КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 569725 томов
Объем библиотеки - 848 Гб.
Всего авторов - 228912
Пользователей - 105659

Впечатления

Stribog73 про Слюсарев: Биология с общей генетикой (Биология)

В книге отсутствуют 4 страницы.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про Веселовский: Введение в генетику (Биология)

Как видите, уважаемые мухолюбы-человеконенавистники, я и о вас не забываю. Книги по вашей лженауке у меня еще есть и я буду продолжать их периодически выкладывать.
Качайте и изучайте.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про Асланян: Большой практикум по генетике животных и растений (Биология)

И еще одну книгу для мухолюбов-человеконенавистников выкладываю.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
kiyanyn про О'Лири: Квартира на двоих (Современная проза)

Забавна сама ситуация. Такой поворот совместного съема жилья сам по себе оригинален, что, собственно, и заинтересовало. Хотя дальше ничего непредсказуемого, увы, не происходит...

Но в целом читаемо, хотя слишком уж многое скорее напоминает женский роман с обязательной толерантностью (ну, не буду спойлерить...).

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Serg55 про Вязовский: Экспансия Красной Звезды (Альтернативная история)

как всегда, на самом интересном...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Казанцев: Внуки Марса (Космическая фантастика)

Спасибо за книгу, уважаемый poRUchik! С детства любимая повесть!

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про серию АН СССР. Научно-биографическая серия

Жена и муж смотрят заседание АН СССР по телевизору.
Муж:
- Что-то меня Келдыш очень беспокоит.
Жена:
- А ты его не чеши, не чеши.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Deus ex machina. Бог из машины [Ольга Джамиева] (fb2) читать онлайн

- Deus ex machina. Бог из машины 1.22 Мб, 28с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Ольга Джамиева

Настройки текста:



Ольга Джамиева Deus ex machina. Бог из машины

Deus ex machina. Бог из машины

1

Рабочий день затянулся. За панорамными окнами офиса уже сгущались сумерки. В кабинет постучали.

– Войдите.

Молоденький сотрудник, с папками в руках, вопрошающе смотрел на шефа.

– Егор Андреевич, я тут закончил недельный отчёт. И из бухгалтерии принесли баланс. Вот, я здесь положу. Могу уйти домой?

– Да, Макс, иди.

Егор откинулся на спинку кожаного кресла и закрыл глаза.  Надо заканчивать эту комедию. Заработанных денег хватит на безбедную жизнь и на новый проект. Он уже разработал гениальную схему, по которой будет действовать дальше, но уже не в России.

Егор Вяхирев, генеральный директор ООО "Start capital", был чрезвычайно доволен собой. Скоро он окончательно выведет средства предприятия и дочернего фонда на счета подставной фирмы, зарегистрированной на Сейшелах. Билет на имя Джорджа Калвера, тридцатидвухлетнего гражданина республики, уже куплен. К новым документам не придраться, Егор уже проверил это. Ещё немного, всего несколько дней. И… прощай, Москва, прощай Расея.

Судьбы сотрудников его не волновали. Липовые учредители давно почили в бозе, зато их паспорта, реализованные продажными тётками из опеки, сослужили службу. Когда всё вскроется, его уже не будет здесь. Разгребать придётся заму и главбуху.

Егор не в первый раз проворачивал финансовые махинации, но впервые его афера дислоцировалась в столице и на столь длительный срок – на два года. Ранее он работал с напарниками, создавая фирмы-однодневки. Находил провинциальных лохов на должности директоров. В Москве не стал рисковать. Действовал в одиночку и оформил главным себя. Теперь в этом крылась проблема, которую необходимо было решить. Для этого он обратился к нужному человеку, но ответа от него пока не было.

Обычно после работы Егор шёл домой. Жил здесь же, в Сити: снимал не самые дорогие апартаменты в IQ-квартале. К чему помпезное жильё, если скоро он уедет из страны? Скоро заканчивался срок аренды, договор не стал продлять. Ничего, если не успеет управиться, можно будет ненадолго перебраться в "Новотель". А потом – Сейшелы, где его ждёт просторное бунгало с садом, бассейном и потрясающим видом на океан.

Вяхирев вышел из офиса, расположенного на восемнадцатом этаже башни "Эволюция" делового центра Москва-Сити. Большинство клерков уже покинули рабочие места. Коридоры выглядели непривычно пустыми.

«Планктон рассосался», – презрительно подумал Егор и нажал кнопку вызова лифта. Зайдя в пустую кабину, зябко поёжился: он плохо переносил замкнутые пространства, тем более было неприятно находиться здесь одному.

«Надо признать, что психотерапевт помог. Во всяком случае, особой паники нет», – подумал Егор, глядя на себя в зеркало. Стильный деловой костюм сидел на высокой спортивной фигуре безупречно. Модная стрижка. Классически красивые черты лица. И холодные, расчётливые серые глаза. В определённых ситуациях он умело смягчал взгляд, но сейчас, наедине с собой, не было необходимости притворяться.

Свет вдруг начал мигать. Егору показалось, что лифт замедлил ход. Нервно ослабил галстук: «Этого не хватало. А если застряну?» Неожиданно пиликнул телефон. Звук показался нервирующе резким. Сообщение от неизвестного абонента: «Principium – dimidium totius. Начало – половина всего. Сегодня в 20.00, кафе "Волконский" на Воздвиженке».

«Наконец-то! – Егор взглянул на циферблат золотых часов торговой марки Breguet. – Надо поторапливаться, уже почти половина».

Выйдя из кабины, он направился по переходу в сторону "Центрального ядра". Там, с западной стороны, на VIP-стоянке, находилась его машина. Егор не хотел тратить деньги и привлекать внимание, поэтому скромный Volvo был взят в лизинг. Он вообще был осторожен, старался не "светиться", лишних людей в своём окружении не заводил, постоянной женщины не было. Позволял себе одну слабость – престижную одежду и дорогие аксессуары.

Он дошёл до стоянки. Время поджимало, а мотор не заводился. Вяхирев вспомнил всех чертей и их матерей. Плюнув, в конце концов, на упёртый автомобиль, он быстрым шагом направился по переходу к станции метро "Выставочная". Лишь подойдя к турникету и расплачиваясь за проезд смартфоном, Егор понял, что борсетка с документами осталась в машине. Странно, почему он забыл про неё и сунул ключи от авто в карман? Никогда такого не было.

«Только бы не ушёл. Ищи потом свищи этого гения. И так еле добился аудиенции. А главное – гонорар выплачен авансом полностью! Он, видишь ли, работает исключительно по стопроцентной предоплате… Где это чёртово кафе?» – двести метров от "Арбатской" до Воздвиженки Егор почти бежал и облегчённо выдохнул, увидев того, к кому так спешил. Даже обзаведясь в столице нужными знакомствами, найти этого человека оказалось непростой задачей. До сей минуты они никогда не встречались лично, но Вяхирев сразу понял – это он. Высококлассный глубоко законспирированный хакер.

«Да уж, вид у него… Интересно, борода настоящая? А космы свои или парик? Берет – это что-то. Чересчур живописно! И не сказать, что незаметно. Ого, он и мольберт с собой притащил. Под художника косит. Интересно, сколько ему лет? Возраст не определить».

Обладатель бурной растительности, берета цвета "маренго" и глаз такого же оттенка, оценивающе взглянул на Егора.

– Приветствую вас, аmicus meus, друг мой.

– Вечер добрый.

– Добрый? Вы уверены?

– А разве нет?

– Ну, так я вас спросил об этом. Вам лучше знать, наверное. Впрочем… Ad acta. К делу.

Егора так и подмывало спросить кое о чём, и он не выдержал.

– Вас поэтому называют Mad Latin?

– Почему "поэтому", аmicus meus?

– Вот поэтому. Любите латынь?

– Уважаю. Кратко, ёмко, по существу.

– Но почему "Безумный Латинянин"?

– Кто знает? "Maniae infinitae sunt species. Разновидности безумия бесконечны". То, чем я занимаюсь – аmabilis insania, приятное безумие для меня. Позвольте, мы уже займёмся вашим делом, вona venia vestra, с вашего позволения, – хакер ушёл от прямого ответа. – И помните: "Nomina sunt odiosa. Имена ненавистны".

– Хорошо. Никаких имён. Впрочем, моё вы знаете. Итак. Мне необходимо стереть все данные о себе. Удалить всё, что есть в электронном виде, где угодно: на сайтах госслужб, банков, организаций. Удалить любые упоминания, когда-либо появлявшиеся вообще в интернете. Всё, о чём я, возможно, даже не догадываюсь.

– Вы так наследили, любезный? Думал, люди вашего сорта более осмотрительны.

– Надеюсь, вы не имели целью меня оскорбить. Что касается вопроса – напротив, я всегда был осторожен в этом смысле. Но мало ли. Особенно тщательно следует убрать любые связи с той фирмой, что я руковожу сейчас.

– Но ведь останутся бумажные документы.

– Это уже моя забота. У нас в основном электронный документооборот. И везде за меня расписывался мой заместитель по генеральной доверенности. Я её изыму.

– Да вы страшный человек, аmicus meus, – Безумный Латинянин засмеялся, негромко, но Егору стало не по себе. – Приступим, вona venia vestra. Я обычно работаю при клиентах. Вы сможете сразу убедиться в качестве проделанной работы.

Хакер раскрыл небольшой складной мольберт, и Вяхирев с удивлением увидел там искусно замаскированный ноутбук. Пока Mad Latin работал, Егор пил кофе и наблюдал за происходящим. Они сидели на открытой террасе. Был тёплый майский вечер, и посетители кафе не торопились расходиться. Егор обратил внимание на девушку, сидевшую через столик. Вроде ничего особенного: светлые волосы, собранные в хвост, довольно симпатичная, минимум макияжа, одежда явно не брендовая, одним словом – в толпе прошёл бы мимо и не оглянулся. Но что-то, всё же, привлекало в ней. Латинянин словно услышал его мысли:

– "Casta est quam nemo rogavit". Целомудренна та, которой никто не домогался.

– Что? – Егор очнулся от раздумий. – Вы о чём?

– Ровным счётом ни о чём. Carpe diem. Лови день, лови момент. А наше с вами дело кончено, вопрос решён. Causa finita est. И на сим позвольте откланяться. Надеюсь, вы не будете сожалеть о принятых вами решениях.

– Эээ… что? – Егор был растерян. Возможно – впервые в сознательной взрослой жизни.

– Absit verbo invidia. Не взыщите на слове, аmicus meus.

Хакер слегка приподнял берет, подхватил мольберт и подозрительно быстро скрылся из виду. Егор тоже не стал задерживаться и направился в сторону метро. На станции он с удивлением обнаружил, что телефон сел. «Я только что расплачивался за кофе, заряда было на треть. Что за чёрт?»

– Вам помочь? – Рядом с ним стояла девушка из кафе.

– Вот, сел смартфон, не смогу теперь попасть домой, – он начал включать своё обаяние, но понял, что не тот случай.

– Я куплю вам проездной. Не переживайте, – девушка оплатила за двоих.

– Вы моя спасительница! Как вас зовут? Вы можете дать мне номер телефона?

– Я это сделала не ради знакомства. Я считаю, что люди должны помогать друг другу.

Егора задело за живое. Эта девица такая… правильная, и так холодна с ним. Он, конечно, не великий дамский угодник, но таких проколов у него не было никогда. Собственно, женщины интересовали его больше в качестве естественной разрядки организма, и всегда находились красотки, с удовольствием проводившие ночь в его постели. А тут, какая-то серая мышь его отшила. Уязвлённое самолюбие требовало удовлетворения.

– Извините, я не хотел вас обидеть. Но я настаиваю на том, что должен вернуть деньги, поэтому прошу номер. Честно! – Егор старался изо всех сил. Похоже, ему удалось – незнакомка смягчилась.

– Ну, хорошо, запишите.

– У меня же сел телефон, и нет ни ручки, ни бумаги.

Девушка достала блокнот, быстро записала номер и протянула вырванный листок.

– Держите! Но если вы и не отдадите денег, я не обижусь. До свидания!

Егор положил записку в карман. «Недотрога какая… Что ж, перед отъездом ждёт интересная охота. Надо воспользоваться случаем. Таких скромниц у меня ещё не было». Он спустился на эскалаторе вниз и увидел стоящий поезд, подбежал, но двери закрылись прямо перед носом. «Да что же за невезуха сегодня?» От злости и растерянности Егор замер на краю платформы. Поезд набирал скорость, окна вагонов проносились перед глазами. Вдруг за стеклом мелькнуло знакомое лицо. «Безумный Латинянин! Показалось, или хакер ухмыльнулся? Нет, невозможно было увидеть за долю секунды».

Последний вагон словно потянул Егора за собой.

2

Егор проснулся от ощущения, что на него кто-то смотрит. Как он оказался дома? Голова гудела. На электронных часах – двенадцать. За окном светло. Слишком светло. «Двенадцать? И как я умудрился проспать до двенадцати. Срочно одеваться».

Голова болела так, что Егор не мог понять, что же его всё-таки смущает. Что-то странное случилось с квартирой. Будто кто-то проник сюда и поменял всё местами. Не покидало ощущение чьего-то присутствия.

«Почему так холодно?» – Егор подошёл к окну и замер в изумлении – на улице была зима! Кроме снега за окном, в мае-то месяце, что-то ещё беспокоило, но никак не могло оформиться в чёткую мысль. В любом случае, надо собираться и бежать в офис. Он оделся, накинул пальто. Лифт не работал. Егор спустился вниз по лестнице и оказался на улице. Здесь было пусто: ни машин, ни людей. Стояла звенящая тишина, IQ-квартал словно вымер. Егор добежал до башни "Эволюция" в надежде увидеть хоть кого-то, но всё было так же. Он спустился в метро. Та же пустота. Нет пассажиров, нет поездов. Мозг закипал. Что случилось, пока он спал? Егор выбрался наверх по замершему эскалатору. Он бегал по этажам торгового центра, по номерам "Новотеля", по коридорам офисных этажей, заглядывая в каждый кабинет. Людей не было нигде. «Что за постапокалипсис?»

Он снова вышел на улицу и теперь только понял, что его взволновало больше всего. Всё вокруг было знакомым, и в то же время чужим. Башни Москва-сити были искажены, словно отразились в кривом зеркале.

Вдруг Егор заметил движение на рекламном призматроне. Появилась надпись на латыни "Aequum est neminem cum alterius detrimento et injuria fieri locupletiorem", снова движение, надпись сменил перевод "Справедливость требует, чтобы никто не обогащался незаконно и в ущерб другому лицу".

«Что это значит, чёрт возьми? Это чья-то жестокая шутка?»

Егор бродил среди башен, а цитаты из мёртвого языка словно преследовали его.

"Abyssus abyssum invocat. Бездна взывает к бездне".

"Crescit amor nummi, quantum ipsa pecunia crescit. Растёт любовь к деньгам по мере того, как растёт само богатство".

"Damnosa quid non imminuit dies? Что не изменит губительное время?"

Надписи светились на билбордах, проявлялись на зеркальных фасадах зданий, возникали в витринах…

"Dolendi modus, timendi non item. Только для печали есть граница, а для страха – никакой".

"Malum se ipsum devorat. Зло пожирает само себя".

Егор не знал, сколько прошло времени. Жутко хотелось есть, и он вернулся домой. Холодильник был пуст. Тишина давила так, что хотелось выть. Он был согласен сейчас на любые звуки: голоса людей, шум машин, даже грохот отбойного молотка, лишь бы в руках человека. «Я один в этом мире и умираю от голода. А на часах двенадцать. Почему всё ещё двенадцать на работающих часах? Время замерло и навсегда двенадцать?» Дурацкая мысль о часах крутилась в голове монотонной каруселью, вызывая тошноту. Или мутило от голода?

«Это – дурной сон. Я скоро проснусь, и всё будет в абсолютном порядке».

Вдруг включился телевизор. От неожиданности бешено заколотилось сердце. Изображения не было, только белый шум, сводивший с ума. Пульт куда-то пропал, попытки отключить телевизор, выдернув шнур из розетки, не увенчались успехом. «Лучше уж тишина, чем это!» – Егор схватился за голову, и тут на экране проявилось изображение. "Et propter vitam vivendi perdere causas. Ради жизни терять то, что является её смыслом". Сквозь шипение из динамиков раздался знакомый насмешливый голос: «Humanum errare est. Человеку свойственно ошибаться. Что ты готов отдать, чтобы вернуться? Сделай правильный выбор, чтобы не сожалеть о принятом решении».

Какой выбор он должен сделать?

Егор очень хотел оказаться в том мире, где есть люди, где жизнь полна звуков и нет проклятой латыни. Если для этого необходимо отказаться от афер, он откажется. Он исправится и будет творить добро. Будет помогать нуждающимся. Откроет благотворительный фонд на средства, полученные путём махинаций. Остепенится, женится, даже заведёт детей. Егор вдруг вспомнил ту девушку из кафе, что помогла ему. Он вполне мог бы полюбить её.

Экран телевизора погас так же неожиданно. В его чёрной глянцевой поверхности, как в зеркале, Егор увидел отражение комнаты. Но та ли это комната, в которой он находился сейчас? Он увидел мальчика, удивительно похожего на него самого в детстве. Возникло ощущение, что мальчик реален, и смотрит прямо в глаза, находясь по ту сторону экрана. Но это невозможно! Губы его шевелятся. Что он говорит? «Тебя не должно быть там. Твое место здесь».

Чёрная тоска навалилась на Егора, расползаясь метастазами где-то в области солнечного сплетения. Там, где якобы обитает душа, в существование которой он не верил. Поднималась паническая волна, готовая увлечь за собой в бездну. И он побежал прочь из квартиры, снова вниз по лестницам, пытался выбраться из здания, но дверь не открывалась.

Там, снаружи, за запертой дверью был он сам. Стучал в стекло, раскрывал рот беззвучно, как рыба. Смешно и страшно…

3

Егор открыл глаза и уставился в потолок.

– Ну вот, пришёл в себя. Всё хорошо, милок, – пожилая санитарка, протиравшая пол в палате, отставила швабру в сторону. – Сейчас позову доктора.

Из беседы с лечащим врачом Егор узнал, что был доставлен в больницу после падения на рельсы метрополитена. Вероятнее всего, стоял близко к краю платформы. Вот его и затянуло потоком воздуха, возникшем при движении поезда. Так называемый "эффект Вентури". Переломов не было, но подозревали ушиб головного мозга. Из-за опасения образования тромбов, ввели в медикаментозную кому, в которой он провёл несколько часов. Теперь необходимо восстанавливаться, придётся провести в больнице как минимум три недели.

– При вас не обнаружили документов. Надо оформить необходимые бумаги. Я позову медсестру, – врач нажал кнопку вызова. – Вы можете позвонить кому-то, чтобы подвезли паспорт и полис?

– К сожалению, нет. Может быть, мы смогли бы обойтись без документов? Не волнуйтесь, если вы обеспечите мне доступ к компьютеру, я смогу оплатить лечение в полном объёме… и даже больше, – акцентировал Егор последние слова. – Да, и переведите меня в палату для VIP-персон.

***

Через месяц он выписывался из больницы. Почти месяц, как его уже не должно было быть в стране. Что произошло за это время на фирме, Егор даже боялся представить.

С выпиской тянули. Наконец, получил вещи. Телефон, не подлежавший восстановлению, полетел в мусорную корзину. Костюм в ужасном виде – как он поедет в таком домой? Не догадался попросить кого-нибудь из медперсонала отправить в химчистку. Сунул руку в карман. Листок с телефоном. «Ах, да. Эта скромная девочка с наивными глазами. Почему бы и нет? Вот только доберусь до дома».

Он вышел из здания и зашагал в сторону дороги. Светофор сменил сигнал. Егор замер перед переходом. Завтра он узнает, что с делами, и если даже планам по выводу средств не суждено сбыться, всё равно улетит на Сейшелы. Шикарная жизнь ждёт Егора Вяхирева! Денег у него и так достаточно, если понадобится – заработает ещё. На свете много недотёп, готовых самолично принести свои денежки аферистам и мошенникам вроде него. «Да, и надо всё-таки перед отъездом соблазнить ту дурочку, чей номер лежит в кармане. Маленькое приятное приключение. Возможно, это будет последняя русская девушка в моей постели».

Зажёгся зелёный, и Егор шагнул вперёд. Внезапно всё слилось в один комок образов и звуков. Визг тормозов. Шёпот: «Что ты готов отдать?» Лицо хакера, склонённое над ним. Женский голос: «Надо же, такой молодой». Водитель, кричащий: «Видели? Он же пошёл на красный!» Проклятая латынь. "Factum est factum. Что сделано, то сделано. Mors aequo pulsat pede. Смерть безучастно поражает любого".

Всё кружилось, как в центрифуге. Вот её бег стал нестерпимо быстрым. Егора вдруг вышвырнуло из круговерти и понесло иным потоком в черноту небытия.

4

– In utero. Во чреве. И кто бы мог подумать, – Безумный Латинянин пробежался по клавишам МакБука, открывая зашифрованный файл.

«23. 11. 2018.

Пациент Егор А-ч В.

Сеанс второй. Запись 2.

Врач (В.) – Приступы клаустрофобии свойственны людям, имеющим некоторые психологические проблемы. Однако, по совокупности остальных ваших симптомов, включая периодическое ощущение тоски, пустоты, одиночества, потери, а также внезапные приступы паники, с большой долей вероятности у вас ФИБ. То есть феномен или синдром исчезающего близнеца.

Пациент (П.) – Что ещё за исчезающий близнец?

В. – Иногда, в случаях многоплодной беременности матери, выживает только один ребёнок. Другой эмбрион (или другие, если их больше) поглощается или сливается с выжившим зародышем. Чаще всего это происходит в первом триместре.

П. – Жуткие какие-то вещи вы рассказываете

В. – Знаете, как оказалось – это распространённое явление. Предлагаю вам не относиться к информации так драматично. Попробуйте принять это, и тогда мы докопаемся до корня ваших проблем. Вы что-нибудь знаете о том, могла ли ваша мать ждать двойню?

П. – Странно… Теперь, когда вы спросили… В детстве мама часто называла меня Павликом. Как-то я поинтересовался, почему. Тогда она сказала, что отец хотел назвать ребёнка Егором, а она – Павлом. А возможно, причина была в другом… У нас в роду рождались близнецы. Мой дед… И у тётки двойня.

В. – Очень часто причины психологических и даже психических проблем человека кроются ещё во внутриутробном развитии. Вы не могли бы уточнить подробности у вашей матери об особенностях протекания беременности?

П. – Нет, не могу. Родители погибли, когда мне было семнадцать.

В. – Очень жаль… Да, вот ещё что. Существует такое понятие, как химеризм. Это не просто исчезающие близнецы. При гетерозиготной беременности может происходить слияние разнояйцевых эмбрионов в единый организм. Тогда у человека может наблюдаться наличие двух наборов ДНК, двух групп крови или прочие странности. Это, кстати, можно проверить, сдав специальные пробы.

П. – Думаю, мне это не нужно. Не хочу знать, что я какая-то там химера…»

5

"Но смертью не всё кончается. Letum non omnia finit".

Алина вздрогнула. Показалось? Латынь. Наверное, врачи о чём-то говорят в коридоре. Она просто задремала. После ночного дежурства пришла в палату к Павлу, сделала все процедуры, умыла, поменяла бельё, провела обработку от пролеженей, поставила зонд с питанием… Устала. Но ничего, это временные трудности. Она справится. Алина смотрела на лицо Павла, ставшее таким родным за последний месяц. Врачи говорили, что надежда на выход из комы ничтожно мала. Но она верила.

Раньше Алина работала медсестрой в другой больнице. Она уволилась и перешла сюда. Отдежурив, приходила к нему. Разговаривала с ним постоянно, называя ласково Пашенькой. Вспоминала его голос. Представляла, каков он в жизни. И влюблялась всё больше и больше в придуманный образ.

Когда его доставили по скорой, при нём не нашли ни документов, ни телефона. Только листок с номером. Ей позвонили, а она не могла понять, чего от неё хотят. Какой мужчина, какая авария? И всё же поехала взглянуть. Конечно же, она его узнала. Пришлось обмануть всех: назваться его невестой, выдумать ему имя, наплести что-то про украденные документы. Разве ей разрешили бы ухаживать за ним, скажи она правду? Что даже не знает, как его зовут на самом деле.

Тогда, в мае, она сразу заметила его в кафе, и то, как он разглядывал её. Понятно было, что шансов на любовь такого мужчины к ней практически нет. Но всё же… когда она заплатила за него в метро и дала номер телефона, ждала потом с тайной надеждой – не позвонит ли. Не позвонил. Как оказалось, по весьма веской причине. Санитарка, перешедшая к ним на днях из соседнего отделения, признала в нём пациента, который недавно выписался.

– Ох, сердешный, не повезло-то как парню. Только смерти избежал, вылечился, и на тебе.

– Вы что же, видели его уже, Вера Петровна? – Алина была удивлена.

– А то. Лежал у нас в травме, на рельсы в метро упал. Серьёзный такой, неразговорчивый. Медсёстры поговаривали, что заведующий наш его без документов в больничке держал, за хороший гонорар. А видишь, как оно бывает. Видать, смерть за ним по пятам ходила. Нет, не жилец теперь.

– Да что вы такое говорите, Вера Петровна!

– Как есть говорю, девонька. Насмотрелась я за сорок лет работы на таких. Не надейся зря.

Но она надеялась.

Сегодня был особенный день. Она чувствовала. Монитор показал небольшое повышение давления, такое уже было позавчера. Но что-то изменилось. Алина заметила, что веки Павла дрогнули. С замиранием сердца он ждала. Вот, ещё, и ещё. И вдруг он открыл глаза.

Она не помнила, как оказалась в кабинете завотделением.

– Андрей Николаевич! Он очнулся! Пожалуйста, скорее!

Заведующий поспешил в палату за Алиной.

– Вы меня слышите? Не волнуйтесь. Вы попали в аварию и находитесь в больнице. Попробуйте сейчас ответить на мои вопросы. Видите, сколько я показываю пальцев?

– Два…

– Ай, молодец! А теперь?

– Три…

Он говорил с большим трудом, но было совершенно очевидно, что после месячного пребывания в коме интеллект сохранён, и речевые функции не повреждены.

– Вы помните, как вас зовут?

– Нет. Хотя… Мне кажется, что я… Павел.

– Не может быть! Так не бывает,– Алина, всё это время не отходившая от кровати, засмеялась радостно.

Он улыбнулся в ответ, пока ещё слабо, но светло и открыто:

– Вы знаете… похоже… имя – это всё, что я помню о себе.

6

Егору было холодно. Он не понимал, где сейчас находится. Не было времени, не было пространства. Только чёрная пустота. Он кричал от безысходности, но его безмолвный крик никто не слышал. Перед тем, как его сознание навсегда утратило воспоминания о прежней жизни, он услышал знакомый насмешливый голос: «Acta est fabula. Представление окончено. Ad aeternum. Навечно».

7

«Конец венчает дело. Finis coronat opus. Mors vitae prodest. Смерть жизни на руку».

Хакер довольно улыбался. Он только что  "создал" на просторах интернета новую личность – Павла Андреевича Вяхирева. Скоро Павел узнает, что перед своим внезапным исчезновением "брат", Егор Андреевич Вяхирев, назначил его, Павла, директором фирмы и сделал учредителем  благотворительного фонда. Да, и первый взнос на очень внушительную сумму поступил на счёт фонда от самого Егора Андреевича.

«Labor recedet, bene factum non abscedet. Трудности уйдут, а благое дело останется».

Подорожник

Выйдя утром из телепортала во дворе гимна́сиса, Оленька поняла, что забыла пристегнуть к серебристому комбинезончику январянскую звёздочку. Эх… Опять Мариванна будет стыдить при всём честном народе, нудно объяснять, как важно каждому январёнку носить символ памяти о Великом январианском пришествии.

Оленька была мала, плохо понимала смысл произошедшего двести лет назад события вселенского масштаба, но ей очень не хотелось быть отчитанной за забывчивость. И зачем она сняла значок? Захотелось, видите ли, покрутить в руках, но тут отвлёк дурацким мурчаньем глупый робокот. Пришлось его погладить, отложив значок в сторону. Потом  просигналил вживлённый в висок чипильник, сообщивший, что пора выдвигаться. Так и осталась звёздочка дома.

Оленька стояла в растерянности, соображая, как лучше поступить. Можно, конечно, телепортануться по-быстрому домой. Но она жила не в самом обеспеченном районе поли-ситиса. Портал всего один на целый десяток домов-ячеек. Пока добежишь до своей, начнутся занятия.

Обведя задумчивым взглядом двор,  Оленька вдруг увидела странный маленький предмет. Идентифицировать вещицу не удавалось. Также как и её цвет. Покопавшись во встроенной памяти, она не нашла соответствий.  Девочка жила в сером мире стекла, пластикобетона, высокотехнологичного металла  и однообразных серебристых одежд.

Когда-то прабабушка рассказывала про радугу.  В памяти остался не совсем понятный текст: «Каждый охотник желает знать…» и названия цветов. Оленька прикинула, что это вполне мог быть синий. Или фиолетовый. Или оранжевый…

На планете, где давно не шли дожди, не было радуг. Не было морей, рек, озёр. Небо утратило голубизну. Вода производилась искусственно и хранилась в герметичных резервуарах. Некоторые люди шёпотом говорили про засекреченное место, где находится таинственный "оасис", в котором есть открытая вода и много других диковинок и чудес. Но скептики называли это сказками.

Оленька, как завороженная, рассматривала нечто, пока чипильник не сообщил о начале урока. Тяжело вздохнув, она побрела на занятия.

Живи девочка триста лет назад, сразу признала бы в неизвестном предмете обычный подорожник. Зелёного цвета. Бог весть, каким образом пророс он во дворе гимна́сиса.

И не знала Оленька, что ей довелось увидеть зарождение нового цветного мира.

Исчезновение солнечной хорты

Космический корабль под эпическим названием "Тесей" вышел на орбиту планеты Z3 далёкой звёздной системы NFG27Y908. Для комфорта экипажа в звездолёте поддерживалась искусственная гравитация, была обустроена оранжерея, а в зоне отдыха обитала пара кошек.

Экспедиция подходила к концу и в целом оказалась весьма удачной. Образцы жизнедеятельности разных планет были надёжно упакованы и ждали доставки на Землю. По плану оставалась только Z3.

Помощник капитана заглянул в пятый модуль.

– Антуан! Тебе пора.

Высокий сероглазый блондин приподнял голову.

– Да, Люк, я готов. Кэрри, что с капсулой?

– Ждёт тебя, Энтони, не дождётся! –  рыжеволосый механик осклабился, обнажив щербину между зубами. – Да не волнуйся, всё о’кей!

Антон имел квалификацию "межгалактический космобиолог". Именно в его обязанности входил спуск на поверхности посещаемых планет и сбор биологического материала. Но была у него ещё одна, тайная, миссия, о которой на корабле не знал ни один из двадцати девяти астронавтов.

Капсула приземлилась не очень удачно. Антон на какое-то мгновение выпал из действительности. Очнувшись, огляделся вокруг: кабина была наполнена розовато-золотистым свечением, шедшим откуда-то снаружи и проникавшим через иллюминаторы. Наверное, это закат местного "солнца" – звезды Альфа-Z8TY11.

Антон поднялся с кресла и встал на ноги.  Сила тяжести на этой планете была приблизительно равна земной. Это уже хорошо. Не придется долго приспосабливаться. Бегло осмотрел капсулу. Видимых повреждений не было, датчики работали исправно. Проверив герметичность скафандра, он перешёл в шлюзово́й отсек.

Спустя пять минут нога астронавта коснулась незнакомой планеты.

«Так, пробы воздуха и почвы взяты, теперь…»

Мысли мгновенно улетучились. Молодой учёный замер в восхищении, увидев источник необычного сияния.

– Неужели это она?! Солнечная хорта… Как же? Как он мог предвидеть, что я найду её здесь? Он ведь даже ни разу не покидал Землю! – Антон не заметил, что разговаривает вслух. Опомнившись, проверил ретранслятор. Фуух, отключен. Ему сейчас вовсе не нужны были чужие уши. Слишком многое зависело от его находки.

В памяти всплыл последний разговор с Гербертом Уоллесом. Они сидели в библиотеке университета, и старенький профессор рассказывал Антону, как и где тот сможет обнаружить солнечную хорту. Не зря родители назвали Герберта в честь писателя Уэллса, так или иначе, все фантасты оказывались провидцами.

Антон огляделся. Небольшая долина была сплошь покрыта хортами. Они сияли подобно тысячам маленьких солнц. Неподвластный человеческому уму симбиоз растения, животного и минерала, способный выживать в любых условиях, источник вечной и чистой энергии. Задачей космобиолога было раздобыть несколько экземпляров и доставить их на Землю, при этом организаторы экспедиции настаивали на абсолютной секретности.

Антон приблизился к "полю" с хортами и прищурился – исходивший свет больно резал глаза. Взяв одну хорту в руки, он обнаружил, что  сияние ослабевает. И вот уже можно было спокойно смотреть на это чудо неземной природы, не опасаясь за повреждённое зрение. Антон невольно залюбовался переливами, напоминавшими сверкание отшлифованного алмаза. Вдруг он услышал странное шипение – чёрт, всё-таки повредил скафандр при приземлении! Воздух уходил стремительно. Только бы успеть добежать до капсулы, там есть резервные запасы кислорода.

Он успокоился, лишь подлетая к кораблю. И у него была только одна единственная хорта. Хотя, этого будет вполне достаточно для подтверждения теории Герберта. Но как незаметно пронести добычу в свой отсек? Антон спрятал хорту там же, в капсульной рубке управления, между сидением и ложементом кресла пилота, решив забрать её потом, когда все уснут…

Спустя несколько часов корабль погрузился в сонный режим. Не спали только дежурившие на мостике, но они были заняты своими делами, можно было не опасаться быть замеченным. Ступая по тихим переходам, Антон чертыхнулся, едва не наступив на кошку. Что она здесь делает? Проникнув в капсулу, учёный запустил руку в тайник и… ничего не обнаружил. Вернувшись к себе, удивлённый и растерянный Антон стал размышлять о пропаже: «Как искать то, о чём никто не должен узнать? Как быть, если нельзя задавать вопросы?» – и не заметил, как уснул.

Утром в дверь каюты тихонько постучались. Следом показалась белокурая голова. Это была Поли́. Антон дружил с этой маленькой голубоглазой крохой – дочкой помощника капитана. Поли́ родилась на корабле. Её мама, бортинженер, погибла несколько месяцев назад в открытом космосе, обследуя повреждённый метеоритами радар.

– Антуан, посмотри, что у меня есть. Я вчера догоняла кошку, а она убегала, и привела меня туда, где я нашла вот это.

Девочка достала из кармана… пропавшую хорту, потихоньку светившую всеми цветами радуги.

– Мне было холодно, я взяла эту штуку, и стало тепло. Антуан, она такая красивая! А ещё я вспомнила маму. Я так скучаю по ней… И лишь подумала, как увидела её, и мама говорила со мной, и сказала, что не сможет появляться часто, только иногда, пока эта вещь у меня.

Вот это поворот! Хорта была не только источником невиданной энергии. Она могла гораздо больше. Волшебное нечто, исполняющее желания. Да, эта вещица со своими возможностями озолотит кого-то…

Посмотрев в широко распахнутые доверчивые глаза малышки, Антон понял, что никакая сила не заставит его причинить ей боль. И сделал то, что казалось ему важнее всех миссий вместе взятых.

– Поля, я хочу, чтобы ты кое-что запомнила. Оставь эту штуковину у себя. Только никому не говори. Пусть это будет наш секрет. Иначе желания не исполнятся.

К его возвращению профессора уже не будет в живых, так что он вряд ли расстроится. А те, другие… Им не обязательно знать, что мифическая солнечная хорта всё же существует.

Может, и к лучшему всё? Если задуматься, хорта – очень лакомый кусок, а глобальные катастрофы на Земле случались и из-за меньших поводов.

Сказ про бабу Фёклу

Баба Фёкла, по батюшке Никаноровна, прожила в деревне Красная Синька всю свою жизнь. Мужа уж двадцать лет, как не стало. Дети разъехались. Младший, поскрёбышек (родила его Фёкла под сорок), Мишаня, остался после срочной в армии служить. Писал часто, но бывал редко. А двое старших, сын Василий и дочь Маняша, подались в областной центр. Большими людьми стали: сынок Васятка начальником вроде каким-то, Фёкла не слишком разбиралась. А доча завскладом трудилась, на автобазе.

Приезжали дети к Фёкле нечасто, но внуков на лето отправляли каждый год. Пока те не подросли. Приходилось Фёкле по хозяйству самой шустрить. И, вроде, справлялась бабка. Но вот стукнуло ей шестьдесят семь, и явились к ней с визитом детки ро́дные из города. Накрыла радостная Фёкла стол. «Ну, вроде всё, как положено: картошечка из печи, огурчики солёные бочковые, яблочки мочёные, антоновские, ух, ароматные! Колбаски из сельмага принесла. Хлеб испекла. Пироги, опять же. С грибочками. Урожай на них был нонче: и насолила, и насушила. Вот и деткам есть, что в гостинец дать».

– Маманя, – начал сынок Василий, опрокинув рюмаху первача, – надобно тебе, пока жизня́ эта деревенская тебя не доконала, к нам перебираться. Эта, как её там, на постоянное, значит, место проживания.

– Да как же, Васятка, перебираться-то? А куды ж скотину? А дом на кого брошу-то?

– А дом, маманя, продадим. И скотину тож.

– Эт как же, "продадим"? Да ты что, ошалел, сынок, что ль? Дом ишо дед мой, прадед твой, Илья Лукич, строил! Не позволю!

– Да что ты, Вася, маму-то напугал так, – вступила в разговор Маняша. – Ты, мама, не волнуйся, дом продавать не будем. А можно будет сдавать его, на лето, дачникам. Места у нас знатные, и от города полтора часа езды всего.

– Доча, да как же это я буду без огорода? Без козы Люськи? Батюшки… Что ж вы удумали-то?

Но, как ни причитала Фёкла, как ни убивалась, уломали её детки. Кур к Петровичу, троюродному брату Фёклиному, пристроили. Бесплатно отдали – лишь бы не порубил несушек-то. Козу тоже продавать не стали, отвели к Клавдии Степановне, соседке. Хорошая коза, молочная. Степановна давно на неё глаз положила.

Не хотела Фёкла злыдне соседке козу отдавать, а пришлось. Она ведь, Степановна эта, на той неделе посмела в сельпо при всём честном народе заявить, что дети Фёклу бросили, помогать ей не хотят, и ждут только, пока та скочевряжится, чтоб дом продать. А они вон, детки-то, приехали за матерью.

Ну вот, значит, урожай с огорода собрали, всё, что не успела Фёкла оприходовать, засолить да замочить, и отбыли в город.

По приезде порешили так: чтоб не обидно никому было, жить будет Фёкла по полгода у сына и у дочки.

И начались Фёклины мытарства. Но разве ж перескажешь всё подробно? Если коротко: какая невестка свекровь уважит, какой зять тёщу любить будет. Может такие и есть, но не про Фёклину честь.

Внуки, опять же, городскими нравами обросшие, деревенскую бабулю старательно "игнорили". Особенно старался Вадька, старший Васяткин. Как захочет бабуля по душам покалякать, так он какой-то там Рама… швайн что-ли на всю врубает. Бедная Фёкла Никаноровна не знала, куда и деваться. А как к Маняше жить приехала, то Лизка, Маняшина дочура, изголялась, как могла.

Как-то Фёкле нестерпимо стало в городе-то, у деток, и запросилась она домой, в деревню. Уж весна подошла, землица к себе потянула. А дети уперлись, ни в какую везти не хотят. Осерчала так Фёкла, что плюнула на городское житьё, да втихаря и поехала к себе, пока дочь с семейством на майские в гости подались.

Ну, приехала, значит, в Красную Синьку, к дому подходит, а там… забор профильный. И замок амбарный висит. Фёкла – тыр-пыр – войти не может. Побежала скорей к соседке. А Клавдия, как та змеища: «А я тебе что говорила, дура старая! Вот, продали дом твои оглоеды!»

Вот так-так! Охнула Фёкла и прям на землю и села у злыдневой калитки. А та не унимается. Потом всё же Степановна устыдилась, позвала подругу бывшую в дом. Оставила ночевать да перед тем перемирие устроила. Приняли бабульки по сто, потом ещё по сто да по пятьдесят. И сверху по пятьдесят. Посмеялись, поплакали, песни попели да спать отправились.

Среди ночи проснулась Фёкла – вроде как торкнуло что-то. Глаза приоткрыла – свет какой-то синий вокруг стоит. В окно глядит, а там над соседним огородом, её бывшим, НЛО висит.  Ну, как выглядит тарелка летучая, Никаноровна знала, телевизор,  допустим, смотрела. Вот, думает, напилася пьяна. И вдруг услышала за спиной:

– Ну что, явилась наконец, старая кочерга? Овца ты ж заблудшая!

Повернулась Фёкла и чуть со страху не померла. Батюшки-светы! Напротив кровати в старом потертом кресле восседала её коза Люська, вся голубая от свечения за окном. Сидит нога на ногу, копытом покачивает, трубку курит и сизые кольца к потолку пускает.

Фёкла глаза протёрла, думает, исчезнет наваждение, а коза, нимало не смутившись, заявила:

– Вот, послали меня работать твоим ангелом хранителем, – Люська подняла вверх белые крылья, пошевелила перышками. – И как таких, как ты, охранять? Бегаете, от добра добра ищете, а ангелов, значит, в аренду дьяволицам сдаёте. Да ты хоть знаешь, как Клавка твоя за вымя меня дёргала? Она ж доить вовсе не умеет!

Фёкла заморгала, лепечет что-то, а Люська рога наставила на неё и продолжила читать нотации.

– Ну чего тебе дома не жилось? Огород, молоко парное, воздух свежий. Нет, попёрлась в город! Сдать бы тебя, кошёлку дырявую, зелёным человечкам. Видишь, дожидаются? Но я сегодня добрая. Даю тебе еще один шанс. И чтоб больше меня никому не отдавала. Поняла?

– Поняла, поняла!

– Да чего поняла-то? Орёшь, как оглашенная. Слышь, вроде не так много махнули вчерась за твоё здоровье, – соседка Клавдия стояла посреди комнаты. – Я смотрю – дверь у тебя открыта, и коза в горницу ломится. Ну, я её в сарайку-то и заперла. А чего у тебя телевизер не выключён? Рентиви смотрела? А я не люблю: страстей всяких напокажут, спать потом боисся.

Фёкла, уже немного пришедшая в себя, поинтересовалась:

– Степанна, а чёй-то мы за моё здоровье пили, а не за твоё?

– Ну, ты уж совсем, мать, того. Тебе ж шестьдесят семь сегодня стукнуло. Мы ввечеру начали, а о полночь и за тебя как раз тяпнули.

Ошарашенная Фёкла еле выдавила:

– Да ты что? Мне ж в том году уже… И дом… А дом как же? Его ж продали! И козу тебе…

– Никаноровна, дай я те лоб щупану, нет ли тенпературы. Ты в себе ли?

Через два часа Фёкла встречала в гости Маняшу и Васятку.

– Маманя, я что сказать-то хотел, – сказал сынок Василий, опрокинув рюмаху самогонки, – ты эта, переезжай в город к нам. На постоянное, значит, место проживания.

Ещё через час Фёклины дети возвращались в город восвояси.

Не прошло и двух месяцев, как демобилизовался Мишаня. Вернулся в отчий дом насовсем. Было теперь кому дров наколоть, огород вскопать, забор поправить.

– Мам, а что, Катюха Звонарёвская замуж так и не вышла?

– Нет, Мишань, не вышла.

– Это хорошо.

«Ох, глядишь, и внуков дождусь нашенских, деревенских», – радовалась баба Фёкла.

Да, вот еще что… Козу Люську, ангела своего, Фёкла холила и лелеяла теперь пуще прежнего.

Сказочная антиутопия

– В некотором царстве, в некотором государстве жили-были Старик со Старухой. Прожили они жизнь долгую, а детей у них всё не было.


Вот однажды и говорит Старуха Старику…

– А пойдём-ка, старый, в центр репродукции. Пусть помогут нам завести ребёночка. Хоть бы какого-никакого. Будет девочка – назовём Снегуркою.

– Да ты что, старая? Белены объелася? – возмутился Старик.

– Стоп, стоп! – седобородый карлик, похожий одновременно и на  Старичка-лесовичка, и на Черномора, возмущённо смотрел на Старика. – Это же, по-моему, из другого текста! Вы, милейший, опять роль не выучили?

– Я это не специально, Никодим Пафнутьевич. Проблемы. Личного характера.

– Понимаю, – сочувствующе вздохнул режиссёр любительского театра Никодим Боровичков, недавно переживший развод. – Но у нас скоро премьера! Соберитесь, милейший, соберитесь! Так, где у нас Красавица Спящая? Вы всё спите, милочка?? Кто за вас дальше будет текст читать от автора?

Долговязая Красавица, лет шестидесяти, прокашлялась и прохрипела прокуренным голосом:

– И вот, отправились Старик со Старухой в центр репродукции…

После репетиции супружеская чета Ста́риковых, пребывавшая на пенсии и от скуки посещавшая занятия самодеятельного театра, направилась домой, в район Эрэнэс. Когда-то жители столицы тридевятого царства знали настоящее название – район Русских народных сказок, но, спустя века, позабыли. Ситуация с другими районами, кварталами и местечками обстояла не лучше. Спящая Красавица, например, слыхом не слыхивала про Шарля Перро, и не догадывалась, почему живёт в микрорайоне Перрош. А Солдат, служивший в театре работником сцены и вечно терявший своё огниво, жил в районе, названном в честь Х.-Х. Андерсена, но называемом жителями не иначе как Хахан. К слову, именно Солдат научил Красавицу курить трубку.

Но вернёмся к главным героям. Бездетные супружники, прожив в браке солидный срок, в общении называли друг друга просто: Старик и Старуха.

– Старик, а может и правда… Обратиться в центр репродукции. Я, как роль начала репетировать, всё думаю и думаю.

– Опять? Ты точно объелась белены! Забыла, сколько нам лет, Старуха?

– Ой, ну всего-то немного за… Да разве это возраст в нашем-то двадцать втором веке?

И, как ни противился Старик, заволокла-таки его Старуха в "Центр репродукции и воспроизводства "Кащеево царство", как гласила огромная надпись на высотном здании. Скоростное левитационное устройство, по форме подозрительно напоминавшее ступу, доставило парочку на сто второй уровень.

– Здравствуйте-здравствуйте! – навстречу Ста́риковым выплыла интересная дама, обладательница пышной шевелюры и соблазнительных форм.  – Приветствую вас в нашем центре. Позвольте представиться: Ягуся Бабаевна Костяножко.

Старик пихнул Старуху в бок и прошипел: «Это Баба Яга чтоль?»,


Старуха поперхнулась, а Костяножко пропела медовым голосом, кокетливо поправляя причёску:

– Была Яга, теперь Ягуся. Неприлично напоминать даме о её возрасте.

После сдачи экспресс анализов Ягуся пригласила Ста́риковых в кабинет.

– К сожалению, мы вам не поможем. Есть серьёзные причины вашей бездетности, – и, видя обескураженность супругов, Ягуся Бабаевна добавила загадочным тоном, – я могу посоветовать вам обратиться в корпорацию "Парад планет". Там решают все проблемы, правда, по-своему. Результаты анализов с собой возьмите, пригодятся.

Что ж, делать нечего, отправились Ста́риковы к огромной башне в четыреста семь этажей, в которой располагалась таинственная корпорация "Парад планет". Новейший био-робот в образе Кота-в-Сапогах, стоявший на ресепшене, направил их к Десятой Полуверховной Фее. Фея, оказавшаяся "феем", внимательно изучила анализы.

– Давно ли вы, любезнейшие, помните себя в этом возрасте? И разве помните себя молодыми?

Призадумались Ста́риковы: и то правда, не помнили они себя до пенсии!

Тогда Фей позвал их "кое-что посмотреть" и привёл в огромный зал, занимавший сразу несколько этажей в высоту. По всему помещению стояли странные предметы, напоминавшие хрустальные гробы, вроде тех, что были у Мёртвой царевны и Белоснежки.

– Это – криокапсулы, – пояснил Фей и подвёл супругов к платформе пневмоподъёмника. – Сектор STARS-21 ячейка AP-87.

Через пару секунд все трое были на верхних ярусах зала, возле капсулы, в которой лежала замороженная… Старуха.

Уже сидя в кабинете Фея и немного придя в себя, Старик выдавил из себя: «Что это было?», Старуха же просто потеряла связь с действительностью и окаменела. Фей поднёс к её носу флакон с каким-то порошком.

– Ну как, получше стало? Объясняю: вы, собственно, клон той особы, что лежит в криокапсуле. Жила она в прошлом веке, в параллельном мире людей, откуда мы периодически забираем биоматериал. Решила самозаморозиться с целью продления срока жизни, а перед тем успела в преклонном возрасте завести детей. Отсюда и ваше страстное желание заиметь ребёночка. Но клоны, к сожалению, даже в молодом виде не могут воспроизводить потомство.

– Клон? А я тогда кто? – просипел Старик.

– А вы – киборг, любезный. Машинно-человеческий гибрид. Наша корпорация разработала вашу модель на основе облика почившего супруга нашей замороженной. Скончался, понимаете ли, скоропостижно, не успел лечь живым в криокапсулу.

Фей сочувствующе посмотрел на ошарашенных Ста́риковых.

– Наша корпорация имеет расширенный спектр услуг. Мы можем предложить вам взять на воспитание биоробота. Например, модель "Мальчик-с-пальчик". Или, если девочку хотите, есть прекрасная модель "Дюймовочка".

– Спасибо, мы подумаем! – Ста́риковы почти бегом покинули здание корпорации "Парад планет".

– Старик, как жить дальше будем?

– Не знаю. Впрочем, ну их, детей этих. Скоро премьера. Будем репетировать. А кто там клон, кто киборг, режиссёру знать ненадобно!

Случай в прерии (фантастический вестерн)

Усталая лошадь по кличке Глупая Нога нехотя плелась по знойной прерии. Её седока звали Джонни Купер "Сладкий Глаз". Он был перегонщиком коров, а прозвище своё получил за смазливую внешность и томные серые глаза, на которые купилась не одна красотка в пределах Техаса.

Путь от Игл-Пасса до ранчо "Жгучая гора", принадлежавшего заводчику крупнорогатого скота Дейлу Баггсу, был неблизок. Всю дорогу Джонни размышлял вслух о том, о сём, по привычке обращаясь к Глупой Ноге. Его мысли скакали одна к другой точно так же, как копыта каурой кобылы перескакивали от одного чахлого кустика бизоновой травы к другому.

– Да, какой-то постный секс был сегодня с Молли "Загорелой Черепахой". То ли мало выпил, то ли она плохо старалась. Или заплатил что ли маловато? Да вроде как обычно… Чувствую, не обошлось дело без происков Билла Стаута. Чёртов Билл "Фальшивый Помидор"! Не зря прозвали его так. Фальшивый насквозь, красномордый подлец. Вот с ним-то как раз всё понятно. Но как ты думаешь, Глупая Нога, почему Дейла Баггса прозвали "Громкий Огурец"? Хотя о чём ты можешь думать… Недаром зовут тебя Глупая Нога. А надо бы звать Глупая Голова. И почему старик Джим Хиггинс прозвал тебя Глупой Ногой? Помнится, отдал он мне тебя, когда была ты ещё жеребёнком. Главное, помер, старый пройдоха, так и не сказав, отчего придумал такое странное имя для лошади.

Джонни облизнул пересохшим языком потрескавшиеся губы. До Бенавидеса, близ которого находилось ранчо Баггса, оставалась ещё треть пути и несколько часов без надежды пополнить запас воды.

– Что же так жарко, а, Глупая Нога? Я прямо-таки спёкся, как грешник в аду на бурлящей сковороде! Вот не пойму я, когда успела закончиться вода во фляге? Видать, не так уж и мало я выпил пойла в салуне, коли не заметил, как выхлестал всю воду.

Побубнив так ещё какое-то время, Джонни затих – его разморило от жары и лёгкого покачивания в седле. Лошадь прекрасно знала дорогу и спокойно шла сама, без понуканий задремавшего перегонщика.

Солнце понемногу клонилось к закату, жара начала спадать. Глупая Нога прибавила скорости, явно мечтая побыстрее добраться до места и избавиться от наездника. Джонни открыл глаза, осмотрелся и только теперь понял, что засветло на ранчо ему не попасть: увлекшись любовными забавами с красоткой Молли из салуна "Вкусная дверь", он слишком задержался с утренним отъездом.

Ночь приходит в прерию внезапно, словно кто-то там, на небе задёргивает шторы и гасит свет. Но перед этим, в недолгих сумерках,  припозднившиеся путники могут видеть миражи. Вот и Джонни, увидев впереди странные отблески, стал протирать глаза.

– Что это там такое, Глупая Нога? Какая-то мерцающая вода. Клянусь своим ржавым револьвером, не было там никакого озера, и даже мизерной лужи не бывало отродясь.  По всему ясно, что это полный обман моего зрения!

Но, вопреки ожиданиям ковбоя, видение не исчезло. Напротив, Джонни Сладкий Глаз всё ближе подъезжал к странному объекту, который он принял за водоём. Не мог знать перегонщик коров, что видит перед собой то, что в грядущем двадцатом веке назовут НЛО. Сигарообразный предмет, размером с добрую половину городка Игл-Пасс, приземлился в дикой техасской прерии. Мерцающие огоньки переливались по серебристой поверхности инопланетного корабля, создавая эффект волнующейся воды.

Джонни Купер, слывший храбрецом, испугался не на шутку, увидев такое зрелище.

– Давай-ка, Глупая Нога, убираться подобру-поздорову отсюда. Глупая Нога!

Но кобыла замерла на месте и не реагировала даже на шпоры, вонзившиеся в бока.

А между тем, со стороны НЛО отделилось нечто, похожее на серебристое облачко, и приблизилось к ковбою. В один миг Джонни потерял возможность говорить и двигаться, но продолжал видеть всё, что происходит.

Из облака показалось странное, большеголовое и коротконогое, зеленоватое существо, за ним – ещё одно. Они окружили ковбоя и принялись ощупывать его своими тонкими длинными руками-отростками. Затем Джонни услышал голоса, хотя ртов (в человеческом понимании) у облачных существ не было. Голоса звучали в его голове, и он вроде бы понимал, но не улавливал смысла услышанного.

«Так что вы думаете, доктор Высокий нос? Вот представитель местной цивилизации. Годится ли он для нашей цели?»

«Что вы, капитан Косой пилот, этот экземпляр имеет весьма примитивный интеллект. Для наших опытов необходимо что-то более существенное».

«Тогда что делать с этим? Утилизировать?»

«Не будем зря тратить энергию, капитан Косой пилот».

«Да, действительно. Она нам понадобится на коротком старте».

Голоса в голове Джонни Купера стихли. Облако с существами вернулось туда, откуда прибыло, соединившись с кораблём. А затем и сам летающий объект, плавно и бесшумно оторвавшись от земли, исчез, словно растворившись в ночном небе.

Джонни, к которому вновь вернулся дар речи, потрепал по загривку испуганную лошадь.

– Нет, ты это видела, Глупая Нога? Что за гнусные типы! После такой встречи даже тощие койоты будут теперь мне казаться милейшими котятами. Трогай, Глупая Нога. Едем прочь, подальше от этого проклятого места. И не вздумай рассказать кому-то, что мы здесь видели. Всё равно не поверят.

И Глупая Нога послушно затрусила по ночной прерии в сторону гостеприимного ранчо Дейла Баггса, предвкушая свежее питьё и добрую порцию овса.


Оглавление

  • Deus ex machina. Бог из машины
  •   1
  •   2
  •   3
  •   4
  •   5
  •   6
  •   7
  • Подорожник
  • Исчезновение солнечной хорты
  • Сказ про бабу Фёклу
  • Сказочная антиутопия
  • Случай в прерии (фантастический вестерн)