, разбои;
Пусть лишь затем прозреет он опять,
Чтоб в ужасе на свой пожар взирать;
Пусть кровожадностью твои клевреты
Соперничать с тобой ни в жизни этой,
Ни в мрачных безднах ада не дерзнут,
Чтоб фурии,[163] когда они начнут
Терзать тебя, слетясь к твоей могиле,
К твоим злодействам зависть ощутили!
(Исчезает.)
Катилина
(вставая и выходя на передний план)
Так суждено. Передо мной склониться
Ты должен, Рим. Пусть на твою защиту
Поднимутся моря, Холмы восстанут,
Пусть даже мне придется распахать
Туманных Альп скалистые отроги
И в небеса плеснуть волной тирренской,
Но ты мне покоришься, гордый город!
От кары за былые преступленья
Меня спасут лишь новые. Мой дух
Давно уже бранит за праздность руки,
Отвыкшие удары наносить.
Как! Мне ли, кто величьем равен Риму,
Кто вправе притязать на все отличья,
Награды, лавры, почести, кто мог бы
Взвалить себе на плечи бремя славы
Отечества, как небосвод Атлант,
Мне ль примириться с тем, что недостойной
Народ почел мою кандидатуру
На выборах, когда я домогался
Командования в войне Понтийской.[164]
Но раз отчизна мне уже не мать,
А мачеха, то вправе я забыть
Сыновний долг и превратить ее
Бесчувственную, как гранит, утробу
В подножье трона моего, который
Покажется ей тяжелее всех
Чудовищ, ею выношенных в чреве,
С тех пор как Марс познал ее впервые.[165]
Входит Аврелия Орестилла.
Кто там?
Аврелия
Я.
Катилина
Ты, Аврелия?
Аврелия
Да, я.
Катилина
Войди ко мне в покой, как луч денницы,
И Феба разбрани за то, что он
Твою красу облечь сияньем медлит.
Но почему нахмурила ты брови?
Иль слишком долго я не целовал
Твои уста?
(Целует ее.)
Ну, чем я провинился?
Аврелия
Ты знаешь сам, раз говоришь об этом.
Катилина
О, я свой грех заглажу.
Аврелия
Но когда?
Катилина
Тогда, когда, простив меня за то,
Что часто для раздумий одиноких
Ее я покидаю, Орестилла
Позволит мне владычество над миром
Отнять у Рима, чтобы ей отдать.
Аврелия
Ты начал льстить?
Катилина
Всегда готов я льстить
Той, чьи лобзанья сладостней нектара,
Лишь бы она меня хотела слушать.
Ужель сочла Аврелия, что к ней
Я холоднее стал, чем до женитьбы,
Когда, ища ее руки и в дом
Решив ее ввести хозяйкой полной,
Я устранил жену и сына? Нет,
Кто так начнет, тот должен кончить большим,
А кто назад вернется с полпути,
Тому и в путь не стоило идти.
Знай, я придумал, как тебя возвысить,
Как отплатить за ту любовь, с которой
Ты, принеся мне в дар свое богатство,
Спасла меня, когда я шел ко дну,
И не дала корабль моей судьбы
Житейской буре потопить. За это
Он Орестиллу вознесет до звезд,
Едва лишь забурлит поток событий
И гребни волн взметнутся к небесам.
Но пусть моя любовь во всем, как я,
Себя ведет. Ведь я имею дело
Со многими и разными людьми.
Иных беру я лестью. Так, Лентулу
Я голову вскружил, твердя ему,
Что знатный род Корнелиев, к которым
Принадлежит он, высшей власти в Риме
Добиться должен трижды; что об этом
Написано в одной из книг Сивиллы.[166]
Я авгурам[167] дал денег, и они,
Истолковав, как я велел им, запись,
Уверили его, что он вослед
За Цинною и Суллой будет третьим.[168]
В Цетеге же надменном похвалами
Я так отвагу подогрел, что стала
Она опасным ядом безрассудства,
Что он готов вступить с богами в бой,
Обняться с молнией и у циклопов,[169]
Ее кующих, вырвать их орудья.
Мне стоит только знак подать, и он
Пойдет на все. В других я распаляй
Их злобу против Рима за обиды,
Которые им нанесла отчизна.
Так, вышеназванный Лентул и Курий
Подверглись исключенью из сената[170]
И ныне жаждут отомстить жестоко
И смыть бесчестье со своих имен.
Иным, обыкновенным честолюбцам —
Автронию и Леке, Варгунтею
И Бестии, мечта которых — стать
Наместниками областей далеких,
Я обещанья щедро раздаю.
Иных, кого ко мне толкает алчность,
Как многих праздных ветеранов Суллы,
Как многих римских нобилей,[171] именье
Отцовское спустивших и увязших
Так глубоко в долгах, что головы
За золото они не пожалеют,
Мы временно возьмем на содержанье
И в нашем доме приютим, равно как
Всех тех, кто грешен иль грешить намерен,
Кого закон преследует иль просто
Страшит. Такие люди и без нас
Для мятежа давно уже созрели.
Иных, тех ветреников, для которых
Вся жизнь — в собаках, лошадях и шлюхах,
Мы развлеченьями прельстим. Но знай,
Что раз они для нас рискуют жизнью,
То и для них должны мы поступиться
Достоинством своим. Ты, дорогая,
Им двери дома нашего открой
И предоставь широкий выбор женщин,
А мальчиков уж я добуду сам.
Будь ласкова с гостями. Занимай их,
Устраивай для них пиры ночные
С участием знатнейших и умнейших
Красавиц Рима. Пусть беседа будет
Такой же вольной, как и обхожденье.
Пусть люди к нам охотно в дом идут
На зло и зависть хмурому сенату.
Нельзя скупиться нам ни на расходы,
Ни на притворство. Что ни час, должны мы, —
Я — как Юпитер, как Юнона — ты, —
Друзьям являться под личиной новой[172]
И сразу же, как в ней нужда минет,
Менять ее с такой же быстротою,
С какой меняют маску на лице
Иль место действия в театрах наших.[173]
Шум за сценой.
Чей это голос? Кажется, Лентула.
Аврелия
Или Цетега.
Катилина
Пусть войдут. А ты,
Аврелия, слова мои обдумай
И помни: люди видеть не должны,
Что лишь как средство нам они нужны.
Аврелия уходит.
Входят Лентул и Цетег, разговаривая между собой.
Лентул
День предвещает грозные событья.
Мрачна и медленна заря, как будто
Воссела смерть на колесницу к ней.
Персты ее — не розовы,[174] а черны;
Лик — не румян и светел, а кровав;
Чело больное тучами обвито,
И кажется, что ночи, а не утру
Предшествует она, и не отраду,
А ужасы и скорбь земле несет.
Цетег
Лентул, не время толковать приметы.
Мы не для слов явились, а для дел.
Катилина
Достойно сказано, Цетег отважный!
А где Автроний?
Цетег
Как! Он не пришел?
Катилина
Его здесь нет.
Цетег
А Варгунтея?
Катилина
Тоже.
Цетег
Пусть молния спалит в постели тех,
В ком лень и праздность доблесть усыпили!
И это римляне! И это в час,
Который все решит!
Лентул
Они, а также
Лонгин, Габиний, Курий, Фульвий, Лека
Вчера мне в доме Бестии клялись,
Что до света здесь будут.
Цетег
Ты б и сам
Проспал, когда бы я тебя не поднял.
Мы все — ленивцы, сонные, как мухи,
Медлительные, как вот это утро.
Как лава, наша кровь окаменела.
Лед равнодушья оковал нам души,
И честь в нас волю не воспламенит,
Хоть нас и жжет желаний лихорадка.
Катилина
Я удивлен. Терпимо ль опозданье
В столь важном деле?
Цетег
Если б даже боги
Имели дело к ним, и то б они
Спешили с той же черепашьей прытью.
Ведь эти люди медлят в предприятье,
Вселяющем в самих бессмертных зависть,
Затем что по плечу оно лишь их
Объединенным силам. Я хотел бы,
Чтоб пепел Рима был уже развеян,
Сокрушено владычество сената
И воздух над Италией очищен
От многословной гнили в красных тогах![175]
Катилина
Вот это речь мужчины! О душа
Великих наших планов, как люблю я
Твой смелый голос слышать!
Цетег
Где вы, дни
Правленья Суллы, при котором волен
Был каждый меч свободно обнажаться?..
Катилина
Когда копался он в утробе вражьей,
Как авгуры во внутренностях птиц...
Цетег
Когда отца мог сын убить, брат — брата...
Катилина
И быть за это награжден; когда
Вражда и злоба удержу не знали...
Цетег
Когда, напыжась, чтоб страшней казаться,
По улицам убийство шло, и кровь,
Река которой уносила трупы,
Ему до самых бедер доходила;
Когда от смерти не могли спасти
Ни пол, ни возраст...
Катилина
Ни происхожденье...
Цетег
Когда она косила и детей,
Стоявших только на пороге жизни,
И хилых стариков, чьи дни природа
Не прерывала лишь из состраданья,
И дев, и вдов, и женщин, плод носивших, —
Всех...
Катилина
Кто виновен был уж тем, что жил.
Считали мы тогда, что слишком мало
Лишь тех, кто нам опасен, убивать.
Одних мы истребляли для наживы,
Других же — просто, чтобы счет был ровным.
Цетег
В ту пору был косматому Харону[176]
Потребен целый флот, а не ладья,
Чтоб тени всех усопших в ад доставить.
В утробе хищников не умещались
Тела, из коих душу страх изгнал,
И с трупами лежали вперемешку
Те, кто, спасаясь, на бегу упали.
Катилина
Вернется это время. Нужно только,
Чтоб третий из Корнелиев — Лентул
Взял в Риме власть.
Лентул
Сомнительное дело!..
Катилина
Что?
Лентул
Я хотел сказать — оно неясно,
И речь о нем вести пока не стоит.
Катилина
Кто вправе усомниться в предсказаньях
Сивиллы, подтверждаемых к тому же
Священною коллегией жрецов?
Лентул
Но смысл любого предсказанья темен.
Катилина
А этого, напротив, очевиден
И так обдуман, взвешен и проверен,
Что никаких иных истолкований
Не может быть.
Лентул
А сам в него ты веришь?
Катилина
Как верю в то, что я люблю Лентула.
Лентул
Да, авгуры твердят, что прорицанье
Относится ко мне.
Катилина
На что ж иначе
Была бы им наука?
Лентул
Цинна — первый...
Катилина
За Цинной — Сулла, а за Суллой — ты.
Да это же ясней, чем солнце в полдень!
Лентул
Теперь, когда по улицам иду я,
Все на меня внимательнее смотрят.
Катилина
Еще б им не смотреть! Зашла звезда
Как Цинны, так и Суллы. Каждый ищет
Глазами восходящее светило.
Цетег, да посмотри же на Лентула!
Вид у него такой, как будто он
Простер с угрозой скипетр над сенатом,
И ужас вынудил пурпуроносцев
Свои жезлы на землю побросать,
И пламя размягчило бронзу статуй,
И стон пенатов[177] возвестил, что в муках
Порядок новый родина рожает,
И кровью стены начали сочиться,
И камни пред крушеньем с мест сошли.
Цетег
Что толку! Нам не вид, а дело нужно.
Лентул
Я — лишь твое созданье, Сергий. К власти
Корнелия не родовое имя,
Не откровенья темные Сивиллы,
А Катилина приведет.
Катилина
Я — тень
Достойного Лентула и Цетега,
Чад Марса.
Цетег
Нет, я им самим клянусь,
Родитель мой — не он, а Катилина,
Чья доблесть столь безмерна, что земля
Ее вместить не может.
Голоса за сценой.
Вот они.
Мы досыта теперь попустословим.
Входят Автроний, Варгунтей, Лонгин, Курий, Лек, Бестия, Фульвий, Габиний, другие заговорщики и слуги.
Автроний
Привет, достойный Луций Катилина!
Варгунтей
Привет, наш Сергий!
Лонгин
Публию Лентулу
Привет!
Курий
И я приветствую тебя,
О третий из Корнелиев!
Лека
Привет
Тебе, мой Кай Цетег!
Цетег
Не заменяют
Приветы дело...
Катилина
Милый Кай, послушай...
Цетег
Иль лень, как колпачок на ловчей птице,[178]
Глаза закрыла вам? Иль вы боитесь
Взглянуть в глаза нахмуренному дню?
Катилина
Лишь движимый заботою о деле,
Он вас бранит, друзья, за опозданье.
Цетег
Предавшись сну и праздности, вы стали
Рабами собственных рабов!..
Катилина
Цетег!
Цетег
О души ледяные!
Катилина
Успокойся!
Бестия
Мы все поправим — лишь не горячись.
Катилина
Мой благородный Кай, ты слишком пылок.
(К одному из слуг.)
Иди, запри все двери, чтоб никто
К нам не вошел.
Слуга уходит.
(К остальным слугам.)
Ступайте и велите
Жрецу убить того раба,[179] который
Вчера был мной ему указан. Кровь
Налейте в чашу и, пока не кликну,
За дверью ждите.
Слуги уходят.
Варгунтей
Что это, Автроний?
Автроний
Лонгин, ты видишь?
Лонгин
Курий, что случилось?
Курий
В чем дело, Лека?
Варгунтей
Что произошло?
Лонгин
Какой-то тайный ужас леденит
Мне душу.
Сцена погружается в темноту.
Лека
Иль глаза мои померкли,
Иль свет погас...
Курий
Как на пиру Атрея.[180]
Фульвий
Густеет мгла.
Лонгин
Мне кажется, что пламя
Потухло в храме Весты.
Из-под земли раздается стон.
Габиний
Что за стон?
Цетег
Пустое! Мрак, царящий в наших душах,
Вокруг себя мы видим с перепугу.
Стон повторяется.
Автроний
Вновь стон!
Бестия
Как будто целый город стонет.
Цетег
Мы сами в страх себя вгоняем.
Вспыхивает свет.
Варгунтей
Свет!
Курий
Глядите, свет!
Лентул
Все ярче он пылает.
Лека
Откуда он?
Лонгин
Кровавая рука
Над Капитолием возносит факел
И машет нам.
Катилина
Смелей! То вещий знак:
Судьба нас ободряет...
Цетег
Вопреки
Гнетущей душу мгле. Итак, за дело!
Кто медлит — гибнет. Изложи нам, Луций,
То, для чего мы собрались сюда.
Катилина
О римляне, когда бы ваша доблесть
Вам не давала прав на это имя,
Не стал бы я бесцельно тратить слов
И тешиться несбыточной надеждой,
За явь мечту пустую принимая.
Но с вами я не раз делил опасность
И знаю, что отважны вы и стойки,
Что совпадают наши устремленья
И что одно и то же ненавистно
И мне, и вам, чьей дружбы я ищу.
Поэтому заговорить решился
Я с вами о великом предприятье,
Хоть каждому из вас поодиночке
Уже успел открыть свой план, ревнуя
О славе Рима. Но сейчас пред всеми
Необходимо изложить его,
Затем что мы погибнем, если только
Вернуть себе свободу не сумеем
И с плеч не сбросим тяжкое ярмо.
Да, да, ярмо! Как назовешь иначе
Власть кучки олигархов над народом,
Который зрелищами усыпляют
И грабят эти люди? Платят дань
Им все тетрархи[181] и цари земные.
Их осыпают золотом все страны.
Не в римскую казну — в их сундуки
Текут богатства мира. В то же время
Мы, знатные и смелые мужи,
Низведены до положенья черни,
Как будто наш удел — есть черный хлеб
Да щеголять в отрепье грубошерстном.
Для нас нет ни отличий, ни наград,
И мы при виде ликторов[182] трепещем,
А между тем — будь в Риме справедливость —
Пред нами топоры они б несли.
Нет доступа нам к должностям почетным.
На долю достаются нам лишь иски,
Гонения, обиды и насмешки.
Доколе будем это мы терпеть?
Не лучше ли со славою погибнуть,
Чем жизнь влачить в бесчестье и нужде
И выносить спесивое глумленье?
Клянусь богами, разум наш остер,
Могучи руки и сердца бесстрашны
В отличие от власть имущих старцев,
Согбенных грузом золота и лет.
Смелее! Нужно лишь за дело взяться —
И ожидает нас успех!
Цетег и Лонгин
(одновременно)
За дело!
Курий и Бестия
(одновременно)
Веди нас, Сергий!
Катилина
Душу мне язвит, —
Как всем, в ком есть душа, в ком есть хоть капля
Мужской отваги, — мысль о том, что кто-то
Купается в деньгах, их расточает
На пиршества, еду, вино, постройки,
Бросает их на ветер, возводя
Холмы в низинах и холмы срывая,
Чтобы на месте их создать низины,
А мы концы с концами еле сводим;
Что у кого-то — виллы и дворцы,
А наш очаг согреть богов домашних —
И то не в силах. Богачи скупают
Эфесские картины,[183] тирский пурпур,[184]
Аттические статуи, посуду
Коринфскую,[185] атталову парчу[186]
И отдают доход с провинций целых
За греческие геммы,[187] на Востоке
Добытые солдатами Помпея.
Не хватит устриц в озере Лукринском[188]
И птиц на Фазисе,[189] чтоб их насытить.
Они Цирцей[190] к себе за стол зовут,
Чтоб сдобрить речью вольною обжорство.
Им старые жилища не по нраву
И строят новые они, но если
Найдут, что стены искажают звук,
То сносят дом и снова начинают
Работы — словом, безрассудно тщатся,
Глумясь над голодающим народом,
Растратить непомерные богатства,
Которые украли у него же.
Напрасный труд! Им по карману все —
Купальни, рыбные садки, теплицы.
У них довольно средств, чтоб по каналам
Морскую воду в город подвести
Или, напротив, преградить ей путь
Плотинами величиною с гору
И, чтобы их воздвигнуть, вырвать ребра
У матери-земли, чью грудь за мрамор
Не меньше, чем за золото, калечат.
А мы сложили руки и глядим
На все это, как зрители в театре,
Которые не слышат, что трещит
Скамья под ними. Не дают покоя
Нам бедность дома и долги на людях.
Нищаем мы, надежды наши блекнут,
Всех нас крушенье ждет. Друзья мои,
Воспряньте и свободу отвоюйте!
Вас за отвагу вашу наградит
Фортуна славой, честью и богатством.
Я мог бы этих слов не говорить,
И все равно стеченье обстоятельств —
Угроза разоренья, миг удобный,
Война, сулящая добычу Риму,[191]
Вас натолкнули бы на те же мысли,
Я — ваш душой и телом. Я согласен
Служить вам хоть солдатом, хоть вождем.
Поверьте мне, я все желанья ваши,
Став консулом, осуществить сумею
И, коль мои надежды не бесплодны,
Добьюсь, чтоб снова стали вы свободны.
Цетег
Свободны!
Лонгин
Вольность!
Курий
За нее мы встанем!
Катилина
Достойные слова! Нам остается
Теперь скрепить торжественною клятвой
Наш замысел.
Цетег
И к делу перейти:
Удар отсрочив, мы его ослабим.
Автроний
Но до того как взяться за оружье,
Не худо бы подумать лишний раз,
Есть ли у нас надежды на победу...
Варгунтей
И на кого мы можем опереться.
Катилина
Как! Неужель мои друзья считают,
Что я витаю где-то в облаках,
Их доблестными жизнями играя,
Что, уповая на одну удачу,
Помощником своим избрал я риск,
А целью и наградой — смерть? Не бойтесь:
Я взвесил все. Поймите, свыкся Рим
С тем, что ему никто не угрожает.
Беспечно спит сенат. Наш заговор
Ему не может и во сне присниться.
Он слаб. Его отборные войска,
Которые могли б нам быть опасны,
Ушли с Помпеем в Азию. А теми,
Которые остались под рукой,
Командуют друзья мои и ваши:
Испанской армией Кней Пизон
И Мавританской — Нуцерин. Обоих
Давно вовлек я в наше предприятье.
Я добиваюсь консульства. Со мной
Разделит эту должность Кай Антоний,
Который мыслит так же, как и мы,
И будет делать то, что мне угодно.
Помимо этих трех, у нас немало
Иных друзей, надежных и могучих.
Покамест я не вправе их назвать,
Но в нужный час они примкнут к нам сами.
Итак, сопротивленья мы не встретим
И, не скупясь, себя вознаградим.
Мы, первым делом, все долги отменим,
Приостановим иски и взысканья,
Что против нас обращены законом,
Проскрипции подвергнем богачей,
Как делал Сулла. Завладеем мы
Их землями, дворцами и садами.
Все должности между собой поделим.
Дадим одну провинцию Цетегу,
Другую — Варгунтею, третью — Леке,
А в Риме власть к Лентулу отойдет.
Друзья, все станет вашим: наслажденья,
Богатство, сан жрецов, магистратура,
А Катилина будет вам служить.
Ты хочешь, Курий, смыть с себя бесчестье,
Отметить за исключенье из сената?
Так помни: пробил час. А ты, Лентул,
Намерен ли за то же расквитаться?
Так знай: пора. Угодно ли Лонгину
На улице не гнуть свой стан дородный
Пред претором?[192] Так вот: настало время
Обрызгать ростовщичьими мозгами
Каменья мостовых и в эту грязь
Втоптать ногами дикторские фаски.
Вы жаждете убить врага? Извольте.
Красоткой обладать? Одно лишь слово —
И дочь или супругу к вам в постель
Положат муж или отец и будут
Открыто этой честью похваляться.
Решайтесь же, друзья, и для земли
Законом станут все желанья ваши.
Но я прочел ответ на ваших лицах.
Эй, слуги, принесите нам вино
И кровь.
Входят слуги с чашей и кубками.
Лонгин
Что? Кровь?
Катилина
Раба велел убить я
И кровь его смешать с вином. Пусть каждый
Наполнит кубок этой влагой, ибо
Она прочней всего обет скрепляет,
А я за всех произнесу его.
Чу, гром гремит! Раскат его так тяжек,
Что весть о нашем дерзостном решенье
Он огласит во всех концах земли.
Рука моя, не расплескай напиток,
Чтоб с каждой мной проглоченною каплей
Меня еще острей терзала жажда,
Чтоб лишь тогда ее я утолил,
Когда я Рим сильнее обескровлю,
Чем все мечи его былых врагов.
А если дрогнешь ты и перестану
Вражду питать я к мачехе-отчизне,
Пусть выпьют кровь мою, открыв мне жилы,
Как этому рабу!
(Пьет.)
Лонгин
И мне!
Лентул
И мне!
Автроний
И мне!
Варгунтей
И мне!
Пьют.
Цетег
Долейте-ка мой кубок,
И эту влагу, вторя Катилине,
Я выпью с той же радостью, с какой
Я выпил бы до капли кровь Катона
И Цицерона-выскочки.
Курий
Я выпью
С тобой!
Лека
И я!
Бестия
И я!
Фульвий
И я!
Габиний
Мы все!
Пьют.
Катилина
Теперь, когда наш план скрепила клятва...
(Мальчику слуге.)
Ты что так смотришь?
Мальчик слуга
Ничего.
Бестия
Брось, Луций!
Катилина
Не корчи больше похоронных рож,
Иль душу из тебя, щенок, я выбью!
Бестия
Оставь!
Катилина
Итак, неужто и теперь,
Когда я сам веду вас в бой за вольность,
Вы все еще колеблетесь?
Бестия
Нет, нет,
Мы все с тобой.
Катилина
Тогда воспряньте духом
И подтвердите мне решимость вашу
И блеском глаз, и шуткою веселой.
Друзья, клянусь вам, все пойдет на лад,
Добейтесь лишь в собрании народном,
Все связи и знакомства в ход пустив,
Чтоб я был избран консулом, а там уж
О вас и о себе я позабочусь.
До этой же минуты будьте немы,
Как реки в дни морозов беспощадных,
Когда в берлоги прячется зверье,
И в хижинах скрываются селяне,
И в воздухе нет птиц, и спит страна;
Зато, едва лишь оттепель настанет,
На Рим мы хлынем, как весенний ливень,
И половину города затопим,
В другой же учиним такой разгром,
Что шум его разбудит мертвецов,
Чей прах хранится в погребальных урнах.
Итак, удар готовьте в тишине,
Чтоб стал он сокрушительней вдвойне.
Цетег
О, мудрый Луций!
Лентул
Сергий богоравный!
Заговорщики уходят.
Появляется хор.
Хор
Ужели каждый, кто велик,
Судьбой обласкан лишь на миг?
Ужель удел любой державы —
Бесславно пасть под грузом славы?
Ужели будет вечный Рим
Сражен могуществом своим?
Ужель так мало есть достойных
Противников меж беспокойных
Враждебных варварских племен,
Что сам с собой воюет он?
Да, ибо жребий неизменный
Славнейших государств вселенной —
Терять плоды побед былых:
Избыток силы губит их.
Вознесся Рим себе на горе:
Он властелин земли и моря,
Но небывалой мощью рок
Его во вред ему облек,
Затем что роскошь, наслажденья
И золото ведут к паденью.
Дворцы до звезд возводят там,
Бросая вызов небесам.
Земля там чуть не до Коцита
На радость демонам изрыта.
Матроны ходят там в шелках,
А жемчуга на их серьгах
Иного города дороже.
Там с парусом размером схожи
Наряды жен,[193] а у мужей
Одежды и того пышней.
Там юноши подобны шлюхам,
Распутны телом, слабы духом,
И быть не может ни один
Из них причтен к числу мужчин.
Там возлежат пируя гости
На ложах из слоновой кости,
Вино из чаш хрустальных пьют,
Едят из драгоценных блюд.
Туда привозят с края света
Диковеннейшие предметы,
Чтоб новизною их пленять
Пресыщенную жизнью знать.
Вся эта суета лишила
Рим прежней доблести и силы.
Забыв о простоте былой,
Захлестнут ныне он волной
Честолюбивых вожделений,
Разврата, алчности и лени.
Купить там можно все: народ,
Законы, должности, почет.
Сенат, и консулы, и даже
Трибуны — все идет в продажу.
Но скоро с неба грянет гром,
И Рим прогнивший палачом
И жертвой собственною станет,
И, рухнув, больше не воспрянет.
За Азией победа вновь!
Хоть римляне ее сынов
Своею доблестью затмили,
Ее пороки Рим сломили.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Комната в доме Фульвии.
Входят Фульвия, Галла и слуга.
Фульвия
Здесь дышится свободней. Пусть мой столик
И зеркало поставят тут. — Эй, Галла!
Галла
Да, госпожа?
Фульвия
Из спальни голубой
Мне принеси жемчужные подвески,
Которые прислал недавно...
Галла
Клодий?
Фульвия
Нет, Цезарь. И не говори мне больше
Про Клодия и Курия.
Галла уходит.
(Слуге.)
А если
Придет Квинт Курий, пусть привратник скажет
Что я больна.
Слуга уходит.
Галла возвращается с подвесками.
Галла
Вот эти, госпожа?
Фульвия
Да. Помоги-ка мне продеть их в уши.
Галла
Чудесный жемчуг, госпожа!
Фульвия
Еще бы!
Другого я не приняла б. Кончай
И заплети мне косы.
Галла
Как вчера?
Фульвия
Конечно нет. Я ни за что не стану
Два дня подряд носить одну прическу.
Галла
Как косы уложить — узлом, кольцом?
Фульвия
Как хочешь, лишь не задавай вопросов.
Не выспись вдоволь я сегодня ночью,
Меня свела б с ума ты пустословьем.
Галла
Увы!..
Фульвия
Да замолчи же ты, болтушка!
Галла
Ведь это врач мне приказал болтать
Для моциона госпожи.
Фульвия
Выходит,
Он злить меня велел для моциона?
Галла
Побудоражить кровь не значит злить.
Похлебка подогретая — одно,
Кипящая — другое.
Фульвия
О Юпитер!
Чесать язык ей запрети!
Галла
Чешу
Я не язык, а косы вам.
Фульвия
Юнона,
Над Галлой сжалься!
Галла
Надо мной? Зачем?
Фульвия
Бедняжка, что ты сделала с собою?
Галла
Я? Ничего.
Фульвия
Когда и как успела
Ты заразиться страстью к остроумью?
Галла
Какая вы насмешница! А нынче
Мне госпожа Семпрония приснилась.
Фульвия
Ага, теперь понятно, от кого
Твоя болезнь. Так что же ты видала?
Галла
Она произносила речь, какой...
Фульвия
Ты в жизни не слыхала?
Галла
Да.
Фульвия
О чем же?
Галла
Насчет республики, ее долгов
И займов для скорейшей их уплаты.
Вот государственная голова!
Фульвия
Вот странно! Неужель тебе приснилось,
Что у нее есть голова?
Галла
А как же?
Она владеет сразу и латынью,
И греческим.
Фульвия
Мне это неизвестно.
Я, к сожаленью, редко вижу сны.
Галла
Ах, госпожа все шутит?
Фульвия
Я? Нисколько.
Но продолжай. Итак, ты полагаешь,
Что у нее есть ум?
Галла
Притом мужской.
Фульвия
А может быть, мужиковатый, Галла?
Скажи, она ведь и стихи слагает,
И на язык остра?
Галла
Да, госпожа.
Фульвия
Она умеет петь? На инструментах
Играть различных?
Галла
Говорят, на всех.
Фульвия
Она танцует?
Галла
Да, и много лучше,
Чем — как сострил один сенатор лысый —
Пристало честным женщинам плясать.
Фульвия
Фи, вздор! Достоинства разумных женщин
Не умалят слова плешивых дурней.
Галла
Беда в одном: она щедра чрезмерно.
Фульвия
В вопросах денег иль в вопросах чести?
Галла
В тех и в других.
Фульвия
Однако ты ей льстишь.
Галла
Для лет ее, конечно, это лестно.
Фульвия
Для лет ее? Каких?
Галла
Весьма преклонных.
Фульвия
Хотела б я, чтоб это было правдой.
Галла
А я и так не лгу. Она когда-то
Была красива, да еще и ныне
Одета лучше всех прелестниц Рима
(За исключеньем вас) и под румяна
Морщины ловко прячет.
Фульвия
Потому
И говорят, что у нее личина,
А не лицо.
Галла
Ну, это клевета.
Она его лишь на ночь покрывает,
Как маской, слоем теста с молоком.
Но раз она, желаний не утратив,
Давно уж перестала быть желанной,
Скупиться ей нельзя.
Фульвия
Всезнайка Галла!
А что ты скажешь мне про щеголиху
Супругу Катилины Орестиллу?
Галла
Конечно, у нее нарядов много,
Но, несмотря на все богатство их,
Ей не дано искусство одеваться.
О, если б драгоценности ее
Хоть на минутку вы заполучили,
Все б увидали, что ее одежды
Гораздо больше стоят, чем она;
Тогда как, будь они на вас, за вами
Весь Рим гонялся б неотступно, ибо
Вы так себя умеете украсить,
Что, даже вашего лица не видя,
В вас за один наряд влюбиться можно.
Фульвия
Я полагаю, также и за тело?
Не правда ль, Галла?
Слуга возвращается.
Что еще случилось?
Чем ты взволнован?
Слуга
У ворот носилки
Семпронии. Ей госпожу угодно...
Галла
Клянусь Кастором,[194] сон был вещим!
Слуга
...видеть.
Галла
Клянусь Венерой, госпожа должна
Ее принять...
Слуга уходит.
Фульвия
Глупышка, успокойся!
Ты что, ума решилась?
Галла
...и послушать,
Что нам она расскажет о сенате
И разных государственных делах.
Входит Семпрония.
Семпрония
Как поживаешь, Фульвия?
Фульвия
Прекрасно.
Куда ты собралась в такую рань?
Семпрония
Меня позвала в гости Орестилла.
Не хочешь ли и ты пойти со мной?
Фульвия
Поверь, я не могу. Мне нужно срочно
Отправить кой-какие письма.
Семпрония
Жаль.
Ах, как я утомилась! До рассвета
Писала я и рассылала письма
По трибам[195] и центуриям[196] с призывом
Отдать все голоса за Катилину.
Хотим мы сделать консулом его
И сделаем, надеюсь. Красс[197] и Цезарь
Помогут нам.
Фульвия
А сам-то он согласен?
Семпрония
Он — первый кандидат.
Фульвия
А кто другие? —
Эй, Галла, где ж вино и порошок,
Которым чистят зубы?
Семпрония
Дивный жемчуг!
Фульвия
Да, недурен.
Семпрония
А как блестит! — Всего
Шесть кандидатов кроме Катилины:
Квинт Корнифиций, Публий Гальба, Кай
Антоний, Кай Лициний, Луций Кассий
Лонгин и пустомеля Цицерон.
Пройдут же Катилина и Антоний:
Лонгин, Лициний, Корнифиций, Гальба
Свои кандидатуры снимут сами,
А Цицерон не будет избран.
Фульвия
Вот как!
А почему?
Семпрония
Он неугоден знати.
Галла
(в сторону)
Как сведуща она в делах правленья!
Семпрония
Он выскочка и в Риме лишь случайный
Жилец,[198] по выраженью Катилины.
Патриции не стерпят никогда,
Чтоб консулом, позоря это званье,
Стал человек без племени и рода,
Герба и предков, дома и земли.
Фульвия
Зато он добродетелен.
Семпрония
Вот наглость!
Низкорожденный должен и душою
Быть низок. Как посмел простолюдин
Затмить ученостью и красноречьем
И прочими достоинствами тех,
Кто благороден!
Фульвия
Но лишь добродетель
Дала их предкам благородство встарь.
Семпрония
Согласна. Но в ту пору Рим был беден,
Цари и консулы пахали землю,
А нам сегодня незачем трудиться.
У нас есть все: удобства и богатство
И знатность — добродетели замена.
Поэтому должны мы нашу власть
Оберегать, а не делиться ею
С безродными людьми. Зачем же нам
Ласкать пронырливого краснобая,
Вчерашнее ничтожество, за то,
Что он в Афинах мудрости набрался,[199]
И возвышать его себе на гибель?
Нет, Фульвия, найдутся и другие,
Кто говорит по-гречески. А он,
Как все мы — Цезарь, Красс и я — решили,
С дороги будет убран.
Галла
Что за ум!
Фульвия
Семпрония, гордись: мою служанку
Пленила ты.
Семпрония
Как поживаешь, Галла?
Галла
С соизволенья высокоученой
Семпронии, прекрасно.
Семпрония
А хорош ли
Для десен этот серый порошок?
Фульвия
Ты ж видишь, я им пользуюсь.
Семпрония
Однако
Мой порошок — белее.
Фульвия
Может быть.
Семпрония
Но твой приятно пахнет.
Галла
А уж чистит
Так, что в зубах ни крошки не завязнет.
Семпрония
Кто из патрициев к тебе зайдет
Сегодня, Фульвия?
Фульвия
Сказать по чести,
Я не веду им счет. Ко мне заходят
То тот, то этот, если есть охота.
Семпрония
Ты всех с ума свела. Был у тебя
Квинт Курий, твой усерднейший вздыхатель?
Фульвия
Вздыхатель? Мой?
Семпрония
Да, да, твой обожатель.
Фульвия
Коль хочешь, можешь взять его себе.
Семпрония
Как!
Фульвия
Я ему от дома отказала.
Он не придет.
Семпрония
Ты зря гневишь Венеру.
Фульвия
Чем?
Семпрония
Курий был всегда тебе так верен!
Фульвия
Да. Слишком. Я нуждаюсь в перемене.
Он, без сомненья, также. Уступить
Его тебе готова я.
Семпрония
Послушай,
Не искушай меня: ведь он так свеж.
Фульвия
Свеж, как без соли мясо. Он истратил
Все, что имел. Его любовь бесплодна,
Как поле истощенное. А я
Предпочитаю тучные участки
И без труда найду себе друзей,
Которые раз в десять больше стоят.
Семпрония
И в десять раз покладистее.
Фульвия
Верно.
Уж эти мне вельможные сатиры,
Чванливые и наглые юнцы,
Что, как кентавры,[200] с первого же взгляда
Бросаются на женщину!
Семпрония
И мнят,
Что та им на себе позволит ездить!
Фульвия
Ну, я-то их дарю своим вниманьем
Лишь до тех пор, пока не перестанут
Они носить дары.
Семпрония
А Цезарь щедр?
Фульвия
Нельзя тому скупиться, кто желает
Быть принят здесь. Одни приносят жемчуг,
Другие — утварь, третьи — деньги, ибо
Меня берут не белизной лебяжьей,
Не бычьей мощью, как Европу с Ледой,
А, как Данаю,[201] золотым дождем.
За эту цену я снесу капризы
Юпитера любого или даже
Десятка грубиянов-громовержцев,
Смеясь над ними лишь за их спиной.
Семпрония
Счастливица! Умеешь тратить с пользой
Ты красоту и юность, обладая
Той и другой!
Фульвия
Вот в этом-то и счастье.
Семпрония
А я сама должна платить мужчинам
И пиршества устраивать для них.
Фульвия
Увы! Не ты — твой стол их соблазняет.
Семпрония
Ростовщики меня нещадно грабят;
Супруга, слуг, друзей я разоряю,
Чтоб на приемы деньги раздобыть,
Но удержать поклонников мне даже
Такой ценою трудно.
Фульвия
Вся беда
В том, что ты любишь молодые лица,
А если бы, как остальные, ты
Морщин, бород и лысин не гнушалась...
Стук за сценой.
Взгляни-ка, Галла, кто стучится.
Галла выходит и сейчас же возвращается.
Галла
Гость.
Фульвия
Я поняла, что гость. Но кто он?
Галла
Курий.
Фульвия
Ведь я сказать велела, что больна.
Галла
Не хочет слушать он.
Семпрония
Я ухожу.
Фульвия
Семпрония, прошу, останься.
Семпрония
Нет.
Фульвия
Клянусь Юноной, с Курием встречаться
Я не хочу.
Семпрония
Я вам мешать не стану.
Галла
Я запретить ему войти не в силах.
Семпрония
Да и не надо, дорогая Галла.
Фульвия
Семпрония, хоть ты...
Семпрония
И не проси.
Фульвия
Скажи ему, что я больна и сплю.
Семпрония
Клянусь Кастором, я его уверю,
Что ты с постели встала. Галла, стой!
Простимся, Фульвия. Из-за меня
Ты не должна пренебрегать свиданьем.
Входи, Квинт Курий. Фульвия здорова.
(Уходит.)
Фульвия
Ступай ты в ад с учтивостью своей!
Входит Курий.
Курий
Прелестная, зачем, как клад глупец,
Свою красу ты на замок закрыла?
Фульвия
Тот глуп вдвойне, кто вору клад покажет.
Курий
Ах, злючка милая, как ты сегодня
Сердита!
Фульвия
Злость — оружие глупца.
Курий
Сражаться так сражаться! Сбросим тогу.
(Снимает тогу.)
Фульвия
Не в настроенье нынче я сражаться.
Курий
Я приведу тебя в него.
Фульвия
Ты лучше
В порядок приведи свою одежду,
А пыл свой рьяный для других противниц
Прибереги.
Курий
Ты испугалась боя?
Фульвия
Нет, просто я за славой не гонюсь.
Курий
Ты думаешь, тебе идет сердиться?
Нет, Геркулесом в том клянусь. Ты можешь
Взять зеркало, и подтвердит оно,
Что злое выраженье лик твой портит.
Фульвия
Пусть, но его я не переменю.
Курий
Напрасно. Не должна ты хмурить брови
И на меня смотреть с таким презреньем.
Знай, скоро я сведу тебя с Фортуной,
И будешь ею ты вознесена
На ту же высоту, с какой взирает
Богини этой статуя на Рим.
Фульвия
Ну, до чего он щедр на обещанья!
Кто смел его сюда впустить? Ты, Галла?
Верни ему обратно, что в награду
Тебе он дал, а если — ничего,
Спроси его, как он дерзнул ворваться
Туда, куда ему был вход заказан
И мной, и слугами.
Курий
Вот это мило,
Хотя и неожиданно!
Фульвия
Напротив,
Вполне естественно.
Курий
А я-то думал,
Что буду встречен ласково.
Фульвия
Спасибо
За лестное предположенье, но
И дальше будет так же.
Курий
Неужели?
Фульвия
Да, если б даже ты пришел с подарком.
Курий
Послушай, ты в игре теряешь меру.
Ну, рассуди сама, зачем тебе
Любовника держать на расстоянье
И всяческими выдумками страсть
В нем разжигать, как делала ты прежде,
Хоть и тогда в том не было нужды.
Фульвия
Как делала я прежде?
Курий
Да. Припомни
Твои рассказы о ревнивце-муже,
О неусыпных слугах, робкий шепот
И напускной испуг, чуть хлопнет дверь.
Еще бы! Чем запретней наслажденье,
Тем соблазнительней.
Фульвия
Наглец бесстыдный!
Курий
Меня впускала ты через окно,
Хотя могла велеть открыть ворота.
Фульвия
Что? Я тебя впускала? Я?
Курий
Да, ты.
Когда ж потом на ложе мы всходили,
Тобою вышколенная служанка
Врывалась с криком: «Госпожа, ваш муж!» —
И прятала меня в сундук иль печь,
Где без толку я корчился, тогда как
Твой смирный петушок торчал в поместье,
А если б даже он и не уехал,
То шесть сестерциев[202] глаза и клюв,
Как соколу колпак, ему б закрыли.
Фульвия
Речь грязная твоя тебе под стать,
Подлец, самовлюбленный хам, скотина!
Курий
Ого!
Фульвия
А как еще назвать тебя,
Кто, имя доброе навек утратив,
Чужую честь злословьем отравляет,
Чернит чужую славу? Убирайся
И в лупанарах мерзостных предместий,
Где, обнищав, ты будешь жить отныне,
Сочувствия у потаскух ищи.
Курий
Я вижу, мне тебя унять придется,
Сорвать твою трагическую маску.[203]
Ну, вот что, госпожа Киприда: полно
Разыгрывать невинность предо мной.
В обман я вновь не дамся, даже если
Венеру ты затмишь красой. Сдавайся
Или, клянусь тебе Поллуксом...
(Хочет обнять Фульвию, та выхватывает нож.)
Ба!
Лаиса стать Лукрецией решила?[204]
Фульвия
Клянусь тебе Кастором, нет. Прочь руки
Иль не в себя, как сделала бедняжка,
А в грудь твою всажу я эту сталь,
Милейший мой Тарквиний. Ты бледнеешь?
Ты взялся за кинжал? Вот и прекрасно.
Ведь на меня поднять оружье проще,
Чем на сенат, откуда ты с позором
Был изгнан, став посмешищем для Рима.
Вот где свою отвагу доказать
Ты мог бы, если б не был жалким трусом.
Курий
Ты знаешь, Фульвия, что от тебя
Я все стерплю, что надо мной имеешь
Ты власть. Но ею злоупотреблять
Не надо.
Фульвия
Да, я знаю это так же,
Как знает и сенат, что все ты стерпишь.
Курий
Клянусь богами, за, твои попреки
Заплатит мне сенат, как ни досадно,
Что тем, кого и так я ненавижу,
Придется мстить и за твою вину.
Прощай. Хотя твое высокомерье
И придает тебе двойную цену,
Однако в нем раскаешься ты скоро
И вновь придешь ко мне.
Фульвия
Ты полагаешь?
Курий
Не полагаю — знаю.
Фульвия
По каким
Приметам тайным угадал ты это?
Курий
По внутренностям сундуков матрон.
Лежащие там золото и жемчуг
Мне говорят, что и тебе достаться
Они могли б. Но ты не хочешь их.
Когда ж захочешь, будет слишком поздно.
Фульвия
Уж столько гор златых сулили мне,
Что слушать надоело обещанья.
Курий
Когда увидишь ты, как потекут
Рекой богатства, твой ларец минуя,
Как в рабство будут продавать на рынке
Сенаторов и жен их горделивых,
Как их сады и виллы конфискуют,
Как вынесут их утварь на торги
И в землю дрот воткнет над ней глашатай,[205]
Когда ты не получишь ничего
Иль меньше, чем надеялась, когда
Став старой, на подушке одинокой
Ты будешь пальцы тощие ломать,
Ты пожалеешь, что тобой из дома
Любовник изгнан был.
(Уходит.)
Фульвия
Живее, Галла,
Верни его.
Галла уходит.
Себя ведет он странно.
Он что-то знает. Выпытать должна я
Секрет.
Курий возвращается.
Курий
Ну что, сменила гнев на милость?
Фульвия
Мне и самой смешны мои капризы.
Но не сердись: ведь голубки всегда
Клюют друг друга перед поцелуем.
Курий
Как я доволен! Пусть порой ты зла,
Моя любовь; от этого лишь слаще
Потом твои лобзанья.
Фульвия
Ты же видишь,
Как я тебе стараюсь угодить.
Ты думаешь, что не принес подарка
И этим рассердил меня? Нет, нет.
Отбрось такие мысли, если любишь.
Курий
Клянусь душой, я так тебя люблю,
Что жажда мщения во мне слабее
Желания тебя счастливой сделать.
Фульвия
Я счастлива, когда ты говоришь
О близкой мести, ибо покоряет
Меня твоя решительность сильней,
Чем все посулы. Доблесть мне дороже,
Чем женщине — ее краса и платья;
Ее люблю я больше, чем себя.
Дай мне тебя обнять. Но что за средства
Избрал ты для осуществленья мести?
Расскажешь ли ты мне, каков твой план?
Курий
Да, если будешь ласковой.
Фульвия
О, буду!
Курий
И поцелуешь?
Фульвия
Поцелую крепче,
Чем створки может раковина сжать.
Курий
И жарко?
Фульвия
Так, что губы опалю.
Курий
Раз или два?
Фульвия
Так часто я засею
Твои уста лобзаньями, что жатвы
Тебе не снять. Ну, что же вы решили?
Курий
Теперь светла ты, Фульвия моя,
Как имя светлое твое.[206]
Фульвия
Скажи мне,
Что вы решили, Квинт, любимый мой.
Курий
Как властны звуки слов твоих над сердцем!
Какая в них гармония! Я вижу,
Чувствительней ты к ласкам, чем к угрозам.
Жжет женщина огнем, когда сурова,
И ясный свет струит, когда нежна.
Фульвия
Ты долго будешь от меня таиться?
(Ласкается к Курию.)
Курий
Поверь, все мысли и мечты мои
Лишь о тебе.
Фульвия
Скажи, что вы решили?
Курий
Что консулом стать должен Катилина.
Ты хочешь знать подробности?
Фульвия
Конечно.
Курий
Я их на ложе расскажу. Идем.
Рим будет обречен на разграбленье.
Ждет слава нас, а родину — паденье.
Уходят.
Появляется хор.
Хор
Марс, сын Юпитера, чья сила
Хранила Рим со дня, когда
Дыханье в Риме навсегда
Десница брата угасила,
Своих детей не покидай
И злонамеренным смутьянам,
От алчности и крови пьяным,
Наш город погубить не дай.
Двух консулов нам выбрать надо.
О, просвети, наставь народ!
Пусть к власти он не приведет
Тех, для кого мятеж — отрада.
Пусть те, кому мы отдадим
Бразды правленья на год ныне,
Известны станут не гордыней,
А светлым разумом своим.
Пускай они добьются сана
Лишь бескорыстьем, прямотой,
Отвагою и простотой,
Без взяток, подкупа, обмана;
Пускай они горой стоят
За истину, закон и право;
Пускай ни страх, ни льстец лукавый
От правды их не отвратят,
Чтоб, восхваляя их деянья,
Любой бедняк воскликнуть мог:
«Вот те, кто не себя берег,
А граждан честь и достоянье»;
Чтобы, как Брут в былые дни,[207]
Они отечеству служили;
Чтобы не год, а вечность жили
В народной памяти они;
Чтоб, как Камилл[208] и Сципионы,[209]
Важнее всех наград и благ
Они считали каждый шаг,
Во имя родины свершенный;
Чтобы, ревнуя лишь о ней
И заняты лишь общим делом,
Они верны душой и телом
Ей были до скончанья дней.
Такие люди в непогоду
Из рук не выпустят руля
Им вверенного корабля
И счастье принесут народу.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Марсово поле.[210]
Входят Цицерон, Катон, Катул, Антоний, Красс, Цезарь, ликторы и народ.
Цицерон
Высокий сан для человека — бремя,
Чью тяжесть вдвое умножает зависть.
Сулит он много больше огорчений,
Чем радостей носителю его,
Которому ошибок не прощают
И за успех хвалу не воздают.
О римляне, я знаю, как нелегок
Груз почестей, мне выпавших на долю,
Но говорю о нем не потому,
Что отклонить хочу доверье ваше,
Которое лишь милостью бессмертных,
А не достоинствами Цицерона,
Став консулом, я объяснить могу.
Нет у меня ни погребальных урн,
Ни восковых изображений предков,[211]
Ни бюстов их с отбитыми носами,
Ни вымышленных родословных древ,
Чтоб приписать себе чужую славу
И ваши голоса заполучить.
Я прозван в Риме выскочкой, а вы
Меня высоким званием почтили,
Чем добродетели открыли путь.
К той должности, которая давалась
Знатнейшим из сынов отчизны нашей,
К которой никогда до этих пор
Допущен не был человек из новых.
А я чуть лет положенных достиг,[212]
Чуть выставил свою кандидатуру —
И сразу же был вами предпочтен
Соперникам моим высокородным.
Красс
(тихо Цезарю)
Теперь понес!
Цезарь
(тихо Крассу)
Бахвал!
Цицерон
Мне возвестили
Вы не подсчетом голосов бесстрастным,
А радостными кликами, что я
Угоден всем без исключенья трибам.
Я этим горд и приложу все силы,
Весь ум, всю волю, чтоб решенье ваше
Одобрили и сами вы, и те,
Кто мне завидует. Двойную цель
Я ставлю: в вас раскаянья не вызвать
И не навлечь на вас упреки их,
Затем что вам припишут каждый промах,
Который я свершу. Но я клянусь
Так выполнять свой долг, чтоб не винила
Вас в прегрешеньях консула молва,
И не щадить себя на службе Риму,
Чтоб, коль меня постигнет неудача,
Краснел бы за нее не я, а боги,
Чьим попущеньем вызвана она.
Цезарь
(в сторону)
Хотя и сам он человек из новых,
Для нас такая откровенность — новость.
Цицерон
Известно мне, что принимаю власть
Я в смутное и горестное время,
Когда беды ждет честный человек
И на успех надеются злодеи.
Известно мне, что зреют заговоры
И ходят слухи, сеющие страх.
Красс
(в сторону)
Не будь их, мы бы сами их пустили.
Цицерон
Я знаю, наконец, что лишь опасность,
Смирив высокомерье римской знати,
Сегодня мне на выборах открыла
Путь к сану консула.
Катон
Марк Туллий, верно:
Мы все нуждались в доблести твоей.
Цезарь
Катон, ты Цицерона лестью портишь.
Катон
Ты, Цезарь, завистью себе вредишь.
Народ
Катон, твой голос — это голос Рима.
Катон
А голос Рима — это голос неба!
Ты им к рулю поставлен, Цицерон.
Так докажи, что ты — искусный кормчий.
Любой сумеет править кораблем,
Когда на море штиль. Но тот, кто хочет
Командовать им в плаванье опасном,
Обязан знать, какие паруса
В погожий день, какие — в бурю ставить;
Где дрейфовать с течением попутным;
Где обходить утесы, рифы, мели;
Как в трюме течь найти и устранить
И как бороться с буйными ветрами,
Что обнажают киль и к небесам
Корму возносят. Лишь тогда он вправе
На званье рулевого притязать.
Цицерон
Ни рвенья, ни усилий не жалея,
Я постараюсь быть подобным кормчим
Не только этот год — всю жизнь; а если
Он будет в ней последним, значит, боги
Судили так. Но и тогда я Риму
Сполна отдам остаток сил своих
И, умерев, бессмертен буду вечно.
Лишь себялюбец мерит жизнь по дням.
Кто доблестен, тот счет ведет делам.
Народ
Идем, проводим консула до дома.
Цицерон, Катон, часть ликторов и народ уходят.
Цезарь
Как люб он черни!
Красс
Тучею плебеи
За ним валят.
Цезарь
С Катоном во главе.
Красс
А на тебя, Антоний, и не взглянут,
Хоть ты такой же консул, как и он.
Антоний
Да что мне в том!
Цезарь
Пока он торжествует
И отдыхает, следует обдумать,
Зачем он намекал на заговоры.
Катул
Кай Цезарь, если слух о них не ложен,
Нам будет нужен Цицерон, как страж.
Цезарь
Слух! Неужель, Катул, ты веришь слухам?
Ведь Цицерон их сам же раздувает,
Чтоб убедить народ в своих заслугах.
Стара уловка! Все любимцы черни
Творят чудовищ призрачных и с ними
Потом в борьбу вступают, чтоб придать
Своим приемам гря