КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 579639 томов
Объем библиотеки - 869 Гб.
Всего авторов - 231876
Пользователей - 106472

Впечатления

a3flex про Кощиенко: Сакура-ян (Попаданцы)

Я думал автор забросил этот цикл. Рад возвращению хорошего чтива.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про (Cyberdawn): Музыка Имматериума (СИ) (Космическая фантастика)

Общее впечатление начала книги - словесный панос. Однозначно в мусорную корзину. Не умеет автор содержательно писать, не матом (Краб), не псевдоумным философствованием. Философия - это инструмент доказывания с элементами логики, а не пустой трёп, типа я вот какие слова знаю и какой я умный, дивитесь мной! Не писатель, а чудо-юдо какое то. Детсад, штаны на лямках с комплексами. А кому это надо? У хороших авторах даже мат и пошлости в тему и к

подробнее ...

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Влад и мир про Евдокимов: Котяра (СИ) (Самиздат, сетевая литература)

Простенько, но читается легко и интересно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Довбенко: Сбор и заготовка грибов (Справочная литература: прочее)

Уважаемые пользователи!
В нашей библиотеке появилась новая функция. Теперь вы можете добавить в "Избранное" понравившиеся вам книги, авторов, серии и жанры. Все они появятся в секции "Избранное" вашей "Книжной полки". Просто нажмите на сердечко возле книги, автора, серии или жанра. Это значительно упростит вам навигацию по нашей библиотеке.
Данная функция особенно полезна для

подробнее ...

Рейтинг: +10 ( 10 за, 0 против).
DXBCKT про Доценко: Срок для Бешеного (Боевик)

Самое забавное — что прочитав 2-ю, 3-ю и четвертую части, я так и не удосужился прочитать начало... В конце концов в той стопке книг (которую я взял по случаю) ее не было... вот я и решил пропустить часть первую «по уважительным обстоятельствам»)). Но начав читать — все же решил (пусть и с опозданием) соблюсти хронологию и ознакомиться с первой книгой данного цикла.

С одной стороны — первая часть книги такова, что я уже хотел

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Калашников: Гнев орка (Публицистика)

Вообще-то не совсем в моих правилах комментировать (еще) непрочитанную книгу, но поскольку поток мыслей «уж очень велик»)), рискну сформулировать кое-что прямо сейчас (ибо к финалу боюсь забуду если не все, то большее) из того что пришло на ум...

С одной стороны, на «вторичном рынке» (книг!)) полным полно всяческой литературы, написанной десятилетия назад... Так опять зайдя в старый «книжный развал» (на самом деле — мини-магазинчик),

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про серию Гром

Книга сухая, читается как справочник. Много повторов и пафоса. И глупости с крышей. Оказывается, что бы одному человеку или 50, без разница сколько, жить в своё удовольствие нужно всех поставить раком и враждовать со всеми. Спрашивается, что есть счастье? Посидеть утречком или вечерком с удочкой на речке, сходить в лес за гребками или плюнуть в чужой огород? Есть тонны взрывчатки для уничтожения прохода к нам и никаких проблем. Хочется

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Та, которую я... [Дмитрий Аверков] (fb2) читать онлайн

- Та, которую я... (а.с. Селеноградия -1) 1.66 Мб, 479с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Дмитрий Аверков

Настройки текста:



Аверков Дмитрий Та, которую я…


(Ограничение: 16+)


* * *

Пролог


Как все-таки досадно, когда по собственной глупости совершишь малюсенькую ошибку, а потом расплачиваешься за нее долго и упорно. И последствия этой ерундовой оплошности до того портят твою жизнь, что аж зло берет!

Вот только исправить всё и начать с белого листа — просто не выходит.

Сказать — легко. Да вот как сделать?

Ума не приложишь.

Что ж, деваться некуда. Сам дров наломал, вот и расхлебываешь.

Началась эта история, из-за которой я лишился покоя, еще в далеком детстве. Вот какой с меня спрос? Что с меня тогда было взять? Мал да глуп был еще.

А дело вот в чем.

Дружили мы с Алисой по-соседски. Я ее за косы дергал — она на меня ябедничала. В общем, всё как обычно.

И вот однажды в детском саду уложили нас спать во время тихого часа, а кровати — моя и Алискина — рядом стояли. Видимо, когда нянечка полы в спальной комнате мыла, сдвинула наши кровати, а раздвинуть их позабыла…

Так выходит, нянечка больше меня виновата в произошедшем!

Из-за нее все и случилось, а отдуваться пришлось только мне.

Так вот, повернулись мы с Алисой нос к носу, и угораздило же меня взять ее за руку. Ну и, держась за ручки, мы с ней и заснули…

Воспитательница приметила, что спим мы с Алиской как-то не совсем правильно, и после подъема строго отругала нас, да еще и родителям сообщила.

Не знаю, как ее родители, а мои мне выволочку устроили…

Пряча улыбки (я ведь не понял тогда, что мои предки просто смеялись), они пообещали, что когда мы с Алисой подрастем, то обязательно нас поженят. Мол, теперь, после того, что между нами произошло, я просто обязан на ней жениться. Но пока еще рано. Законы не позволяют. А так бы прямо завтра же в ЗАГС отвели. Я ведь мужчина, значит, должен отвечать за свои поступки.

Я переволновался, конечно.

Но вроде потихоньку всё утряслось.

А Алиске наши «постельные» отношения понравились!

Да так понравились, что она вцепилась в меня, словно клещ, ни на шаг не отходила, проходу мне не давала.

У меня же — как отшибло всё.

Отрезало к ней начисто! Вот еще! Не успел я опериться, а судьбу мою уже заранее расписали да распланировали — разложили всё по полочкам. И всего-то из-за какой-то глупой шалости!

О какой любви в том возрасте могла идти речь?! Да тогда у меня, понятное дело, еще и не выросло то, что пробуждает «высокие чувства».

Разозлилась Алиска, пришла как-то в гости и моим предкам нажаловалась, что, дескать, я повод дал, надежду ей в сердце вселил, а теперь — от ворот поворот. Знать ее не знаю. Еще и с три короба наврала, будто бы я ее даже чмокнул тогда.

В спальне.

Родители похихикали.

Веселые они были в то время. Даже немного бестолковые. Нельзя так о родителях говорить, но в этом случае по-другому и не скажешь. Все-таки с их легкой руки моя жизнь пошла наперекосяк. Не желали они мне ничего плохого, само собой, но, не думая наперед, подгадили своим поступком капитально.

Посмеяться посмеялись, да взяли и наказали меня, чтобы к девочкам хорошо относился и не обижал их.

НА ЦЕЛУЮ НЕДЕЛЮ ОСТАЛСЯ Я БЕЗ МУЛЬТИКОВ И МОРОЖЕНОГО!

И вот тогда я сделал для себя самый важный в жизни вывод: на фига мне такая «любовь» сдалась, если из-за нее всех удовольствий надо лишиться?!

Ну и проклял я ее. Алиску, разумеется. По-своему. По-детски.

Захлебываясь горькими слезами, ляпнул в сердцах, что видеть ее больше никогда не желаю!

Так ведь свершилось!

Ее родители в числе первых поселенцев умотали на Луну и дочурку свою, естественно, забрали с собой.

С тех пор я ее и не встречал, да и позабыл совсем.

Как оказалось, не навсегда…


Глава 1


Как все-таки неловко себя чувствуешь, когда спросонья вместо голосовой врубаешь видеосвязь — причем на весь экран. Да еще и во всю стену!

Ведь сколько раз зарекался — не лезть к пульту большим пальцем ноги, а, как все нормальные люди, тыкать в него руками.

И вот я как на ладони — заспанный, лохматый, да еще и с нечищеными зубами… Хотя кто почувствует через экран, чем там у тебя изо рта несет?

А как эта легкая неловкость превращается в растерянный и волнующий… не шок, конечно, но где-то на грани того, когда слышишь девчачий голос?! К тому же голос, пусть и дружелюбный, но абсолютно незнакомый…

Открыл глаза, до этого никак не получалось их продрать, и выглянул из-за скомканной подушки.

Смотрю — мордашка вполне симпатичная. Видно, что миленькая… Или миловидная… Голова с утра плохо соображает.

И вот тут приходит тихий ужас!

Потому что осознаешь, что на тебе футболка с мультяшными персонажами из далекого детства, и если однокурсники узнают — засмеют! Люди же вообще любят смеяться друг над другом по каждому пустяку.

А я хоть и юркнул быстро под одеяло чуть ли не по самые уши, но «доисторический» принт уже точно засветил. А если эта симпатяга знает кого-нибудь из моих товарищей или сама станет на днях однокурсницей?!

Вот же я попал…

Никому ведь не хочется становиться объектом насмешек, тем более из-за незначительной ерунды.

Мне, конечно, без разницы в чем я сплю. Хотя к этой футболке привык. И к тому, что на ней нарисовано тоже…

Но девица на экране улыбается, как старая знакомая — не ехидно, а очень даже с заботой и пониманием в глазах, а потом зачем-то начинает утверждать разгорячено, будто убеждает кого-то и заодно, наверное, и себя, что мы с ней уже самостоятельные люди.

По возрасту.

И теперь мы будем вместе.

И всё у нас будет хорошо.

Сказать, что я опешил — ничего не сказать.

Но, к моей чести, язык от удивления я не проглотил. Правда, волнение и растерянность теперь вообще зашкаливали! В ступор я тоже не впал, однако сразу перешел в глухую оборону.

Защитная реакция сработала автоматически.

Угрожающе прищурившись и пытаясь припомнить настырную девицу, я ответил, что мне вроде бы и так неплохо живется. И ее «хорошо» меня, возможно, и не устроит. А если и устроит, то почему я должен это «хорошо» с ней — совсем мне незнакомой — делить?

Так что пусть попридержит свою прыть.

Мало ли что она там себе понапридумывала.

То, что весь этот спектакль — провокация, я в тот момент нисколько не сомневался.

— Не узнал?! — спросила она так пронзительно и насупилась так пугающе. Показалось, что вот-вот выскочит из экрана и разорвет меня в клочья.

Чтобы хоть как-то смягчить накал ее бушующих страстей, я неопределенно кивнул.

— Вот и прекрасно! — расплылась она во весь экран. — Давай встретимся!

— Отменно, — выдавил я.

— Согласен?! Где и когда?

— Нет! Отмен. Но… позже, может быть, как-нибудь…

— Я приехала! — закричала она, навзрыд или давясь гневом (я еще не совсем сфокусировался на восприятии). — И приехала к тебе! Всё это время только о нас и думала! Первая любовь — она ведь навсегда!

Судорожно перебрал в памяти основные события из своей жизни…

Да нет же.

Не было у меня никакой первой любви. Наташка в пятом классе — скорее всего, не считается. И Катька в восьмом… Да и Юльку в выпускном разве можно назвать моей первой любовью? Давали они мне все. Списывать.

Но где тут про любовь-то?

— Лови подсказку, так уж и быть, — расщедрилась девица. — Я с Луны!

Тут меня и осенило.

Из моих знакомых на Луну улетела только одна…

— Неужели… — произнес едва слышно, даже не подозревая, как я на самом деле влип.

Она как заверещит от радости.

Думал — экран лопнет.

— Так что теперь? — спросила она, успокоившись.

И то ли наглость в ее голосе сквозила, то ли детская непосредственность. Я ведь в общении с девушками — профан. Да черт разберет, что у них на уме.

— Когда свидание у нас будет? Или сразу к тебе переезжать? — спросила она деловито.

— Конечно, — ответил я, нешуточно напрягаясь. — Свидание! Только не сегодня. Очень занят. Давай… через неделю. У меня очередной учебный год начался. Сама понимаешь, дел невпроворот. Разгребу немного и тогда прямо сразу…

— Будь, по-твоему, — неожиданно согласилась девица, но через мгновение добавила чуть ли не зловеще: — Зря откладываешь. Встретишься со мной — закачаешься! Хотя всё равно тебе от меня теперь никуда уже не деться…


* * *

Ничего себе…

Я еще минут пять пялился на потухший экран, натирая глаза и лихорадочно соображая: взаправду это было или мне всё померещилось спросонья?

Конечно же, я совсем не против заиметь подружку.

Не против?!

Да я обеими руками «за»!

К тому же она сама напрашивается. От меня даже усилий никаких не требуется: ухаживаний там разных, пыль в глаза пускать, пыжиться, стараясь доказать, что я самый-самый… Все равно у меня в таком плане ничего не получается, сколько ни пытался.

А она уже всё решила в мою пользу!

Вот это и напугало…

Впрочем, любой насторожится, когда тебе предлагают то, что ты хочешь, и за это ничего не требуют взамен. И не надо никаких подвигов совершать. Никаких испытаний проходить…

Хотя нет.

Что-то она, само собой потребует, но потом.

А с тем, что произойдет «потом» — потом и буду разбираться.

Главное — сразу ухватить желаемое!

Так все люди и поступают, не вглядываясь в завтрашний день, не прислушиваясь к внутреннему голосу, если он вообще пытается хоть что-нибудь вякать…

Правда, и напор нынешней Алисы мне совсем не понравился. Мы друг друга теперь и не знаем, как следует, а она прямо в лоб: я к тебе со всем своим багажом!

Да что с неё взять? Она же всё время на Луне просидела — в тесном бункере глубоко под поверхностью планеты…

В лунной резервации.

Одичала там совсем. У нее этикет подземелья… Нормы приличий ниже уровня моря, вернее, уровня почвы.

Потому она и активная не в меру…

Дурак я беспросветный!

Девушка такая симпатичная и… напористая. Ну, кто такой откажет?!

Только дебил!

Алиса на Земле, похоже, — всего ничего, и еще толком ни с кем не познакомилась — надо было мне сразу заграбастать ее, пока конкурентов не возникло…

А быть может, всё и правда сон?

Да и видел я только ее лицо. Вдруг остальное у нее не настолько симпатично выглядит?

Короче, хватит юлить и оправдываться. Уж себе самому можно и признаться, что только что облажался по полной программе. Впрочем, у меня с девчонками постоянно так. Да никак!

Однако палка всегда о двух концах.

Может быть, и правильно я поступил. Растерялся — это, конечно. Но интуиция мне подсказывала, что нельзя ей верить. Розыгрыш однозначно! Какая у нас с этой девицей первая любовь? Дружили мы с ней когда-то, если это точно та самая Алиска. Но насколько я помню, расстались мы при весьма неприятных обстоятельствах. Совсем недружеских…

Ах да!

Мы поругались, и я ее проклял!

Правда, она ведь об этом не знает.

Но наверняка помнит, что мы рассорились и мириться после этого я с ней совсем не собирался. Вот она и решила отомстить за свои детские обиды спустя столько времени.

Месть — штука долгоиграющая.

Ну, пусть попробует…

Мне и такое девичье внимание будет приятным…

А если вдруг у нее намерения на самом деле вполне добрые? Значит, она сама найдется. Сказала ведь, что я теперь от нее никуда не денусь.

А не найдется, то обойдусь и без Алисы.

Есть у меня самоутешительная отговорка на все случаи жизни: пока некогда мне, надо выучиться сначала. А потом у меня сразу всё наладится, и все девки моими станут!

От таких Алис отбоя не будет…

Ну да. Мечтать не вредно…

Ёклмн, академия! Черт ее дери!

Не хватало еще прямо в первый учебный день опоздать. С кровати меня словно ветром сдуло. Максимально быстро провел необходимые гигиенические процедуры, запрыгнул в форму и, застегиваясь на ходу, бегом выскочил из дома.

Благо до академии всего пара кварталов.

Хотя с другой стороны — жаль. Если бы жил я от учебного заведения подальше, то мне разрешили бы заселиться в общежитие академии. Там и время проводить веселее.

Правда, с любимой футболкой для сна пришлось бы расстаться…

Ох, надо ускориться!

На транспорте выйдет намного дольше чем пешком. Пробки — это извечная проблема, от которой никогда, скорее всего, не избавятся.

Если бы родители были сейчас дома, они бы меня уже давно подняли с постели, умыли, накормили и выдворили за дверь с большим запасом времени.

Так бы и было. Все-таки первый учебный день.

Прекрасно, что все родственники за городом, на даче. Застряли там прочно.

В последние пару недель погода стала чрезмерно аномальной — ничего не поймешь: то снег, то дождь, то грозы, то ураганы. В самом городе еще терпимо. Жителей мегаполиса оберегает защитная атмосферная пленка, которая практически ничего не пропускает, но за городскими пределами — на улицу носа не высунешь.

А что? Отлично. Один дома. Никто не помыкает, не понукает.

Родители ведь покоя не дают. Везде свой нос суют. Никакого личного пространства. Уже не малолетка, а они будто не понимают.

Вот и в академию пристроили, даже меня не спросили. Они же всегда ЗНАЮТ, как для меня будет лучше.

Да и как-никак Академия Космического Корпуса. Элитное учебное заведение. Неосуществимая мечта для многих!

Учиться там весьма престижно. И выпуститься оттуда можно кем угодно. Однако стать пилотом космического корабля — просто немыслимо, если не владеешь неизмеримым багажом знаний, не обладаешь переразвитой интуицией и молниеносной реакцией, а также способностью анализировать ситуацию и принимать правильные решения за доли секунды…

В общем, до хрена чего надо уметь или просто иметь нужные связи.

У меня такие связи нашлись. Но на самом деле учусь я совсем не на пилота.

Предки-то мои подсуетились, у них давнишний знакомый обнаружился, который смог им помочь.

Ключевое слово — ИМ!

Потому что впихнуть меня в академию — впихнули, но куда именно не удосужились разобраться. А может, знакомый оказался не настолько влиятельным. В итоге попал я в новую программу…

Земляне освоили уже всю Солнечную систему и многие из планет, что находятся с нами по галактическому соседству, теперь надо же подальше лыжи навострить. Вот и создали специальный проект — готовят экспедиции к отправке в дальний космос к неизученным планетам.

Решили поставить на поток экспансию космических просторов.

Многие скажут — красота! Здорово! Реальная возможность вырваться из родного опротивевшего города, попутешествовать в космических дебрях. И, в конце концов, при случае можно и героем стать!

А зачем?!

Мне, к примеру, это совсем неинтересно.

Быть запертым в «консервной банке» с одними и теми же людьми и скитаться неизвестно сколько времени по галактическим просторам. А потом еще пытаться как-то выжить на незнакомой планете?!

Вот где тут хоть один повод для радости?!

Нет уж, спасибо!

Лететь черт его знает куда, надеясь — не пойми на что. Бред какой-то!

Нет, конечно, приходят на Землю и позитивные сообщения: экспедиция такая-то добралась до такой-то планеты. Все благополучно. Основали колонию.

Так, а сколько таких сообщений приходит? А сколько запусков новых экспедиций проводится? Всё удачно складывается только у двадцати процентов?

Вот то-то же.

Нужно быть слишком бесшабашным авантюристом, чтобы на подобное подписаться добровольно. Я так считаю, по крайней мере. Другие… очень многие подписываются на такое охотно! Больше того — в очереди стоят и всякие обходные пути ищут, чтобы впихнуться в эту программу.

Мне всё это и даром не сдалось. Сам для себя я бы такой участи не выбрал.

Так ведь и не бросишь… Ресурсы вложены… Не простят мне ни родители, ни государство…

Правда, во всей этой рисковой затее всё-таки есть одна привлекательная сторона.

Те колонисты, кто долетит куда-нибудь до дальних рубежей и пределов, то именно они и займут там все руководящие посты. Других ведь начальников негде взять на необитаемой планете в неизвестных далях.

Вот они, эти «долетуны», там карьеру себе мигом и построят.

А здесь, в галактических окрестностях — все приличные места уже давно заняты, а списки приемников составлены на многие десятилетия вперед.

Никакой конкуренции. Все распределено загодя.

Ну а мне тихая «жизнь страуса» как-то привычнее.

Я даже если и долечу куда-то в составе своей экспедиции, все равно окажусь там на последних ролях. Такой я по жизни.

Неудачник со всех сторон.

А что? Не может же всем подряд и во всём везти. Так не бывает. Реальность просто не выдержит реализации всех запросов каждого индивидуума.

И я смирился с таким положением.

И совсем не жду от судьбы никаких плюшек и особых радостей.

А если и мелькает вдруг какой-то просвет или появляется призрачный шанс, то я всегда нахожу в этом скрытый подвох. Как, например, в сегодняшнем рандеву с Алисой.

Мне же не везет ХРОНИЧЕСКИ!

Так что и не стоит обольщаться.

А что касается академии… Вряд ли я вообще куда-нибудь полечу. На нашем курсе несколько групп, и каждая из них — это будущая экспедиция к определенному созвездию. Естественно, за период подготовки с любым курсантом может что-то произойти, поэтому соискателей набирают больше, чем требуется. На всякий случай. Так вот, я даже не в запасном составе числюсь, а в резерве.

Внимание! Я в резерве… РЕЗЕРВА!

Так что в целом я спокоен. Когда дело до дела дойдет, мне места на звездолете точно не хватит. С моей вечной невезухой я однозначно никуда не попаду и никуда не полечу…

Хотя приятно, когда прохожие завистливо косятся на мою форму курсанта академии. Ведь это форма не какого-нибудь Водного или Горного Корпуса, а Космического! Она черная в белую клетку. Это повседневная. А парадная — соответственно, наоборот.

Все-таки образование — элитное — безусловно, важная штука. В академии меня готовят на… управляющего мусорными отходами. И это вполне приличная профессия.

На сборе и переработке земного мусора вон уже сколько умельцев нажилось. Некоторые даже мусорными королями стали. Это неофициальный статус, разумеется, однако положение в обществе у них такое, что от зависти лопнуть можно! Правда, на космических просторах такие перспективы — стать мусорным королем — пока никому не светят. Как ты не изгаляйся.

Там главное от мусора избавиться. А еще важнее — не столкнуться с ним. Вовремя увернуться от парящей в открытом космосе свалки…

На Земле в этой профессии мне тоже ничего не светит.

Вакантных мест среди мусорных управленцев нет. Тут даже элитное образование не поможет. А рядовым мусорщиком — это всегда пожалуйста.

Так зачем тогда учиться?

Вот с такими удручающими мыслями я спешил в академию, после окончания которой, я, в общем-то, останусь таким же «никем», каким был до поступления в неё. Только с корочками в руках об окончании наикрутейшего высокостатусного учебного заведения.

И от этих пасмурных размышлений мне нестерпимо захотелось плюнуть на всё, перебороть себя и улететь в космос.

Да куда-нибудь подальше…


* * *

К слову, мы — курсанты двух резервных экспедиционных групп — часто занимаемся дистанционно. Балуют нас преподаватели. Хотя, возможно, у них приказ такой негласный. Из-за открытия нашего нового курса обучения в стенах академии порой столько школяров собирается — не продохнешь.

А вот основной и запасной составы экспедиции уже два года безвылазно торчат в учебном заведении — в обстановке приближенной к реалиям.

В виртуальной, само собой. Но вполне правдоподобной на вид.

Ведь надо им притереться друг к другу — психологическую совместимость выверить, чтобы не дай бог чего не случилось в полете из-за резко вспыхнувшей взаимной неприязни.

Мы охотно за ними наблюдаем через прозрачные перегородки, когда нам это позволяют наши наставники. Конечно, гвоздем таких «представлений» становятся моменты, когда «подопытные кролики» пытаются удовлетворить свои сексуальные потребности. Они, понятное дело, знают, что за ними зачастую подглядывают, поэтому испытывают естественную стыдливость и прячутся в самых укромных уголках виртуального корабля для совершения интимных утех.

Но, к нашему удовольствию, даже самый-самый укромный уголок учебного корабля огорожен какими стенками? Правильно! Прозрачными.

А для нас, резервистов, тренировки проводят весьма редко. Да и то они какие-то все однообразные. Разумеется, для резервных экипажей — тех, кто управляет звездолетом — веселее игры проходят. С разными вводными и экстремальными ситуациями. Правда, совсем не выбираясь за ограничительные рамки «взлет-посадка». А для нас, вспомогательной команды, будущих колонистов — тренировочная программа всегда одна и та же, повторяющаяся из года в год.

Учат нас только действиям при разгерметизации космического судна во время полета. Наверное, это — самая малозатратная псевдоаварийная визуализация.

Кстати, ежегодно я на своем корабельном посту попадаю в зону тотального поражения и каждый раз погибаю. Мои «коллеги» либо не успевают меня спасти, либо попросту совершенно обо мне забывают.

Так что моя невезучесть подтверждается даже на скучных однотипных учениях. И мне порой страшно предположить: как она (моя невезуха) проявила бы себя в реальных условиях, да еще и при настоящей аварии или когда случилось бы что-нибудь похлеще?

Правда, я ведь и лететь никуда не собираюсь…


Глава 2


Вот и Академия Космического Корпуса.

У парадного входа в предвкушении «урвать крохи с барского стола» топчется «элита».

Настоящие-то кадры, будущий цвет всех наций Земли, на которых уж точно обрушатся слава и реальные космические невзгоды, давно замурованы внутри — в прозрачном «аквариуме».

А тут только мы — резервисты.

Правда, для моего курса в этом учебном году начинается ключевой этап — теперь определится наше будущее.

Да. Можно и из резервистов в люди выбиться.

Ну как выбиться…

Кого-то возьмут на замену в «аквариум»? Это вряд ли. Там и так народу битком. А вот отправиться в уже освоенные колонии — это реальный шанс.

Ну как реальный…

Если ты будешь идеальным курсантом со всех сторон, то… надеяться можно. Туда ведь желающих тоже — прорва. Так что даже для нас — элитных школяров есть лимит. Я бы сказал, очень зауженный. По идее, там, в колониях, уже ничего не добиться в карьерном плане, но пусть и «на подхвате», все-таки будешь занят каким-никаким делом. А это обеспечит тебе стабильный доход и прочие социальные льготы.

К тому же новизна ощущений и смена пейзажей с ландшафтами…

Всё лучше, чем торчать на Земле. Сюда всегда можно вернуться, а вот чтобы убраться отсюда — надо очень постараться.

Но мне и здесь терпимо.

Конечно, в моменты душевных мук и терзаний тянет меня к звездам. Хочется сбежать куда-нибудь от всего этого и того…

Так это просто нервное и эпизодическое. Как уже сказал, я совсем не горю таким желанием на постоянной основе.

А мой однокурсник Вовка, вот он — спит и видит, как бы с Земли слинять. Кстати, он мой друг. Один из немногих. Хотя другие — мне и не друзья вовсе. Просто близкие товарищи.

Ну как товарищи…

Всякие умники утверждают, что людей объединяют и делают друзьями общие интересы. Так?

ПЛЮНЬТЕ им в лицо, чтобы не врали!

Вот мы с Вовкой — не разлей вода. И в тоже время я буквально прирос подошвами к земной поверхности, образно говоря. А он постоянно подпрыгивает — чтобы скорее в космос улететь. Тоже образно говоря.

И при полном различии наших интересов и взглядов на жизнь мы с ним вполне дружны. Конечно, свое плечо мы друг другу в нужный момент, может, и не подставим, но зато пообщаться — это в любое время суток.

Мы очень компанейские ребята, и нам никогда не скучно в нашей компании… из двух человек. Нет, разумеется, с однокурсниками мы охотно коммуникации поддерживаем, но никто из них в нашу компанию почему-то совсем не просится.

Но это уже их проблемы…

Вовка будто почувствовал, что я подхожу. Он пулей вылетел из здания и бросился мне навстречу, едва успевая лавировать между входящими в академию курсантами. В меня он буквально врезался. Не стукнулись лбами при столкновении только благодаря обоюдно выброшенным вперед рукам, упершимся в тела друг друга.

У Вовки был вид, будто его только что чуть не застукали, подглядывающим в женскую раздевалку.

— Лешка! Там такое творится! — он близко ко мне придвинул лицо, обдавая своим неуемным волнением. — Твое место занято! Там такая расфуфыренная красотка расселась! Не смог я ее согнать. Духу не хватило…

— Ну, пойдем глянем, — недовольно отозвался я.


* * *

Ничего страшного в случившемся не было. Чехарда с местами в аудитории повторялась из года в год. Мы с Вовкой застолбили себе «плацдарм» у окна за последним столом сразу, как только попали в академию.

С тех пор каждый год отстаиваем свою территорию снова и снова.

Правда, туда особо никто и не рвался. Но случалось порой.

Понятно же, что все вперед стремятся. На первые ряды и за первые столы. Лучше ведь постоянно на глазах у преподавателей маячить — вдруг сработает на перспективу. К примеру, нужно наставнику что-нибудь, мелочь какая-то понадобилась, а под рукой ее нет. Забыл ее с собой на занятие прихватить.

Кого он пошлет за ней в деканат? В кого ткнет пальцем?

Конечно же, в того, кто сидит рядышком и только и ждет, чтобы выполнить любое мелкое поручение.

И это не заискивание какое-нибудь.

Совершенно нет.

Выверенный способ. Когда приходит время выставлять оценочные баллы, преподаватели всегда лояльно относятся к тем, кто отзывчиво бегал им в угоду по разным надобностям.

Правда, в конечном итоге все эти баллы особой роли не сыграют.

Однако не помешают. Нужно же перед родителями отчитаться. Будет чем похвастаться где-нибудь.

Да и вообще лишними не будут.

Хотя…


* * *

Быстрыми шагами мы преодолели вестибюль, взбежали по изогнутым лестничным пролетам на нужный этаж и тут уже неторопливо, словно заново знакомясь с позабытыми за летние каникулы запахами и звуками «знаний», доносящимися из приоткрытых дверей учебных помещений и туалетных комнат, подошли к своей аудитории.

Я резко вошел внутрь и решительно двинулся к нашему «плацдарму», мысленно скручивая подходящие фразы, — нужно наглую красотку поставить на место раз и навсегда, но и сдуру махом не испортить с ней возможные впоследствии теплые отношения.

Отношения с красоткой?!

Теплые?!

Смешно…

Видимо, она обронила что-то. Полностью залезла под стол, лишь пышные хвостики ее русо-золотистых волос торчали над столешницей. Противная волна дурных предчувствий окатила мои извилины и, немного задержавшись в горле, устремилась вниз ледяным водопадом.

Я насмешливо относился к капризным приступам своей бестолковой интуиции и подобным предостережениям никогда не придавал особого значения.

Так поступил и сейчас.

Я глухо кашлянул — для солидности. И тут же стукнул кулаком по столу — для подтверждения твердости своих намерений и заодно для устрашения.

На всякий случай.

Русо-золотистые хвосты колыхнулись и приподнялись.

Показалась симпатичная челка. Вслед за ней на поверхность стола выкатились два огромных изумительных глаза.

Ну конечно, не выкатились, но были они действительно изумительные. Огромные и изумрудные.

Когда же передо мной появилось всё лицо красотки — с небольшим красивым носом и восхитительными алыми губами, растянувшимися в милой улыбке, — мое сердце рухнуло в пятки…

Нет, не от страха, конечно. А от… Да черт его знает от чего!

Это было ее лицо… Моей утренней гостьи.

Той, что с Луны.

— Тыыыыы, — удивленно протянул я, с шумом освобождая легкие от воздуха. — Тебе тут нельзя находиться.

Ой, дурак!

Надо было сделать вид, что вижу ее впервые. Вдруг она уже успела разболтать про мой доисторический принт на футболке? Легко бы отмазался: знать ее не знаю. И совсем незнакомая мне девица сочиняет ерунду какую-то, наверное, за то, что ей случайно на ногу наступил и не извинился.

Но слабину уже дал.

Сам распахнул ворота — входите насмешки! Не стесняйтесь. Будьте как дома!

Аккуратно зыркнул в одну сторону. Потом в другую. Вроде ничего. Никто на меня не смотрит, посмеиваясь или ехидно улыбаясь.

Значит, пронесло пока.

Вовка рядом стоял, пихал в бок и назойливо нашептывал на ухо:

— Ты ее знаешь?! Так давай знакомь скорее!

А Алиса с легким укором выдала мне таким же точно ласковым голоском, как и утром (когда не сердилась, а просто со мной разговаривала):

— Что же ты сразу не поинтересовался: где я и чем занимаюсь? Как живу тут, на Земле?

— Вот интересуюсь. Прямо сейчас, — выдавил я сквозь пересохшее горло.

— Я ведь говорила, что ты теперь от меня никуда не денешься, — еще ласковее сказала девица, уставилась на меня жгучими изумрудными зрачками, мило растягивая губы по всему лицу, и начала медленно и очень интригующе подниматься, пока не выпрямилась во весь рост…

Вовка нервно подергивал меня за рукав. Было слышно, как пузырятся его слюни от восхищения и животной страсти, а похотливые мысли неистово стучатся лбами в его черепной коробке.

А мое состояние… Если его сравнить с ударом молнии, то и того недостаточно.

Оно было намного плачевнее.

У меня отнялся язык, лицо перекосилось, руки повисли непослушными плетьми вдоль тела. Мои глаза остекленели. Хорошо, что не хватило сил даже выругаться для расслабления моей в одну секунду убитой нервной системы.

Ругаться в стенах академии категорически запрещено.

За такое можно схлопотать строгий выговор. Да и вылететь из академии недолго.

Нет. На меня так подействовало не то, что у красотки Алисы было «расфуфыренным».

Этого я не увидел.

Не увидел я у нее вообще ничего…

Голову её — да. Вижу. И обувь есть.

А между ними — ПУСТОТА…

В какой-то миг я все-таки выскочил из состояния оцепенения, резко крутанулся, схватил Владимира за руку и выволок его из аудитории.

Кое-как отдышался лишь под лестницей, куда затащила меня сумятица в моей голове. Ну и удивленного Вовку тоже.

— Что с тобой? — затарахтел, посмеиваясь, приятель. — Остолбенел от ее красоты? Ты же вроде знаком с ней? Или просто не видел давно, а тут раз — и обомлел?

Признаваться во всем как есть — я пока не стал.

Мало ли что.

Вероятно, у меня просто временное помутнение рассудка.

Сегодня стрессы — на каждом шагу. Первый день занятий. С утра — Алиска, и теперь снова она…

Вот и результат.

— Ну да, растерялся, — согласился я, сокрушенно вздыхая. — Такая красотка — что ты! В глазах померкло от ее небесной красоты. А тебе она приглянулась?

И выжидающе уставился на товарища. А вдруг и он ее увидел такой же, как и я? Да нет, конечно. Тогда бы и Вовка выглядел не лучше. И если у меня помутнение в мозгу не прояснится еще какое-то время, то хотя бы буду примерно знать, что у Алиски там — между головой и туфлями. Ну, разумеется, как это видит Владимир. А вкусы на женщин у нас с ним похожие.

Опять сам себя насмешил.

Где мы с Вовкой, а где женщины?

Небось любой бы девице обрадовались, которая хотя бы намекнула на свою готовность начать «тесные» отношения с кем-нибудь из нас.

— Да ты что! — сдавленно вскрикнул приятель, крепко сцепив ладони, будто пытаясь удержать ими свое разбушевавшееся либидо. — Она обалденная! Такие линии тела! Мягкие, волнующие, плавные… без углов… и насыщенные… в смысле выпирающие…

— Я твою точку зрения услышал, — усмехнулся я, радуясь, что у Алисы всё и везде в порядке. — Но должен тебе сообщить, что она вообще-то… моя!

— Да куда там! — недоверчиво хмыкнул Владимир. — Мне-то не ври. Предположим, ты как-то умудрился запудрить ей мозги… Хотя это невозможно. Но если гипотетически… Да когда бы ты успел, мы же практически постоянно вместе.

— А хочешь, докажу? — неожиданно во мне заиграло мужское самолюбование. — Вот что ей скажу, то она и сделает. Безусловно, только приличное и приемлемое.

— Ну, давай, — согласился Вовка, уже слегка поникшим голосом. Видимо, понимая, что я, скорее всего, не шучу. И тотчас вспыхнул вновь: — Пусть она на голове постоит!

Я прищурился, размышляя. Догадался быстро: «Ясно, она в юбке. Иначе бы Вовке такая мысль ни за что не пришла».

— Какие-то детские у тебя забавы, — отреагировал я нейтрально. — Пойдем обратно. Потом придумаю ей подходящее задание.


* * *

К моему глубочайшему сожалению, ничего не изменилось. Я воспринимал, вернее, видел Алису такой точно, как и прежде. Хорошо еще, что мое восприятие не стало «регрессировать».

Голова Алисы — на месте, торчит над столом. Точнее, зависла в воздухе. Подошел ближе. Украдкой бросил взгляд вниз. Ее ступни — тоже здесь. Или только обувь. Пристальнее разглядывать — что там и как — я не стал, чтобы себя не выдавать.

Все, как и было.

Уффф! Чему, идиот, радуюсь?!

Если последствия моего «помутнения» не испарились, то необходимо обращаться за помощью. За медицинской. Так правильнее будет. Но такой шаг испортит мне всё. А вдруг серьезно у меня с головой не в порядке? Тут же выпрут из академии.

И что тогда?

А во всем эта дура с Луны виновата!

Не было ее, и жил я себе спокойно. А теперь…

Ничего. Пройдет со временем. Главное поменьше с ней встречаться, не провоцировать свое «помутнение» и всё стабилизируется, потихоньку вернется в норму.

А как от нее избавиться? Она ведь вот — рядом! Лыбится во всё свое прекрасное личико!

Не буду ей признаваться. Сделаю вид, что ничего не случилось. Ну, в самом деле! Если что-то и произошло, то всё это только в моей голове.

— Ты рад, что мы наконец-то вместе? — опять ее ласковый голос, пронизывающий мои внутренности и заставляющий их скукоживаться от ужаса.

— Безумно, — буркнул я.

Плюхнулся на стул возле нее, но постарался максимально увеличить дистанцию, насколько позволяла протяженность учебного стола. Уныло кивнул Вовке на свободное место в соседнем ряду. Тот не стал возмущаться, спокойно уселся туда, куда я ему указал, и принялся безотрывно пялиться на нас.

Я уперся взглядом вперед, страшась даже случайно скосить глаза в сторону моей бывшей, а теперь, получается, уже и нынешней подружки. Впервые в жизни я испытывал невообразимый страх и трепет перед ПУСТОТОЙ.

Вот как можно пугаться пустоты? Что может быть в ней страшного?

Там же НИЧЕГО нет!

Мое сознание это понимало, но пальцы предательски тряслись, а сердце гулко ухало в ушах…

— А как ты выбралась из своей лунной Тмутаракани? — осторожно спросил я, спрятав руки под стол, чтобы не выдавать свое беспокойство. — А главное — зачем?

— Зачем?! — недовольно фыркнула Алиса. — Я уже объясняла: к тебе приехала. Мы ведь стали совершеннолетними и теперь нам можно делать то, что хочется. А что хочется мне еще с детского сада — ты прекрасно знаешь.

«Дурак! — вихрились мысли. — Не обращай на нее внимания, может она и отстанет?.. Хотя знаешь же, что вряд ли. Утром она прямо заявила о своих намерениях. А сейчас снова твердит о том же… Как бы мне от нее избавиться, хотя бы на сегодня? А завтра, глядишь, и пройдет… Терпение! Ведь потом вся эта история может обернуться мне во благо… С таким настроем, как у нее, сиськи она уж точно без долгих уговоров мне покажет! Ну, когда они… проявятся. Нужно продержаться всего немного. И тогда…»

Я, погрузившись в свои приятные мечты, бесконтрольно улыбнулся.

Алиса, заметив это, тоже улыбнулась и… стала подвигаться ближе. Да если бы девушка подсела поближе! А тут…

Охренеть!!!

Хоррор в реале! И я в нем — отнюдь не чудовище.

Тут и так сидишь как на иголках — рядом с тобой в воздухе висит говорящая голова. Да еще и лыбится. Пусть и миленькая женская головка с прекрасным личиком, но это же ЖУТЬ!

Еще и потихоньку приближается!!!

Как тебе такое?!

Я хоть и уставился вперед, но боковое зрение никуда не деть. Вижу!

Да кто же такое вытерпит?!

Я молниеносно вскочил и быстро пересел к Вовке, сделав вид, что у меня возникло к нему неотложное дело. Наклонился к крышке стола, сжался в комок и глаза зажмурил — вдруг поможет?

Приятель тотчас склонился ко мне и зашептал:

— Ну что у вас? Шуры-муры намечаются? А у нее подружка есть?

— Да заткнись ты! — выдохнул я тяжело. — Глянь лучше: она на месте или сюда прется?

— Там сидит, носик припудривает, — бодро доложил Владимир, продолжая пялиться на Алису поверх моего плеча.

— Носик припудривает?! Чем? — взвинтился я, но сразу же спохватился и стиснул зубы.

— Ну чем они там его припудривают? — недоуменно отозвался товарищ. — Сейчас вот в зеркальце смотрит, волосы поправляет.

Я вздохнул еще тяжелее…

Наверное, я бы не выдержал такой нервотрепки. Сорвался бы. Не иначе. Как именно — не знаю. Да взорвался бы на месте! Даже не хотелось подобное представлять.

Как такое вытерпеть, да еще и сохранять внешнее спокойствие?!

И я, честно говоря, парень не из храброго десятка, а веду себя как невозмутимый герой уже несколько… минут!

К моему облегчению, наконец-то в аудиторию вошел кто-то из преподавателей и объявил, что сегодня все занятия отменяются. Я толком не расслышал по техническим или по каким-то иным причинам.

Неважно.

Хвала Вселенной! У меня появилась возможность сбежать от Алисы. Вернее, от ее говорящей головы. Ну и от ее «самоходных» туфелек.

Вот мое спасение!

Я сгруппировался и рванул с низкого старта изо всех сил к выходу, натыкаясь на недовольных однокурсников. Но в проеме дверей чуть ли не уткнулся лбом в парящую в воздухе физиономию Алиски.

— Куда ты намылился? — поинтересовалась она, обиженно надув губки.

— Родители возвращаются! А ключи от дома они потеряли! Надо их встретить! — выпалил я то, что пришло в голову.

— Ладно, — неожиданно миролюбиво согласилась лунная девица. — Тогда до завтра?

— Конечно! — радостно выкрикнул я и, торопливо обогнув пространство, предполагаемо занятое ее незримой плотью, помчался прочь от этого безумия.

Но безумия ли?..


Глава 3


Как у меня прошел остаток дня — абсолютно выпало из памяти.

Еще бы!

Так переволноваться.

Наверное, проспал всё на свете. Помню — с родителями переговорил. Они предупредили: задерживаются за городом на неопределенный срок. Так что никто меня не дергал. А связь я после общения с ними предусмотрительно вырубил.

Значит, точно — продрых всё время.

Утро было обычным, а самочувствие — вполне нормальным.

Кажется, всё прошло. Кризис миновал.

Да меня просто ПЛЮЩИЛО вчера!

Наверняка полнолуние! Меня иногда штормит при определенных фазах. Надо хотя бы иногда на ночное небо смотреть или заглядывать периодически в календарь, чтобы предвидеть подобные казусы.

Я с облегчением осознал, что вчерашний кошмар окончательно улетучился и остался в прошлом.

А сегодня…

А сегодня у меня появится официальная девушка! В смысле я приму такое решение. Алиска ведь давно уже для себя все определила.

Если верить ее словам.

Эти мысли подбросили мое настроение до седьмого неба. Такая радость нахлынула! Невообразимое и сногсшибательное событие в моей невзрачной жизни! И сейчас даже каждая мелочь, попадавшаяся мне на глаза, казалась прекрасной: будь то тарелка или кружка. Или… Да всё что угодно!

Мой мозг жадно и основательно тонул в радужных ожиданиях надвигающейся эйфории.

Сердце пело!

Правда, один важный вопрос весьма меня беспокоил. Прямо зудел без остановки. Я тщательно раздумывал: если сегодня я объявлю Алисе о своем согласии публично с ней замутить, то когда уже можно будет попросить ее показать мне сиськи? Я же не разбираюсь в правилах всяких там «отношений». Откуда мне знать такие подробности? У меня ничего подобного еще не было в жизни.

А на ее грудь глянуть — я бы не отказался в любой момент.

Да хоть просто глянуть!

Слышал, что девчонки любят тянуть резину в этом плане. Выкаблучиваются. Дразнят. Долго-долго «дружат», держась за ручки, а распускать руки не позволяют, несмотря на то, что все вокруг давно уже считают их «парой». Но ведь всё-таки дело когда-нибудь обязательно доходит до «того самого». Так зачем откладывать, если «отношения» уже объявлены?

Но мне-то повезет уж точно!

Алиска сама же навязалась. Еще и намекнула, что у нас теперь всё будет «хорошо». Так, может, свое «хорошо» я сегодня уже и получу?

Воодушевленный умопомрачительными «открытиями», которые вот-вот должны произойти, я быстро собрался и отправился навстречу своему «подарку судьбы».

Летел в академию, словно на крыльях!

Алисы в аудитории не было.

Беспокоиться пока не о чем. Однокурсников собралась едва ли половина. Мой «невтерпеж» пригнал меня в академию задолго до начала занятий. Я занял привычный «плацдарм» за последним столом и безотрывно уставился на двери. Всё ерзал на стуле, отодвигая его, и снова придвигая. Никак не мог найти себе места.

Вовка ошивался рядом и назойливо бубнил, пытаясь вызнать у меня хоть что-то, хоть самую малюсенькую подробность о моей внезапно вспыхнувшей тесной связи с неизвестной красоткой. Я только молча отмахивался и бросал на него многозначительные убийственные взгляды, когда он плюхался на стул рядом со мной.

Приятель недовольно пыхтел, злился и неохотно освобождал место, которое всегда было его по праву. А тут в одночасье его стул неожиданно и нагло узурпировала какая-то расфуфыренная особа.

Вовка пока воздерживался от реплик типа «дружбу на бабу променял». Ведь я и не променял еще, был лишь одноразовый акт «предательства». Предъявить мне сейчас толком и нечего. Правда, он и сам, захлебываясь любопытством и завистью, жаждал понаблюдать за развитием событий. Наверняка он был убежден, что всё происходящее не больше, чем розыгрыш.

Однако случись с ним подобное, приятель, недолго раздумывая, поступил бы ровно так же, как и я.

В какой-то миг мне почудилось, что сквозь гвалт однокурсников слышу где-то уже неподалеку легкий перестук ЕЕ туфелек…

Сердце заныло и тотчас замерло.

И вот!.. В аудиторию вплыла голова Алисы.

Мне не хватало воздуха. Мой разум возмущенно кипел: «Да как же так! С утра ведь всё стало уже нормальным! А тут опять!»

Улыбающееся девичье лицо, плавно скользя по воздуху, приблизилось ко мне.

Наверное, мой внешний вид вызвал у Алисы беспокойство.

— Ты здоров? — участливо спросила она.

Я молча кивнул в ответ, пытаясь совладать с собой. Вот за что мне такая пытка второй день подряд?! А я-то размечтался, разгубастился…

Она повисла рядом со мной. Судя по тому, что голова ее оказалась на уровне моей, Алиса уселась.

Надо же! Уселась она! Как?! Каким местом?!

Заставляя себя не смотреть на соседний пустой стул, я все-таки украдкой то и дело бросал короткие взгляды в ее сторону.

— Я всё понимаю, но не надо так откровенно пялиться на мою грудь, — проворковала Алиса. — Я конечно, не против, но…

— Да больно мне надо! — я дернулся, чуть не подскочив, и буркнул озадаченно: — Как ты вообще здесь оказалась?

— Меня «автоматом» зачислили в академию, — отозвалась девушка. — Помнишь? Я колонистка со стажем.

— А на кой тебе учеба сдалась? — ощетинился я, давясь словами. — Тебя выперли с насиженного места на Луне? Там ведь твоя жизнь и твое будущее.

— Ты и сам знаешь, почему я здесь, — мило улыбнулась Алиса.

Я бессильно уронил голову и воткнулся носом в свой рукав. Мысли в моей голове скакали одна через другую.

Резонно предположить: если мое «помутнение» затянулось, то мне нужно просто подольше не встречаться со своей лунной подружкой — и тогда всё пройдет само по себе. Алискино присутствие, вероятнее всего, и провоцирует мое обострение. То есть мне необходимо временно избавиться от причины, и проблема рассосется.

Я понял это еще вчера.

Однако как бы на меня и не влияли лунные фазы — ничего подобного со мною не случалось раньше никогда.

Да вообще не случалось. Придумывал просто что-нибудь от скуки, чтобы поразвлечься.

Так что хватит себя обманывать!

Полнолуние! Стресс! Сдвиг по фазе! Фигня — это всё полная!

Нет никакого помутнения.

Ведь абсолютно всё, что окружает меня, что со мною происходит — вполне обычно и повседневно. Ничуть не изменилось.

Необычная только Алиса!

Но необычная — она лишь для меня! Остальные ее видят ЦЕЛИКОМ!

Я вскинул голову, выпрямил спину и, опустив руки под стол, крепко сжал кулаки. Вот теперь я постараюсь мыслить наконец-то трезво.

И догадка не заставила себя долго ждать. Да я уже думал об этом, просто не хотел в это верить. В свои фантазии верить куда приятнее, чем в серую беспросветную реальность.

А реальность такова.

Алиска, зараза, всё и подстроила! Это ее злая шутка. Ее коварный план мести! Но как ей удалось провернуть такой фокус?

Похоже, она использует какую-то секретную технологию. Видимо, ученые что-то там, на Луне, разрабатывали. Вот и разработали. С эффектом индивидуального воздействия. Точечное психотропное оружие, блин!

Что сказать… Результат у них получился отменный.

Я нахмурился.

Ну, пусть повеселится. Виду не подам. Буду невозмутимым — и точка! Я кремень! Не вытерпит и со временем сама во всём сознается.

Вот же стерва с изумрудными глазами!

Но меня так просто не возьмешь! Не околпачишь! Еще ни одной девице не удавалось меня обдурить!

Честно говоря, никто из них и не пытался.

Зато когда Алиска прекратит свою игру, я за такие издевательства надо мною потребую от нее непомерную плату.

Ну как непомерную…

Только то, что я хотел бы от нее получить как от девушки.


* * *

Удалось ненадолго прервать свои мысленные терзания — начались занятия. Нас сразу же отправили на учения. И если первый резервный состав экспедиции оттачивал навыки в специальном тренировочном блоке, то мы — резерв резерва — упражнялись в старом спортивном зале. Конечно, его переоборудовали для этих целей. Не сказать, что бывший спортзал прямо уж напичкали всяческими штучками по последнему слову технологий, но шаткую иллюзию внутренностей звездолета создать для нас умудрились.

Не знаю, что я почувствовал бы, попав на нормальный виртуальный корабль, в обстановку, приближенную к реальности, где уже два года живут основной и запасной составы экспедиции…

Не берусь даже предполагать.

А вот здесь, на учебном полигоне для резервистов, меня вполне всё устраивало. Размытая и местами проваливающаяся голографическая модель «потрохов» космического судна ничуть не раздражала меня и не смешила, а лишь вселяла умиротворяющее спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.

Но так было раньше.

Теперь же всё изменилось. Пока Алиска находилась неподалеку от меня, точнее, ее минимальный набор частей тела — о спокойствии я мог только мечтать. Сценарий учений совершенно не изменился, несмотря на то, что вроде бы как нам пообещали в этом году пугающий ключевой этап, который определит дальнейшие перспективы для каждого из нас.

Правда, сейчас далекое будущее меня волновало меньше всего.

Наши «пилоты» нервно вскрикивали, разбираясь с вводными, сыпавшимися на них одна за другой. Иногда кто-то из них прохрюкивал заезженную фразу: «Только не в мою смену!»

Как же меня тошнит, когда я ее слышу. По-моему, звучнее было бы сказать: «Не в мой дозор»… «Не в этот раз»… А лучше: «Не на моих глазах!» Да и вообще: «Не в моей жизни!»

Я скучал на своем посту, забившись в угол на противоположной стороне спортзала. От безделья я равнодушно и совершенно бессмысленно клацал кнопкой сброса мусора в открытый космос, уныло уставившись на мигающий индикатор.

В определенный момент в мои барабанные перепонки вонзился противный сигнал тревоги.

Вот и «разгерметизация» пожаловала. Моя «живучесть», как и обычно, оказалась под угрозой.

Самое поразительное заключалось в том, что покидать свой пост мне категорически не разрешалось ни при каких обстоятельствах. Из-за столь суровых требований служебной инструкции я, конечно, ощущал некую значимость. Не свою, естественно, а своей должности.

Но я никак не мог взять в толк: как сброс мусора приобрел такую стратегическую важность? Возможно, его используют при нападении на звездолет как средство маскировки или даже в качестве оружия?

Ответа я не знал. А спрашивать — и не пытался. А оно мне надо? Я ведь всё равно никуда не полечу.

Пока я привычно гадал, забудут про меня или просто не успеют спасти, случилось непредвиденное.

Всё по той же инструкции кто-то из корабельной команды должен был принести мне скафандр. Но на наших бюджетных занятиях вместо скафандра использовали только баллоны с дыхательными масками.

Так вот.

Представляете картину?!

Оторвал я глаза от мигающего индикатора, и повернул голову в ожидании своих спасителей.

Смотрю!

Летит в меня этот самый баллон!

И он уже очень близко! Остались секунды до «стыковки»!

Вот зрелище-то!

Вроде и кинуть его никто так не смог бы. Баллон тяжелый, а мои «коллеги» на приличном удалении.

Но вот он! Несется прямо в меня!

Остается только сосредоточенно соображать: приготовиться и попытаться его поймать или скорее бежать от него куда подальше?

Ну, я и застыл с открытым ртом, лихорадочно раздумывая, что мне делать.

Тут, на мое счастье, баллон резко замер в воздухе, а я с облегчением выпустил из себя весь накопившийся во мне воздух. Отовсюду откуда только можно.

Отпустил глаза вниз. Гляжу, а там — туфельки!

Про Алиску в тот момент я совсем позабыл. Она еще в аудитории выпала из поля моего зрения. Я потерял из виду ее парящую голову в толпе однокурсников. Да и решил, что ее, новичка, на учения ни за что не допустят.

Высунулась ее мордашка из-за баллона — улыбается:

— Я тебя спасла!

А у меня еле-еле от сердца отлегло.

Конечно, наверняка ее патлы торчали из-за баллона, и легко было бы их заметить. Но кто станет тщательно разглядывать летящую в него тяжелую хреновину?

Молча кивнул ей, сказать что-то в ответ — не получилось. Горло от переживаний пересохло начисто.

«Вот же дура… башковитая! Послала мне Вселенная наказание!.. Но как качественно Алиска роль свою исполняет! Ведет себя так естественно, не придерешься! По идее, когда тебя разыгрывают, всегда можно уловить какие-то мелкие детали… проскальзывают ухмылки, насмешки… разные невербальные сигналы… А тут! Исполнение профессиональное… Лучше бы она предстала предо мною без головы, но со всеми остальными прилегающими частями… Брррр! Такую вариацию я тоже вряд ли бы смог воспринимать спокойно».


* * *

В аудитории Вовка отирался рядом, пытливо поглядывая на меня. И я вспомнил, что обещал ему кое-что. Ну, показать свое безграничное влияние на расфуфыренную подружку, доказать ему, что эта красотка полностью и целиком подчиняется моей бескомпромиссной мужской власти.

— Спасибо тебе за «спасение», — сказал я, повернувшись на стуле в пол оборота к Алисе, а глаза отправив в другую сторону. — Кстати, ты можешь еще кое-что для меня сделать?

— Конечно, могу. Всё, что угодно, — откликнулась она и добавила мне на ухо: — Близости хочешь?

Прикосновение ее волос к моей щеке показалось мне неимоверно приятным, но посмотрев на происходящее со стороны, я в очередной раз ужаснулся.

— Нет! Ну что ты! — меня передернуло, словно от электрического разряда.

Я не видел, но почувствовал, как моя лунная подружка недовольно надула губы.

Знала бы она, каково мне!

Складываются такие невообразимые благоприятные обстоятельства, ну почти… И это «почти» оказывается самым важным, без чего свершиться моему «возмужанию» — пока не судьба. Из-за этого «почти» мой «первый раз» бесчеловечно откладывается. Так что я сейчас испытывал не только огорчение, но и определенную злость.

Убедившись, что Вовка слышит меня наверняка, я попросил Алиску:

— Встань на голову.

— К чему этот цирк?

— Просто хочу.

— Да пожалуйста.

Пересилив свой страх, я взглянул на нее и увидел, как девичья голова покатилась к полу, а ее туфельки взмыли вверх и уперлись в стену.

— Достаточно? — через несколько секунд спросила она. — Или постоять еще?

Я бросил взгляд на Владимира, тот не конфузился и не пожирал Алиску глазами. Просто удивленно наблюдал, беззвучно шевеля губами.

«Ага. Значит, сегодня она не в юбке».

Я скомандовал Алиске «отбой», призывно кивнул приятелю и вышел из аудитории.

— Ну, видел? — самодовольно поинтересовался я, когда он догнал меня в коридоре. — Говорил же тебе.

Вовка был обескуражен таким безропотным послушанием красотки и растерянно пробубнил мне о том, что вчера такой трюк был бы куда занятнее…

Я завидовал приятелю. Он видел Алиску всю. Но снова пускаться в расспросы о том, какая она, выяснять какие-то подробности ее внешнего вида — выглядело бы весьма подозрительно.

Кто-то скажет: если пристально смотреть сразу на голову и на самоходные туфельки, то можно мысленно дорисовать, что там между башкой и пятками…

Ага! Попробуй!

У меня такое не особо получается.

А если я буду смотреть на Алису, да еще и пристально… У меня глаза выкатятся из орбит, а коленки зайдутся в бешеной тряске!

Хорошо хоть, что Алиска ко мне по-доброму относится. Пока.

Тут у меня настроение вконец испортилось.

Я сжал в карманах свое мужество и скорым шагом вернулся в аудиторию, но встать напротив своей лунной подружки, чтобы высказать ей всё в упор, так и не решился. Плюхнулся на стул рядом, и не глядя на нее выпалил:

— Хватит уже забавляться! Играть! Дурачить меня и притворяться! Зачем ты пытаешься изобразить себя, как идеал, а не транслируешь себя такой, какая ты есть на самом деле? Моя реальность не принимает тебя… полностью! Ты нелепо трансформируешься в моем восприятии! Получается, что другие в тебе что-то видят, но только не я… Да! Я тебя не вижу! Практически… Всё! Мое терпение лопнуло! С меня хватит!

Алиска молчала, видимо, делая вид, что не поняла смысла моей агрессивной тирады и заодно опешила от всего того, что я несу.

Я же почувствовал некое облегчение. Не то чтобы прямо как гора с плеч. Но выговорился. Сказал ей всё, что думал. По существу. К тому же создал повод избавиться от ее общения хотя бы на сегодня.

Какой мне от нее прок? Ну «спасла» она меня на учениях и что с того? Я ведь теперь совсем спать перестану из-за ночных кошмаров. Еще и насмехается: «Близости хочешь?» Конечно, хочу! А она, стервозина, даже сиськи мне свои не показала.

Сегодня Алиска — ТА, КОТОРУЮ Я… НЕНАВИЖУ!

Что будет завтра?

А завтра будет видно…


Глава 4


Утром голова раскалывалась, как я предположил, от передозировки снотворного. Хотя я мог и перепутать его с другими таблетками. Родители по-прежнему за городом, у них уточнять не захотел — очевидно же, что это привело бы к затяжным расспросам о моем здоровье и прочем, прочем, прочем…

Однако спал как убитый.

Ни кошмары, ни Алиска мне не снились.

И на том спасибо.

Кое-как поправил самочувствие крепким кофе…

Приближаясь к академии, я всё никак не мог определиться, как мне лучше себя вести с лунной подружкой? Простит она мне вчерашнюю ругань или нет? А вдруг она именно сегодня проявится полностью или совсем исчезнет? Вдруг ее хитрая технология засбоит? А может, и вообще она обиделась на меня и бросила академию?

Что меня ждет?

«Найду я или потеряю»?

С волнением заглянул в аудиторию.

Вон она. Опять одна голова висит над столом, словно на веревочке.

Как быть? Снова сесть с ней рядом? Да неужели я такой смелый? Нет уж. Мой внутренний запас прочности давненько иссяк.

Так и не добравшись до «плацдарма», я под удивленным взглядом Вовки резко повернул в проходе и приземлился возле него.

— Поссорились, — тихо шепнул ему, отвечая на его немой вопрос.

Через мгновение возле моего уха прошелестел слегка раздраженный голосок Алисы:

— Почему ты так странно себя ведешь? Почему не садишься на свое место? Всё дело в моей новой прическе?

«В прическе?! Да разве бы я решился разглядывать, что у нее там на голове? Я вообще боюсь фокусировать свой взгляд на ТОМ, что называется Алисой!»

— Немедленно пересядь, — велела она, так и источая свою глубочайшую душевную доброту.

Я немного помедлил, давая время ее самой верхней части тела перелететь туда, куда надо, чтобы не наткнуться на нее по дороге, и поплелся к своему стулу. Она уже была за столом, я понял это по ее прерывистому дыханию.

Ужасы легче пережить, если сталкиваться с ними дозированно. Вот я и старался как можно меньше смотреть на Алиску.

Ну не смог я до сих пор привыкнуть к ее подвешенной в воздухе физиономии!

— Теперь объясни, что это было вчера? — спросила она уже несколько мягче. — Разозлился, накричал… Что случилось?

— Будто сама не знаешь! — взвился я, холодея из-за своей вспышки неразумной храбрости. — Хватит придуриваться! Достаточно! Я понимаю, что ты озлобилась на меня за то, что я тебя отверг… в детстве. Вот и наказываешь! Мстишь! Да и сколько нам тогда было лет?! Ты вообще сдурела?! Что это? Секретная разработка? Как ты смогла провернуть такой фокус?

— Какой фокус? — недоуменно уточнила Алиса.

— Такой! Я тебя ни черта не вижу! Может, это и не ты вовсе…

— А ну-ка взгляни на меня.

— Не хочу!

— Я огорчена. Несказанно.

— А уж я-то как огорчен!

— Ты меня знаешь с младых ногтей!

— Так я сейчас… какие они у тебя выросли… в смысле ногти… и еще там что-нибудь… я даже не вижу!

Меня обдало легким воздушным потоком. Наверное, Алиса сердито тряхнула волосами. Она молчала с минуту. Видимо, усмиряла нервы.

— С меня тоже хватит. Не собираюсь с тобой ругаться, — неожиданно вкрадчиво заговорила она. — Понимаю, что напугала тебя своим напором. Появилась без предупреждения и, не дав тебе опомниться, слишком быстро стала с тобой сближаться… Вот ты и перепугался… Сочиняешь ерунду всякую… У мужиков такое часто случается… Но я не собираюсь ходить вокруг да около. Разлучила нас с тобой судьба, но любовь наша никогда не угаснет. Это я тебе твердо заявляю. Ты просто забыл обо всем, но я тебе напомню. И я ведь не заставляю тебя прямо завтра вести меня в ЗАГС, но в скором времени это произойдет обязательно. Я не отступлюсь. Не зря ведь вернулась с Луны. И ты скоро со мной согласишься, иначе тебе же хуже будет.

«Охренеть! Не хочу напирать?! А прет, как танк! Да еще и угрозы прямым текстом!»

— Да какая к черту любовь?! — тихо вскрикнул я, готовясь к самому худшему. — Я лишь помню, что в детстве ты постоянно на меня ябедничала!

— Врешь, всё ты помнишь, — укоризненно произнесла Алиска. — И ты всё это время ждал именно меня. Твое подсознание заточено на меня с самого детского сада. Я уверена!

Мне бы ее уверенность хоть в чем-нибудь. Нет, в некоторых вещах я уверен, конечно. И в определенные факты верю без сомнений. А именно в те, которые сам наблюдаю воочию.

А в отношении Алисы…

Я вижу то, что вижу. Тут даже сам с собой не поспоришь.

И снова ни черта неясно: искренна она или всё-таки продолжает разыгрывать меня?

Лунная подружка шепнула, что не сердится, понимает, что я наговорил ей всякого просто в запале, потому что она выдернула меня из привычной зоны комфорта. Пообещала дать мне немного времени поразмыслить и скорее уже принять единственное верное решение.

До конца занятий она сохраняла молчание.

Очевидно, Алиска считала, что ультиматум объявила мне вполне в доходчивой форме и дополнительных «вразумительных» слов больше не требуется.

Теперь дело только за мной.

Да и ей самой, видимо, нужно было переварить возникшую ситуацию и мое «неадекватное» поведение.

Как только нас отпустили, я торопливо вскочил, и устремился к дверям, по дороге чуть притормозил, хлопнул Вовку по плечу, бросив ему:

— Есть разговор.

Приятель разыскал меня в нашем любимом укромном месте — на заднем дворе академии в беседке, сверху донизу увитой декоративным плющом. Многие курсанты даже не догадывались о ее существовании.

Я решил рассказать ему всё на чистоту. Кому можно полностью довериться, как не другу?

— Для тебя не секрет, что Алиска вцепилась в меня мертвой хваткой, — хмурясь, я принялся исповедоваться приятелю.

— Рад за тебя… — едва скрывая зависть, отозвался Вовка.

— Ты не знаешь самого главного. А главное заключается в том, что я ее не вижу!

— Как так? — выпучил он глаза. — Да не может такого быть!

— Не знаю, глюк, наверное. И не проходит никак. С момента встречи с ней.

— Смеешься? — недоверчиво хмыкнул приятель. — Или цену себе набиваешь, красотка вокруг тебя вьется, а ты на нее ноль внимания? Или дрессируешь, чтобы заполучить ее наверняка? С девчонками так шутить не стоит, а то вообще тебе никакой не достанется.

— Да не до смеха мне! — продолжал я сбивчиво. — Не вижу ее буквально! Будто пелена на глазах! На моих. Ее глаза я вижу отчетливо. Ну и нос. И рот тоже. А дальше — всё… до самых ступней. Вот, представь себе, носится вокруг меня — одна голова и туфельки… Нет, ну конечно, прическа у нее меняется. Это уже обнадеживает, что живая она, а не призрак какой-то. И обувь тоже вроде меняется. А больше ничего… Свалилась на мою голову — да еще и с Луны… Может, она вообще инопланетянка?! Я почем знаю? Дружили мы с ней когда-то в детском саду, но тогда-то она еще сопля соплей была, а сейчас уже вон какая…вымахала… Подскажешь, как мне максимально безболезненно от нее избавиться?

— Ну, дааа, — натужно протянул приятель. — Вымахало у нее… прилично…

Вовка ошалело смотрел на меня. Его лицо штормило волнами удивления и восторга.

— С трудом во всё это верится, Мышкин, — хрипло проговорил он. — Я ведь ее вижу. Всю.

Если он перешел на фамилии, значит, сказанное мною его поразило чрезмерно. Он какое-то время молчал, пережевывая столь потрясающую информацию, затем его лицо просветлело, и он хохотнул:

— Дурак ты! Не понимаешь! Зачем тебе бежать от своего счастья?! Пристает она к тебе, ну и пусть пристает! Зато от такой подружки не устанешь. И не надоест она тебе никогда. Она ведь для тебя может быть любой, какой ты ее только представишь. Единственное, размер ноги у нее всегда будет неизменным. И мордашка. Но лицо ее тебе же нравится?! А остальное — пожалуйста, безграничное поле для твоего воображения!

— Спасибо, блин, за поддержку, — угрюмо отозвался я. — Я тебе признался как на духу, а ты идиотничаешь. Знал бы ты, как я от нее устал. Как она мне уже осточертела. А честно говоря… я ее боюсь! Спать не могу. Кошмары снятся.

Конечно, я преувеличивал. Ночные кошмары пока еще меня не одолевали. Но всё впереди. Я это предчувствовал.

— Как было мне непонятно, что делать до разговора с тобой, так и ничего не изменилось, — заметил я с ярко выраженным недовольством.

— Что тут неясно?! — возмутился приятель. — Если она тебе сама на шею вешается, то надо пользоваться моментом! Потрогай ее за это и за то… Сразу поймешь, нужна она тебе или нет. Я бы на твоем месте не растерялся! Лишь бы она не вынудила тебя прямо сразу же на ней жениться!

— Вот-вот, — буркнул я.

Но развивать эту тему не стал.

Мы не спеша покинули территорию академии и отправились домой. По дороге я снова не удержался и сказал Вовке:

— Алиска тоже не верит, что я ее не вижу. Да я бы разглядывал ее с удовольствием, если бы только мог. Опиши мне ее поподробнее.

Мы шагали по бульвару, прохожих здесь было намного больше, чем возле академии. Правда, девчонок встречалось нам гораздо меньше. Наконец-то Владимир резко качнулся ко мне, ухватил за рукав и, дергая его, громко зашептал:

— Смотри! Вот на эту! В синем! У Алиски примерно такая же талия и то что пониже… А грудь, похоже, как у вон той у светофора.

— Ничего себе! Точно не врешь?

— Зачем мне врать? Мне остается только завидовать. Она же по тебе сохнет…

Я сокрушенно вздохнул. Да пока завидовать и нечему. Выходит, что для всех Алиска — фигуристая девушка с такими соблазнительными выпуклостями, что просто закачаешься, а для меня она — головоногая… Даже головопяточная… И у меня никак не получается поглазеть на ее сиськи и попу…

Речь даже не о том, чтобы увидеть ее без одежды. Просто полюбоваться очертаниями, очаровательными линиями ее прекрасного тела… А вдруг мне это вообще никогда не суждено?!

Вот же хренотень!

Моя пожизненная невезуха подгадила мне в очередной раз, причем слишком уж жестоко и издевательски извращенно…

Ну ладно если бы Алиска была каким-нибудь наваждением, но она ведь РЕАЛЬНА! Для всех окружающих она во плоти целиком и полностью.

А мне доступны только ее башка и пятки…


* * *

Разбитый горькими раздумьями я вошел в квартиру и тотчас отправился на кухню. Жажда замучила. Достал из холодильника бутылку минеральной воды и налил полный стакан. Жадными длинными глотками практически махом его осушил.

Раздался легкий стук входной двери. Я напрягся. Родители наглухо застряли за городом, так что это точно не они. Выходит, я забыл закрыться? И что за гости могли бы ко мне пожаловать? Однозначно только непрошеные.

Быстро схватил столовый нож, крепко зажал его в кулаке и, выставив руку вперед — для устрашения, потихоньку выбрался из кухни в прихожую. Там, к моей радости, никого не было.

Я застыл и прислушался.

Минут пять простоял бездвижно, напрягая слух. Но ни шороха, ни вздоха — ничего, кроме гулкого стука своего разнервничавшегося сердца, не уловил.

Обозначив свою «суровую мужественность» вытянутой рукой, — пусть трясущейся, но все-таки вооруженной холодной сталью, — я осторожно исследовал каждый квартирный закоулок в поисках посторонних.

Когда я проверил все углы и под все кровати неоднократно заглянул, то облегченно выдохнул и бросился запирать входную дверь.

— Меня ты так и не нашел, не умеешь в прятки играть, — внезапно раздался веселый голос Алисы. — Будешь всю жизнь водить!

Я обомлел.

Вот же зараза! Выследила меня, наверное, и без спроса вломилась в квартиру. Хоть и только что тщательно облазил каждый квадратный метр, я снова тоскливо огляделся: нет ли здесь ее багажа? Она же грозилась переехать ко мне еще в самый первый день.

В общем-то, и хорошо, что я не наткнулся на нее во время своих поисков.

Не представляю, как бы отреагировал.

Но даже теперь, зная о ее присутствии, найти Алиску было не так-то и просто. Ей ведь спрятаться от меня — труда не составит: завалилась на кровать, а голову под подушку засунула — и ищи ветра в поле.

— Да тут я, — заметив мое замешательство, пояснила она. — В кресле.

— Ты зачем здесь? — сухо уточнил я.

— Пора нам уже сближаться, — уверенным тоном заявила Алиса.

— Мне это ни к чему, — ответил я, пряча за спину дрожащие руки. — Любовь и всякие «отношения» придумали те, кто боится одиночества. Я его не страшусь.

— Пока я есть, ты никогда не будешь одинок.

— Вот этого я и боюсь, — тут меня охватила злость. — Ну ладно в детсаду ты бегала за мной, как собачонка. Детские забавы. Но теперь-то?! На кой ляд я тебе сдался? Оставь меня в покое. Я же неудачник. Ни рыба ни мясо.

— Да я вижу, — тихо отозвалась она. — Но ведь сердцу не прикажешь. Любовь — это всё, что мне нужно.

— А я женщину в тебе даже не наблюдаю! — нагрубил я. — В буквальном смысле. Голову вижу, ноги отчасти. И всё! Поверь ты уж мне, наконец!

Алискина физиономия оторвалась от кресла, спланировала к центру комнаты и повисла в воздухе. Она явно прежде разулась, так как ее туфелек на фоне пестрого полового покрытия я не распознавал.

— А так тоже ничего не видишь? — спустя минуту спросила она лукавым голосом и уставилась на меня весьма загадочно.

Я молча покачал головой.

— Ты действительно не реагируешь! — с досадой вскрикнула она. — Я юбку уже до ушей задрала. Странно. Выходит, ты и вправду меня не видишь.

— Чистосердечно заверяю. Так и есть. А ты без трусов, что ли? — у меня перехватило дух.

Алиска быстро-быстро захлопала глазенками и начала всхлипывать. Мне стало не по себе. Этого мне еще не хватало! Вдруг дело дойдет до истерики. А какова она в таком состоянии, мне узнавать совсем не хотелось. И я принялся ее успокаивать.

Ну как получалось.

Я предположил, что она могла там, на Луне, подвергнуться какому-нибудь аномальному облучению или случайно в научной лаборатории вдохнула секретного чудодейственного газа, или искусственный вирус подцепила. Она возле ученых постоянно же, скорее всего, вертелась. Где ей там, на Луне, еще было торчать? Ну, или съела что-то неподходящее перед возвращением на Землю.

И стал заверять ее, что, в общем-то, ничего страшного в том, что я ее вижу не полностью, так сказать, неполноценной — и нет. Остальные ее ведь видят и даже пристально разглядывают. Небось не один уже земной парень шею свернул, когда она мимо него проходила.

— Что ты сказал? Я неполноценная?! — мгновенно перестав всхлипывать, сурово спросила Алиска, хищно сузив глаза.

— Я совсем не то имел в виду! — поспешил ее угомонить. — Кстати, у меня еще предположение родилось. Может, тебя на Луне какая-нибудь тварь укусила, и ты стала такой?

— Сейчас я тебя укушу, если будешь продолжать насмехаться, — раздраженно предупредила она и, поджав губы, спросила: — Признавайся, у тебя есть кто-то? Другая девушка в твоих мыслях? Грезишь о какой-нибудь по ночам?

— Нет, — быстро ответил я и по инерции продолжил свою мысль: — А вдруг ты там, на Луне, чем-нибудь заразилась и стала полу… Алисой. Чпокнуло тебя там что-то. А ты и не заметила.

— Ничего меня там не чпокнуло! — закипела подружка. — И уж поверь, такое бы я обязательно заметила!

— Ну, я образно, — попытался оправдаться я.

— Это у тебя, наверное, из-за моего отсутствия мозги съехали набекрень, и фетиш выработался, — неожиданно развеселилась Алиска. — Твой фетиш — голова и ступни? Ну ладно голова… тут много красивого и приятного: глаза, волосы… рот есть… и всякое лезет… ха-ха в голову! Но ступни?! И да будет тебе известно, я превосходно сложена, мое тело — просто загляденье! Всё, что необходимо — у меня удлиненное и отращенное по самым высоким стандартам, и всё то, у чего одна из природных функций — привлекать внимание противоположного пола: округлое до умопомрачения.

Я, поддерживая ее позитивный настрой, стал Алиску поддразнивать. Слегка. Сказал, что она может вешать мне лапши на уши сколько угодно, я всё равно не поверю, пока мое зрение не «прояснится». Все ее голословные заявления — это как самореклама в социальных сетях или на сайтах знакомств: только ее мордашку-аватарку могу оценить. То, что я вижу точно Алискино лицо — сомнений у меня практически нет. Какие-то смутные воспоминания о ней в памяти всплывают. Даже учитывая возрастные изменения — все-таки идентифицировать мне по силам.

Не знаю, успел ли я перегнуть палку, но физиономия моей подружки скривилась, и она недовольным тоном предложила расспросить о ее внешности у кого-нибудь из моих знакомых, разумеется, у тех, на кого я могу положиться. У тех, кто способен вынести правдоподобный вердикт.

Без прикрас, ярлыков и завистливых домыслов.

— Спрашивал уже, — махом признался я. — У Вовки. Хотя ты могла его заранее обработать: подкупить, подговорить или даже запугать.

Алиска состроила гримасу брезгливости.

И тут я внезапно осознал, что всё это время смотрел на свою лунную подружку. Вернее, на ее голову.

Прямо ей в лицо.

Без робости и стеснения.

Я наконец-то «встретился» с ней лицом к лицу.

И сделал это СОВЕРШЕННО СПОКОЙНО!


Глава 5


Внутри у меня всё всколыхнулось от неожиданного прилива смелости и мужественности. Я решил поскорее найти выход из этой несуразной ситуации. Вот она Алиска! Прямо передо мной.

И я хочу ее увидеть!

Бросился в другую комнату, снял большое овальное зеркало со стены и вернулся обратно. Повернувшись к подружке спиной, я выставил свой «оптический прибор», так, чтобы взглянуть на нее через зеркальную гладь…

Да уж.

Конечно, на вампиршу она пока совсем не похожа, но в зеркале отражалось только то, что я у Алиски мог рассмотреть и без такого ухищрения.

Однако мой рационализаторский и чрезвычайно пытливый ум не соглашался сдаваться после первой же неудачи.

Через мгновение меня осенило!

— Сейчас тебя сфотографирую! — воскликнул я воодушевленно. — Ведь это самый элементарный способ, а сразу и не додумался.

— Голой? — хихикнула она застенчиво. — Да ни за что!

— Да не голой. В одежде, разумеется.

Я и сам смутился.

Но сколько не фотографировал подружку, на снимках она выходила абсолютно обычной. В смысле для меня. Наверное, кто-то другой увидел бы нормальные изображения Алиски, но для меня на фотографиях появлялись лишь всё те же — голова и пятки…

К моему глубочайшему сожалению, никакие ее прелести не обозначились даже призрачно…

Мое разочарование немного смягчило некое обстоятельство, из-за которого я получил от фотосессии массу невероятных впечатлений. Затаив дыхание я с восхищением рассматривал снимки, на которых волосы Алисы завораживающе играли русо-золотистыми отливами, а на ее симпатичном личике чередовались застывшие всполохи то восторженной уверенности, то растерянного ожидания, то какой-то неземной печали…

Однако теперь мои эмпирические потуги окончательно зашли в тупик.

Конечно, я подумывал напоить ее жидкостью с каким-нибудь ядреным пищевым красителем, но понимал, что и такая затея не выгорит. Да и что мне это даст? Она ведь периодически что-то поглощает, но ее пустота — между головой и ступнями — остается для меня неизменно прозрачной. Хоть сытый у нее желудок, хоть встречаю ее натощак.

В любом случае я вижу Алиску НАСКВОЗЬ…

Я еще раз взглянул туда, где по законам физики должно располагаться ее тело — по мнению Вовки и по утверждениям самой же Алисы — даже очень шикарное. Но я видел только безнадежную пустоту. Физические законы применительно к моей лунной подружке для меня не работали.

Грусть в моем вздохе не просто сквозила, а прямо фонтанировала.

Алиска, молча наблюдавшая за моими манипуляциями, вмиг ожила и радостно вскрикнула:

— Придумала! Если ты не видишь ничего моего, то я попробую надеть что-то из твоих вещей.

Ее голова плавно переместилась в прихожую, там она чем-то недолго шуршала, пару раз ойкнула, наверное, у зеркала, и приплыла назад.

— В тебе что-то поменялось? — уточнил я, уставившись в привычную пустоту.

— А ты заметил?! На мне блестящий дождевик.

Я хмыкнул:

— Пожалуй, всё, чего ты касаешься, исчезает, будто проваливается в черную дыру.

Алиска нервно взмахнула челкой, слегка насупилась, но тотчас вновь включила «позитивное мышление»:

— Наверняка у тебя психический шок. Ты просто «ослеп» от моей красоты и счастья, обрушившегося на тебя так внезапно. Как только исполнишь мою заветную мечту — женишься на мне, так сразу всё и пройдет. Как рукой снимет. И мы будем вместе до гроба! Я тебе обещаю!

— Да ты меня уже чуть не угробила, когда появилась, — буркнул я, непроизвольно попятившись. — Лучше повременим с женитьбой.

— Ну, давай хоть поцелуемся, — предложила она соблазнительным голоском. — Вдруг твои чувства ко мне сразу проснутся. Я уверена, что они просто в спячку впали. Ты же давно меня не видел. Всё образуется. Не волнуйся!

Ее голова стала медленно приближаться ко мне. Я отступил еще дальше.

По моей спине побежали мурашки размером со слона.

Как можно целовать лицо, повисшее в воздухе?

Несложно и, вероятно, весьма приятно поцеловать ту девичью голову, которая лежит на подушке в кровати. Там-то ты точно знаешь, что та голова крепится к телу, даже если оно спрятано под одеялом. По очертаниям легко мысленно дорисовать всю напрашивающуюся картину. Сознание само всё приводит в надлежащий порядок.

А эту голову, Алискину, как целовать?! Я же вижу, что никакого тела нет! Даже туфелек не видать!

— Не могу я так! — сдавленно вскрикнул я, когда моя спина уперлась в стену.

— А в чём проблема? — спросила она с мелькнувшей в голосе обидой. — Губы мои видишь? Значит, целоваться мы можем! Больше ничего пока и не надо.

— Ну не скажи… — промычал я, крепче вжимаясь в стену.

В глазах Алисы заметались озорные бесовские огоньки.

— Ну, если ты настаиваешь, то я согласна, — сказала она томным голосом, и ее голова плавно переместилась к креслу.

Я услышал какой-то подозрительный шорох, волосы Алисы, как прибрежные волны взметнулись вверх и откатились обратно. Когда она повернула ко мне лицо, ее щеки порозовели.

— Теперь видишь? — спросила она теперь уже странным голосом.

— Что?

— Голая я! Полностью…

Страждуще-пристальным взглядом я тщательно прощупал пустоту между ее головой и полом…

— Нет… Ничего, — произнес я разочаровано и громко сглотнул.

Я облизывал пересохшие губы и мысленно материл весь белый свет. Ну, надо же такому случиться?! Передо мной обнаженная девушка, а я будто и вправду ослеп.

— Да не верю я тебе, — улыбнулась Алиска. — А что же тогда так уставился?!

— Даже никакой одежды не вижу, — вздохнул я с горечью. — Мне бы хоть на лифчик твой глянуть. Тогда легче будет представить, что ты в нем носишь…

— Так потрогай меня, — ласковым голосом предложила лунная подружка. — Не стесняйся.

А ведь действительно! Я к ней так ни разу и не прикоснулся, несмотря на то, что возможностей было хоть отбавляй. В той же академии во время занятий, когда мы сидели рядом. Конечно, если бы вместо нее была другая девушка, ЦЕЛАЯ, то я при любом удобном случае старался бы почувствовать влекущую девичью плоть посредством «неуклюжих и случайных», но абсолютно умышленных движений своих рук.

А с Алиской я не соприкасался даже вскользь.

Да кто бы решился на такое на моем месте?!

Не смог собраться с духом я и сейчас. Видя мое замешательство, Алиска пошла на «крайние меры».

— К тебе ни одна девица еще не приставала? — мягким голосом спросила она, медленно наступая.

Я отрицательно покачал головой, продолжая врастать спиной в стену.

— А ты приставал? Просил девушек о чем-нибудь… интимном?

Я снова мотнул головой.

— Выходит, ты сам виноват. Просил бы каждую или через одну, может, какая-нибудь и откликнулась бы. Хотя на самом деле — молодец! Ты же меня ждал. А меня можешь просить — о чём пожелаешь. Всё, что угодно для тебя сделаю. Как ты хочешь? Мне лечь и ноги раздвинуть или на колени опуститься?

Я поперхнулся воздухом. В ее глазах отчетливо читалось, что она готова добиться своей цели любой ценой.

Наверное, у многих так: на пути к «первому разу» пока перелезешь через заборы стыдливости и перепрыгнешь через ямы робости — семь потов сойдет и семь шкур сползет.

Мое напряжение махом добралось до штанов.

Оно ведь как. Даже если не видишь прелестных женских «раздражителей», то стоит лишь заговорить о всяком таком или подумать…

— О! Я польщена… — проворковала соблазнительница.

Я трусливо попытался перевести всё в шутку:

— Раньше барышни трепетно лепетали: «Ах, я вынуждена вам отдаться!» А нынешние девицы буднично бросают на ходу: «Ну, так и быть, я тебе „дам“». Да что ты прилипла ко мне!

— Так я и не против того, чтобы ты меня отодрал, — прозвучал сладкий голос Алисы, выворачивающий мои мозги и внутренности наизнанку.

— Ты невинная дева? — к чему-то брякнул я.

— Сейчас с удовольствием стану виноватой. Всё равно ты на мне женишься. Тебе деваться некуда.

Она приблизилась ко мне уже почти вплотную, и я волей неволей был вынужден действовать по-мужски.

Мои непослушные руки приподнялись в стороны и неуверенно двинулись к незримому девичьему телу: одна где-то на уровне воображаемой Алискиной талии, а вторая — понаглее — нацелилась в предполагаемую грудь.

Набрав полные легкие воздуха и задержав дыхание, я обреченно ринулся в атаку. Но ни мягкостей, ни упругостей мои руки на своем пути так и не встретили.

Я резко отдернул их назад и застыл от ужаса, охватившего меня.

Как тут не свихнуться?!

А вдруг я уже ополоумел? Поэтому Алиска и лишилась в моем восприятии большей части своего тела со всеми его женскими интересностями.

— Ты… ты… Велико… лепная, — заикаясь, ляпнул я. — Только немного бракованная. Ну как немного… Начисто бракованная. Пустая ты прямо. Совсем… Совершенно неконтактная. Зачем мне такая? Тебя ни полап… лапландить, ни совокупиться с тобой…

— Сволочь! — вскрикнула бешено Алиска. — Бракованная я?!

Мягко говоря, я почувствовал себя очень неуютно в собственной квартире.

Надо было как-то нам всем успокоиться. И мне в первую очередь.

Хорошо, что Алиска перестала наседать, и у меня появилось пространство для того, чтобы взглянуть на ситуацию с другой стороны.

Осмыслить.

То, что у меня не случился приступ инфаркта или еще чего-нибудь в этом роде, себе я объяснил легко. Все-таки мое сознание подготавливалось и укреплялось с самого первого дня встречи с лунной подружкой.

С лунной подружкой…

Так, так. Что-то я упустил из виду…

Стоп! Вот оно!

Я ведь Алиску проклял!

Еще тогда, в глубоком детстве.

Вот дела!

Получается, что мое детское проклятие сработало!

Ведь говорят, что дети способны на многое, пока не выросли и всё не позабыли.

А как это произошло? Помню, разозлился на Алиску и пожелал не видеть ее больше никогда.

Да ладно! Нет, ну, скажите пожалуйста, додумался! Взял и проклял девочку! Правда, я ведь не колдун какой-нибудь. Что ей мое проклятие? Как с гуся вода.

А вдруг?..

Тут я и расслабился. Успокоился мгновенно. Даже приосанился. Гляди-ка, у меня скрытые сверхъестественные способности, оказывается, есть. А я ни сном ни духом.

Узнай об этом пораньше, уже таких бы дел наворотил!

— Догадываюсь, что происходит, — заявил я Алиске с гордостью. — Ты в детстве нажаловалась на меня, родители меня наказали: лишили на неделю мультфильмов и мороженого. Ну и я тебя проклял. Вот и результат.

— Я поняла! — нервно вскрикнула Алиса, закипая гневом. — У тебя психологический эффект замещения. Меня заменил — вот же, гад! — и чем?! Пустотой! А все из-за мультиков с мороженым?! Сейчас-то забудь про детские обиды! Я же теперь намного лучше мультиков и мороженого!

Я уставился в пустоту между ее головой и вероятными ступнями и неопределенно пожал плечами.

— Женись на мне, и всё детское из твоей головы сразу же выветрится, — теперь уже миролюбиво предложила она. — Я быстро вылечу эту твою детскую травму.

— Алис, ты вообще нормальная? — взбеленился я. Достала уже со своей женитьбой. Только об этом и талдычит. — Хотя кому я это говорю…

— Значит, я для тебя пустое место?! — вскрикнула она истерично.

— Ну почему, — возразил я. — Голову твою вижу, и ноги отчасти.

— Вот! Всё-таки хоть что-то во мне видишь!

— Ну этого как-то недостаточно будет… Если бы ноги… Пусть не до ушей, но хотя бы — до пупка, а то только до лодыжек… И то, когда ты в обуви…

Алиска недовольно фыркнула и стальным голосом произнесла:

— Снимай с меня свое проклятие, как хочешь. И поживее, а то тебе не поздоровится.

Ее голова проплыла мимо, заставив меня в очередной раз опасливо вжаться в стену, и вскоре хлопнула входная дверь.

— Ну и убирайся, — крикнул ей вслед. Но с запозданием, чтобы она точно не услышала. — Заладила: женишься, и все пройдет. Срастется! Да вот хренушки тебе!

И тут до меня дошло, как до жирафа…

Ой, дурак!

Надулся от самомнения как индюк, способности у меня, понимаешь ли! А ведь вышло всё ровно наоборот. И хуже от всего этого стало только мне.

Блин! Получается мое проклятие против меня же и сработало! Бумерангом мне в обратку прилетело!

Девушка шикарная, да еще и без одежды, вокруг меня носится — а я ни черта не вижу! Сам для себя табу на ее прелести наложил…

Ладно бы совсем ее не встречать, как и пожелал в детском саду. А тут видишь, что она есть. Слышишь ее. И она готова всё для тебя сделать… Даже в интимном плане… Любой бы позавидовал…

Но мне она теперь не по зубам…

Ни пощупать, ни поглазеть не могу…

Всё, что мне досталось — это пустота между прелестной мордашкой и обувью…

Тут я совершенно скис…


* * *

Алиса пропала. Прошла уже целая неделя, а от нее не было ни слуха ни духа. Я решил, что она обиделась окончательно и угомонилась. Наверное, на свою Луну отправилась.

Постепенно мое душевное состояние стало приходить в норму. Ну, было и было. Зачем вспоминать и муссировать свой плачевный опыт? Только расстраиваться.

Но, как оказалось, моя странная связь с Алиской не прервалась.

Сидим мы с Вовкой после занятий в нашей укромной беседке, что на заднем дворе академии, треплемся ни о чём, и вдруг слышу позади себя тихий голос пропавшей подружки:

— Это я. Не оборачивайся. Надо потолковать наедине.

Я, естественно, впал в ступор. Откуда она здесь взялась? И зачем? Но молчу, виду не подаю.

Правда, приятель заметил во мне перемены. Небось я в лице изменился.

Так еще бы!

На его участливые вопросы я только отмахивался, сказал, что мне резко дурно стало, пойду домой. Но он как закадычный друг счел своим долгом меня проводить. Нам всё равно по пути.

Насилу избавился от приятеля. Хорошо, что дома наши не рядом стоят. Огляделся я — нет нигде Алиски. Хотя не так и просто приметить ее на уличных разноцветных просторах. Ладно бы фигура, ну силуэт, по крайней мере, где-нибудь вдали маячил бы.

А тут одна башка!

Правда, и обувь на ней должна быть, не станет же она по улице босиком шастать.

Встал я у большой зеркальной стены какого-то солидного заведения. Решил, что так проще ее обнаружить заранее. Не подкрадется. Приблизиться она теперь может ко мне только с трех сторон. Вычислить ее в уличной сутолоке сложно, но уткнувшись взглядом в зеркальную офисную гладь, я надеялся, что вовремя замечу ее отражение. И успею понять: стоит ли с ней поговорить или сразу убегать и звать на помощь?

Что от нее ждать? Кто же знает? Наверняка она сейчас — обозленная девица. Неделю не давала о себе знать, а тут появилась внезапно. Что у нее на уме?

— Здесь я, — неожиданно раздался ее перепуганный голос.

Я инстинктивно сгруппировался и резво просеял взглядом отражения на зеркальной стене, изучая их панорамно и мысленно разбивая стену на квадраты…

— Не ищи, — остановила меня Алиска. — Нет меня там. Хорошо, что ты меня хотя бы слышишь. Сама не понимаю, что происходит. Совершенно выпала из реальности. Меня никто не видит и не слышит. Наверное, в аварию попала. Вдруг я сейчас в коме? Возможно, я стала духом?

— Да ты и раньше не особо была похожа на человека, — брякнул я от растерянности. — Во всяком случае для меня.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать! — голос Алиски вмиг преобразился, стал требовательным и властным.

Я сжался и втянул плечи.

Ждал чего угодно. Но обошлось.

— Перестань! Мне и так не по себе, — теперь ее голосок снова стал жалостным и просящим.

Я просто охреневал от этих метаморфоз. Тщательно рассмотрел свое отражение — не поседел ли одномоментно?

— Ты еще здесь? — осторожно уточнил я через пару минут.

Но мне никто не ответил.

Я облегченно вздохнул. Да это просто галлюцинация после всех пережитых мною треволнений. Алиска будет мне мерещиться еще наверняка долго.

Весь вечер я дергался. Всё ждал, что моя лунная подружка вот-вот и объявится. Лишь когда выпил два флакона успокоительного, забылся беспокойным сном.

Мне снилась ее красивая мордашка. Со звериным оскалом она носилась вокруг меня и зловеще шептала:

— Пока смерть не разлучит нас!

— Больше так продолжаться не может! — с замиранием сердца крикнул я и ткнул в ее «пустоту» оголенными проводами.

Но там действительно было пусто…

До самого утра лишь одна мысль насиловала мое сознание: Алиска — ТА, КОТОРУЮ Я… БОЮСЬ!


Глава 6


Утро освободило меня от ночных страданий. Поразительно, какими невероятными целительными свойствами обладает солнечный свет. Ну, хотя бы придает жизнерадостности и умиротворения, которые непонятно почему затухают ночью.

Чтобы прожить день и дальше так же спокойно, как он начался, я твердо решил вчерашнее появление Алиски считать слуховой галлюцинацией.

Не более того.

И если сегодня повторится что-то подобное, то не стану обращать на это никакого внимания.

Оно само и затихнет.

Но если «оно» — это и, правда, Алиска. Плевать. Она ведь ничего мне сделать не сможет.

Ее угрозы я как-нибудь переживу.

Тут ядовитой тоненькой змейкой в мой мозг заползла неприятная мысль: а вдруг она сможет? Просто раньше лунная подружка относилась ко мне всё-таки по-доброму. Теперь-то явно свою доброту она подрастеряла.

Вот зачем я признался, что проклял ее?!

Да и черт с ней.

Надо просто вычеркнуть ее из своей жизни. А лучший способ, как говорят, клин клином вышибают. Алиска же сама научила: проси каждую девицу или через одну, глядишь, какая-нибудь и согласится.

Вот чем я и займусь безотлагательно.

Благо в академии девушек пруд пруди. Вовка скептически отнесся к моей затее, даже посмеивался. Он был уверен, что девиц нужно долго уговаривать всеми возможными способами и начинать надо с намеков и издалека, а не просто подойти и попросить. Но как же он кусал локти, когда, кажется, сорок восьмая по счету девушка откликнулась на мои призывы.

Она согласилась!

Нет, не на интим, конечно. Сразу на такое девушки, наверное, редко соглашаются или вовсе не соглашаются, если они трезвые и не за деньги. Но с подобными девицами из-за возможных неприятных последствий я связываться не хотел. А вот пойти со мной на свидание моя новая знакомая без ужимок и выкрутасов тут же пообещала.

Ну как новая.

В академии мы часто с ней пересекались. То в библиотеке редкие учебники друг у друга из рук вырывали, то в столовой в очереди толкались. Это, возможно, и повлияло на ее решение. И поскольку она быстро согласилась на мое предложение, то этот факт позволял мне предполагать, что со временем мне удастся с ней «состыковаться».

Вот же я дурак! А почему раньше так не делал?!

Не появись в моей жизни Алиска, скорее всего, я бы никогда и не додумался так поступать.

Я, разумеется, всем сердцем ратовал за ускоренное развитие событий. Ну, в плане «стыковки». Ведь Алиска мне показала, что девушки очень быстро могут преодолеть стеснительность и стыдливость и превратиться в развязных и приятно откровенных особ. Но всё зависело от Кати.

Так звали мою давнишнюю «новую» знакомую, которая пообещала.

Споткнулся я как-то о такое расхожее выражение — смерить взглядом. Задумался: а как это? Рост меряешь в сантиметрах на глаз или в каких-то других единицах округляешь? К примеру, метр с кепкой. От горшка два вершка. Или косая сажень в плечах. А может, измеряешь то, что внутри у человека?

Вот я и попытался, прежде чем к девушкам обращаться со своей просьбой, мерять их вот этим взглядом. Правда, то, что внутри у них, у меня измерять не выходило. Потому что, видимо, из генетических глубин выскакивал совершенно другой оценочный «взгляд». Я заглядывал им в глаза, а затем быстро скользил взором вниз, мысленно поглаживал грудь, а дальше уже через талию перебирался к бедрам.

Некоторые девушки сразу уходили от меня подальше после моего взгляда, не дожидаясь, когда же я к ним подойду и попрошу. Но всё-таки целых сорок восемь девиц меня выслушали.

Кстати, Катя перед тем, как согласиться, уточнила:

— Недавно с тобой рядом расфуфыренная красотка вертелась. Куда она подевалась? Значит, в тебе что-то есть? Притягательное? Я пойду с тобой на свидание. Вдруг ты скоро станешь чрезмерно популярным. Потом к тебе и не протолкнуться…

Не знаю, она пошутила так или и сама была рада, что я к ней подошел.

Я сдержанно отвечал, пытаясь придать своим словам достаточно пафоса, но все-таки предпочел в большей степени многозначительно отмалчиваться. Наверное, и это тоже сыграло мне на руку.

Вот благодаря Алиске я и повел Катю в ресторан.

Ну как ресторан…

Катя умела красиво улыбаться, и у нее были все части тела. Сейчас она начисто выпихнула лунную подружку из моей головы. Нарядилась Катя весьма эффектно. Не вульгарно, но и не монашкой — есть возможность попялиться на обтянутые тканью очаровательные выпуклости и слегка заглянуть вглубь декольте. Как только я заметил на ней многообещающий красный бюстгальтер, мои симпатии к Кате возросли в разы.

Конечно, Катя была совсем не «расфуфыренной» и не входила в ТОП красавиц академии, даже близко к нему не стояла, но ведь она обладала живой девичьей плотью, которая так манила и сейчас находилась очень близко ко мне. Всего лишь через единственную преграду — стол, заставленный заказанными блюдами и десертами.

Разумеется, я не поскупился. Предки оставили достаточно финансов, а тратить мне их было, собственно, и не на что.

Всё было замечательно, и ничто не предвещало беды.

Когда я на мгновение погрузился в омут сладострастных фантазий, представляя, как и в какой последовательности будет совершаться наша с Катей «стыковка», в мои уши впился пронзительный возмущенный голосок:

— Ты меня на эту променял?!

Я нервно обернулся, загнанно посмотрел по сторонам. Это точно была Алиска, но ее в то же время и не было. Я вздохнул с облегчением и переключил всё внимание на Катю. Она в этот момент набивала свой рот десертом.

— Целуй ее прямо сейчас, пока она жрёт — сопротивляться не сможет! Куда она денется! Давай действуй! Не профукай свой шанс! — издевательски нашептывала мне невидимая подружка.

Я взглянул на оттопыренные щеки Кати, двигающиеся как мельничные жернова, на ее губы перепачканные крошками и подтеками сливочного крема и, не удержавшись, одновременно усмехнулся и скривился.

То ли Катя заметила мою непроизвольную реакцию, то ли ей действительно приспичило, она спешно засобиралась в дамскую комнату.

— Я за ней сгоняю, посмотрю, если она без трусов, то тебе, вероятно, перепадет, — хихикнула Алиска.

Вернулась она раньше Кати с докладом.

— Задерживается. Глаза и губы намазюкивает. Сделай ей комплимент, а то ведь, знаю, не заметишь даже. Похоже, готовится тебе отдаться, вернее, «дать». Больше пока ничего не скажу. Сюрприз будет!

Катя вернулась и теперь поглощала только мороженое, жадно и так заманчиво облизывая ложечку.

— Да ты посмотри, что она вытворяет! — насмешливо вскрикнула Алиска прямо мне в ухо. — Тебе точно сегодня повезет. Хотя нет! Этого не будет. Я не позволю.

Я не знал, как вести себя с Катей. Подумал, что она уже «созрела», но необходимы еще какие-то действия или слова с моей стороны, чтобы скорее пойти «постыковаться». И наконец-то избавиться от Алиски. В чем я почему-то был уверен.

Ну и выпалил сдуру заготовленный для таких случаев стишок.

Ну как стишок…

Использовать мне его еще ни разу не приходилось. Вот и опробовал на Кате.


Я хочу себе девушку клевую.
И кусательно, и щипательно.
Чтобы каждую ночку лапландить ее:
Загребательно и разминательно.
Выражать ей свои восхищения
С «тыры-пырами» вперемешечку.
Чтоб она оставалась довольная,
Ну а я получал наслаждения…

Катя тут же расстроилась отчего-то. Или ей просто уже пора было домой. Она так спешила, что даже прощаться не стала.

— Дурак, слишком быстро коней запряг, — пояснила Алиска. — Всё уже на мази было, а ты ей весь настрой сбил.

— Так если она готова была, то почему убежала? — шепотом поинтересовался я.

— Ну, вот такие мы, девушки, — хихикнула невидимая подружка. — Где в твоем стишке хоть слово о любви? Так что только со мной тебе будет хорошо. Я тебя принимаю даже таким придурком, хоть ты стишков мне и не читаешь.

— Да как же? — не согласился я. — А про восхищения?

— Наверняка ты только ее сиськами и задницей собирался восхищаться, — предугадала Алиска весь набор моих искренних комплиментов.

— Да иди ты! — шикнул я на нее, нервничая. — Я ведь тебя не принимаю! Да и как тебя можно вообще воспринимать? Тем более теперь. Испортила мне такое свидание!

— Разве я? — усмехнулась невидимка.

— У меня и для тебя рифмовка подходящая найдется! — взбеленился я.


Есть девушки удивительные.
Есть девушки удивлённые.
Есть девушки поразительные.
Есть девушки поражённые!

— Хм, ты случаем не возомнил себя поэтом? — отозвалась лунная девица с издевкой.

— Ты от подбородка до самых пяток поражённая нечеловеческим недугом! — вскрикнул я оскорблённо. — Ах нет! Теперь-то ты полностью испарилась! А знаешь почему? Потому что ты — ТА, КОТОРУЮ Я ПРОКЛЯЛ! Небось никогда мне не простишь.

— Точно, — сказала Алиска. — Не прощу. Но это ничего не меняет. Всё равно мы будем всегда вместе. Связаны мы накрепко.

— Да какая у нас с тобой может быть связь? — взбесился я. — В детстве подержались за ручки, пусть даже чмокнулись. И что с того?! Не могу я к тебе относиться как к девушке. У тебя с самого начала никаких половых признаков не наблюдалось.

— У меня всё есть! — возмутилась Алиска. — Ты просто пока не разглядел. И любовь не должна быть только хватательно-пихательной. Отношения можно построить и на одних лишь разговорах.

— Ну, поговорить я и так найду с кем, — буркнул я. — Мне, конечно, лестно твое внимание, но оставь меня наконец-то в покое. Насочиняла себе с три короба и поверила во всю эту чушь. Подумай сама, не сошелся же для тебя весь белый свет на мне клином?!

— Сошелся. Еще как сошелся. Да еще и таким клином!

— Найди того, кто тебя разглядит в пустоте! — вскрикнул я негодуя. — А не такого как я — с ограниченным зрением. Хотя ты уже для всех перестала существовать. Значит, скоро ты совсем исчезнешь и для меня. Не желаю тебя больше слышать. Не нужно переливать из пустого в порожнее. Из пустого! В порожнее! — повторил я и разразился гомерическим хохотом.

Посетители заведения уставились на меня с недовольным и пугающим видом, и пришлось скорее убираться оттуда.


* * *

Несколько дней я не слышал Алиску. Но дважды находил то под подушкой, то в карманах штанов женские трусы. Не знаю, как ей это удавалось.

Может быть, потому что меня в тот момент не было рядом? Или у нее появились какие-то дополнительные способности и возможности из-за ее новой трансформации?

Эти дамские вещицы, конечно, весьма заводят — особенно когда они на женском теле. Но у Алиски что я могу представить?! У нее тела совсем нет! А теперь даже и головы.

Нет, ну найденные трусы, я, само собой, рассматривал. Натягивал их на всё подходящее. Но воспроизвести хотя бы приближенный к оригиналу макет у меня никак не получалось.

Да и откуда мне знать каков он — оригинал?!

Порой мне всё-таки не хватало лунной подружки. Но я гнал подобные мысли прочь. Это ведь что-то запредельное. Как я вообще умудрился такое пережить и в определенной степени со всем этим смириться?

Однако доходило до того, что я на каждом шагу ощущал ее бесплотное присутствие. Может, и не всегда она была поблизости, и я принимал свой внутренний голос за ее слова.

Но вскоре всё прекратилось.

Возможно, я просто научился не замечать. Тут иногда на «полноценных» девушек — в смысле с грудью и привлекательными ягодицами — не обращаешь внимания, а что уж говорить об Алиске, у которой ничего этого нет.

Поначалу Вовка приставал с расспросами: куда запропастилась Алиса?

Он беспокоился за нее чересчур уж безмерно.

Еще бы. Такая красотка.

К тому же он знал, что у меня с ней сложились совсем непростые взаимоотношения, что я видел ее лишь частично. Пусть он в это и не верил, но понимал, что я воспринимаю происходящее, как из ряда вон выходящее. Стало быть, ждал от меня всяческих насыщенных полномасштабных эмоций. Но мое внешнее проявление своих чувств не подпадало под общепринятые шаблоны.

Я носил маску безразличия.

И приятель заклеймил меня прозвищем «человек без эмпатии». Хотя на самом деле эту самую эмпатию следовало бы проявлять ему по отношению ко мне. Как-никак мы с ним друзья.

В общем-то, мне было всё равно, как он меня называет.

Прозвище абсолютно неприлипчивое. Вряд ли оно сможет расползтись по академии. Однако после исчезновения Алиски дружба между нами стала ускоренно затухать.

И я основательно убедился в утверждении, что от женщин жди одних неприятностей. Даже такую крепкую многолетнюю дружбу, как у нас Вовкой, залетная расфуфыренная красотка сумела разрушить в два счёта.

Пусть я и не показывал виду, но лишиться приятеля, и, конечно же, Алиски мне было очень жаль. А Катя после того похода в ресторан обходила меня стороной. «Просить» еще кого-нибудь из девиц у меня желания сейчас не возникало.

Одиноким жить проще, но когда ты в полной мере осознаешь свое одиночество, то становится невыносимо тоскливо.

И в один из моментов приступа такой тоски я вдруг отчетливо услышал голос Алиски. Не свой внутренний, а достоверно ее голос.

— Погуляй со мной, — тихо сказала она.

— Да раз плюнуть! — радостно воскликнул я, но, оказалось, что сделал это мысленно.

И чуть успокоившись, и тщательно убедившись, что ее головы поблизости по-прежнему не видно, повторил свои слова, однако уже с более умеренным эмоциональным порывом.

Ну вот. Совсем недавно я мечтал избавиться от назойливой лунной подружки, а стоило ей пропасть и появиться снова — у меня радости полные штаны. Позвала меня, и я уже бегу к ней сверкая пятками.

Неважно у меня обстоят дела с твердостью характера.

Надо как-нибудь над этим поработать.

Но не сейчас. Сейчас прогуляться мне точно не помешает. В общем-то, я и так был на улице. Просто изменил направление движения, зашагал не к дому, а свернул с бульвара на боковую узкую улицу, где народа было гораздо меньше.

Ведь если я стану беседовать с невидимой Алиской, то меня могут неправильно понять. Не каждый бы прохожий предположил, что я пользуюсь гарнитурой.

— Где я?! Что это?! Что со мной происходит?! Кто это со мной сделал?! — неожиданно вскрикнула лунная подружка с незнакомыми нотками в голосе. — Да будут они прокляты!

— Гуляем, сама ведь попросила. О! А ты тоже любишь проклятьями разбрасываться, — хохотнул я, пытаясь ее успокоить.

Мало ли, что у нее там происходит в голове?

В голове, которой нет. Ну, по крайней мере я ее не вижу.

Стало смеркаться, хотя до вечера было еще далеко. Я поднял глаза вверх и посмотрел на защитную атмосферную пленку. Там, за заградительным барьером, клокотала и бурлила грозная природная стихия. Солнце напрочь заволокло темными тяжелыми тучами. Было зябко, а Алиска подозрительно молчала.

Всё это начало меня потихонечку раздражать.

Я ускорил шаг, чтобы согреться, и уже подумывал повернуть к дому.

Вспыхнули уличные фонари, и тут раздался сдавленный голос Алиски:

— Помоги мне! Спаси меня! Скорее!

Я ошарашенно завертелся на месте, вглядываясь в окружающие здания и деревья. Мне показалось, что в темную подворотню метнулись два пышных хвостика ее русо-золотистых волос. Причем ее голова наконец-то крепилась к довольно стройному девичьему телу. Жаль, что отчетливо разглядеть подробностей не получилось.

Я изо всех сил помчался вслед за ней.

«В какую беду она могла угодить? — колотились мысли и сердце. — Куда успела вляпаться? И как?!»

Я ворвался в темноту и притормозил. Черные силуэты домов скрадывали обзор.

Ни черта не видно!

Бросая взгляды по сторонам, проскочил одно здание, другое. И за углом следующего дома я увидел на земле загадочный мерцающий круг. Происхождение его свечения мне было абсолютно непонятным, и я стал удивленно таращиться на него. Вдруг явственно раздался приглушенный вскрик Алиски, и откуда-то сбоку к этому кругу устремилась человеческая фигура. Я, недолго раздумывая, бросился ей наперехват. Мы сцепились. Мне не хватило сил оттолкнуть того, кого я схватил, в сторону, и через миг мы вместе провалились в светящееся пятно.

«Вот же дурак!..» — последнее, что пронеслось в моей голове.


Глава 7


Я ощущал ладонью нечто мягкое и теплое, было очень приятно, поэтому открывать глаза не торопился. Хотелось продлить удовольствие.

Но когда «нечто» шевельнулось и тяжело вздохнуло, я инстинктивно отдернул руку и подскочил как ужаленный.

Хвала Вселенной!

Рядом со мной лежала Алиска!

Это выглядело до того невероятным, что мне не было дела уже ни до чего вокруг. В общем-то, со всех сторон огромной кровати, на которой мы лежали, свисали завесы, через которые трудно было что-нибудь рассмотреть.

Да и некогда…

Русо-золотистые волосы Алисы, сейчас не сжимались привычно в хвосты, а свободно разметались по подушке тонкими извилистыми струйками.

Без всяких сомнений это была моя лунная подружка. Лицо-то ее я ведь видел неоднократно. И волосы.

А дальше было самое удивительное. Алиска наконец-то предстала передо мной во всей своей красе. У нее появилось тело с полным комплектом конечностей и влекущих округлостей.

Да еще с каким комплектом!

Мой взгляд непроизвольно уперся во вздымающуюся девичью грудь. Точнее, в соблазнительные выпуклости на ее белоснежном халате. Она лежала неподвижно, лишь иногда вздрагивала всем телом и шумно втягивала воздух.

Я кое-как оторвал глаза от очертаний девичьих восхитительностей и шепотом позвал ее, чтобы проверить, насколько глубок ее сон.

Алиска не реагировала.

Я решил убедиться наверняка, что она спит крепко. Провел ладонью над ее закрытыми глазами, наклонился к лицу и зачем-то потихоньку подул ей на щеку.

Ноль эмоций.

Теперь можно было спокойно ее рассмотреть.

Ну как спокойно…

Осторожно приподнялся и принялся разглядывать Алиску с головы до ног, стараясь как можно тише сопеть от восторга. Но мне показалось этого недостаточно. Куда подевалась моя нерешительность?!

Затаив дыхание, я аккуратно оттянул и раздвинул края халата…

О, Вселенная!

Передо мной открылся умопомрачительный вид на одну из самых привлекательных частей женского тела с чуть топорщащимися чудесными сосками, обрамленными крупными светло-коричневыми кругами с симпатичнымипупырышками…

Не знаю, сколько времени я, не моргая пожирал глазами обворожительные девичьи прелести, но в какой-то миг понял, что нужно воспользоваться выпавшим мне счастливым шансом по полной программе.

Однако, как только я протянул трясущиеся от вожделения руки к широкому поясу, удерживающему ее халат на талии, отважно намереваясь развязать с виду нетугой узел, — с едва слышным скрипом отворилась дверь.

Я мгновенно запахнул халат, и вытянулся рядом с Алиской.

Кто бы там не пришел, пусть думают, что я тоже сплю, и для пущей убедительности крепко зажмурил глаза.

Через миг что-то прошелестело, и раздался сдавленный женский вскрик.

Легкий топот ног. Хлопнула дверь.

И вскоре послышались гулкие приближающиеся шаги.

Чьи-то сильные руки вцепились мне в плечи, резко стащили меня с кровати, не отпуская проволокли пару метров и, слегка приподняв, толкнули вперед. Спиной я почувствовал прохладу стены. Или это мороз побежал по моей коже.

Тут я, пожалуй, уже должен был открыть глаза. И я их открыл.

Но поскольку старательно перед этим зажмуривался, то поначалу различил лишь темное пятно в человеческий рост. А когда зрение восстановилось, увидел напротив себя пожилого мужчину с взлохмаченной бородой и разгневанным лицом, провалившимся в тусклое нутро капюшона.

Похоже, он был удивлен нашей встрече не меньше меня.

Незнакомец громко прошипел, обдавая меня брызгами слюны:

— Ты кто таков? Откуда здесь взялся?

Действительно, я до сих пор даже не задумывался, куда мы с Алиской попали. Она целиком, ну и своими отдельными частями, поглотила всё мое внимание.

А вдруг это просто сон?

Вполне вероятно.

Недовольный моим молчанием старикан отступил чуть назад, ухватил посох, который он, видимо, прежде там бросил для того, чтобы вцепиться в меня, и ткнул им в мой живот.

Как же больно!

Нет, это точно не сон.

Разве во снах бывает больно? Мне никогда не было. Страшно? Да. Порой до жути. Даже трусы иногда пачкал. Но больно никогда не было. Правда, и сейчас что-то липло в штанах. Но это наверняка по другой причине. Спасибо Алиске. Если конкретизировать, то ее сиськам.

Старик гаркнул, на его зов вбежали два мужика и принялись метелить меня резиновыми дубинками. Один из ударов пришелся аккурат по затылку, тут и померкло перед моими глазами…


* * *

Едва я очнулся — первая мысль: надо скорее валить из этого недружелюбного места и как можно подальше.

А как же Алиска?

Ладно, мне по голове настучали, но с ней ведь могут сделать чего-нибудь и похлеще.

Потряс башкой — вроде бы ничего. Не тошнит. Сотрясения, видимо, нет. Правда, достаточно сильно ноет тело в точках соприкосновения с дубинками. Да ладно, до свадьбы заживет. Теперь-то я это слово воспринимал абсолютно без приступов паники и дрожи поджилок. Еще бы! Алиску я ведь рассмотрел. Жаль что наполовину.

Однако убедился воочию: такая в невесты мне точно годится!

Потом, конечно, когда-нибудь. Не прямо сразу же. Но Алиска добилась своего. Помогла мне принять столь непростое решение, даже не подозревая, как у нее это получилось. Ее инициативу про «будем вместе навсегда» и «у нас всё будет хорошо» надо срочно подпитать своим горячим согласием.

И лучше поторопиться, пока она не передумала.

Лишь после того, как я разобрался со своими внутренними конфликтами, переключился на оценку реалий. Оказалось, что сидел я на ворохе соломы на полу в каком-то сыром мрачном помещении. Свет лился из единственного оконца. Стены были выложены из не очень-то старательно отесанных камней. Чувствовал это спиной.

Очевидно, темница местная.

Пошевелил руками — громыхнули цепи. Охренеть! Меня еще и заковали? Да за что?! Так куда я всё-таки попал?!

Не прибьют же меня в самом деле? Я ведь ничего плохого им не сделал. Кстати, большой вопрос: кому — ИМ? Так ни черта и не понял.

Алиске я теперь никак не смогу помочь…

Да что ей будет? Разберутся что к чему и отпустят нас с миром.

Все-таки стало не по себе, и я нервно дернул руками. Опутавшие меня цепи тоскливо звякнули. Со злости рванул изо всех сил…

Неожиданно большое металлическое кольцо, на котором крепились оковы, с натужным треском выскочило из стены.

Я опешил.

Никогда не мог похвастаться силой, а тут — вон чего. Интуиция тотчас тюкнула по темечку. Я вскочил на ноги, поднял кольцо и быстро воткнул его между камней, возвратил на место — на всякий случай.

Соображалка включилась чуть позже.

Да всё это просто подстроено!

Ну и Алиска! Наверняка она это затеяла.

Ладно, подыграю. Зачем портить столь красочный спектакль.

Лязгнул засов, дверь отворилась и в ярком проеме появилась фигура в сером балахоне. Это был тот самый старикан, который застукал меня в кровати с Алиской.

Я был несказанно зол на этого человека. Не потому что он сильно ткнул в меня посохом и позвал тех, благодаря кому я очутился в «заточении», а потому что он приперся в неподходящий момент и помешал мне добраться до Алискиных потаенных мест. Могли бы дать немного больше времени, чтобы я успел закончить все свои «исследования».

Хотя сначала приперлась какая-то дамочка. Она и «забила тревогу». Но я не видел ее лица, поэтому никак не мог, даже мысленно, сфокусировать на ней свою бушующую злость.

Но старичка-то я хорошо запомнил…

А Алиска, возможно, просто притворялась спящей, когда я ее разглядывал? Типа — посмотри, что ты теряешь? Вот ведь зараза! Продолжает мстить мне? Ну конечно! Еще и за Катю.

Выходит, тот светящийся круг в подворотне — обычная виртуальная иллюзия. Да уж, прилично моя лунная подружка потратилась. И всё ради мести?

Только так больно бить зачем? Жестко она меня наказывает. Ох, как жестко!

«Зато я впервые увидел сиськи у живой девушки! У полноценной Алиски!» — подбодрил я себя, готовясь к новым «испытаниям».

Но бодрости эти мысли не особо добавили, скорее, навалили на меня огромный мешок уныния и печали.

Сколько еще терпеть истязания? Что у них дальше по сценарию?

Старикан не спеша приблизился ко мне, подергал цепи на руках, будто проверяя надежность оков. Заглянул мне в глаза, прищурился, недовольно крякнул и отошел в сторону.

В дверях показалась женская фигура. Лишь она спустилась в полумрак, я напрягся. Это была Алиска. Сейчас начнет мне морали читать, стыдить и всякое такое лить мне в уши, о чем обиженные женщины любят поговорить.

Ну, хоть бить больше не будут.

Наверное.

Я хотел победно посмотреть ей в глаза, видел же ее наполовину нагишом, значит, я уже в плюсе. Это мое явное моральное преимущество. Хотя не знаю, что по этому поводу думают девушки.

Но приглядевшись, с удивлением понял, что представление еще не закончилось.

На ней было какое-то странное короткое платье, а на ногах еще и обтягивающие штаны. Самое необычное в ее наряде — поблескивающие мелкими чешуйками наколенники и налокотники.

Волосы распущены, а на лбу тоже что-то сверкающее. И на шее.

Она пытливо принялась рассматривать меня, и я не удержался и иронично ляпнул:

— «Витрина» у тебя, конечно, интересная. Но то, что под ней, мне больше понравилось.

— Да как смеешь так с княжной разговаривать! — завопил старикан и огрел меня посохом.

«О! А почему не принцесса, а всего лишь княжна?! Девочки же мнят себя принцессками. Совсем заигралась, Алиска. Или умом уже слегка тронулась?»

Девица одарила меня взглядом полным презрения:

— Так, кто ты? Назовись.

— Сама знаешь, — буркнул я, нервничая и с опаской поглядывая на старикана. — Уже перебор. Хватит. Признаю свою вину.

— Какую вину? — холодно уточнила она.

— Ну… не ответил на твои чувства сразу же… Да еще и эта Катя… Готов исправиться!

На лице девицы читалось полное недоумение. И так искренне это выглядело, что я уже засомневался: а точно ли Алиска передо мной?

Немного подумав, она обратилась к старикану:

— Балистар, во двор его. К позорному столбу. Может, кто-нибудь и признает.

— С удовольствием, ваше сиятельство, — отозвался тот.

Еще раз бросив на меня короткий взгляд, она повернулась и вышла из темницы. Старикан поспешил за ней, но вскоре вернулся в компании двух здоровенных детин. Они угрожающе двинулись ко мне.

Я закрыл глаза и съежился…


* * *

В ушах стоял нестерпимый шум. Видать, из-за того, что меня снова вырубили. Вот зачем постоянно лишать меня сознания? Сказали бы спокойно, я бы и сам пошел куда надо.

Слипшиеся веки разодрал с усилием. Ничего себе?! Это что? Кровь со лба? Голову мне разбили?! Вот это у них забавы!

Нет уж. Такая невеста мне точно не нужна…

Скорее всего, и я ей больше неинтересен.

Она перешагнула черту…

Судя по доступной информации интимного характера и не очень, мы с Вовкой давно уже выяснили, что неуемное влечение к другому человеку — это просто долгоиграющая хрень, когда-нибудь всё равно проходящая. А порой и не очень продолжительная. Стоит узнать предмет своего обожания поближе — и куда девается всякая придуманная идеальность избранника или избранницы? А уж психологические изъяны и моральные недостатки так и лезут — не успеваешь отплевываться. А кому хочется плеваться «до гроба»?

Да я к Алиске, в общем-то, ничего особенного еще и не успел испытать. Просто сиськи увидел и всё — невеста!

Ага. Прям сразу. Ну, это по молодости, по неопытности.

Нет, ну переспать с ней, конечно, не прочь. Даже с такой злобной дурой.

Да хотя бы заглянуть ей под халат пониже, куда не успел…

Опять на первом месте — внутренние «разборки». А что с окружающей реальностью?

Понял, что стою. Было довольно неудобно. Спина принудительно вытянута, а сзади, вероятно, обещанный столб неприятно упирается в позвоночник. Руки оттянуты назад и связаны. Ноги тоже в путах.

Осмотрелся.

Неподалеку возвышается большое светлое здание с колонами у входа и двумя огромными продолговатыми куполами в центре. Один край строения с моей точки обзора теряется за деревьями, другой — мне отсюда не видать, как голову не выворачивай.

Поодаль какие-то дворовые постройки. Перед ними на площадке, посыпанной песком, как угорелая носится Алиска и мутузит троих рослых парней. Она быстро двигается, совершает всякие акробатические трюки, падает, наносит удары лежа, сидя и изогнувшись буквой «зю»…

Теперь ясно, зачем ей налокотники с наколенниками.

Нет. Это однозначно не Алиска. Правда, похожи они как две капли воды. Так на лицо только! Что там у моей подружки детства ниже головы, я ведь не в курсе.

Однако столько времени я ее не встречал и совершенно ничего о ней не знаю. Мало ли чему она могла научиться в лунной колонии.

Ко мне периодически подходили странные мужчины и женщины: кто-то в красивых одеждах, кто-то одет был попроще. Некоторые из них подолгу пучили на меня глаза, причмокивая и цокая языками. Другие бросали в мою сторону короткие взгляды: безразличные, мимолетные, пугливые. Лишь две девчушки порадовали меня застенчивыми взорами.

А вот странные дети вели себя крайне нагло. Они подолгу толкались рядом, дергали и щипали меня. А один, самый шустрый, по-хозяйски вывернул мои карманы. К его, да и, к моему сожалению, карманы оказались пусты.

Что-то все-таки должно у меня там быть.

Наверняка их содержимое присвоили мои пленители. Этого я совершенно не помню, правда, в отключке я уже побывал не единожды…

Только сейчас обратил внимание, что одежда на мне, возможно, не моя. Или моя? Ни фига не соображу. Да и здорово, что я не в курсантской форме академии. Может, сойду здесь за своего.

К чести моих истязателей, покормили меня и напоили уже несколько раз. Прямо тут, у столба, на привязи. Хорошо, что по нужде мне пока не приспичило. Психика, видимо, заблокировала эту потребность до появления подходящих условий.

Стоял я спокойно и молча. Тело затекло, болели ссадины и ушибы. Но я терпел. Если внешне не реагируешь на шутников и обидчиков, делаешь вид, что тебе всё нипочем — у них и кураж быстро проходит.

Но Алиска упрямо продолжала надо мной измываться.

Или забыла просто. Заигралась. Вон сколько всего наворотила! Целое крупномасштабное представление в декорациях на природе…

Лишь к вечеру она опомнилась, появилась неожиданно сзади, я чуть прямо тут не облегчился.

— Не опознал тебя никто, — с явной подозрительностью сказала она. — Пока не решила, как поступить. Готов сам к признанию?

— В чем мне признаваться? — ухмыльнулся я.

— Ну как знаешь, — сурово отчеканила Алиска. — До утра подумай. Пока время терпит.

Она повернулась и спокойно пошла к зданию.

«Злобная сучка! У нее время терпит! А у меня уже нет никакого терпежу — вот так стоять столбом у столба!»

Двор постепенно обезлюдел.

Сгустившийся сумрак окутал всё вокруг.

Теперь стало очевидно — избавления не будет. Меня оставили тут на всю ночь. Уныние добралось до предела. Но на мое счастье, выскочила обнадеживающая мысль: а вдруг моя привязь такая же хлипкая, как и те цепи, удерживающие меня в темнице? По правилам этой «игры» я не должен чего-то ждать и уповать на спасение, а просто нужно действовать самому? Ну, так принцип любой игры на этом и зиждется!

Вот ведь я тугодум!

Потихоньку напряг руки и потянул их в стороны. Безрезультатно. Добавил усилий — и на тебе! Веревка со звонким треском лопнула!

Наклонился и рванул путы на ногах. Они тоже поддались. Я повалился на землю. О, как хорошо!

Да нет…

Видимо, теперь меня отпустило окончательно. Страшно болело затекшее и избитое тело. Я в сердцах проклял Алиску еще раз! Уже не по-детски.

Кое-как сгруппировался и оттолкнулся от земли деревянными руками изо всех сил, чтобы приподняться…

Ни фига себе, Вселенная!

Я взмыл в воздух метра на три и завис на несколько секунд.

Охренеть!

Ого! Да это никакая не игра… Это вообще черт знает что… Куда я попал?! Что со мной?!

Когда я плавно опустился на землю, то пролежал, не шелохнувшись и обливаясь холодным потом, минут десять. Пытался унять свое разрывающееся сознание…

Немного успокоившись, я осознал, что это абсолютно не моя реальность. И тутошняя Алиска совсем не ТА, КОТОРУЮ Я ЗНАЛ.

Чуть погодя мне стало отчетливо ясно, что всему виной — то светящееся пятно, тот мерцающий круг в темной подворотне, куда мы свалились с моей лунной подружкой…

И мне ничего не остается, как принять эту новую реальность, приспособиться к ней, да и просто постараться здесь выжить — пока я не отыщу путь домой…


Глава 8


Так что это за мир? Другая планета? Если Алиска здесь не Алиска, а ее двойник, то и мир, возможно, двойник? Параллельный?

Видимо, Вселенная оскорбилась моим нежеланием путешествовать по ее просторам, вот и поглумилась надо мной, забросив неизвестно куда.

Да чушь собачья…

В подворотне возник пространственный колодец, туда мы и угодили. Хотя это тоже домысел. Земные ученые пока ни одного такого колодца не обнаружили. Но если и так, где же тогда моя Алиска?

Хорошо, что в этой реальности обитают вроде бы как обычные люди. И они вполне разумны. На вид.

Однако нужно вести себя максимально осторожно. Если эта Алиска — княжна, значит, так и есть. И я ее совершенно не знаю. А еще хуже то, что она обо мне не имеет никакого представления.

Так чего от нее ждать?

Плохо, что не владею ни малейшей информацией об этих местах, даже мало-мальски правдоподобную легенду не состряпать.

Но я теперь не такой, каким был дома…

А какой? Я встал на ноги, сделал шаг и тут же полетел обратно на землю. Этого мне еще не хватало!

Раньше меня вырубали и волокли, потому до сих пор и не знал, что передвигаюсь в этом мире я совершенно иначе.

Потихоньку стал учиться ходить заново. Сначала небольшими прыжками добрался до площадки с песком, где прежде княжна оттачивала свои боевые навыки. Теперь здесь буду тренироваться я.

В первую очередь — для того, чтобы скрыть свои небывалые возможности. Стать незаметным и ничем не отличаться от местных обитателей.

Давалось мне это с большим трудом.

Эх, мне бы сейчас налокотники с наколенниками.

Объяснение моим появившимся способностям само напрашивалось. Ведь не зря учился в Академии Космического Корпуса. Здесь гравитация значительно отличается от земной. Значит, это не Земля уж точно.

Скоро узнаю куда попал.

Но это пока и не столь важно. Важнее как-то умудриться задурить княжне и старикану головы и получить свободу. А возможно, если вопрос стоит весьма критично, то речь уже пойдет о сохранении моей жизни.

Вариант только один, скажу, что отшибло память и ничего не помню. Абсолютно ничего.

Я ощутил, что появившиеся невероятные силы прибавили мне, не только уверенности в себе и смелости, но показалось, что даже роста и возраста с житейской мудростью. Конечно, больше самовнушением попахивало, но всё же.

Немного успокоился. Даже чуть-чуть вздремнул. К утру кое-как наловчился ходить, чтобы не выделяться. Только получалось у меня это довольно медленно, как в штаны наложил.

Исследовать окрестности я не решился, не хватало еще нарваться на дополнительные неприятности. Потом, если появится подходящая возможность, узнаю поподробнее, как они тут живут.

На заре снова вернулся к столбу и старательно приладил веревки к ногам и рукам. Если всё вдруг обратится против меня, то использую свои возможности. Это мой единственный козырь. А козыри всегда нужно беречь на крайний случай.

А там будь что будет…

Как только поднялось солнце, пришла княжна. Вид у нее был растрепанный, на лице легкая растерянность.

— Скажешь мне что-нибудь? — спросила она.

— Нет, — быстро отозвался я. — Помутнение у меня в мозгу. Вот и нес всякий бред. И память нулевая.

— Помутнение? — удивленно переспросила она.

В ее руках появился нож, я успел лишь дернуться, как она уже ловко полоснула по веревкам и освободила меня.

Предусмотрительно я рухнул на землю. Так ведь должно было произойти после долгого бездвижного стояния у позорного столба.

— Вот и у меня помутнение, — озадачено сказала она. — Сон мне был. Видела тебя в нем. И себя тоже. Со стороны. Дурной сон. Словно и не я это была. Вот и сказала я сама себе, что надо тебя отпустить. Сослужишь мне еще службу, когда придет время. Как ты считаешь?

— Конечно, отпустить! — воскликнул я, радуясь такому благоприятному повороту.

— Ладно, раз тебя никто из наших не признал, отправляйся в путь, — решила княжна. — Отыщи тех, кто тебе поможет всё вспомнить, а потом видно будет. Вернешься — служить мне будешь. А коли сгинешь где-то, то так тому и быть. Мне надо, чтобы тебя пока не было на моих глазах. Не люблю я сны. Мои — сплошь предвестники недоброго. Так что лучше тебе убраться отсюда на время или совсем. А раз памяти нет, Балистар тебе поможет. Жди здесь.

И внимательно посмотрев на меня, словно в последний раз, княжна резко развернулась и быстро зашагала к зданию.

Я уселся, оперся спиной о столб и задремал. Но старикан не заставил себя долго ждать. Он бесшумно подошел, подкрался, наверное, старый хрыч, и ткнул в меня своим ненавистным посохом. А когда я раскрыл глаза, он с явным удовольствием ткнул еще раз.

— Полегче! Я свободный человек! — возмутился я.

— Скажи спасибо молодой госпоже, моя бы воля, я б тебя… — старикан замахнулся на меня своей палкой.

— А есть еще и старая госпожа? — усмехнулся я, отстраняясь.

— Не смей так говорить! — Балистар прицелился и снова ткнул в меня посохом, но в этот раз я успел увернуться. — И тебе с ней лучше вообще не встречаться. Кстати, княжна не знает, где я тебя нашел. А то тебе точно бы несдобровать! Ты же не успел ничего такого?

— Спал мертвецки, а как я туда попал — не помню, — не моргнув глазом соврал я и подумал: «Да и что уж такого я сделал-то? Всего-то на сиськи глянул. Баба и есть баба. Пусть она и княжна. Убудет с нее, что ли?»

— Пока в точности не разобрались, кто ты на самом деле, не стоило бы тебя отпускать, — буравил меня пронзительным взглядом старикан и поглаживал взъерошенную бороду. — Лазутчиков сейчас хватает, да и сброса всякого. Того и гляди пакость учинят какую-нибудь… Ты-то успел чего натворить? Гадостей нам подкинул?

Я решил, что молчаливый ответ будет выглядеть многозначительнее, и отрицательно покачал головой.

— Странные дела сейчас творятся в империи, — с горечью произнес Балистар. — Погас один из Родовых Очагов, чего не случалось никогда. К тому же это семейный Очаг самого государя. Наступили темные времена междуцарствия. Пока они еще не проявились во всём своем ужасе, но мрачные перемены грядут. Они уже на пороге наших домов… И каждый хранитель Родового Очага чувствует это…

— Хранители?

— Я один из них. Перед тобой хранитель Родового Очага Даарр.

— А в каком мы сейчас царстве?

— Ты впрямь не помнишь ничего или дурака валяешь? — прищурился Балистар. — Я тебе расскажу, но потребую от тебя одну услугу.

— Идет, — кивнул я.

Поскольку свободу я получил, то теперь для меня важнее всего информация. Любая. А лучше та, что поможет мне позаботиться о своей безопасности в ближайшем будущем.

Он откинул капюшон, обнажив седые нечесаные патлы, пригладил их ладонью и стал обстоятельно просвещать меня.

Императорский род уничтожен на корню. Официальная версия — природный катаклизм. Но не всё так просто в этой истории. А из-за гибели государя великие благородные семьи ополчились друг на друга, не одна не пожелает уступить другой. Пока это противостояние не столь явно, но дальше будет только хуже. Так что неизвестно суждено ли вообще кому-нибудь взойти на престол.

Открыто родовые кланы пока еще не враждуют, но хранители Очагов чувствуют и понимают намного больше знатных особ. Темные времена пришли…

«Он специально решил меня застращать, чтобы я проболтался? — подумал я. — Так было бы о чем. Скажу, что с другой планеты — не поверят и что-нибудь со мной сделают. Лучше воспользоваться их позволением — „с глаз долой“. Вдруг в этом мире где-то менее чокнутые живут».

Но не удержался и спросил:

— А вы больше никого не находили? Девушку. Чужую.

— Так ты не один? — нахмурился Балистар.

Я понял, что оплошал и поспешил исправиться:

— Ищу просто ее.

— Значит, ты все-таки что-то помнишь?

— Совсем нет. Пригрезилось, видимо, — дал я задний ход.

Сдуру спросил. Алиска ведь — вылитая княжна. Местные уже бы давно переполошились, обнаружив, что — «девицы-то две!» Хотя могут и скрывать.

Сначала надо приспособиться к этому миру, а уж дальше браться за поиски лунной подружки. Я быстро убедил себя, что это вовсе не проявление трусости, а холодный расчет. Пусть и есть у меня определенные силы, так наверняка найдутся те, кто окажется посильнее. По крайней мере кучей они меня завалят как пить дать.

Так что если действовать наобум, то можно погубить обоих. Пускай моя лунная подружка немного потерпит.

К тому же если она попала в другое место, то ее примут за здешнюю княжну и не посмеют ей навредить. Максимум будут удерживать как политическую заложницу, раз у них всё тут так завертелось.

Да и вообще! Из-за Алиски ведь я сюда и угодил!

Когда сумею найти ее и вызволить откуда-нибудь, то одним показом сисек она точно не отделается… Правда, она и сама без уговоров на большее соглашалась, если не обманывала.

А сейчас, поскольку отсюда меня настойчиво гонят, то правильнее будет — уйти. Пока не поздно. Боязно, конечно, вдруг я наткнусь на еще больших неадекватов, чем эти. Но делать нечего.

— Так что за поручение? — уточнил я, чтобы старикан отвлекся от своих подозрений. — И если вдруг что, на кого мне ссылаться? Кто вы?

— Скажешь, что тебя отправили на закупки для усадьбы Большие Яйца, — пояснил он неохотно. — Но вляпаешься куда — мы тебя знать не знаем. Вот тебе монеты, — он протянул мне небольшой кожаный мешочек. — Поищи обруверты. Это кристаллы редкие. Так что вряд ли найдешь. Однако такое поручение известно всем, никто не придерется. Даже посочувствуют. Но основное задание для тебя будет иным. Сейчас я кое-что покажу. Но ЭТО находится за территорией поместья. Надо прокатиться.

— Здесь, что ли, Большие Яйца? — хмыкнул я.

— Ну да, родовое гнездо семейства Даарр, правителей Моря Дождей, — сухо уточнил Балистар и указал пальцем на два продолговатых белых купола усадьбы.

После он обернулся в сторону дворовых построек, как-то странно вывернул кисть и что-то пробубнил себе под нос. Жаль, что я не придал этому никакого значения. Раньше бы смог узнать о потрясающих диковинках и загадках этого мира.

Тотчас распахнулись ворота одного из строений, оттуда выскочил темный короб на высоких тонких колесах и подкатил к нам. Не было слышно ни трескотни, ни жужжания механизмов. Только легкий скрип колес и свист разлетающихся камешков, попавших под шины.

Когда он остановился рядом, я убедился, что никто им не управляет — видимо, на автопилоте. Удивительно! У этих дремучих есть такие продвинутые штуковины!

С любопытством заглянул под дно подъехавшего короба. Ничего похожего на двигатель там не обнаружил. Распахнул дверцу и посмотрел внутрь — тоже ничего. Изумленно пнул несколько раз по колесам — наподобие велосипедных, но только помассивнее.

— Что за аппарат такой? — присвистнул я.

— Самоходная карета, — отозвался старик.

— Да какая карета? — усмехнулся я. — Ни лошадей, ни возницы, крутящего педали, ни мотора. Что за технология? За счет чего она движется?

— Да откуда ты, парень? — вскинув брови, вытаращился на меня Балистар.

— С памятью плохо совсем, будто опять ребенком стал, — попытался отмазаться я.

Вроде получилось.

Мы забрались в самодвижущийся короб и отправились в путь. Проехали километров пятьдесят, наверное, или все сто. А возможно, и намного больше. Старик всю дорогу молчал, раздумывая о чем-то своем, а я старался избегать лишних вопросов. Да и этот вредный человек не особо располагал к общению.

И я тупо смотрел в окно.

Когда карета съехала с накатанной дороги, она еще какое-то время двигалась по серой равнине, которая составляла основу ландшафта здешней местности. Движение было мягким, без тряски, несмотря на многочисленные ухабы и рытвины.

Как только карета замерла, старикан ловко выбрался наружу. Вслед за ним и я покинул чудное транспортное средство. Мы оказались у небольшой рощи. И она была первой, что увидел я на всем проделанном сюда пути.

Хранитель подошел к старой кривой березе и осторожно поддел посохом изогнутый кусок бересты, валяющийся у основания ствола, наклонился и поднял что-то. Он держал в вытянутой руке какую-то штукенцию на веревочке. Старик призывно кивнул мне, я подошел и рассмотрел его находку. Пористый камень, щедро обмотанный тонкой серебристой лентой, будто помещенный в рукотворный кокон, с непонятной силой приковывал внимание. Мне даже показалось, что я заметил мимолетное свечение, исходящее от него.

Проморгался и снова пристально уставился на болтающийся на простенькой веревочке каменный овал.

— Минерал, — хмуро пояснил Балистар. — Мне он неизвестен. Видишь, выглядит как амулет. Думаю, он приносит нам беду. Может, и не всем, а только тем, у кого благородная кровь.

И он рассказал мне, что несколько дней назад княжна сидела вечером у Родового Очага и внезапно упала в обморок. А эта гадость подле нее валялась. Камень этот хранитель сразу сюда вывез, за границы поместья. Но Адель так и пролежала без сознания до тех пор, пока не появился я.

— Не знаю, совпадение это или как-то взаимосвязано, — закончил Балистар. — Но лучше убраться тебе из владений Даарр и гадость эту прихвати с собой. Княжна, слава Селене, оправилась, выбралась из сонма неведомого, оклемалась. Что и говорить, крепкая порода, древний род. Но больше подвергать ее такому риску я не позволю.

— Адель? — переспросил я и засунул камень в карман. — Так ее зовут?

— Для тебя она — княжна Аделаида Даарр. Ее сиятельство, — уточнил хранитель. — Радуйся, что ее родители еще до обморока княжны в главный храм Селены отправились, что далеко в Зубчатых горах. Там проходила траурная церемония в связи с кончиной царя.

— Селена? — удивился я. — Это богиня ваша?

— А ты разве не ей поклоняешься? — гневно изогнул брови старикан. — Слыхал я про богоотступников. Не из них ли будешь?

— Да ей… поклоняюсь ей… Запамятовал просто… — запинаясь отозвался я, с тревогой соображая, что жизнь здесь куда более странная и для меня совершенно непривычная и чуждая, чем мне показалось сначала.

И я — без пяти минут дипломированный управленец мусорными отходами — в столь необычном обществе едва ли найду себе стоящее место. Разумеется, если выживу. Впрочем, хоть в этом плане здесь всё, как и на Земле. И для меня это не новость. Моя невезуха догнала меня и тут — на чужой неизвестной планете.

— А поручение какое? — угрюмо напомнил я.

Лучше бы послать этого старикана ко всем чертям, но мое беспокойное сознание цеплялось за единственных знакомых мне в этом мире людей. Пусть они и гнали меня взашей и уже чуть ли неоткрыто чурались меня.

— В том и поручение, — Балистар разгладил обвислые усы и вцепился в свою всклоченную бороду. — Убирайся отсюда. Но если вдруг узнаешь что-то об этом амулете, то вернись и мне всё доложи. Может, это просто безделушка, а может, и нет. Попробуй разузнать. Я тебе заплачу. Вдруг у княжны после обморока последствия появятся какие-то нежелательные да нехорошие, или провалится она, как ты, в беспамятство. Как знать.

«Может, и были бы „последствия“ у княжны, — раздосадовано подумал я. — Если бы ты старый болван не приперся тогда так рано в спальню».

— В какую сторону мне лучше идти? — спросил его раздраженно.

— Шагай на все четыре стороны, — едко ухмыльнулся старикан, однако почти сразу благодушно сообщил мне: — Встретятся на пути желтые прозрачные полусферы, заходи в них смело. Колпаки такие, разумеешь? Они защиту дают от природных стихий. Если солнце будет лютовать или почвотрясение начнется, или с неба что-нибудь повалится. Но от людей в них не уберечься. Внутри этих сфер всегда найдешь еду и питье. Запасы там имеются на случай невзгод.

«У нас атмосферная пленка над городом. Мне такое знакомо», — подумал я.

Мой понурый вид то ли развеселил Балистара, то ли он захотел меня подбодрить и усмехнулся напоследок:

— Ну, бывай, хм… добрый молодец.

Когда скрылась с глаз чудная карета, увозящая прочь противного старикана, мне стало так тоскливо и мне сейчас так не хватало… нет, не Алиски, а той мерцающей кнопки сброса мусора на безопасном виртуальном звездолете в старом спортзале академии…

Оставшись один, я решил проверить свои новые силы. Поднял с земли камень и изо всех сил швырнул его вдаль. К моей радости, он улетел раз в десять дальше обычного. Ну, может, раз в шесть.

То есть я один теперь как шестеро, таких как я? Или даже один — за десятерых?

Это факт все-таки обнадеживал.

Вот только с ходьбой еще возникали проблемы. Хорошо, что хранитель ничего не заметил.

Что ж, для тренировки у меня теперь времени навалом, а места — вся бескрайняя серая равнина…


Глава 9


Зарождающийся душевный подъем отчего махом сдулся. Понятно отчего. Пусть я и как шестеро вместе взятых или даже побольше, но все-таки сейчас остался совершенно один среди этой унылой серой равнины…

С яростью снова поднял и швырнул камень в сторону Больших Яиц и перебрал в памяти все бранные слова, адресуя их Балистару и Аделаиде.

Израсходовав весь свой словарный запас ругани, самые яркие и отборные выражения проорал по второму кругу. Насколько мне от этого полегчало, сразу и не разобрался, но голос едва не сорвал.

Покрутил в руках амулет, вглядываясь в него, однако никакого свечения не обнаружил. Быть может, тогда мне просто померещилось?

— Гадость… Безделушка… — гнусаво передразнил я хранителя и, поразмыслив, добавил: — Хорошая вещица. Эта штучка поспособствовала мне заглянуть под халатик княжне. И благодаря ей я чуть было не познал женщину. А по моим меркам княжна — всё равно что королева…

Вот теперь мне стало заметно веселее.

Конечно, я бы не посмел воспользоваться беспомощностью и беспамятством Аделаиды, чтобы познать ее как женщину в буквальном смысле. Для меня подобное — аморально. В слово «познать» я вкладывал свое понимание — тщательно и досконально исследовать ее тело…

Хотя как знать…

Засунул камень во внутренний карман и, теперь уже без особого воодушевления покинув реденькую рощу, зашагал вперед, навстречу неизвестности…

Лишь когда я стал испытывать жажду, только тогда до меня дошло, что старикан не снабдил меня необходимыми запасами на дорогу. Я обернулся и выдал набор изощренных проклятий и пообещал самому себе: когда судьба сведет меня с Балистаром снова, я припомню ему всё.

Если недавно я терялся в догадках: куда идти и зачем, то теперь моя цель была очевидна. Мне нужно скорее отыскать эти желтые полусферы. Точнее, одну из них, где должны быть вода и еда.

Огляделся, вокруг никого не видать. И я охотно дал волю своим новым способностям. После нескольких попыток я наконец-то приловчился выверять подходящий угол толчка, чтобы подольше парить в воздухе.

Обалдеть!

Нестись над поверхностью земли — охренительно!

Конечно, скорость полета у меня была не столь уж и большая. Я даже помогал телу взмахами рук, но увы. Все же огромными прыжками вскоре преодолел изрядное расстояние, причем нисколько не устал.

Ну, почти.

Унял свою прыть лишь тогда, когда впереди появилась гряда темных красно-бурых холмов. Как же я обрадовался, заметив вдалеке замаячивший желтый купол.

Старикан сказал правду. Ладно, зачту ему в «копилку».

Подходя к спасительной полусфере, я шестым чувством ощутил чье-то присутствие и не ошибся.

Тропинка к куполу пролегала между нескольких валунов средних размеров. Я предусмотрительно замедлил шаг, и поджидавшая меня угроза, затаившаяся в засаде, забеспокоилась и выдала себя. Над ближайшей каменной глыбой взметнулась вихрастая голова. Я остановился и многозначительно кашлянул.

Их было трое. Видимо, планировали навалиться всем скопом, но врасплох застать меня не сумели. У них численное превосходство. Правда, и я ведь сойду за десятерых. Так что опасался их, конечно, но чрезмерного страха не испытывал.

Они выбрались из-за каменюк с разных сторон, медленно окружая меня. Однако, несмотря на свой перевес, держались на некотором расстоянии и заметно жались к валунам, явно готовясь в любой момент использовать их как укрытия.

— Быстро руки покажи, — сурово велел тот, что был значительно старше и рослее остальных.

Вступать в конфликт с такими «смельчаками» я не собирался и спокойно вытянул руки вперед.

— Кулаки разожми и растопырь пальцы, — уточнил он.

Я незамедлительно выполнил требование, совершенно не понимая суть этой контрольной процедуры. Ну, раз желают, я не против, смотрите пожалуйста.

— Откуда чешешь? — визгливо вскрикнул вертлявый парнишка, именно благодаря его шевелюре, я и приметил засаду.

— Из Больших Яиц.

— Ясно. Заходи, — теперь уже миролюбиво сказал старший.

Я был настороже, но догадывался, что они не причинят мне вреда. Совсем не похожи на злодеев, да и сами, видимо, не на шутку переполошились, завидев, что я приближаюсь.

Троица выбралась на тропинку и отправилась к куполу впереди меня, даже не оборачиваясь. Тот, что повыше, одет был добротно: его наряд выглядел не новым, но достаточно прочным и чистым, а на младших пацанах — рванина. У одного на штанах — большие дырки, словно он неудачно слазил через забор в чужой сад за яблоками. А у другого рукава рубахи исполосовали прорехи, и куски тряпья — от плеча до кисти — держались на честном слове. Тут мне на ум не приходило никакого подходящего занятия, при котором можно было бы так измочалить рукава.

Войти в полусферу труда не составило. Просто ощутил густую вязкую пленку, которая легко пропустила меня внутрь. Будто в бочку с мёдом лицом уткнулся.

— Пахом, — протянул мне руку рослый.

Я пожал ее, стараясь не переусердствовать:

— Леха… Алексей.

— Я Фомка, — сообщил мне вихрастый парнишка, по-хозяйски расставляя тарелки и кружки на небольшом столе, и кивнул в сторону третьего: — А он — Кондратка. Из сирот. Так что не особо разговорчив.

Тихий паренек уселся в углу и опустил голову вниз.

Оказалось, они подошли сюда недавно и только собрались отведать тутошних хлебов, как на горизонте появился я и помешал им поесть. А теперь они и меня добродушно пригласили к столу.

— Куда ты путь держишь? — спросил меня Фомка, громко проглотив кусок пирога.

— Поручение у меня есть, — деловито сказал я, пытаясь придать своим словам как можно больше пафоса, чтобы произвести впечатление на своих новых знакомых. — Нужно кристаллы отыскать для княжны. За это она меня на службу к себе возьмет.

— Прям для княжны? — усмехнулся Пахом. — Случаем, кристаллы те не обрувертами называются?

— Они самые, — утвердительно кивнул я.

Парни залились громким смехом, а Фомка еще и повалился на пол и долго по нему катался, держась за живот и старательно показывая, как я его развеселил. Даже Кондратка не удержался и прыскал в кулак, поглядывая на меня.

— Что тут смешного? — с обидой в голосе поинтересовался я.

— Так господари, ну князья, графья, бояре всякие от неугодных работников избавляются, — со знанием дела пояснил мне Фомка. — Вроде не наказывают, но отправляют найти то, чего и в помине нет.

Малец просто сиял от радости, что хоть и много младше меня, а таким прописным истинам обучен:

— Мы с Кондраткой с окраины империи чапаем. Его деревню кочевники разорили, а меня тятька за долги в батраки отдал, я и утёк. В столицу двигаем, там хлебосольнее. А по дороге мы таких, как ты, понавидались сполна.

Посмеялись, да успокоились.

Подвох с кристаллами меня не очень-то обескуражил. Есть ведь и иное задание, связанное с амулетом. А то, что избавиться от меня хотели в Больших Яйцах, так ни Балистар, ни Аделаида этого не скрывали. Но ведь выдворили они меня из поместья не навсегда, каждый из них дал понять, что вернуться я вправе.

Пусть прямо сейчас они и не желают меня видеть, так обратно я и не тороплюсь.

Пахом жил в графском поместье семьи Граарр, где-то поблизости. Он с малолетства мечтал стать служивым у господ, и как только достиг необходимого возраста, ежегодно держал экзамен. Но никак не мог пройти строгий отбор, и снова возвращался к своему обычному занятию — в помощники к графскому писарю. Когда до поместья Граарр долетела весть о гибели царя, он и устремился в столицу.

Знаний и грамоты ему хватает, он сразу скумекал или кто-то ему подсказал, что бояре и прочие аристократы теперь надолго увязнут в междоусобице, и спрос на служивых людей возрастет. Вот он и отправился туда, попытать счастья.

Мою голову разрывала куча вопросов. Мне была интересна каждая мелочь, каждая подробность, но напрямую выспрашивать, я пока остерегался.

Довольствовался тем, о чем они сами рассказывали.

Когда они смолкли, видимо, утомившись трепать языками, или решили, что незачем молоть о том, что всем и так известно, я, чтобы возобновить разговор, ляпнул про Балистара:

— В Больших Яйцах меня хранитель очага невзлюбил. Хотя ерунда ведь это. Кто он такой? Какая у него власть? Что он делает? Дрова в камин подбрасывает?

— Ты дурак? — с недоумение уставился на меня Пахом. — Хранитель Родового Очага — это первый человек в поместье после знати. В Родовой Очаг дрова не подкидывают. Наоборот, это он наделяет силой всех представителей древнего рода. Очаг — источник магии. А тем, кто верно служит аристократам, выдают специальные магические кольца. Таких людей называют служивые. Вот я и хочу стать одним из таких.

— Магии?! — вытаращил я глаза.

— Ну да, — кивнул Пахом и взглянул на меня, нахмурившись: — А почему ты элементарного не знаешь? Ты ведь из Больших Яиц.

— Головой ударился, память начисто стерлась, — я тотчас поспешил объясниться.

— Ааа… — протянул он и добавил с состраданием: — Поэтому тебя за обрувертами и послали.

Я сокрушенно вздохнул, а сам мысленно ликовал, что сумел быстро расставить всё на свои места. Удобные для меня «места».

Теперь можно спокойно расспрашивать о чем угодно.

— Так вот почему вы сразу принялись мои руки и пальцы рассматривать? — уточнил я.

— Против магии нам не выстоять, — пояснил Фомка и, выпятив грудь колесом, добавил горделиво: — Но если бы напали неожиданно, то любого заломали бы. Мы ведь не лыком шиты.

— И что? От магии нет никакой защиты? — спросил я с любопытством и легким испугом.

— Спрятаться надо, чтобы под прямое воздействие не попасть, — ответил лучше всех разбирающийся в этих делах Пахом. — Но это только со служивыми. У них запаса магии мало, кольца-то служебные. У хранителей — именные перстни, они очень мощные. Ну и понятно, что у аристократов — вся сила. У них любая фамильная драгоценность — это магическое оружие. Но никто другой не может управлять этими родовыми артефактами, только члены семьи.

— Говоришь, запас магии? Кольца заправляют, что ли? — поразился я.

— Конечно. От Родового Очага, — подтвердил парень. — Хранители этим и занимаются. А как у знати всё происходит, мне неведомо.

— А Очаги эти откуда взялись?

— Тебе прямо совсем все памороки отшибло? — хмыкнул Пахом и обстоятельно «раскрыл мне глаза» на этот удивительный мир.

По легенде, которая имела все основания оказаться невероятной реальностью, дело было так. Давным-давно богиня Селена сжалилась над дикими племенами и одарила их негаснущими очагами, наделяющими людей небывалой силой и обеспечивающими защиту от природных катаклизмов. Но как водится, в каждом племени определенные кланы где-то силой, где-то хитростью взяли полный контроль над очагами и присвоили себе всю их мощь. Родовые Очаги с тех пор оберегают и питают магией их потомков, ныне называющихся благородными семьями.

По сути, природа магии у всех одна и та же, но сила каждого Очага подвластна лишь единственной семье и он затухает навсегда, когда в живых не остается ни одного представителя этого рода. Конечно, такие случаи большая редкость и о них мало что известно. Но, говорят, что так и случилось совсем недавно с Родовым Очагом императорской семьи.

За столь великий дар люди и стали издревле поклоняться богине Селене. В ее честь возведены храмы. Главный из них находится в Зубчатых горах, туда имеют доступ лишь аристократы.

Вышло так, что Родовые Очаги не разбросаны по всей планете, а сконцентрированы в определенной ее части. Почему так получилось, никто не знает. Возможно, когда Селена обратила свой божественный лик на людей, первые племена обитали только на этой территории. Или в других местах тамошние Очаги затухли очень давно.

Достоверной информации на этот счет нет.

В какой-то момент семьи, владеющие Очагами, объединились и создали империю, назвав ее в благодарность богине — Селеноградия, и избрали своего царя. Так легче стало им процветать и сосуществовать в мире и согласии, а также обороняться от диких кочевников.

Из каждого родового поместья снаряжаются отряды стрельцов для охраны имперских рубежей. А во время набегов кочевников в места их нападения близлежащие приграничные поместья отправляют своих служивых.

Вызывать служивых из центральных районов империи — неэффективно, поскольку служебные кольца привязаны к своему Родовому Очагу. А когда запас магии иссякнет, то кольцо надо ведь снова заряжать.

Поэтому магической защитой рубежей империи занимаются лишь периферийные аристократы, проживающие близь границ.

За столь ответственную службу на благо Отечества император пожаловал представителям этих благородных семей боярские чины. И они помогают ему управлять государством, а также заведуют, как им заблагорассудиться, различными промышленными отраслями, объявленными царскими монополиями.

— Так, а ты почему так рвешься стать служивым? — спросил я.

— У служивых жизнь славная, — улыбнулся Пахом. — Ну, и по правде сказать, кто же не хочет владеть магией? Кстати, я одно заклинание знаю… заманчивое да лукавое… Мало кто о нем ведает. Мне по секрету рассказали…

Он хитро взглянул на пацанов, подошел ко мне и тихо на ухо прошептал несколько слов. А когда отстранился, светясь довольной физиономией, пояснил:

— Любую девицу махом полностью раздевает. И для этого не нужно ей обручальное колечко на палец надевать, достаточно на своем пальце носить магическое кольцо.

— Потому ты в служивые и метишь? — усмехнулся я.

Пахом промолчал, но вид у него был как у мальчишки в подворотне, где он только что получил свои первые похабные знания о взрослой жизни.

— А почему вы меня так встретили? — спросил я. — За служивого приняли? Их бояться надо?

— Просто так они не нападают, лишь по приказу своих господ, — отозвался Пахом. — Основная задача у служивых — неусыпно охранять членов знатной семьи и защищать родовое поместье. Без приказа служивые магию не применяют. Опасно это. Поскольку есть закавыка: магия Родового Очага оставляет неизгладимый след. У каждого рода свой магический почерк. Его легко вычислить. А если выяснят, что служивый самовольничал, то его разжалуют тут же и накажут строго. Запросто на каторгу сошлют или даже казнят. В зависимости от вины. А вот что взбредет в голову кому-нибудь из господ — это уже вопрос. Могут, к примеру, отправить отряд на отлов богоотступников или еще чего другого удумают аристократы со скуки. И тогда руки у служивых будут развязаны.

— А за то, что мы в этом куполе хозяйничаем, не накажут? — остерегся я.

— Нет, это для всех, — улыбнулся Пахом. — Запасы завозят пару раз в год и пополняют по необходимости. Снабжают из ближайших поместий. Еда тут не скисает и не тухнет. Купола — они как маленькие Очаги. Защищают путников, но магией не делятся. Подарок Селены. Благородные семьи не посмели присвоить их себе.

— Выходит, тут и жить можно? — уточнил я.

— Можно, — пожал плечами Пахом. — А зачем свое время здесь тратить?

— Коль тебя выперли, с нами пойдешь? — то ли спросил, то ли предложил Фомка.

Я молча кивнул. Мне без разницы в какую сторону идти. А с попутчиками веселее. Тем более с такими: добрыми, открытыми и говорливыми. С их помощью больше и быстрее разузнаю об этом странном мире.

Едва мы выбрались из купола, прихватив предварительно собранную на дорогу снедь и запас воды, тряхнуло так, что ноги не удержали. А валуны, что находились чуть ниже, громыхая, покатились вниз по пологому склону.

Мы вскочили и бросились назад — под защиту желтой полусферы.

Через прозрачные стены около часа молча наблюдали, как бушует грозная стихия: почва приподнималась и, будто перекатывалась волнами, взметая непроглядные клубы серой пыли. Младшие пугливо жались к Пахому. Я же старался хранить спокойствие, но внутри — не находил себе места.

Когда затихло, мы еще какое-то время посидели в безопасном убежище, а потом осторожно выглянули наружу.

Оказалось, что совсем рядом образовалась глубокая расщелина. Земля буквально разверзлась. Я нервно передернулся. Для меня всё это было в новинку.

Но длинная и глубокая щель, зияющая в земле, и на моих новых знакомых произвела довольно жуткое впечатление. Это видно было по их лицам.

— Заночуем здесь, а то провалимся к Тейе, — тяжело вздохнул Пахом. — К утру планета сама себя залечит.

— К Тейе? — я наморщил лоб, пытаясь припомнить это название.

И тут меня прошиб холодный пот — я вспомнил…


Глава 10


В академии на занятиях о мироздании краем уха я слышал одну из гипотез, в которой предполагалось, что Тейя — это залетная планета, и когда-то она столкнулась с Землей. А из образовавшихся обломков сформировалась Луна. Да еще говорили, будто бы сама Тейя и стала Луной. Или, возможно, она раскололась надвое: одна ее половина полетела дальше бороздить космические просторы, а вторая превратилась в «сердце» Луны.

— Так мы сейчас на Луне? — сдавленно вскрикнул я, не сумев сдержаться.

— А где же еще нам быть? — удивленно хмыкнул Пахом.

— А Земля? — выдохнул я с волнением.

— Да вон она, — ткнул пальцем вдаль Фомка.

На горизонте на темнеющий небосвод выкатывался огромный желтый шар.

— А жизнь там есть? — тихо прошептал я на грани отчаяния.

— Да откуда нам знать-то? — хохотнул мальчуган. — Говорят, нет. Там такие вспышки часто бывают. Яркие очень. Кто ж там выживет?

Мои нервы взбесились.

«Всё нормально, — лихорадочно принялся я успокаивать сам себя. — На этой Земле пусть и нет никакой жизни. Но это ведь и не мой мир. Это просто параллельная реальность. И я отсюда когда-нибудь выберусь. Мне надо только отыскать светящееся пятно, в которое мы с Алиской провалились в той подворотне… То пятно или круг — это ведь проход между мирами. Значит, где-то здесь он тоже есть. Надо только его найти…»

Вспомнил смешное упражнение, которое позволяет абстрагироваться и привести нервную систему в порядок: пять раз крепко зажмуриться и пять раз треснуть себя ладонью по лбу. И так по кругу пока не поможет или пока не надоест…

Конечно, проделал я это, спрятавшись от своих новых знакомых за валуном, чудом оставшимся на месте после лунотрясения. Зачем им такое видеть? Подумают еще чего-нибудь не того. Вопросы лишние начнут задавать. Или станут сторониться меня. А это сейчас совсем не к чему.

На круге двадцатом действительно отпустило. Стало легче дышать. Мои мысли потекли в привычном русле, и я горько усмехнулся, пришедшему в голову каламбуру: «Раньше я жил в ПОДЛУНОМ мире, а теперь, получается, попал в мир ПОДЗЕМНЫЙ».

Возвратившись в купол, я устроился на широкой лавке и забылся в беспокойном сне. Мне почему-то снилась самоходная карета, в которой я несся по пустынной безжизненной Луне. Но прежде я отчетливо воспроизвел в памяти тот момент, когда Балистар обернулся к дворовым постройкам, выгнул кисть и выставил вперед безымянный палец, на котором заискрился массивный перстень с крупным темно-зеленым камнем…

По сути, я и не смог бы разглядеть свечения перстня, он был обращен в другую от меня сторону, но в своем сне я это увидел в мельчайших подробностях. Я наблюдал, как внутри мутного камня появились мерцающие тоненькие прожилки, они быстро расширялись и вот уже в их власти оказался весь камень. Он засиял так ярко, что на мгновение я ослеп…

А еще я увидел Алиску или Аделаиду, черт их теперь разберет!

Кто-то из них протягивал ко мне свои руки. Я понадеялся, что она желает заключить меня в объятья, и бросился навстречу. Но она своими тонкими изящными пальчиками неожиданно взяла и наглым образом принялась меня душить! Хищно вцепилась в мою глотку! Вот падлюка!

Тут я, заорав благим матом, вскочил и окончательно проснулся.

Мои новые товарищи недовольно пробурчали мне что-то бранное сквозь сон, и снова тихо засопели.

Мне оставалось лишь коротать время до рассвета.

Выходить из-под защитного колпака в темноту, я не решился. Надо сначала выяснить, какие еще сюрпризы поджидают меня в этом мире. Через прозрачную стенку полусферы я иногда с горечью поглядывал на желтый диск своей родной планеты, которая здесь была для меня совершенно чужой.

Я с сожалением понял, что мои невероятные способности — это всего лишь вполне естественная игра гравитации. И любой землянин, оказавшийся на моем месте, получил бы их просто так. К тому же наверняка распорядился бы ими намного лучше, чем я. Выходит, мое немыслимое перемещение в параллельный мир не придало мне никаких особенных свойств и не улучшило меня. Хорошо, что и не ухудшило. Я по-прежнему оставался обычным человеком.

Человеком с Земли.

Одно меня радовало. Если на Земле ты был слабаком, то здесь становишься как несколько слабаков вместе взятых.

А это уже сила…

Правда, пусть я и стал сильным, но отнюдь не храбрецом. Дух-то мой прежним остался. И это нужно как-то исправлять поскорее…

А может, и нет. Храбрец, он ведь обязательно должен в каждую драку ввязываться. Вдруг я нарвусь не на тех или не на того и мне перепадет? Зачем же лишних «люлей» огребать понапрасну?

Солнце разогнало остатки ночной мглы, и мы собрались в путь.

Когда спустились на равнину, я на пару минут потерял дар речи, вчерашняя жуткая расщелина затянулась, как будто ее и не было. Если бы не попутчики, я был бы уверен, что мне всё просто почудилось.

— Говорил же, вылечится планета за ночь, — видя мое изумление, с довольным видом констатировал Пахом.

Хорошо, что он знал в каком направлении нам нужно двигаться. Я не стал уточнять, по солнцу ли он определяет маршрут или находит какие-то малозаметные ориентиры в этой, казалось бы, бескрайней пустоши. Во всяком случае мы бодро двигались вперед со своим проводником.

— Судя по тому, как ты рассказывал о Родовых Очагах, думаю, ты не очень-то уважаешь аристократов, — я, прищурившись, посмотрел на Пахома. — Тем не менее ты был привязан к одному роду, теперь намереваешься пойти на службу к кому-то еще. Зачем? И разве можно так запросто перескочить от одной знатной семьи к другой?

— Ты забыл? Я уже сказал, что хочу управлять магией, — напомнил он. — Многие простолюдины уходят от одних аристократов к другим. Порой от кого-то избавляются сами господа, вот как от тебя, например. За обрувертами послали. Кто-то сам бросает насиженное место и идет на поиски счастья или хотя бы лучшей доли. Чужаков, конечно, редко в служивые берут. Надо преданность роду доказать. Так ведь сейчас времена наступили смутные. Авось мне повезет.

Внезапно послышался тонкий противный звук, и он нарастал с каждой секундой.

— Ложись! Замри! — скомандовал Пахом и тотчас рухнул на землю, уткнувшись носом в серую пыль, и обхватил голову руками.

Я и младшие мальчишки, резко повернулись к нему, посмотрели и быстро последовали его примеру.

Раздался мощный топот не одного десятка ног…

Когда он затих, еще какое-то время сложно было заставить себя не только поднять голову и осмотреться, а даже просто открыть глаза.

— Вставай, — донесся до меня взволнованный голос Пахома. — Нет их уже.

Я с трудом пересилил себя и поднялся. Но не весь сразу. Оторвал от земли голову, покрутил ей и, убедившись в безопасности, уперся локтями, передвинул колени и медленно, перевалившись набок, уселся.

— Это не люди?

— Конечно, нет, — усмехнулся парень. — Клюегорбы. В империи их мало осталось. Почти всех вывели. Опасные твари. И резвые шибко. Их только магией можно одолеть. Мы должны сообщить в ближнее поместье.

— А звук этот? — уточнил я, еще не оправившись.

— Клекот? — переспросил он и добавил возбужденно: — Ты бы видел, какие у них клювы! Меня граф как-то брал с собой в столицу, и я там, в Зрелищной Палате, разглядел одного. Мертвяка. Жуткая зверюга. Хорошо, что бездвижных они не замечают. А побежишь — верная смерть. Пойдем скорее. Не ровен час, вернутся.

Мы торопливо устремились туда, куда наш проводник уверенно махнул рукой. Мальчишки делали вид, что их просто так не запугаешь, но держались впереди. Ведь стадо клюегорбов умчалось в том направлении, к которому мы сейчас повернулись спинами.

Я подумал, что вполне могу ускакать от хищных тварей, но ведь своих товарищей, пусть они мне и никто, как бросишь? Да что гадать. Если бы я увидел тех зверюг собственными глазами, возможно, и задал бы стрекача с перепуга.


* * *

К нашей радости, местность перестала быть похожей на колоссальный грязный ковер, расстеленный для чистки каким-то сказочным великаном.

То тут, то там нам попадались одинокие деревья, а порой и по несколько штук вместе. Небольшие холмы и возвышенности вырастали по бокам. А еще на пути нам стали встречаться разнокалиберные углубления и огромные круглые ямы.

— С неба часто падают огненные камни, — пояснил Пахом, когда я с любопытством подобрался к краю одной из них и заглянул вниз. — Я думаю, что Селена так выказывает свое недовольство. Магические Очаги она изначально даровала всем людям. А отдельные людишки присвоили их и пользуются магией, лишь себе во благо.

«Понятно, что это кратеры, — догадался я. — Видимо, у этой Луны атмосферный слой довольно тонкий, поэтому падение метеоритов — здесь точно не редкость».

Наконец-то впереди показались какие-то строения.

— Поместье? — спросил я всезнающего проводника.

— Копальщики, — отозвался Пахом. — Вон, видишь, колеса большие в ряд стоят? Тянут ими что-то из-под земли. Наверное, руду какую-нибудь или камни полезные. А может, соль.

Вскоре мы добрались туда.

— Они неопасны? — напрягся я. — Те, кто тут.

— Да работяги простые, — усмехнулись мои попутчики.

Промышленная зона была огорожена высоким каменным забором. Мы подошли к воротам, и Фомка взбудоражено забарабанил в них кулаком, покрикивая:

— Отворяй! Отворяй! Живее давай!

В одной из створок распахнулось небольшое окошечко, и в нем возникла заспанная рожа:

— Кто там еще? Клюегорбу тебя в пасть. Чего тебе?

— Поместье ваше где? — неожиданно для нас признался в своем незнании местной географии Пахом.

— А вам зачем?

— Доложить как раз про клюегорбов! Встретили их недалече! — вспылил Пахом.

— А… Ну сие непреложно.

Загремели засовы, и ворота со скрипом чуть разъехались в стороны, мы поспешно протиснулись в узкий проем, и мордастый мужик в темно-синей униформе торопливо закрыл их и задвинул запоры.

Он оглядел нас внимательно и повел вглубь к аккуратному домишке, словно построенному тут по ошибке среди дощатых бараков и производственных блоков.

Не успели подойти, как на крыльцо выскочил круглый розовощекий человечек и гневно заорал во все горло:

— Зачем пустил?!

— Весть несут про клюегорбов, — сообщил наш провожатый.

Толстяк тут же потускнел, посерел и пробубнил:

— Раз так, то хорошо. Это непреложно.

Он распорядился, и к домишке подогнали широкую телегу с двумя лошадьми. Мы с удовольствием забрались на нее, уже надоело топать на своих двоих. С нами отправились еще четверо стрельцов. Они были верхом. Кроме резиновых дубинок, с которыми я уже «познакомился» в Больших Яйцах, у них были луки и, естественно, колчаны со стрелами, а к седлам приторочены, как я предположил, ременные пращи с рукоятками.

«Огнестрельного оружия у них совсем, что ли, нет? — изумился я. — Хотя если здесь на вооружении магия, то зачем им еще что-то».

Выехав за ворота, мы двинулись вдоль забора, а дальше выскочили на накатанную дорогу и устремились к поместью, громыхая и подпрыгивая на выбоинах.

Всадники разделились: двое скакали впереди, другие двое двигались в арьергарде. От монотонного движения меня склонило в сон. Но от страшного грохота я подскочил и чуть не свалился с телеги. С выпученными глазами принялся озираться.

— Груз отправили на склад, — обернулся возница и усмехнулся: — Тут, у дороги, тоннели.

Я уставился вперед, там, на горизонте появились очертания какого-то странного сооружения, издалека напоминающего опустившееся на землю облако.

— Рухнувшее Небо, родовой дом семьи Мраарр, — ткнул туда кнутом возница. — А местность эта — Море Облаков называется.

«Про какие моря они говорят? Вокруг лишь серая равнина», — с недоумением подумал я, но расспрашивать не стал.

Лошади заржали и вытащили телегу уже на другую дорогу — широкую и идеально ровную. Точно как небо и земля — по сравнению с той, по которой мы только что ехали.

Вскоре мы приблизились к высоким решетчатым воротам. Они уже были распахнуты, по краям стояли стрельцы и обменивались приветственными взмахами рук с нашими сопровождающими.

Дребезжа по вымощенной булыжником площади, телега довезла нас практически до усадьбы и остановилась. Мы слезли, и возница стеганул лошадей. Какой-то пижон в ливрее выпорхнул из парадного входа, подошел, внимательно оглядел нас, мне показалось, что даже понюхал, выслушал — с чем мы пожаловали — и велел ждать сбоку, в ухоженной аллее на скамейке.

Я со скучающим видом рассматривал здание. Оно было собрано из сферических конструкций и вблизи уже не выглядело таким загадочным. По-моему, оно было похоже не на облако, а на гроздь крупного винограда. Поскольку оно было белым, то, значит, винограда-альбиноса.

Мой взгляд заскользил дальше, и я уставился на беседку, спрятавшуюся неподалеку. Там, кажется, кто-то был.

Тут меня дернул за рукав Пахом и шикнул:

— Барин вышел!

Я обернулся. Перед усадьбой появилось несколько разодетых людей, один из них, стоящий в центре, поманил нас пальцем. Мы приблизились. Я скосился на своих спутников. Вроде никто из них не собирается кланяться. И то хорошо. Какие у них тут порядки, я еще не разобрался. Но то, что в этом мире безвинного человека могут с легкостью заковать в цепи, да еще и все потроха отбить, я уже знал.

Ну как безвинного…

Я припомнил подробности своего пленения, вернее того, что произошло накануне, и едва сдержал довольную улыбку.

В тот момент я разглядывал их кучерявые парики, накрахмаленные воротники и жабо, и улыбаться мне было совсем некстати. Вдруг неподобающие эмоции, отразившиеся на моем лице, они примут на свой счет? Но, кажется, на моей физиономии ничего этакого не проскользнуло. Да, вероятно, никто на меня пристально и не смотрел.

Из-за спин родовитых выскользнул всё тот же тип в ливрее и громко сказал, обращаясь к нам:

— Господа желают знать, где вы видели тварей?

Пахом приосанился и ответил мужественным голосом, что стадо унеслось на юг, а столкнулись мы с клюегорбами около трех часов назад.

Один из вельмож, молодой парень, потер холеные руки и воодушевленно сказал тому, кто находился в центре:

— Отец, дозволь мне возглавить охотников!

— Разумеется, Мстислав, — отозвался глава семьи. — Вдруг новый император удостоит нас своим визитом. Украсим головами клюегорбов обеденный зал. Никто из нынешних аристократов не сможет таким похвастаться. И поспеши, чтобы они на земли кочевников не ускользнули.

Мальчуган в таком же смешном парике и блестящем камзоле, дышащий в пупок взрослым, ухватил старого барона за руку и запищал визгливо:

— Я тоже хочу на охоту! Я уже почти все боевые заклинания освоил! Отпусти и меня!

Глава семьи склонился к нему и что-то прошептал на ухо. Что он там ему наговорил, чего наобещал — слышно не было ни слова. Но мальчуган вмиг притих и с радостным видом понесся куда-то по аллее и быстро скрылся с глаз.

— А этих поблагодарите, накормите, баню им организуйте и пусть ступают восвояси, — велел барон ливрейному типчику.

Вельможи развернулись и отправились в усадьбу, а Мстислав вышел на середину площади и неожиданно гаркнул так, что переполошившиеся вороны сорвались с деревьев. К нему тотчас подбежал человек в черном, выслушал молодого барона, понятливо кивнул и бегом припустил назад. Через несколько минут к площади подкатили две телеги, на каждой сидели по десятку таких же людей в черных одеждах. Вслед за ними подъехала карета, в нее Мстислав и заскочил.

Тут же на приличной скорости они помчались вдаль.

Причем ни у кареты, ни у телег лошадей не было.

Но мне такое уже не в новинку.

— А вот и служивые, — с завистью сказал Пахом и в его глазах заиграл какой-то нездоровый блеск.

Мы всё также стояли на месте, потому что пижон в ливрее куда-то смылся. И нам было неясно: стоит ли ждать благодарностей или хотя бы кормежки, или лучше сразу убираться отсюда восвояси?

Однако он снова возвратился, неожиданно появился сзади, видимо, решал необходимые вопросы, связанные с приказом относительно нас, и с пренебрежительным видом повел нас вглубь аллеи…


Глава 11


Мы направлялись в места, лишенные всякой помпезности, — туда, где обитала прислуга. Это было понятно без слов, поскольку разные красивости в виде изящных скульптур и вычурных фонтанов остались позади. И теперь нам в нос настойчиво лез не аромат цветущих клумб и благоухающей аллеи, а тошнотворный запах конского навоза, прелого сена и всего того, что заставляет с сожалением отбросить мечты и спуститься с небес на землю, окунуться в обыденную реальность.

Со стороны конюшни доносилось невыносимое душераздирающее ржание, будто бы там вживую кромсали кобылу на колбасу, и мы невольно косили туда глаза.

Пройдя чуть дальше, наконец-то увидели, что там происходит.

Тот самый маленький барчук стоял в центре загона. Он то размахивал руками, словно крыльями мельницы, то приседал и выбрасывал лишь одну кисть перед собой, то подпрыгивал, смешно перебирая ногами в воздухе.

А вокруг него метался взмыленный конь, с едва держащимся в седле ездоком. В какой-то миг лошадиные ноги стали будто стеклянными, тут же лопнули и разлетелись осколками в стороны. Конь врезался брюхом в землю и испуганно заржал. Седок кубарем скатился с него, но быстро вскочил и ощупал себя с головы до ног. Убедившись, что сам он цел, повернулся к мальчугану и скривил жалобную физиономию.

— Ваше благородие! — взмолился всадник. — Довольно! Пощадите! Жеребец больше не выдержит!

Но малец, выждав, когда конь чудесным образом восстановился, продолжил измываться над ними, тряся фамильными цацками, и глумливо покрикивая:

— Ты сейчас мой клюегорб! Давай, Трифон, скачи по кругу!

Мы шагали дальше, и неприятная картина скрылась из виду.

— Аристократы — все такие уроды? — шепотом спросил я у Пахома.

— Нет. В семье, которой я служил, нормальные. Уже жалею, что ушел от них. Но раз решил, то отступать не буду.

— А это что было? Магия так действует?

— Всё зависит от заклинания. Они ведь разные. Но барчук использует только те, что временно выводят противника из строя. Наверное, его и не учили еще другим, чтоб по малолетней дурости своих же не поубивал. Юн он слишком.

Пижон в ливрее передал нас из рук в руки какой-то дородной тетке, а перед уходом отвел Пахома в сторонку и сунул ему кожаный мешочек. Тот быстро спрятал деньги за пазуху и зыркнул на нас. Убедившись, что мы заметили, подошел и важно сказал:

— Пусть у меня побудут. Всё равно вместе в столицу идем.

Мне было без разницы. У меня и свой мешочек от Балистара имелся. А то, что он не разделил деньги с младшими — не моя забота. Да они и сами и не возмущались.

Я снова шепнул Пахому:

— Может, нам лучше валить скорее отсюда, как бы и нас не сделали игрушками для мелкого засранца.

— Мы по-быстрому, — отозвался он, немного подумав. — Когда еще попаримся, да поедим сытно? Дальше на пути желтых куполов мало. Там чаще поместья встречаются, но не во всякое нас пустят.

Тетка приветила нас без особого рвения. Так мы же на вид — голь перекатная. Бродяжки. Особенно, судя по младшим. Глаз с нас не спускала. Боялась небось, что сопрем что-нибудь втихую. И то и дело ворчала и покрикивала на нас.

Лишь когда Пахом потряс у нее перед носом кожаным мешочком, она успокоилась. Пацанам выдала одежку, не новую, однако целую и без заплат. Накормила нас от пуза и указала где банька для прислуги.

— Смотрите не сомлейте, обжоры, — буркнула она нам вслед.

Мы выбрались на задний двор, спустились по тропинке к ручью и прямиком выскочили к приземистому строению с дымящимися трубами.

Отлично!

Наверняка для нас приготовили и протопили.

Пацаны первыми залетели в предбанник, оказалось, что там два входа, два отделения. Мальчишки уже успели осмотреть оба.

Никого.

Каждый выбрал себе веник по вкусу, мы сбросили шмотье и приступили: повизгивая, радостно голося, стегали друг друга, обливались водой и растягивались на лавках в облаках густого пара.

Однако в какой-то миг мне почудилось, что довольных возгласов прибавилось. Я подал знак Пахому, а младшим заткнул рты ладонями.

Прислушались…

Точно!

Со второй половины отчетливо доносились женские голоса. Наскоро натянув на себя портки, прошмыгнули в предбанник и припали к соседним дверям. Бабские голоса стали разборчивее. Но дверь оказалась заперта изнутри, а в ней — ни щелки, ни дырочки.

Издергались от нетерпения, но тут же вспомнили — на нашей половине есть узкое длинное оконце. Не впотьмах же мыться да париться.

Выскочили на улицу, спотыкаясь, бросились за угол, вдоль стены.

Есть! Вот оно!

Под самой крышей! Торопливо сложили поленья горкой и, толкаясь, вскарабкались наверх, чтобы припасть страждущими взорами к запотевшему стеклу…

— Девки! — едва слышно прошептал Пахом, изменившись в лице.

— Видишь, и никакого служебного кольца не надо, — хохотнул я от волнения, охватившего мое тело.

Сквозь клубы пара то тут, то там мелькали разнокалиберные сиськи и покатые крепкие ягодицы. Нет, ну там, конечно, мелькало и даже задерживалось подолгу на виду и то, что мне не удалось разглядеть у Аделаиды. Однако запотевшее стекло и расстояние сводили на нет все мои усилия тщательно рассмотреть пока еще невиданные воочию пикантные детали тела у реальных девиц, как бы я не округлял глаза, либо наоборот прищуривал их. Так что мне не удалось в полной мере удовлетворить свой жгучий интерес.

Хотя я был рад до смерти и тому, что видел.

Младшие дергали и пихали нас, требуя, чтобы мы подсадили их повыше, но нам с Пахомом было совсем не до них. Всё же мальчишеская настойчивость отвлекала и не позволяла всецело насладиться моментом.

Пахом не выдержал и прошипел:

— Цыц! Сейчас девки голяком выскочат в ручье охолонуть, тогда и насмотритесь.

Подействовало. Пацаны притихли и стали выбирать подходящие для наблюдения места, точно как самые удобные кресла в зрительном зале.

— Правда, выскочат? — уточнил я в предвкушении увидеть более четкую и детальную картину интересных частей девичьих тел.

— Я надеюсь, — тихо отозвался товарищ, не отрывая глаз от мутного окошка.

Но узнать, побегут девки нагишом к ручью или нет — нам не удалось.

Где-то неподалеку послышались возбужденные, взвинченные крики:

— Беда! Молодого барина порвали! Клюегорбов там вся сотня была! Еле ноги унесли! Где эти сообщатели? Чего ж они не предупредили?!

— Ходу! Ходу отсюда! — перепуганным голосом вскрикнул Пахом, начисто забыв про девок.

Он спрыгнул с поленьев и принялся затравленно озираться.

— А мы причем? — нервно спросил я. — Должны же были сообщить? Мы и сообщили. Ведь «сие непреложно»?

— Да непреложно, непреложно, — быстро отозвался Пахом, на его лице читалось замешательство. — Ну а зло на ком господа сорвут? Догадайся с трех раз.

По тропинке к нам сбежала та дородная тетка, которая, принимая нас, беспрерывно ворчала и покрикивала.

— Тикайте! — на удивление она оказалась сердобольной. — Вон туда, к складу! Там тоннель, лезьте в него и прячьтесь.

По всей видимости, ей были хорошо известны нравы господ, и она точно знала, что нас ожидает.

Со всех ног мы бросились к складу, на который нам указала наша спасительница. Но нужно было проскочить через небольшой пустырь, а там бы мы оказались как на ладони. Затаились возле кустов.

Сзади раздалось лихое гиканье и несколько стрел воткнулись в землю в опасной близости. Нас уже отыскали.

— Не успеем, — обреченно вздохнул Пахом.

— Живьем брать! — крикнул кто-то.

Мы понеслись изо всех сил. Младшие стали отставать, а погоня была уже совсем рядом.

Тут я решительно притормозил, даже не оценивая свои действия, совершенно не отдавая себе отчёта в том, что творю. Как-то механически всё вышло.

Только крикнул вдогонку:

— Бегите! Я кое-что придумал.

Едва мои товарищи заскочили в огромный склад, стрельцы уже добрались до меня. Они бы нас точно настигли и поймали, к тому же им здесь знаком каждый угол, каждый закуток. А мы бы метались как белки из стороны в сторону, пока бы не угодили к ним в руки.

Но стрельцам не повезло. На их пути встал я.

Человек с Земли.

О чем они совершенно не догадывались. Да и я пока толком не представлял, получится ли у меня с ними справиться.

Огромному детине, первому подбежавшему ко мне, я нырнул в ноги. Он чуть не растоптал меня. Огроменный сапог с могучей силой опустился рядом без малого у моей башки. Ухватив его за голень, я резко вскочил и рванул вверх — мужик перевернулся через голову и воткнулся ею в землю. Вроде затих.

По инерции ко мне вплотную подскочили еще двое стрельцов. Скользнула мысль: «уклонение, подсечка, использовать ускорение противника, помочь руками» — и один из них отправился рыть носом землю. Второму я взлетел на плечи и звонко влепил ладонями по его ушам, он взвыл от боли. Спрыгнув, я схватил его за руку и раскрутил вокруг себя, как спортивный снаряд…

Поскольку еще шестеро стрельцов замерло от удивления неподалеку, мне пришлось поиграть с ними в боулинг. Или в «вышибалу». Или в «городки». Или что-то типа того. Хорошо, что они, остолбенев и раскрыв рты, даже не помышляли хвататься за луки. Мои «ручные» стрельцы со всего маха неслись в своих товарищей и сбивали их с ног. «Игра» продолжалась, пока они все не вырубились.

Прекрасно! Я «выбил» всё, что только можно было выбить, и набрал максимальное количество «очков».

Взмок, конечно, но не от усталости, а из-за страха.

Боялся, что ничего у меня не получится. А пуще всего страшился, что появятся служивые. А против магии мне точно не выстоять.

Мне повезло! Видимо, не ждали от нас такой прыти и магических бойцов в погоню за нами не снарядили.

Случайное везение стало весьма неожиданным, но очень радостным событием. Куда девалась моя вечная невезуха?

Я пнул одного, другого. Убедился, что все в отключке. Наверное, отделались только вывихами. Ну, а если есть переломы, то сами виноваты.

Рискуя быть замеченным, все-таки оттащил их за ноги к ближайшим кустам, чтобы не валялись на виду.

Осмотрелся. Никого.

Рванул к складу искать своих друзей.

Заскочив за дверь, чуть отдышался и подумал, что к следующей схватке, если она будет, нужно хотя бы припомнить какие-нибудь приличные приемчики, а не бросаться в драку вот так спонтанно. Зря, что ли, в академии курсы рукопашного боя проходил? Правда, только в теории.

И улыбнулся приятной мысли: а ведь я только что был храбрецом!

А еще трезвее рассудив, решил, что все-таки надо пореже отвагой разбрасываться, а то не ровен час…

— Давай сюда! Заждались уже! — из-за груды тюков высунулась вихрастая голова Фомки…


* * *

В тоннеле было сыро и темно. Мы пробирались буквально наощупь. Где-то впереди пугающе загрохотало.

— Еще немного, — крикнул Фомка и через несколько шагов потянул меня за руку куда-то в бок. — Тут ползком.

Видимо, труба вентиляции. Довольно тесная. Я боялся, что застряну в этой кромешной темноте — и ни туда, и ни сюда.

И всё. Конец.

Но вскоре кое-как преодолев, — хорошо, что не слишком крутой — изгиб воздуховода, я увидел яркое пятно солнечного света. Точнее, его верхний край, потому что всю остальную его часть заслоняли Фомкины башка и башмаки.

Выбрались. Мальчуган тут же потянул меня к роще, стоявшей поблизости. Я послушно последовал за ним. Пацаны — молодцы, быстро всё здесь разведали и нашли путь к спасению. Под сенью деревьев я рухнул на землю. Волнение хлесткой волной догнало меня.

Даже чуть потряхивало. Но я довольно быстро успокоился.

Поместье было рядом, но все-таки мы находились за его пределами. Во всяком случае здесь нас еще поискать надо.

Сейчас мы в относительной безопасности.

Подбежали Пахом и Кондратка.

— Как ты справился?

— Да ничего особенного. Обманный маневр, — усмехнулся я и поинтересовался: — А в какой-нибудь общеимперский розыск нас могут объявить?

— Вряд ли, — сказал Пахом. — Своих пошлют искать. А если нас по розыску другой барин поймает, то он разбирательство учинит. И пока он сам не убедится, что мы виноваты, не передаст нас в руки обвинителю. Закон такой. Хороший. Хотя могут нас и оболгать и выкрутить так, что будто и вправду мы — преступники. А тут еще смерть старшего сына. Наследника… Всё против нас…

— Может, он и не помер вовсе? — предположил я. — Мы же не знаем наверняка. Как его там порвали? Вдруг вылечат.

— Не жить нам, скорее всего, — в сердцах махнул рукой Пахом. — Найдут рано или поздно. Видишь, этот род с прибабахом. У них и имение — Рухнувшее Небо. Куда ни плюнь — всё с каким-то выпендрежом. Наверное, из-за того, что титул у них низкий. Баронский. Такие точно не спустят нам с рук, даже несмотря на то, что мы не причем. У моего бывшего графа — всё правильно, справедливо и просто. У него и усадьба без выкрутасов называется — Столб. Домина такая высокая. Он бы в обиду не дал. Но возвращаться к нему мне стыдно.

— А у моих — Большие Яйца, я даже не знаю, чего от них ждать, — машинально ляпнул я и тяжело вздохнул.

— Ты ведь не помнишь ничего. Пусть и выгнали тебя, но по-аристократически… с приличиями… За обрувертами послали, а не просто взашей вытолкали. Небось и денег дали? А могли бы и вообще по-тихому замордовать.

— Ну да. Вероятно.

— Деваться нам некуда, — немного погодя, заявил Пахом, снова принимая на себя командование нашим маленьким отрядом. — Пересидим здесь дотемна, а ночью осторожно в столицу двинем.

Напрягаясь при каждом подозрительном шуме, прокуковали в роще до появления луны. Тьфу ты блин! Земли…

Двигались гуськом. Отыскали неглубокий овраг и пошли по его дну. К нашей радости, он поворачивал прочь от поместья, где нас поджидала верная смерть. Поспешали, как могли. Страх быть пойманными придавал сил. Без остановки промахали приличное расстояние.

В какой-то момент овраг уперся в холм, наверное, тут был когда-то ручей, вылезли потихоньку наверх. Пахом сказал приглушенным голосом, что надо осмотреться, вдруг поблизости есть какое-нибудь поместье — огни сейчас видать издалека. Нужно хотя бы понять, где мы находимся, и стал взбираться на холм.

Когда темно и страшно, всегда хочется ощущать рядом присутствие кого-то знакомого и надежного. Так куда спокойнее себя чувствуешь. И, конечно же, мы молча и дружно полезли за ним.

Перед нами раскинулась унылая долина с торчащими по бокам пиками скал под таинственным светом Земли. Ни огонька, ни желтого проблеска защитного купола — ничего.

Видно было, что Пахом растерялся. Сориентироваться на местности у него не получалось. Но как командиру, ему следовало принимать решение. И он его принял — довольно банальное. Идти вперед. А как поднимется солнце, соображать станет уже полегче.

Мы согласились, даже если нам придется топать совсем не к столице, лучше все-таки топать. Холод пронизывал до костей, а разжигать костер, чтобы согреться, мы опасались. Да, в общем-то, и нечем его разжигать.

Так что выбора не было.

Осторожно стали спускаться вниз, только не по прошлому маршруту, а взяли много левее. Близилось утро, Земля перекатилась ближе к горизонту. Вершина холма загораживала ее бледный свет, и мы пробирались, не различая даже собственных ног.

Младшие были чуть ниже. И вдруг они громко завопили: либо сорвались вниз, либо им надоело, упираясь руками и ногами в склон, потихоньку сползать с него, и они по неразумному детскому недопониманию и нетерпеливости решили сбежать с него или скатиться.

Мы с Пахомом поспешили к ним.

Снова крики: один — короткий, другой — долгий протяжный…

— Стойте! Тут яма! — раздался сбоку взволнованный голосок Фомки.

Мы чудом удержались на краю кратера.

— Где Кондратка? — нервно спросил Пахом, и без этого зная ответ на свой вопрос.

Сокрушенно уставились вниз, там только мрачная темнота. Невидно ни зги.

Кричали, звали паренька, но он не откликался.

— Ничего с ним не будет, — дрожащим голосом попытался успокоить нас Пахом. — Ну, расшибся малость. Скоро очухается. А как рассветет, спустимся и вытащим его.

Я подумал, что наверняка смогу со своими способностями спланировать в бездну и отыскать Кондратку, а потом прыгать и лететь вместе с ним, пока не найду людей, которые смогут ему помочь.

Однако мое тело и извилины сковал не только ужас, а что-то еще, какая-то неведомая сила, которая не позволяла мне действовать. Мои товарищи абсолютно не догадывались о моих небывалых возможностях, так что винить себя в бездействии, в том, что даже не пытаюсь спасти паренька, мог только я сам…


Глава 12


От кратера мы, конечно, убрались подальше. На безопасное расстояние. До восхода солнца сидели молча. А когда подобрались к яме и заглянули в нее, то ужаснулись еще больше — на дне кратера зияла бездонная расщелина…

Стараясь не смотреть друг другу в глаза, мы безмолвно пошли по долине, даже особо не таясь.

Слишком много угроз поджидает нас в этом мире. Естественных природных и надуманных человеческих. Куда не беги, как не прячься — от них не скрыться. Какая-нибудь из них рано или поздно непременно тебя настигнет.

Около полудня наткнулись на обоз. Вереница подвод растянулась на всю обозримую часть долины. Какое-то время мы шагали за последней телегой, пока угрюмый возница не натянул вожжи. Он остановил лошадей и взглянул на нас исподлобья, что-то раскладывая в своих мозгах.

— Куда? — спросил он.

— В столицу, — с надеждой крикнул ему Фомка. — А звать тебя как?

— Зови меня Устином, — ответил мужик и предложил: — Подвезу, но не за просто так.

Пахом вынул кожаный мешочек и стал медленно раскрывать его, развязывая узелок на веревочке, стягивающей кошель, и поглядывая на мужичка.

— Потом расплатитесь, — отмахнулся Устин. — В столице подсобите мне кое в чем.

Мы запрыгнули на телегу. Был Устин вроде и не стар, но вид имел совсем неопрятный: голова лохматая, вместо бороды и усов — торчат редкие пучки волос. Весь запылен, лень отряхнуться. Или незачем ему это. Ворот рубахи надорван, края клочьями лохматятся и нитки во все стороны. Видно, без бабы мужик. Или наоборот сбежал от какой-то.

Мне надоело его разглядывать и оценивать, и я поинтересовался:

— А что за обоз у вас такой? Ни охраны, ни груза. Телега ведь пустая.

— Не слыхали, что ли? — обернулся он к нам. — Императору — амба, и самой столице уже недолго осталось. Вот мы и собрались из соседних деревень, думаем разжиться там чем-нибудь.

— Грабить? — всколыхнулся я. — В этом мы тебе не помощники!

И посмотрел на реакцию своих товарищей. Пахом равнодушно покачивал свешенной с телеги ногой, а Фомка дернулся и навострил уши.

— Брошенное добро собирать, — усмехнулся в ус Устин. — Защитного купола над столицей больше нет. Очаг императорский погас. Все оттуда и бегут. А мы вот туда.

— Ну, так империя же некуда не делась? — уточнил я.

— А что ей будет, Селеноградии? — хмыкнул возница. — На царское место охотники всегда найдутся. Только имперский центр теперь в другом месте объявят. В поместье того рода, кто власть получит. А нынешней столице, Селенодолу — по любому кердык. Нешто можно господам без очага выжить?

— А в отдаленных деревнях вы ведь без защиты живете? — забрасывал я вопросами.

— Так то ж мы, — отозвался Устин. — Мы привычные. Когда небо или солнце гневаются — под землю прячемся. Ну а если земля трясется, то тут уже никуда не денешься.

— Так почему деревни у желтых полусфер не строят? — не унимался я. — И ближе к господским усадьбам, чтобы их защитой пользоваться?

— Глупости говоришь, — угрюмо буркнул Устин. — На всех не напасешься ни куполов этих, ни места подле барских домов. Да и многие «желтяки» у черта на куличках. На непригодной земле. — И взмахнул вожжами: — Но-о-о! Пшли, конские морды! Да провалитесь вы в Тейю!

Завечерело. Вереница подвод стала сжиматься. Первые уже остановились на ночлег, остальные подтягивались и лепились рядом по кругу. Устин подогнал телегу вплотную к скале, посмотрел наверх — не посыплется ли? Удовлетворенно крякнул и принялся распрягать лошадей.

— А вот тебе и желтяк, — усмехнулся Устин и подмигнул мне: — Строй деревню.

Я осмотрелся. Действительно, чуть дальше находилась желтая полусфера. Я сразу ее и не заметил. Ну да. Кому тут деревня нужна? Горы, мрачная серая долина — раздолье для ветров, пустошь да стремящаяся проникнуть во все дыры пыль. Ни деревца, ни ручья.

Мужики поочередно заходили в желтую полусферу, выносили оттуда еду и воду, и устраивались на своих телегах. Ехали они вроде бы вместе, но на привале преимущественно держались особнячком.

— Да такой толпой мы все запасы прикончим за раз, — констатировал я.

— Так мы же их сюда и завозим, — отозвался Устин. — А ты думал, господа своими хлебами делятся? Да они сроду такого не ели. А то, что они едят, того мы сроду не пробовали.

Он тоже неторопливо отправился к желтому куполу, вернулся с узелком, разложил на телеге нехитрую снедь, развязав принесенную тряпицу, вынул нож из голенища и принялся нарезать каравай.

— Налетай! — позвал он и, старательно пережевывая пищу, наставлял нас: — Под телегой заночуем. Так надежнее. Сена набросаем. А кто замерзнет, у желтяка большой костер будет. Можно к нему. Но особо там не засиживайтесь. Мало ли что ночью может приключиться. Говорят, и клюегорбы опять объявились.

Мы наелись и напились, и только стали устаиваться под телегой, приготовляя себе лежанки из свежего ароматно пахнущего сена, к нам подошел незнакомец. Проскользнул вдоль скалы легкой тенью. Устин уставился на него подозрительным взглядом.

— Здравы будьте, — бодрым голосом поприветствовал незнакомец. — Позвольте я с вами до утра посижу?

— В желтяк сходи, перекуси и у костра вон погрейся, — предложил ему Устин, хмуря брови.

— Да нет, мне тут лучше, — отозвался тот.

Он опустился на ворох сброшенного с телеги сена и откинулся спиной на колесо. Незнакомец был достаточно молод. Его тело было замотанно в какую-то большую дерюгу, и он каждую минуту кутался в нее, словно озяб, хотя дневное тепло еще не ушло.

— Болеешь? — настороженно уточнил Устин.

— Нет-нет, — быстро откликнулся незнакомец. — Это просто от волнения.

— С чего же ты переволновался?

— Как же?! — воскликнул дерюжный. — Жизнь меняется на глазах! Царя больше нет. Империя теперь без императора.

— Так ты рад этому? — спросил, ухмыльнувшись, Устин. — Чем тебе он мешал, царь-то?

— Да царь не при чем, конечно, — сказал замотанный. — Но гибель его — это знак свыше. Новый порядок скоро установится.

— Ну, я уж к этой жизни приспособился, — угрюмо сказал Устин. — Пусть не в ладу со своим барином, но как-то помаленьку тяну лямку. А если дальше не лучше, а только хуже станет?

— Ну да, аристократы сейчас глотку друг другу рвать будут за власть-то, — встрял Пахом. — И эта песенка надолго затянется. Пока глоток господских не уменьшится, пока они основательно не проредят друг дружку. Тогда и Родовых Очагов почти не останется. И что ж в этом хорошего?

— В том то и дело! — воскликнул незнакомец. — Давно пора избавиться от несправедливых подарков Селены. Грядет другой мир, и в нем не будет «избранных». Есть и другая магия. Да и она посильнее будет, чем от Селены. Скоро она поднимется из глубин, и тогда для всех и каждого будет защита, а не только для господ. И каждый человек станет равноправно владеть той магией. Она общая и ее хватит на всех. Надо только ее пробудить.

— Так ты из этих? — с заметным облегчением хохотнул Устин. — Блаженный? Тех, кто сказки сочиняет про Тейю и новую расчудесную жизнь? Ну ладно, мы спать. А для тебя места под телегой не хватит, не обессудь. Хошь наверх взбирайся, хошь так сиди.

А нам тихо шепнул:

— Он или просто мечтатель, или Селена ему ума не додала. Но для нас неопасен. Не лезьте к нему, он и отстанет сам.

И точно. Как только мы забрались под телегу и наперебой засопели, незнакомец затих. Больше не разглагольствовал, даже не шевелился.

Но его речи о какой-то другой магии не давали мне покоя. В голове настойчиво ерзала мысль: вдруг он что-нибудь знает о светящемся пятне, которое сможет перебросить меня обратно в мой мир? Может, он слышал о нем или где-то его видел? Для меня любая странность или диковинка на этой Луне — не глупость, а шанс вернуться домой. Правда, я с этой магией еще не разобрался, а уже помышляю о той, которая, быть может, всего лишь — больная фантазия этого странного человека.

Я решил дождаться, когда все заснут, чтобы спокойно поговорить с незнакомцем.

И зря.

Неожиданно раздался резвый топот, и в наш лагерь ворвались дикие злобные призраки. Мои товарищи тотчас пробудились, но из-под телеги никто выбираться не спешил. Наверное, каждый из нас мысленно поблагодарил Устина за его продуманность и осторожность.

Во всполохах костра мы увидели, что всадники облачены в полосатые одежды серо-голубого цвета. Только теперь они принялись громко орать и улюлюкать, нагоняя на нас больше страха. Носились, как бешеные, сшибая перепуганных обозников, пиками проверяли содержимое телег, а когда сообразили, что никакого груза нет, поживиться им нечем, принялись вытряхивать из мужиков души. В смысле то, что у них за душой спрятано, то есть за пазухой.

Но что с них взять? Деревенщина. Разбойники быстро в этом убедились. Четверо налетчиков выгребли все запасы провизии из желтого купола и погрузили на лошадей.

— Это АГАТЦЫ! — прошипел мне на ухо Пахом со смешанным чувством восхищения и ужаса. — Видишь, вон прапор их боярский. Ох, и лютые они. Хорошо, что до нас не добрались.

Внезапно возле грабителей возник наш незнакомец, он раскинул руки в стороны и воскликнул:

— Не смейте! Остановитесь!

— А ты еще кто? — разозлился один из агатцев и резко выбросил руку вперед, сверкнув кольцом.

Но ничего не произошло.

Агатец недоуменно взглянул на кольцо, потряс ладонью и снова взметнул руку. Опять сверкнуло кольцо, но незнакомец продолжал спокойно стоять на месте как ни в чем не бывало.

— Ах ты, собака! — завопил агатец, ухватил пику и, сбив незнакомца с ног, принялся яростно наносить удары.

Пока до меня медленно доходило, что сейчас случилось, Пахом опередил мои догадки и удивленно прошептал:

— Смотри! На него магия, что ли, не действует?!

Незнакомца подняли на ноги и сорвали с него дерюгу, в которую он постоянно кутался. Под ней оказалась одежда, напоминающая монашескую рясу, а на шее у него висел точь-в-точь такой же амулет, что был и у меня.

«Мой стащил?! Да как бы он сумел, я ведь не спал?» — спохватился я и торопливо засунул руку в карман.

Здесь он, на месте. Но вынимать его не стал.

Пригляделся: нет, у него амулет точно также щедро обмотан узкой ленточкой, но камень — другой. У меня пористый и тусклый, а тот поблескивает. Или мне это показалось из-за бликов костра.

К тому же мой камень имеет форму овала, а у него амулет вроде с острыми углами и похож на ромб.

Рассвирепевший налетчик набросил на незнакомца аркан, вскочил на коня и пришпорил его. Петля затянулась, парня рывком бросило на землю, и его тело поволочилось за всадником, взметая серую пыль…

— Отсочинялся блаженный, — тихо сказал Устин, выбравшись из-под телеги и глядя вслед уносившимся прочь налетчикам. — Да сбереги нас, Селена! Покамест тут лучше обождать.

— Они ведь, судя по прапору, боярину какому-то служат? Так почему такое вытворяют? — удивился я.

— Так это же агатцы, — ответил Пахом и рассказал мне всё, что о них слышал.

Служат они вдовствующей графине Агате Заарр. Муж ее геройски погиб в битве с кочевниками. И у нее то ли от радости, то ли от горя «кумекалка» повредилась. Причем она не просто сошла с ума, а прямо с него сбежала. Как мужа ее не стало, так их род боярского звания тут же и лишился. Государь, конечно, назначил бы на место ее мужа кого-нибудь другого из их рода, но родственников своих Агата мигом извела, одна осталась.

Правда, этого не смогли доказать. Безумная графиня обставила все так, что не придерешься.

Вот и создала она себе гвардию — агатцев. И с тех пор они носятся где ни попадя с фальшивым боярским прапором.

Император прощал ей чудачества за заслуги мужа перед Отечеством, но все же порой ограничивал, усмирял ее безрассудство. Даже хотел наказать. Правда, она вроде бы принялась натравливать своих гвардейцев на богоотступников. И заявляла об этом на каждом углу. А это дело имперской важности. Тогда ей тем более всё с рук стало сходить.

А теперь кто ее остановит? Никто ей не указ. Вот агатцы и распоясались. Графиня любые вольности им дозволяет. Хотя половина из них — боевые холопы. Собственность они ее.

А дурные они такие и кровожадные еще вот почему. Агата выдает им по два служебных кольца, не всем, конечно, а только тем, кто в служивых числится. А это риск огромный. Запас магии большой и без благородной крови с ним сложно совладать. Вот и взрываются частенько ее гвардейцы-простолюдины.

— А их прапор боярский разглядел? — усмехнулся Пахом. — Видел, что на нем изображено? Задница! Женская. Говорят, графиня Агата очень гордится этой своей частью тела. Шибко она у нее впечатляющая. Ну и недругам тоже намек — станете у меня на пути, и будет вам задница… Полная. Такая же, как на прапоре…

— Неужели Селена и господ разумом обделяет? — насмешливо поинтересовался я.

— Да что ж они не люди, что ли? — рассмеялся Пахом. — Тебя наряди в богатые одежды, и будешь выглядеть как вылитый барин.

— Сам ведь сказал, что кровь у них благородная, — напомнил я.

— Благородная или нет, не знаю, — отмахнулся Пахом. — Просто аристократы с рождения привязаны к магическому источнику. Родись я прямо возле чьего-нибудь Родового Очага, то и у меня наверняка кровь поблагороднее бы стала.

— А этот… который к нам прибился. В дерюге. Его ведь магия не одолела. Такое часто бывает? Выходит, не на всех подряд кольца действуют?

— Я о таком не слыхал, — задумчиво ответил Пахом. — С кольцом точно что-то случилось или просто его заряд иссяк… А даже если он и устоял против магии, хотя быть такого не может, всё равно он — человек, считай, обычный. Легко взяли и поволокли его на веревке. По дороге на кишки размотанные обязательно наткнемся.

Заметив, что эта тема сильно встревожила Пахома, я перестал доставать его вопросами.

Тем временем мужики принялись неспешно собираться в путь.

Вскоре тронулись. Устин по-прежнему тащился в хвосте обоза…


* * *

Сколько мы уже проехали, сложно было понять. Однообразные скалы тянулись нескончаемой стеной. Долина тоже не радовала разнообразием. Разве что цвет пыли иногда менялся с серого на бурый. А может, это было лишь в моем воображении.

Я спрыгнул, чтобы размять ноги, плелся позади, держась за край телеги. Вдруг что-то мягкое и скользкое попало мне под ноги. Я чуть было не упал, но всё же устоял на ногах, крепче ухватившись за подводу. Обернулся и волосы встали дыбом…

Кишки! Того незнакомца… О, Вселенная!

Я мгновенно вскочил на телегу и задрал глаза вверх. Мне совершенно не хотелось наткнуться взглядом на окровавленные фрагменты человеческого тела…

Однако почему окровавленные? Если его протащили так далеко, то кровь должна была бы давно уже стечь?

Брр…

Никаких отделённых от тела частей — ни бескровных, ни окровавленных — я сейчас видеть не хотел. Про Алиску и Аделаиду я в этот момент даже не вспоминал. И про их тела — полностью или местами — тем более.

Пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей, я сконцентрировал свое внимание на созвучии слов. Вселенная и Селена. Вот только мои обращения к Вселенной — ничего незначащая присказка, эмоциональный выплеск. А для жителей Луны Селена — не просто часть их культурного кода, а реальное божество, определившее жизненный уклад этого народа.

Пусть она и не особо к ним внимательна и заботлива, больше похожа на нерадивую мать, даровавшую жизнь ребенку и тут же бросившую его на произвол судьбы.

Но все-таки она, Селена, вероятно, существует. Ведь магия откуда-то появилась.

Правда, и не все верят в Селену. Вот эти богоотступники, например. Хотя нет, они ведь, насколько я понял, не подвергают сомнениям существование Селены, а просто выбрали для себя другое божество — Тейю.

Для них она — нечто запредельное, а для меня, как и для основной части жителей Луны, Тейя — всего лишь мифическая планета, и поминают они о ней только в качестве пустословной присказки, точнее — ругани.

Мои размышления прервал знакомый звук. Я пересилил себя и взглянул на дорогу. К нам быстро приближалась самоходная карета. Я сжался от испуга и толкнул в бок дремлющего Пахома, откинулся назад и ухватил за рубаху Фомку, сидящего рядом с Устином и о чем-то с ним тихо переговаривающегося.

Если это погоня из Рухнувшего Неба, то нам — конец. Бежать некуда, и прятаться уже поздно.

Мы уставились на несущуюся на большой скорости карету и настороженно замерли.

К нашему счастью, она прокатилась мимо. Не выпуская ее из поля своего зрения, я попытался рассмотреть, кто там внутри, когда она поравнялась с нами. Но на окне была задернута штора. Видимо, того или тех, кто в ней ехал, совсем не прельщал вид на безжизненную долину.

Карета унеслась вперед, оставляя за собой клубы серой едкой пыли…


Глава 13


Мрачная серая долина оборвалась, когда обоз миновал последние скалы. Дальше до самого горизонта простиралась приятная глазу равнина с густыми лесами, желто-зелеными полями, раздольными лугами и блестящими озерами.

Мимо нас медленно проползали деревеньки, на колосящихся полях копошились земледельцы, дорога постепенно приобретала все более четкие очертания, пока не стала идеально ровной, словно в бетон утрамбованной многочисленными ногами и колесами — приближалась столица…

Селенодол приветливо встречал гостей издалека — лоснящимися куполами зданий, разноцветными крышами домов, пестрыми флагами и огромными боярскими прапорами, развевающимися на ветру.

Обоз хищно вонзился в окраину столицы.

Было довольно многолюдно вопреки утверждению Устина. Никто отсюда не бежал. Или, наверное, кто хотел, тот уже перебрался в другие края. А тут остались те, кто привык жить здесь и не собирался покидать насиженных мест, либо те, кому просто некуда было уезжать. Да, скорее всего, и те и другие.

Однако и знать не особо торопилась возвращаться в свои поместья под защиту Родовых Очагов. Тут и там сновали самоходные кареты. Но как мне показалось, они двигались не хаотично, а, примерно, в одном направлении.

Подводы сгрудились у постоялого двора.

— Сходите, осмотритесь, — кивнул Устин мне и Пахому. — Примечайте где дома пустые, но чтобы побогаче. Дотемна возвращайтесь. А малец, — указал он на Фомку, — при мне побудет. И вы не сбежите, и мне удобство. Он куда хошь влезет, и ловить его никто не станет.

— А как же имперские войска или полиция, ну или жандармы? — спросил я.

— Императора нет, значит, и их нет. Кто им платить будет? — отозвался сообразительный возница.

Мы с Пахомом переглянулись и согласились.

Лишь только отошли от постоялого двора Пахом с хитрой физиономией предложил:

— Слышал я, место тут одно есть. Интересное очень… По дороге расскажу. Айда туда.

— А как же уговор с Устином? — уточнил я, наморщившись.

— Ты и вправду собрался помогать ему дома чистить? — удивленно хмыкнул Пахом.

— А Фомка как же?

— Сбежит, если надо будет, — уверенно заявил он. — Ты ему кто? До столицы вместе дотопали, теперь у каждого своя жизнь.

— Надо было хоть предупредить его, — засомневался я. — И перед Устином неудобно. Он нас довез всё-таки.

— Фомка — немаленький, догадается, — отмахнулся Пахом. — Вон, считай, через всю империю пробрался — и ничего. А Устин тебя на своем горбу вёз, что ли? — и погодя немного, добавил глухо: — Да и мальцу с мужиком этим лучше будет. А я с Фомкой больше не могу. Он мне Кондратку напоминает…

— Ладно, — сказал я, отгоняя и свои тяжелые воспоминания. Я ведь даже не попытался спасти пацана. Что-то мне помешало. А если бы прыгнул за ним следом, то где бы я сейчас был? Рядом с Кондраткой расплющился бы об Тейю? Наверное, не расплющился, но смог бы выбраться оттуда? Там же расщелина в кратере…

— А что за место? — спросил я, пытаясь взбодриться. — Зрелищная Палата?

— Нет, туда потом, — на лице Пахома появилась кривая похотливая улыбочка. — Сейчас в другое. Называется Жучкин сквер. Девки туда приходят… И если они идут туда добровольно, то, значит, согласны, чтобы их «отжучили». Гуляй себе по скверу и выбирай, какая тебе больше приглянется. И уговаривать не надо.

— Так бы сразу и сказал! Погнали скорее! — воскликнул я, подумав, что сейчас не помешает отвлечься и развеяться.

Пахом точно не знал, где находится этот чудесный сквер. Мы с ним по очереди расспрашивали прохожих.

Благо, что их встречалось нам предостаточно, несмотря на то, что теперь в столице находиться было небезопасно, а тем более на улицах под открытым небом. Того и гляди, метеоритный дождь обрушится или солнце внезапно раскалит поверхность планеты чуть ли не до кипения.

Правда, я еще таких бед и опасностей не видел. Пахом рассказал.

Радовало лишь то, что все эти ужасные природные бедствия были локальными. Причем очень-очень локальными. Да иначе кто бы тогда на этой Луне выжил?

Однако то, что на улицах теперь опасно, и в первую очередь, из-за самих же людей, стало очевидно очень скоро.

Порой из подворотен и глухих дворов доносились крики: то разъяренные, то молящие о пощаде. И иногда оттуда выскакивали типы с огромными злыми глазами, перекошенными лицами и окровавленными руками.

Мы, естественно, старались быстрее проскакивать такие места.

Впрочем, это были не массовые, а лишь единичные случаи. Всего-то и было пару-тройку раз.

На центральных улицах беспорядков пока не наблюдалось. Граждане чинно и благопристойно направлялись по своим делам. Даже улыбались друг другу при встрече.

Вот только на наш вопрос про Жучкин сквер, кто-то из них с оскорбленным видом пожимал плечами, кто-то насмешливо крутил пальцем у виска. А кто-то, понимая, что мы неместные, пытался выклянчить у нас весьма солидную плату за информацию. Но со своими кожаными мешочками расставаться мы не спешили даже из-за столь животрепещущего интереса.

Когда все-таки нашелся сведущий и отзывчивый человек, то оказалось, что мы уже совсем близко к своей цели.

Запыхавшиеся от бега, с бешено колотящимися сердцами, в предвкушении скоротечных, но самых желанных мужских наслаждений, буквально влетели в сквер.

Чуть переведя дух, с деланно равнодушными физиономиями мы степенно двинулись вглубь.

Но недоумение, растерянность, а вслед за ними и раздражение наполняли нас с каждым шагом.

На скамейках повсеместно скучали только парни, и ни одной девицы вокруг.

Сквер был не очень большой, и мы быстро в этом убедились, исходив его взад и вперед, вдоль и попрек. Даже приостанавливались у густых зарослей кустов и прислушивались: может быть, всех девиц, какие были, уже расхватали? Но кусты безмолвствовали. Ни намека, ни обнадеживающих звуков и писков.

Огорченные, мы опустились на скамейку рядом с угрюмым пареньком.

— Девок вообще нет? — поинтересовался у него Пахом.

— Нету, — отозвался тот и вздохнул так, будто у него только что хулиганы отняли карманные деньги. — Вот тебе и Жучкин рай, кого хочешь выбирай… Только толпа страждущих «жучил» и ни одной даже самой плохенькой и страшненькой «жучки».

Мы переглянулись с Пахомом и молча поняли друг друга.

Зачем нам торчать здесь и попусту тратить время? Если и, правда, девки приходят в этот сквер, то уж точно не сегодня. Хотя вдруг позже?

Но вот так тупо сидеть и выжидать — никому из нас не хотелось. Мы одновременно встали и пошли прочь из сквера.

— Завтра заглянем? Просто краем глаза. Вдруг чего… — предложил он.

Я одобрительно кивнул.


* * *

Пахом совершенно не ориентировался в столице. Бывал-то здесь всего один раз. Мы снова обратились за помощью к прохожим.

Нам попадалось очень много симпатичных девушек, но они явно не придерживались свободных правил Жучкиного сквера, по крайней мере, сейчас. Даже не разговаривали с нами, награждая лишь надменными взглядами. Да понятно. За версту же видать, что мы нездешние. Не из столицы.

Оставалось только разглядывать их с головы до ног…

Ну не буквально.

На голову с туфельками я и у Алиски до оскомины насмотрелся.

На всю жизнь хватит.

Отчего-то теперь прохожие стали более адекватными. Лишь заслышав про Зрелищную Палату, тут же охотно поясняли нам, как удобнее туда пройти. Будто бы о Жучкином сквере никто из них слыхом не слыхивал.

Лицемеры столичные!

Все-таки мы то и дело запутывались и плутали по незнакомым улицам, приходилось часто уточнять интересующий нас маршрут.

Наконец-то, с горем пополам мы добрались.

С первого взгляда, как я и предполагал, Зрелищная Палата была похожа на земной музей. Аккуратное здание с привлекательным фасадом, у входа — колонны с какой-то лепниной, внутри — смотритель в вестибюле и череда выставочных залов с экспонатами.

Однако, по моему глубочайшему убеждению, нормальным экспонатом можно было назвать только один из них. Зато какой это был экспонат! О нем рассказывал Пахом. И сейчас мы с животным страхом и человеческим неуемным любопытством таращились на злобную зверюгу, навечно застывшую в музейной тишине и пыли.

Да это был клюегорб. Название уже говорило само за себя. Чучело, конечно. Трехметровая жуткая тварь с громадным изогнутым шнобелем, а внутри — зубы в три ряда, и, понятное дело, с огромным горбом, покрытым густым черным мехом. У него не было ни крыльев, ни лап. Лишь ноги. Длинные кривые ходули с мощными когтистыми ступнями.

Ужасное зрелище…

А после того, как я припомнил, что находился совсем неподалеку от таких же точно злобных существ, мне стало дурно. Ведь они вполне могли…

Тошнотворный ком подкатил к горлу. Дыхание участилось. Мне не чем стало дышать, и я выскочил на свежий воздух.

«Прямо как девица красная! — увещевал я себя. — Ну, могли… Так не смогли же…»

Ладно, страх перед людьми, нападающими и готовыми тебя убить. Все-таки сознание легко воспринимает подобную ситуацию и включает защитные механизмы, догадываясь, чего можно ожидать.

Но если встретиться с таким невероятным чудищем…

Да мое сознание от ужаса моментально отключится и провалится вместе с душой в пятки.

Хорошо, что я тогда и не представлял даже — какие они, эти твари, и не додумался взглянуть на них хоть одним глазком.

Плохо, что я сейчас рассмотрел клюегорба.

Ночи три подряд не смогу заснуть.

А по сути — то, что я увидел, мне абсолютно ничем не поможет при реальном столкновении с такой зверюгой. Правда, я же совсем другим стал в этом мире. А это уже сулит какой-никакой шанс. Конечно, я поскачу сломя голову, подолгу зависая в воздухе, но когда-то мне по любому придется опуститься на землю, а если окажется, что они бегают быстрее, чем я летаю?..

Крайне опасные твари. Даже молодого барона, владеющего мощной родовой магией, сумели порвать. Правда, служивые кричали, что будто бы там клюегорбов целая сотня была. Такую кучу, видно, сложно даже магией одолеть. Или аристократишка сам сплоховал, растерялся или в штаны наложил и не то заклинание применил. Если вообще применил…

Кстати, начинаю постепенно забывать о своих способностях. А вдруг если их долго не использовать, то они исчезнут?

Глупость. Это ведь гравитация. Да и так еле-еле приловчился справляться с ней. И надо сказать, выходит у меня уже довольно неплохо.

И в этом отношении я поступаю правильно.

Ведь логика и жизненный опыт подсказывают, что если скрывать свои умения и возможности, то становится куда проще жить. Окружающие меньше требуют и меньше от тебя ждут.

Проветрившись, я решил вернуться обратно. Смотритель мне не препятствовал, и я пошел разыскивать Пахома. Наткнулся на него чуть ли не сразу. В этом зале, как, впрочем, и в других все экспонаты были «на одно лицо» — в витринах под стеклом красовались маленькие кусочки метеоритов с подробным описанием: где и когда они «прилунились».

Пахом наклонился и сосредоточенно уставился на подобное описание, лежащее возле небольшого камешка, с виду такого же, как и все остальные. Я потихоньку подошел и, заглянув через его плечо, прочел: «Крупица метеорита, коим был убит император».

Какие-то ушлые вандалы уже успели влезть под стекло и подчеркнуть несколькими жирными линиями слово «убит».

Пахом заметил мое присутствие, но не двинулся с места, а только тихо сказал:

— Кто-то уверен, что это была не случайность.

— Ерунда, — я попытался его успокоить и отвлечь. — Просто нашлись умники и указали на двусмысленность формулировки. Разве можно с помощью магии управлять метеоритами?

— Нет.

— Значит, надо было написать, что погиб в результате падения… этой самой небесной глыбы. Пойдем отсюда. Всё интересное мы уже увидели.

Мы вышли из Зрелищной Палаты, но только теперь поняли, что совсем не представляем, чем нам заняться дальше. Какое-то время бесцельно брели по улицам столицы, пока не наткнулись на гомонящее скопление людей.

Протискиваться через толпу разумно не стали, выбрали место неподалеку и повыше — на ступенях соседнего здания, откуда видно было, что творится в центре людской массы.

Там стояли четверо мужчин среднего возраста в таких же монашеских рясах, что и прибившийся к нам на привале незнакомец. Но эти не таились. Они активно жестикулировали и о чем-то, судя по их выражениям лиц, эмоционально говорили. И у них на шеях висели такие же амулеты-ромбики, как и у того… растерявшего свои кишки на дороге…

Когда толпа чуть стихла, до нас стали доноситься обрывки их речей:

— Хотите получить личную защиту от всех невзгод и ненастий?.. Хотите, чтобы магия перестала быть привилегией аристократов? Желаете слиться с ней воедино так, как сейчас это доступно лишь знатным семьям?.. Примите Тейю как свою единственную богиню, и будет вам всеобщее благо!.. Пробудится… Поднимется из глубин…

Ропот и гул в толпе нарастал, и уже сложно было разобрать даже отдельные слова.

— Блаженные? — толкнул я в бок Пахома.

— Богоотступники, — процедил он сквозь зубы. — Воспользовались тем, что сейчас нет на них управы, и повылазили из своих нор.

— Я тебя не понимаю, — наморщился я. — То ты «благородных» явно не долюбливаешь, теперь вроде бы как за них.

— Я за магию, — буркнул недовольно Пахом. — Эти только обещают, а где их сила? А аристократами недоволен, потому что никак не могу стать служивым и получить служебное кольцо.

— И… — продолжил я, иронично посмеиваясь. — Как только получишь его, то тут же бросишься девок всех подряд раздевать своим секретным заклинанием…

— Ну и это тоже, — ухмыльнулся Пахом.

— Так пойдем обратно в Жучкин сквер. Глянем, — улыбаясь, предложил я.

Сладострастная физиономия Пахома выразила полное согласие с моим предложением.

Мы двинулись уже в известном направлении, но дорожка туда еще не была нами протоптана, поэтому рыскали глазами в поисках запомнившихся ориентиров.

Вон вычурное здание-фонтан. Издалека видать. Вот памятник — император верхом на коне. Там дальше — огромный боярский прапор развевается. Черный со светлыми полосами.

А вот и…

Тут я встал как вкопанный. Передо мною неторопливо прокатилась самоходная карета, а в ее окошке мелькнула симпатичная мордашка… Кажется, это была она! Княжна Аделаида!

Неожиданно. Хотя, что тут такого? Это столица. Она — аристократка. Приехала небось по магазинам пошлындаться, пока лавочка не закрылась. Вернее, пока не закрылись все здешние лавочки, что обязательно произойдет, когда столица окончательно утратит свой статус и опустеет.

А разномастных лавок да магазинчиков здесь пруд пруди, пока мы с Пахом бродили, то много их видели, но отчего-то так никуда и не зашли, хотя у каждого из нас имеется по мешочку со звонкими монетами.

Да… Не думал, что встречусь с Аделаидой так скоро. И не собирался этого делать в ближайшее время. Потому как еще не с чем мне возвращаться: про амулет я ничего толком не выяснил. Правда, определенное представление о нем у меня уже начало складываться. По крайней мере я полностью убедился в том, что он тесно связан с богоотступниками — адептами Тейи.

Но ноги сами понесли меня.

— Ты ступай к девкам, я приду в сквер чуть попозже, — крикнул я удивленному Пахому и бросился вдогонку за каретой.

«Даже подходить не буду, посмотрю на нее только издали», — убеждал я сам себя, но понимал, что, скорее всего, дело этим не закончится.

Здесь ведь, в столице, можно сказать, нейтральная территория. И наша встреча — случайность. Так что побои или позорный столб за столь скорое возвращение мне не грозят.

«Я же не сам к ней, это она ко мне…» — проскочила мысль, которая меня успокоила и вдобавок развеселила.

Как я не спешил, и как медленно карета ни ехала, все-таки я упустил ее из виду. Остановился на перекрестке, беспокойно озираясь, и, на свое счастье, заметил на соседней улице еще две кареты, которые двигались в одном направлении.

Я, полагаясь на интуицию, устремился за ними. Припустил что было мочи и основательно сел им на хвост.

Вскоре они выкатились на большую площадь перед огромным красивым замком. Судя по всему, это был императорский дворец.

Кареты остановились возле многочисленного скопления таких же самоходных аппаратов, припаркованных в сторонке. Из них выбрались нарядные мужчины и женщины (понятно, что знать) и с важным видом прошествовали к воротам замка. И тут же скрылись за ними.

Я кинулся следом, но у ворот притормозил, опасаясь, что какая-нибудь стража меня не пропустит. Заглянул аккуратно внутрь — но никого, кто мог бы помешать мне войти, там не наблюдалось.

И я с легким сердцем, чуть было не использовав от радости свои способности, поспешил к входной дворцовой лестнице с широченными ступенями…


Глава 14


Тянуло меня к Аделаиде со страшной силой. Даже не знаю почему. Быть может, потому, что она была точной копией Алиски. А может, потому, что я ее видел голой.

Ну, почти.

Или тянуло все-таки лишь потому, что «ПОЧТИ»?

Нужно ведь песни допевать, игры заканчивать, а дела завершать.

Иначе — плохо. Иначе — гештальт.

Проникнув во дворец, я растерялся. Меня окружило восхитительное великолепие интерьера. От статуй, картин и всяких непонятных штуковин, названия которых я даже не слышал, у меня зарябило в глазах. Позолота буквально слепила. Она казалась вездесущей, разве только на мраморном полу ее не было.

Конечно, по моему мнению, всё это предназначено лишь для одной цели — нет, не для услады глаз, а для того, чтобы подчеркнуть величие того, кто всем этим владеет.

В общем, у него получилось. И недурно так.

Я проникся и обомлел.

Чтобы совсем не потеряться в этой эстетической сокровищнице, я опустил глаза в пол и быстро зашагал в ту сторону, откуда доносились едва слышные голоса.

Но не дошел.

Впереди, откуда-то сверху, послышались твердые шаги не одного десятка ног. Я юркнул за какую-то массивную статую и затих.

Мимо меня прошагала большая группа поджарых молодцов, по всей видимости, служивых. Провожая их пристальным взглядом, я понял, что они разделяются и растекаются по дворцу, часть из них отправилась к входу.

Наверное, аристократы спохватились и выставили охрану.

Вовремя же я сюда проскочил.

Осторожно стал пробираться дальше. Опасливо взбежал по ступенькам, преодолев на одном дыхании несколько витков, на цыпочках подкрался к приоткрытым дверям и заглянул.

Там, в просторном коридоре, возле других распахнутых дверей, откуда и доносились голоса, стояли на часах две пары служивых.

Мимо них мне точно никак не прошмыгнуть. Но очень хочется. Может, и Аделаида здесь?

Пока я соображал, как поступить, на мое плечо опустилась чья-то крепкая рука. Я съежился и приготовился использовать свои способности по полной. Хорошо, что не успел.

— Ты тут откуда взялся? — голос Балистара меня остановил.

Еще бы чуть-чуть…

Я обернулся. Любит он подкрадываться, старый хрен.

Хранитель был в своем бесформенном одеянии с наброшенным на голову капюшоном и с неизменным посохом в руках.

— Так ведь поручение ваше выполняю, — сказал ему и добавил язвительно: — Обруверты разыскиваю.

Он привычно вцепился в свою взъерошенную бороду и улыбнулся с хитринкой:

— Пожалуй, с обрувертами ты уже разобрался, коли морда такая ехидная. А насчет амулета вызнал чего?

— Есть очень важная информация, — выпалил я.

— Так выкладывай.

— А где княжна?

— Тут она. Тебе зачем?

— Ну я же… Для нее стараюсь. Жилы рву! Жизнью рискую! Правда! Нас в дороге агатцы чуть не порешили. Хочу посмотреть еще разок, ради кого всё это делаю… Вот гляну на нее… Издали. И обо всем расскажу как на духу.

— Влюбился, что ли? — хохотнул старикан. — Вот тебя разобрало. Даже умудрился к ней в опочивальню влезть… Точно там не напакостил? Она ведь княжна. Тебе до нее как… до Земли.

— Я питаю к ней платонические чувства. Она же моя госпожа… Вернее, может ей стать. Сама пообещала, что на службу к себе возьмет. Но потом. А чтобы преданность и верность к княжне испытывать, надо же… смотреть на нее иногда, чтобы не забыть, как она выглядит.

— Ох, ты и пустомеля, но можешь пригодиться, — наморщил лоб Балистар. — Времена грядут… Ну, пойдем в тронный зал. Со мной можно. Да там ничего серьезного не происходит. Балаган один да и только…

Служивые нас не остановили, но меня буквально изрешетили дотошными взглядами.

В огромном зале на изящных стульях, расставленных полукругом, восседали знатные особы. По очередности кто-то из них вставал, подходил к трону и с напыщенным видом излагал свои мысли.

Балистар подвел меня к нескольким таким же, как он — старым и с посохами. Но мы держались чуть в стороне.

— Где княжна? — спросил его шепотом.

— Так вон же, в парике и пышном платье, — лукаво отозвался хранитель.

Я усердно высматривал знакомое лицо среди множества присутствующих дам. Но это был тяжкий труд. Мы находились на приличном удалении, к тому же в таком платье я ее ни разу еще не лицезрел.

Очень неплохо я ее рассмотрел, когда она была только в халатике, да в той одежке — с наколенниками и налокотниками. Но я даже в своих фантазиях не помышлял облачать ее в какие-то другие одежды. Мне приятно было вспоминать и представлять ее в халатике, ну и без оного…

Этого было вполне достаточно.

— Так они все в париках и пышных платьях, — недовольно буркнул я, когда понял, что мои попытки отыскать Аделаиду безуспешны.

— Ты ведь не торопишься? — хмыкнул Балистар. — Когда всё закончится, тогда и увидишь княжну.

— А что тут происходит? — уточнил я без особого интереса.

Он мне и пояснил тихим голосом. Поскольку императорский род перестал существовать, практически все знатные семейства решили заявить свои права на престол. Вот сейчас мы и являемся очевидцами этого процесса. Но веских доводов ни у кого нет. Все, в общем-то, равны. Некоторые пытаются как аргумент использовать свой боярский чин. Но государя нет, теперь всяк сам себе служит и сам себе боярин.

Правда, есть одна странная особенность, не позволившая некоторым аристократическим семьям вступить в борьбу за престолонаследование.

И дело не в титулах, и не в магии. Она у всех идентична, просто каждый Очаг слился с определенным родом и связан только с ним. Селена разожгла совершенно одинаковые источники магии и защиты, однако…

Дело в самих Очагах. Необъяснимо, но факт.

Защитные купола, которые они создают над родовыми поместьями, разнятся. В большинстве своем они примерно одинаковые, но есть такие, которые значительно больше других или меньше. У кого-то размах невелик, у кого-то обширен.

И вот это играет сейчас самую главную и важную роль.

Обладатели малых куполов не могут участвовать в политической гонке, поскольку на их защищенных территориях просто невозможно будет возвести новую столицу. Даже очень небольшую.

Да и прямо сейчас не в каждом поместье есть города. И чаще всего это не от подкупольной тесноты, а от лени господ заниматься урбанизацией своих владений. Или, скорее всего, от жадности.

Кстати, род почившего императора занял престол когда-то давным-давно в первую очередь, из-за того, что купол их Родового Очага был самым просторным и обширным из всех, а не из-за каких-то там особых заслуг.

— А царя и его семью метеоритом накрыло? — спросил я, хотя уже узнал об этом в Зрелищной Палате. — А как же магия? Они не могли защититься?

— Небесный камень был огромен, от такого с одними фамильными драгоценностями уберечься невозможно. Купол Родового Очага выстоял бы, но они были от него далеко… Покинули столицу по надобности…

— А Аделаида… в смысле княжна… то есть семья ее тоже претендует на престол? — уточнил я.

— А чем они хуже других? — похоже, хранитель оскорбился таким вопросом. — По многим качествам они превосходят другие семьи. Почему бы им не стать новой императорской династией? Отец Адели, князь Эдуард — уважаемый и добропорядочный аристократ.

Тут возле трона появилась какая-то необычная дамочка и приковала к себе внимание всех присутствующих. Если раньше они, позевывая и переговариваясь между собой, изредка поглядывали на восторженных ораторов, то теперь напряглись и затихли, уставившись на нее.

Выглядела она весьма странно среди этого скопления париков и дорогих нарядов. Ее лицо показалось мне кукольным, каким-то неестественным. Но приглядевшись, я понял, что на него нанесен густой слой косметики.

На ней была легкая короткая туника цвета ясного неба, а открытые участки тела сплошь покрывали татуировки. Со своего места мне не удавалось их рассмотреть, кажется, это были силуэты обнаженных женских фигур, объятых причудливыми орнаментами.

Или это мое неугомонное либидо видело то, что хотело увидеть…

— А это еще кто? — тихо спросил я у Балистара.

— Светлая Дева. Одна из верховных жриц из главного храма Селены. Не мешай слушать, — отмахнулся он и уставился на нее во все глаза.

Сексапильная кукла в очаровательной тунике заявила о том, что вскрылись ужасные обстоятельства. Работников обсерватории, которые выдали императору ложный прогноз о падениях метеоритов, убили всех до единого. И это уже говорит, о том, что гибель царя и его семьи — не случайность. Магией кровопийцы не воспользовались, чтобы не оставить фамильного следа. Наблюдателей за космосом вырезали как скот. Так что предположение о нападении клюегорбов исключается. Очевидно, что кто-то желал замести следы, оборвать ниточки, которые могли бы вывести на причастных к смертоубийству царя.

Пусть покушение на императора и было косвенным, но учитывая улики, оно все же имело место быть. И пока виновные не будут найдены и наказаны, верховные жрицы не могут подтвердить право какого-либо рода на имперский престол. А символы власти — скипетр и держава — пока останутся на хранении в главном храме в Зубчатых горах до окончательного решения вопроса о престолонаследовании.

— Выходит, они самые главные в империи? — присвистнул я.

— Получается, так, — отозвался хранитель с задумчивым видом. — Но они вне политики. Служат Селене, у них с ней прямой контакт. Конечно, если такое возможно. Жесткие, неподкупные и обитают в глухих горах… Ну я так и думал, что сегодня всё этим обернется.

Среди аристократов прокатился недовольный ропот: как же империя без царя-то? Но быстро стих. Видимо, вердикт Светлых Дев Селены был неукоснительным законом для всех, и никто не решался официально его оспорить.

С кислыми физиономиями, отбросив манерность, аристократы стали покидать тронный зал.


* * *

Я напрягся, сейчас увижу Аделаиду.

И вот она…

В окружении своего семейства. Да сколько же их в роду Даарр?! Но они быстро выпали из поля моего зрения. Для меня было невероятным открытием увидеть Адель в пышном светло-зеленом платье.

Конечно, я залюбовался…

Однако поскольку я увидел ее чуть ли не сразу наполовину голой, мне трудно было ее воспринимать в одежде. Тем более в такой — чересчур нарядной. Она сейчас стала для меня абсолютно неузнаваемой. Еще и эта мушка на щеке. У нее ничего подобного не было. Родинка под левой грудью — да. Ее я отлично зафиксировал в памяти.

Ну как сопутствующее…

Хотя мне как-то друг Вовка утверждал, что если привык видеть девицу в одежде, даже если она каждый день меняет наряды, у тебя отпечатывается в мозгу ее определенный образ. А потом случайно (ну уж конечно, случайно) заглянешь в женскую раздевалку и увидишь эту девицу… без ничего. То для тебя она превращается в незнакомку — укоренившийся образ непросто изменить. Эти два образа — привычный и новый — совершенно несопоставимы. Ну, первое время уж точно. И ты не узнаешь эту девицу. Понятное дело, глаз оторвать не в состоянии, но и признать в ней ту, к которой привык, — не выходит.

Я ему не поверил, но теперь убедился сам.

И вот она, Аделаида.

Совершенно другая.

Правда, всё то же симпатичное личико, но чертов парик скрывает ее чудесные волосы. Даже такая… в этом странном платье она — красавица. Этого у нее не отнять, да и невозможно испортить ее красоту любым нарядом.

Да еще и фасон платья такой, что… Грудь наполовину напоказ… Прекрасная мода, конечно.

Хорошо, что у умных и красивых девушек тоже бывают восхитительные сиськи…

Чаще всего ведь как. Мордашка смазливая, таблицу умножения знает — от и до, и даже задом наперед, никуда не подглядывая. А грудь у нее — впалая…

А Аделаида вон какая! Всё при ней!

Да уж. Мне с такой точно не светит…

Княжна наткнулась на меня взглядом и изменилась в лице. Я растерялся. Может, мне не стоило сюда приходить? Рано еще для встречи с ней?

Адель, повернувшись к своему семейству, что-то сказала им тихо и устремилась ко мне. Не останавливаясь, княжна кивком указала мне следовать за ней. В коридоре она, не оборачиваясь, проплыла до самого его конца и вышла на балкон.

Я, слегка нервничая, поспешил следом.

— Аделаида… Э-э-э… Эдуардовна… То бишь ваше сиятельство! Я помню, что велели не появляться вам на глаза, но так уж вышло… — промямлил я, решив, что она рассердилась, и ожидал ее гневных нападок.

— Со мной иногда происходит странное, — неожиданно сказала девушка, обратив ко мне взволнованное лицо. — Меня одолевают какие-то видения. Они приходят как сны и даже как воспоминания. Но все они не из моей жизни. И ты в них появляешься постоянно. Что это означает?

— Может, у тебя… вас… неблагоприятный период… по гороскопу? Не переживайте, скоро пройдет, — ляпнул я.

Дурак я, что ли, рассказывать ей про Алиску, про мой мир и как я сюда попал?

Возможно, и есть между всем этим какая-то связь, а может, и нет.

А если выложу ей всё на чистоту, то точно одним позорным столбом не отделаюсь. Пусть в ней сейчас и появилось что-то такое… неуловимо нежное и милое, но насколько она может быть суровой, вполне могу представить.

Видимо, княжна полностью погрузилась в себя и отошла к краю балкона, неосознанно стремясь к уединению, или также неосознанно старалась держаться от меня подальше, поскольку я имел прямое отношение к ее беспокойным видениям…

Внезапно у ворот прогремел взрыв.

Служивые, которые дежурили там, попадали замертво. На дворцовую территорию вбежали четверо. Я оторопело уставился на них. Балкон находился практически напротив ворот, и отсюда происходящие события были как на ладони.

Монашеские рясы и болтающиеся на шеях амулеты…

Их я видел и прежде.

Блаженные или богоотступники, как бы их не называли, казались мне миролюбивыми проповедниками. Но теперь стало очевидно, что убеждать людей в своей вере одними словами, им явно недостаточно.

Навстречу четверке адептов Тейи бросились двое служивых, выбрасывая вперед руки со сверкающими служебными кольцами. Однако никакого магического воздействия на нападающих я не заметил. Служивые, не раздумывая, кинулись врукопашную.

Один из богоотступников успел размахнуться и швырнуть что-то круглое в сторону дворца.

Снова раздался взрыв…

Для меня время в этот момент будто замедлилось, я видел каждую мельчающую подробность…

Испуганное лицо Аделаиды…

Ее рука тянется к ожерелью…

Оно сверкает, но тут же срывается с шеи и рассыпается на фрагменты…

Княжна смотрит на меня беспомощно…

Обреченно… И проваливается вместе с частью балкона…

Конечно же, я рванул за ней. Подхватил у самой земли и отпрыгнул вместе с Аделаидой на безопасное расстояние. Не выпуская ее из рук, тотчас заскочил за огромную колонну, прислонил княжну к мрамору и прикрыл собой.

Я очень надеялся, что у нее случился краткосрочный обморок, и она не стала свидетельницей моих невероятных «спортивных достижений». Во всяком случае ее глаза были закрыты.

Прижимаясь к ней, я ощутил, как она приятно пахнет… Черт возьми, как она хороша!

И вот княжна ожила:

— Руку убери.

Только теперь я осознал, где находится моя правая верхняя конечность, и почему я стою слегка согнувшись. И тут же почувствовал трепет ее тела… Мягкость и упругость… Я и не помнил, как это сделал. Видимо, при падении я засунул руку между ее ног и ухватил за… За то, что я у нее еще не видел.

Ну, уж как вышло!

За что получилось, за то и схватил. Еще надо было изловчиться с ее-то пышным платьем. Я ведь не специально. Или специально? Наверное, мой мужской мозг сам сработал как надо.

— Пусти, — настойчиво потребовала она.

— Не могу, запястье… предплечье… плечо… всё свело, — соврал я, медленно проговаривая слова, чтобы продлить приятные ощущения. — Перепугался ведь не на шутку.

Адель уперлась в меня руками и попыталась отпихнуть, но мне показалось, что она не очень-то и старается. Все же моя ладонь переместилась, пальцы скользнули под ткань, и я почувствовал нежность кожи… и влажность…

Лицо Аделаиды стало пунцовым, она невольно подалась чуть вперед, а затем нервно прикусила нижнюю губу и толкнула меня сильнее.

С огромным сожалением, мне пришлось отстраниться. На всякий случай я сделал еще пару шагов назад. Княжна — девушка миниатюрная, и сейчас выглядела так мило и беззащитно…

Но я видел, как она дерется.

Мне потребовалось экстренно засунуть руку в карман, чтобы скрыть от аристократки свое возбуждение. Хотя, возможно, Аделаида это почувствовала, если толща скомканного платья не помешала.

Послышались встревоженные крики. Искали княжну…


Глава 15


Аделаида побледнела, скрыть замешательство и смятение ей никак не удавалось. Она, не глядя мне в глаза, произнесла дрожащим голосом:

— Умеешь ты девушку сконфузить и обставить всё, как геройство. Забудем эту возмутительную неловкость.

— Но я ведь тебя… вас, ваше сиятельство, спасал, а остальное — случайно вышло, — попытался оправдаться я.

А сам еле сдерживал свое ликующее сознание. Ох, как прекрасны такие неловкие моменты, и ты несказанно рад, что в нужный момент оказался, на удивление, настолько ловким…

Теперь Адель сумела совладать с собой. Мгновенно напустив на себя холодную аристократическую невозмутимость (вот ведь вышколенность благородных!) и поддернув подол измятого платья (я уж в этом постарался), княжна выскочила из-за колонны и откликнулась:

— Здесь я!

К ней приблизились обеспокоенные родственники. Один из них сжимал в руке обрывки ее фамильного ожерелья.

— Дорогая, ты цела? — с тревогой спросила солидная дама, скорее всего, ее мать. — Мы видели, как ты вышла на балкон, а потом начался весь этот кошмар и балкона не стало…

— Всё в порядке, — сухо ответила Аделаида. — Мне помогли. Вот он, — и указала в мою сторону.

Благородное семейство с интересом уставилось на меня.

— Как у вас получилось? — спросил холеный парень, разодетый как павлин.

— От страха, — буркнул я, смущаясь от столь пристального внимания к моей персоне такого количества людей. — Я даже не знаю как.

— Всенепременно хочу вас отблагодарить за спасение дочери. Получите всё, что только возможно, — заявил мужчина с непроницаемым лицом и уточнил:

— А кто вы, юноша? Будьте любезны, представьтесь.

— Э-э-э… — у меня отнялся язык.

Я лихорадочно соображал, что мне сказать, но мысли вертелись как попало. Единственное, что в этой ситуации было хорошего, это то, что родственники Аделаиды отсутствовали в момент моего появления в поместье и не видели как меня, привязали к позорному столбу. Адель из родовитых тогда одна находилась в усадьбе. Приболела, наверное, или ее на хозяйстве оставили. Это сейчас она разомлела немного, а так-то девка — огонь. Даром что княжна… Еще и из Больших Яиц… Да у нее и самой…

— У него память отшибло, ваше сиятельство, — вступился Балистар, появившийся очень кстати. — Я с ним уже встречался.

— Бедный юноша! Наша семья окажет вам любую помощь и поддержку, — сказал князь с заметным состраданием. — Вы знаете, где находится княжество Даарр? Пожалуйте к нам в любое время.

Я не нашел ничего подходящего, как молча отвесить легкий поклон.

Вроде бы не ошибся.

Благородное и благодарное мне семейство неторопливо направилось к изуродованным дворцовым воротам. Аделаиду поддерживали под руки ее матушка и еще какая-то девица, тоже наряженная в пышное и парчовое. Балистар пошел с ними, а я остался один.

Куда мне теперь? Искать Пахома в Жучкином сквере или разузнать как дела у Фомки?

Знать уже покинула дворец, но у ворот всё еще кружился один бравый вельможа. Он был высок, худощав, на его поясе болталась шпага. Он не мог устоять на месте, словно у него постоянно где-то чесалось, ходил взад-вперед и покрикивал на служивых. Те неспешно мастерили виселицы для пойманных богоотступников, забрасывали веревки на чугунные фонари и вязали петли.

Трое адептов Тейи, перетянутые поясными ремнями, лежали на брусчатке рядом с будущим местом экзекуции. Труп четвертого оттащили за будку охраны — из-за угла торчали его сапоги.

Когда я проходил мимо, аристократ окликнул меня.

— Постой! Я видел, что ты общался с семейством Даарр. Хорошо с ними знаком?

— Ну как сказать… — насторожился я. — Они меня за обрувертами послали.

— О, даже так! — расхохотался бравый. — Значит, можно быть с тобой вполне откровенным. Поведай, что у них в поместье происходит? Как они поживают?

— Ничего вроде. Закрома полны, — ляпнул я.

— Так-так, значит, измором их не взять, — пробормотал он себе под нос и взглянул на меня: — А у них ведь девица на выданье? Буду свататься…

— У нее от женихов отбоя нет, — буркнул я и уныло побрел через проем развороченных ворот.

Вскоре за спиной раздались отчаянные крики:

— Время Селены прошло! Тейя, пробудись и приди!

Но я оборачиваться не стал…


* * *

В какую сторону мне надо идти — сложно было разобраться. Во время гонки за каретами, особо не насмотришься по сторонам, потому я и не запомнил, как добирался до дворца.

Расспрашивать прохожих — в этот раз не хотелось, решил шагать наобум. Но мой «наобум» внезапно оборвался, когда я пересек дворцовую площадь и вышел к перекрестку. Передо мной остановилась самоходная карета. На ее боку были нарисованы два белоснежных яйца в геральдическом орнаменте. Дверца распахнулась, и голос князя Эдуарда милостиво предложил мне:

— Почему бы вам прямо сейчас не поехать с нами? Забирайтесь.

Может и не стоило, но я согласился. Аделаида, да еще и последние события основательно вытолкнули Пахома и Фомку из моей головы. Я о них, конечно, вспоминал, но лишь изредка.

А вот о настоящей Алиске я совсем позабыл.

А вдруг она так же, как и я, скитается по этому миру? Ее ведь на каждом шагу подстерегают опасности, если уже не подстерегли. Но резонно предположить, что она должна по всем законам здешней физики тоже попасть в поместье Даарр. Как и я. И в этом случае Алиска уже бродит где-то по княжеству или прилетит туда рано или поздно. Может, в том светящемся пятне, куда мы с ней провалились, имеются какие-нибудь помехи или сбои во времени.

В общем, я подсознательно и сознательно понял, что мне снова надо попасть в Большие Яйца. Осмотреться там и подождать, сколько позволят.

Внутри, кроме главы семейства, находились Адель, девица, которая уводила ее под руку, и молодой «павлин». Рядом с ним меня и усадили, с краю.

— Наша родня разъехалась по столице на других каретах, — доброжелательно пояснил князь. — Каждому нужно что-то свое. Встретимся с ними в условленном месте. У нас в запасе еще много времени. Быть может, вам тоже нужно удовлетворить какие-нибудь неотложные потребности?

Я отрицательно покачал головой.

А что я мог сказать? Отвезите меня в Жучкин сквер повидаться на прощание с Пахомом? Или на постоялый двор к Фомке, ну к тому мальчишке, который помогает Устину чистить брошенные, а может, и не совсем брошенные дома?

Карета тронулась, мне представили остальных пассажиров: «павлин» оказался родным братом Аделаиды Павлом. И как я понял, не единственным ее братом. А девица — ее двоюродная сестра Лили. Внешностью природа сестрицу не обделила, но все же она немного уступала Аделаиде.

Не знаю, может, черты лица у нее были чуть грубее, или я просто для себя уже принял за идеал лицо Алиски-Адели, и все другие девичьи мордашки — уходили на второй план…

Хотя, не зная Алиску или Адель, я бы считал лицо Лили — идеальным. Ну и всё остальное тоже, правда, многое скрывалось в пышностях ее одежды. Но то, что было открыто, особенно то, что наполовину торчало наружу, благодаря фасону платья — производило на меня весьма приятное впечатление.

Отчасти даже интригующее, поскольку у Аделаиды, пусть и тайно, я заглядывал в самые сокровенные глубины декольте и досконально рассмотрел то, что там надежно спрятано от посторонних глаз, а у Лили — нет.

Лили беспрерывно охала и вздыхала, и без умолку выспрашивала у Адели о том, что та чувствовала во время минувшего кошмара.

Аделаида отвечала кратко и односложно, постоянно дергалась и невольно бросала на меня короткие взгляды. А заметив едва проскользнувшую улыбку на моем лице, уже с трудом сдерживала эмоции, и ее голос то и дело срывался.

Разумеется, находящиеся в карете, списали ее неустойчивое состояние на недавнее потрясение.

Но лишь я знал о ее потрясении каждую подробность. Каждую мельчающую деталь. Я буквально прочувствовал его, это самое потрясение… своими пальцами…

Еще я подумал, что Аделаида все-таки могла увидеть мои скачки и полеты после взрыва. И возможно, это тоже ее сейчас волнует, такие вещи она вряд ли оставит без внимания.

Но, конечно же, девица никому не расскажет о столь чудесном спасении, а о деталях — уж тем паче.


* * *

Остановились на выезде из Селенодола, поджидая остальных. Княжна движением глаз показала мне, что надо выйти и поговорить.

— Только посмей ехать в княжество! — набросилась на меня Аделаида, когда мы удалились от кареты на достаточное расстояние, создавая иллюзию, будто бы просто прогуливаемся, разминая ноги. — Скажи, что вспомнил про незаконченные дела и приедешь потом, когда сможешь.

— Мне ведь награду пообещали за ваше спасение. Кто же от такого отказывается? — состроил я невинную физиономию. — Да еще и от заслуженной награды.

Лицо Адели побагровело, губы затряслись в нервной пляске, и она злобно прошипела:

— Ты уже получил… больше чем нужно.

Смерив ее медленным оценивающим взглядом, я выразительно хмыкнул.

Но подумав, что этого недостаточно, брякнул в довесок:

— Вот еще!

В какое же неистовство пришла княжна! Кто бы только видел!

Ее негодование не имело предела! Аделаида рвала и метала! Она, видимо, сейчас подвергала меня всем мыслимым и немыслимым пыткам и казням: убивала и тотчас воскрешала для того, чтобы убивать меня снова и снова.

Конечно, буря бушевала только у нее внутри. Но всё это отлично читалось в ее глазах и на лице.

Правда, и руками княжна истерично поддергивала.

Подол ее измятого платья заломился, и я примирительно потянулся поправить его, всем своим видом показывая, что после всего того, что между нами было, такое поведение с моей стороны уже вполне допустимо.

Адель хлестко ударила меня по тыльной стороне ладони и прожгла ненавидящим взглядом.

Ничего. Пусть понервничает.

Пусть теперь и она в определенном смысле постоит у «позорного столба»…

Она ведь — ТА, КОТОРУЮ Я СПАС.

И обязана хотя бы мириться с моим присутствием. К тому же князь благодарен мне и весьма расположен, а перечить ему Аделаида вряд ли посмеет.

Одна за другой прибывали остальные кареты.

Княжна гневно проклокотала горлом что-то неразборчивое и отправилась занимать свое место.

Ко мне подошел Балистар:

— Вовремя ты оказался во дворце. Вот только столь чудесное спасение вызывает вопросы…

— Радуйтесь тому, что княжна осталась жива, — угрюмо отозвался я. — На самом деле это она нас и спасла, да забыла от шока. Магией как шандарахнула… Аж ожерелье разлетелось… Только не говорите им. Пусть думают, что я помог. Мне бы не помешало немного отдохнуть после пережитого. Побуду недолго в Больших Яйцах в сытости и безопасности, а потом снова за ваши поручения возьмусь…

— Ну да… Так, наверное, и было… Только ни у кого из нас магия тогда не сработала…

— Так княжна, она же вон какая особенная! — фальшиво хохотнул я.

— Что верно, то верно, — задумчиво отозвался хранитель и спохватился: — Ты говорил, что разузнал что-то о той безделушке, что я тебе отдал. Может, со мной поедешь и расскажешь?

— Не настолько срочная информация. Потерпит. Лучше потом, а то сообщу, а вы меня высадите где-нибудь по дороге за ненадобностью, — я попытался перевести разговор в шутку.

Но как знать, Балистар — тот еще тип. Себе на уме.

Да и наблюдать за страданиями Адели мне доставит больше удовольствия, чем всю дорогу глазеть на всклоченную бороду старикана. Зачем упускать такой момент? Вдруг по приезду домой княжна уже успокоится? Ее переживания утратят свежесть и остынут.

Я поспешил к княжеской карете.

Устроился напротив Аделаиды. Она только и смогла, что пригвоздить меня уничтожающим взглядом.

Лили уже заткнулась, наверное, получила всё, что ей было нужно и прокрутила минувшие события в своей голове, поставив себя на место Адели.

Знала бы она, как всё было в действительности!

Небось крутила бы без остановки на все лады, сгорая от стыда… ну и еще чего-нибудь. Мне-то неизвестно, что там неискушенные девушки испытывают в подобных ситуациях, а об их фантазиях — я даже думать боюсь.

Теперь «павлин» не закрывал рта. Он бурно и настойчиво уверял, что в гибели императора однозначно замешаны богоотступники, это они тщательно продумали и подготовили покушение. Кто же больше них был в этом заинтересован? И свидетельством тому служит наглое нападение блаженных на знатные семейства, съехавшиеся во дворец.

На что князь лаконично замечал: будь бы так, адепты Тейи не стали бы заметать следы, к чему им убивать работников обсерватории? Они бы заявили о своем успехе во всеуслышание и взяли на себя ответственность за содеянное.

Тем самым нагнали бы страху на благородные семьи, показали бы свои агрессивные намерения и готовность любыми способами установить в империи новый порядок.

Тот, кто готовил заговор, понимал, что во всем обвинят именно блаженных, которые открыто выступают против имперских основ — против магии Селены.

Павел же настаивал на своем и полагал, что злоумышленники продуманно скрыли свою причастность, чтобы выманить аристократов из Родовых Очагов и побудить их собраться всех вместе. А это отличная возможность в одночасье положить конец аристократическим династиям. Родовые Очаги потухнут, и власть Селены на Луне закончится.

Довольно долго мы ехали так — под их нескончаемый спор.

Лили скучающе позевывала, изящно прикрываясь ладошкой, а Адель сомкнула глаза и будто окаменела. А куда ей смотреть? На меня? Можно, конечно, в окно, но там уже простиралась та унылая серая равнина, совершенно не радующая глаз.

Меня не устаивало такое состояние Аделаиды.

Где ее испепеляющие взгляды?

Где эмоциональные искры во все стороны?

— Вы, ваше сиятельство, вероятно, планируете готовиться к свадьбе? — вклинился я в возникшую паузу и обратился к князю Эдуарду, состроив физиономию простака.

— К какой свадьбе? — удивленно вскинул брови глава рода, на секунду утратив прежнее спокойствие.

Аделаида махом ожила, вспыхнула и зыркнула на меня так, что аж дрожь пробрала.

— Не гневайтесь, княжна, конечно, это не мое дело, — пряча лукавство, сказал я и сообщил о разговоре с тем щеголем со шпагой, который руководил повешением богоотступников. Естественно, историю я приукрасил и выдал ее совершенно в ином свете, нежели она происходила.

Про то, что тот тип колебался при выборе: взять измором или жениться — скажу позже.

— Со шпагой? Свататься к Адели? — переспросил князь, нахмурившись. — Это граф Таарр. Тщеславный надутый индюк. Этого нам еще не хватало. Шпага для аристократов давно уже превратилась просто в символ. А сей бравый задавака никогда не расстается с ней. Показушное стремление подчеркнуть дань традициям и принадлежность к своему некогда славному роду. Его дед внес весомый вклад в укрепление империи и оборону государства от набегов кочевников. Отец продолжил славные дела, но уже не настолько самоотверженно и добился меньших успехов. А этот… всего лишь повсюду носится со шпагой.

Тут помешкав, князь изрек неожиданное:

— Однако если других предложений не поступит, придется рассмотреть его кандидатуру. Пусть подобная практика по объединению родов в империи и не распространена, но при таком союзе шансы занять имперский престол у нас многократно повысятся. Да и тебе, дочь, пора вступать во взрослую жизнь. Не век же тебе в девицах ходить.

По виду Аделаиды, можно было подумать, что она находится на грани сердечного приступа.

Ее лицо перекосилось, глаза округлились, губы скривило так, что страшно было смотреть.

— Ни за что, папенька, — кое-как выдавила она из себя.

Лили вцепилась в руку двоюродной сестры, наверное, таким действием выражая свою поддержку и девичью солидарность. Обе девушки исподлобья гневно уставились на главу семейства. Он отвернулся к окну.

Воцарилась гробовая тишина…

Я испугался: как бы мне не оказаться крайним в создавшейся ситуации.

Хорошо, что самоходные кареты — это вам не телега с лошадьми. Вскоре, правда, уже наступил вечер, мы въезжали в княжеские владения.

У ворот нас приветствовали стрельцы. Я вспомнил, что в тот раз, когда Балистар выдворял меня отсюда, я не заметил ни ворот, ни стрельцов.

Либо они появились здесь совсем недавно, либо я в тот момент разглядывал внутренности кареты.

Настроение у всех заметно улучшилось, когда впереди показались гордо торчащие Большие Яйца…


Глава 16


Князь предложил мне через час спуститься к ужину и велел подвернувшейся под руку темноволосой служанке проводить меня в гостевые покои. Розовощекая девица с улыбкой до ушей повела меня по долгим, но не крутым и вполне удобным лестничным пролетам в сердцевину одного из куполов.

Пока меня всё устраивало.

Особенно служанка. Она выглядела вполне симпатично, и сейчас всё мое внимание было приковано к ее соблазнительному заду. Девица шагала впереди, широкий сарафан при движении по ступенькам игриво облегал ее округлые формы. Этот процесс весьма взволновал мое мужское естество.

Гостевые покои — ничего себе так хоромы — целых пять смежных комнат плюс удобства. Я медленно их обошел, осматриваясь. Прекрасно, что обстановка тут лишь отчасти напоминала дворцовый интерьер. Конечно, ассортимент почти тот же: картины, всякие непонятные штуковины — но нет кричащего блеска и слепящей позолоты. Ну и не без этого, само собой. Однако здесь преобладали мягкие спокойные тона.

Меня больше интересовали функциональные вещи, а именно мебель. К моему удовольствию, диванов различных форм, всяких кресел и стульев тут было с избытком. Одна комната вызвала мой глубочайший интерес. Нет, не спальня. Она тоже, безусловно, занятная. Но вот эта комната полностью была отдана под библиотеку. А где еще как не здесь я смогу почерпнуть необходимые знания, чтобы поскорее разобраться — в каком мире я очутился.

Но больше я, конечно, оценивающе косился на служанку, не отходящую от меня ни на шаг.

Если сначала я не особо ее разглядел, то теперь-то…

Пышно у нее было не только сзади, но и спереди. И ее очаровательный вид разжигал во мне волнующую тягу к эмпирическим открытиям. На цвете ее глаз я пока не фокусировался. Да и вообще не понимаю важности таких мелочей…

Ладно, у Алиски. Мне у нее смотреть больше не на что было. А у Аделаиды я их разглядел как-то мимоходом…

Служанка не лепетала и не раболепствовала, на мои бытовые вопросы отвечала бойко и с задоринкой.

И я понял, что расставаться с ней мне совсем не хочется.

В какой-то момент я собрался с духом и открыто уставился на нее, всё-таки с моей-то «опытностью» в амурных делах давалось мне подобное чаще всего нелегко.

Она спокойно и миролюбиво выдержала мой зрительный натиск.

— Как зовут? — спросил ее с надеждой. — Я попрошу, чтобы тебя при мне оставили… Ну там подушки взбивать. Я же не знаю, как у вас тут заведено. Можно так?

— Конечно, можно, я рада буду помогать вам, — тут же отозвалась она охотно. — Марфуша я. От стряпни на кухне меня уже воротит.

Я почувствовал, что мне с ней мгновенно стало легко и просто…

Учитывая, что мои отношения с Аделаидой наполнились восхитительными пикантностями, о половине которых она не догадывалась, меня со страшной силой тянуло к княжне. Возможно, и не только поэтому. Но я пока не склонен к самокопанию в таком ключе. И сказать, что мне с аристократкой было «просто и легко» — да ничего подобного!

А теперь и вовсе.

Не с чьих-то слов, а лично убедившись в моей мужской «прыти», она наверняка и на пушечный выстрел к себе больше не подпустит. К тому же я боялся, что сейчас княжна оклемается немного и отомстит мне со всем жаром оскорбленного девичьего сердца с помощью магии.

А что ей? Придумает какую-нибудь гадость. Со стороны вроде будет незаметно, а я медленно изведусь в муках…

А Марфуша — вот она — простая и открытая, без всяких чопорных аристократических замашек. Разговаривать с ней — приятно, находиться рядом — тоже. И меня к ней, само собой, потянуло. Конечно, не только из-за комфортного общения — мужское ведь никуда не деть.

Эта легкость меня даже расслабила.

Если сама согласна стать моей помощницей, то зачем откладывать в долгий ящик? Нужно поскорее и ВСЕСТОРОННЕ воспользоваться ее помощью!

Но, разумеется, не прямо сразу же просить ее исполнить абсолютно все мои желания и прихоти.

Сославшись на свое беспамятство (на всякий случай), обстоятельно вызнал у Марфуши нет ли каких-либо важных моментов, связанных с проведением семейных ужинов, о которых я должен знать, чтобы не попасть впросак.

Отчебучить что-то не то — я смогу в любой момент, но ужину я придавал почему-то особое значение. Наверное, потому, что понимал — мне необходимо с первых же минут произвести самое благоприятное впечатление. Конечно, я спас Аделаиду, и мне многое будут прощать. Поначалу.

Ну да, и они знают, что у меня плохо с памятью.

Но отчего-то мне претило сразу же сесть в лужу при первом полноценном знакомстве со всем благороднейшим семейством.

Наверное, чтобы не выперли меня из поместья раньше времени. Отблагодарят за Адель — и пинком под зад.

Но, видимо, Марфуша не знала о подобных заморочках и была далека от всего этого. Заверила меня, что у господ всё по-свойски, по-людски.

Я сказал ей, чтобы перестала мне «выкать», я для нее никакой не барин.

— Но вы все-таки гость, — ответила служанка добродушно.

Поскольку у меня не было с собой багажа, она отправилась похлопотать о чистой одежде. И провожая взглядом Марфушино тело, пышущее красотой и здоровьем, я еще раз убедился в том, как желанна и неоценима ее помощь.

С блаженством погрузился в ванну, которую Марфуша успела как-то быстро и незаметно приготовить. Я буквально чувствовал, как от меня слой за слоем отваливаются дорожные пыль и грязь.

Вот отскочила столичная, а вот подошел черед и достоличной…

Из какого-то выпуклого флакона брызнул на себя пару раз пахучей жидкостью. Обмотавшись полотенцем, выглянул за дверь. Марфуша успела подсуетиться — напротив, на двух стульях, аккуратно сложенная новая одежда, причем на выбор.

Я отбросил «павлиньи» наряды, наверняка дарованные Павлом, и облачился в то, что было поскромнее. И кстати, оно-то и пришлось мне впору. Павел ростом будет повыше.

Когда я был полностью готов, как по сигналу колокольчика, появилась Марфуша. Может, подглядывала? Да и пусть. Надеюсь, скоро у нее тоже чего-нибудь «высмотрю».

Девушка, улыбчиво таращась на меня, повела в обеденный зал. То ли моя новая одежда ее веселила, то ли точно «наподглядывала».

Мне не до этого пока. Весь как на иголках.

Сейчас будет решаться вопрос о длительности моего пребывания в столь замечательном доме.


* * *

Черт возьми! Они уже собрались. Только меня ждут. Начало — не в мою пользу. Хорошо, что хоть без париков. Точно «по-свойски».

Я растерянно остановился у стола и отвесил легкий поклон.

— Ну что вы! — воскликнул князь. — У нас в семейном кругу — без церемоний. Присаживайтесь.

«Меня прямо вот сразу в семью приняли, что ли?» — хохмил я мысленно, чтобы отвлечься и унять дрожь в пальцах. Да и в коленях тоже. Сел на свободное место. Оказалось, напротив Аделаиды.

Она, поморщив нос, отвела глаза.

Справа — Павел, слева — не знаю кто. Но теперь я понял, в чью одежду влез. В его однозначно. Спокойный, тихий, моей комплекции.

А нет. За столом не только семья. Вон торчит всклоченная борода Балистара. А он ведь точно не член семьи.

Князь быстро представил мне всех, кого я еще не видел или видел мельком, но не был с ними знаком.

Я запомнил только, что тот, кто слева — второй брат Аделаиды — Александр.

Да как я их запомню? Десятка два родственников, а то и больше. Пялиться на них и пересчитывать — как-то неудобно.

Я зачем-то по-приятельски подмигнул Лили. Да ясно, что от волнения. Она сидела подле Адели. Лили уставилась на меня с недоумением.

Чему, спрашивается, удивляться-то?

Мы ведь с ней в одной карете столько времени находились, вполне можно считать, что стали хорошими знакомыми.

Очевидно, она так не считала.

Да как их, этих девиц, понять?

Молча приступили к трапезе. Нет ни столовых ритуалов, ни восхвалений Селены. Мне стало полегче.

Хотя они уже могли проделать всё такое, что у них тут принято, пока меня дожидались.

Едва насытив желудки, семейство завело беседу. Я тупо продолжал ковырять вилкой в тарелке. Пару кусочков проглотил, больше не лезло.

Может, княжна наколдовала уже чего-то?

Я осторожно поднял на нее глаза. Она о чем-то тихо щебетала с Лили и вела себя так, будто бы меня и не существовало.

Началось то, чего я больше всего опасался. Полезли ко мне с вопросами. Могли бы и сами догадаться, что я из разряда тех гостей, кто не требует к себе пристального внимания, и сказать честно, вообще избегает его.

— Не сочтите за бестактность, Алексей, скажите, помните ли хоть что-то о своих родных или из каких мест вы родом? — поинтересовался глава семейства.

Я насупился и отрицательно покачал головой.

— Возможно ли такому случиться, что вы из благородной семьи? — неожиданно прицепился ко мне Павел, показалось, что даже с ехидной улыбочкой.

У него явно проблемы с инстинктом самосохранения, или он у него вообще отсутствует. Сидит рядом, а у меня в руках вилка. Вон еще и ножик на столе. Подумал бы прежде, чем задавать такие наглые вопросы в лоб. Даже князь на него зыркнул сурово.

— Полагаю, что да. Просто не помню ничего, — уверенно ответил я, выдержав многозначительную паузу.

— Да какой он благородный?! — взорвалась Аделаида, наверное, в этот момент фитиль догорел до самого ее… пороха. — Мы практически всех знаем! А будь он аристократом, его семья давно бы уже розыск объявила, но никаких заявлений на этот счет мы не слышали. — И деланно хохотнула: — Разве что он с обратной стороны Луны?

Семейство внимательно уставилось на меня…

Так! Надо вспоминать живее! Пахом мне что-то рассказывал… Вот! Все Родовые Очаги объединились в империю. А за ее пределами что? Земли кочевников!

Я снова отвесил дурацкий поклон и громко сказал:

— Вряд ли я мог быть раньше кочевником… А если и так, то считайте, что я захватил ваше княжество.

Повисла звенящая тишина…

Лишь через несколько секунд все рассмеялись, но как-то не очень естественно.

— Зачем же ты так на своего спасителя набрасываешься? — спросил у сестры Александр, нахмурившись.

Мне не только его одежда нравится, вроде он и сам — ничего.

Князь произнес очередную неожиданность, которая ввергла большинство присутствующих в кратковременный шок:

— Я спросил об этом потому, что в качестве благодарности хочу предложить вам титул, Алексей. Я как глава рода могу это сделать. К тому же у нас намечается Ритуал Пожалования.

Аделаида недовольно фыркнула, вскочила, смахнув столовые приборы, — те с дребезжащим звоном рассыпались — и убежала. Лили, приподняв юбку, помчалась следом.

Я испугался, что такое поведение княжны и ее нападки в мой адрес вызовут подозрения.

— Это нервное. Сложно переживает произошедшее, — по-отечески обеспокоено сказал князь. Прямо как бальзам на рану! И уже мне: — А вы как справляетесь?

— Благодарю, ваше сиятельство, — опять этот мой идиотский поклон! — Справляюсь.

— Хорошо, — кивнул мне князь. — Обсудим всё завтра. Вы подумайте над моим предложением.

— А если его Очаг не примет? Что же это за аристократ без фамильной магии? — язвительно усмехнулся Павел. — А титул можно и обезьяне пожаловать, так она оттого благороднее не станет.

Любит он, сволочь холеная, нарываться. Клюегорбу его в пасть!

— Помолчи! — прикрикнул на него глава семейства, сорвавшись, судя по лицам, к удивлению многих.

Да уж. А тема явно щепетильная…

Надо вызнать скорее у кого-нибудь подробности…

А! Всклоченная борода!

Я дождался, когда Балистар поднимется из-за стола, и увязался за ним. Догнал его на аллее, видать, он свежим воздухом вышел подышать перед сном. Услышал он мой стремительный топот за спиной, остановился и обернулся.

— Вопрос можно? — спросил я, переводя дух.

Хранитель разгладил усы и склонил голову:

— Понимаю, о чем ты хочешь узнать. Тут дело серьезное. Мой тебе совет — не спеши. Ты ведь с магией не знаком, насколько я вижу. Лучше попросись в служивые, но с привилегиями. Сам придумай, какие тебе по душе. Князь пойдет на уступки. Поучишься потихоньку управлять силой магической. Посмотришь что к чему… А титул от тебя никуда не убежит, если князь так пожелал. Ритуал Пожалования пройти несложно, но что потом? Родовой Очаг может тебя не принять или вообще убить на месте. А коли не примет Очаг, то станешь посмешищем. Здесь-то князь тебя в обиду не даст, но не век же тебе в княжестве сидеть? К тому же, вдруг память к тебе скоро вернется? Тогда и будешь решать, как тебе лучше. Ведь неизвестно, что у тебя было там, в прошлом…

«Мою бы тебе память, старикан!» — мысленно взбрыкнул я.

Хотя хранитель прав. Ну, сделают меня титулованной особой и что с того? У меня после этого где-нибудь прибавится или отрастет? Мое положение здесь вряд ли улучшится, а ухудшиться — вполне может. Семейство заклюет: он ведь чужак! Из грязи в князи?!

Я и так тут свой «славный» путь с позорного столба начал…

Так что верно, титул не убежит.

Однако уточнил:

— А до ритуала понять можно: примет меня Очаг или нет? (Или прибьет к чертям собачьим!)

Балистар покачал головой.

— А как бы мне служанку эту, Марфушу, при себе оставить? — вспомнил я. — Если в служивые пойду, тогда и в другое жилье перебираться придется и заботы женской не видать?

— Уши тебе на что? — усмехнулся хранитель. — Я же говорил о привилегиях. Проси, что хочешь, но шибко не наглей. А то быстро костью поперек горла встанешь.

Поблагодарил старикана и пошел искать, где я тут живу. Марфуша прямо как из-под земли выскочила, лишь только я подошел к усадьбе. Вот ведь молодец! Куда мне без нее?

А вдруг нарочно ко мне приставлена? Следит за каждым шагом? Да пока это и неважно.

Довела до покоев, я дорогу теперь запомнил. Придержал Марфушу и аккуратно поинтересовался:

— А помнишь, тут недавно у позорного столба человек стоял?

— Ну, так вы там и стояли, — снова улыбается радостно, как будто это ей титул посулили.

Или все-таки надо мною посмеивается? Правда, девчушки-хохотушки — не редкость.

— И об этом еще не забыли?

— Не каждый день у нас к столбу привязывают. Надо вспомнить… Да вообще такого не припомню.

— А столб тогда зачем?

— Положено его ставить, вот и поставили.

— Ладно, ступай, спасибо тебе, — сказал я раздосадовано. — Кстати, а Очаг Родовой где?

— Так сразу за обеденным залом.

Она обернулась в дверях:

— А подушки я взбила!

Прыснула в ладошку и исчезла.

Я посмотрел на напольные часы и завалился на мягкий диван. Подремлю немного, дождусь, когда все уснут, и схожу — гляну на это чудо.

Почему-то я решил, что мне лучше встретиться с Очагом с глазу на глаз. Без свидетелей. Мало ли что.

Часы пробили полночь, я аж подскочил. Звон тихий, приятный слуху, но с непривычки да еще на новом месте — недолго и в штаны наложить от каждого непонятного шороха и звука.

Дверь не скрипнула. Хотя по ночам они всегда скрипят, да еще так душераздирающе…

Долго и осторожно пробирался к Очагу, вжимаясь в полутемные углы и прислушиваясь. Никого не встретил. Марфуша если и приставлена бдеть за мной, то давно уже без задних ног дрыхнет.

А вот и он! С виду обычный камин. Здоровый только, во всю стену. Пламя — не пламя. Свечение не особо яркое. Мягкое. Умиротворяющее. Чуть похоже на то, что было в подворотне. Может, в него мне и надо скакнуть и сразу дома окажусь?

От этой мысли я непроизвольно поежился.

А Алиска? Прощай, Алиска…

Вдруг она уже там, на Земле, и полностью проявилась? А я, дурак, тут околачиваюсь.

Но лишь приблизился, еще даже не вплотную — Очаг мгновенно преобразился. Заискрился, потемнел и как полыхнет в мою сторону!

Еле-еле успел отскочить.

Но ногу обожгло, я скривился от боли. Гляжу, одежда цела, а жжение всё усиливается и усиливается. На боку, где карман…

Ох, ты ж, Вселенная!

Там ведь амулет! Выхватил его, а он аж шипит! Я стремглав бросился бежать оттуда. Амулет держу за веревочку в вытянутой руке перед собой, а бросить его почему-то не могу. Выскочил за двор, осмотрелся и как давай прыгать, как умею, да парить в воздухе.

Наверное, туда же доскакал, где мне Балистар амулет этот вручил. Как только перестал камень шипеть и затих, я прикопал его под приметным деревом.

И назад — в усадьбу.

Задолго до нее перешел на обычный шаг. Не стоит себя выдавать. И спешить теперь незачем.

Добрался до дивана и упал без сил.

Меня знобило до самого утра…


Глава 17


Открыл глаза с первыми лучами солнца.

Петухов или не слышал, или нет их тут вовсе.

Пусть на ужине всё прошло, не так, как я бы хотел — не совсем гладко. Да вообще, честно говоря, хреново. Павел с Аделаидой насыпали мне «перца» полную тарелку, зато я предусмотрительно поостерегся и встретился с Очагом тет-а-тет.

А это намного важнее.

Как бы все обернулось, если бы то, что там случилось, произошло на глазах у князя?! Как бы он воспринял? Мало бы мне не показалось уж точно.

Ладно, выгнали бы тотчас, а вдруг у них за такое — «не сносить головы»?

Амулет, зараза, опасный. Да и Очаг не меньше. Даже больше.

Да к черту их титул!

Надо сначала разобраться во всем.

Ночь выдалась тяжкой. Минут пятнадцать набирал в ладони воду и швырял ее себе в лицо, пока сзади не раздался смешливый голосок:

— А чего это подушки не измяты? Плохо я их взбила?

Приятная утренняя картина: Марфуша — розовощекая, аппетитная. Глазки светятся. О! Карие…

— Чай подавать или вниз спуститесь?

— Подавать! Подавать! — встрепенулся я. — На двоих!

Лучше с ней пока побуду. Успеет еще семейство поизмываться надо мною. Не всем из благородных, конечно, я пришелся не по нраву, но большинству — наверняка.

Правда, я надеялся, что они поутихнут, как только я выпрошу себе место служивого.

Марфуша вернулась быстро, притащила большой поднос и ловко опустошила его, расставив приборы на столе.

— Садись со мной, — предложил я.

Она зарделась и тихо запричитала:

— Да разве так можно? Да не нужно. Я не могу…

Ох и кривляка! Вижу же, что две чашки принесла.

Воспользовавшись ситуацией, я властно ухватил ее, жаль, что только за плечи, и усадил в мягкое кресло.

— Чего ты так упираешься? — усмехнулся я. — А ты случаем не рабыня?

— Нет, конечно, — отозвалась она. — В рабство только кочевники угоняют. А у нас можно в кабалу попасть за долги, так отработаешь всё сполна и свободен.

— Ты же не должна ничего? — уточнил я.

— А хоть и должна, тогда что? — лукаво уставилась она на меня.

«Ну что… Понятно что… — и тут пронзило извилины. — А вдруг Алиску кочевники поймали и угнали? Но отправляться за пределы империи мне сейчас как-то не с руки… Да и знать бы наверняка… К чему неоправданный риск?»

Марфуша плеснула из чашки в блюдце и, уморительно раздувая щеки и шумно выдыхая воздух, принялась дуть на горячую жидкость.

Я засмотрелся.

— А как тут служивые поживают?

— Ничего себе поживают. Только мрут иногда. На то они и служивые.

Вот те раз! Из огня да в полымя! Я видел, конечно, во дворце, как те служивые кинулись врукопашную. Но там в противниках у них были хоть и агрессивные, но явно хилые богоотступники.

Агатцев еще встречал, так они только одним своим видом всех распугали. И я ведь тоже таким собираюсь стать. А с кочевниками в основном простые стрельцы сражаются. Так мне говорили.

Да и я ведь себе привилегии выпрошу, выгадаю максимальную безопасность. Если такое, конечно, возможно.

— А ты ко мне приходить будешь, если я вдруг в служивые к князю подамся? — я попытался понять по выражению лица служанки, что она действительно думает по этому поводу.

В смысле нашего общения.

Но ничего у нее не дрогнуло, не заиграло, не опустилось, ни вздернулось.

Громко потянув в себя чай из блюдца, она отозвалась как бы между делом:

— А чего же не приходить? Меня уже к вам назначили. Вы же сами похлопотали.

Да нет. Я, скорее всего, чуть не прохлопал ушами такую чудесную помощницу. Хоть одно облегчение — уже не нужно об этом затевать разговор с князем. Всё решилось благополучно и как-то само собой.

— Вам передали, что ждут через час, а я, дура, расчаевничалась тут и совсем забыла! — подпрыгнула Марфуша, выпучив глаза. — Уж простите!

— Да не переживай, — успокоил ее я.

Переживать придется мне.

Я обнял обворожительное тело служанки жадным… взглядом и потопал туда, где меня «всенепременно» ожидают.

Внизу меня встретил какой-то слащавый в ливрее и провел вглубь здания — в большой зал, где я еще не бывал.

Тут, мне показалось, вполне уютно: камин поменьше Родового Очага, много мягкой мебели, стол с закусками и напитками. Отличное место для отдыха.

Но пригласили меня сюда, к моему большому сожалению, совсем не для этого.

Хорошо, что их всего трое.

Князь сидит в кресле, задумавшись. «Старая госпожа» — княгиня Элеонора, полулежит на софе. Она явно ко мне не очень-то расположена. Да и я к ней не испытываю «сыновьих» чувств. С первого взгляда видно — чопорная грымза. Вся увешана фамильными драгоценностями. То ли свою магическую силу показывает, то ли влюблена по уши в дорогие цацки.

Вроде бы Аделаида не в нее пошла.

Наверное.

У княжны и было всего единственное ожерелье. Больше я ничего на ней не видел. А нет. Еще на лбу у нее что-то блестело, когда она ко мне в темницу приходила.

Княжна тоже здесь. Отсела подальше к окну. О! А сейчас на Аделаиде сверкает, как на новогодней елке. Тоже вся в побрякушках. Может, временно она так принарядилась, чтобы маменьку успокоить?

После случившегося-то.

Тогда ведь ее ожерелье сплоховало. Теперь вон как вооружилась.

Хоть Лили нет. Вероятно, ей не понравилось, как я подмигиваю. Надо потренироваться на досуге. Но досуга для подобных упражнений — пока точно не предвидится.

— Алексей, вы подумали? — деловой человек этот князь, сразу к сути.

— Ваше сиятельство, пожалуй, мне рано думать о титуле, позвольте стать служивым, — протараторил я заготовленную речь. — Обучусь магии. Мне с моим провалом памяти даже невдомек, как ею управлять. Но попрошу вас пойти мне навстречу и предоставить определенные привилегии.

— Как пожелаете, — отозвался князь с едва заметным недоумением.

Понятно, что титулами в империи не разбрасываются, и не найдется дурака, который бы от него отказался.

А вот и нашелся! Здрасьте, это я!

Княгиня тихо ахнула. Без сомнений от радости. Аделаида громко прыснула, скорее специально, показывая мне, что довольна моим добровольным карьерным крахом.

— Привилегии гарантирую. И их будет больше, чем вы назовете, — чуть хмурясь, заявил глава семейства. — Но к вопросу о титуле мы еще вернемся.

А какие поблажки я бы хотел?

Так это просто, ничего запредельного. Чтобы меня меньше дергали и позволяли выбирать: браться за задание или отказываться от него. Ну и по струнке не ходить. Здорово, что про Марфушу упоминать уже не требуется. Аделаида такое точно бы мимо ушей не пропустила. А потом могла бы отыграться на ни в чем неповинной девице или использовала бы ее как тайное оружие против меня… Да может, так уже и есть.

Один черт разберет, что у этих баб в головах творится!

Еще немного поговорив, собственно ни о чем, князь согласился с моей просьбой окончательно:

— Я распоряжусь. Моего участия в этом не требуется. Обряд посвящения в служивые проводит хранитель. Он занимается этой сферой. Все вопросы будете пока решать с ним. А у меня возникли неотложные имперские дела. Нужно срочно ехать в столицу, пока она держится. Кстати, вы стали прямым свидетелем пренеприятного, даже более того, невообразимого события, поэтому могу говорить открыто. Я не о самом нападении, а о том, что в момент его совершения магия ни одного из родов не проявилась. В этом мы с другими представителями благородных семей и постараемся разобраться. А пока с уверенностью можно сказать только то, что беспокоиться нам есть о чем.

Я откланялся. Уже прямо в привычку вошло. Верна все-таки поговорка: с кем поведешься…

Вышел за двери и пошагал к себе неторопливо.

А зря, лучше бы поспешил.

Меня окликнула Аделаида.

— Какая жалость! — жеманно воскликнула она, приближаясь и тряся фамильными драгоценностями. — А я тебе уже прозвище придумала — «сиятельный половинчатый барин». Стал бы аристократом — курам на смех.

А смотрит на меня так, будто я ее и впрямь чести лишил умышленно и насильно. Ну, той, что девичья…

Глазами сверкает ярче своих побрякушек. Того и гляди, сейчас магией влупит.

Вот какой из меня растлитель?! Сама она — та еще курица!

Но в руки себя взял и деликатно промолчал. Однако кланяться ей не стал. Ладно, получу я служебное кольцо и припомню ей. Знаю одно заклинание. То, что Пахом по секрету рассказал… А если оно вдруг фальшивое, то все равно княжна — ТА, КОТОРУЮ Я уже трогал там, где можно только после свадьбы…

У них, у аристократов, так, наверное, принято?

Надо у Марфуши спросить.


* * *

Получается, что теперь старикан, который с удовольствием дубасил меня посохом, станет моим наставником и проводником по здешней жизни.

Но поскольку я в милости у князя, Балистар больше не посмеет своей палкой размахивать.

Хотя, кто его знает.

Он — Хранитель Родового Очага. И за столом благородного семейства есть для него место. Значит, статус у него особый.

Как только князь уехал, я и отправился к хранителю. Если что-то пойдет не так, то могу и насочинять всякого в свою пользу. Старикан ведь не сможет у главы рода тут же выяснить: так это или нет.

Скажу, у меня вот такая договоренность с князем была и всё тут!

А может, Балистар мне нарочно такой совет дал, чтобы я в его руки сам и отдался?

Что-то тревожно мне стало от таких мыслей.

И союзников себе еще не завел. Да… Дело совсем плохо. Надо было проситься ехать с князем…

Оказалось, сам на себя понапрасну страху нагнал.

Встретил меня старец учтиво. Наверное, он и сам боялся, что я князю донесу, как они с княжной надо мною издевались, когда я впервые здесь появился. У меня бы репутация сразу еще выше подскочила. Аделаида меня — к позорному столбу, а после всех унижений и пыток, я всё равно бросился ее спасать. А мог бы стоять и радостно потирать руки, глазея на погибель ее.

Правда, тут тоже не всё так просто. Есть у нас с Балистаром секрет один на двоих. О том, где он меня застукал. Всплывет это, тогда и мне несдобровать.

Выходит, повязаны мы с хранителем одной ниточкой. И никому из нас неинтересно ее обрывать.

Повел он меня к Родовому Очагу. Я напрягся, аж ноги сводить стало.

Насилу дотелепал…

Обошлось.

Очаг на меня никак не отреагировал. Я даже, набравшись храбрости, близко к нему подобрался.

— Вот это и есть Родовой Очаг, источник магии семьи Даарр, — сказал Балистар с очевидной торжественностью. — Он защищает поместье от природных угроз и подавляет на всей подкупольной территории княжества действие чужой магии из любого другого Очага. Ты уже знаешь, что его не потушить и не уничтожить. Он погаснет лишь тогда, когда исчезнет весь княжеский род.

— Уже наслышан, — сказал я, успокоившись. В этот раз из «камина» на меня не бросались жуткие всполохи, пытаясь поджарить. — А кольцо служебное где получить?

— Ты погоди, парень, — ухмыльнулся старикан. — С магией шутки плохи. Держи ухо востро. И глядючи — глаза открывай, так, чтобы видеть всё что надо, как оно есть на самом деле, а не просто как кажется. Постепенно приучишься к этому. И ежели худое против семейства Даарр замыслишь, то сам от магии и падешь замертво.

Вот это новость так новость!

Я теперь не смогу раздеть Аделаиду секретным заклинанием?! Может, всё же такое действие и не считается худым? Какой ей вред от этого? Ну, осталась бы без одежды на какое-то время. Что в этом плохого? И я бы не прилюдно ее обнажил, а в укромном месте. Ее аристократическая честь нисколько бы при этом не пострадала. А мне ведь надо свое мужское любопытство до конца удовлетворить…

— Да и в мыслях такого не было, — недовольно буркнул я и спросил: — А велико ли княжество?

— В столице ты же бывал, вот такую и здесь можно возвести, но чуток поменьше, — отозвался Балистар. — После обеда старший служивых Прохор расскажет и покажет, как управлять служебной магией. Заклинания поучишь основные. Потом обряд посвящения. И будет у тебя кольцо.

Пообедал я в покоях, Марфуша позаботилась. Но опять кусок в горло не лез. Да и к чему брюхо набивать перед неизвестным? Вдруг Прохор сразу устроит какую-нибудь проверку на физическую выносливость.

Силы у меня-то на десятерых, но лучше ее не показывать. А полный желудок при нагрузках вывернуть может. В академии так бывало не раз.

И привилегиями козырять с самого начала не хочется. Он и так должен знать, что я — любимчик князя.

Нет, ну не прямо любимчик. Но на особом положении числюсь.

Марфуша сидела напротив и глазела на меня, подперев подбородок тонкой ручкой. Ее пышные темные волосы разметали по плечам. Грудь буйно вздымалась, будто настойчиво стремилась вырваться из оков сарафана.

Ну, прямо услада для глаз…

Надо скорее разузнать о местных порядках, чтобы понимать: где и в чём следует соблюдать дистанцию со здешними девицами, а где и в чём ее можно и сократить…

Осмотрюсь еще немного и буду максимально пользоваться своим особым положением, пока оно еще есть.

А что мне терять? Я в другом мире и мне давно пора измениться и самому. Сил, конечно, прибавилось, но, по сути, я по-прежнему оставался тем же Лешкой Мышкиным из резерва РЕЗЕРВА…

Дурак я слабохарактерный!

Марфуша словно почувствовала мой нарастающий «боевой» настрой и легконого сбежала, сославшись на заждавшиеся ее дела.

Ну и ладно, куда она денется…


* * *

На заднем дворе усадьбы меня встретил коренастый мужик в форменной светлой одежде с крапинами, похожими на дождевые капли и водяные разводы. Он окинул меня быстрым взглядом:

— Я Прохор. О тебе уже всё знаю.

Это обнадежило.

Мы немного подождали, пока к нам гуськом не подошли еще шестеро. Они были одеты кто в чём и в глазах их читался восторг.

— В шеренгу, рекруты, — бодро скомандовал Прохор.

Значит, я буду учиться вместе с другими? Никакого индивидуального подхода? Начало настораживает. А где же моя «малина» привилегий?

— Прежде чем применять то или иное заклинание против кого-то, каждый из вас должен испытать его действие на себе, — вразумлял нас старший. — Прочувствовать каково это, чтобы не использовать магию бездумно.

Я стал припоминать, а что из магических трюков я уже видел: управление самоходной каретой, да еще как тот мелкий засранец в Рухнувшем Небе измывался над жеребцом и слугой. Пожалуй, и всё.

Прохор велел нам набрать интервал в три шага, а потом резко стал выбрасывать руку со сверкающим кольцом в направлении каждого из нас.

Рекруты стали дико вскрикивать. Когда очередь дошла до меня, я тоже взвыл от адской боли. Не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Казалось, что в мое тело впились сотни маленьких иголок.

— Заклинание «Ежовые рукавицы», — пояснил Прохор, когда убрал его воздействие на нас. — Убить не убивает, но противника обезвреживает надежно.

Кстати, сразу же боль как рукой сняло. Будто бы и не было никакого магического применения.

Показал старший нам еще одно боевое заклинание — «Культя». При его ударе у противника часть какой-либо конечности, а то и нескольких сразу, срезает начисто, словно острым лезвием.

Прохор уточнил, что у некоторых заклинаний, как например, у этого, есть разные степени воздействия. Можно временно вывести врага из строя, а можно нанести увечья и навсегда.

Есть, конечно, и обратимые процессы. Иногда, не в любом случае — зависит опять же от заклинания, удается избавиться от ран, причиненных с помощью магии.

Прохор пояснил, что у всех родов заклинания схожи, но есть свои отличия и особенности. Однако таких извращенно-садистских крайне мало. В основном все боевые приемы сродни «Молоту» — это как огромной невидимой кувалдой по башке со всего размаха засандалить.

Да уж, я убедился, что магия штука жестокая и куда опаснее, чем я себе представлял. Ну ладно моментально убить. Но вот так — покалечить на всю жизнь…

Секретное заклинание на раздевание показалось мне теперь детской забавой. Обрадовало лишь то, что оно наверняка не подходит под понятие «задумать худое», и у меня будет возможность добраться до сокровенных мест Аделаиды.

Ну, в смысле попялиться…

Да и снова поглазеть на ее сиськи разок-другой, а лучше каждый день, я бы не отказался…


Глава 18


Наше обучение продолжалось уже пятый день. Прохор выдавал нам учебные кольца, в которых магии было — с гулькин нос, чтобы мы невзначай не навредили друг другу по неопытности. И конечно, доверял нам кольца только на время занятий.

Мы заучивали заклинания и отрабатывали их на практике, нещадно сыпля в условного врага скороговорками и подкрепляя их взмахами рук.

Вроде получалось.

Не такая уж и сложная наука. Поучились бы они в Академии Космического Корпуса…

Тут главное кольцо прямо на противника направить, чтобы помех не было, а то сила магического удара ослабеет. И нужно быстрее соперника произнести скороговорку-заклинание.

И всё — ты победитель!

Перед тем как впервые взять в руки магическое кольцо, я, конечно, испытывал трепет, ждал: как магия подействует на меня? Но не ощутил никого ее гнета или какой-нибудь связи с ней. Наверное, потому что ее в учебном кольце — кот наплакал. И как она вырывается из кольца тоже совершенно не чувствовалось, просто сверкнуло — и человек напротив уже корчится в судорогах.

Но что будет, когда мне выдадут настоящее служебное кольцо?

Вторая половина занятий проходила куда тяжелее.

Прохор сделал упор на рукопашный бой. Магия — магией, но когда запас силы служебного кольца иссякнет, то придется и кулаками помахать.

Вот мы и дрались между собой. А куда деваться?

К вечеру я выматывался, кое-как добирался до покоев и падал от усталости. Свою тайную силу я искусно скрывал. Уже наловчился прятать ее далеко в глубины. Пользовался только той физической силой, что была дана мне от природы. А природа, честно говоря, сыграла со мной злую шутку. Посмеялась от души.

Марфуша охала и вздыхала, осторожно промывая ссадины на моем лице и прикладывая холодные компрессы к ушибленным местам.

И находилась она так близко: то прижимаясь ко мне телом, пышущим девичьим жаром, то склоняясь надо мною и открывая моим глазам прекрасные виды на ее великолепную грудь — только руку протяни.

Но, к сожалению, мои натруженные за день руки вечером бессильно повисали плетьми…

Хотя я, наверное, просто еще не решался перейти к близкому контакту со служанкой.

Эх, я всё еще резервист резерва…

И вот на пятый день на нашем учебном полигоне неожиданно появилась Аделаида. Я подумал, что пришла размяться — рекрутов отмутузить в учебных целях, а точнее, злонамеренно отметелить именно меня.

А чего же ей такой шанс упускать? Ведь никто не придерется. Просто тренировка.

Но на ней не было ни налокотников, ни наколенников. Да и тренировалась княжна, насколько я понял, лишь на той специальной площадке с песочком.

Она подозвала Прохора и шепнула ему что-то. Тот вернулся и со странной ухмылочкой велел всем шестерым рекрутам атаковать меня.

Мы переглянулись. Раз велел, значит, надо. Ничего не поделаешь. Мы, конечно, разбивали друг другу физиономии и прежде, но вот так — всей толпой на одного…

Адель замерла в сторонке, явно предвкушая, как мне сейчас перепадет.

Рекруты взяли меня в кольцо и медленно приближались. Я вертелся на месте, как загнанный зверь, и ждал, когда же посыплется град ударов со всех сторон.

И в какой-то момент я случайно споткнулся и растянулся на земле, нападающие бросились ко мне…

Подумал, что сейчас точно запинают сгоряча, чтобы показать себя перед молодой госпожой, и уже хотел дать своей тайной силушке полную волю, но «однокашники» вмиг рухнули на меня сверху, образовав кучу-малу, и затихли.

Адель, сообразив, что бить меня не будут, с легкой досадой ушла.

— Чем же ты не угодил княжне? — спросил Прохор, когда мы поднялись с земли и принялись отряхиваться.

— Тем, что спас ее от верной смерти, наверное, — буркнул я.

Да и хорошо, что никто даже не догадывается, чем же я таким «не угодил» Аделаиде…

Вечером я аккуратно завел разговор с Марфушей.

— Скажи, а что будет, если титулованную особу потрогать?

— Как это потрогать? — недоуменно уставилась служанка.

— Ну, не знаю, прикоснуться к ней случайно, — уточнил я, как можно расплывчато.

— К кому это к ней? — Марфуша вперила в меня пронзительный взгляд и тут же взволнованно всплеснула руками: — Вы княжны касались, что ли?!

— Да, — кивнул я. — Я ведь спасал ее… Руками.

— Так-то могут и руку отсечь, — нахмурившись, сказала служанка. — Но если при спасении… Это уже они, господа, сами решают — рубить или наградить.

— Вот прямо так всё сурово? — усмехнулся я, нервничая.

— Ну да, — подтвердила Марфуша. — Лучше вообще свои руки подальше от них держать. Ну а если по-другому никак, то заведомо надо их согласием заручиться. Чтоб потом не вышло чего…

— И тут со всеми так? В смысле руки подальше держать? — хмыкнул я.

— Отчего же со всеми, — хихикнула, чуть смущаясь, Марфуша. — Это у господ такие правила. Особенно касательно девиц. Если их будут трогать все, кому не вздумается, кто же их после этого замуж возьмет? Такое пятно на девичьей чести, — И добавила странным голосом: — А простолюдинок можно трогать… с их согласия и даже без. Нет, ну если кто-то пожалуется, то охальника обязательно накажут. Но редко кто жалуется. Да вроде и никогда не жалуются…

Как после этих слов я должен был себя повести?

Конечно, решительно!

— А где твоя каморка? — глухо уточнил я. — Где ты спишь?

— Почему каморка? Нормальная у меня комната, — буднично отозвалась девица и подробно рассказала, где находится ее жилье — вдруг она срочно мне понадобится, и я кинусь ее разыскивать.

Я с сожалением осознал, что все мои решительные устремления свелись лишь к этому: я хотел пробраться к ней в комнату, чтобы, нет, не в ее белье покопаться, хотя и этого не исключаю, а в первую очередь выяснить — шпионит ли она за мной? Может, найду там улики.

Уже неоднократно убедился в том, что в этом мире до того, как что-нибудь сделать, нужно всё обстоятельно взвесить и хорошенько обдумать. А если Аделаида заставила Марфушу меня соблазнить, а потом мой поступок афишируют и меня за это на кол посадят?

Запросто!

О том, что я позволил себе с княжной, она никому не посмеет рассказать, а с помощью служанки отомстит мне за всех разом.

Вот какой я догадливый!

Или это просто включилась перестраховка резервиста? Когда что-то само плывет в твои руки, истинный резервист обязательно примется грести по воде так, чтобы это ЧТО-ТО благополучно проплыло мимо.

Ведь мы, резервисты, не привыкли к активным действиям и всегда придумаем кучу отмазок в любой ситуации… Даже располагающей к воплощению ночных фантазий…

Да ладно, не только ночных…

А может, меня остановило нечто другое? И я надеялся, что помешало оно мне лишь в этот раз…


* * *

Утром Прохор объявил, что пусть он и не очень доволен нашими успехами, но придется курс обучения завершить. Князь велел ускоренно увеличивать число служивых, теперь Прохору нужно заниматься со следующими группами рекрутов.

И уже сегодня пройдет обряд посвящения.

Я подошел к нему и поинтересовался, почему других служивых невидно в усадьбе.

— У нас мало действующих магических воинов и все они рассредоточены по княжеству, — пояснил он. — Раньше не было нужды держать большое войско. Но времена изменились. Внутри империи не враждовали, а теперь всё к этому и идет. Со стрельцами — просто, их сейчас каждый день по сотне набирают и свозят в полевой лагерь для подготовки. А кандидатов в служивые отыскать не так легко.

— Ну да, преданность роду надо доказать, — продолжил я его мысль.

— Вот-вот, — кивнул он.

— Мне хранитель говорил, что если обратишься против своих господ, то тотчас сам от магии и подохнешь, — вспомнил я. — Так и чем тогда вызваны опасения?

— Неверный человек может много нехорошего наворотить даже с одним зарядом кольца, — хмуро сказал Прохор. — Был случай давно. Один такой своих же товарищей перебил. Кочевники его подкупили. Поэтому каждый род внимательно относится к выбору тех, кому готов доверить свою магию. Ведь фамильный почерк, магический след остается надолго. И нетрудно вычислить — магия какого Очага использовалась. Натворишь глупостей или гадостей, и этот позор или преступление падут тенью на весь род.

— И как же вы проверяете благонадежность кандидатов? — поинтересовался я и напомнил самодовольно: — Со мной-то всё ясно — я княжну спас.

— По-разному, — уклончиво ответил Прохор.

Я понял, что он не желает продолжать разговор, и отправился в покои. Мои будущие коллеги тоже пошли готовиться к обряду посвящения. Их поселили в домишке неподалеку от усадьбы. С ними я еще успею подружиться, да они и так уже показали, что относятся ко мне лояльно — даже при княжне не стали превращать меня в отбивную.

Всё же мне нужны союзники повесомее.

Князь еще не возвратился из Селенодола, и я не ощущал покоя и безопасности в усадьбе. Чего стоит лишь одна эта выходка Аделаиды!

Она ведь не остановится…

К тому же даже малюсенькой капли «сатисфакции» руками рекрутов она не добилась.

Пока я еще не облачился в форму служивого, которая приклеит ко мне определенный статусный ярлык, решил разыскать Александра — по-моему, самого вменяемого человека в этом семействе. Разумеется, кроме князя Эдуарда.

«Павлин» Павел на роль союзника уж точно не годился.

Тип в ливрее сообщил, что княжич сейчас находится в общей библиотеке, и я поспешил туда.

Александр сидел в кресле и внимательно перелистывал страницы какого-то древнего фолианта, лежащего перед ним на столике.

— Ваше сиятельство, день добрый, — поприветствовал я его. — Вы могли бы мне порекомендовать что-нибудь к прочтению?

Он прервался, поднял голову и посмотрел на меня без особого интереса:

— Здравствуйте. Вся библиотека в вашем распоряжении. Тут много чего стоящего.

Я подошел к ближайшему шкафу провел пальцем по потрескавшимся корешкам и наугад вытащил какую-то толстую книгу.

— У меня еще к вам просьба, ваше сиятельство, — продолжил я попытку наскоком заиметь влиятельные связи. — Если у меня возникнут затруднения, могу ли я к вам обратиться за… советом? Пока князь отсутствует.

— Вы совершили неоценимое деяние для нашей семьи, и отец попросил всячески вам содействовать, — холодно отозвался он. — Обращайтесь, разумеется.

Конечно, Александр создает впечатление вдумчивого человека, пожалуй, честного и стремящегося к справедливости. Но тут и увеличительного стекла не требуется, чтобы рассмотреть его отношение ко мне. Очевидно же, что я для него — не того поля ягода…

Дружба между нами нереальна.

Чертовы высокомерные аристократы!

Я ведь в любой момент могу получить титул и стать одним из них. Хотя наверняка практически всё это семейство будет считать меня попросту выскочкой и своего отношения ко мне и в дальнейшем явно не изменит.

Ну да. А если еще и Очаг меня не примет (а вероятность этого — около ста процентов), то и вообще я попаду в полную задницу…

Причем не в такую привлекательную как у Аделаиды… Или у Марфуши…

Да и у Лили — тоже вроде ничего…

С Родовым Очагом у меня взаимоотношения весьма натянутые, так что лучше пока не рисковать…

В покоях меня дожидались Марфуша и новенькая форменная одежда — та, что светлая с крапинами, похожими на дождевые капли и водяные разводы.

Я повертел форму в руках:

— А почему цвет такой?

— Светлая, как купола-Яйца усадьбы, а капли — так тут когда-то давно Море Дождей было, а теперь княжество на этом месте, — словоохотливо пояснила служанка.

Я вызывающе глянул на нее и принялся медленно снимать одежду, чтобы переоблачиться. Марфуша с любопытством уставилась на меня во все глаза без тени смущения.

Ну и ладно. Сама напрашиваешься. Хоть шпионка ты, хоть нет.

Раздевшись до трусов и майки, — то еще зрелище — я стал аккуратно влезать в униформу. Правда, трусы мне здесь выдали нормальные. Вроде боксеров. Да и на Аделаиде не панталоны до колен были, я же там всё прощупал…

Как выяснилось, спецодежда комбинированная. Внутренняя легкая подстежка — наощупь гибкая и прочная. Наверное, своеобразная кольчуга. Двойной капюшон, куча мелких карманов. Сделал пару взмахов руками и ногами.

Удобно.

Марфуша бросилась поправлять мне воротник, еще зачем-то провела несколько раз ладонью по моей спине и плечам.

Подошел к зеркалу. Ну, вот я почти и стал магическим воином. Дело за малым.

— Вина вечером сможешь принести? Надо бы отметить.

— Конечно, принесу! — весело отозвалась служанка.


* * *

Наступило время обряда посвящения.

Балистар в своем неизменном сером балахоне завел нас, всех семерых, в помещение с Родовым Очагом.

Мы молча выстроились в шеренгу напротив источника. По лицам моих товарищей было заметно, что их сердца ликуют. Я же испытывал обоснованное беспокойство. Пусть когда я приходил сюда с хранителем в прошлый раз, Очаг на меня не обратил внимания. Но от первой нашей встречи с источником — у меня до сих пор пятки горят.

Балистар торжественно надел каждому на указательный палец по служебному кольцу. Не удержался и поднес его к глазам. Как впрочем, и остальные. Широкое и тусклое. В металлах я вообще не разбираюсь, а сейчас спрашивать — явно неуместно.

— Да прозвучит ваша клятва! — пафосно прогорланил старикан.

Я думал, что слова клятвы займут пару «портянок», но она была совсем простенькой, даже заучивать не надо.

Мы поочередно произнесли ее:

— Клянусь в своей верности роду Даарр!

На каждую произнесенную клятву Очаг отзывался ярким всполохом (я даже непроизвольно попятился), и легкий язык «пламени» касался служебного кольца, не обжигая кисти. И кольцо тут же озарялось фиолетовым сиянием.

— Обряд сращивания кольца и служивого произошел! — воскликнул Балистар. — Отныне никто другой не сможет использовать магию вашего кольца.

Я проверил свои ощущения. Магическое оружие сидело на пальце как литое и уже померкло. Но никакой связи с ним я не почувствовал. Даже возникло дурацкое желание прямо сейчас взять и пульнуть каким-нибудь заклинанием — проверить, работает ли оно вообще?

Естественно, я сдержал идиотский порыв.

На этом обряд и завершился.

Балистар пояснил нам, что сейчас кольца получили свой первый заряд. А когда он иссякнет необходимо всего-то предстать пред Очагом, и он сам проделает необходимое — наделит новой порцией магии. Никаких слов уже не потребуется, и присутствие при этом хранителя — необязательно.

Однако может случиться и так, что Очаг не пожелает зарядить кольцо. Либо его сомнения будут носить временный характер, либо его решение станет окончательным.

Тогда служба этого магического воина завершится.

И в очередной раз напомнил, нахмурившись, что если кому-то взбредет в голову что-то непотребное, то магия тут же обратится против злоумышленника.

Старикан отпустил нас, предупредив, что теперь Прохор, когда будет нужно, созовет и определит нам задачи.

Я, дождавшись, когда мои счастливые товарищи удалятся, подошел к Балистару и поинтересовался:

— Он ведь, Родовой Очаг, иногда ошибается? Был же случай предательства.

Хранитель нервно и с недовольством ответил:

— Это давно было… И в точности неизвестны причины его мерзкого поступка. Возможно, тот служивый был под действием чужого заклинания. В тот раз не проводили магическую экспертизу… Всё было очевидно. Да и замять попытались, но не вышло.

— А вдруг кто-то из своих же его и подставил…

— Важно то, что своих, — перебил меня старикан.

Ему явно не нравилось затрагивать эту тему. Ведь такой из ряда вон выходящий случай пробуждает сомнения в «чуткости» Родовых Очагов, да и по репутации хранителей густо мажет черной краской.

И еще один важный аспект я никак не мог оставить без внимания:

— Выходит, Очаг меня только что принял? Значит, и при получении мной титула он противиться не станет?

Балистар окинул меня юрким взглядом, сплющил губы в противной улыбочке и хмыкнул:

— Тот ритуал — совсем другое… Сейчас тебя просто на службу взяли. А при получении титула — принимают непосредственно в семью… Включают в список рода. Каждый член семьи может пользоваться любыми фамильными драгоценностями в качестве магического оружия… И они очень мощные… А тут всего лишь служебное кольцо… А если не сумеешь фамильным оружием управлять, то какой же из тебя аристократ выйдет?

— Ну да… А что у вас обезьяны водятся?

— На юге, за пределами империи. У нас тут в клетке парочка сидела, народ развлекала. Так подохли они… Видимо, им не по сердцу пришлась такая жизнь…

Вот же старый хрыч!

Никак не пойму, что он на самом деле ко мне испытывает… Но, судя по его виду, сейчас он точно с удовольствием огрел бы меня посохом…


Глава 19


Я медленно вышел на улицу — прогуляться и поразмышлять о словах Балистара. Всё равно же хочется стать титулованной особой, аж кошки на душе скребут.

Но, конечно, не сломя голову сию же секунду бросаться в аристократический омут, а попозже и аккуратно.

Попытать, так сказать, счастья. Впрочем, может, и нет в этом для меня никакого счастья, но кто же откажется лишний раз потешить свое тщеславие и предстать перед другими в ином свете? Даже мое резервистское «какбычегоневышло» не очень-то и сопротивлялось такому желанию.

Ругал я и сам себя. Какой-то непостоянный в своих убеждениях: то на хрена мне этот титул сдался, то — почему бы и нет…

Но Балистара ругал больше.

Хитрозадый старикан! Вот только что говорил о силе и значимости служебного кольца, а теперь — «всего лишь служебное кольцо».

Даже не Очаг, а он сам, Балистар, не пустит меня в семью. Помешает мне влиться в нее на любых условиях…

Правда, он мне доверил тот странный амулет, и, вероятно, надеется, что я все-таки отыщу разгадку. А если превращусь в здешнего аристократа — будет ли мне до этого дело? Да и позволит ли мне заниматься подобным приобретенная после Ритуала Пожалования семейная связь с Родовым Очагом?..

Скорее всего, хранитель догадывается, что я другой, не из этого мира.

Но пока об этом молчит.

Да и об амулете с тех пор ни разу не заикнулся. А я ему ничего и не рассказал, хотя и обещал еще там, в столице.

Наверное, предложение князя о пожаловании мне титула всех выбило из колеи.

Черт! А меня-то как всё это выбило!

Совсем забыл про Марфушу и вино! Ну да… первым делом самолеты.

Ну, держись, Марфуша! У меня кольцо!

Повернул назад к своим покоям и поспешил.

Конечно же, я сейчас опробую на ней то самое секретное заклинание от Пахома…

Ох, как же хочется, чтобы вышло! Чтобы заклинание оказалось настоящим!

Жаль, что не знаю таких, которые кратковременную память стирают. А что? Попользовался девицей — и сразу память ей подчистил.

Красота!

Но мой пыл начал постепенно затухать, не успев взгромоздиться на вершину, с которой уже лень спускаться.

Все-таки и заклинание какое-то банальное. Ну что это такое? «Жар колечка разгорись, и одежда испарись!»

Даже звучит смешно.

Те скороговорки, которым учил Прохор, четкие и точные: «Дурман-трава — врага в дрова!», или «Молотом — раз!», или «Свет в глаза!» Ну и так далее.

А это… все равно, что жене о выполнении супружеского долга напоминаешь: «Колечко видишь? Оголяйся немедля!»

Кстати, надев кольцо служивого, я же в верности клялся всему роду, а значит, и Аделаиде. И после того, что между нами было, я собираюсь изменить княжне со служанкой?

Глупости. Да что было-то? Слегка попялился и чуть-чуть полапландил…

И плотской верности клятва ничуть не касается. Не могут же все служивые бобылями всю свою жизнь проходить?

К тому же сколько я раньше слышал и читал на разных форумах, мужики говорили, что как наденут обручальное кольцо, так их тут же на сторону тянет. Прелести жены никуда ведь теперь не денутся…

Ну и еще инстинкты зверя просыпаются. Типа окольцевали — значит, загнали тебя в западню, и ты мечешься и рвешься хлебнуть хотя бы глоток свободы…

Чушь какая-то в голове…

А вот про хлебнуть — это надо. Если Марфуша про вино не позабыла.

Девушка скучала в моих покоях, с унылым видом устроившись за сервированным столом. Увидев меня, она радостно вскочила:

— Удачно прошел обряд? Вы получили кольцо?

Я гордо поднял руку и оттопырил указательный палец.

— Что ж, надо отметить, — бросил я и плюхнулся на стул.

Ухватил пузатую бутыль и плеснул до краев в два бокала. Марфушу уговаривать уже не нужно. Она привыкла чаевничать со мной и в этот раз накрывала сразу на две персоны.

Мы беседовали о разном и потягивали темно-бордовую пьянящую жидкость. Я украдкой поглядывал на очертания ее влекущей плоти, скрытой сарафаном, и всё никак не мог решиться испытать секретное заклинание.

— Ой! А я простыни принесла, а поменять забыла. Я сейчас, — хихикнула пьяненькая Марфуша и отправилась в спальню.

Я быстро налил еще бокал и осушил его залпом. Ну, для храбрости и чтобы море стало по колено…

И поторопился за ней.

Девица ползала на четвереньках по огромной кровати, пытаясь ее застелить. Видимо, ей сейчас давалось это нелегко.

«Эх, была не была!» — подумал я и тихо произнес смешное заклинание, нацелив кольцо на Марфушу…

Сработало! Хвала Вселенной! Такая магия мне нравится!

Сарафан будто бы растворился в воздухе…

Передо мной во всей своей естественной красе открылось манящее девичье лоно…

Я не мог отвести глаз.

Конечно, я и раньше видел, как там у девушек всё устроено, но только на фотографиях или в порнофильмах. Но ведь сейчас картинка была реальной — натуральная живая плоть…

Хмель ударил в голову. И, наверное, еще что-то мужское. Я не стал деликатничать. Пусть знатные кичатся своим благородством, а я — парень простой! И что в этом непорядочного?! Законы природы!

Я бросился к Марфуше, обхватил ее и кое-как овладел ею… Да и она помогала мне…

О, эти сладострастные мгновения!..

Да уж… Реально мгновения…

Ну, всё-таки в первый раз. Я толком и не понял ничего. Ощущения были яркие, но скоротечные. Наверное, я ждал от этого процесса большего. Или просто алкоголь виноват — притупил эффект наслаждения.

Повалился на кровать. Марфуша осторожно прилегла рядом.

— Ну что вы меня так… Как Полкан Жучку во дворе… — промурлыкала она томно. — А поцеловать сначала?

— А ты целованная? — уточнил я глухим голосом.

— А то как же… Целовалася я с Трофимкой, кузнеца помощником, — пьяным голосом пролепетала служанка.

Чтобы предотвратить дальнейшие нетрезвые девичьи признания, я с упоением принялся целовать и тискать Марфушину грудь…


* * *

Утром хмель развеялся…

Марфуша, проснувшись, застеснялась своей наготы и бросилась разыскивать сарафан, не понимая, куда он мог запропаститься. Я полюбовался на ее снующее по покоям обнаженное тело и прошептал заклинание в обратную сторону. Одежда невероятным образом снова появилась прямо на ней.

Девушка удивленно захлопала глазами, ощупывая и поправляя на себе сарафан, испуганно зыркнула на меня и взволнованная убежала прочь.

Тотчас в двери забарабанили.

— Кто там?

— Ее сиятельство, княжна Аделаида к себе требует, — послышался голос кого-то из слуг.

Наспех собравшись, я отправился к молодой госпоже.

Она ожидала меня в том зале. Для отдыха.

— Теперь ты — солдат моей семьи и должен являться по первому зову, — гневно бросила она.

— Так я и сразу… Ну, у меня и привилегии имеются, — промямлил в ответ, всё еще не отойдя от бурной ночи. — Я там с Марфушей… Вертел я ее…

— Как вертел? Зачем? — вскинулась Аделаида.

— Правильнее было бы спросить на чём… — ляпнул я уже с издевкой: — На каруселях.

То ли княжна сделала вид, что не поняла, о чём я, то ли ей было всё равно и ее заботило лишь собственное желание поскорее унизить меня в очередной раз.

— Хотела лично поздравить тебя с новым статусом, — теперь спокойным голосом произнесла она, но видно было, что это прелюдия.

— Спасибо, ваше сиятельство, — отозвался я, прищурившись и стараясь предположить, что она задумала.

— Пора бы тебе взяться за стоящее дело, а то захиреешь сидя в своих не по чину барских апартаментах, да служанок покатывая… на каруселях, — ухмыльнулась Аделаида. — А про привилегии при мне даже не упоминай. Разжалую. Тебя восстановят, конечно, в должности, но это займет уйму времени. А папенька меня простит. Так вот, дело ответственное, но абсолютно безопасное. Придется разве что попрошаек разгонять, да птиц распугивать. Но с твоими магическими крохами, пожалуй, ты справишься. Ха-ха! Тебе будто мелочь на карманные расходы выдали, а мог бы почувствовать всю мощь родовой магии.

Вот сейчас я вообще не разобрался. Она и смеется надо мной и тут же жалеет, что я сразу не принял титул?

Да разве поймешь этих баб?

— Ничего, — буркнул я осторожно. — У меня раньше и такого не было. Нужно радоваться всему приходящему. И быть магическим воином — меня вполне устраивает.

— Ну, пойди, повоюй, — презрительно бросила мне Аделаида. — Подробности Прохор разъяснит.

Я молча взглянул на нее, кланяться принципиально не стал, чем вызвал новый всплеск раздражения и злости у княжны, и, пряча улыбку, скоренько удалился.

Не откладывая дело в долгий ящик, сразу же выбрался из усадьбы и направился на задний двор.

Прохор проводил занятия с недавно собранной группой рекрутов.

Я остановился в сторонке, чтобы не отвлекать его. Но заметив меня, он призывно махнул рукой.

— В полдень двинется обоз с припасами в местный храм Селены, пойдешь с ним в сопровождении, — пояснил Прохор. — Еще один с тобой будет, ты его знаешь, вместе тут обучались. Задача простая: довезти груз в целости и сохранности и передать его жрицам. И сразу назад. Завтра уже воротитесь.

Я кивнул и пошел собираться.

Хотя, что мне было собирать?

Обоз — это хорошо. Удачно подвернулась командировка. Пока меня не будет, интимно-эмоциональная «буря», накануне случившаяся между мной и Марфушей, возможно, потихоньку уляжется.

То, что произошло между нами — было просто замечательно и по взаимному согласию. Пусть и спровоцированному алкоголем.

Я, конечно, не помню всех подробностей, может, сделал что-то не так. Но утреннее поведение Марфуши меня озадачило. Получалось, будто бы я воспользовался своим положением. Да еще и магию применил. Правда, в той ситуации она и не требовалась.

А Марфуша — этакая простая служанка, безо всякого умысла принимала пикантные позы и вертела спелыми ягодицами перед самым моим носом, и, разумеется, побоялась противостоять моим похотливым притязаниям.

Так вот, утренние заполошные метания служанки и ее стыдливый вид пробудили во мне жгучее чувство вины. Хотя, возможно, Марфуша на это и рассчитывала. Девицы — они те еще продуманки и прохиндейки.

Я столько об этом читал!

Во всяком случае возникшее чувство вины царапало мои мозги и в один миг совершенно развеяло ту замечательную атмосферу комфорта, которая обволакивала мое прежнее общение со служанкой.

Потихоньку пробрался в покои, Марфуши не было, и я облегченно вздохнул. Девушка — она, конечно, приятная во всех отношениях, но…

Бросил в мешок с завязками, такие используют здесь в качестве сумок, нательные вещи — вдруг пригодятся. Поразмыслил и зашел в комнату-библиотеку. Дорога дальняя и спокойная, значит, можно будет и почитать в пути.

Никаких инструкций и методичек по технологии магии я не отыскал. Вполне объяснимо. Если это гостевые покои, то какому хозяину захочется, чтобы чужие люди рылись в фамильных секретах?

Я взял книжку средней толщины — мне же с ней придется таскаться. Пролистал в полглаза. В ней упоминалось вскользь и о заклинаниях, и об истории рода — вот, то, что надо.

И загодя отправился искать обоз, заскочив в обеденный зал и прихватив кусок пирога со стола.

Долго разыскивать не пришлось. Видно было издалека, как дворовые люди загружают телеги мешками и коробками. Рядом с ними уже крутился мой коллега Гришка. Ему не терпелось приступить к службе, а мне не терпелось поскорее убраться из усадьбы подальше.

— Сейчас продовольствие соберут, потом с того склада еще утварь всякую и поедем, — весело сообщил мне Григорий.

Я вынул запасенный кусок пирога и отломил ему половину.

Он с виду был моим сверстником. С удовольствием уплетал пирог и глазел по сторонам, словно уже приступил к выполнению задания.

Я сел на скамейку и сомкнул веки.

Вскоре услышал приближающиеся быстрые шаги и почувствовал удар локтем в бок. Гришка уселся рядом и возбужденно зашептал мне, криво кивая в сторону:

— Смотри! Да смотри живее!

Неподалеку какая-то девица уронила коробку и сейчас ползала по земле и собирала рассыпавшееся. Верх ее кофты разошелся в стороны, и девичьи сочные груди едва не выскальзывали наружу.

Она быстро управилась и поднялась. А Гришка разочаровано протянул:

— Эх-х-х! Малости не хватило!

— Ты бы помог ей, а не пялился, — усмехнулся я.

— А сам-то чего же не поспешил ей на помощь?! — взбрыкнул он и тут же тихо спросил с ребячьим интересом в глазах: — А ты сиськи видел?

— И не только, — с фальшивым равнодушием ответил я.

Хотел было ляпнуть, что даже у самой княжны видел, но вовремя спохватился. Об этом знал только я, пусть так и будет.

Да и не все ли равно — княжна она или нет? Анатомия одинаковая у всех особей прекрасного пола.

— Конечно, ты же в барском доме поживаешь, — с завистью буркнул Григорий. — Куда уж мне-то со свиным рылом…

Рассердился он или просто обиделся из-за того, что у меня жизнь пока складывается лучше, чем у него, — я так и не понял. Обоз уже был готов, и мы двинулись в путь.

Гришка ушел в начало, а я запрыгнул на последнюю телегу.

Десять подвод бодро покинули территорию усадьбы и направились в ту сторону княжества, где я еще не бывал.

По одному вознице на телегу да мы с Гришаней — вот и весь наш отряд.

По вполне хорошо накатанной дороге обоз пробирался мимо деревень, лесов и полей. Уже дважды останавливались, чтобы напоить лошадей и дать им чуток передохнуть. И никаких попрошаек и даже вороватых птиц, которыми стращала меня Аделаида, нам не попадалось.

К вечеру должны были добраться до храма.

Я разлегся на мешках с зерном и достал книгу. Однако ее содержание быстро склонило меня ко сну. Задремал, так толком еще ничего и не прочитав…

Внезапно раздались крики, лошади испуганно заржали, телега дернулась и остановилась.

Я приподнял голову — мой возница улепетывал в поле. Обернулся. Из придорожных кустов высунулись три фигуры, замотанные в черное, и резко выбрасывали руки в сторону обоза.

Конечно же, я растерялся.

Мне ведь обещали легкую приятную прогулку, а тут такая хрень!

Я увидел, как Гришка отважно бросился на нападающих. Одного он сшиб, и тут же сам повалился набок, жутко дергая всеми конечностями. Даже, кажется, у него пена пошла изо рта. Наверное, Григорий от неожиданности не успел магический щит выставить, или недруги пробили его защиту в три кольца разом.

Я скатился с телеги на обратную сторону, чуть продвинулся к краю подводы и из-за колеса нанес два точных удара, шепча только то, что вспомнил: «Молотом — раз!», «Молотом — раз!»

Враги исчезли с глаз.

Кинулся сперва к Гришке, он был еще жив. Из лечебных заклинаний у служивых на вооружении лишь одно — облегчающее страдания. Я его тотчас применил. Мой товарищ немного успокоился.

Чтобы действительно попытаться вылечить, требуется мощный заряд магии, а служебного кольца для такого недостаточно.

Я метнулся к злодеям, только сейчас осознав, что надо было взять пленника, чтобы выяснить: кто же напал? О магическом почерке я в тот момент забыл начисто.

Действие своего боевого заклинания на живых существ я увидел впервые. Налетчиков будто расплющило и утрамбовало в землю. Стараясь больше не смотреть на два кровавых месива, я искал третьего налетчика.

Тот, которого завалил Гришка, был чуть поодаль. Он валялся на траве и, безумно улыбаясь, таращился в небо.

Понятно, Гришаня его «дурман-травой» попотчевал.

Молодец! Хоть один живой остался.

Скрутил ему руки за спиной поясным ремнем.

Только теперь огляделся. Три первых телеги объяты сильным пламенем. Черные постарались. Странное дело. Они не захватывали груз, а просто его уничтожали. И из мужиков никого умышленно не зацепили, только Гришку вырубили, потому что он их атаковал.

Когда возницы убедились, что опасность миновала, повылазили из укрытий и бросились тушить огонь. Да куда там.

Те мужики, чьи подводы подожгли налетчики, получили небольшие ожоги, но им хватило духу сразу же отцепить лошадей.

Пострадавшие кряхтят, морщатся, постанывают, но жить будут. А вот Гришка еле-еле дышит.

Догорающие останки телег мы дружно столкнули жердями с дороги, осторожно уложили Григория на теперь уже первую подводу, пленного забросили на вторую и поспешили к храму.

О пленном я не беспокоился. Можно было его даже не связывать. Снять заклинание «дурман-трава» не так-то просто. Обычно это делают с помощью фамильных драгоценностей. А если использовать служебное кольцо, то придется потратить весь его заряд и, чаще всего, впустую.

Да и вызволять врага из магического плена я не собирался.


Глава 20


Впереди показалась верхушка желтого защитного купола. По размерам он значительно превосходил те, которые я встречал раньше.

Вскоре стало видно, что внутри стоит огромная фигура, а рядом с ней возвышаются светлые строения с башенками.

— Вон он храм, — кивнул мне возница. — Жрицы любят уединение.

Получалось, что жрицы Селены поселились не в чистом поле, уповая на благосклонность и защиту богини, а подыскали для своей обители уже готовое убежище от природных стихий.

Я вспомнил, что видел в книге, которую взял с собой, какую-то информацию о храмах. Полистал и нашел похожую картинку, а в сопроводительном тексте говорилось, что храмы Селены обустроены возле каждого Родового Очага, но находятся за пределами их защитных сфер. Тем самым жрицы подчеркивают свою независимость от влияния какой-либо знатной семьи.

Главный храм Селены располагается в Зубчатых горах, для него богиня создала самый огромный желтый купол. И доступ туда открыт лишь членам благородным семейств. Там живут верховные жрицы, их еще называют Светлыми Девами.

А небольшие храмы рассредоточены по всей империи, чтобы каждый житель государства мог свободно попасть на различные богослужения, празднества и торжества в честь Селены, которые проводят служительницы культа.

Ближайшие поместья обязаны полностью взять на себя заботы, связанные с содержанием и обеспечением храмов.

Я скептически подметил, что находясь на определенном удалении от людских поселений, жрицам легче создавать образ таинственности и подчеркивать собственную значимость и особенность. Будь храмы в черте поместий под защитой Родовых Очагов, будничная жизнь жриц протекала бы на глазах у людей, даже если бы служительницы культа отгородились от всех высоким забором.

Хорошо эти тетки устроились в здешнем мире.

Вот и наш обоз идет туда, чтобы доставить им всё необходимое.

Когда мы приблизились, я смог рассмотреть фигуру-статую. Это была круглолицая женщина с длинными кудрявыми волосами. На ее голове блестел венец из какого-то металла, а ее лицо скрывала вуаль. Тело ее было нагим, а в руке она держала горящий факел.

Даже дураку было ясно, что это и есть Селена.

А этим самым факелом она разожгла Родовые Очаги, благодаря которым до сих пор и выживают люди в тутошнем мире. «Желтяки» же возникли от упавших искр ее факела, когда Селена давным-давно бродила по этой дикой планете.

Да конечно, я об этом прочел.

Здесь не было ни ворот, ни стражников. Но лишь мы проехали сквозь прозрачную поверхность полусферы, к нам тотчас вышли две жрицы.

Они выглядели, как и та «кукла», которую я видел во дворце.

На них были такие же легкие короткие туники цвета ясного неба, а открытые участки их тел полностью покрывали татуировки. И теперь я убедился, что не ошибался тогда — это были силуэты женских фигур, причем без голов, а извилистые «хвосты» орнамента скрывали часть их ног.

То есть полный набор женских прелестей в обнаженном виде.

— Во славу Селены! — поприветствовали мы их.

Они отозвались, но как-то вяло. Даже густой слой косметики, нанесенный на женские лица, не сумел скрыть недовольства жриц, когда они недосчитались нескольких подвод.

Я рассказал им о засаде, поджидавшей нас на дороге, и заверил их, что князь в ближайшее время восполнит утрату, хотя полномочий таких я вовсе не имел.

А сказал я так, потому что выудил из дорожной книжицы полезную информацию о том, что жрицы магией не владели, но очень хорошо в ней разбирались и могли с помощью своих таинств избавлять людей от магического плена.

Правда, брались за подобное редко и не особо охотно. Поскольку им не всегда удавалось справиться с такой задачей, а ведь в любом деле всякий неблагополучный исход плохо отражается на репутации и может испортить всю картину в целом. И им — служительницам культа — подобные неудачи ни к чему.

Я показал жрицам Гришку. Как мне думалось, его «наградили» «ежовыми рукавицами», но с какими-то дополнительными модификациями. Женщины бегло осмотрели парня и, немного посомневавшись, все же разрешили оставить его в храме, пообещав выходить.

Помогли жрицы и пострадавшим, отвели их в одно из строений и там обработали ожоги чудодейственной мазью.

Подводы подогнали к складам, мужики неторопливо сносили мешки и коробки в их нутро. Я держался ближе к пленнику, на всякий случай.

Жрица, поясняющая возницам, куда что складывать, подошла и к моей телеге. Выдала указания и отправилась дальше, но я ее притормозил.

— А зачем у нее вуаль? — ткнул я пальцем вверх.

Женщина в тунике взглянула на меня как на второгодника, а потом улыбнулась и прошептала, словно поделилась со мной секретом:

— Чтобы не быть узнанной, когда она появляется среди людей.

Наверное, жрица решила, что я просто дурачусь или вздумал пофлиртовать с ней от скуки.

Но я ведь честно не имел никого понятия!

А в книжке прочитать об этом еще не успел.

Женщина покрутилась рядом какое-то время, возможно, ожидая продолжения моих идиотских знаков внимания. Но свой интерес я уже полностью удовлетворил.

Теперь меня неуемно волновал другой вопрос: а вдруг действительно в этом странном мире, где магия — обычное дело, случайно на улице среди толпы можно встретить самую настоящую БОГИНЮ?!

Мужики побоялись на ночь глядя возвращаться домой. Мне тоже было не по себе от мысли, что в темноте можем наткнуться еще на одну засаду. Но ведь налетчики позарились лишь на груз, а сейчас-то мы были налегке.

Правда, у нас пленник.

И враги явно догадались об этом, обнаружив на месте нападения не три кровавых месива, а всего лишь два. Однако я надеялся, что других диверсантов могло и не быть поблизости, а сообщить в поместье о случившемся — стоило бы поскорее. На крайний случай я могу использовать свои скрытые силы — ночью никто не заметит.

И я кое-как убедил возниц на свой страх и риск отправиться в обратный путь. Да и жрицы не очень-то желали нас привечать, поскольку часть припасов мы не довезли. И им неважно было, что произошло это не по нашей вине.

Они сразу же составили список недостающего и вручили его нам. Мне показалось, что воспользовавшись ситуацией, хитромудрые тетки приписали лишка.

По-моему, не могло поместиться столько на трех сгоревших подводах!

Может, они потребовали компенсацию за моральный ущерб? А может, я просто гнал напраслину на этих приближенных к богине женщин.

Да, пожалуй, знатные семейства им и так ни в чем не отказывали. И даже дополнительные запросы жриц аристократы не оставят без внимания.

Напоследок не удержался и уточнил у одной из женщин в тунике:

— А на татуировке — это кто?

Я постеснялся ткнуть в те тату, что были на бедрах жрицы, указал на ту, что красовалась на ее плече.

— Это иной образ Селены — без головы, — пояснила она мне. — Такой богиня появляется лишь во время таинств.

— Ну, да, тут и вуаль не нужна, все равно не признать… — задумчиво произнес я. — Разве только по сись…

«Ёпрст! Я ведь видел Алиску там, на Земле, совершенно без всего ЭТОГО! И наоборот — со всеми другими частями тела, отсутствующими на татуировке. С башкой и пятками. Вдруг между всем этим есть какая-то связь?»


* * *

Обратно мы двигались, разумеется, намного быстрее. Я таращился во все стороны в оба глаза, а возницы подгоняли лошадей.

Останавливались только в деревеньках — напоить утомившихся животных, да и самим перевести дух. Деревенские мужики и бабы, вырванные нашим внезапным приездом из теплых постелей, без ругани и злости помогали нам. Мы ведь — княжеский обоз.

Все-таки как не гнали мы лошадей, в усадьбу приехали лишь ранним утром.

Я велел стрелецкому патрулю, дежурившему у Больших Яиц, позвать Балистара и Прохора. Пусть разбираются. Они ведь мои непосредственные начальники. О субординации я же знаю не понаслышке — то, чем пичкали меня в Академии Космического Корпуса, прочно в голове сидит.

Там ведь как было. Заела кнопка сброса мусора — не командиру звездолета докладываешь, а дежурному технической службы, а он уже дальше — по должностной цепочке.

Первым появился Прохор. Я в двух словах сообщил ему о том, что произошло. Взглянув на пленника, он сбросил его с телеги и отпустил возницу на покой. Мужичок облегченно вздохнул, прикрикнул на лошадей и поспешил за своими товарищами на конюшню.

Вскоре подошел и хранитель. Теперь я уже рассказал все подробности о нашем путешествии. Приукрашать свое геройство не решился, хоть и подмывало. Гришка ведь оклемается — и обо всем по-своему поведает. Правда, он в отключке тогда находился, а возницы и вовсе — свои зады уже в высокой траве попрятали.

— Хорошо. Нашего раненого сразу забирать не станем, пусть у жриц побудет, иначе они расценят как неучтивость и недоверие им, — нахмурившись, сказал Балистар. — Жрицы вылечат, раз уж взялись. По кольцу пленного определим, какому Родовому Очагу принадлежит магия. Молодец, что задержал его.

— Да это Гришаня, — мне стало немного неловко. — Других я сокрушил… В лепешку. — И тут же спохватился: — Вот список от жриц… Ну того, чего мы не уберегли… — протянул бумажку, пряча глаза.

Вдруг за это влетит? Мы ведь на сопровождение и охрану приставлены были. Получается, не совсем с Гришкой справились. Задачу-то выполнили, но с огрехами — в минус три подводы.

Скорее всего, из нашего жалования удержат за убытки. Правда, насчет жалования я вообще ничего не слышал. Речи не было, а уточнять я не стал. Мне оно к чему? Я на всем готовом живу, да еще и в гостевых покоях обретаюсь.

Но вроде бы мои начальники не придали этой стороне вопроса особого значения. Хранитель кликнул кого-то из маячивших неподалеку дворовых и отдал ему список, пояснив в чем дело. Тот молча кивнул и испарился.

— А зачем на нас напали-то? — спросил я.

— Вот это как раз яснее ясного, — сокрушенно вздохнув, ответил Балистар. — Напали с явным умыслом разгневать жриц. Коли они не получат от княжества обещанные припасы в установленное время, то пожалуются верховным жрицам. А Светлые Девы после такого казуса уже вряд ли примут решение о престолонаследовании в пользу семейства Даарр. Вот теперь уже точно настали темные времена. Знатные семейства вступили в открытое противоборство за престол. Даже не чураются использовать родовую магию. Наверное, их бойцы надеялись застать обозников врасплох и выйти сухими из воды. По сгоревшим останкам определить происхождение магии было бы очень сложно. Раньше-то служивые не сопровождали припасы, это что-то княжне в голову взбрело. И оказалось, что не зря. Налетчики и не ожидали вас там застать.

— Гришку наградят или накажут? — уточнил я, до конца не выяснив, каким боком на нас отразится это происшествие.

— Три подводы простят, не беспокойся, — усмехнулся хранитель. — Было бы куда хуже потерять весь обоз.

И сказал Прохору:

— Надо передать служивым по всему княжеству о возможных лазутчиках и скорее выдвинуть к границам стрельцов. А я пойду господам доложу. Но пока князя нет, они иных приказов нам и не отдадут. А пленника — ко мне в лабораторию оттащите.

Старикан торопливо двинулся к входу в усадьбу. А мы с Прохором не стали искать помощников, сами подхватили осоловелого врага подмышки и потащили его к теремку хранителя.

Когда вошли внутрь, приподняли тело и затащили его на низкий широкий стол. Прохор велел мне остаться тут, а сам пошел выполнять распоряжения Балистара.

Я осмотрелся. Камин вроде не магический, а обычный. Ну да. Вон в углу поленья сложены. Вдоль стен — шкафы и полки, повсюду склянки с темными и светлыми порошками и жидкостями. И две двери — под замком. Да уж, любопытный человек тут особо не разгуляется.

Подбросил дров и с угрюмым лицом уселся на лавку, уставившись на мягкое пламя.

Сейчас мне снова крайне не хватало старенького спортзала академии и моей любимой кнопки сброса мусора…

Там ведь никто не превратит меня в кровавую лепешку, как это проделал я с теми незнакомцами…


* * *

Балистар вернулся и выгнал меня на улицу.

Чертов алхимик!

Мог бы позволить и поглазеть.

Я с недовольным видом плюхнулся на скамейку под деревом.

— Хотел поприсутствовать? — обратился ко мне парень в таком же сером балахоне, как и Балистар. — Там ничего интересного не происходит. Дымно очень и искры сыплются во все стороны. Не то чтобы опасно, но неприятно там находиться.

Словно в подтверждение его слов хранитель распахнул окно, оттуда повалил густой дым, старикан прокашлялся.

— А ты кто? — спросил я с интересом у парня.

— Сын хранителя, Балисгор, — улыбнулся он.

— Ааа… — протянул я. — Так у вас это всё… тоже по наследству передается? И имена какие-то чудные.

— Ага, — просто ответил он и присел рядом.

Тут меня окликнул Прохор. Я решил, что с парнем можно попытаться подружиться, он по крайней мере о многом сможет мне растолковать.

— Ты приходи ко мне в гостевые покои, когда время будет. Поболтаем. Хорошо? — предложил я.

Балисгор утвердительно кивнул.

Я поспешил к старшему служивых.

— Княжна тебя зовет, — передал мне Прохор и добавил укоризненно: — Ты хоть бы умылся. И кровь вон со лба сотри.

Я криво улыбнулся и поперся к Аделаиде прямо так.

Она была в том зале для отдыха.

— Ваше сиятельство, вызывали? — бодро отчеканил я.

— Наслышана о вашей поездке, — произнесла она медленно, внимательно разглядывая меня.

— Боевое ранение! — гордо указал я на свой лоб. — Шрам наверняка останется.

Не буду же ей признаваться, что поцарапался, когда со страху с телеги скатывался.

Она пристально посмотрела на мой лоб, но, мне показалось, не испытывая при этом никакого сочувствия, а пытаясь оценить степень той боли, которую мне причинили.

Злорадненько так и мстительно поглядела.

Мне такое отношение и ее железное спокойствие совсем не понравились, и я ляпнул:

— А где находятся ваши покои?

— Тебе зачем?! — вскрикнула она возмущенно. — Это низко и подло! Такие намеки! Пшел вон!

Я с удовлетворением заглянул в ее бешеные глаза, крутанулся и вышел.

Ох, как бы мне не перегнуть палку! Но вот зудело у меня! Да и княжна за свое спасение давно бы должна была наградить меня чем-нибудь повесомее…

Я сразу направился к Родовому Очагу.

По служебному кольцу было совсем неясно, сколько магии в нем еще осталось. А подрастратился я конкретно. Все-таки три заклинания применил: два мощных «молота» и Гришке помогал.

Черт! Четыре! Марфушу ведь раздевал! А вдруг Очаг всё фиксирует? Каждое примененное заклинание у него на учете?

И если не он сам меня накажет, то каким-нибудь неведомым мне способом сообщит о моей шалости кому-то из аристократов или Балистару?

Однако даже во время обряда посвящения Очаг никак не отреагировал на мой недавний визит к нему с инородным амулетом…

Может, и Марфушу он мне простит?

В смятении чувств я все-таки устремился к магическому источнику. Когда-то всё равно же придется.

Я вошел в зал, приблизился к Родовому Очагу и застыл. Будь что будет…

Свечение всколыхнулось яркими всполохами. И через пару секунд легкий язык «пламени» спокойно лизнул мое кольцо, как и тогда во время обряда.

Мое магическое оружие тотчас озарилось фиолетовым сиянием.

Но вот теперь я ощутил вес кольца и тот запас магии, который мне выдал Родовой Очаг. Наверное, так и было задумано? Первый заряд тестовый, а второй — уже полнофункциональный?

Что-то мне подсказало, прищуриться и посмотреть на кольцо снова, и я увидел, что оно полностью охвачено едва заметным внутренним огнем.

То есть сейчас источник подзарядил кольцо до предела, и теперь у меня полный боекомплект!

Но следующее весьма меня озадачило.

В голове тотчас пронеслись те моменты, когда я применял заклинания, и теперь я видел это как будто со стороны. Я совершал движения рукой, словно тыкал в свою любимую кнопку сброса мусора… А этот процесс я отработал до автоматизма. Вот уж не думал, что именно такой навык, приобретенный в Академии Космического Корпуса, мне пригодится и в этом странном мире.

Я с волнением взглянул на Родовой Очаг — он всё знает!

И поспешил скорее убраться оттуда подальше…


Глава 21


Аделаида бесилась лишь из-за того, что я ее потрогал без спроса и там, где непозволительно. Но я ведь княжну спасал, а в таком деле — не может быть ничего этакого, чего нельзя простить.

А вот с Марфушей всё было куда запутаннее.

Она ведь меня соблазнила, подтолкнула к пленительному буйному действию и ночью в постели всякое вытворяла, а с утра — сама невинность!

Пожалуй, лучше списать случившееся на алкоголь и сделать вид, что ничего и не было.

Жаль, конечно. Ну, поглядим, что будет дальше…

Я прокрался в покои. Огляделся. От служанки — ни следа. Кровать — ворохом. Да мне без разницы. Одна беда — остался без утреннего чая.

Звать Марфушу не буду, сама появится, если захочет.

Завалился на теперь уже любимый диван, закрыл глаза. Службу исполнил — отдых заслужил. Чуть придремал и сквозь дрему услышал шорох открываемой двери и легкие шаги.

Без стука могла войти только она — Марфуша. Я напрягся и решил глаз не открывать.

Шаги приблизились ко мне, и я почувствовал, как диван просел от опустившегося на него тела.

И тут раздался ее тихий нежный голосок:

— А как мы ребеночка назовем?

Я подскочил до потолка и удивленно вытаращился на нее:

— Как ребеночек?! Какого ребеночка?! Откуда?!

А она так спокойно принялась объяснять, будто в образовательных целях:

— Если мужская плоть настырно проникает в женскую, то…

— Да я в курсе! — перебил ее, рывком уселся и отодвинулся как можно дальше. — Но как так сразу-то?! Да и по пьяне — разве бывает?! И где ты всего этого нахваталась?!

— Еще как бывает, — промурлыкала Марфуша и добавила, помедлив: — Ну, это я так про ребеночка, к слову. Мне пока неведомо: будет или нет.

Да ни черта ж себе! К СЛОВУ — она! Мне таких слов еще не хватало!

Ребенок — это ж ответственность какая! Обязанности всякие на голову обрушатся… вырастут на ровном месте! То их не было, а потом под ними не продохнуть! Да мне всё это к чему?! И мир-то вовсе чужой!

Меня же только Марфушин зад прельстил, ну ясно, что и сиськи тоже, а больше я ни о чем и не помышлял!

— Ты ведь с этим… как его… целовалася… — нашел я подходящую отговорку. — Вот ему претензии и предъявляй.

— Ах так! — нервно вскрикнула служанка и пружинисто вскочила. — А я пожалуюсь княжне, скажу, что вы меня снасильничали, и она не только по-княжески, но и по-женски заступится…

Вот этого мне точно совсем не нужно!

Так у Аделаиды появится официальный повод со мной расквитаться.

— Давай без этого обойдемся, — сипло предложил я служанке.

— Да я со всей душой к вам! — Марфуша тотчас переменилась в голосе и лице — расцвела, заблагоухала. — Хотите со мной миловаться, так женитесь. Теперь, раз вы служивый, то нам можно.

Я подумал: ну да рекламную акцию она провела блестяще, теперь мне решать приобретать ли предложенный «товар»? Хотя условия «приобретения» уже определены жесткими рамками маячащей на горизонте княжеской власти. Ох, а власти-то у Адели — не занимать. И как она ей распорядится применительно ко мне — уж предположить могу и представить во всяких жутких красках.

Кроваво-зловещих…

Наверняка в Больших Яйцах за такое могут выкрутить мне и мои…

Черт возьми! Да когда же князь вернется?!

А я — осёл! Читал же на форумах, мужики предупреждали: всегда в ЭТОМ деле думай о последствиях… Да разве мог я о таком думать, когда у меня перед глазами голый Марфушин зад возник во всех подробностях? На такую-то картинку залипаешь безоглядно. Ничего не можешь с собой поделать — животные инстинкты рулят сознанием…

— А повременить можно? — осторожно уточнил я, лихорадочно отыскивая лазейки. — Службу только начал, нужно деньжат подкопить…

— Ну, пару недель погодить согласная я, — лукаво отозвалась служанка.

— Месяц! — выпалил я. — И только об этом — никому ни гу-гу! Идет?

— А как же мне готовиться в тайне? — раздраженно хмыкнула Марфуша. — Платье свадебное надо загодя шить.

— Сошьют за пару дней и ночей! — рявкнул я, не удержавшись. — Я договорюсь и заплачу им больше.

— Тогда ладно, — снова мурлыкнула девица и прильнула ко мне.

Вот сейчас мне как-то совсем не до этого!

Но всё же мужская кровь через несколько секунд взыграла. Мне пока сложно ее контролировать. Молод да горяч. Я засунул руку в вырез Марфушиного платья и стиснул ее пышную грудь.

Она тихо прощебетала что-то неразборчиво, резко отстранилась, встала, медленно оправила одежду и, хитро улыбнувшись, сказала:

— А ЭТО теперь только после свадебки.

Развернулась, противно хохотнула и радостно ускакала куда-то.

Да етить ее ж налево!

Но месяц — это все-таки срок. Что-то обязательно произойдет за это время. Всё изменится. Или я сам изменю. Сбегу подальше. А что? Империя большая…

И мне ведь нужно разобраться, как выбраться поскорее из этого мира. А тут, в княжестве — пока никаких зацепок.

Марфуша — хороша, конечно. Но жениться на ней?! Это уже слишком. И вообще я ведь на Алиске собирался жениться — на ТОЙ, КОТОРУЮ Я… Правда, потом когда-нибудь… Если дойдет до такого… Так что место моей невесты давно уже занято…

Понятно, что успокоить себя такими мыслями у меня не особо получилось.

Представительницы слабого пола умеют проявить очень неожиданно свою хитровывернутую силу и против нее не так-то просто устоять.

Я нахмурился, оказаться жертвой шантажа — звучало как-то смешно и жалковато. Обычная бабская схема кольцевания самца. А я чего только не думал, даже навешивал на служанку ярлык шпионки, а элементарную женскую манипуляцию — проглядел. Ну да. По неопытности.

Да всё это — ерунда на постном масле! Я хоть из-под венца ускачу!

Упрыгаю!

Улечу!

Лишь бы только магией меня в воздухе не сшибли…

Однако надо заранее решить, куда скакать. Чтобы не наугад, а поконкретнее. В Селенодол? Там уже мне знакомо, а других мест я еще и не видел. Снова к Пахому и Фомке? Но помощники они для меня никудышные. Они теперь наверняка только по Жучкиным скверам мастера да по обносу богатых домов…

А кто кудышные?

Если даже хранитель Родового Очага ничего не знает об амулете? А явно, что из-за него я сюда-то и попал… И из-за Аделаиды. Вот какого хрена она этот амулет к Родовому Очагу притащила?

Но она не помнит ведь ничего. Надо ей амулет этот показать. Своеобразную очную ставку провести. Вдруг у княжны в голове всплывет что-то? Это Балистар ее оберегает, лелеет, а я могу и пожёстче с ней…

Не такая уж она и кисейная барышня! Только с виду хрупковата, а внутри — одни булыжники насыпом…

Правда, не совсем сухие. Обрызганы слегка — желчью ядовитой…

Скорее всего, и не такая уж княжна на самом деле, как я ее обрисовал в своем воспаленном мозгу. Но сейчас она для меня — самая очевидная угроза…

Нужно понять, что мне необходимо успеть сделать в княжестве за месяц, чтобы уже как-то начинать продвигаться в своих поисках и валить отсюда сверкая пятками.

Хотя жаль лишиться дармового комфорта…


* * *

Наконец-то вернулся князь Эдуард. С по-аристократически невозмутимым видом он проследовал в свой кабинет, на ходу велев созвать семейство и разыскать Балистара. С его приездом атмосфера беспокойства прочно поселилась в Больших Яйцах.

По крайней мере это почувствовал не только я. Прохор непривычно резко принялся муштровать новых рекрутов, а женщины на кухне тихо затянули заунывные песни.

Я ждал, когда семейство завершит разговоры и разойдется по своим углам, хотел хоть что-то вызнать о новостях. Однако беседовали они долго, слуги уже не раз относили туда чай и закуски, чтобы урчания пустых знатных желудков не заглушали важные слова.

Лишь часа через три двери зала распахнулись, и члены семьи с озабоченными лицами разбрелись по усадьбе. Аделаида одной из первых, задрав подол, промчалась вся в слезах к себе наверх.

Я попытался перехватить Балистара, но он нервно отмахнулся и потопал дальше, громыхая своим посохом.

Вышел пасмурный князь, заметив меня, поманил к себе:

— Вы отличились. Спасибо. С помощью пленника мы выявили первоочередную опасность для нашего рода.

— Служба такая, ваше сиятельство, — отозвался я и, тут же не утерпев, поинтересовался: — А кто враг?

— Княжество Саарр, — помедлив, ответил он. — Крупное и сильное. Впрочем, как и мы. Жаль, что это только начало. В империи уже разгорается вооруженная борьба за престол. Мирным путем этот вопрос теперь не урегулировать. Мы попытались это сделать в столице, но ничего не вышло. Крупные поместья на севере уже сцепились друг с другом. Приграничные аристократы обратили свои армии вглубь государства. Личные интересы отныне стали выше интересов империи. А мелкие поместья сейчас нарасхват — в качестве союзников. Нам остается лишь готовиться к войне и привлекать союзные силы.

— А про тот случай, когда при нападении на дворец родовая магия бездействовала, удалось что-то выяснить? — меня эта тема волновала куда больше.

— Решили, что, возможно, произошел глобальный магический сбой, или в то время всё еще сохранялось некое энергетическое поле императорского Родового Очага, которое и заглушило всякую постороннюю магию, — мрачно сказал князь. — И об этом больше не упоминали. К тому же ничего подобного в дальнейшем не происходило. — И добавил с натянутой улыбкой: — Кстати, скоро ваш знакомый — граф Таарр — к нам пожалует.

— Тот, что со шпагой? — воскликнул я. — Он сомнительный и скользкий тип. Краем уха слышал, что граф этот долго раздумывал: свататься или ваше княжество измором взять? Может, его визит — это уловка? Вынюхает тут всё, а потом войско приведет?

— Он свататься к Аделаиде приедет. Это подтвердилось, — вздохнул удручено князь. — На престол ему не пробиться, а породниться с нашей семьей, ему выгоднее, чем враждовать с нами. Нам сейчас крайне необходимы сильные союзники, а он именно таков.

Князь попросил меня позвать Прохора, я отвесил поклон и пошагал на задний двор.

— Совсем всё плохо? — тревожно взглянул на меня старший служивых.

— Похоже, война не за горами, — сообщил я.

Прохор торопливо отправился к князю, а я, завидев поодаль сына хранителя, устремился к нему.

— Балисгор, — окликнул его. — Вечером навестишь меня?

А сам подумал, к чему вечера ждать-то? Сейчас что получится, то и разузнаю.

Тот остановился и подождал, когда я приближусь.

— Алексей, в гости пока не могу, по вечерам отец меня усиленно доучивает всем премудростям службы хранителя, — пояснил он. — Сам знаешь, времена пришли…

— Темные, — продолжил я. — Не нагнетай, и без этого страшно. — И тут я сразу спросил о зудящем: — Ты, верно, знаешь всё о браках аристократов? Как у них заведено? Растолкуешь прямо здесь?

Мы прошли на приусадебную аллею и опустились на яркую скамейку. Балисгор рассказал мне, что ему было известно. Браки аристократов, как сложилось издавна, заключаются внутри семьи. Подыскивают пары с максимальной дистанцией родства — типа седьмая вода на киселе, троюродные и дальше. Брачные узы с членами других родов — большая редкость. В исключительных случаях могут возникать такие союзы между соседями — чтобы супругам быть ближе к своим Родовым Очагам. Родовой Очаг никогда не примет аристократа, привязанного с самого своего рождения к другому Очагу, и источник полностью подавляет чужую магию на своей территории. А детей от такого смешанного брака берет под свою опеку лишь один из магических источников. И, как правило, по мужской линии. Поэтому отдавать невест на сторону — знатному семейству совершенно невыгодно. Надо ведь пополнять свой генофонд.

— Так что же? Аделаида превращается в средство сделки? — уточнил я. — Граф ее увезет к себе и она даже своей магией не сможет там пользоваться?

— Выходит, что так, — кивнул сын хранителя. — Князь получит поддержку графа в борьбе за престол, а граф — наследника и в случае победы рода Даарр всяческие преференции, боярский чин и императорскую монополию, которой сам пожелает управлять.

— А шансы семьи Даарр на престол каковы? — уточнил я.

— Велики, — уверенно заявил Балисгор.

— И принцессой княжна уже считаться не будет?

— Нет. Графиней ведь станет. Замужней женщиной.

Я задумчиво почесал затылок. В карете я просто поиздевался над Аделаидой, не думал же, что так всё серьезно обернется для нее. Из гордой княжны она одним махом перевоплотится в «инкубатор» по воспроизводству потомства, а ее фамильные драгоценности — перестанут быть мощным магическим оружием и превратятся в обыкновенные дорогие безделушки. Да и то, если ей их отдадут. Цацки-то принадлежат роду. А она утратит всякую связь с домом и Родовым Очагом.

Ну, получается, такая уж судьба ей досталась. Вот такая ей выпала женская доля…

А что? Всё лучше, чем в налокотниках с наколенниками носиться?

Но искренне мне стало жаль Аделаиду. Да и свой интерес я к ней все-таки еще не удовлетворил…

— Кстати, а фамильные драгоценности тоже заряжают от Очага? — спросил я у парня.

— Какой-либо специальной процедуры подзарядки нет, — охотно пояснил Балисгор. — Единственное, чем дальше и дольше аристократы находятся от своего Родового Очага, тем менее эффективной становится сила их магического оружия. Но случаев, когда у знати совсем иссякала магия — не было. Во всяком случае сведений таких нет.

Вернулся в покои. Марфуша прискакала вскоре и тихим шепотом передала мне послание от княжны. Мол, та ждет меня через час в библиотеке.

Я удивился. Да что ей от меня нужно? Вроде бы у нее сейчас настроение совсем не то, чтобы измываться надо мной.

Должна там… ну не знаю… переживать, слезы лить в подушку… А она требует аудиенции.

Да еще и со мной…

Ладно бы Прохора подговорила напасть на графа по его прибытию. Тот бы жизнь свою положил, но волю Аделаиды выполнил бы. Или кухарке велела бы яда в блюдо жениха подсыпать. Это бы я понял.

Но встречаться со мной?

Между нами, конечно, установились очень тесные «дворцовые отношения», но отнюдь неблизкие и тем более нетеплые.

Я уж ради нее своей жизнью рисковать точно не намерен. Только по долгу службы. Ни больше, правда, и ни меньше. И она об этом прекрасно знает.

Ну, хотя бы догадывается.

После бурной ночи с Марфушей меня всё еще тянуло к Аделаиде, однако теперь не с такой страшной силой как раньше. Во всяком случае сейчас мне казалось, что это именно так.

В назначенный час я явился на встречу.

Видно, Адель знала, что в такое время библиотека будет пустовать, иначе выбрала бы другое место.

Княжна сидела в дальнем углу, понурив голову.

Тут уж я пересилил себя и поприветствовал ее с легким поклоном. Пусть хоть мое поведение перестанет бесить и раздражать ее. Ей и без моих хамских выкрутасов достаточно перепало. Навалилось сполна.

Она внезапно вскочила, подбежала, уперлась ладошками в мою грудь и с жаром заговорила быстро-быстро:

— Мои видения, в которых появляешься ты, не прекращаются. И я уж склона считать, что в них заложен определенный смысл. В тех видениях, всё происходит совершенно в другом мире. И я там тоже. Но совсем не такая. Я уверена, что ты точно не отсюда. Меня это пугает, конечно, но лишь на тебя я и могу положиться. Здесь никто не пойдет против воли моего отца. Скажи, есть ли в моих видениях хоть доля правды?

И уставилась в упор своими изумрудными глазищами.

— Возможно… Наверное… Я и сам не знаю… — опешил я от ее натиска и близости. — У меня тоже… видения… Да и памяти нет совсем…

— Избавь меня от помолвки с тем тщеславным индюком, — попросила она тихо.

Я кое-как погасил свое замешательство, и тут в моем мозгу возникла замечательная идея:

— Я попытаюсь… Хорошо, я это сделаю любой ценой. Но у меня будет встречная просьба.

Она тут же отпрянула, опустила глаза в пол, густо покраснела и едва слышно вымолвила:

— Никаких неприличностей я не потерплю… Ты не смеешь… Так нельзя…

— Да полноте вам, ваше сиятельство! — усмехнулся я, снова изумляясь ее растерянным видом, как там, на балконе дворца. — В моей просьбе, конечно, мало достойного, но к вам она не имеет никакого отношения. Потребуется лишь ваша княжеская воля… Нужно всего-то приказать кое-кому кое-что… Вынудить, так сказать, некого человека совершить вполне приличное и благоразумное деяние…

— Если так и есть, то я согласна на уговор, — мгновенно преобразившись, заявила Аделаида. — Дело за тобой.


Глава 22


Но произошедшее не значило, что Адель уже полностью на моей стороне. Когда я добьюсь нужного ей результата, тогда, пожалуй, будет так. Хоть на какой-то период.

А пока на ее милость не стоит рассчитывать, если вдруг Марфуша передумает и нажалуется на меня. Возможно, под действием нервного напряжения княжна решит, что я для нее бесполезен — мол, думаю не о ее поручении, а лишь о своей похоти — и сгоряча накажет самым изощренным способом.

Потому со служанкой я вел себя максимально сдержано и во всем ей потакал. Марфуша, не закрывая рта, «пела песенки» про надвигающуюся свадебку. Намекая, что раз я приближен к знатному семейству, то господа позволят нам устроить торжественную церемонию прямо в усадьбе, да и сами поприсутствуют на ней в качестве почетных гостей.

Марфуше хотелось шика и размаха.

А мне хотелось, чтобы она поскорее заткнулась.

Иногда, конечно, мне хотелось оголить ее зад или грудь. Или и то, и другое сразу. Но я не решался, чтобы не обострять. Да и волнующая тяга к Марфуше заметно утихла после ее гнусного шантажа.

Даже, можно сказать, совсем потухла.

Она могла бы просто вскользь упомянуть о женитьбе. Типа «не помешало бы подумать…», «возможно, стоит двигаться дальше». Я бы согласился, конечно, что это вполне разумный шаг, и придумал бы такую кучу отмазок, что мне бы их хватило лет на пять, и даже вспоминать бы о своем согласии не пришлось.

Но она, видимо, предвидела такой поворот и выбрала самый жесточайший и безвыходный способ «приручения».

В Больших Яйцах готовились к приезду графа.

Я прогуливался по аллее и раздумывал, что же мне предпринять. Навалять ему в укромном месте? Да и какой он мне соперник?.. Его магия в пределах Родового Очага Даарр — бездействует. А затем его бездыханное тело унести куда-нибудь подальше в безлюдную пустошь, поближе к клюегорбам?

Я ведь быстро туда и обратно. Меня даже не успеют спохватиться.

Пусть потом поищут новоявленного женишка.

Но пропажа графа буквально в усадьбе княжеской семьи вызовет подозрения. И у княжества врагов только прибавится — в лице рода Таарр.

Прошелся до памятного позорного столба. Взглянул на него и поморщился. Тут я впервые в жизни ощутил себя невольником в прямом смысле. Это не то чувство, когда ты вынужден где-то находиться в силу обстоятельств. Там-то ты знаешь, что в любой момент можешь легко наплевать на всё и свалить. Тут другое. Привязан накрепко к столбу и никуда не денешься.

У этого столба я стал и посмешищем, но здесь же обрел и свою тайную силу. Вернее, осознал ее и опробовал.

Площадка с песком словно горевала из-за своей невостребованности. Аделаиде сейчас не до нее. Хотя княжне стоило бы выпустить пар, развеяться. Но это, по-моему. А по ее… Я даже не представляю, чем она там занимается, запершись в своих покоях. Или наряжается к приезду графа, или веревку на люстру набрасывает…

Я еще раз посмотрел на столб…

Да уж, если меня поймают или заподозрят в происках против жениха — за обрувертами уже точно не пошлют. Наказание будет куда серьезнее. И столбом тоже не отделаюсь. Вдруг срыв помолвки отрицательно скажется на будущем всего рода? И это именно я буду виновен в том, что род Даарр не станет новой императорской династией…

Однако выбирая между семейством и Аделаидой, я без сомнений был за княжну. Ее будущее меня заботит больше.

Отчего-то в эти тревожные минуты она стала чрезмерно дорога моему сердцу. Возможно, нечто похожее я испытывал к ней и раньше, но старательно гнал от себя подобные мысли и чувства…

Жалко, что графа долбануть «дурман-травой» или еще чем-то похожим — нельзя. Гадский магический почерк…

Но предпринять что-то — не попытаться, а сделать наверняка — я обязательно должен!

Хвала Вселенной! Вот же решение! Надо выкрасть его шпагу и посмотреть, что из этого выйдет. Он ведь с ней неразлучен.


* * *

Карета графа подъехала к усадьбе. Я был в числе встречающих. Любят аристократы ликующие толпы.

Лица Павла и Александра выражали полное равнодушие к происходящему. Не знаю, какими у них были отношения с сестрой, но вместе я их видел только на семейных сборищах. Самой Аделаиды не было. Негоже невесте с распростертыми объятиями бросаться под колеса кареты жениха.

Да она бы и не стала.

Лили с заплаканными глазами стояла вместе с дамами благородного семейства. Она вроде бы предназначалась Александру. Степень родства была, конечно, очень близка, но, как выяснилось, они испытывали явные симпатии друг к другу. Так что аристократическая верхушка рода решила благословить их брак.

Столь пышная встреча гостя говорила о многом.

Семья всем своим видом показывала, что нуждается в таком союзнике. И мне стало как-то не по себе.

Но отступать я не намерен.

Гость по-молодецки выскочил из кареты, позвякивая своей золоченой шпагой, и напыщенно раскланялся.

Его проводили в дом.

У меня перед его приездом возник животрепещущий вопрос: если граф нагрянет, то мне, стало быть, придется освободить гостевые покои?

На что мне степенный управитель дома ответил, пряча усмешку в пышные усы:

— Помилуйте, у нас не одни такие покои. Хоть целый купол гостями заселяй…

Часа через два, наверное, граф все-таки сумел вырваться из окружившей его удушающей атмосферы заботы и внимания.

Я, прикрыв глаза, развалился на скамейке в аллее под теплыми лучами солнца.

Хороша жизнь служивого!

— А ты как здесь оказался? — хохотнул граф, узнав меня. — Неужели обруверты разыскал?

Я не услышал, как он подошел, и подскочил от неожиданности.

— Да случайно вышло, ваше сиятельство, — ответил я, на ходу соображая, что сказать. — Помог в столице семейству, вот меня и приняли обратно.

— Но зло затаил? — по-приятельски подмигнул он мне. — Не бойся, не выдам.

— Не без этого, — кивнул я.

Видимо, он устал столь долгое время играть роль жениха и решил немного расслабиться, поговорить со мной по-свойски:

— Завтра объявим о помолвке. Княжна Аделаида, конечно, не первая красавица в свете, но сейчас в Селеноградии мало благородных девиц, чтобы подходили мне по внешности и по возрасту. Правда, важнее всего то, что у князя Эдуарда значительный авторитет в империи. И если он победит двух-трех сильных противников, то многие аристократические семьи к нему примкнут. А я выгадаю больше всех. Если пожелаешь, я тебя потом к себе возьму. Мне будешь служить. Не обижу.

«Ох, знал бы ты, как я тебя обидеть желаю и собираюсь это сделать очень скоро! Адель ему, видишь ли, НЕ ПЕРВАЯ КРАСАВИЦА! По мне так равных ей нет. Разве только Алиска. Но у Алиски — проблемы с „телосложением“», — ритмично кивал я в такт словоизлияниям щеголя.

Граф, передохнув, отправился обратно.

А я услышал для себя важное — помолвка завтра, значит, мне не следует спешить. Проверну всё ночью. Да так, чтобы комар носа не подточил.

Вообще-то поторопиться надо, чтобы к часу «Х» быть готовым на все сто процентов.

Мысли в моей голове рождались одна за другой, а ноги несли к Балисгору. Пока его отец вместе с семейством развлекает гостя, сын хранителя мне очень сможет помочь, даже не подозревая в чём. Всей правды я ему не расскажу, чтобы не впутывать парня в весьма нехорошую историю. Да и дело слишком интимное. Только между мной и Аделаидой.

Вот, хоть какой-то «интим» у меня с княжной наметился. Ну, в довесок к тому, что было…

Однако чтобы Балисгор мне поверил, придется быть более правдоподобным. Я застал парня в лаборатории, смешивающим какие-то вонючие порошки.

— Поможешь по-дружески? Только — никому ни слова. Дело не терпит отлагательств, — перешел я сразу в карьер.

— Если мы друзья, то, конечно, помогу, — оторвавшись от дурно пахнущих смесей, отозвался он.

— Да точно, мы уже друзья — не разлей вода! — заверил его я. Знаю же, как друзей заводить. У меня ведь был один. Закадычный.

Сын хранителя внимательно уставился на меня, слегка прищурившись.

— Понимаешь, казус вышел, — с напускным смущением сказал я. — Со служанкой пошалил, а утром она заявила, что все расскажет господам, если не женюсь на ней сей момент.

— Ух ты, — глаза Балисгора загорелись любопытными огоньками. — И как это?

— Что? Пошалить? Ну, приятно. Весьма, — усмехнулся я. — Мы и тебе подыщем девицу, только менее требовательную. Так вот. Нельзя ли порошок какой соорудить и память служанке подтереть, но чтобы сложно было его в организме обнаружить? А то заклинания подходящего я не знаю, да вдруг выявят магическое воздействие, и меня накажут и за то, и за это…

Он взглянул на меня с легкой завистью, но одновременно и вполне доброжелательно:

— Что ж. Могу сделать такой порошок. Но он только за последние два дня память убивает напрочь. Сойдет?

— Конечно! То, что нужно! — воскликнул я.

И подумал: вот же я дурак! Что же я раньше не допетрил?! А с Марфушей мы кувыркались уже… дня три прошло? Порасторопнее надо было чесаться, одной головной болью стало бы меньше.

Условились, что через часок я подскачу. Балисгор принялся химичить, а я поспешил в библиотеку — надо разузнать о графстве Таарр: где находится и как туда добраться.

Шустро пересмотрел все имеющиеся там карты и запомнил маршрут от и до. Как положено — с рельефными ориентирами и населенными пунктами.

Тут уже и время подошло забирать порошок.

Еще раз напомнил парню, что ему ни в коем случае нельзя проболтаться, а то ведь наша дружба тотчас закончится, не успев толком начаться, и пошел в свои покои.

Честно говоря, в последние дни я старался бывать там как можно реже. Самодовольная физиономия Марфуши меня теперь только бесила. Ничего. Недолго ей осталось радоваться.

Пожалуй, я как-то — незаметно даже для самого себя — превратился в того еще интригана.

Наступил вечер, я сделал вид, что под назойливое мурлыканье и душевыворачивающее щебетание Марфуши, «благоговейно» прикорнул. Она наконец-то испарилась и оставила меня в одиночестве.

Приближался час «Х».

Для пущей неузнаваемости облачился в глухой черный костюм. В покои к графу я решил проникнуть через окно, какое-то из них обязательно должно было быть открыто. Пробирающая до костей прохлада придет только под утро, а до самой глубокой ночи на улице стояла утомительная духота.

Относительно утомительная.

Систему охраны Больших Яиц я знал уже досконально, маршруты и время стрелецких патрулей запомнил давно. Остаться никем незамеченным, мне не составит большого труда.

Конечно, совсем некстати могут подвернуться случайные свидетели, но я был крайне осторожен. Прокрался вдоль стены здания, но чуть в сторонке, чтобы не выделяться на светлом фоне черным пятном. Пересчитал окна, определил какие из них мне подходят, приметил открытое и выбрал удобную точку для прыжка.

Давненько я не использовал скрытую силу. Сиганул — и сердце замерло от восторга. Чрезмерно погрузившись в свои ощущения, я едва не промахнулся — в последний момент ухватился пальцами за карниз.

Подтянулся, заглянул внутрь и скачком влетел в комнату. Замер и прислушался. Конечно, я пришел до того, как граф завалится на боковую. Сейчас он намывался перед сном. Слышно как льется вода, и его противный голос, выхрюкивающий какой-то веселый мотивчик.

Мой план был в том, чтобы подсыпать чудодейственный порошок в его вечерний напиток.

Проделать такое украдкой на кухне — у меня бы точно не вышло. Да и само мое появление там, вызвало бы удивление у кухонных слуг. Так что выбор был невелик.

Радовало, что пока всё складывалось удачно.

Однако я пришел в некое замешательство, когда обнаружил у него на столе и чай, и две откупоренных бутыли со спиртным. Порошка катастрофически не хватало, чтобы насыпать во всё, что есть. На свой страх и риск я разделил смесь на две равные части и тонкими струйками направил в бутыли. Поочередно, прикрывая горлышко ладонью, старательно их потряс и, подняв каждую из них вверх, взглянул на свет — порошок растворился идеально. Никаких следов примеси и осадка.

Ну, в самом-то деле, у него завтра помолвка! Не будет же он чаи гонять на ночь глядя? А алкоголя граф уже пригубил, и наверняка еще повторит и не один раз.

Но если я облажаюсь, то придется действовать быстро и в открытую. Пообещал ведь княжне. Да и покидать Большие Яйца мне когда-нибудь всё равно необходимо.

Послышался легкий шум открываемой двери. Я рванул к окну и прыгнул. Приземление получилось неудачным — угодил в куст и поцарапался, но хуже всего — подвернул ногу.

Всё из-за спешки.

Огляделся аккуратно и короткими перебежками — к месту тренировки рекрутов. Отсюда отлично видны графские окна, да и никто вопросов задавать не станет, если увидит меня здесь.

Тренируюсь я.

Когда свет в окнах погас, я выждал какое-то время и пустился в обратный путь. Снова — к стене, снова — вверх и внутрь.

Громкое похрапывание, доносящееся из спальни, меня успокоило.

Но где шпага? Осторожно обшарил комнаты одну за другой — нет ее нигде. Решил, что она там, где и его одежда. Значит, надо пробраться в спальню.

Крался в полумраке, как дикий зверь к своей добыче.

Ага! Вот она — на стуле. Хорошо, что граф не повесил ее в изголовье. Я так обрадовался, что поторопился больше, чем требовалось. Схватил шпагу и чрезмерно резко бросился к выходу. Не рассчитал длину оружия и зацепился краем за небольшую статую у дверей. Шпага душераздирающе звякнула.

Черт! Я переполошился и бесшумно повалился на пол. Но граф только перевернулся набок и сладко засопел. Ну, хоть храпеть перестал.

Чуть ли не на карачках я выбрался из спальни, подошел к распахнутому окну и, крепко сжимая в руках свой «улов», выскочил наружу.

Теперь я выверил высоту и мягко опустился на ноги. Примерно четвертый или даже пятый этаж в моем понимании, а здесь — всего лишь второй купольный.

Проскочил тренировочный полигон рекрутов, внимательно осмотрелся, мысленно сверился с картами, определяя направление, и с силой оттолкнулся от земли…

Подвернутую ногу иногда простреливала острая боль, и я старался не использовать ее как толчковую.

Невероятные ощущения вновь обрушились на меня. Дух захватывало от красоты и легкости полета. Я парил над серой безжизненной равниной, мрачные пейзажи внизу, казалось, сами не принимали меня, отталкивали от себя с огромной силой, позволяя дольше задерживаться в воздухе, планировать в высоте — там, откуда намного ближе к звездам.

Земля помогала мне, освещая своим тусклым светом необходимые ориентиры, — вот, слева, извилистый горный хребет. А вон, справа, показались огни поместья рода… как его там… Понятно, что …аарр какой-то. Да неважно.

Далеко за полночь я прискакал к имению семейства Таарр. Рядом возвышался невысокий холм, и я устроился на нем. Наверное, минут двадцать вглядывался, пытаясь вычислить посты и патрули охраны, но тщетно. Видимо, здешние стрельцы к ночной службе относились спустя рукава.

Сначала подумывал запрыгнуть на крышу здания, благо оно было не столь высоким, а там уже разбираться, как незаметно проникнуть внутрь. Но вовремя одумался: не зная внутреннего расположения помещений, могу влезть куда-нибудь не туда, ненароком кого-нибудь разбудить и переполошить весь дом.

Нужно оставить шпагу где-то неподалеку от центрального входа, пусть граф решит, что случайно ее обронил.

Так я и сделал.

Конечно, страху натерпелся, пробираясь по самым темным углам и опасаясь наткнуться на спящего в кустах охранника. Но всё обошлось.

Спешно упрыгал обратно к холму.

Выждал немного. Тревогу никто не поднимал.

Всё! Я справился!

Теперь остается только выяснить: подействовал ли порошок беспамятства?

Я устремился в Большие Яйца, выбиваясь из сил.

Плохо, что не знаю подходящего заклинания, чтобы легче и скорее преодолевать значительные расстояния. Надо бы побольше их выучить. Магия сейчас бы пригодилась.

На ускоренном курсе Прохор снабдил нас лишь базовым магическим «комплектом», необходимым для службы. Но заклинаний существует довольно много — и популярных, и мало кому известных.

Взять хотя бы то, секретное, с раздеванием девиц…


Глава 23


Конечно, устал я неимоверно, путь был неблизкий. Однако к утру поспел. Правда, не к самому раннему, солнце уже выкатилось из-за горизонта.

На пороге усадьбы с озабоченным видом стоял Балистар.

Вот не спится старикану! Вскочил ни свет ни заря!

Придется отвечать на его дотошные расспросы. Хотя у меня есть универсальная отговорка — я ведь служивый и мне надо постоянно поддерживать физическую форму. Мало ли что я делаю: бегаю или соломенное чучело покалачиваю — это мое личное время.

А сегодня даже поцарапался и прихрамываю — от усердных занятий.

Хранитель скользнул по мне рассеянным взглядом, будто и не заметил. Я недолго думая свернул на аллею. Послышался шум, к усадьбе подъехала, подпрыгивая на брусчатке, самоходная карета. Мне когда-то объяснили, что управление каретой — это единственное проявление посторонней магии, которое позволяют Родовые Очаги. Видимо, своеобразный дружественный жест — не пешком же аристократам передвигаться по другим поместьям, а тем более по столице.

Двери здания распахнулись, и на улицу выскочил взъерошенный граф. Неужели порошок не подействовал? Жених обнаружил пропажу шпаги и взбеленился от злости? Рвет и мечет? Да еще и собирается поскорее убраться из этого дома?

Нужно как-то отвлечь Балистара и вырубить графа. Я хоть и ослабел, но не один на один же с ним буду биться. Я всех десятерых себя на него натравлю. Вот только как потом резво ускакать отсюда вместе с телом жениха — это уже вопрос.

С такой ношей и с одной толчковой ногой, боюсь, далеко и быстро я не упрыгаю…

Пока я размышлял да прикидывал, граф концерты закатывать и поднимать крик не стал, а лишь бросил несколько слов хранителю, прыгнул в карету, и она рванула с бешеной скоростью.

Так даже лучше. Сейчас всё выясню и если нужно настигну его в безлюдном месте…

Поспешил к старикану.

— Что стряслось? — поинтересовался я максимально нейтральным тоном.

— Не знаю даже, радоваться или огорчаться, — Балистар с задумчивым видом ухватил свою всклоченную бороду. — Граф сказал, что позабыл или потерял шпагу и появился здесь без нее, а значит, опорочил светлую память своих славных предков и опозорил себя. Для него — появиться на людях без шпаги — равно, как на базарную площадь нагишом выйти… По сему он свататься при столь ужасно сложившихся обстоятельствах не вправе, но и от поддержки нашего князя вроде бы не отказывается. Вот и умчался не попрощавшись… Но я ему говорить, что вчера шпага была при нем, не стал… Надобно бы ее поискать. Да и лучше всего спрятать надежно… Ведь он сам думает, что позабыл или потерял ее еще до приезда к нам, пусть так и будет. — И настороженно взглянул на меня, спохватившись: — Ты только об этом не растрезвонь никому!

— Да мне наплевать, — буркнул я, с трудом скрывая радость. — Мне дела нет до того, какие тараканы в головах у аристократов сидят…

Хранитель уставился на меня с непониманием.

Я выразительно постучал себя пальцем по лбу — мол, в моей башке тоже ни пойми что творится, поскольку памяти лишен начисто.

Крутанулся и отправился на полигон — отдышаться.

Всё вышло — лучше некуда. Абсолютно бесконфликтно и безболезненно для семейства Даарр.

Я потихоньку мутузил соломенное чучело и поджидал, когда же несостоявшаяся невеста выберется из своих покоев. То, что она выйдет оттуда, когда ей донесут, что графа и след простыл — сомнений не было.

Конечно же, она не выскочила во двор и не стала плясать да кружиться перед домом от обрушившегося на нее счастья. А чего я ждал-то?

И мне пришлось подняться к себе в покои, умыться и выпить утреннего чаю чуть ли не из рук заботливой Марфуши.

Служанка и не догадывалась, как всё вскоре изменится. Ну а я-то знал об этом наверняка.


* * *

Надо было бы выспаться, я ведь всю ночь прыгал да скакал и сейчас буквально валился с ног. Но мне очень уж не терпелось увидеться с Аделаидой. Я узнал, что она расположилась в дальнем малом зале, выражая в такой ультимативной форме свое недовольство деспотизмом отца в вопросах ее замужества. Но все-таки покои свои покинула и была открыта для встреч.

Князь Эдуард не досаждал дочери и благодушно позволил ей покапризничать, поскольку обострившаяся ситуация разрешилась столь неожиданным и благоприятным образом.

Я вошел в небольшой зал. Действительно, в сравнении с другими он был слишком крохотным. С комфортом тут смогут разместиться не более полдюжины человек. Красивый камин, рядом с ним два мягких кресла, а позади, у стены — стол и шкаф с книгами — это все, что тут было.

Прекрасное место для конфиденциальных разговоров и интимных встреч. Я обеими руками, разумеется, был за второе, но музыку здесь заказывала княжна.

После умопомрачительного казуса во дворце Адель при встрече со мной чаще всего испытывала агрессию вперемешку с гневом. Изредка ее охватывали стыдливость и растерянность, а порой она просто оцепеневала.

Что происходило в ее девичьих мозгах в те моменты, мне было совсем неведомо.

И вот она опять передо мной — ТА, КОТОРУЮ Я снова спас.

Ну не буквально, но все-таки избавил от нежеланного жениха и всех вытекающих последствий.

Сейчас Аделаида с довольным видом сидела в кресле, повернув голову ко мне. Но улыбку на лицо так и не выпустила.

— Полагаю, это твоя заслуга в том, что произошло?

— Разумеется, моя! — воскликнул я. — Всю ночь глаз не сомкнул, действовал в ваших интересах, ваше сиятельство.

Вот же зараза! Она еще и подвергает сомнению мои старания! У меня аж дыхание перехватило от возмущения.

Подошел ближе к камину, нарочито прихрамывая сильнее обычного, и повернул голову так, чтобы стали заметнее царапины на моей физиономии.

— Как насчет уговора? — уточнил я.

— Молви, что хотел, — благосклонно кивнула княжна.

— Просьба моя проста и чиста как белый лист, — я попытался придать своим словам побольше лирических оттенков. — Страдает моя служанка. Чахнет прямо на глазах. Замуж желает пойти за помощника кузнеца… как там его… Трофимка, кажется. Он с ней похороводил, а теперь за наковальню нос спрятал. Так вот. Прошу вас велеть ему жениться на ней. Ну, чтобы процветало женское счастье. Понятно, что тема эта в связи с последними событиями вам, наверное, не очень приятна, однако тут первостепенно девичье желание. А если он обрюхатил ее уже, потом-то она сраму не оберется.

— А с чего это ты так за служанку вступаешься? — с подозрительностью спросила Адель. — Мало верится, чтобы ты за рисковое дело брался не ради своей выгоды, а чтобы обиженной девице помочь. А не сам ли ее обидел?

— Не обижал я ее! — всполошился я и добавил тихо: — Ну, имела место быть легкая интрижка. Незначительная. А служанка теперь вздохнуть мне спокойно не дает.

Лучше признаваться, всё равно теперь Аделаида из-за разыгравшегося любопытства вывернет всех наизнанку и вызнает истину, как ее не скрывай.

— Ты и вправду со служанкой?! — удивленно переспросила княжна. — Я думала, просто скоморошничаешь…

И тут Аделаида как будто с цепи сорвалась, как набросится на меня:

— Что нагулялся?! Нашел девицу зависимую и подневольную для услад своих да попользовался?! А сам жениться не желаешь?! Да ты прямо любитель непристойностей!

— Ага, тот еще ловелас, — угрюмо буркнул я. — Но немногие девушки могут похвастаться тем, что я видел их без одежды…

Хотел еще ляпнуть про «трогал в интересных местах», но насилу удержался. Наверняка княжна порвала бы меня тогда на куски прямо здесь.

Да мне и такой эмоциональной бури хватило до самой макушки. Что вообще это было? Безграничная слепая женская ревность ко всему и ко всем? Да я бы за княжной с удовольствием поволочился, если бы повод дала…

Или у нее просто обще-женское негодование вспыхнуло?

Стоял и молча ждал, когда буря уляжется и утихнет…

— Ладно, уговор есть уговор, — неохотно сказала Аделаида, немного успокоившись. — Свои обязательства я вынуждена исполнить. Службу несешь ты справно. Годишься и для выполнения особых поручений. Личных. Надеюсь, так будет и впредь… Позови мне ее сюда и передай лакею, пусть разыщут этого… Трофимку.

С поклоном удалился. Да буду ей кланяться, чтобы меньше бесилась. Мне-то что? Не переломлюсь. Передав требование княжны, прямиком направился в покои — Марфушу «обрадовать». Она уже вовсю там обживалась, в каждой из комнат непременно находилось что-то из ее вещей. Сейчас она распивала чай вприкуску с сахарными желтоватыми кусками — даже меня не подождала.

— Иди к княжне. Зовет тебя, — сказал ей на ходу и, добравшись до спальни, наконец-то повалился на кровать.

— А зачем это я молодой госпоже понадобилась? — встревоженная Марфуша прибежала вслед за мной. — Неужто вы ей про свадебку нашу рассказали?

— Ага. Еще как рассказал, — ответил я уже почти сквозь сон.

Девица восторженно процокотала каблуками башмаков до дверей.

Я облегченно вздохнул, взглянул на часы и отключился. Но поспать мне удалось не больше пятнадцати минут. Марфушин цокот превратился в бешенный барабанный бой.

— Чем я тебе не угодила?! — гневно накинулась на меня девица. — Али рожа у меня кривая, али задница моя не понравилась? Неужто плоха я в постели?

Я открыл глаза, снова посмотрел на часы, а затем медленно перевел взгляд на служанку:

— Княжна что сказала?

— Она?! — жадно хватая воздух ртом, Марфуша с обидой выпалила: — Говорит мне: блудишь? Потаскушничаешь? И спросила, пойду ли замуж за Трофимку.

— А ты что?

— А что я?! — зыркнула на меня злобно Марфуша. — Конечно, пойду, ответила. Да как я откажусь, коли сама княжна мне предлагает?!

— Ну, ты ведь целовалась с ним, — тихим голосом напомнил я. — Выходит, он тебе люб?

— Да что ж я дура беспросветная?! — нервно отозвалась девица. — Хотела себе партию получше сыскать. Тут-то жить, куда приятнее было бы. А теперь последний день я здесь. Отправляют меня с женихом в его родную деревню. Там и свадьбу сыграем.

— Не надо было так… резко брать коня под уздцы, — назидательно заметил я.

Марфуша истерично топнула, взвизгнула и звонко заколотила каблуками, убегая прочь.

Набираться сексуального опыта я, конечно, жажду, но только не с такими хитромудрыми девицами, как Марфуша. Рано мне еще с женитьбой-то…

Вот и этот вопрос благополучно разрешился. Ни Аделаиде, ни мне сейчас ничто не угрожает. Мне не нужно бежать и скрываться от возможных наказаний. И я пока остаюсь в Больших Яйцах и при своих…


* * *

Уже вечерело. Я проспал весь день.

Марфуша в покоях больше не появлялась. Ей на замену пришла сухая молчаливая женщина средних лет. Наверное, Аделаида сама ее выбрала. Со мной новая служанка не заговаривала, поставила на стол чай со всеми сопутствующими принадлежностями, собрала вещи прежней служанки и унесла их.

Стало непривычно тихо и спокойно на моей жилплощади. Я послонялся из угла в угол, наслаждаясь покоем, зачем-то подергал гирьки напольных часов и отправился во двор.

Ко мне тотчас подошел Балисгор и с явным подозрением спросил:

— А как ты порошок, что я тебе дал, употребил?

— Прямо по назначению! — весело сообщил ему я. — Спасибо. Эффект потрясающий!

— Ну, тогда ладно, — покосился он недоверчиво.

— А ты почему здесь? Как же вечернее обучение наукам хранителя? — уточнил я с интересом.

— Сейчас не до этого, ждем возможного родственника, — отозвался с легким возбуждением Балисгор. — Надо его принять, как подобает, и устроить ему знакомство с Родовым Очагом. Это древняя процедура, ее проводит хранитель. А потом еще много чего предстоит.

И сын хранителя рассказал мне об этом неожиданно появившемся претенденте на родство с семейством Даарр. Некто Акакий отсиделся в дальнем поселении до совершеннолетия, а теперь заявил свои права на титул, будто бы он сын брата князя Эдуарда, умершего уже очень давно. Его бастард.

Собственно, и неважно была ли связь аристократа с простой деревенской девушкой мимолетной или имела продолжительный характер — свое право этот самый Акакий заявить может, но должен доказать кровную принадлежность к роду.

Ему предстоит пройти несколько испытаний, и лишь потом его допустят к самому главному — Ритуалу Пожалования.

По сути, как признался мне Балисгор, все эти предварительные испытания и ритуалы ничего не значат. Они служат для придания большей зрелищности и торжественности. В итоге всё решит Родовой Очаг.

Но традиции надо чтить.

Видимо, предкам не хватало развлечений, вот они и придумали такую многоступенчатую церемонию. Наверное, раньше подобное случалось часто. Но с истечением времени аристократы, скорее всего, предпочли внимательнее относиться к проявлениям своей похоти и стали направлять ее в приемлемое русло.

То есть времена бастардов канули в лету.

Теперь такое явление — из ряда вон выходящее. Большая редкость. И чаще всего подобные претенденты на самом деле никакими кровными узами со знатным родом не связаны, а заявляют об этом лишь ради того, чтобы резво и ярко выделиться из общей массы.

Впрочем, чего только люди не делают, чтобы привлечь к себе внимание других. Естественно, Очаг не примет такого выскочку, тем не менее определенной славой заявитель будет обеспечен. Не такой, конечно, на которую мог бы рассчитывать при реальных основаниях, но все-таки известность он приобретет на долгое время.

Правда, и таких выскочек не так уж и много. Поскольку участь их может стать куда печальнее, чем была прежде. Их дальнейшая судьба — во власти главы рода. А он может превратить самозванца в шута горохового, оставить при себе на потеху публики. А может и сослать на каторгу, чтобы другим хитрецам неповадно было.

Пока мы беседовали, он и появился. Пешком вошел на двор усадьбы с небольшим узелком в руках. Сразу сложно было понять, фальшивый он родственник или самый что ни на есть настоящий.

Но, на мой взгляд, — тот еще хмырь.

Роста среднего, сухощавый, глаза серо-водянистые, чуть ли не бесцветные. Парень довольно невзрачной внешности, но его прическа! Светлые волосы прилизаны и зачесаны на пробор, я видел такие прически в старых фильмах у приказчиков.

Он остановился и горделиво глянул на нас.

Если и было в нем что-то аристократическое, то только — хилость тела и ярко выраженная бледность, явно не присущие деревенским паренькам. Хотя чем-то отдалено он был похож на Павла. Во всяком случае я даже на расстоянии почувствовал в нем не меньшую чем в Павле концентрацию желчности и гадкости.

Держался он без всякой робости, его самоуверенность так и выпирала из впалой груди.

Никто из знатной семьи не вышел его встречать. Для них он всё еще был никем, пока не доказал обратного. К моему удивлению, и Лили, возможно, приходящаяся ему сводной сестрой, не соизволила даже полюбопытствовать.

Балистар где-то задержался, и его сын взял встречу почетного гостя на себя. Балисгор подошел к парню, учтиво поздоровался и жестом пригласил проследовать за ним.

Я даже кивать не стал этому проходимцу. Правда, понимал, что если у него дело выгорит, то мне он припомнит и такую мелочь.

Балисгор повел Акакия знакомиться с Родовым Очагом, а я, позабыв, что докучливой Марфуши в моих покоях уже нет, привычно расположился на скамейке в приусадебной аллее.

Вот о ком говорил прежде князь Эдуард, когда упоминал о том, что намечается Ритуал Пожалования. И Балистар не врал, когда предупреждал, что можно стать посмешищем для всех, если Очаг меня не примет. Его сын сейчас всё это подтвердил.

Так у меня и крови нет ни капли от семейства Даарр.

Хорошо, что я сгоряча сразу титул не принял. Ходил бы по княжеству непонятно кем. Конечно, князь меня бы не унижал и уж точно на каторгу вряд ли бы отправил в ближайшее время, я ведь Аделаиду спас.

Но при любом раскладе, как я уже уяснил с максимальной уверенностью, принимая титул, ты становишься либо аристократом, либо шутом.

Без дополнительных вариантов.


Глава 24


Меня охватило жуткое волнение.

Я понимал, что князь предложил мне большее из того, что он мог дать. Но зачем он это сделал, если заранее известно, что затея обречена на провал?

Я с нетерпением дождался, когда Балисгор выйдет из усадьбы и отправится к себе. Перехватил его и прямо спросил:

— Почему князь предлагал мне пожаловать титул, коль очевидно, что никакого отношения к роду Даарр я не имею?

— Во-первых, вопросы крови — весьма сложная и запутанная история, — отозвался сын хранителя. — А во-вторых, предугадать решение Родового Очага никто не в силах. Бывали случаи, когда Очаги отвергали прямых потомков и одаривали своей милостью инородцев. А ты ведь княжну от верной смерти спас. Вполне возможно, что именно за этот поступок Очаг семьи Даарр тебя примет.

— А ему, источнику, откуда знать, что я сделал? — иронично хмыкнул я, а сам подумал: «Вот же черт! Очаг меня насквозь видит и в курсе всего того, что я вытворяю, несвязанного с применением магии?! Да не может такого быть!»

— Видно, он как-то обо всем узнает, — расплывчато сказал Балисгор и пошел дальше.

Интересный поворот.

Получается, что Очаг мне уже выписал «индульгенцию»? На службу принял, несмотря на то, что я его сильно разозлил, когда приходил к нему с тем странным амулетом.

Выходит, можно и рискнуть.

Но я всё же посмотрю сначала, как будут разворачиваться события с этим самым Акакием. Правда, и обидно, что этот замухрышка просто так титул отхватит, без всяких усилий, а я по-прежнему останусь служивым. Он еще и помыкать мною начнет на правах члена семьи.

Я заметил как Аделаида — воинственная и изящная — вышла на площадку для тренировок, поблескивая, как уже казалось, позабытыми наколенниками и налокотниками. Она снова вернулась к своей прежней жизни. С ней — трое стрельцов, в качестве боксерских груш. Не хотелось попадаться ей на глаза и под горячую руку — вдруг она решит заодно и мне навалять для профилактики. А отказаться и улизнуть — точно не получится.

Рванул внутрь здания. В холле чуть было не столкнулся с князем.

— Алексей, не надумали? — спросил он, вскинув бровь. — Быть может, тоже пройдете все необходимые испытания?

— Спасибо, ваше сиятельство, но пока не уверен в своей готовности, — быстро ответил я.

— Как скажете, — князь заглянул мне в глаза. — А вот я в вас уверен. Дело даже не в моей благодарности, нашему роду пригодился бы такой боец, управляющий фамильной магией. Вы всё же хотя бы для собственного интереса поприсутствуйте на каждом из этапов. Увидите, что ничего страшного в этом нет.

— Благодарю, ваше сиятельство, — поклонился я, и мы разошлись.

Я заглянул в первую же дверь. «Самозванец» в охотку набивал брюхо. Вместе с семьей за стол его пока не пускали, но в обеденном зале он уже мог трапезничать.

Чего я искал? Просто слонялся от безделья? Да нет. Что-то во мне не находило себе места: не давало покоя и рвалось наружу. Только вот что это — я никак не мог разобраться.

Ведомый неизвестной силой я устремился к Родовому Очагу. Возможно, и не было никакой внешней силы, просто я сам пожелал взглянуть на источник.

Я приблизился к Очагу вплотную. Его свечение оставалось неизменным.

«Ну вот! Опять сам себе понапридумывал черт знает что», — разочарованно решил я и собрался было уходить, но внезапно яркий язык пламени вырвался наружу и коснулся моего служебного кольца. Я с удивлением уставился на него — сияние кольца изменилось: было не фиолетовым, как прежде, а кроваво-красным. Такого раньше ни у кого я не видел. Кольцо вдруг полыхнуло так ярко, что на мгновение я ослеп.

А когда проморгал глаза и стал различать очертания и окружающие предметы, поторопился убраться оттуда.

У меня из-за таких непонятных «экспериментов» Родового Очага с моим кольцом, даже волосы на затылке дыбом встали.

О, Вселенная! Где же это дурацкое пятно, которое вернет меня обратно домой?!

Я помчался в свои покои. Сумрак уже настойчиво лез в окна. Я попытался снять напугавшее меня кольцо, но оно словно приросло к пальцу.

«Неужели когда Балистар во время обряда восклицал о сращивании кольца и служивого, это произошло в буквальном смысле?!» — завихрилось в голове.

Меня заколотило нервным ознобом, я схватил наугад какую-то книгу в комнате-библиотеке и завалился на кровать, не раздеваясь. Открыл книжку, полистал немного и забылся тяжелым сном…


* * *

Утром никто вызывающе не гремел чайной посудой и не будил меня всякими прочими раздражающими способами — еще один плюс, оправдывающий избавление от Марфуши.

Долго приводил себя в порядок, наслаждаясь тишиной и одиночеством, а затем спустился вниз.

Встретил Балисгора. Тот с озабоченным видом поинтересовался:

— Ты пойдешь на испытание?

— Можно глянуть, — без особого стремления ответил я.

Сын хранителя пояснил мне, что один из этапов церемонии — заревой — я уже благополучно проспал. На заре потенциальный аристократ отказывается от своей прошлой жизни простолюдина и очищается первыми лучами солнца.

Да там ничего интересного и не было. Правда, все дворовые собрались, чтобы поглазеть, как будущий аристократ простоит минут двадцать неподвижно, обратившись лицом к восходящему солнцу и раскинув руки в стороны.

Понятно, что люди показали ему свою поддержку, чтобы он относился к ним также заботливо, если вдруг скоро станет их господином.

Следующий этап — «Торжество шпаги» — пройдет в родовой усыпальнице. А суть его — проверка на благородную кровь. Там уже знать будет присутствовать.

— А где сейчас этот… Акакий? — уточнил я с совсем нескрываемым пренебрежением.

— Ты не поверишь, — тихо засмеялся Балисгор. — Он сейчас обжирается особыми ягодами.

— Зачем? — удивленно спросил я.

И сын хранителя, давясь смехом, сам явно недавно узнал о такой хитрости, рассказал, что перед обрядом кровопускания всех кандидатов кормят ягодами, которые временно окрашивают кровь. Возможно, раньше у аристократов и была голубая кровь, но это давно уже не так.

Я до полудня пробездельничал, поторчал на полигоне, лениво дубася соломенное чучело и наблюдая, как Прохор обучает новобранцев. Наша армия служивых пусть медленно, но все же росла и укреплялась.

Прохор подозвал меня, чтобы я как уже побывавший в переделке, сказал рекрутам несколько воодушевляющих слов. Но тут неожиданно появился улыбающийся во все лицо Гришаня. Его жрицы довольно быстро поставили на ноги. И я с удовольствием передал его в руки новобранцев. Гриша засиял при виде уставившихся на него внимательных глаз и принялся обстоятельно повествовать о наших недавних подвигах.

Как только время ритуала подошло, я отправился в родовую усыпальницу. Она, как я и предполагал, находилась в подземелье под одним из куполов. Сам я не решился туда спускаться, дождался в сторонке, когда подойдут члены семьи.

Кстати, на столь важный ритуал съехались многочисленные родственники — представители семейства Даарр, живущие в отдаленных усадьбах, разбросанных по всему княжеству и расположенных, разумеется, лишь на территориях, оберегаемых Родовым Очагом.

Впрочем, видел я их, наверное, уже всех во дворце и на том ужине по приезде из столицы в Большие Яйца.

Пышно разодетые — был бы повод — они с торжественным видом прошествовали к дверям, ведущим в усыпальницу, и стали спускаться в полумрак по широким каменным ступеням.

Я загляделся на Аделаиду — на ней было платье, похожее на то, в котором она щеголяла во дворце.

Но не только фасон ее платья с наполовину выглядывающей девичьей грудью заставил мое сердце биться быстрее, но и нахлынувшие воспоминания о тех событиях тоже добавили моим мыслям красочности, а моим особенностям мужской анатомии — тем, что ниже пояса, — волнующего напряжения.

Благо униформа служивого отлично скрывала подобные казусы.

Пристроившись за ними, я двигался следом по длинному мрачному коридору, освещенному лишь факелами, бессознательно пытаясь приблизиться к впередиидущим вплотную.

Когда коридор закончился, передо мной раскинулось огромное подземное кладбище. Вдоль стен ровными рядами, уходящими в необозримую даль, покоились каменные саркофаги. Правда, кроме факелов, здесь полыхали еще и небольшие камины. Нутром я ощутил, что здешнее освещение имеет природу магического происхождения. Ну, все-таки родовая усыпальница — как же иначе.

В самой усадьбе магия применительно к освещению использовалась лишь в некоторых залах. Хотя это было мне непонятно, вечный источник под боком — так к чему экономить?

Семейство остановилось у первого камина, видимо, предназначенного для торжеств, и образовало огромный полукруг. Тотчас из мрака вынырнули хранитель, его сын и Акакий. То ли они пришли за нами, то ли были уже здесь.

«Самозванец» с благолепным видом замер. Балистар приблизился к князю и выставил перед собой продолговатый темный ящик, который держал в руках. Глава рода откинул крышку, вынул из ящика посеребренную шпагу и тут же шумно рассек ей воздух.

Семейство ахнуло. Или это предполагалось по сценарию ритуала, или они уже давно не видели шпагу в руках князя, и его действие произвело на них яркое впечатление.

А нет. Ахнули — точно по сценарию, просто поторопились. Наверняка никому из них не доводилось раньше присутствовать на таких ритуалах. Или позабыли уже.

Потому что сразу после взмаха шпагой, князь ткнул ее острием в распростертую ладонь Акакия. Плоть «самозванца» обагрила кровь с неестественным голубоватым оттенком.

Семейство тут же принялось издавать ободряющие приветственные возгласы. Жидковатые, конечно. Понятно, что только для соблюдения установленных приличий, будто бы они признали в нем своего. А вот Лили кинулась обнимать Акакия, словно впервые увидела этого хмыря и лишь в эту минуту обрела давно потерянного сводного брата.

Сейчас я бы хотел оказаться на его месте. Лили — все-таки видная и пышнотелая девица…

Князь Эдуард пожал Акакию руку и что-то тихо ему сказал. И тотчас всё знатное семейство отправилось в обеденный зал — пировать.

Отмечать свершившееся событие.

Я подошел к Балисгору, задержавшемуся в усыпальнице, чтобы отнести ящик со шпагой туда, где он и хранился — на каменную тумбу, торчащую неподалеку.

— Им ведь известно про этот фокус с кровью? — спросил я его, нахмурившись.

— Конечно, известно, — кивнул Балисгор. — У членов рода Даарр, как впрочем, и у других родов, кровь обычного цвета, как и у всех людей.

— Так почему они себя так ведут?

— Дань традициям, я же говорил, — пояснил сын хранителя, не скрывая улыбку. — И таким образом они показывают, что не против принять его в семью.

— Прямо вот все так уж и не против? — разозлился я.

— Сам же видел, — усмехнулся парень.

— Видел только, что все они сплошь — лицемеры, — я нервно сжал губы. — Да как можно чтить такие смехотворные традиции?! Зачем притворяться? Ну ладно бы для показухи перед всем княжеством, а вот так — в узком кругу семьи… А дальше что?

А дальше, как сообщил мне Балисгор, уже следовал самый важный этап церемонии. После пира, ближе к вечеру, произойдет тот самый Ритуал Пожалования, на котором реально будет решаться судьба хмыря.

Уж там-то — без всяких фикций.

Кстати, этот Ритуал проводится для всех членов семьи, достигших десятилетнего возраста. Конечно, он называется не Пожалования, поскольку законные дети аристократов рождаются уже с титулом. Для потомков — это Ритуал Первого Магического Всплеска.

И все его проходили и в семействе Даарр: и Александр с Павлом, и Аделаида с Лили. Абсолютно все.

Ребенку вручают его первую фамильную драгоценность и ведут к Родовому Очагу. Источник озаряет своим пламенем и магическое оружие, и дитя. С той самой минуты мальчик или девочка аристократического происхождения впервые начинают управлять родовой магией.

До десяти лет магия им недоступна.

И то, что Ритуал проходит вечером — не случайность или прихоть, а устоявшееся правило. Сын хранителя вычитал в старых книгах, что делается это умышленно. В давности предводители родов были чрезвычайно жестокими, может, этого требовали те времена. Видимо, раньше часто происходило так, что Очаг не принимал даже прямых наследников рода.

Вот те жестокосердные правители и избавлялись наступившей ночью от неудачного потомства, чтобы скрыть свой позор. Убивали «бракованных» отпрысков рода, если этого не делал сам Очаг.

— А что, прямо настоящих юных аристократов источник может уничтожить? — удивился я.

— Не знаю, но в летописях говорится о таком, — кивнул Балисгор. — Может, для острастки, а может, и правда.

Я расплылся в непроизвольной улыбке, мысленно представив, как Очаг во время Ритуала превращает хмыря в кучку пепла…


* * *

Приближался вечер, а значит, и Ритуал. Семейство всё еще пировало. Я испугался, что они сразу из обеденного зала отправятся к Родовому Очагу, и могу об этом не узнать. Поэтому крутился неподалеку, поглядывая на двери, и прислушиваясь к доносящимся голосам.

Меня само собой на пир не приглашали. Я не член семьи.

Уже раз пять принимал окончательное и бесповоротное решение уйти в свои покои. Не всё ли равно: станет хмырь полноправным аристократом или только наполовину?

Но вот та придуманная мною кучка пепла — так и стояла перед глазами. И меня буквально раздирало желание увидеть ее воочию, а не только в своих фантазиях.

Наконец-то дождался.

Свернув пирушку, аристократы выдвинулись к магическому источнику. Я увязался за ними. Мне ведь князь предлагал «ради собственного интереса» побывать на всех этапах церемонии.

Вот я и побываю.

Я и не подозревал, что самый важный ритуал будет весьма скоротечным. Промедли я еще немного — и точно бы опоздал.

Собравшись возле Родового Очага, семейство выстроилось привычным полукругом. К пламени источника подошел князь и подозвал к себе Акакия. Велев ему преклонить колено, глава рода положил ему руку на голову и отчетливо произнес:

— Жалую тебе княжеский титул. Влейся в нашу семью и стань одним из нас.

«Самозванец» поднялся, и князь вручил ему запонки в открытом футляре.

Это меня почему-то развеселило, и я подумал: «Вот так магическое оружие! Будто насмешка». Но на самом деле это мое оскорбленное эго просто искало любой пусть даже и незначительный повод, чтобы посмеяться над хмырем.

Акакий примостил запонки, сверкающие драгоценными каменьями, к рукавам и повернулся лицом к источнику.

Вдруг пламя Родового Очага метнулось к нему. И оно непросто коснулось его языками, а полностью объяло и поглотило, скрыв с глаз.

С затаенным злорадством я уставился вниз, на каменные напольные плиты, чтобы первым разглядеть кучку пепла, оставшуюся от самозванца…

Но как же я оторопел, когда пламя, взметнувшись высоко верх, устремилось обратно в очаг, а Акакий, этот гнусный хмырь, стоял на том же самом месте совершено целехоньким!

И тут же его «смешные» запонки так полыхнули ярко-зеленым светом, что стало больно глазам…

Я тупо плелся следом за всеми, в моей голове никак не укладывалось то, что произошло на моих глазах. Наверное, заметив мой встревоженно-озадаченный вид, ко мне подошел Балистар.

— Очаг его принял?! Вот этого хмыря?! Но как такое могло случиться? — едва шевеля губами, выдохнул я.

Хранитель усмехнулся, ухватив свою всклоченную бороду:

— А ты чего ждал? Возможно, он и вправду отпрыск брата нашего князя, а быть может, Очаг принял такое решение из-за надвигающейся войны…

Я хотел привести в порядок свои мысли на полигоне. Но его уж заняли. Лили обучала обретенного сводного брата базовым фамильным заклинаниям.

Я уселся прямо на землю поодаль и рассеяно наблюдал за яркими зелеными вспышками в вечерней полумгле. У Акакия пока не получалось, всё что он мог — это только «вспыхивать» и слепить зеленым светом.

Ну, хоть это меня радовало.

Не нравился мне этот «прыщ», неожиданно выскочивший как черт из табакерки. Он терпеливо дожидался своего часа, отсиживаясь до поры до времени в тихом углу княжества, и наверняка он полон амбиций. В общем-то, как и любой, прытко скакнувший — «из грязи в князи».

И мне было неважно: по праву крови он получил титул или Очаг просто пополнил число вояк с фамильной магией рода Даарр.

Я его, этого хмыря Акакия, тихо, но всем сердцем возненавидел.

Правда, он ведь мне ничего плохого и не сделал.

Но я чувствовал, что это всего лишь вопрос времени…


Глава 25


Этот поганец Акакий умудрился чуть ли не сразу же расположить к себе всё благородное семейство. Я с раздражением наблюдал, как весело с ним общалась и Аделаида. По-моему, она проводила с хмырем больше времени, чем того требовали семейные обязательства. На пару с Лили она обучала новоиспеченного аристократа светским манерам и, конечно же, фамильной магии.

Неприятную картину усугубляли те моменты, когда Лили отсутствовала по каким-либо причинам, а Адель наедине с Акакием заливисто хохотала и вела себя не как княжна, а как его близкая подружка и даже больше…

Ко всему прочему и князь открыто благоволил ему.

Конечно, я психовал. По-детски! Наливаясь злобой и темной ненавистью! Меня заменили! Нашли себе нового любимчика!

Этот гнусный тип с противным прилизанным проборчиком и слащавой физиономией прочно занял мое место!

Глупо было поддаваться подобным чувствам, но ничего с собой я поделать не мог и старался держаться как можно дальше от знати.

Жить в сторонке.

Максимально избегать лишних встреч, а уж тем более совместных трапез, если меня на них ненастойчиво, но все-таки иногда приглашали.

Я понимал, чтобы вернуть свое положение, мне нужно принять титул.

Но отчего-то не хотел торопиться с таким решительным, да и скорее, не совсем обдуманным шагом.

Отчасти я закрылся и направил свои устремления, честно сказать, в непривычное для меня русло: потихоньку принялся приобретать дополнительные знания, изучал новые заклинания, которые вызнавал у Прохора и Балистара.

Впрочем, того базового «комплекта», с которым знакомили рекрутов, для службы вполне хватало.

Правда, об этом мне разноголосо кричала моя лень, которую я в первую очередь принял за основной «предмет» в Академии Космического Корпуса. Но сейчас от моих потуг она — моя лень — лишь возмущено кипела и беспомощно стонала.

Я желал знать всё, что только было можно.

Балисгор в меру своих сил и возможностей помогал мне удовлетворять мою проснувшуюся тягу к знаниям. Друг мой как-никак. Он в это искренне верил, а я не противился его убеждениям. Мне он был приятен, вот только настоящий друг рассказал бы о себе ему всё. Я же этого не делал.

Посмотрел бы я на его физиономию после моего признания, что я с Земли…

Однажды, как бы между делом, сын хранителя сообщил мне, что Акакий обмолвился, будто бы давно влюблен в Аделаиду, а теперь и вовсе — обстоятельства для него сложились весьма благоприятно, и он намерен ее посватать.

Да как он мог ее раньше увидеть из своего крысиного угла?!

Адель — не любительница путешествовать по княжеству. Сидит в усадьбе, как заточенная в башне принцесса, и ее, похоже, такое положение вполне устраивает.

Бывало, конечно, на шопинг в столицу вырвется по-девичьи. Так на том все ее приключения и заканчивались.

Если и есть в том признании Акакия хоть доля правды, то он мог видеть ее и то мельком только во время религиозных празднеств в честь Селены.

В храме.

Петрарка, блин, лунный!

Хуже всего, как поведал мне Балисгор, сам князь как-то обратился к дочери и предложил ей присмотреться к новому члену семьи на предмет замужества, поскольку других подходящих кандидатур среди дальней родни не имеется.

— А что она? — вскинулся я взвинчено.

— Промолчала, но улыбнулась, — охотно ответил сын хранителя, не подозревая, что после таких слов ему остается всего лишь полшага до той черты, за которой находятся мои лютые враги.

Тут мое терпение дошло до предела.

Да как так-то?!

Я спасал княжну от лап одного хмыря, чтобы передать ее в лапы другого?! Ладно бы достойного! Но вот этот гаденыш ни с какого бока — не заслуживает Аделаиду!

Глубоко внутри я понимал, что принимаю Адель из этого мира за Алиску из мира своего. А Алиску — я теперь никому не отдам!

Конечно, если она «поправится», в смысле — обретет в моих глазах то, чего у нее не было раньше…

Ну да! Туловище!

И почему-то мне в голову крепко засела мысль, что если я позволю кому-нибудь заполучить Аделаиду, то потеряю и земную Алису.

Кое-как дождавшись, когда княжна снова уединится в дальнем малом зале, я бросился к ней.

Вошел тихо. Она погрузилась в чтение какой-то книги, и я, чтобы привлечь ее внимание, еще раз слегка хлопнул дверью и выразительно кашлянул.

— Чего тебе? — недовольно спросила она, подняв глаза.

— Хочу уточнить, ваше сиятельство, стоит ли воспринимать появившиеся слухи всерьез?

— Какие слухи? — брезгливо фыркнула княжна.

— О том, что вы с Акакием собираетесь… «заакакиться», — ляпнул я от волнения.

— А тебе какое дело? — возмутилась она.

— Как же? Я ведь предан вам… по долгу службы, меня интересуют и подобные вопросы, — эмоционально напирал я. — Так ответьте, есть основания верить людской молве? Разве вы не видите, ваше сиятельство, что он насквозь фальшивый?

Аделаида встала, резко поправила подол платья — сейчас на ней был наряд средней пышности — вроде домашнего. Взглянув на меня коротко и с неким отчуждением, медленно произнесла:

— А ты сам-то настоящий? Что-то я очень в этом сомневаюсь.

У меня перехватило дыхание: это я-то настоящий?! Пусть я из другого мира, но я ведь — это я. А хмырь этот — за версту видно — гниль, какую еще поискать надо. Да и внешность у него отнюдь неаристократическая. Как был простолюдином, так им и остался. Да что Аделаида смогла в таком найти?!

Я спасал княжну, заботился о ней, как умел, а она на меня чуть ли не волком смотрит! Да сдалась мне эта неблагодарная девица!

Хотя нет…

Марфушу она уже не воротит, та замуж вышла, стало быть, можно потешить свой чисто мужской интерес. Когда я еще до Алиски доберусь? А тут, под рукой, ее копия во плоти.

Причем эта версия — в полном комплекте…

Немного утихомирил разбушевавшееся нутро, чтобы картинку не смазать в своем восприятии. Улучил момент, когда Аделаида отвлеклась и направилась к шкафу — положить книгу на полку — и тихо прошептал секретное заклинание, украдкой направив кольцо на княжну.

О, Вселенная!..

Хвала тебе! Хвала! Хвала!

Ну и Пахому тоже…

Вероятно, что, не удержавшись, я так пристально бегал глазами от ее груди до колен, да еще и не моргая, Аделаида заподозрила неладное.

Она ахнула, прикрылась одной рукой, чуть отвернулась, а другой ладонью ухватилась за ожерелье.

Тотчас полыхнуло зеленым, и платье на ней появилось вновь.

Зря она так радовалась…

Через минуту от ее одежды и след простыл…

Наверное, это она снова поняла по моим вытаращенным глазам. В одно мгновение княжна скакнула укрыться за креслом и выдала в мой адрес гневную тираду, от которой даже пламя камина затрепетало, а книги в шкафу заходили ходуном.

«Ну, теперь мы с тобой квиты за хмыря!» — восторженно подумал я.

Конечно, глупо было так уж открыто применять заклинание, но мне жутко захотелось взглянуть еще разок на восхитительные сиськи Адели, на ту родинку и на то, что было ниже…

Где я ее трогал.

Мое желание сбылось. Правда, кроме груди я особо ничего и не успел разглядеть, но теперь я готов был понести за все свои выходки заслуженное наказание.

— Ах, ты ж мерзкий подлец! — единственное, что я смог разобрать из ее слов, льющихся бурным гневным водопадом, и выскочил из зала, крикнув на ходу:

— Я прошу вас не предавать эту историю огласке!

В своей личной битве с княжной я победил.

Она — ТА, КОТОРУЮ Я видел голой!

Полностью!

Не знаю, чем бы всё это для меня закончилось, если бы Аделаида сообразила сразу же расквитаться со мной. Но магией в меня она тотчас не шандарахнула…

А выбежав во двор, я сразу наткнулся на Прохора.

— Обыскался тебя уже, — с встревоженным видом сказал он. — Три минуты на сборы и уезжаем. Снова в княжество проникли диверсанты. Отряд вроде небольшой, но ведут себя хуже кочевников. Рекрутов я пока брать не буду. Сами справимся. И наши, что поблизости к тем местам, подтянутся.

— Да я готов прямо немедленно! — воскликнул я, радуясь столь благоприятному шансу скрыться с глаз Аделаиды и не вкусить всю ее сиюминутную ярость и гнев.

Может, попозже она остудится?

Княжна ведь почти простила мне всё то, что случалось с нами наедине до этого очередного интимного курьеза…

Наверное.

Из самоходной кареты торчала довольная физиономия Гришани. Его тянуло на подвиги. Дурак, уже позабыл, что еле-еле выкрутился в прошлый-то раз?! Чему радуется?!

Мы запрыгнули в транспорт и помчались.

Я на секунду задумался, кто управляет каретой? Вероятнее всего, Прохор, надо и мне приловчиться как-нибудь. Полдороги мои мысли были заняты животрепещущим вопросом: почему платье Аделаиды исчезло во второй раз? Неужели она сама отменила свое антизаклинание? Или, быть может, мне Родовой Очаг дал столь мощную силу? И если это так, то как надолго? И что Очаг «потребует» от меня взамен?

Остальные полдороги я тщательно воспроизводил в своих мыслях те бесподобные картинки, что я видел — обнаженную Аделаиду…

Как только мы выехали из зоны защиты Родового Очага, мое служебное кольцо «просигнализировало» об этом, пустив волнообразные вибрации по всему моему телу. Для меня это стало приятной неожиданностью. Теперь легче будет понимать: где я нахожусь, и стоит ли опасаться воздействия чужой магии.

Неслись на максимальной скорости, какую только позволяли дорожные особенности. Подвергшаяся нападению территория была еще очень далеко, но мы задолго принялись напряженно всматриваться вдаль…

То, что мы приехали куда надо, видно было издалека. Черный дым, сгустившись, охватил деревню. Чтобы не терять времени, Прохор создал мощный щит вокруг кареты, и мы кинулись в преисподнюю…

Опоздали.

Живых не заметили, не обнаружили и следов диверсантов.

Нужно скорее их отыскать и разобраться.

Летели наобум, пока не встретили двоих из наших служивых, подоспевших с соседних окраин. Теперь уже проще стало сориентироваться — врагов нет там, откуда приехали мы, и нет там — откуда подошли наши.

У служивых с окраинного поста была не карета, а самоходная телега — но она ничуть не отставала от нас. Проскочив на полном ходу приличное расстояние, мы все же настигли диверсантов.

Силы противника значительно превосходили наши.

Весьма значительно.

Даже Прохор растерялся в первый момент. Но довольно быстро, воспользовавшись фактором внезапности, прошелся по первым рядам — молотом. Он выскочил из кареты и закатился под куст — нужно кольцу немного восстановиться — столь мощная атака требует новой концентрации магии.

Гришаня и я выпрыгнули следом.

Враги оправились и в мгновение ока расплющили едущую за нами телегу.

Гриша выпрыгнул из-за куста и, звонко прокричав: «За род Даарр!» — обрушил на неприятеля свою порцию заклинаний.

Но всё это показалось настолько незначительным…

Оценив свой перевес, враги уже открыто выбрались из укрытий и двинулись на нас, готовя нам последнюю атаку.

Я труханул, даже не представляя, что мне предпринять. Моей очереди заклинаний не хватит скосить даже десятой части противников.

Но мое кольцо вдруг полыхнуло кроваво-красным. Тем необычным свечением, которое я воспринимал, как нереальное видение.

И тотчас я интуитивно выдвинулся из-за кустов, выбросил руку вперед и быстро произнес неведомое мне доселе заклинание…


* * *

Прохор тряс меня за плечо.

Открыл кое-как глаза.

— Ты молодец! — с удивлением кричал мне старший. — Ты запустил «Бешеную колесницу»! А против нее никакая защита не выстоит, никакое заклинание не спасет. Как у тебя такое получилось? Даже весь запас магии истрать, но такого результата не добьешься. Да и не каждому аристократу это по силам.

Я приподнял раскалывающуюся голову и огляделся. Там, где только что наступали враги, теперь было лишь кровавое месиво, будто их позиции проутюжили танки.

— Мы справились? — спросил я, превозмогая головную боль.

— Абсолютно, — кивнул Прохор.

Ни хрена себе! Очаг дал мне столько сил? А почему?

Так-то биться можно, когда есть чем бить.

Прохор с Гришаней аккуратно затащили меня в чудом уцелевшую карету, и мы торопливо отправились домой.

— Наши подошли, они проверят и убедятся, что врагов больше нет, а мы свою задачу выполнили, — говорил мне Прохор под монотонный скрежет колес и посматривая на меня так, будто я ему совершенно незнаком.

Я почувствовал, что меня отпустило, стало легко, и можно снова в бой. Но решил скрыть свой прилив сил, мало ли что. Пусть думают — я выгорел.

Приехав в усадьбу, остановились прямо у парадного входа и меня бережно на руках Прохор и Гришаня понесли в покои. Я краем глаза заметил, что Аделаида увидела это. Она вышла во двор чуть ли не со всем обеспокоенным семейством.

Ну, им есть о чем переживать. Враги активизировались.

В общем-то, спать я и не хотел, но все-таки отключился на время…

Холодная ткань на лбу привела меня в чувство. Я открыл глаза и чуть было не спрыгнул от удивления и испуга с кровати. Рядом сидела Аделаида…

— Говорят, ты герой? — сказала она вполне миролюбиво.

— Этого не отнять, — буркнул я, пытаясь понять, что она задумала.

Но она даже намеком не коснулась «особенностей» нашей прошлой встречи. Это успокоило отчасти.

— А вот если бы ты мог управлять чистой фамильной магией, то горы бы свернул, — воодушевленно сказала княжна.

«Да я и так там навертел — мало не показалось», — подумал я.

И нагло посмотрел ей в глаза…

Да нет. Затаила она все-таки что-то…

Ну, кому понравится, что тебя могут раздеть, когда заблагорассудится?

— Отец желает с тобой поговорить, как только в себя придешь, — выдохнула княжна и как бы невзначай провела мне мокрой тканью не по лбу, а по глазам. А затем, промокнув мои ссохшиеся губы, с усилием попыталась запихнуть мне эту тряпку в рот.

— Спасибо, ваше сиятельство, дальше я сам! — вскрикнул я, отстраняя ее руку и не выражая никакого желания дожидаться, чего она еще со мной захочет сделать.


* * *

— Мне сообщили, что вы проявили недюжинные способности, коими служивые не обладают, — вперил в меня внимательный взгляд князь.

— Да со страху всякое бывает, ваше сиятельство, — потупил я глаза. — Вы лучше не придавайте произошедшей случайности особого значения. Я вам… служу верой и правдой. Что получилось у меня, то и сделал. Мы победили — и прекрасно.

— Не пора ли нам вернуться к пожалованию титула? — спросил глава семейства.

— Я бы еще повременил, — ответил я, меня и самого напрягло всё, что случилось. И если я умею использовать магию так нехило сейчас, то вдруг эта сила подзатухнет, если я примерю на себя наряд аристократа? У меня с Родовым Очагом уже неплохие взаимоотношения сложились. К чему мне желать большего?

А если моя магическая мощность усилится с получением титула, так я буду первым, кто от этого с перепуга навалит в штаны. Может, уже так бы и произошло, если бы я не отключился и увидел свою «Бешеную колесницу» в действии.

— Хорошо, будь, по-вашему, — но князь уже заметно серчал: милости мне не просто сулит, а настойчиво предлагает, а я нос ворочу.

Да и ладно. Я же, вероятно, спас пару деревень, уничтожив врагов. Пока простят мне мои заскоки.

А вот вылез и хмырь. Ну, он теперь на правах члена семьи. Ему наверняка всё позволительно. Даже вклиниться в разговор князя запросто может. Хотя, возможно, лишь пока, на первых порах, подобное сходит ему с рук.

— Если этот служивый такой отчаянный и боевой, не лучше ли его отправить на рубежи княжества? Зачем ему здесь прохлаждаться? — надменно высказался Акакий.

— Я обычный служивый, мне повезло просто, а вот силы аристократа очень необходимы в таких сражениях, может, вам уже пора выходить на дело, вас ведь обучили… девочки, — съязвил я.

Я свои покои должен оставить?! Да ни за что!

Выезжать куда-то по первому зову — это пожалуйста. А постоянно торчать на какой-нибудь гиблой окраине княжества — не собираюсь ни за какие коврижки! В крайнем случае придется напомнить о своих привилегиях, если они еще в силе.

А если нет, то отправлюсь без промедления искать Алиску. Я уже к этому готов и вооружен более чем прилично.

— А что? — сказал князь, немного поразмыслив. — Действительно вам стоит вместе отправиться в патруль по окраинам. Для острастки открыто объедите границы княжества, чтобы вас видно было издалека. Пусть знают враги, что мы не сидим сложа руки. Свободных служивых, конечно, прихватите с собой. Да и стрельцов, пожалуй. Внушительный отряд нужно собрать. А Прохор пока продолжит формировать магическое войско. Так и поступим. Готовьтесь.


Глава 26


— Князь совсем рехнулся! — в сердцах выпалил Акакий, когда мы остались с ним наедине. — Мог бы послать Александра или Павла. Они с десяти лет магией владеют, а я — без году неделя!

Но быстро спохватился, зыркнул на меня настороженно, и снова на его физиономию натянулась благообразная личина, будто он всем — со всех сторон и до краев — доволен.

— Ничего, покатаемся, — буркнул я, повернулся и отправился к Прохору.

«Вот бы навсегда „потерять“ хмыря в этом патруле, — подумал я. — Свидетелей, правда, много. Но авось выгорит».

А кто говорил, что я добрый?

Если и так, то уж точно не для всех.

Решил заранее предупредить старшего о готовящейся затее, чтобы он, получив приказ от князя, не дергался, а успел загодя покумекать: кого из служивых сможет подтянуть к усадьбе и включить в состав патруля.

Прохор, завидев меня, прекратил занятия с новобранцами и взглянул исподлобья.

Уж не думает ли он, что я хочу получить его место, тем более после столь яркой магической прыти, которую я проявил накануне?

Мне это совершенно не нужно.

Надо как-то это ему объяснить.

Рассказав старшему о показательной операции на границе, я как бы между делом обмолвился, что после патрулирования либо соглашусь принять титул, либо покину княжество для решения своих личных дел.

Правда, вряд ли я в ближайшем будущем отважусь на первое или на второе, но человека надо было успокоить. И я его успокоил.

Лицо Прохора тут же посветлело.

— Не стоит брать с собой новенького аристократа, — посоветовал он мне. — Ты ведь имеешь определенное влияние на князя, вот и попроси оставить новоиспеченного княжича в усадьбе. Случись с этим Акакием что-нибудь в походе — головы вам не сносить. Мы обязаны защищать благородное семейство даже ценой собственных жизней.

Я кивнул и понял, что от хмыря мне избавиться будет не так-то и просто. Но и защищать именно его — мне претило до чертиков.

Князь мою просьбу моментально отверг, пояснив, что нового члена рода необходимо «обкатать» в условиях реальной опасности. Возможно, глава семейства не так уж и благоволил Акакию, как это казалось со стороны.

Я сгоряча хотел уточнить: прошли ли подобную «обкатку» Александр и Павел? Но благоразумно передумал.

Ко мне и так в последнее время появилось слишком много вопросов, и лучше ситуацию не обострять. Вдруг задену князя за живое?

Подготовка к походу заняла два дня. Прохор быстро собрал служивых. Вероятно, чтобы мне было комфортнее, он призвал бойцов из моего набора. Тех парней с кем я проходил начальную подготовку.

Оставалось дождаться, когда сформируют отряд стрельцов.

За это время мы поупражнялись в управлении каретами и телегами — Прохор научил. Ничего сложно в этом и не было. Да и служебной магии много не требовалось.

Лили подходила ко мне уже раз пять и настойчиво напоминала, что ее сводный брат пока еще не особо ловок в магии и мне нужно держать за ним глаз да глаз.

Теперь меня бесил не только Акакий, но и его пышнотелая заботливая сестренка…

Я ведь сам сдуру предложил отправить хмыря на дело — вот и поплатился.

Как бы мне этого не хотелось, но, в конце концов, настало время отправляться в путь.

Управлять каретой я попросил Гришаню — мне невыносимо было ехать вместе с Акакием. Очевидного конфликта между мной и новокняжичем еще не было, но я не желал, чтобы его противная физиономия всю дорогу маячила у меня перед глазами.

Я забрался на одну из трех самоходных телег со стрельцами — все равно каждой из подвод нужно управлять кому-нибудь из служивых. Так почему бы мне не порулить одной из них?

От Больших Яиц мы направились по самой ухоженной дороге, ведущей к столице. Двигались довольно быстро — спешили приступить к выполнению княжеского задания.

У стрельцов вид был вполне бодрый. Не то чтобы в патруль подбирали лучших из лучших, но все же определенный отбор они прошли.

Вскоре заморосил дождь. Защитный купол Родового Очага пропускает подобные мелочи, он оберегает лишь от губительных стихийных бедствий. Точно как и атмосферная пленка над моим родным мегаполисом.

Укутавшись в непромокаемый плащ, я ничуть не жалел, что не сел в карету.

На границе защитного купола карета резко качнулась вбок и остановилась. Телеги приблизились и затормозили рядом. Я соскочил и подошел к экипажу, чтобы выяснить с какой стати Акакий решил устроить незапланированный привал.

— Берите одну телегу и поезжайте всем составом служивых на границу, — велел он, вальяжно раскинувшись на мягких сидениях. — А я со стрельцами по кромке купола покачу. Вторым эшелоном. Как управлять каретой, я уже разобрался, легко и телеги заодно следом за собой поведу. У меня ведь фамильная магия, а не крохи служебные.

— Слышь, твое сиятельство! — вспыхнул я. — А как же приказ князя?

— Так и выполняй его! — рявкнул Акакий. — Если что, мы вас подстрахуем.

— В штаны напрудил, сиятельный? — хмыкнул я.

— Ты как разговариваешь с аристократом?! — взвился, раскрасневшись и захлебываясь возмущением, новокняжич. — Вернемся в усадьбу — за всё ответишь!

— Отвечу, — отозвался я, едва сдерживаясь. — Князь потом разберется. До границы еще километров двадцать, на черта нам такой второй эшелон? Ни от вас — помощи, ни от нас — особого толка. Ну, проедет одна телега по рубежам — страха-то таким числом мы на врагов не нагоним. Пусть с нами хотя бы большая часть стрельцов отправится.

— Я принял решение! — завизжал Акакий и принялся выталкивать из кареты служивых.

Парни выскочили, пряча усмешки, а стрельцы неохотно освободили одну из телег — теперь им придется тесниться.

Всемером мы и пустились к рубежам. Конечно, хоть числом мы были малы, но наша группа была посильнее всего отряда вкупе. Возникла бы нужда, то и Акакия с его фамильной магией завалили бы преспокойно.

Правда, магия семейства Даарр нам бы не позволила выступить против аристократа своего рода.

Однако я все же задумался: а вдруг это всего лишь слова? Я ведь Аделаиду раздевал с помощью родовой магии. Выходит, оказывать магическое воздействие на тех, кто управляет ФАМИЛЬНОЙ магией, можно. Видимо, всё зависит от степени ущерба. Убить «своих господ» — нельзя, но в определенной мере применять магическую силу — допустимо.

Наша телега, которой рулил Гришаня, лихо домчалась к самой границе княжества. Мы неторопливо двинулись вдоль — максимально впритирку к соседнему поместью. К Морю Пены, княжеству Саарр, откуда к нам и пожаловали диверсанты. Но официального объявления войны не было, так что мы держали себя в руках по приказу князя.

Изредка нам подворачивались попутные дороги, да и те быстро меняли направление, уходя вглубь нашего княжества, будто спешили домой. В основном приходилось двигаться по бездорожью, подпрыгивая на каждой кочке и ловя коленками свои подбородки.

У нас ведь был показательный патруль, потому и пришлось терпеть дорожные неудобства — надо быть на виду у врагов. Кстати, на сопредельной территории нас замечали: с любопытством глазели тамошние селяне, а чужие стрелецкие дозоры провожали напряженными взглядами.

Нападать мы не собирались, но «побряцать оружием» по приказу князя нам было нужно.

Гришка предложил для острастки устраивать магические трюки с вспышками и шумом, но посовещавшись, мы решили этого не делать — растратим заряды впустую, а вдруг предстоит вступить в бой?

Ближе к вечеру земля пришла в движение — началось легкое лунотрясение. Желтяков поблизости не было, и от греха подальше мы повернули к защитному куполу Родового Очага. Тектонические подвижки грунта постепенно усиливались, и нам пришлось ускориться.

Обошлось, добрались безаварийно.

Я с любопытством глазел на причуды местного мира: наша телега стояла на ровнехонькой поверхности, а буквально в нескольких метрах от нас почва ходила ходуном, бугрясь и разрываясь ломаными трещинами, расползающимися в небольшие расщелины.

Некоторое время мы спорили между собой: подождать здесь, пока не утихомирится стихия, или потихоньку двигаться дальше по безопасной территории.

Но определиться так и не успели — Гришаня заметил глубоко в тылу густой черный дым, низко стелящийся над землей. С недоумением, да и с заметным волнением, мы устремились туда.

Телеге словно передалось наше беспокойство, она будто бы сама по себе неслась вперед, не разбирая дороги и не обращая внимания на кочки и рытвины…

Зрелище было жутким.

Над небольшой деревенькой висело облако сизого пепла, а сама она была объята каким-то неестественным всепоглощающим пламенем. Даже навскидку было понятно — спасать уже некого.

Объехали пожарище, внимательно вглядываясь вглубь адского огня. На околице наткнулись на карету, перемазанную сажей. Я подбежал к экипажу и, распахнув дверцу, обнаружил внутри забившегося под сиденья Акакия — бледного и трясущегося как осиновый лист.

— Твоих рук дело?! — заорал на него диким голосом. — А где стрельцы?

— Ты… ты не понимаешь… — бубнил дрожащим голосом новокняжич. — Там диверсанты… были…

— Сколько их было?! Где они?! — допрашивал его я, зверея от догадки.

— Все… погибли… все там… в пламени… — закрыв лицо руками, шептал Акакий. — Это не я… Я не поджигал…

Я возвратился к хмурым парням. Мы рассредоточились и обшарили окрестности, попытались найти выживших или хотя бы признаки, подтверждающие присутствие врагов.

Но тщетно.

Абсолютно всё и все сгинули в магическом огне.

Гришаню и еще двоих служивых я попросил сесть в карету — приглядеть за Акакием. Поначалу я намеревался отобрать фамильные запонки у новоиспеченного аристократа, чтобы он не натворил еще чего-нибудь, но оценив его плачевное состояние, решил не принимать столь вызывающих радикальных мер. Мне ведь за такой наглый и опрометчивый поступок уж точно придется отвечать по всей строгости.

Тронулись в обратный путь — в Большие Яйца.

Продолжать патрулировать мы уже не могли, надо же было куда-то девать психически неуравновешенного Акакия. Не тащить же его по границе с собой.

Приехали в усадьбу ночью. Благородное семейство беспробудно спало. Подняли с постели Прохора и сообщили ему о случившемся. Разбудить князя он не решился. Пришлось отложить встречу с главой рода до утра. Акакия сопроводили в его покои, и на всякий случай старший оставил у его дверей одного из наших служивых.

Жаль, что сразу поговорить с князем не удалось.


* * *

Рано утром я был уже у покоев Акакия — вдруг он со страха пустится в бега. Не передать словами каково было мое удивление, когда хмырь вышел из-за своих дверей.

За ночь он оклемался и преобразился.

Сейчас передо мной стоял не вчерашний жалкий тип, у которого было лишь одно желание — забиться под сиденья в карете, а спокойный и уверенный в себе аристократ, свежий и бодрый, да еще и с надменным взглядом.

— Что ж, — сказал он холодно. — Пойдем к князю, доложим о сорванном патрулировании. Выясним, кто на самом деле в этом виноват.

Я, предчувствуя неприятности, молча кивнул и пошагал следом за ним на небольшом удалении. Минут десять ожидали появления князя Эдуарда. Ему, видимо, давно уже сообщили о произошедшем, так что наше нахождение в усадьбе не вызвало у него недоумения.

Плохо, что глава рода сначала уединился с Акакием — поговорить с глазу на глаз, по-аристократически. Они отправились в библиотеку.

Черт! Хмырь наверняка придумал, как ему лучше преподнести князю случившуюся историю и обелить себя.

Мне теперь будет сложнее что-то доказывать.

Я весь извелся, дожидаясь, когда они переговорят.

Наконец-то появился лакей и пригласил меня.

— Престранный случай, — хмуро взглянул на меня князь. — Акакий обвинил во всем служивых, уверяет, что вы бросили его на произвол судьбы, оставили один на один с вражескими диверсантами. Как же так вышло?

— Ваше сиятельство! Да он сам придумал хитрозадую тактику — спрятался под защитой купола во «втором эшелоне»! — взорвался я. — И всех стрельцов при себе оставил. Я убежден, что он от страха сам и натворил дел. И деревню, и бойцов — всех начисто уничтожил, а потом еще и следы заметал — спалил все дотла. Хотя он там блеял, что не он поджигатель. Мы не обнаружили никаких признаков врагов, искали старательно. Ничего! Нужно проверить: если там еще сохранились какие-то магические следы, то однозначно это будет только фамильный почерк рода Даарр. Все служивые были со мной на границе, так что кроме Акакия никого из наших с зарядами магии там не было!

— Сложная ситуация, — тяжело вздохнул князь. — Вы ведь понимаете, что слово аристократа весомее любых аргументов. И по факту служивые не выполнили свою основную задачу — охранять представителя рода. И я вынужден подвергнуть всех суровому наказанию.

— Я был за старшего — мне и отвечать, — отозвался я глухо. — Парни ни при чем. Они выполняли мои приказы.

— Хорошо, — согласился князь. — Пока вы отстраняетесь от службы из-за утраты доверия. Я потяну время до принятия решения, сколько получится, но теперь уже настоятельно рекомендую вам принять титул. Пока не поздно. Иначе всё может закончиться для вас не лучшим образом.

Я откланялся и, подавляя гнев, выскочил на улицу, свернул на аллею и плюхнулся на скамейку.

«Ах, ты ж хмырь! Хмырина! Главное, что никто и не собирается уличать его в обмане! Он ведь уже аристократ хренов! Хорош, ничего не скажешь! Благородство из него так и брызжет! Скормить бы его клюегорбам! Еще и титул мне принять?! Для чего? Чтобы породниться с этим гадёнышом? Хотя тогда я вправе буду вызвать его на дуэль за какую-нибудь фигню. Надо узнать: разрешено ли здесь такое?.. Спасибо князю — кидает мне последнюю соломинку, несмотря ни на что…»

Тут полезли в голову уже другие мысли — с червоточиной сомнений:

«А вдруг там и вправду были враги? Но ведь разбираться в этом никто и не намерен. Правота априори на стороне аристократа».

А ведь если посмотреть с другой стороны: я и сам врать мастак, чтобы выжить, да и просто, чтобы легче мне жилось. И страх — это мое вечное проклятие. Никуда от него не деться.

Однако речь сейчас не обо мне.

Акакия я ненавидел каждой клеточкой организма. Абсолютно за всё. И почему-то был полностью уверен, что я честнее и бесстрашнее этого хмыря, а он — насквозь гнилой типчик.

Правда, рассуждать здраво мне особо не хотелось. Объективно, с холодной головой.

Вот есть мои ощущения, есть мои эмоции. Им я склонен доверять и полагаться только на них. Они меня и убеждают в своей непоколебимой правоте.

Мимо прошелестела платьем Лили, выводя меня из раздумий. Я поднял на нее глаза. Пренебрежительно фыркнув, пышнотелая девица одарила меня взглядом полным презрения и, вздернув подбородок, пошелестела дальше.

Этого мне еще не хватало.

Вероятно, Акакий уже напел ей своих жалобных песенок, а сестричка вполне может настроить против меня и Аделаиду.

А княжне — это как дровишек подбросить в костер. У нее на меня уже давно не один зуб наточен.

Видимо, пора мне убираться отсюда подальше.

Но правильнее всё же сначала поговорить с Аделаидой. Если она еще не в курсе, будет лучше мне первым обсудить с ней минувшее происшествие. Воодушевившись, я вскочил и, подпитываясь надеждой, пустился на поиски Адели.

На мои расспросы дворецкий только пожал плечами. Выходит, в усадьбе ее, скорее всего, нет. Я обшарил двор, но княжны так и не нашел.

Ну, конечно же!

Очевидно, она на своей любимой площадке, посыпанной песочком. Бросился туда. Точно! Аделаида в том самом боевом наряде с блестящими налокотниками и наколенниками мутузила двоих верзил.

Наверняка они ей во многом поддавались, но и ее навыки восхитили бы любого стороннего зрителя.

Но когда я приблизился к площадке, то чуть было не потерял дар речи…

Голова Аделаиды отсутствовала напрочь.

Я встал столбом и принялся усиленно тереть глаза ладонями, лихорадочно поморгал, чтобы разогнать возникшую от давления пальцами временную слепоту, и снова взглянул…

Голова у княжны так и не появилась.

Меня сковал тихий ужас, я повернулся и кинулся в пока еще свои покои, прыгнул на кровать и зарылся в подушки с головой.

Как же так?!

И даже тут, на Луне, всё повторяется снова?!

О, Вселенная! За что ты так издеваешься надо мною?!


Глава 27


Напольные часы дребезжащими переливами провозгласили полночь. Я вскочил. Столько времени провалялся в забытье!

Еще бы!

К новому миру понемногу стал уже привыкать, но с такими «фокусами» — девичьими телами вживую без каких-либо частей тела — сложно смириться.

Смотреть на них даже страшно.

Отправился на поиски чая или чего-нибудь более горячительного — надо отвлечься и успокоиться.

Удрученно дошагал до комнаты, где находился мой обеденный стол, и тотчас замер, разинув рот…

В полумраке у окна возникла женская фигура. Я изумленно уставился на нее. На фоне ярко-желтого диска Земли сквозь тонкую ткань ночной рубашки моей гостьи отчетливо были видны манящие очертания ее тела.

Картина — просто загляденье! Если бы не одно «но»…

Милейшее создание было без башки.

— Аделаида? — удивленно прошептал я. — Как вы тут оказались, ваше сиятельство?

— О! Я для тебя уже стала сиятельством?! — хихикнула девица. — Приятно слышать. Кстати, Аделаидой меня только бабушка называла. А ты откуда это узнал?

— Алиса, ты, что ли?! — обескураженно уточнил я.

— А кто же еще? — с легким недовольством хмыкнула она. — Ты какую-то другую желаешь увидеть? Вот только никак не пойму где мы… И вообще как я тут оказалась? Я совсем недавно была совершенно в другом месте…

«Может, мне просто всё это снится или глючит?» — встревоженно подумал я и ущипнул себя.

Ай! Больно!

Выходит, это реальность.

Окинул гостью внимательным взглядом. Пусть она без башки и вроде бы без ступней, зато теперь у Алиски есть всё то, чего не хватало моим глазам там, на Земле…

Красота-то какая!

Я врубил магическое освещение с помощью служебного кольца, вытянул вперед руку, прикрывая от глаз Алискину голову, точнее отсутствие таковой, и принялся тщательно шарить глазами по девичьему телу. Жутко, конечно, но уже намного приятнее. Опять законы физики работают против меня. И снова я совершенно не представляю, как вести с ними войну.

Ух ты ж! Руки с красивыми пальчиками… Восхитительные загогулины бедер…

— Ты же понимаешь, что каждый вожделеет кого-то конкретного или желает, чтобы его или ее кто-то конкретный страстно желал… — давясь слюнями, сумбурно и с затяжными паузами проговорил я. — Порой и без конкретики… Только желание… Жгучее… А у меня к тебе и конкретика, и желание одновременно… Ты не могла бы показать мне прямо сейчас, что у тебя под одеждой? Ты ведь уже раздевалась передо мной. Сейчас бы в самый раз повторить… И я готов над тобой надругаться… Ну не в том смысле… Сама понимаешь… На всё согласен. Мне даже достаточно будет просто тебя потрогать…

— Ты дурак?! — сдавленно вскрикнула Алиска. — Мне не до этого сейчас! Совсем неподходящее время! Да и тело, кажется, не мое… Только сознание мое здесь…

— Тем более — что тебе стоит показать? — по инерции настаивал я.

— Со мной такое происходит! — разозлилась Алиска. — А тебе лишь одно нужно! Я вообще ничего не понимаю! Вроде бы только что была в колонии на Луне… Ни черта не помню… Кажется, летала к тебе на Землю или только хотела… А нет же! Вчера я в твоей академии была… Предположительно…

— А меня там встречала? — осторожно спросил я, чувствуя, как на меня медленно накатывается волна мрачного ужаса.

— Нет, — ответила подружка. — Тебя там не было.

Вдруг она резко развернулась и бросилась к дверям. Я остолбенел и растерянно смотрел ей вслед. Да и не было смысла гнаться за ней. Наверняка это была уже не Алиска, а княжна. Лишь бы Аделаида завтра об этом не вспомнила. Меньше будет вопросов и истерик. Пусть думает, что это ее очередной странный сон.

Я озадачился, нервная дрожь охватила меня.

Выходит, что Алиска с Аделаидой перескакивают друг в друга — из мира в мир. Судя по рассказам княжны, она ведь тоже в мою лунную подружку попадает периодически.

Черт! Значит, и со мной что-то не так?!

Здесь на Луне где-то есть и мой двойник? Или я уже в нем? Возможно, и я в кого-то попадаю время от времени? Я — это и не я вовсе?

Но я ведь помню себя только на Земле, а здесь, в этом мире — нет. Даже никаких обрывков памяти не всплывает. Ни снов, ни ведений, как у Аделаиды…

Да и земного во мне очень много, поскольку тело реагирует на изменения гравитации. И связь с реальностью я разве теряю?

Где же я тогда на Земле, если мое сознание здесь постоянно? Погиб там, что ли? В той темной подворотне? Из-за Алиски-Аделаиды?

Нужно срочно в этом разобраться.

Но как? Только с помощью Алиски. Лишь бы она почаще появлялась… Выбиралась из княжны… Правда, она говорит, что не помнит ни черта и сама не осознает, где находится. Получается, что мало на нее надежды. Даже ее появления в теле Аделаиды вряд ли мне помогут…

Единственное, что мне понятно — это то, что реальной Алиски на этой Луне — нет. А с ее слов, я в академии не появляюсь. Если я есть на Земле, то уж точно занятия не пропускал бы… Родители давно вернулись домой, и они бы однозначно не позволили мне так расслабиться…

Быть может, мне теперь и возвращаться некуда?

Моего тела на Земле нет?..

Ерунда! Вот оно мое тело! Здесь!

Я жив и это главное. А окончательно разобраться во всем, мне поможет лишь тот амулет. Я каким-то шестым или двадцать пятым чувством понял, что ответы на свои вопросы смогу получить только с его помощью. Ведь он наверняка и стал причиной всех бед. Из-за него появилось то гадское пятно в подворотне…

Вот только я уже приносил этот странный камень к Очагу — и ничего. Окно в мой мир так и не открылось.

Возможно, работает лишь схема «Аделаида — амулет — Родовой Очаг»? Ее и нужно повторить?

Правда, рисковать жизнью княжны мне не очень хотелось. Ей в прошлый раз нехило досталось. Вдруг ситуация усугубится?

Ну а если выбора у меня нет?

Кое-как я домучился до рассвета, беспокойно измеряя шагами свои комнаты вдоль и поперек. Несколько раз порывался слетать к тайнику и принести тот злополучный камень в усадьбу. Но что-то меня сдерживало. Решил сначала поговорить о случившемся с Аделью. Попытаться выяснить: где она взяла амулет и что с ним такого сделала, спровоцировав временную состыковку различных миров?

Любая подробность о минувших событиях, которая всплывет в памяти княжны, сумела бы пролить больше света — хотя бы на один тоненький лучик — на всю эту хрень.


* * *

С раннего утра я уже бродил по усадьбе и во дворе, дожидаясь, когда Аделаида пробудится и выйдет наконец-то из своих покоев.

Зря я маячил на виду. Произошло нечто, что окончательно испортило мое и так дурное настроение. Появившийся дворецкий передал мне просьбу князя о незамедлительной встрече с ним в библиотеке.

Я, тихо чертыхаясь, отправился туда. По виду главы рода я понял, что разговор предстоит очень даже непростой.

— Такая новость вряд ли придется вам по душе, ситуация довольно сложная, — глухо сказал князь. — Обвинения против вас выдвинуты весьма серьезные. Акакий утверждает, что вы вели себя с ним крайне неподобающе, вопиюще нагло и безобразно. А за подобное принято применять самое суровое наказание. Но Акакий согласен не настаивать на радикальном решении вопроса при условии, что вы станете его денщиком.

— Мне прислуживать ему?! — задыхаясь от гнева, переспросил я. — Других вариантов нет?

Князь молча покачал головой.

Я отвесил резкий поклон и выскочил из библиотеки.

«Мерзкий хмырь! Гаденыш! Как же он хитро „спас“ меня от кары! Не бывать этому!»

И тотчас будто бы махом узнав о прошедшей встрече с князем, Акакий призвал меня к себе. Конечно, не лично, а через лакея. Слуга передал мне веление новокняжича срочно прибыть к нему на конюшню.

«Сейчас я ему услужу!» — вспыхнул я яростью.

Акакий сидел на бревне у входа в конюшню и глумливо взглянул на меня, когда я приблизился.

— Видишь, служивый? — ткнул он пальцем на свои сапоги, изрядно перепачканные конским навозом. — Давай-ка почисть их быстренько и старательно.

Я, не произнеся ни слова, ухватил хмыря за шиворот, оттащил на несколько метров в сторону и с размаху ткнул его противной физиономией в свежую кучу конского дерьма.

В тот момент я совершенно не задумывался о последствиях. Хотя отчужденно понимал, что такой шаг — меня ни к чему хорошему не приведет и обратного пути уже не будет. Возможно, нужно было действовать как-то иначе, но меня охватила неукротимая злость, с которой я не сумел совладать.

Произошедшее настолько поразило Акакия, что он начисто позабыл о своем положении «хозяина» — не сопротивлялся и лишь жалобно поскуливал.

Вскоре он все-таки опомнился, вскочил и с перекошенным лицом, измазанным в лошадиных фекалиях, вытаращил серо-водянистые глаза и принялся лихорадочно тыкать в мою сторону своими запонками, выкрикивая какие-то заклинания и будто автоматной очередью вспыхивая зеленым свечением.

Я второпях выставил магический щит.

Надо же! Весьма неожиданно!

Моя кроваво-красная магия, дарованная мне Родовым Очагом, оказалась куда мощнее фамильной силы аристократов. Только непонятно — с чего бы это?

Почему так?

Я с самодовольным удовлетворением почувствовал, что легко могу прямо сейчас стереть Акакия в порошок. Но решил отложить такой исход до следующего раза. Совсем разрывать отношения из-за подобного казуса с родом Даарр, а именно с Аделаидой — мне не хотелось.

С помощью своего кольца я скрутил новокняжича в бараний рог, перебросил его в дальний угол конюшни и вкопал по шею в землю, залепив ему рот и прикрыв сверху копной сена.

Пусть здесь покукует, пока я улажу свои дела.

Поспешил к княжне. Надо скорее выяснить, что ей известно и шустрее действовать. Пропажу Акакия когда-нибудь ведь заметят и обязательно его отыщут — посредством той же магии или пустив по его запаховому следу охотничьих собак. И к тому самому моменту я должен убраться отсюда куда подальше.

Разыскал Аделаиду в том, так полюбившемся ей, малом зале. Она, видимо, уединилась, чтобы спрятаться от усадебной суеты. А может, ей уже стало известно о принятом в отношении меня решении.

Да конечно, известно! Наверняка вопрос обсуждался на общем сборе знатного семейства.

На мое появление она едва отреагировала, глубоко погрузившись в свои раздумья. Лишь слегка покачнулась в кресле. Хорошо, что ее голова сейчас была на месте. Значит, Алиска полностью испарилась.

— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! — несколько раз повторил я, пытаясь вернуть княжну в реальность.

Помедлив, она подняла на меня глаза. Что-то сквозило в них такое, чего я раньше не замечал. То ли печаль, то ли тоска. Быть может, что-то еще — неведомое мне.

— Мое положение сейчас довольно шаткое, — торопливо завел я разговор. — Мне срочно нужно узнать у вас кое-что. Припомните, пожалуйста, о том случае, когда вы впали в забытье. Что тогда произошло, и где вы взяли амулет? Простецкий такой. Ну, тот камешек, перевязанный ленточкой.

— Какой амулет? — с отрешенным видом переспросила она. — Я не понимаю о чем речь. Никуда я не впадала, и никаких амулетов у меня не было.

«Черт! Ясно! Княжна в этом деле мне не помощница», — с сожалением подумал я.

— Меня неотвратимо продолжают беспокоить видения, — вдруг сокрушенно сказала Аделаида. — И отныне я склонна полагать, что это вовсе не сны. Мне приходится бывать в совершенно другом мире. Причем наяву. Правда, всё это происходит кратковременными всполохами.

«Так вот что ее тревожит! Тоже мне! Размечтался! Моя участь ее нисколько не волнует!» — раздраженно подумал я, всматриваясь в девицу и прикидывая, стоит ли напоследок мне еще разок применить хитрое заклинание раздевания?

— И уже очевидно, что внутри меня появляется другая… — тихо добавила княжна. — Вот она питает к тебе определенные симпатии и вынуждает меня постоянно прощать тебя за всё что угодно. За то, за что я бы тебя никогда не простила.

«Ох, ну хоть в этом есть ощутимая польза от Алиски», — тяжело вздохнул я, нервно вращая на пальце служебное кольцо.

— Мне нужно будет уехать из поместья. На время, — угрюмо сообщил я княжне.

— Тебя ведь не казнят, побудешь в услужении у Акакия, — отозвалась она задумчиво. — Это самое легкое и приемлемое для тебя наказание.

— Совсем неприемлемое! — взбеленился я, и тут моя жалость к Аделаиде абсолютно исчезла.

Я мгновенно решил: скоро возвращусь с амулетом, и пусть с этой бесчувственной девицей произойдет то, что произойдет! Мне плевать! Лишь бы проверить — смогу ли я открыть «окно» в свой мир и вернуться домой.

— Хорошо, — почти беззвучно сказала Аделаида и тотчас продолжила слабым голосом: — Существует легенда, будто бы есть кулон Селены. Только где он — никто не знает. Тот, кто разыщет кулон, сумеет объединить все благородные семейства Селеноградии под своим началом. Конечно же, это просто легенда. Но всякое возможно. Так вот, если найдешь его во время своих странствий и вручишь моему отцу, то тебя простят за свершенные и за все будущие проступки. Никто не посмеет и слова против сказать. Тогда наш род станет самым могущественным, а мой отец — единственный по своим моральным качествам подходящий кандидат — займет престол мирным путем. Так лучше будет для разрушающегося государства. Важно чтобы кулон, если он есть на самом деле, попал в хорошие руки. В руки того человека, который объединит рода и прекратит междоусобицу. Но если он попадет к плохому человеку с черной душой, то Селеноградия получит жестокого диктатора. К великому ужасу настала эпоха, когда без кулона ни один род не подчинится другому, пока у его горла не окажется нож противника… Кроме того при положительном результате ты сможешь рассчитывать на мою руку и сердце. Ведь такой поступок — это все равно как совершить подвиг в мою честь.

— Ну да, — саркастично буркнул себе под нос. — Любому рыцарю в какой-то момент надоедает торчать возле дамы своего сердца и он спешит на подвиги в ее честь… Лишь бы подальше от нее свалить…

Хорошо, что княжна не расслышала мои слова.

— Ты случайно не знаешь, кто появляется во мне? — уточнила Аделаида. — И почему она к тебе так неравнодушна? Чувствую, какая-то неразрывная связь у нее с тобой.

«Ага. Я ж ее, Алиску, проклял», — мысленно усмехнулся я, а вслух сказал:

— Не знаю, ваше сиятельство. А насчет руки и сердца, вы же пошутили? У меня ведь нет шансов?

— Отчего же? — прищурилась она, как мне показалось с определенным лукавством. — Пока я свободная девушка, шансы есть у каждого соискателя. А ты если примешь титул, то вполне можешь оказаться в их числе. Хотя уже вряд ли князь заговорит о твоем Пожаловании после минувших событий…

«Знала бы она, какие события еще произошли. Но это пока только между мной и Акакием», — ухмыльнулся я мысленно и пояснил горделиво:

— Я так понимаю, кулон Селены — это то же самое, что и пресловутые обруверты. Но коль вы все-таки смеяться вздумали, то напомню, что это не вы меня посылаете, это я сам ухожу.

Внезапно княжна взглянула на меня с искренним состраданием. Мне стало не по себе: отчасти мне было стыдно, отчасти я сам себе стал противен за свое поведение и не очень-то доброе отношение к Аделаиде. И я торопливо выскочил из зала.

Краем глаза со всплеском беспокойства заметил, что голова Адели снова исчезла.

Пусть так. Пусть ее чувства даже неподдельны. Но я всё равно вернусь с амулетом, даже если такое действо станет угрозой для жизни княжны.

По мне лучше быть невостребованным и бесполезным управляющим мусорными отходами, но зато — дома.

Я не стремился попасть в этот мир, потому имею полное моральное право использовать любую возможность, чтобы вернуть всё на свои места.

Но уж если я не отыщу путь обратно в свою реальность, то, пожалуй, можно будет рассмотреть и такой вариант — попытать счастья, набиваясь в женихи к Аделаиде.

Хмырю Акакию это позволительно, а чем я хуже?

Конечно, если она выживет после того, как я устрою очередную «очную ставку» амулета с Родовым Очагом в обязательном присутствии княжны.

Иначе никак.

Впрочем, к чему кривить душой? С Аделаидой у меня всё равно ничего не выгорит, а вот на Земле меня ждет-не дождется Алиска.

Отзывчивая и покладистая красотка. Внешне, конечно, такая же, как и княжна, но внутренний мир моей лунной подружки я уже наверняка безвозвратно «поработил» до всех пределов и до самого основания.

Так что туда мне и дорога!

Домой на Землю!

И только туда!


Глава 28


Целеустремленно я направился к тайнику, однако дорога заняла намного больше времени, чем я предполагал. Открыто прыгать и летать среди бела дня так, как умею, я решался изредка — встречалось слишком много посторонних глаз. Удавалось лишь иногда использовать свои удивительные способности.

В итоге только к полудню добрался туда, куда нужно.

Вот она небольшая роща за границами владений Даарр. Я подошел к старой кривой березе и извлек из-под растрескавшегося куска бересты, лежащего под деревом, искомый минерал.

И снова пористый камень, щедро обмотанный тонкой серебристой лентой, будто помещенный в рукотворный кокон, с непонятной силой приковал мое внимание.

Я вглядывался в него, держа в вытянутой руке перед собой…

Всё! Пора выполнить то, что задумал!

Но тут внезапно мое служебное кольцо, издавая тонкий впивающийся в уши пронзительный свист, распалось на части, а упав на землю, с шипением расплавилось прямо у меня на глазах.

Через несколько секунд от него и след простыл.

Вот дела! Я остался без служебной магии. Пусть у меня в наличии был и неполный заряд (потратился на «воспитательную беседу» с Акакием), но даже с ограниченным «боекомплектом» было бы куда спокойнее.

Теперь я безоружен.

Интересно кто лишил меня кольца: странный амулет или Родовой Очаг?

Но источник сюда вряд ли бы достал, я выбрался за пределы его воздействия. Выходит, это сделала каменная гадость, перевязанная ленточкой…

Ладно, вернусь в усадьбу с амулетом, а там видно будет.

Внимательно огляделся и с силой оттолкнулся от земли. В мгновении ока достиг кромки защитного купола Родового Очага. Пользуясь тем, что никого поблизости нет, оттолкнулся посильнее, чтобы преодолеть расстояние побольше. Да и нужно поторопиться, пока не нашли Акакия.

И со всей дури врезался в магический барьер, словно букашка, угодившая в лобовое стекло несущегося на огромной скорости автомобиля.

Хорошо, что купол никуда не несся…

Я сполз по защитной полусфере вниз, как вытекает из кастрюли вспучившаяся пенная масса. Тут же вскочил с земли и недоуменно уставился вперед. Купола я не видел, лишь почувствовал его непреодолимую прочность всем своим телом и немного лицом.

Да как так-то?!

Ничего подобного никогда раньше не случалось! Такое поведение магического источника абсурдно и недопустимо!

Очаг лишь магию из других родовых источников подавляет, но в отношении людей он ведет себя абсолютно нейтрально. Причем всех подряд людей. Придут кочевники, он и их пропустит. Потому что так задумала Селена. Чтобы люди были ближе друг другу, чаще общались, а не прятались за защитной полусферой.

Наверное, когда богиня затевала всю эту магическую систему Очагов, про войны она совсем позабыла или полагала, что Очаги всех поголовно людей обеспечат необходимым и для вражды не будет никаких поводов.

Ну, боги всегда мыслят иначе, а богини — тем более…

Так почему Родовой Очаг решил меня не пускать?

Из-за чужеродного амулета? Но раньше проблем с проходом не возникало, когда я таскал каменный овал в кармане.

Из-за моих, возможно, губительных для княжны планов?

Скорее всего, так и есть.

Очаг ведь точно узнает о многом каким-то своим невероятным способом.

Впрочем, я и сам хотел покинуть Большие Яйца, но вышло так, что они первыми отторгли меня…

Навсегда ли теперь путь в поместье Даарр мне заказан или временно?

Меня в одночасье лишили самого верного способа узнать, смогу ли я вернуться домой. Да еще и таким наглым образом! Я жутко разозлился на магический источник. Совсем недавно он подарил мне силу, значительно превосходящую аристократическую, а теперь наглухо захлопнул перед моим носом ворота в буквальном смысле. Будто бы он понял, что я окончательно выбрал сторону — и совсем не его, а противоборствующую.

Да ничего я не выбирал! Я просто ищу дорогу домой!

В сердцах я швырнул амулет себе под ноги и снова бросился на штурм купола. Без каких-либо усилий я его преодолел, будто бы там его и не было.

Ну, точно!

Моя догадка подтвердилась — Очаг не пускает не меня, он перекрыл проход лишь амулету.

Вот только возвращаться в Большие Яйца с пустыми руками, да еще и без служебной магии? Нет уж, спасибо. Я не полный идиот. Акакия уже наверняка должны были найти, и он явно с ног сбился в поисках меня…

Что ж, придется идти другим путем.

Скорее всего, более трудным и, вполне вероятно, менее эффективным.

А какой у меня еще, в конце концов, есть выход?

Стало вдруг обидно чуть ли не до слёз. Я со всей горечью осознал, что уже начал привыкать к «недостаткам» двойников Алисы и Адели. Пусть Алиски нет в этом мире, но Аделаида служит ей сосудом, в котором появляется моя лунная подружка. Конечно, мне хочется держаться поближе к ней. Вернее, к ним. Впредь мне катастрофически будет не хватать этой «двуличной» девицы.

Разумеется, я вернусь сюда. Постараюсь пробиться внутрь. Быть может, со временем Родовой Очаг ослабит свою бдительность по отношению к амулету, и я прорвусь внутрь наскоком.

Мне нужно рано или поздно проверить свою гипотезу о схеме «Очаг — амулет» с участием княжны. Если, конечно, к тому времени не найду другого решения.

Что ж, а пока буду скитаться по Селеноградии, пока кто-нибудь меня не грохнет, пока не нарвусь на неприятности с летальным исходом…

Правда, всегда хочется верить, что всё обойдется. А когда веришь в благополучный конец, в смысле финиш, то и жить становится веселее…

Наконец-то я встрепенулся. С чего это я так раскис? Откуда взялись эти сантименты?

Мне подобное не нужно.

Мне нужно вернуться домой, и для этого я сделаю всё от меня зависящее. Никогда нельзя терять уверенности в себе и в благополучии своего завтрашнего дня.

Иначе долго не прожить.

Идти куда глаза глядят — в моем случае было бы наиглупейшим и беспомощным решением. Лучше сразу точно определиться, куда нужно следовать, чтобы максимально быстро приблизиться к своей цели…

Стоп! А какие сейчас цели стоят передо мной?

Да их до хрена. Выбирай любую или разбирайся со всеми скопом.

Первая из них: что за фигня этот странный амулет? Надо найти тех, кто хоть что-то знает об этом чертовом камне, который мне передал Балистар. Ведь наверняка только с его помощью я смогу отыскать «пятно», что было в подворотне — путь в мой настоящий мир.

Не мешало бы еще узнать: существует ли мой двойник в этой реальности, и где он бродит? Или в чьё тело я попал, если это так. А вдруг я и вправду кочевник какой-нибудь?

Ну и наконец, если не сумею найти ответы на личные вопросы, то можно озадачиться просьбой Аделаиды. Она как будто предчувствовала, что я не вернусь. Во всяком случае в ближайшее время, потому и рассказала мне легенду о кулоне Селены. Хотя возможно, это и есть — всего лишь легенда.

Без сомнений мне нужно двигать в столицу. Правда, уже в бывшую столицу, но тем не менее. Селенодол — единственное место, похожее на город. По крайней мере из всех тех населенных пунктов, что я успел увидеть.

Да и в любом из миров столица — это «бочка с медом», на которую слетаются представители всевозможных слоев населения: богачи и дельцы, авантюристы и пройдохи, трудяги, стремящиеся заработать больше обычного, шарлатаны и адепты всяческих идеологий и течений, искатели развлечений и создатели этих самых развлечений.

В столице пугающее скопление разномастных людей, но там есть всё, что угодно.

И там обязательно найдутся те, кто поможет мне во всем разобраться. Только надо их отыскать.

К столичному тракту пробирался максимально скрытно. Да и выйдя на него, то и дело шарахался в стороны и прятался за валунами или в оврагах, лишь только завидев вдалеке едущую карету или телегу, — как только найдут Акакия, то тут же могут послать людей на мои поиски. То, что я сделал с новокняжичем — по местным меркам явно потянет на «вышку».

Использовал, конечно, и свою прыгучесть, но на пустынных участках дороги, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Иначе число охотников за моей головой увеличится в разы, дай только повод.

Скакать по склонам тянувшихся поблизости горных хребтов — занятие рисковое. Я и на ровном месте уже подворачивал ногу, а там-то и подавно без травм не обойдется.

Все-таки я умудрился без происшествий преодолеть приличное расстояние и уже ближе к вечеру добрался до желтяка, где и решил заночевать. Само собой, если меня кто-нибудь станет искать, то легко найдет в защитном куполе, поэтому я расположился поблизости от желтой полусферы — там, где сгрудились каменные глыбы. При стихийном бедствии до укрытия — рукой подать, а в случае появления погони — пусть меня сначала найдут среди груды валунов.

Пока дорога хорошо просматривалась в оба конца, я воспользовался продовольственным складом в желтяке, предусмотрительно перенеся заранее запас еды и воды на дорогу в подготовленное укрытие.

При всей моей бдительности всё же оплошал — захотелось горячей пищи, и я принялся кашеварить на костерке прямо у полусферы. Видать далеко — успею и погасить огонь, если потребуется. Впрочем, это собственно и нельзя было считать уж прямо вопиюще неразумной ошибкой.

Ошибся я в другом.

Когда на тракте возникли две фигуры, медленно приближающиеся ко мне, я не придал этому особого значения. Ясно, что это никакая не погоня, просто такие же, как и я, путники, направляющиеся в столицу по своим нуждам.

Это были двое деревенских мужиков. Один — низкий, плешивый, со скользким взглядом, другой — долговязый, улыбчивый, постоянно прячущий руки в карманах или за спиной. Они не проявили ко мне какого-либо подозрительного интереса — обычная встреча незнакомцев на центральной дороге. И я быстро успокоился. Чтобы расположить их к себе, сразу предложил им горячей еды.

Мужики отказываться не стали, похватали тарелки и ложки, и, набрав из котелка до краев, уселись на бревне возле костерка.

— Мы на заработки пустились, — пояснил добродушно высокий и спросил: — А ты по какой надобности в столицу чешешь?

— Да так. Погостить решил у знакомых в Селенодоле, — расплывчато ответил я. — А там, глядишь, тоже подзаработаю.

Плешивый в очередной раз окинул явно завистливым взглядом мою добротную одежду и криво улыбнулся. Конечно, судя по тому тряпью, которое было на них, мое одеяние выглядело «по-царски». Форму служивого я снял, как только князь отстранил меня от службы. Сейчас на мне был один из «благородных» нарядов из гардероба Александра, которые он мне щедро отдал насовсем.

Мы завели продолжительный разговор, собственно, ни о чем. Просто чтобы скоротать время. Когда начало смеркаться, я сделал вид, будто бы собираюсь в путь.

— Куда ж ты на ночь глядя? — хмыкнул плешивый. — Перекантуйся с нами в желтяке, а завтра двинемся дальше. Вместе — оно ведь веселее.

— Спешу, — соврал я, не моргнув глазом. — К утру я уже буду далеко отсюда. Дорогу-то под звездами различить легко. И иди себе во мгле ночной спокойно, никого на тракте не встретишь.

— Ну, бывай, — улыбнулся высокий, пряча недоумение в уголках рта.

Вечерний сумрак уже был тут как тут. Мужики подбросили еще дров в костер и устроились у огня поудобнее, а я, прихватив тощий мешок якобы с едой, попрощался с ними и пошагал в направлении столицы.

Конечно, ноги я не успел намозолить — вернулся, не пройдя и километра. Осторожно сторонкой пробрался мимо желтяка к груде валунов, аккуратно осмотрелся и залег в своем укрытии.

Поскольку мои новые знакомцы не знали, что я остался на ночь неподалеку, то и выдать меня с потрохами не смогут, если вдруг кто-нибудь нагрянет по мою душу.

И я спокойно заснул…

От внезапного удара по голове я мгновенно потух, не успев толком проснуться…


* * *

Башка раскалывалась.

Кое-как открыл глаза. Я находился все там же — в своем укрытии среди валунов. Двинул руками — не вышло. Дернул ногой — тоже никак. Мои конечности были накрепко связаны, и я сожалением понял, что проделано это довольно ловко, и даже моих удесятеренных сил не хватит, чтобы немедленно освободиться. Ко всему прочему и рот мне заткнули какой-то вонючей тряпкой — не крикнешь, не позовешь на помощь.

Услышал где-то рядом тихий разговор. Переговаривались те самые мужики, которых я встретил у желтяка.

— Не боись, — убеждал своего спутника плешивый. — Видал у него на пальце след от кольца? Значит, служивым он был. Но теперь-то нет, понятно, что разжаловали его. А таких и искать никто не станет. Пусть валяется тут. Сам скопытится, не нужно лишний грех на себя вешать.

Долговязый ответил ему что-то неразборчивое.

Я напрягся, но голоса постепенно стали затихать. Мужики уходили восвояси.

«И то хорошо, что хоть не добили», — с облегчением подумал я.

И тут же разозлился сам на себя.

Нельзя быть настолько беспечным! Тем более с незнакомцами. Да и вообще при такой жизни прежде чем расслабиться нужно сто раз подумать и всё взвесить. А главное — не стоит недооценивать людей, особенно тех, что трутся где-то поблизости от тебя.

На вид они — мужичье сермяжное да простодушное, а на деле оказались еще теми хитровывернутыми ухарями.

Сам виноват. Не поостерегся, как бы требовалось. Не заметил, что создаваемая мною иллюзия, будто бы потопаю в ночь дальше по тракту, — не удалась.

Около часа, наверное, перетирал веревку, которой были связаны руки, о не особо острый выступ на валуне. Ну, уж до чего смог дотянуться.

И все-таки мне удалось освободиться, правда, кожу на запястьях немного ободрал из-за спешки.

Руки саднило, и царапины слегка кровоточили.

Важно лишь то, что я свободен!

Теперь уже с легкостью извлек кляп, распутал узлы на ногах и вскочил.

Пылая гневом, бросился в желтяк — заглянул в бочку с водой, изучая свое отражение. Ничего — лицо вроде цело. Болит просто сильно. Удар в лоб пришелся, а это отголоски, кровоподтеки залили глаза и щеки. Смыл, кряхтя и постанывая, кровь с физиономии и рук. Обмотал ссадины чистой тряпицей. И только сейчас обнаружил, что мой кошель с монетами исчез. Так и без этого «открытия» ясно, из-за чего мужички на меня напали.

Поживились легкой добычей.

Пропажа меня не очень-то и обеспокоила, хотя это были единственные мои деньги, без которых в столице существовать будет совсем непросто.

Я был зол и раздосадован на то, что так легко попал в банальную неприятность.

Со свирепым видом бросился в погоню, не скрываясь, прыгал и летел, подобно ангелу мести. Настиг грабителей быстро, да и недалеко они успели отойти.

Плешивый будто спиной почувствовал мое приближение, оглянулся и дико заорал, схватив своего спутника за рукав:

— Он догоняет! Клык тебе в кадык! Ходу! Бегом! Бегом! Да не человек он вовсе! Спаси нас, Селена!

Я предвкушал расплату, проворачивая в голове варианты предстоящих унижений злодеев. Убивать их я, конечно, не собирался, но воздать им сполна за их бесчинство жаждал каждой клеточкой своего организма. И намеревался проделать это с особым пристрастием.

Едва проходимцы заскочили за поворот, на небе появилось несколько огненных шаров. Пылающие каменюки неистово неслись к земле и угодили именно туда, где находились убегавшие от меня подлые мужички.

Когда пыль рассеялась, я осторожно приблизился к месту природной катастрофы. Понятное дело, что от моих обидчиков не осталось и следа — часть столичного тракта начисто расколошматили небесные тела, образовав пару небольших кратеров. Остальные метеориты упали чуть поодаль от дороги.

«Похоже, здешняя богиня Селена тоже не прочь иногда пометить шельму», — злорадно подумал я.

Свое наказание злодеи получили. А я остался без денег, ну и слегка неудовлетворенным — хотелось все-таки хотя бы пару раз пнуть этих гадов напоследок.

Пренебрежительно плюнул в ближайший кратер.

Ну, вот такой я! Злопамятный. Не умею прощать тех, кто мне нагадил. И даже тех, кто уже поплатился за содеянное.

Но в свое оправдание постоянно убеждаю себя в том, что это нормальная реакция обычного человека. Я ведь первым гадости не затеваю, никого не задираю. Быть может, не всегда у меня это получается, но я стараюсь, по крайней мере.

Так что мой праведный гнев по отношению к обидчикам вполне естественен и его нельзя считать каким-то отклонением от нормы. Вроде и с психикой у меня всё в порядке. Невероятные события, происходящие со мной, конечно, накладывают свой отпечаток, но я держу себя в общепринятых рамках. До поры до времени. А уж если меня доведут, то тут уж никуда не денешься — они сами виноваты.

Наверное, и хорошо, что моим черным планам не суждено было сбыться. Руки марать не пришлось. А обошелся бы я с мужичками наверняка крайне люто.

С чувством глубочайшего презрения я обогнул дымящиеся ямы и устремился в столицу. Пешим путникам несложно миновать образовавшиеся углубления, а вот кареты и телеги вынуждены будут съехать с дороги и петлять по бездорожью в поисках ровной поверхности.

Впрочем, меня этот вопрос совсем не занимал, подумал об этом, чтобы отвлечься.

По мере приближения к столице мое волнение усиливалось. Я переживал: получится ли у меня выяснить хоть что-нибудь за короткий промежуток времени?

Осесть в Селенодоле надолго мне пока ничуть не хотелось.

Вот так. Другие рвутся в столицы, а меня калачом туда не заманишь. Только при крайней нужде я готов «наслаждаться» столичными прелестями жизни.

Однако я уже там бывал. И суровая правда в том, что идти мне, собственно, больше и некуда.

Но все эти «переживания» трогали меня лишь косвенно, на самом деле я всеми силами отпихивал от себя гнетущую мысль, которая настойчиво лезла в мои извилины — вдруг у меня вообще ничего не выйдет, и мне придется навсегда остаться в Селеноградии? И этот не очень-то приятный мне мир станет моим новым домом…


Глава 29


Что ж, вокруг меня простирается империя без императора, а впереди уже завиднелась столица без Родового Очага.

Бывшая столица.

Но новой ведь еще и нет, так что статус Селенодола — весьма мутный, в смысле расплывчатый: ни туда, ни сюда.

Сразу же направился к известному мне постоялому двору, что был на городской окраине. Конечно, уже прошло довольно много времени и наверняка я ни Фомку, ни Устина здесь не найду, но заглянуть надо, чтобы душу успокоить.

Сейчас подвод рядом с постоялым двором сгрудилось в разы больше, чем в прошлый раз, когда я тут бывал. Большинство из них уже были заполнены различным добром: мебелью, скрученными коврами, мягкими перинами и пузатыми подушками, кухонной утварью, сундуками, ящиками и просто огромными узлами с тряпьем.

Видимо, селяне тащили всё, что плохо лежало, и то, что подворачивалось им под руку, по принципу — в хозяйстве пригодится.

Вокруг телег суетились мужички: кто-то возвращался домой, затарившись до предела; кто-то, видно, приехавший недавно, завистливо разглядывал добычу счастливцев.

К своей радости, я заметил Устина!

Бросился к нему со всех ног.

Он исподлобья взглянул на меня — узнал, но радушия не проявил. Нахохлившись, мужичок натягивал широкий полог теперь уже на свой скарб. Его движения были четкими и размеренными. Чувствовался опыт. Понятно, что он приноровился к этой «охоте». Интересно, сколько Устин уже сделал ходок в столицу? Небось прилично успел обогатиться.

— Фомка где? — спросил я, пытаясь сдерживать эмоции.

— Мальчуган? Утек он, — недовольно поморщился Устин.

По его виду было ясно, что утрата юркого помощника в лице Фомки — стала для него неприятным событием.

— И куда он утек? — уточнил я без особой надежды, но чтобы расположить к себе возницу, ухватил край полога и помог его расправить.

— Этого не ведаю, — раздраженно буркнул Устин. — Где-то околачивается неподалеку. Куда ему из столицы деваться-то?

Я кивнул напоследок и молча зашагал к центру Селенодола, подумав, что там Фомка, скорее всего, и отирается. Ведь где еще многолюднее и веселее?

Мне, естественно, хотелось быстрее отыскать своих давних товарищей. Соскучился, разумеется. Но и корыстно рассчитывал на их помощь. У меня ведь не осталось ни одной монеты, а надо будет где-то заночевать. Правда, ночевка на какой-нибудь лавке в столичном парке или сквере — меня не пугает.

Ну, ночь или две — это не проблема.

Однако нужно как-то устроиться в столице, чтобы не заморачиваться подобными вопросами каждый день и все усилия направить на достижение своих целей — на поиски ответов.

И поскольку Фомка и Пахом обитают в Селенодоле давно, значит, они тут основательно обжились и будут в состоянии меня приютить, что весомо упростит мое пребывание в городе.

Дня за два обязательно кого-нибудь из них встречу. Почему-то я в этом нисколько не сомневался.

Селенодол заметно преобразился. Я шел и озирался с нескрываемым любопытством.

Приезжие «налетчики» не только чистили брошенные дома, но и, упиваясь злорадной «справедливостью», потихоньку уничтожали город — некогда бывший помпезно-вызывающим центром государства.

Не сказать, что Селенодол был целиком охвачен пожарами, но столбы дыма виднелись со всех сторон. На центральных улицах по-прежнему работали многочисленные мелкие лавки и огромные магазины. Правда, половина из них либо стояли наглухо закрытые деревянными щитами, либо «глазели» на прохожих темными дырами из расколоченных витрин и пустыми проемами выбитых дверей.

Наверное, нельзя весь этот беспредел списывать только на нагрянувших недовольных жителей деревень, в любом городе своих отморозков и анархистов всегда хватает. А в столице так и подавно.

Сильно досталось памятникам и прочим уличным скульптурным комплексам. Сброшенные с постаментов они валялись подле — расколовшиеся на части, утратившие былое величие и всякую эстетическую привлекательность.

Припоминая историю своего мира, усмехнулся закономерности, присущей и этой странной реальности, — при смене власти памятники, как символы минувшей эпохи, первыми становятся жертвами вандализма — принимают удар на себя.

Впереди, на краю площади, толпилась большая и кипящая группа «непростых» горожан — блаженные в монашеских рясах в окружении своих сторонников и почитателей. В общем-то, они мне и нужны.

Лишь эти богоотступники помогут разобраться с амулетом. Ведь только у них я видел подобные камни-ромбики. Не такие, как у меня, но очень похожие — по крайней мере рукотворные коконы на их амулетах были исполнены точно так же — камни щедро обмотаны узкой ленточкой.

Адепты Тейи заметно увеличились числом, да и зевак возле них крутилось намного больше, чем прежде. Смутное время поспособствовало укреплению авторитета блаженных.

Ведь всегда так происходит.

Когда людям страшно и им неясно, что будет дальше, они тянутся к любой подвернувшейся ярко блистающей силе или утешительно-одухотворяющей вере, которая сумеет их хоть немного успокоить, внушить надежду, пообещать светлое будущее…

Протискиваясь сквозь толпу, я украдкой разглядывал людей в монашеских рясах, но нет — пока ни у одного из них не заметил амулета на груди. Меня это немного раздражало — раньше, кого бы из богоотступников я не встретил — у каждого был амулет. И у тех четверых на этой же площади, и у того, что прибился к нашему обозу на столичном тракте…

Задумавшись, я довольно сильно толкнул стоящего впереди человека невысокого роста, одетого в черную рясу. Он резко обернулся и прошипел ядовито:

— Смотри куда прешь, увалень!

Увидев его лицо, я захлопал от удивления глазами.

Да мне везет несказанно!

Это же Фомка!

Правда, он теперь совсем не был похож на того вихрастого парнишку, которого я знал. Мне, показалось, что он сильно изменился, вырос и возмужал больше, чем этого позволил бы минувший отрезок времени.

— Ох, ты ж! — радостно сбросил он свою «волевую» маску, признав меня. — Ты откудова здесь?

— Да вот, угораздило попасть сюда, — искренне улыбнулся я. — Кстати, тебя и ищу. И Пахома тоже.

— Насчет Пахома ничего не скажу, не видел его давно, — заважничал паренек. — А я вот, глянь, теперь в общине Тейи состою. И там я не последний человек. Меня шибко уважают.

— Ну, молодец! — по-братски похлопал его по плечу.

Что ж, паренек чувствует свою причастность к «великому» делу, вот и задирает нос выше лба. Пусть забавляется. Всё лучше, чем с Устином грабежом промышлять. Хотя, может, и нет. Богоотступники на моих глазах уже превращались в воинствующее монашество, когда на дворец нападали.

Эти тоже ничему хорошему Фомку не научат.

Впрочем, мне-то какое дело?

Это его жизнь. Его шишки и его синяки. Пусть сам выбирает с кем ему быть и где ему интереснее. Набедокурит, споткнется, задумается — научится на своих ошибках. Ума у него точно хватит не влезать во что-то чересчур опасное.

— Мне бы переговорить с кем-то из твоих главных или с тем, кто хорошо разбирается в ваших делах, — попросил я паренька. — И перекантоваться где-нибудь не помешало бы. Я ненадолго. Наверное.

Тут Фомка изменился в лице, вся его напускная важность схлынула в один момент. Он опустил голову и, не глядя мне в глаза, видно было, что он почувствовал себя неловко, медленно проговорил:

— Понимаешь… В общину тебе нельзя. Не пустят. Нужно доказать свою верность. Временем. Я возле них долго околачивался, пока они меня к себе не взяли. Так что с ночлегом — не выйдет. И без разрешения я не могу тебе показать, где мы живем. Сам понимаешь. А про разговор — я договорюсь. Сразу — никак. Но в этом не откажут. Я всё устрою, даже не спрашивая о твоем интересе. Думаю, с ерундой бы ты не пришел. Только давай завтра? Мы завсегда тут бываем. Миссионерствуем. Просто сейчас из старших здесь никого нет.

— Да не переживай, я не пропаду, — улыбнулся я Фомке. — Спасибо тебе. Скажи им, вопрос мой о простеньком амулете, который я видел на… э-э-э… твоих товарищах. Тогда до завтра?

Он утвердительно кивнул, и снова на его физиономии возникла таинственная многозначительность.

Наивно было полагать, что я так же легко разыщу и Пахома. Правда, мне чудилось, будто бы я случайно выбрался на какую-то расчудесную тропинку везения и чего только не пожелаю — все махом исполняется.

Для человека нет убедительнее той сказки, которую он сочиняет для себя сам.

Большинство ориентиров, которые подсказывали дорогу к Жучкиному скверу, вандалы уже разрушили или уничтожили, в некоторых местах не оставив от них и следа.

Ну ладно императора верхом на коне сбросили на землю и расколотили в крошево. Наверное, уже ни одного целого памятника в Селенодоле не осталось.

Но вот чем им не понравилось здание-фонтан?

Умудрились и его разнести в пух и прах. Практически до основания.

Лишь остатки стен напоминают о некогда находившейся там вычурной достопримечательности.

А вот огромный черный со светлыми полосами боярский прапор по-прежнему развевается. Похоже, тот, кому он принадлежит, не торопится покидать столицу. И само собой, с ним его служивые да стрельцы. Сунуться туда никто из разрушителей Селенодола, видимо, пока не решился.

Отчего-то я полагал, что сейчас в Жучкином сквере — не протолкнуться.

Ведь когда наступают темные времена люди, лишившись возможности удовлетворять свои повседневные потребности, как они к тому привыкли, — пускаются во все тяжкие. И, разумеется, многие — выбитые из колеи, удрученные тревожными мыслями о скором конце этого мира, — находят своеобразное утешение в плотских утехах.

Кто же не согласится, что это самое приятное отвлечение от жизненных тягот и невзгод? Нырнул с головой в омут страсти и похоти — и рьяно наслаждаешься, возможно, своими последними деньками.

Но сквер встретил меня абсолютной пустотой.

Ни души. Я быстро оглядел его закоулки, побродил возле кустов, но все мои потуги оказались безрезультатны.

Вечерело и мне ничего не оставалось, как выбрать для ночлега подходящую скамейку. Чтобы и не на виду и в тоже время, чтобы был хоть маломальский обзор окрестностей и возможность быстро спрятаться, если вдруг понадобится.

Расположился на той, что стояла ближе к кустарнику, и прикорнул…


* * *

К моему удовольствию, ночью никто меня так и не побеспокоил. Я открыл глаза с утренним пением птиц.

Даже позавидовал им. Птицам абсолютно без разницы, что происходит в мире людей, лишь бы не разоряли их гнезда и не уничтожали каким-нибудь техногенным способом птичий корм.

Умыться было негде, удалось только пригладить растрепанные лохмы, разглядывая свое отражение в окне ближайшего административного здания.

Сейчас это самый безопасный вариант. Раньше, конечно, могла бы выскочить охрана и приняться настойчиво выяснять: к чему это я так подозрительно вглядываюсь и пытаюсь высмотреть, что там внутри? Теперь же казенные здания в большинстве своем пустовали.

А вот попробуй загляни так нагло в окно частного дома в эти дни пришедшего лихолетья — запросто огребешь от хозяев без всяких объяснений. Не успеешь и рта раскрыть.

Мирное время позади.

Отныне горожанам не до приветливых улыбок. Из всех насущных забот остались лишь главные — самим бы выжить да сберечь свое.

Такие думы нагнали на меня еще больше уныния. Я не спеша двигался в направлении площади, где мне предстоит долгожданная встреча. Надеялся, что сегодня смогу прояснить для себя некоторые вопросы.

Некоторые?!

Да самые важные! С амулетом неразрывно связаны мои шансы возвратиться на Землю.

На нормальную Землю!

На мою Землю!

Когда ты знаешь, что можешь вернуться домой в любой момент, то особо с этим и не торопишься. Ну а если возможность отправиться в обратный путь «зависает» и ни хрена не хочет перезагружаться, да еще при этом лезут навязчивые мысли о полной безысходности, то тогда наступает…

Уф-ф! Вот, наконец-то, и площадь.

Блаженных пока не было видно, но сочувствующие им или, вернее, заинтересованные уже толпились у места постоянных сходок богоотступников. С полчаса или около того я прохаживался вдоль площади, стараясь ни с кем не контактировать. У меня это неплохо получалось.

Когда появилась группа людей в монашеских рясах, я направился к ним, высматривая среди них Фомку. Он заметил меня и зашагал навстречу.

— Ох, насилу уговорил одного из старших нашей братии поговорить с тобой, — с недовольством вздохнул парнишка. — Знал бы, про амулет не заикнулся бы даже. Весь вечер, еще и с утра уверял их, что ты не чей-то шпион. Ты ж точно не шпион? — Фомка пристально воткнул в меня глаза.

— Зачем мне тебя-то обманывать? — отозвался я. — Если бы шпионил, то тебя о помощи не стал бы просить. Мы ведь вместе многое прошли. Я бы не смог наплевать на всё то, что было.

— Ладно, — посветлев лицом, сказал паренек и наморщил лоб. — Ну, я так и подумал. Старший тебя ждет вот там, — Фомка указал рукой в сторону здания с большими колоннами. — За тем домом. Вроде как тайная встреча у вас будет. На нас еще нападают… Но уже редко, не так как раньше. Всё же лучше нашим старшим пока поостеречься. Если их поймают, то община может развалиться. На них всё держится.

— Да понял, я понял, — буркнул я, кивнул парню и пошел в указанном направлении.

Обогнув здание, я приметил среди деревьев черную рясу. Богоотступник из старших, видимо, так и не пожелал до конца довериться мне — он прятал свое лицо под темной деревянной маской.

— Я слушаю, — жестом остановил он меня на безопасном расстоянии.

В самом деле боится, что я нападу?

Я сдержал усмешку, засунул руку в карман, выудил оттуда за веревочку злосчастный амулет и выставил его в сторону, чтобы лучше было видно:

— Знакомая вещица?

Блаженный минуту или больше внимательно всматривался в мой камень.

— Откуда он у тебя? — наконец-то прервал он молчание.

— Откуда он у меня — это совершенно неважно. Важно лишь то, откуда он вообще взялся? — сказал я. — Можешь пояснить?

— Было у нас пять таких амулетов, — выдержав долгую паузу, отозвался богоотступник. — Похожих. Однажды в общину заявился незнакомец и вручил их нам. Сказал, что они — оружие Тейи. Но вроде бы как не губительное, а мирное. Нейтрализуют магию Селены в любом ее проявлении. Не знаю, как насчет Родовых Очагов, а против фамильных драгоценностей аристократов мы проверяли — действительно действуют. Тогда мы и уверовали в Тейю окончательно. Тот незнакомец быстро ушел, так что неизвестно откуда он появился. Но обещал в ближайшем будущем вернуться и вооружить нас более существенно и мощно. Всё. Больше нечего мне сказать. А у тебя иной амулет. Интересно, как он попал к тебе в руки?

— Случайно, и я о нем ни черта не знаю, — хмуро отозвался я.

Ответа, на который надеялся, я так и не получил.

Ясности не прибавилось. Однако определенные события из недавнего прошлого, вызвавшие у меня удивление, изумление и непонимание, теперь получили достоверное объяснение. Например, бесстрашный поступок того парня, прибившегося к обозу, — когда он встал на пути у агатцев, не испугавшись их магии. Или четверка смельчаков, атаковавших дворец, битком набитый аристократами с их неизмеримой магической мощью драгоценных украшений…

Как выяснилось, парни с амулетами-ромбиками были не такими уж и безбашенными. Они отлично понимали, что за ними стоит. Вернее, кто…

Неужели Тейя тоже существует?!

Правда, и существование Селены мне пока никто не доказал. Родовые Очаги и «желтяки» — могут иметь и научно обоснованное происхождение. Природные аномалии, к примеру.

В принципе, вполне рабочая гипотеза, если бы не было переносных зарядов магии, помещенных в фамильные реликвии и служебные кольца. Да еще и их использование в качестве боевого оружия. Вот это никак не укладывалось в моей голове, и всей моей подготовки в Академии Космического Корпуса не хватало, чтобы придумать такому факту хоть какое-то вразумительное научное толкование…


Глава 30


Я кое-как выбрался из задумчивого оцепенения.

— Амулеты у нас разные. Может, попробуем их как-нибудь соединить и посмотрим, что из этого выйдет? — навскидку предложил я.

Надо ведь хоть попытаться что-нибудь предпринять. Мне нужно скорее найти ответы.

— Не получится, — отрицательно качнул головой мой собеседник. — Наших амулетов уже нет. Конечно, все мы приверженцы Тейи, но не всегда есть согласие в наших рядах. Братья, принявшие амулеты от незнакомца, решили, что именно они избраны нашей богиней. Вот и самонадеянно напали на дворец… Мы поздно узнали об этом и не поспели к ним на помощь… Их повесили, а потом сожгли и останки тел сбросили в подземную реку. Так что наша община утратила дары Тейи.

— При нападении четверо только было, а где же пятый амулет? — машинально уточнил я.

Блаженный даже под маской не сумел скрыть удивления, поразившись моей осведомленности. По крайней мере мне так показалось. Я же не вижу, что у него происходит с лицом.

Ну да, я погорячился. Дал понять, что в курсе событий и мне известны некоторые подробности произошедшего. Вот, спрашивается, к чему я это ляпнул? Прекрасно же знаю, что кишки пятого амулетоносца агатцы размазали по столичному тракту. Лично был очевидцем. И его амулет теперь днем с огнем не сыскать. Где он там запропастился на дороге? Валяется небось на обочине, да попробуй его обнаружить.

На всякий случай, чтобы мой визави не подумал, будто я и сам участвовал в расправе над его братьями, напавшими на знатные семейства в императорском дворце, быстренько ему пояснил:

— Разговор аристократов подслушал. Они тогда на каждом углу об этом говорили. Очень сильно вы их напугали своей атакой.

Блаженный кивнул и сказал:

— Пятый амулет взял без спроса один из наших и отправился мстить своим бывшим хозяевам. С тех пор он бесследно пропал. Ни весточки от него.

Я склонил голову, чтобы мой собеседник не сообразил по моим глазам, о чем я там себе размышляю. А думал я о том, что жизнь — довольно странная штука, я стал свидетелем смерти всех пятерых носителей амулетов. И в итоге остался единственным обладателем одного из уцелевших даров Тейи.

Но дар ли это?

Появление моего амулета скрыто непроглядной завесой тайны.

Что мне теперь делать? Как и Фомка затесаться в ряды богоотступников и поджидать, когда появится тот незнакомец, и всё у него вызнать? А если придется, то и вытрясти из него всю необходимую мне информацию?

По-моему, вполне разумное решение. Да и других вариантов на ум не приходит.

Однако в силу своих убеждений я ну никак не смогу превратиться в религиозного фанатика, как эти ребята в монашеских рясах. Да и долго притворятся — я не сумею. Они меня быстро раскусят, вычислят мою «ущербную» веру в Тейю, скажем так, небезграничную. Выгонят из общины и больше близко к себе не попустят. И как я тогда встречусь с тем незнакомцем?

А еще чего доброго богоотступники захотят заполучить и присвоить себе мой амулет.

Такой вариант тоже следует рассматривать.

Значит, нужно выжидать, отсиживаться в сторонке, а Фомка предупредит меня, сообщит о следующем визите того типа с новым оружием от богини.

Только так.

Предусмотрительно я заявил старшему адептов, чтобы зародить в нем сомнения в отношении моего амулета:

— Этот камешек, что у меня, так не работает. Рядом с ним спокойно применяют магию Родовых Очагов и очень даже неплохо… Может, это и не амулет вовсе, а просто безделица. Никаких чудес он не проявил за всё то время, что находится в моих руках. Похоже, это подделка. Быть может, ребенок какой-нибудь его смастерил, воодушевившись отвагой ваших товарищей, не побоявшихся выступить против всех аристократических родов Селеноградии…

Естественно, я умолчал о том, что явно именно этот амулет стал причиной моего появления в здешнем мире, и он же спровоцировал неугомонное беспокойство и непрекращающиеся видения у княжны Аделаиды.

Да и не совсем это видения…

Да уж… Этот каменный кусок не пойми чего — однозначно опасен. И лучше мне держать его всегда при себе и оберегать как зеницу ока. Он ведь и должен стать моим проводником к дому.

Впредь мне не стоит его показывать никому.

Наверное, моя речь прозвучала достаточно правдоподобно. Видимого интереса к моему амулету собеседник больше не проявлял. По крайней мере открыто. Обмолвились с ним еще порой слов. Он пообещал, что сведет меня с тем незнакомцем, когда тот снова придет к ним в общину. Но полностью доверять старшему адепту у меня отчего-то не выходило. Да и невооруженным глазом было видно, что это чувство взаимно.

При расставании он тихо воскликнул то, что, по всей видимости, в их кругу единомышленников заменяло слова приветствия и прощания:

— Да пробудится Тейя! Да поднимется она из глубин!

Я, несколько отвлекшись, буркнул одобрительно:

— Конечно, пусть пробудится. И поднимется тоже.

Развернулся и пошел обратно к площади. Я, собственно, не против, чтобы другая почти всеми позабытая богиня проснулась и объявилась. И если это хоть как-то мне поможет, то я обеими руками «за».

Сказал ли мне это на прощанье блаженный по привычке или же пытался проверить, гожусь ли я на роль его нового собрата по вере? Мне было все равно. Лишь бы нынешний разговор никаким боком не отразился на Фомке.

Изгнать его им вроде бы и не за что, но давнее знакомство со мной может вынудить старшаков блаженных ограничить Фомке доступ к информации, другими словами — ограничить степень «доверия».

А возможно и наоборот.

У них, истовых адептов Тейи, от ее даров ничего не осталось, а у меня, чужака, вон какой камень в руках. Да еще и совершенно другой — как по форме, так и по предназначению.

Правда, о свойствах моего амулета им ничего неизвестно, но любой здравомыслящий человек понимает: если что-то скрыто от глаз, то это совсем не означает, что его нет.

Приблизившись к толпе, обступившую богоотступников, я окликнул Фомку. Он с невозмутимым видом степенно подошел ко мне.

— Благодарю, — улыбнулся ему я. — Жаль, что пользы от беседы вышло крайне мало. Но и то хорошо. Кое в чем я уже разобрался. Можно ведь тебя навещать здесь, на площади? Буду приходить ежедневно. Теперь займусь поисками Пахома и как найду его, то сразу приведу сюда, чтобы вы встретились. Он наверняка тоже не знает, где ты.

Фомка с выразительным благочестием коротко кивнул мне. Я чуть было не рассмеялся, выглядело это весьма забавно. Вчерашний сорванец чуть ли не за один миг перевоплотился в достойного мужа, обремененного великой целью — спасти лунное человечество и построить новый лучший мир.

Понятно, что он таким не стал, как бы не пыжился. Просто ему хочется таким казаться в глазах окружающих. Да пусть корчит из себя религиозного праведника. Лишь бы ему впрок пошло и было по нраву.

Я не удержался, качнулся к Фомке вплотную и прошептал ему на ухо, словно пароль:

— Да пробудится Тейя!

Паренек резко отпрянул и недоуменно уставился на меня, пытаясь понять: то ли я шучу, то ли и впрямь перемахнул на их сторону.

Я быстро развернулся и пошел прочь…


* * *

Вот только где искать Пахома? Помнится, он собирался податься в служивые. Возможно, кто-то из аристократов уже взял его к себе на службу, и сейчас Пахом живет себе поживает в каком-нибудь отдаленном поместье и в ус не дует? Точно, как я в Больших Яйцах. Или он уже вовсю воюет с соседями, швыряясь направо и налево магическими заклинаниями?

Вероятность отыскать его здесь, в столице, в моем представлении — стремилась к нулю.

Да и как его найти? Обходить все дома знатных семейств? Тыкаться носом в каждые ворота на авось?

— Погодь, мил человек! — раздался за спиной хриплый голос.

Я обернулся. Неподалеку стояли двое стрельцов в форменной одежде из темной материи со светлыми полосами.

— В чем дело? — напрягся я.

— Да вот, хотим тебя осчастливить, — они медленно двинулись ко мне. — Будешь нашему господину служить.

— Да у меня есть уже господин, — я непроизвольно отступил на несколько шагов назад.

— И кто ж он таков? — гоготнули они, обступая меня с флангов. — Наш лучше. Верно тебе говорим.

Что делать? Пусть магии у меня и нет, но своей силы, дарованной гравитацией, — на десятерых. Раскидаю их и буду таков. Место, правда, здесь открытое, не стоит привлекать лишнего внимания. Я резко наскочил на того, что был слева, сильно толкнул, повалив его на землю, и кинулся в проходной двор, что маячил полутемной узкой аркой в нескольких метрах сбоку.

С громкой руганью стрельцы бросились за мной.

На мою беду, двор оказался совсем непроходным. Удостоверившись, что сам себя загнал в тупик, я подергал пару дверей за массивные ручки, но они были накрепко заперты. Медленно отступая, я пятился задом, пока не прижался спиной к дальней стене дворового «колодца».

Не хотят от меня отстать, значит, сейчас будем меряться силой.

Ни к чему разбивать им носы, оттолкнусь посильнее от каменной стенки и снесу стрельцов одним броском на бреющем полете.

Но лишь я приготовился совершить такой трюк, за спинами моих преследователей неожиданно появились еще несколько бойцов из их отряда.

Дело приняло неприятный оборот.

Двор тесный да узкий, не особо развернешься. И вполне вероятно, что кто-то из них успеет сгоряча всадить в меня копье. Так глупо пострадать я не намеревался. Да ладно, потом как-нибудь выкручусь из этой передряги.

Растянул физиономию в ехидной улыбке, переводя всё в шутку, и подняв руки над головой, весело крикнул:

— Ваша взяла! Сдаюсь!

Вдруг передумают? Зачем им такой вояка нужен, который так легко сдался?

Оказалось, всё равно нужен. Взяли они меня под белые рученьки и повели будто по-товарищески вдоль длинных заборов и равнодушных городских зданий.

Вели меня долго, по дороге стрельцы «осчастливили» еще троих ротозеев, те даже не сопротивлялись, мгновенно оценив силовые аргументы рекрутеров.

Мне этот факт принес некое облегчение — не один я такой простофиля. Правда, в том, что я попался — конкретно моей вины нет. Любой мог бы оказаться на моем месте. Эти трое тому подтверждение.

Однако подобные мысли особо меня не утешали.

А вот двое из моих товарищей по несчастью, похоже, не очень-то и опечалились из-за того, что их «забрили в солдаты».

— Кормить будут? — уточнил один из них у конвоиров.

— А то! От пуза! — ответил бравый стрелец.

— А платят чего? — прищурился второй.

— Так это ж не работа! Это служба! — хохотнул тот же конвоир. — Не землю же пахать будешь, а копьем тыкать да из лука пулять.

Ну ладно стать служивым. Я, в общем-то, согласился бы немного побыть у какого-нибудь знатного рода магическим бойцом.

Мне, один блин, нужно искать ответы на свои вопросы. Вдруг чего для себя и вызнаю полезного. А как только пойму, что ничего интересного для меня там нет, так и сбегу незамедлительно.

Но становиться стрельцом…

Нет уж. Слишком низок статус. Это я не к тому, что моя планка будет чрезмерно занижена, а дело в том, что у стрельца — нет ни свободы передвижения, нет ничего личного, а сплошь — «коллективное», да еще и нескончаемая муштра и, возможно, палочная дисциплина.

В княжестве Даарр подобные методы не в чести, но знающие люди поговаривали, что многие аристократические семейства не гнушаются любыми средствами, чтобы их войско не разбежалось. И вводят суровые меры официально, либо попросту закрывают глаза на такие вещи, отдавая всё на откуп стрелецким командирам.

А я ж такое не вынесу! Да и терпеть не собираюсь ни минуты!

Вскоре мы вышли на уже знакомые мне улицы.

Вкрадывающиеся догадки меня не обманули — наш отряд направлялся к тому самому огромному боярскому прапору — черному со светлыми полосами, который раньше служил нам с Пахомом ориентиром, но совсем для другой жизни — развеселой, наполненной приятным времяпрепровождением в Жучкином сквере.

Конечно, нам не довелось…

Но всё же предполагалось.

Показалась деревянная вышка, нависающая над высоким забором. Часовой, приметив нас, засуетился и крикнул кому-то внизу. И как только мы подошли, крепкие железные ворота с противным скрежетом разъехались в стороны.

— Вперед! Шагай живее! Клык вам в кадык! — сопровождающие толкали нас копьями в спины, когда мы замешкались у входа.

Прежде чем вступить в новую жизнь, всегда ведь хочется призадуматься да присмотреться, а не бесшабашно бросаться в омут с головой.

В дальнем углу просторного двора стоял низкий длинный барак, а территория, прилегающая к нему, была обнесена плетеной изгородью. Не то чтобы невозможно было ее перелезть, но и так просто ее не преодолеешь: прыгать — высоко, а чтобы ногой упереться в скрученные ветви — надо еще приловчиться.

Конвоиры завели нас за этот плетень и отпустили — обживаться по месту нашей новой прописки. В бараке, куда мы вошли, уже скопилось десятка три новобранцев. Похоже, что все они также точно попали в жернова случайной уличной «рекрутской повинности».

Кого здесь только не было.

Больше всего, разумеется, горожан из бедных слоев населения, судя по их внешнему виду. Попались и некоторые мужики, видимо, из тех, кто приехал в столицу поживиться. Они держались особняком. Я пригляделся — Устина среди них не оказалось.

Еще тут были угрюмые типы в изодранных одеждах, напоминающих стрелецкую форму. Наверняка с военной службой они знакомы не понаслышке, уже состояли в чьем-то войске. А вот дезертировали они или их выперли за провинности — теперь уже никому не дознаться.

Скорее всего, новым командирам до таких выяснений и дела нет. Им главное набрать рекрутов, как можно больше, а побежать с поля боя — каждый горазд. Так что все одно — за всеми придется одинаково присматривать: хоть он — беглец со стажем, хоть он — салага необстрелянный.

А на одном из рекрутов и вообще была монашеская ряса с оторванным низом — наверняка это кто-то из новых «братьев» Фомки.

Похоже, рекрутеры не особо щепетильны даже в идеологических вопросах.

Прошло около часа, и когда привели новую группу «осчастливленных», стрельцы выгнали нас из барака во двор — на рекрутский смотр.

Новобранцы растянулись длинной кривой шеренгой, ожидаючи.

Появился невысокий кругловатый человек в боярском военном мундире — я видел такой на картинке в книжке, что листал на досуге в Больших Яйцах. Он медленно прошелся вдоль строя, придирчиво оглядывая каждого из нас.

— Федор! — вдруг зычно рявкнул он. — Сегодня улов не ахти. Надо бы лучше стараться.

К нему подскочил стрелецкий командир с вытаращенными глазами и, состроив виноватую улыбочку на своей коричнево-бордовой физиономии, заискивающе забубнил:

— Так это… ваше сиятельство… Всех забираем, кто на улицах попадается… Нешто нам из домов их выковыривать?

Аристократ, еще раз окинув пополнение раздосадованным взглядом и недовольно фыркнув, велел:

— Ладно. Ведите их немедленно в рекрутский стан. Обучайте поскорее. Мне уже давно пора с войском выступать, а вы всё никак в носу не наковыряетесь.

Вельможа с мрачным видом отправился в господский дом, а Федор тотчас преобразился и грозно зарычал на своих подчиненных.

Стрельцы второпях сбили нас в три колонны и, обступив со всех сторон, повели к воротам.

«Ну и замечательно, — подумал я. — По дороге легче будет сбежать».

Мы шли нестройными рядами по опустевшим улицам. И только сейчас я понял, почему улицы в большинстве своем безлюдны. Правда, не обошлось без случайных прохожих. Видимо, они были из опытных — знали в какое время безопаснее всего находиться под открытым небом в этом районе столицы.

Действительно, стрельцы на них никак не реагировали — у вояк теперь была другая задача: конвоировать уже пойманных горемык.

И прохожие, не таясь и не дергаясь, с жалостью глазели на нас.

Когда мы наконец-то добрались до столичной окраины, где со слов сопровождающих и размещался учебный стан для новобранцев, позади нас раздался грозный топот копыт, и дикое улюлюканье вонзилось нам в уши…


Глава 31


Двумя смертоносными волнами — конной лавой — лихие всадники в полосатых одеждах серо-голубого цвета пронеслись по бокам нашего нестройного отряда, сбивая на ходу конвоиров и пронзая их остроконечными пиками.

От растерянности некоторые из новобранцев бросились к стенам домов и угодили под копыта обезумевших коней.

Остальные рекруты инстинктивно сбивались в кучу, устремляясь к середине улицы, запрыгивая друг на друга, вжимаясь в теснящуюся массу живой плоти под хруст ребер и жуткие вопли бедолаг, которым досталось с лихвой.

Я успел вскочить кому-то на плечи. Только ногу слегка отдавили.

Волны «схлынули», уносясь вперед, но быстро повернули вспять и с новой силой обрушились на оставшихся в живых стрельцов. Я заметил пару легких вспышек вокруг вытянутых кулаков конных — и тотчас двоих конвоиров разорвало в клочья.

— Агатцы! — запричитал кто-то в спрессованной толпе. — Щас всех покрошат!

Но всадники, добив чудом уцелевших стрельцов, поумерили свой пыл. Гарцуя на конях, они рассредоточились вокруг нас.

Видимо, тот, кто был старшим молниеносного эскадрона, громко рассмеялся и прокричал на всю округу:

— Отныне с песней в сердце будете служить графине Заарр! С чем вас и поздравляю! У нее на вас особые планы.

— А ежели кто-то не желает, то как быть? — к всеобщему удивлению, нашелся смельчак, который, скорее всего, не знал о кровожадном нраве агатцев.

— А коли не желаешь, иди себе по добру поздорову, куда там тебе надобно, — ухмыльнулся старший, с довольным видом потирая левой ладонью двойной комплект служебных колец, нанизанных на указательный палец правой руки.

Смельчак рванул было вперед, но его осадили добрые люди и за шкирку утащили обратно в живую массу, громким шепотом поясняя, что до смерти ему осталось всего пару шагов.

— Еще охотники бечь до дома найдутся? — глумливо вопросил всадник и, не дожидаясь ответа, зычно гикнул и подал сигнал своим бойцам, крутанув кистью над головой, — гнать наш отряд в нужном им направлении.

И агатцы погнали нас, весело покрикивая и подталкивая копьями да пиками отстающих.

Порой приходилось бежать трусцой. Агатцы — они ведь прыткие ребята, обожают скорость, наскок и внезапность.

Впереди гордо реял боярский прапор с бесподобной женской задницей. Пожалуй, эта картинка раззадорила мои мысли и направила их в приятное русло.

Я бежал, а чтобы легче бежалось, вспоминал почему-то не Алиску, а ТУ, КОТОРУЮ Я видел голой…

Ну да, у Аделаиды было что припоминать. Всплыла в памяти и родинка под ее левой грудью, нужно будет потом как-нибудь воспользоваться этой пикантной подробностью себе во благо.

Гнали нас еще долго, даже я немного устал. Агатцам то что? Они верхом.

Столица осталась уже далеко позади, когда нам позволили остановиться и отдохнуть — устроили привал.

Все как один из нашего отряда повалились на землю, расслабляя гудящие мышцы и наслаждаясь кратковременным покоем.

Я через пару минут приподнялся и огляделся: вокруг серая равнина, поблизости ни поместья, ни деревеньки, ни горных хребтов, где можно было бы попробовать спрятаться, если улучить момент и сбежать.

Украдкой принялся разглядывать агатцев, однако понимал, что это занятие дурное и опасное. Вдруг кому-то из них не понравится мое нахальное любопытство? Он тут же может порешить меня прямо на месте: будь он хоть обычный служивый, хоть боевой холоп.

У них сейчас полная власть над нами. Никто из нас не посмеет им перечить. Да и противопоставить нам нечего: ни магии, ни оружия, да и, пожалуй, рекрутов с боевыми навыками среди нас — раз-два и обчелся.

Возможно, я и смогу обескуражить их своими необычными способностями, если воспарю. Но надолго ли?

Наверняка скоренько оправятся и непременно тут же собьют меня в воздухе, как выпорхнувшего из кустов тетерева.

Я все же рискнул и скользил легким взглядом по гвардейцам взбалмошной графини. Они, спешившись, сидели неподалеку и весело гоготали над шутками «штатного» балагура. Но один, какой-то неугомонный, медленно прохаживался возле моих товарищей по несчастью, внимательно оглядывая каждого. Явно с определенным презрением, будто считал, что никто из захваченного пополнения не заслуживает чести вступить в войско графини Заарр.

Я присмотрелся к нему, когда он пошел ближе…

Черт! Да ведь это Пахом!

У меня заколотилось сердце, и я в порыве подал ему неприметный, но очевидный сигнал рукой. Он вскинулся и тотчас отреагировал, двинулся ко мне.

Его глаза округлились, как только он меня разглядел.

Я вскочил, намереваясь поприветствовать его, но он подал мне знак — не дергаться и продолжать сидеть, чтобы не привлекать внимания и не вызвать подозрений у его сослуживцев.

Остановился подле и сделал вид, что уставился вдаль — вроде как наблюдает, изучает местность.

— Ты как здесь оказался? — не глядя на меня, спросил он.

— Долгая история, — сдерживая эмоции, отозвался я и уточнил: — Ты не в обиде на меня за то, что я тогда внезапно исчез и даже не предупредил?

— Да ладно, прошлого не воротишь, — спокойно сказал он, но стало понятно, что тогдашнее мое поведение его явно зацепило.

Я все-таки полагал, что Пахом наверняка прибьется к богоотступникам — и господ он не жалует, и блаженные магию от Тейи обещают, да еще такую, что будет доступна всем.

А вышло вон как…

— Примкнул вот к агатцам, больше никто меня не принял, — пояснил Пахом, словно прочитав мои мысли. — Я и не жалею нисколько. Видал? — он вытянул вперед правую руку и оттопырил указательный палец — на нем красовались два широких потемневших служебных кольца. — Вот она сила…

— Представляешь, а Фомка в монахи записался, в те — что адепты новой богини, — радостно сообщил я старому приятелю. — Знал бы я, что ты среди всадников — еще бы там, в столице, тебе об этом рассказал. Может, ты бы захотел повидаться с пацаном.

— Нет, — качнул головой Пахом. — Если бы увязался кто-нибудь за мной из наших, мы бы там всех богоотступников перебили. У нас это одна из главных задач. Графиня так велела.

— Ладно, — поник я, возвращаясь к реалиям. — Дальше то что? Что нас ждет?

— Агата задумала нечто грандиозное, — ухмыльнулся Пахом. — Вот ей и понадобилось большое войско. Нас, ее проверенных гвардейцев, графиня, разумеется, побережет. А новичков бросит в пекло сражений, какие она замыслит. Но я подробностей не знаю пока: где, куда, против кого.

— Понятно, — угрюмо отозвался я. — А ты, стало быть, нашел то, что тебе по душе?

— Мне по душе только магия и девки голые, — усмехнулся Пахом.

— Кстати! — всколыхнулся я. — А ты уже использовал то самое хитрое заклинание? Ну, которым девок раздеть можно?

— Да пока не довелось, — удрученно ответил Пахом. — Меня недавно в гвардию приняли. Надо ведь вначале хорошо себя зарекомендовать, а потом уж можно озорничать. Хотя если ты — агатец, то тебе всё можно. Просто случая подходящего не подвернулось.

— А я вот да! Спасибо тебе! — хохотнул я. — Работает твое заклинание на славу!

Приятель недоверчиво бросил взгляд на мои пальцы, а заметив легкий след от служебного кольца, встрепенулся:

— Так ты уже служивым побывал?

— Точно так, — гордо кивнул я. — У рода Даарр. Они меня к себе в княжество забрали тогда… ну когда я тебя оставил в Жучкином сквере.

— У меня в сквере так ничего и не было, — скривился недовольно Пахом. — Как будто все девки, согласные туда приходить, вымерли в одночасье.

— А я дважды девиц раздевал! К тому же и саму княжну! — выпалил я, не удержавшись — самодовольно хвастаясь по-ребячьи.

— Врешь!

— Да правду тебе говорю!

— И ты прям видел у нее «Ё-ё»?

— «Ё-ё»? У нее? То есть ее «Ё-ё»? Видел, конечно. У княжон такие же «Ё-ё», как и у всех девиц.

— А сиськи у нее какие?

— Ну а что там… сиськи как сиськи… — со знанием дела сказал я, словно уже стал закоренелым знатоком в этой сфере. — Привлекательные. Очень. Я их в опочивальне княжны рассмотрел.

— Так ты в опочивальне у княжны был? Брешешь!

Я наблюдал, как Пахом наливается злостью и завистью и уже с трудом держит себя в руках.

— Да шучу я! Шучу! — тихо рассмеялся я, чтобы не взбесить приятеля окончательно. — Но заклинание точно работает. Проверь, как только возможность выпадет. Не пожалеешь!

Пахома окликнули его сослуживцы, и он спешно устремился к ним. А я так и не понял: он теперь на меня еще больше зол из-за того, что с девицами у меня хоть что-то уже сложилось, а у него всё еще нет?

Вскоре нас погнали дальше. Пахом больше ко мне не приближался.

Вот зачем я вообще затеял этот разговор? Ну, перепало мне что-то — так радуйся молча. Зачем хвалиться? Кто меня за язык тянул? Только разбередил парню душу…


* * *

Эскадрон агатцев — сила пугающая. Потому что это сотня лихих всадников. Потому что у служивых по два служебных кольца. Но главное, потому что они — АГАТЦЫ.

Однако гвардейцы графини предусмотрительно вели нас в обход располагающихся на нашем пути поместий. Вряд ли они боялись прямой стычки с чьим-то подвернувшимся войском. Скорее всего, так им велела Агата, чтобы они не перебили ее нынешних и возможных в будущем союзников.

Все-таки одной деревеньке не поздоровилось. Всадники согнали всех местных мужиков в наш отряд, а деревню разграбили.

Я издали видел, как Пахом затащил простоволосую девицу в деревянный сарай. Наверное, применять заклинание в такой ситуации ему и не потребовалось. Но свое он однозначно получил, судя по его довольной физиономии, которой он светил ярче факела, после того как спустя полчаса выскочил из сарая.

Вроде бы агатцы изрядно поживились и рекрутов для графини умножили числом, но всё же их кровожадный нрав не смог долго таиться и проявился во всей своей красе. Уходя, они подожгли деревеньку.

И еще долгое время, если оглянуться, заметны были тучи черного дыма, повисшие на горизонте.

Когда завечерело, остановились на ночлег. Место для него выбрали у небольшой рощи, дрова для ночных костров — под боком. Рядом ручей — воды хоть опейся. Но меня интересовали только возвышающиеся неподалеку горы. И я, искоса поглядывая на них, прикидывал расстояние, отделяющее меня от вероятного спасения.

Стать для графини Заарр пушечным мясом — ну никак не вписывалось в мои жизненные планы.

Вместе с другими новобранцами я собирал дрова, сносил к местам для костров ветки с густой листвой для подстилок, пока не сгустилась мгла.

Агатцы выставили часовых, чтобы никто из нового пополнения не дал деру, и выделили рекрутам провиант из того, что добыли в деревне.

Костры пылали, пища готовилась, а я поджидал удобного момента для побега.

Мне ведь это просто сделать: отошел чуть в сторонку, в самую темень, и прыгай куда хочешь, лишь бы подальше сразу скакнуть. А там и свобода.

И только я собрался так и поступить, как из черноты ночи вынырнул Пахом. И его появления явно было не случайностью, он определенно шел именно ко мне.

— Я уже стал привыкать к нынешней жизни, — сумрачно сказал он. — Наверное, я всегда таким и был, как они. А ты другой, вроде бы. Тебе не нужно с нами… У тебя своя дорога… Сменю часового с этой стороны и подходи, не мешкай. Чем раньше побежишь, тем лучше. К утру успеешь далеко уйти, вдруг вдогон пустятся.

Я молча кивнул.

Как только агатец, ранее стоявший на часах, прошел мимо нашего костра, я осторожно юркнул во тьму и разыскал Пахома.

Конечно, с моими-то способностями я бы обошелся и без его помощи. Но ради меня он готов был совершить поступок, за который мог поплатиться головой.

А такие вещи без внимания оставлять нельзя.

Пусть давний приятель довольно сильно изменился, но, как мне показалось, в нем осталась еще какая-то часть светлого и доброго от прежнего Пахома.

Предложенная им помощь вряд ли была просто данью нашему общему прошлому.

Правда, вспоминая о горящей деревне и той девице, которую он затащил в сарай, — разговаривать с ним мне совсем не хотелось.

Видимо, и он не был настроен на душевные разговоры.

На прощанье мы молча пожали друг другу руки, и я провалился в темноту.

Через несколько шагов мне то ли почудилось, то ли действительно до меня донесся приглушенный голос Пахома:

— Если встретишь Фомку, передавай привет. Может, и я с ним когда-нибудь свижусь.

Я обернулся, вглядываясь во мрак. Постоял с минуту, но отвечать не стал. Оттолкнулся от земли и скакнул в сторону гор. Уж там-то меня свирепые агатцы ни за что не достанут.

Ночной полет снова вызвал у меня неописуемый восторг.

Я прыгал и парил, наслаждаясь безграничной свободой и головокружительной легкостью.

Взмыв на горный хребет, отыскал подходящее место для ночевки — небольшую нишу в скале, где я надежно укроюсь от продувных ветров. Устроился удобнее и крепко заснул.

Но прежде чем провалиться в глубокий сон я увидел княжну Адель… Естественно, без одежды. Сначала включилась та картинка, где она лежала на кровати в халате, а потом не совсем в халате… Затем замелькало то, что произошло после примененного мною заклинания в малом зале, где она любила уединяться… И лишь тогда я сладострастно улыбнулся и уже окончательно погрузился в сон.

А приснилась мне Алиска.

Она, безголовая, возмущенно вопила и наседала на меня:

— Ты меня Аделаидой назвал?! Да как ты посмел?! Меня так только бабушка называла, когда отругать хотела! А я завтра расскажу в академии, что ты в ванной свое хозяйство теребил!

— А что в этом такого из ряда вон выходящего? — отбивался я от нее словесно. — Да и как ты расскажешь? Тебя ведь уже никто не слышит кроме меня!

Тут я очнулся. Мое тело знобило. Предутренняя прохлада оказалась чересчур промозглой, возникло ощущение, будто бы она пробирала меня аж до костей.

Я вскочил и сделал несколько гимнастических упражнений, чтобы согреться. Хотя возникший во сне образ моей лунной подружки нисколько не был романтичным и даже вопиюще мерзопакостным, все-таки я почувствовал неудержимое влечение к ней. Тяжело вздохнул и в голос произнес:

— Ну что ж, прощай, Алиска… А лучше дожидайся меня. Я к тебе обязательно вернусь. Когда-нибудь…

На рассвете я снова выбрался из своего укрытия, влез на широкий скальный выступ, откуда отлично просматривалась равнина, и принялся наблюдать за людьми, копошащимися там, внизу, которых я покинул накануне.

Рано пробудившись, они быстро потушили костры и спокойно двинулись своей дорогой. Мое исчезновение никто и не заметил. Добытое пополнение агатцы не удосуживались пересчитывать поголовно, будучи убежденными, что никто от них никуда не денется.

А я, отчего-то затаив дыхание, долго провожал взглядом отряд рекрутов в сопровождении лихих всадников, пока они не превратились в малюсенькие точки на горизонте.

Вот и всё. Я в безопасности.

Немного поразмыслив, я решил двигать в обратную сторону — назад в столицу. А куда мне еще отправляться?

Вдруг снова появился тот незнакомец, опять пришел к блаженным с дарами от Тейи.

Пока он единственный, кто может стать для меня поводырем от пункта «А» — скопления моих вопросительных знаков, до пункта «Б» — к долгожданным ответам.

О! Замечательная идея пришла в мою голову.

Я спустился к рощице, наломал гибких длинных веток, нашел позабытый кем-то из агатцев кусок грубой ткани, видно, служивший ему одеялом, и соорудил для себя что-то наподобие небольшого дельтаплана.

Снова взгромоздился на гору, и, ухватив покрепче искусственное крыло и унимая волнение, с силой оттолкнулся…

Красота!

Теперь я, не приземляясь, парил над серой равниной и с наименьшими физическими затратами ускорил свое путешествие к Селенодолу.

Конечно, увидеть меня могли издалека. Мало ли зевак, таращащихся в небо? Пришлось постоянно вертеть головой, чтобы, едва заметив опасность, прекратить свой бесподобный полет и укрыться внизу от случайных свидетелей.

Но, к моему удовольствию, за приличный промежуток времени посторонних глаз я так и не обнаружил.

И мой полет проходил нормально!

Да просто отлично и потрясающе приятно!


Глава 32


Как бы мне не было здорово ощущать себя вольной птицей, но полет, в конце концов, я все-таки вынужден был прекратить.

До столицы оставалось не так уж и далеко.

Спустился на землю, мягко спланировав, разобрал крыло и спрятал его части в груде валунов, покоящихся у склона невысокой и довольно приметной горы — ее вершина напоминала округлую женскую грудь с топорщащимся соском.

Хотя, может, это только мне так виделось.

Что делать дальше, я уже давно решил. Да это было вполне очевидно. Мне нужно постоянно вертеться неподалеку от богоотступников, дожидаясь прихода их странного гостя. Правда, надо поговорить с Фомкой, попросить его, чтобы он меня сразу же предупредил о появлении незнакомца.

Вот черт!

После затяжного парения в воздухе ноги не очень-то обрадовались своей рутинной работе. Ничего. Расходился я быстро, даже мощно скакнул несколько раз. Но на этом всё — вокруг теперь места обжитые, многолюдные.

Сейчас только и понял по тягуче-жалобному урчанию в животе, что ел последний раз довольно давно.

А вон впереди, как по заказу, замаячила деревенька.

Местным жителям повезло, агатцы сделали приличный крюк, огибая эту деревню, наверное, из-за ее близости к столице. Не хотели поднимать лишнего шума. Весть о разграблении поселения, находящегося на подступах к Селенодолу, быстро бы достигла ушей графини.

Она, конечно, позволяет своим гвардейцам практически всё на свете, но порой неприятные известия ее раздражают. И как она поступит в том или ином случае — никто не может предвидеть.

Говорят, Агата абсолютно непредсказуема в своих импульсивных порывах и зачастую противоречивых волеизъявлениях.

На околице я приметил молочноликую девицу, достающую воду из ветхого колодца. Она и глазом не успела моргнуть, как я был уже рядом и предложил ей свои услуги. Девушка, взглянув на меня и чуть зардевшись, благосклонно приняла мою помощь.

Оценив ее привлекательность, я пожалел, что так не вовремя лишился служебного кольца…

Сейчас я был ни чем не лучше Пахома, поскольку готов был на многое, чтобы сблизиться с этой красоткой и незамедлительно провести с ней чудесные мгновения, максимально заполненные телесными наслаждениями и усладами.

Ну, или хотя бы просто поглазеть на ее прелести.

Мужские физиологические потребности мне порой ужасно сложно обуздать. От низменных желаний никуда не деться. К тому же организм молод и ненасытен.

И когда закипает внутри, то лучше всячески способствовать выбросу «пара». Не ровен час — бесконтрольно взорвется, а там уже хрен знает, чем всё это обернется и к чему приведет.

Я подхватил пузатые ушата с водой и поплелся подле девицы, стараясь сразить ее наповал своей мужественностью и добродушием.

Она назвалась Акулиной.

В доме, куда мы вошли, никого не было. Акулина охотно откликнулась на выразительный голод, сквозящий из моих глаз, причем не только тот, что пробуждает пустой желудок. Девица сначала накормила меня, а затем позволила немного с ней помиловаться.

Правда, допустила лишь поверхностные ласки без каких-либо проникновений. На мои более глубинные поползновения, она отреагировала буйно — резко отпрянула, отскочила в сторону, ухватила кочергу и заявила, что «ворота откроются» только после того, как я отведу ее под венец, а храм Селены — он тут рядышком.

Впрочем, в порыве страсти я уже «разрядил» свой боезапас, не успев даже снять штаны…

Ну, хоть так. А то бы болезненно колотило внизу живота от неудовлетворенного ярко вспыхнувшего вожделения…

Теперь меня заботил лишь поход в баньку.

Как только Акулина уяснила, что от ее великодушного предложения о «венце» я не собираюсь прыгать до потолка от обрушившегося на меня счастья — баньку топить обидчиво отказалась. Однако и выгонять меня взашей не торопилась.

Нагрев водицы, я ополоснулся в нетопленной баньке, чмокнул хозяйку в щеку на прощанье и, прихватив кусок хлеба со стола, был таков.

Деревенские девицы и всякие там сопутствующие «венцы» — прямо сейчас ну никак не входили в круг моих глобальных интересов.

Да и потом, наверное, тоже туда никаким боком они не сумеют втиснуться.

Если и решу свататься — так только к княжне!

Как говорится… Уже и не помню дословно, но там было что-то про королеву и миллион…

А королева у меня одна. Вернее, есть еще ее дубль…

Может, я и не прав. Может, я повел себя низко и подло. В смысле виноват перед Алиской. Предал ее, изменил ей.

Но где она, Алиска-то? Увижу ли ее снова?

Так и не изменял я своей лунной подружке. Дело-то не дошло. А Марфуша — не в счет. Мой мозг был напрочь затуманен алкоголем. Во всяком случае мне удобно было думать именно так…

Да и вообще причем тут я? Во всем виноваты низменные желания, пред которыми человек всегда слаб и чаще всего проигрывает им безоговорочно.

Да и почему же они низменные? Это ведь базовые инстинкты, навязанные природой! А подавлять их — значит, идти наперекор своему естеству.

Да любой бы на моем месте встретив смазливую девицу, подумал: почему бы и не приземлиться на часок-другой на столь влекущий «промежуточный аэродром»?..

Зря я так парился, через пару шагов эти мысли уже перестали донимать мой мозг.

Зато что-то внутри принялось бесконечно зудеть и настойчиво увлекать меня в столицу, а внутренний голос на все лады подпевал ему, подстегивая безудержное влечение.

Так я и без этого топал в Селенодол и прекрасно понимал — зачем. А вот такое дополнительное чувство мне сразу показалось подозрительным. Случалось уже подобное — когда вот также зудело и чесалось перед тем, как я с головой окунался во всяческие неприятности.

Что же это за хрень такая?

Гадливое чувство, но, зараза, сильное! Ни фига не переборешь, как не старайся.

Похоже на какое-то биологически запрограммированное стремление организма к самоуничтожению.

Мне оно никогда не нравилось, и я всегда старался от него отмахнуться, пытался всеми способами заглушить этот противный зудящий зов, но на мою беду сейчас мне было с ним по пути.

Разумеется, я насторожился и готовился даже к самым невообразимым злоключениям. Но о том, что поджидало меня в столице, я совсем не догадывался.

Хотя стоило бы всегда помнить о тех, кто желает тебе лютой мести.

Расплата за вину — пусть и неумышленную, пусть и косвенную — она рано или поздно любого настигнет в том или ином проявлении.


* * *

Что сбило меня с панталыку? Как меня угораздило припереться на постоялый двор? Я так и не докумекал. Не иначе как черт дернул! Чего я там, спрашивается, позабыл?

Знаю же, что Фомки тут нет. Так кого я хотел там встретить?

Видно, злой рок заманил меня сюда.

Вышло так, что это не я желал встречи с кем-то, а кое-кто поджидал там меня. Ну не прямо конкретно одного меня, а в том числе…

Как только зашел я на постоялый двор, так чуть ли не сразу несколько добрых молодцев с огроменными кулаками будто выросли вокруг.

На них была темно-синяя униформа и я, спешно перетряхнув свою память, допетрил — так это же стрельцы из Рухнувшего Неба!

Наверняка среди них есть и те, кого я расшвырял при побеге из их поместья. Желают повторить?

Да пожалуйста! Я к вашим услугам!

Они меня, видать, тоже признали, и не торопились приближаться.

Запомнили, гады!

Времени воссоздавать в памяти, чему меня там обучали на теоретических курсах по рукопашному бою, — ни секунды. Надо действовать!

А говорил ведь себе — вспомни на будущее какие-нибудь приличные приемчики! Вот и «будущее» настало, а я так и не почесался.

Опять придется драться спонтанно.

Правда, за занятиях у Прохора в Больших Яйцах я кое-какой опыт успел приобрести. Пусть и не техничный, но все-таки мордобойный.

«Бить сильно — можно, а летать — нельзя, — повторял я себе, словно мантру, приструнивая клокочущее нутро. — Свою летучесть надо хранить в тайне до последнего…»

Я атаковал.

Не то чтобы молниеносно (все же надо было сдерживать себя), но наносил удары руками и ногами быстро и довольно прицельно. Ага, носатый? На тебе в переносицу! Губастый? Получай грязной подошвой по губищам!

Брызги крови…

Выплевываемые зубы…

Сдавленные вскрики…

Протяжные стоны…

Понятно, что ребята выполняют приказ своего господина. Отметелить меня — их безоговорочная обязанность. И я на них зла не держал, потому и в пылу схватки я представлял, что сейчас превращаю в отбивную противную морду хмыря Акакия. Ведь из-за него у меня всё пошло наперекосяк…

Всё же и стрельцы не стояли столбами, я едва успевал уклоняться и уворачиваться от громадных кулачищ, летящих в меня со скоростью литерного поезда, несущегося без остановок.

Повезло! Так и не зацепили.

Однако зря я бросился в атаку, лучше бы без промедления сразу же ударился в бега, пока еще было не поздно.

Но не сообразил, расхорохорился и влип в гибельную неприятность.

Вскоре появились ребята в черном. Они по команде своего старшего одновременно вскинули руки и взяли меня в «прицелы» служебных колец.

Теперь всё. Мне уже никуда не деться.

— Их благородие, глава рода Мраарр, желают с тобой встретиться, — звонко выкрикнул старший магических бойцов. — А коли добровольно не пойдешь с нами, нам разрешено и просто твою оторванную башку доставить. Так что не дергайся — отбегался. Пора тебе ответить за наследника Мстислава. И дружков твоих скоро поймаем.

— Мы-то ему что сделали? — возмутился я. — С клюегорбов и спрашивайте! Мы обязаны были сообщить о тех тварюгах, вот и сообщили. Не надо было вашему барончику за ними гоняться. Охотничьих трофеев для похвальбы перед гостями захотелось? Вот и поплатился он за свою глупость.

А сам с досадой подумал: «Почему они именно на меня наткнулись? Повстречали бы сначала Пахома с его удалыми сотоварищами — агатцами… Там, глядишь, и инцидент полностью бы исчерпался… А лучше хоть капля той кроваво-красной силы от Родового Очага Даарр у меня осталась бы до этого момента, и тогда бы мы сейчас беседовали совершенно иначе… И почему этот дурацкий амулет не может нейтрализовать магию служивых? Ну почему он не ромбик?!»

Что же делать? Попытаться яростно защищаться? А если служивые применят необратимое заклинание или испепелят меня прямо на месте? Им ведь достаточно, чтобы моя башка целой осталась для отчетности перед бароном.

И поскольку сразу не додумался сбежать от них, то ничего не остается, как сдаться…

Один из стрельцов с разбитым носом, испуганно поглядывая на меня, робко предложил:

— Может, лучше его того… Тут прям… Он шибко опасный.

— За живого барон обещает награду побольше дать, — пояснил служивый. — Их благородие желает лично всех четверых прикончить. Медленно. С удовольствием. Сначала покалечит, как те твари Мстислава изувечили, а потом и…

— Так все-таки жив ваш барончик? — уточнил я, хмурясь, и соврал на всякий случай: — А вот моих друзей уже никого и не осталось. Все погибли. По-разному.

Раз поймали меня, то мне за всех и отдуваться.

Может, люди барона поверят моим словам и прекратят поиски остальных.

Кондратку им точно не сыскать…

Впрочем, к Пахому — разузнав, что к чему — мраарровцы и близко, поди, не сунутся.

А у Фомки — обширный круг новых знакомых-единомышленников. Умением богоотступники, конечно, удивить и напугать никого не смогут, но дать отпор числом вполне в состоянии. Да хотя бы укроют Фомку от недругов.

А я уж если ступил на край пропасти, то так тому и быть. Правда, досадно. Ведь совсем недавно и мощная магия в моих руках была, и жил я себе превосходно…

А теперь у меня ничего нет.

Хотя вру. Сверхспособности-то имеются. И я надеюсь с их помощью улизнуть, как только подвернется подходящий момент.

Но сейчас лучше бы мне иметь служебное кольцо…

Плечи опустил, голову понурил — показал всем своим видом, что не намерен сопротивляться.

Пусть везут в Рухнувшее Небо. Дорога дальняя… Да как только выедем из столицы я тотчас сбегу!

Вот же гады! Будто мысли мои налету считывают. Не веревками связали, а магические кандалы мне на руки и ноги навесили. С ними не ускачешь. Это всё равно как крепкий поводок, да хуже — словно на цепь посадили.

Не сорваться…

Еще и не на самоходную телегу закинули, а в карету запихнули.

Дорожный побег отменяется. Вообще без вариантов…

Безвыходное положение невольника, в которое я угодил, и озадачило меня и разозлило одновременно. Таким макаром они меня точно к барону привезут, а оттуда мне живым уже никак не выбраться.

Так дело не пойдет!

Как только карета, поскрипывая, выкатилась за ворота постоялого двора на городскую дорогу, я согнул колени, резко подскочил и пятками врезал одному из сопровождающих точно в физиономию — к моей радости, он моментально отключился. Второй, не ожидавший от меня такой прыти, растерялся и удивленно захлопал глазами. Всё решали секунды — если он успеет произнести заклинание, то мои усилия напрасны.

Кое-как изловчившись, я всё-таки успел обхватить его скованными руками и сдавить ему шею…

Вырубился на время и этот.

Шансы на то, что мой план выгорит, были ничтожными. Но хочешь жить — цепляешься за любую маломальскую возможность. Я поспешно высунул голову в открытое окно кареты и заорал благим матом от нахлынувшего отчаяния.

И о чудо! Гляди-ка, получилось!

Мой дикий вопль услышали и не оставили без внимания.

Проезжающая мимо карета резко затормозила, затем круто развернулась и, поравнявшись с нашей самоходной колонной, остановилась.

Тут же замерла на месте и вся колонна.

Служивые и стрельцы семейства Мраарр выбирались из карет, соскакивали с телег и недоуменно осматривали транспортные средства, заглядывали под днища и пинали колеса, пытаясь понять причину столь необъяснимой остановки.

Дверца кареты, притормозившей напротив, распахнулась, и из нее выбрался человек в дорогой одежде, явно кто-то из благородных, и…

Хвала Вселенной!

У него на поясе болталась позолоченная шпага!

Да! Да! Да!

Это был тот самый граф Таарр — союзник князя Эдуарда и несостоявшийся жених княжны Аделаиды.

Теперь-то стало понятно — это он своей фамильной магией остановил весь транспорт мраарровцев, чтобы разобраться в странной ситуации.

Старший служивых подбежал к нему и с подобострастием доложил по существу. Пусть бравый аристократ и не из рода, которому они служат, но правила приличия никто не отменял. Да и нарываться лишний раз на неприятности люди барона очевидно не хотели.

Кто знает, может, этот вельможа будет с их господином в союзнических отношениях в начинающейся глобальной войне, постепенно охватывающей всю империю.

Граф шагнул ближе к карете, из которой всё еще торчала моя унылая физиономия, и пригляделся.

— Я его знаю. Это человек князя Даарр, — заявил вельможа и уточнил: — Какие у вас к нему претензии?

Служивый барона во всех подробностях расписал мою вину. Не забыл рассказать и о тяжелом состоянии здоровья наследника Рухнувшего Неба, к которому привело скудоумие нашей четверки, а именно потому, что никто из нас не удосужился сообщить о реальной численности стада клюегорбов.

Я бы, конечно, поспорил и нашел бы подходящие оправдания, но мне слова никто не давал.

Да и граф, когда выяснил, что я замешан в причинении физического ущерба молодому аристократу, поглядывал на меня теперь уже только с прохладцей.

«Вот и всё, — подумал я сокрушенно. — Не дождаться мне от этого щеголя помощи».

Наверное, так решили и люди барона, спешно запрыгивая на телеги и влезая в кареты.

Однако граф Таарр со мной еще не закончил.

— Постойте! — внезапно рявкнул он. — Куда вы собрались? — и добавил с важным видом: — Я выслушал обвинения. И поскольку оспаривать его вину не имеет смысла, необходимо передать преступника в судебную инстанцию незамедлительно. Я не позволю самосуда! Направляйтесь к дворцовой площади — к зданию правосудия.

— Но там ведь сейчас вряд ли кто-то есть? — с сомнением возроптал старший служивых.

— Есть я! — горделиво воскликнул граф. — А я по-прежнему являюсь членом Имперской судебной палаты и меня одного вполне достаточно, чтобы вершить правосудие!

Теперь я был убежден, что граф вытащит меня из этой смертельной заварухи. Облегченно вздохнул и удобнее уселся на сиденье. Мои сопровождающие начали потихоньку приходить в себя, и я решил вести себя показательно смирно, чтобы не провоцировать их. Ну и чтобы предостеречь их от необдуманных действий предупредил:

— Мы направляемся не к вашему барону, а в Имперский суд. Так что лучше сидите тихо.


Глава 33


«Сейчас прикатим в Имперский суд, а там граф избавится от моих преследователей — и вот она свобода! И никаких Рухнувших Небес! Да будь они прокляты!» — успокаивая себя, предположил я, тщательно стараясь не выпускать на лицо даже легкого отблеска внутренней радости.

Мне стало немного стыдно перед графом. Я ведь его своеобразно подставил, да еще и унизил перед семейством Даарр. Хотя только он сам так считает. Что князю Эдуарду, что многочисленным его родственникам, как я понял, совершенно наплевать, в каком виде предстает перед ними граф: со шпагой или без оной. Всё дело в личных заморочках графа. Всё дело — в его голове.

И вот этот аристократ, получается, спасает меня от верной гибели.

Но я не со зла с ним так поступил. Как уж вышло…

Я Аделаиду выручал.

А на гипотетической чаше моих весов княжна всегда перевесит кого угодно и что угодно в этом мире. Даже всю империю целиком. Она ведь сосуд для Алиски. Да и сама княжна тоже ничего…

Правда, лица у них — один в один, и всё остальное наверняка тоже. А вот характеры — как полюсы у магнита: Алиска притягивается, а Адель — постоянно отпихивает…

Приехали.

Я увидел в окно, как граф со своими людьми отправился внутрь здания правосудия. Служивые выволокли меня из кареты и, протащив несколько метров, решили облегчить себе задачу — сняли магические кандалы с моих ног.

Теперь уже своим ходом я нетерпеливо взбежал по многочисленным ступенькам высокого крыльца и остановился у массивных дубовых дверей — сопровождающие едва поспевали за мной.

Вместе мы вошли в огромный пустынный вестибюль. Меня так и раздирало проорать что-нибудь озорное, да так, чтобы мой веселый вопль подхватило приунывшее от вечной тишины громогласное эхо и разметало его по потолкам и самым дальним углам мертвого здания: где несчетное количество раз ломались человеческие судьбы; где прежде старались говорить лишь шепотом, страшась неосторожным звуком разбудить обретающегося здесь духа «грозного правосудия» и тем самым навлечь на себя его праведный гнев.

Но орать я не стал. Потом проорусь, когда всё благополучно закончится.

Мы проследовали в Зал вынесения решений — так гласила позолоченная табличка на дверях. Аристократ уже успел облачиться в черную мантию и занял место главного судьи, насколько я понял.

Мои конвоиры оробели, окунувшись в столь угнетающе-тягостную атмосферу «ваяния правосудия», напряженно довели меня до скамьи подсудимых и тихо встали по бокам.

— Призываю обвинение! — повелел граф мрачным голосом.

Двое из людей барона, вошедшие в зал следом за нами, с заметным волнением по очереди проскальзывали к трибуне и теперь уже в официальной обстановке рассказывали о злодеяниях, совершенных исключительно умышленно, причем группой лиц, да и к тому же по антиимперскому сговору, что отягощает вину как меня, так и моих приятелей, и непременно предполагает самое жесточайшее наказание.

Закончив свою речь, каждый из них тыкал в мою сторону пальцем и утверждал, будто бы я еще и являюсь главарем той шайки, которая хитростью заманила наследника рода Мраарр в ловушку и чуть ли не своими руками бросила молодого барчука в хищные пасти клюегорбов.

Затем еще трое мраарровцев, видимо это требовалось по протоколу, засвидетельствовали обвинительные показания, слово в слово повторяя раннее сказанное.

Вскоре мне этот цирк изрядно надоел. Я вопросительно поглядывал на графа, призывно подмигивал ему, дико вращал зрачками — намекая, что пора бы уже прекратить этот фарс.

Как оказалось, по нормам судебной системы Селеноградии последнее слово обвиняемому в преступлении против аристократа не предоставляется.

Впрочем, я и так, когда не был занят подачей различных сигналов графу, без остановки отрицательно качал головой и тихо посмеивался, показывая, что вины своей не признаю и всё, что мне вменяют — это полный бред.

Наконец-то процесс завершился. Поднявшись со стула и выпрямившись в полный рост, граф, нависая черной тучей над кроваво-красным бархатом, вынес лаконичный вердикт:

— Признать виновным! Наказание — пожизненная каторга.

Люди барона одобрительно загудели, а я сгоряча чуть было не выдал порцию самых отборных и злобных проклятий в адрес имперской судебной системы в целом и адресованных лично графу — в частности.

«Ни хрена себе мой спаситель! — возмущенно закипел мозг. — На каторгу! Да еще и пожизненно!»

Но как только «благородный суд» велел всем покинуть зал, а осужденному, то есть мне, в самый последний миг приказал задержаться и подписать соответствующие бумаги — я понадеялся, что вот сейчас-то, оставшись наедине, он и откроет мне свой хитроумный план по моему освобождению.

Деваться мне из этого зала было некуда, да и бойцы графа с невозмутимым видом продолжали оставаться на своих местах, будто веление судьи их не касалось — поэтому мраарровцы с заметным облегчением повыскакивали за двери.

Украсив свое лицо благодарной улыбкой, я подошел к графу и, в очередной раз заговорщицки подмигнув, поинтересовался полушепотом:

— Спасибо, ваше сиятельство. А как же мне сподручнее будет сбежать от этих нехороших людей? Тут есть черный ход? И снимете с меня, пожалуйста, эти чертовы магические кандалы! Прошу вас скорее!

Вельможа уставился на меня с четко выраженным пренебрежением и холодно сказал:

— Я человек чести. Если обстоятельства сложились против тебя, то я ничем не могу помочь. Виновен — получай наказание.

«Ах, ты ж сволочь! Действительно, надутый высокомерный индюк! — взорвался я мысленно от негодования. — Ага! И судья, и жнец, и на дуде игрец! Человек чести он, видишь ли! Решал, честь свою теребя, княжество Даарр ему измором брать или сватовством?.. Да и правильно, что я поспособствовал его свадебному краху…»

Однако надо было попытаться переломить ситуацию в свою пользу, наступив своей гордости на горло, и я настойчиво напомнил графу, пряча гнев поглубже за пазуху и нервно сглотнув:

— Вы ведь звали меня к себе на службу. Сейчас я вполне могу.

— Ты и так мне послужишь! — неожиданно хохотнул аристократ, весело прищуривая глаза. — Рудник, куда я тебя сошлю, мне принадлежит.

«Вот же паскуда!»

Ясно как белый день, что ловить мне теперь нечего и нужно экстренно искать другие пути спасения.

Поскольку граф был заинтересован в том, чтобы меня без приключений доставили к руднику, он отправил в сопровождение и своих людей, не давая мраарровцам ни малейшего шанса наплевать на решение имперского суда и отвезти меня прямиком к своему барону на заклание.

«Как выберусь из этой передряги, первым делом — отомщу! Правда, и я ему знатно подгадил. Но ведь без риска для его жизни!»

Как только я вышел, меня подхватили под руки и, быстро подведя к карете, снова «обули» в магические кандалы и запихнули внутрь.

За окном проносились сначала центральные улицы столицы, затем окраинные…

И вот наша карета выехала за городскую черту Селенодола и понеслась в неизвестном мне доселе направлении…


* * *

Сколько мы были в пути? Я потерял счет времени.

Большую часть дороги спал или впадал в апатичное забытье, не реагируя на происходящее вокруг. Да и на что там реагировать? На проносящиеся за окошком имперские просторы: обжитые или безжизненные? На размеренный храп сопровождающих меня служивых?

Надеяться мне пока было не на что.

Конная лава агатцев по мановению волшебной палочки могла бы внезапно появиться на нашем пути, но ведь и палочки никакой у меня не было. А лихих всадников взбалмошной графини эти глухие края вряд ли бы сумели привлечь. Им раздолья и в центральных районах империи достаточно.

Мне остается уповать только на чудо…

По мере приближения к местам моего заключения на душе становилось всё гадливее. Но воспринимал я это с каким-то отчужденным безразличием.

Когда тебя настигает злой рок — тот самый наихудший сценарий твоей судьбы — уже не сбежишь никуда от этого и ничего не изменишь. Хочешь — принимай это, хочешь — не принимай, но угодив в бесстрастные жизнедробящие клещи, попав между небесным молотом и земной наковальней, между хреновым положением дел и невыносимым состоянием — ты до самой непроглядной глубины и до каждой мельчайшей подробности начинаешь понимать значение слова «фатальность».

Это зеркальное отражение ситуации, когда врач диагностирует у тебя неизлечимую болезнь.

Это равно тому, когда в одночасье теряешь абсолютно всё до копейки.

Это всё равно, как внезапно наступает крах твоих убеждений и обнуление твоих жизненных принципов.

Это полная жопа…


* * *

Меня передали из рук в руки начальнику рудника. Мраарровцы, конечно, не особо были довольны таким выбором моей дальнейшей участи, на который они ничуть не сумели повлиять, но теперь ничего не поделаешь. Они тотчас повернули обратно — отправились докладывать своему барону, что со мной покончено.

Начальник рудника вызвал старшего надсмотрщика и пояснил ему, что я «особый гость» их господина — люди графа уже ввели его в курс дела.

А для «особых гостей», как выяснилось, здесь предусматривалось и «особое» положение. Ко мне даже приставили личного надсмотрщика, правда, предупредили, что это ненадолго — до тех пор, пока я не утрачу человеческий облик.

Надсмотрщика звали Фрол. Одноглазый великан со сломанным носом. К тому же и другие части его лица были не менее обезображены, словно его морду пытались засунуть в мясорубку и у кого-то, по всей видимости, получилось такое провернуть. Разговаривал он совершенно невнятно. Да и словами его речь трудно было назвать. Он издавал лишь нечленораздельные звуки и злобный хищный рык.

С этого момента Фрол плотно взяв меня под свой патронаж. И видно, для того, чтобы я не создавал ему в будущем лишних проблем, тут же «окольцевал» меня — приладил один конец тонкой блестящей цепи на мою ногу, а другой конец в несколько оборотов намотал на свое предплечье.

Без промедления он вывел меня из лагеря рудокопов и сопроводил к подножию остроконечной горы — белесой, опоясанной ржавыми неравномерными слоями какой-то горной породы.

Фрол прорычал, ткнув пальцем в небольшое углубление в земле, чернеющее между двумя низкорослыми и довольно густыми кустами, ветки которых ощерились длинными тонкими иглами.

Я огляделся: возле пока еще неглубокой ямы валялись лопата и кирка. Чуть в стороне стояла трехколесная тачка с пробитым боком. За ней аккуратно, носок к носку, замерла пара сапог явно в ожидании своего нового хозяина — их голенища были разорваны и измочалены, подошвы стерты практически до основания, каблуки отсутствовали.

Надсмотрщик оценивающе взглянул на мою обувь — мои башмаки выглядели куда крепче и надежнее «рабочих» сапог. Он хмыкнул и снова указал на яму.

Я подхватил лопату и кирку и с максимально обреченным видом, какой только у меня вышло изобразить, двинулся к шурфу.

Подойдя к яме, я бросил случайный взгляд в сторону и обомлел…

Ни хрена себе Вселенная!

Из кустов торчали босые ноги — с огрубевшими, разбитыми в кровь ступнями, покрытые толстым слоем грязи, и самое главное — безжизненные!

Мертвые…

Ноги дохлого человека…

Найди дурака, который согласится влезть голышом в густой колючий кустарник.

Пересилив себя, я несколько раз украдкой снова взглянул туда. Ноги не шевелились и своего положения не изменили ни на сантиметр с момента моей первой зрительной фиксации «объекта».

Так вот какая кончина ждет и меня?!

Вот он удел каторжанина?!

Даже не похоронят! Бросят, как падаль, гнить в кустах!

Конечно, я понимал, что каторга — это последний горький «приют», но не до такой же степени…

Мне тут же захотелось избавиться от этой жуткой реальности.

Восстать!

Бежать отсюда!

Ускакать! Улететь! И больше никогда не вспоминать о столь мрачном месте.

Начисто стереть эту часть памяти из своей башки!

Да как я позволил обстоятельствам затащить меня сюда!

Хорошо, что удержался от бездумного импульсивного порыва моментально скакнуть куда-нибудь повыше — на гору.

Не