КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 569726 томов
Объем библиотеки - 848 Гб.
Всего авторов - 228912
Пользователей - 105659

Впечатления

Stribog73 про Слюсарев: Биология с общей генетикой (Биология)

В книге отсутствуют 4 страницы.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про Веселовский: Введение в генетику (Биология)

Как видите, уважаемые мухолюбы-человеконенавистники, я и о вас не забываю. Книги по вашей лженауке у меня еще есть и я буду продолжать их периодически выкладывать.
Качайте и изучайте.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про Асланян: Большой практикум по генетике животных и растений (Биология)

И еще одну книгу для мухолюбов-человеконенавистников выкладываю.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
kiyanyn про О'Лири: Квартира на двоих (Современная проза)

Забавна сама ситуация. Такой поворот совместного съема жилья сам по себе оригинален, что, собственно, и заинтересовало. Хотя дальше ничего непредсказуемого, увы, не происходит...

Но в целом читаемо, хотя слишком уж многое скорее напоминает женский роман с обязательной толерантностью (ну, не буду спойлерить...).

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Serg55 про Вязовский: Экспансия Красной Звезды (Альтернативная история)

как всегда, на самом интересном...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Казанцев: Внуки Марса (Космическая фантастика)

Спасибо за книгу, уважаемый poRUchik! С детства любимая повесть!

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про серию АН СССР. Научно-биографическая серия

Жена и муж смотрят заседание АН СССР по телевизору.
Муж:
- Что-то меня Келдыш очень беспокоит.
Жена:
- А ты его не чеши, не чеши.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Поймать кураж [Александр Санфиров] (fb2) читать онлайн

- Поймать кураж 1.06 Мб, 328с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Александр Юрьевич Санфиров

Настройки текста:



Часть первая

В школе раздался пронзительный звонок, означавший конец большой перемены. Я собрался с силами и, наконец, смог сесть. Болело все. Левый глаз почти ничего не видел. Дотронувшись до века и зашипев от боли, нащупал здоровую опухоль. Начав подсчитывать потери, обнаружил, что брюки порваны на коленях, а куртка, которую скинул перед дракой, валялась перепачканная кирпичной крошкой. Всхлипнув от злости, с трудом поднялся на ноги. Сразу закружилась голова. Под носом стало мокро, мазнув рукой, без удивления обнаружил кровянистый мазок на тыле кисти.

— Да, сегодня прилично досталось, давно так не получал, — подумал я.

Последнее время мне ловко удавалось избежать такой ситуации, но сегодня вляпался по полной.

— За, что же такая невезуха?! — привычно потекли мысли в голове. — Заканчиваю пятый класс, и все также получаю по голове, когда же это закончится?

— Мальчик! Ты чего тут делаешь? Урок уже начался, — раздался за спиной знакомый голос.

Обернувшись я увидел нашу техничку — тетю Машу, та стояла с метлой в руках и с любопытством смотрела на меня.

— Ой! Что же с тобой стряслось? — заохала она, увидев мои синяки, — хулиганы побили?

— Нет, тетя Маша, — привычно соврал я, — просто в ляпы играли, я споткнулся и упал, а сейчас только брюки вычищу и пойду на занятия.

Головокружение, тем временем почти прекратилось, хотя в ушах еще звенело от последнего удара Борьки Аккуратова.

Под внимательным взглядом технички я начал приводить себя в порядок, строя в уме несбыточные планы мщения Борьке и его шестеркам, понимая при том, что эти планы никогда не осуществятся.

Кое-как отчистив брюки, обошел с торца школьное здание и зашел через главный вход в вестибюль. Тетя Маша, усиленно пыхтя, следовала за мной. Когда она увидела, что мой путь лежит в туалет, то протянула вафельное полотенце.

— На, спотыкальщик, утрись, но сначала сопли кровяные отмой, зайди в девчачий туалет, там зеркало есть, а пока у двери постою, покараулю.

Я, поблагодарил ее разбитыми губами и отправился в туалет.

В мутном зеркале, висевшем на стенке, увидел свое отражение.

— Пожалуй, за два года учебы в этой школе мне еще так не доставалось, — мелькнуло в голове.

Я представил, что будет с моим лицом к вечеру, когда все синяки примут свою законченную форму. И хотя я за последний год научился хорошо маскировать свои отметины с помощью маминых кремов и пудры, было понятно, что сегодняшние кровоподтеки так просто не замажешь.

После холодной воды, стало легче, боль немного стихла, я вышел из туалета, отдал полотенце техничке и направился к своему классу.

Идти было нелегко, ноги в ту сторону не шли. Как всегда, было стыдно, я представил взгляды девчонок, смотревших на меня, как на пустое место, ехидные взгляды Борькиных шестерок и сочувственный взгляд моего единственного приятеля, который, тем не менее, никогда за меня не вступался. А ведь все именно с него и началось.

Когда открыл дверь в класс, по нему прошел легкий гул голосов моих одноклассников.

— Тихо! — крикнула Галина Николаевна, наша учительница математики, — Саша, ты почему опоздал? — спросила она и замолчала, разглядывая мою разукрашенную физиономию.

— Да, вот упал нечаянно, Галина Николаевна, — пробурчал я, глядя в пол, — пока помылся, форму отчистил.

Та вздохнула и, понимающе глядя на меня, сказала:

— Ну проходи, садись и постарайся больше не падать.

Я прошел к своей предпоследней парте в среднем ряду и уселся рядом с Вовкой Сивцовым, со следующей — последней парты, на меня улыбаясь, глядел Борька Аккуратов и постукивал в ладонь сжатым кулаком.

Я равнодушно посмотрел на него и начал доставать учебник из портфеля.

— Ну, че, доволен, получил пендалей? — донесся до меня сзади Борькин шепот, — если мало, так мы еще добавим.

Я молчал и смотрел на доску с написанными там заданиями, хотя в мой живот сжался от ужаса. Как я себя ненавидел в этот момент, как мне хотелось быть таким, как Борька, плевать на все запреты, курить беломор в туалете, получать двойки и бить всех кто мне не нравится.

Когда закончился урок, одноклассники с воплями бросились к дверям. Я остался сидеть за партой. Отек на левом глазу стал еще больше, и мне почти ничего им не было видно.

— Здорово досталось? — спросил меня Сивцов.

— А, что не видно, что ли, — огрызнулся я.

— Я видел, как они тебя впятером пинали, — добавил он тихо, — весь класс в окно смотрел.

Мне на это было нечего ответить, я оглядел класс, несколько девочек также остались в нем и сейчас смотрели на меня с болезненным любопытством и отводили глаза, когда замечали мой встречный взгляд.

Вовка поерзал на сиденье, потом сказал:

— Ладно, Саня, я пойду, пройдусь по коридору.

— Сходи, — сказал я и начал вытирать лицо носовым платком.

Прибежал он обратно еще до звонка и сразу сообщил:

— Сашка, я тут услышал, как Аккурат сказал, что ты ничего не понял и надо тебе еще добавить. Они после уроков опять будут караулить у дверей.

У меня опять болезненной судорогой перехватило живот и стало страшно. Я опять отчетливо представил, как кулак врезается в поддых, и я сгибаюсь и падаю на землю не в силах вдохнуть и выдохнуть застрявший в легких воздух.

Как прошел последний урок по истории я не запомнил. Меня вроде тоже спрашивали, но что и как отвечал, в памяти не задержалось.

Очнулся от своих тяжелых мыслей только, когда обнаружил, что урок закончился, и я сижу один в пустом классе. Из открытого окна веял легкий майский ветерок, пахло весной.

— Ну, что пора, — решил я, — надо идти, получать очередную порцию зуботычин.

Однако ноги не слушались, а я сидел, вспоминал и думал, как дошел до такой жизни.

Первые три класса прошли у меня в другой школе, и никаких проблем там не возникало, были друзья, были враги, стычки, но все, как у всех. И тут, как снег на голову, неожиданный перевод отца в другой город и пришлось идти в четвертый класс в новую школу.

Как сейчас помню свой первый день. Было немного страшновато, но я спокойно добрался до школы, сам разыскал свой новый класс, учительница показала мне место, и начался урок. В первую перемену ко мне никто особо не приставал. А вот во вторую соседа по парте начали бить прямо в классе. Мой отец всегда говорил, что надо заступаться за слабых, и я попытался это сделать. Как ни странно, мое заступничество было успешным, и темноволосый крепыш, который был главным в избиении с кривой усмешкой отошел в сторону.

К моему удивлению, сосед даже не сказал спасибо, а только поглядывал в мою сторону с непонятным выражением лица.

Почему он так смотрел, я понял потом, когда шел домой и навстречу вышли шесть мальчишек, и один из них без разговоров дал мне в ухо. Мои неуклюжие попытки дать сдачи не удались.

Двое парней заломили руки, а Борька Аккуратов улыбаясь прокуренными зубами, сообщил:

— Ты гнида, понял на кого прыгнул? Сейчас узнаешь.

Потом начал молотить меня кулаками. .

После пары ударов по голове, я «поплыл» и после третьего упал. Меня слегка побили ногами и оставили лежать на траве рядом со школьной теплицей.

Когда я пришел домой, бабушка нашла бодягу, прибинтовала ее к самым выдающимся синякам. И сказала:

— Удалый баран не бывает без ран.

Отец, когда вечером пришел домой спросил только одно:

— Дрался?

Я в ответ кивнул головой.

Ну, и кто кого?

Мне ничего не оставалось делать, как признаться, что меня побили.

— Печально, — вздохнул отец, — хотелось бы, чтобы в следующий раз было наоборот.

Но, увы, наоборот не получилось. На следующий день, когда Борька Аккуратов зашел в класс, я сразу подбежал к нему и ударил в челюсть. Он неверящим взглядом посмотрел на меня и кинулся в драку. И тут я понял, что он сильнее. Как только это до меня дошло, я испугался, испугался так, что не мог дальше драться. По его злорадному виду было понятно, что он заметил этот испуг. Короче, я сдался и позволил себя вновь избить.

Вечером мне уже ничего не надо было объяснять отцу, по моему поникшему виду было все ясно.

Батя сел напротив меня за стол и сказал:

— Саша, понимаешь, эту проблему никто за тебя не решит, ни мама, ни я, ни директор школы. Только ты сам можешь все исправить.

И я попытался исправить.

В скором времени все Борькины шестерки испытали мои кулаки, и в одиночку больше не попадались. Но с Борькой все было по-другому. Я никак не мог преодолеть свой страх. И он почти полностью парализовал меня, не давая драться так, как я это делал с другими ребятами. Весь четвертый класс я, как все остальные выполнял его требования. Но видимо он чувствовал, что я внутренне не смирился с его превосходством и периодически пытался унизить меня. Кое-как четвертый класс подошел к концу. А в пятом классе к нам пришла новая девочка Лена Гордеева. Когда она в сопровождении директора в первый раз появилась в классе, все парни открыли рот, а девчонки зашушукались. В нашем классе таких красивых девочек еще не было. Может, это показалось еще и потому, что все они ходили с косами, а у Лены была модная стрижка, и капроновые чулки, на которые наши девицы глядели не дыша.

В первое время Борьке Аккуратову эта Лена была до фонаря, у него были совсем другие интересы, он с увлечением рассказывал о ворах, о том, что скоро из колонии придет его старший брат и тогда они ограбят сберкассу, а девчонки не интересовали его совсем.

Но равнодушно смотреть, как я пытаюсь с ней подружиться, он не мог, и в один прекрасный день, когда я шел с Леной в сторону дома и нес ее портфель, на нашем пути встал Борька. Он оттолкнул меня плечом и пошел рядом с Леной, а я шел сзади, как слуга. Надо было драться, но я не мог себя заставить, было страшно. Когда мы дошли до дома, где жила Лена, она молча, забрала портфель, и кинув в мою сторону презрительный взгляд, ушла в дом.

Борька, хихикнул, подмигнул мне и тоже ушел.

Я стоял, как оплеванный, от стыда горели уши, в ушах звенело от психа.

Я боялся, боялся до ужаса вновь подраться с Борькой.

Так, что весь пятый класс Ленка меня не замечала. Наступила весна, и так случилось, что я встретил одного из Борькиных приятелей, Сережку Бизюкина. Все уже привыкли к тому, что меня и не видно не слышно, поэтому он ничего не боясь, начал ко мне приставать.

И тут я взбесился, и отметелил его так, как никого еще не бил. Только, когда он упал и начал стонать, я остановился.

Вот после этого начались мои беды. Борькина компания ловила меня почти месяц, и сегодня, наконец, подловила.

Солнце уже начало светить в окна класса, где я сидел, видимо время было ближе к четырем часам.

Я начал соображать.

— Скорее всего, меня уже не ждут, думают, что я удрал. А может, и ждут, что же делать?

Тут мой взгляд остановился на пожарной лестнице, проходившей рядом с крайним окном.

— Черт, а может, спуститься по лестнице? С этой стороны меня точно никто не ждет, — подумалось мне.

Я точно знал, что пожарная лестница заканчивалась метра за три до земли, чтобы на нее не залазили школьники.

— Ай, ладно, спрыгну, — подумал я и храбро выкинул портфель в окно.

— Все, путь назад отрезан, — я встал на подоконник и, дотянувшись рукой до лестницы, крепко ухватился за нее и, оттолкнувшись, повис на перекладине. Нащупав ногой ступеньку, начал спускаться вниз. Когда спустился до самой нижней, оказалось, что до земли очень высоко. Преодолев страх, я повис на нижней перекладине и теперь пытался заставить себя отпустить ее.

— Ну, давай, прыгай, ты — трус проклятый! — говорил я сам себе. Но тут мокрые от пота пальцы заскользили, и я рухнул вниз, приземлился вроде бы на ноги, но удар бы такой силы, что ноги подогнулись, я упал на колени и ударился головой о гранитный валун, лежащий здесь с неизвестных времен.

В голове вспыхнуло сто тысяч солнц, и затем сознание исчезло.

Пришел в себя, оттого, что на лицо лились струйки жутко холодной воды. Открыв глаза, увидел, что надо мной стоит Ленка Гордеева с лейкой в руках и поливает меня. На ней был надет какой-то странный балахон грязно-серого цвета.

— Ленка! — возмутился я, — ты чего творишь, холодно ведь?

Вместо ответа девчонка взвизгнула и убежала.

Я, морщась от боли в голове, сел и начал оглядываться.

А посмотреть было на что. Вокруг меня было большое поле, на котором росла пшеница или что-то похожее на нее, За полем виднелся огромный бревенчатый дом. С земли несло дымом и гарью.

— Интересно, где это я очутился? — подумал я.

В это время послышались голоса. В мою сторону от дома двигалась небольшая процессия, впереди шла Ленка Гордеева, а за ней еще мелкая девчонка и тощий старикашка.

Они подошли ко мне и начали молча разглядывать.

— Ленка, — обратился я к девчонке, — скажи, что случилось, где это мы?

Но в ответ девочка начала говорить, что-то непонятное. И только тут я понял, что это вовсе не Ленка, а просто очень похожая девчонка.

Я с трудом встал на ноги, начал озираться вокруг, и тут с удивлением обнаружил, что лежал в середине выжженного на земле круга. А там, где я лежал, зеленела трава в форме моей фигуры.

Наклонившись, я зачерпнул рукой горсть золы и начал с удивлением её разглядывать.

— Интересно, меня, что сжечь хотели? — была первая, пришедшая в голову мысль.

В это время старик вышел вперед, крепко взял меня за руку и потащил к дому.

Несмотря на свой тощий вид, волок он меня за собой без всяких усилий.

— Дедушка! — закричал я, — погодите, куда вы меня тащите?

Но тот не обращал на мои вопли ни малейшего внимания и вскоре заволок меня в широкую дверь сарая, имы очутились в пустой бревенчатой комнате с прорезанным в верхнем бревне оконцем, через которое не вылезла бы и кошка. Хлопнула дверь, и я остался один на холодном земляном полу.

Когда глаза привыкли к полумраку, в дальнем углу комнаты обнаружился топчан со шкурой неизвестного зверя серо-зеленого цвета. Я подошел, улегся на эту шкуру и начал размышлять, куда это меня занесло.

Честно признаться, в голову ничего не лезло.

Последнее, что я помнил, это удар головой об валун, а вот, что случилось потом?

Если бы у меня была серьезная травма, то меня отвезли бы в больницу. Но на больницу это не очень похоже. Я передумал, все, что только приходило в голову, но объяснений случившемуся событию, не находил.

Попал к странным людям, необычно одетым и к тому же говорящим не на русском языке. Мне стало страшно, я накрылся вонючей шкурой с головой, повернулся к стене и, неожиданно для себя, заснул.

Проснулся я от прикосновения.

Открыл глаза, увидел над собой темный силуэт. Я вскочил с топчана и в сумраке разглядел, что это все тот же дед. Его узенькие глазки пристально смотрели на меня со скуластого бесстрастного лица.

Он наклонился и надел мне на шею кожаный шнурок с серебряной монетой.

— Пошли со мной, — сказал он и двинулся к дверям.

— Интересное кино, — подумал я и пошел за ним, — он же явно говорит не по-русски, а я его понимаю.

Когда мы вышли на улицу, было уже темно, а на небе призрачным зеленоватым светом сияли три луны.

Я задрал голову к небу и, открыв рот, разглядывал небывалое зрелище. К пятому классу я прочитал несколько фантастических книг, поэтому сразу понял, что я не на Земле, а на другой планете. Вот только, как я здесь оказался?

— Меня похитили инопланетяне, — была первая мысль, — и потом выгрузили здесь. Все, как у Стругацких в книжке «Извне», только они наверняка, перепутали и высадили меня не там, где надо.

От таких мыслей страх начал исчезать, и я пошел вслед за дедом, которому надоело ждать, когда я оторвусь от небес, и он дернул меня за рукав.

— Давай пошли, чего уставился, как будто Сестер не видел, — буркнул он.

Когда мы зашли в большую комнату, я вновь раскрыл рот, потому что над столом висел ярко светящийся шар, который не держался ни на чем.

За столом сидели еще два деда, они напоминали моего почти, как близнецы. И не с меньшим любопытством разглядывали меня.

Поставив меня на обозрение, дедок уселся за стол и они, уже втроем, начали поедать меня глазами.

— Ну, рассказывай, — наконец сказал один из них.

— Что рассказывать? — не понял я.

— Как, что, — возмутился дед, — как звать, где живешь, и самое главное, как ты прошел Барьер?

Я вздохнул и начал говорить.

— Зовут меня Алексеев Саша, мне двенадцать лет, учусь в пятом классе одиннадцатой школы города Энска. А про Барьер я ничего не знаю.

Деды озадаченно поглядели друг на друга.

— Скажи Алексеевсаша, ты уверен, что тебе двенадцать лет, спросили они.

— Конечно, — уверенно ответил я, — вот неделю назад исполнилось.

Дед, который меня привел сюда, сказал:

Парень не врет, он действительно считает, что ему двенадцать лет.

— Алник, — обратился к нему собеседник, — выкинь свой амулет, ты хочешь, чтобы мы поверили, что этот мальчишка — взрослый человек?

Парень, — обратился он уже ко мне, — перестань врать, скажи, сколько тебе лет на самом деле, я думаю, что тебе не больше четырех. И потом, что это у тебя за имя, таких имен не бывает. Повтори его еще раз.

— Пожалуйста, — я пожал плечами, — Алексеев Александр Николаевич, это мое полное имя.

Так, так, — задумчиво произнес один из стариков, — где-то я слышал подобное. Три имени, помнится, в округе Герация у дворян практикуется такое. Парень, так ты оттуда?

— Дедушки, — сказал я, — давайте вам все растолкую, мне уже самому понятно, что я не из этого мира, у нас нет на небе трех Сестер, а только одна Луна.

Старики несколько мгновений молча смотрели на меня, а потом заржали. Они смеялись от всей души, показывая друг на друга пальцами и хлопая руками по животам.

— Дедушки, ха-ха-ха, ну ты мальчишка нас насмешил. Алник, ты, когда в последний раз слышал, что-либо подобное? Обозвать дедушками, внучок у нас появился!

Довольно быстро они успокоились и начали оживленно переговариваться, не обращая на меня внимания.

— Ну, что, — сказал один из них, — нам можно не волноваться, никакого прорыва из-за Барьера не было. Ха-ха, ни одному реаклу не придет в голову назвать нас дедушками. Понятно теперь почему парень считает, что ему двенадцать лет. Ему столько лет по меркам его мира.

Ладно, Алник, было приятно посидеть поговорить, — заявили старцы, — а теперь можно и домой, а ты уж тут решай, что со своим гостем делать.

Небольшая вспышка и оба дедка испарились.

Я стоял посреди комнаты, а Алник, молча буравил меня своими гляделками, и скоро мне показалось, что у меня в голове работает землеройная машина,

— Бу-бу-бу, — гудела она, усиливая свою работу. Неожиданно гудеж прекратился.

— Занятно, — сам себе сказал старик, — очень занятно, я так думаю парень, что ты хочешь попасть домой.

— Конечно, — воодушевился я, — очень хочу. Но, дедушка, вы разве можете в этом помочь, мне кажется, у вас нет космических ракет?

Дед криво улыбнулся.

— Так вот, тебе придется немного задержаться, и еще, Алексеевсаша, ты должен называть меня Ваше Магичество, дедушкой меня могут называть только мои внучки, ты понял?

Я глядел на деда, который, вдруг показался мне очень даже строгим и опасным, хотя всего пару минут назад от души смеялся над моими словами. И как он велел себя странно называть…

— Неужели он волшебник? — я ведь был уверен, что их не бывает.

Но на всякий случай поклонился и ответил:

— Да, Ваше магичество, я все понял.

Дед довольно хмыкнул и сказал:

— А ты сообразительный парень для иномирца, обычно они понимают только, когда их молнией приласкаешь.

И в этот момент я почувствовал, что с меня на сегодня довольно, резко закружилась голова, я успел только выдохнуть:

— Дедушка мне плохо, — как второй раз за день потерял сознание.

Проснулся я в обычной кровати под одеялом, и мне показалось, что все, что вчера было со мной — просто приснилось. Из окна струился яркий солнечный свет.

Однако мое медленное пробуждение нарушил смешок, донесшийся из-за двери. Я глянул в ту сторону и увидел в приоткрывшемся проеме две девичьих мордашки, одну над другой. И тут до меня дошло, что ничего не приснилось, я по-прежнему нахожусь неизвестно где и неизвестно с кем.

Смешок повторился, двери открылись шире и в комнату на цыпочках зашли две девчонки.

Но, увидев, что я не сплю, они с визгом и смехом убежали обратно.

Не знаю, от чего, но настроение резко повысилось, я бодро выскочил из-под одеяла и только тут обнаружил, что стою голышом. Окинув взглядом комнату, увидел, что вся одежда лежит на табурете у стены. К моему удивлению на брюках не было и следа от дырок, а пионерский галстук был даже выглажен. Я повертел его в руках и решил, что повязывать его не буду. Вряд ли сегодня попаду в школу. Тут подумал о родителях, и настроение вновь опустилось, и сами собой полились слезы. Я пошмыгал носом и приступил к одеванию.

Только успел одеться, в комнату снова зашла девочка, которая вчера поливала меня водой. Вместо смешного балахона сейчас на ней было красивое платье до пола. С важным видом она сказала:

— Алексеевсаша иди за мной.

Я тут же сказал:

— Можешь называть меня просто Саша, это мое короткое имя, а как зовут тебя?

Девочка осмотрела меня с ног до головы, как бы решая, стоит ли со мной разговаривать, и ответила:

— меня зовут Сиэллина, но я тебе разрешаю называть меня Сиэль, дедушка сказал, что ты теперь будешь жить с нами и заниматься вместе со мной.

Я шел за девчонкой, и раздумывал над своей судьбой, значит, дед решил, что я должен учиться у него. А ведь вроде вчера он завел разговор о возвращении. Мы зашли в комнату, в которой я еще не был, похоже, это была столовая. В ней стоял длинный стол, в торце которого стояло высокое кресло, остальные стулья были почти, как у нас дома.

Когда мы зашли туда, в кресле неведомо как появился дед, но если вчера он был в убогой драной одежке, сегодня на нем была надета сверкающая мантия.

— Дедушка, зачем ты надел мантию? — сразу спросила Сиэль. Из проема, который соединял столовую с кухней, на деда смотрела во все глаза толстая кухарка, держа в руках сковородку с яичницей.

Алник смущенно крякнул

— Сиэллина, я же все-таки архимаг, поэтому имею право на ношение мантии.

— Да, конечно дедушка, но ты ее последний раз надевал год назад, — удивленно продолжила девочка.

Тут в столовую забежала мелкая девчушка и сразу закричала:

— Деда ты такой класивый, и челный!

Тот при виде нее засиял и сразу предложил:

— Иди ко мне, садись на колени, моя радость.

Но та остановилась и, посмотрев на меня, решительно сказала:

— Нет деда, ты колешься, я лучше сяду к Алекссевсаше, он еще не колючий.

Не успел я опомниться, как она уже ерзала у меня на коленях.

— И вправду, ты совсем не колючий, Алексеевсаша, — прямо в ухо сообщила непоседа.

Я спросил:

— А тебя, как зовут, егоза?

— Меня зовут Василина, — тут же сообщила девочка.

Сиэллина поглядела на наши довольные лица и сделала вид, что ее это не касается. Через пару минут я трескал горячую яичницу, как будто ничего лучшего не едал. Василина таскала кусочки прямо у меня с тарелки, по ее поведению я понял, что она так делала постоянно.

Дед с усмешкой наблюдал за нами, и мне показалось, что ему по душе мое общение с его внучками.

— Саша, — неожиданно обратилась ко мне Сиэль, — скажи, почему ты сегодня не повязал на шею свою красную косынку? И вообще для чего она тебе? Я никогда не видела, чтобы мальчишки носили такие тряпки.

Я хотел начать рассказ, но не мог понять с чего начинать.

— Понимаешь, Сиэль, эта косынка знак принадлежности к пионерской организации. Я учусь в школе, и у нас все ученики после третьего класса становятся пионерами.

Девочка посмотрела на меня в недоумении.

— Саша, неужели все дети хотят стать этими пинаерами?

Я немного подумал и продолжил объяснения.

— Сиэль, мне повезло в жизни, ведь я родился в самой лучшей стране нашего мира в Советском Союзе. В нашей стране самая лучшая жизнь, у нас нет капиталистов и других плохих людей. А мы — пионеры помогаем нашей коммунистической партии строить коммунизм, мы очень дружны и помогаем друг другу всегда и во всем.

Мою речь прервало скромное покашливание мага.

— Саша, — сказал он, — ответь мне на один вопрос, я вижу, что тебя недавно побили, скажи, кто это сделал?

Я густо покраснел и тихо сказал:

— это сделал мой враг, и не один, один он бы со мной не справился.

— Хорошо, — улыбнулся Алник, — теперь скажи, твой враг и его друзья тоже пионеры?

Я сразу понял, что этим вопросом хотел сказать ехидный дед.

— Ну, они пока плохие пионеры, — начал я выкручиваться, — но мы с ними работаем, перевоспитываем.

— Вижу, как они перевоспитались, — заметил старик, — чуть не искалечили тебя, еще немного и твоя голова перестала соображать. Нечего сказать, хорошие у тебя товарищи по гильдии. Но, мне интересно еще кое-что, ты сказал, что живешь в лучшей в мире стране. Я понимаю, что ты по возрасту не видел другие страны, не знаешь, как там живут, поэтому так считаешь. Мне хотелось бы знать, кто такие капиталисты и почему вы их изгнали из страны. Это случайно не маги?

Я засмеялся.

— Нет, у нас нет магов. А капиталисты — это такие эксплуататоры, они эксплуатировали пролетариат.

Дед нахмурился.

— Мальчик, говори словами, смысл которых ясен для тебя, в тех, что ты сейчас сказал, его нет, есть только звук. Мне ведь понятны только те слова, которые ты сам знаешь.

Я попробовал все объяснить своими словами и это было очень сложно..

— Ну, у нас была Великая Октябрьская революция, народ сверг царя, и выгнал всех помещиков и капиталистов. Помещики — это люди, которые жили в деревне в имениях и эксплуатировали крестьян, ой, простите, — поправился я, — они заставляли их работать на себя. А капиталисты это владельцы фабрик и заводов, их тоже выгнали и сейчас мы живем очень хорошо.

— Так у вас теперь купеческая республика? — понимающе спросил Алник.

— И чего этот старикашка ко мне прицепился, — думал я, — понятия не имею, что такое купеческая республика.

— Я не знаю, Ваше Магичество, — жалобно заныл я, — может, и купеческая, но вроде купцов у нас тоже выгнали.

— Ну, дедушка, что ты прицепился к Саше, — вступилась за меня Сиэль, — наверно в его пинаерах не все такие плохие ребята, как те, что его побили.

Маг не обратил внимания на слова внучки.

— Ты знаешь Саша, мне бы очень хотелось посмотреть на вашу страну, ты говоришь невероятные вещи. Нет короля, нет баронов, нет купцов, есть только черный люд, и все. Как же вы там живете? Хоть армия у вас есть?

— Да, — сказал я гордо, — наша армия самая лучшая в мире, нас все боятся.

— А почему? — тут же спросил Алник.

— Потому, что они все знают, что мы скоро догоним и перегоним Америку, и тогда наступит коммунизм на всей планете, — радостно доложил я.

Старик опять сморщился.

— Я не понял, что такое коммунизм, объясни своими словами, — попросил он.

— Ну, это, когда можно работать, как можешь, а получать всего, сколько тебе надо, наша учительница сказала, что от каждого по способностям и каждому по потребностям.

У старого мага чуть не вылезли глаза на лоб, и он звонко по-молодому рассмеялся.

— Ну, Алексеевсаша, ты за последние сутки дважды меня рассмешил, не всякому это удается. Такой чудесной истории я еще не слышал. Теперь понимаю, почему в вашем мире твою страну все боятся.

— И почему? — спросил я наивно.

— Да потому, что такого никогда не получится, — решительно сказал маг, — так, как желания большинства людей многократно превышают их способности.

Я, конечно, не стал с ним спорить, хотя в душе был уверен, в том, что коммунизм мы построим, и до него осталось совсем немного. А отсталый волшебник этого мира пусть говорит все, что ему вздумается. Мне с ним ссориться нельзя, ведь он намекнул, что может отправить меня домой.

Только я хотел задать множество вопросов, которые появились у меня за прошедшее время, как Алник встал и исчез из-за стола.

Никто кроме меня этому не удивился.

— Саша, — строго сказала Сиэль, — через один удар часов мы идем заниматься, ты должен идти с нами.

— А удар часов — это сколько, попытался я уточнить. После объяснений мне стало понятно, что это вроде получаса нашего времени. Этого времени, как раз хватило, чтобы найти туалет, который очень меня удивил, В небольшой комнатке ничего не было кроме круглого отверстия в полу, закрытого губкой. Василина, которая показала это заведение, без тени смущения объяснила, что и как надо здесь делать. Подивившись на волшебный туалет и сделав все дела, я отправился искать место, где старый маг собирается меня учить. Алник сидел на чурке во дворе дома, огороженным высоким забором, в окружении каких то бревен и лестниц, перед ним стоял незнакомый мальчишка. Подойдя ближе, я понял, что это Сиэль, которая уже успела переодеться в свободные брюки и куртку.

Я подошел и встал рядом с ней.

Маг поглядел на нас, и у меня вновь загудело в голове.

Неожиданно гудение смолкло. А в голове возникла чужая мысль.

— Ты меня слышишь? — спрашивала она.

Я тревожно закрутил головой.

Сиэль хихикнула.

— Не оглядывайся, это дедушка с тобой ментально говорит. Он еще вчера сказал, что у тебя талант, — сказала она.

В это время в моей голове чужие мысли начали появляться одна за другой.

— Талант то талантом, вот только надо бы тебе паренек подтянуть свое тело, прежде чем заниматься головой. Будет плохо, если твоя умная голова раньше времени погибнет из-за такого неуклюжего тела. Так, что пока я учу Сиэль, ты немного позанимаешься под контролем моего помощника.

И для меня начался ад на новой планете.

Помощником у деда оказался один из деревенских жителей. Деревня располагалась, совсем недалеко от дома Алника, просто я не удосужился ее заметить в день появления.

Насколько я понял, жители деревни мага не опасались. Ведь даже поле, на котором я так удачно появился, было посажено чуть ли не у его крыльца.

Поэтому и меня никто важной особой тоже не считал. Когда новый наставник меня увидел, по его лицу пробежала гримаса недовольства.

— Господин маг! — воскликнул он, — это же дохляк полный. Да он у меня ноги через два удара часов протянет! Откуда вы его только выкопали?

Но Алник был тоже не лыком шит.

— Брени, послушай, ты ведь был сержантом у молодняка, так, что сделай вид, что ты готовишь мясо для имперской пехоты и приступай к делу, — сказал он кратко, вытянувшемуся перед ним, пузатому дядечке. И моя каторга началась.

Когда во дворе толстая кухарка ударила большой дубинкой по огромному желтому блюду, висевшему у дверей я, ничего уже не соображая, продолжал отжиматься от земли, считая про себя:

— пятьдесят один один, пятьдесят два.

Никогда бы не подумал, что смогу сделать столько отжиманий. Но когда под тобой на земле лежат жгучие колючки, сделаешь еще и не то.

Я был настолько поглощен упражнением, что только похлопывание по плечу оторвало меня от продолжения занятия.

Глава 2

Вместе с Брени мы прошли в знакомую столовую и толстуха, усиленно строя глазки моему наставнику, накидала нам по миске отменной стряпни. После обеда было разрешено немного передохнуть. Я, воспользовавшись хорошим расположением духа старого воина, начал задавать ему множество вопросов об окружающем мире. До этого момента, у меня просто не хватало для этого времени.

Первым делом спросил у усатого, добродушного с виду, толстяка, сможет ли Алник отправить меня домой.

Мой наставник уверенно кивнул головой, не переставая дожевывать кусок мяса.

— Не сомневайся, ммм, наш маг может все, ммм. Он запросто перенесет тебя в любое место Соэты.

— А что такое Соэта? — тут же спросил я.

Брени удивленно уставился на меня, но пояснил:

— Странно, что ты это спрашиваешь, Соэта наш мир в котором мы живем. Я продолжал расспрашивать его и дальше, но с каждым моим вопросом Брени становился все молчаливей и подозрительней. А когда я спросил, может ли маг отправить меня домой на другую планету, он выпучил глаза и посмотрел, как на психа.

После плотного обеда меня кинуло в сон. Однако долго рассиживаться не пришлось… Брени отвел меня на улицу и приказал бегать вокруг забора двадцать кругов. Первые круги бежать было очень тяжело, меня тошнило и чуть не вырвало. Но после десяти кругов тошнота прошла, и мне показалось, что обеда еще не было. Когда я запыхавшийся и мокрый от пота закончил бег, то надеялся, что на этом все закончится. Увы, этого не случилось. Наставник подвел к бревнам, которые, оказывается, находились здесь не просто так, и мне пришлось проходить полосу препятствий. Но пройти ее я так и не смог. Если кое-как я мог пробежать по бревну, то прыгнуть с него на следующее у меня не получалось. Мои жалобные взгляды в сторону наставника, не производили на него никакого впечатления, и я вновь и вновь запрыгивал на скользкое дерево и уже привычно падал с него в жидкую грязь.

К концу дня, когда я окончательно выбился из сил, и меня не могли поднять с земли никакие уговоры и тычки, к нам подошел старый маг. Он глянул на меня, лежащего на траве и заляпанного черной грязью с головы до ног, без капли сожаления, и спросил у Брени:

— Ну, что скажешь, про парнишку, будет толк или нет?

Мой мучитель пожал плечами.

— Трудно сказать Ваше Магичество, такое впечатление, что мальчишка никогда ничего не держал в руках тяжелее ручки для письма. Я ему сегодня не дал и десятой доли нагрузок, которые мы даем для новиков, так видите, как его развезло. Чистый рохля!

Такой пренебрежительный отзыв меня не на шутку возмутил.

Я с трудом сел и заявил:

— И ничего я не рохля, если хотите знать, у меня всегда была пятерка по физкультуре.

Взрослые засмеялись.

— Лучше бы ты паренек ничего не говорил, — сказал Брени, — синяки у тебя на лице ясно говорят, какой ты лучший. Однако я смотрю, что ты уже оклемался, а у нас еще достаточно времени, чтобы пробежаться еще пару раз по полосе препятствий.

Я застонал.

— Это не полоса препятствий, это ужас, ее никто не сможет пройти без ушибов!

— Ты так считаешь? — спросил Алник и крикнул:

— Сиэль, подойди ко мне.

Сиэль появилась перед ним, как будто выросла из-под земли.

— Дедушка, ты меня звал?

— Внучка, — обратился к ней Алник, — покажи нашему гостю, как ты проходишь первую полосу.

На лице Сиэль нарисовалось явное разочарование.

— Деда, так эту полосу я прошла три года назад, мне неинтересно, пусть Василина по ней бегает.

Дед нахмурил брови, и Сиэль без возражений подошла к линии старта.

— Приступай! — крикнул Алник. Сиэль без разбега легко запрыгнула на толстое бревно в несколько шагов пробежала его, сделав сальто, приземлилась на следующее и легко пробежала по нему, пропуская мимо себя раскачивающиеся мешки, набитые чем-то мягким. Затем пробежала по тонкой железной трубе перекинутой через лужу с грязью, в которой я сегодня побывал раз двадцать, и вновь присоединилась к нам.

Я смотрел на худенькую девчонку и чувствовал, как начинают гореть щеки и уши.

— Так, Сиэль, уже давно тренируется, — хрипло выдавил я, — а вы хотите, чтобы я в первый день пробежал так же, как она.

Маг внимательно посмотрел на меня и в голове вновь забухали глухие удары.

Он моргнул и удары прекратились.

— Послушай юноша, — сказал он тихо, — хочу сказать тебе следующее, ты мне понравился, и понравился не только потому, что тебе рады мои внучки. В тебе чувствуется сила, это очень необычно и странно. Мне бы хотелось узнать больше о ней. Надеюсь это тебе понятно. Сейчас ты недоволен, что тебя заставляют трудиться, и ты не можешь понять зачем. Объяснять, почему я это делаю долго и сложно, скажу только в двух словах, наша жизнь не такая хорошая, как кажется и все может измениться в любой момент, поэтому ты будешь делать все, чтобы, если придется, быть готовым встретить трудности и невзгоды.

— Но, Ваше магичество! — воскликнул я, — зачем вам возиться со мной, вы же говорили, что можете помочь мне вернуться домой!

— Обещал, — спокойно подтвердил маг, — но вот только тех космических ракет, о которых ты упоминал, у меня нет. Для того чтобы тебя отправить домой, нужно создать мировой портал, а ты сможешь его пройти, если только подготовишь свое тело и овладеешь множеством нужных знаний.

Я стоял и хлюпал носом, и, наконец, не выдержал и разревелся.

Маг и Брени недоумевающе разглядывали меня. Василина, стоявшая неподалеку от нас, тоже начала хныкать.

— Ну и что ты разнюнился, — с отвращением произнес Алник, — прекрати немедленно, и обеспокоено глянул на плачущую внучку.

Но я не мог остановить слезы и, шмыгая носом, стал объяснять.

— Ну, как вы не понимаете! Мои родители переживают, ищут меня. А я тут занимаюсь всякой ерундой, в грязи барахтаюсь.

— Ага, вот оно, что — сообразил Алник, принимая вновь благодушный вид, — наш паренек, оказывается, переживает не за себя, а за своих родственников. Похвально, похвально.

Могу тебя утешить юноша, можно сделать так, что ты сможешь попасть домой практически в момент твоего попадания сюда, — сообщил он, глядя мне в глаза.

— Вы правду говорите? — спросил я, вытирая непослушные слезы. Настроение у меня стремительно поднималось.

Брени смотрел на меня с ужасом.

— Ваше магичество, — обратился он к Алнику, — простите мальчишку, вы же видите, он ничего не понимает.

Тот в ответ махнул рукой.

— Успокойся сержант, я это вижу не хуже тебя.

Брени обратился уже ко мне и наставительно произнес:

— Запомни парень, архимаг, грандмастер четырех стихий, никогда не будет обещать того, чего не сможет сделать.

Я уже и так сообразил, что своими сомнениями оскорбил старика и начал просить прощения за свои слова.

Маг слушал меня рассеянно.

— Все понятно, — заявил он, — твои наставники в вашем мире, видимо часто обещали, то чего сделать не в силах, отсюда и твои мысли. Запомни Саша, я всегда делаю то, что обещал.

Он внимательно глянул на меня, и я внутренне содрогнулся, мне вдруг показалось, что на меня смотрит безжалостный страшный убийца. Живот опять схватила судорога, как перед дракой с Борькой Аккуратовым.

Но тут Алник улыбнулся и снова стал симпатичным добродушным старичком, однако я сейчас нисколько не сомневался, что он совсем не так добродушен, как кажется, и если нужно, спокойно отрежет мне голову.

— Сиэль, — обратился он к внучке, — сегодня после ужина мы продолжим занятия в подземелье в обычное время, когда пойдешь, этого молодого человека, возьми с собой.

После этой тирады он растворился в воздухе, оставив после себя легкую дымку. Сиэль, завистливо поглядев на нее, тоже ушла в дом.

— Ну, что ученик, — сказал Брени, — на сегодня учебу мы с тобой закончили. Продолжим завтра с утра.

Он помог мне встать и довел до небольшой пристройки, которая оказалась обычной деревенской баней, почти, как у моей бабушки. Вот только у неё посреди бани не было небольшого круглого бассейна с дымящейся и шипящей водой. Брени ловко спихнул меня туда прямо в одежде, после чего попрощался и закрыл за собой дверь.

Как это было здорово! В теплой, пахнущей боржоми, воде у меня быстро перестали болеть мышцы, измученные сегодняшними занятиями. Сразу захотелось спать. Но начинающийся сон был прерван толстой поварихой, которая пришла с тюком одежды и скомандовала мне раздеться и сложить свое белье на край бассейна. Что я и сделал, хотя сильно стеснялся. Та презрительно фыркнула, увидев мои попытки закрыться, сложила все грязное белье в таз, дала мне мыло и мочалку и ушла.

Я сел на край бассейна и только начал намыливаться, как двери вновь открылись, мимо меня вихрем пролетела Василина и, стянув с себя платье, шлепнулась в бассейн.

— Так нечестно, — воскликнула девчонка, — я тоже люблю купаться, смотли, как я умею плавать. Она неуклюже поплыла, загребая по-собачьи, выставив наверх розовую попку.

Я тяжело вздохнул и подумал.

— Мне здесь еще детсадников не хватало во время мытья.

Дверь вновь приоткрылась, и оттуда донесся напряженный голос Сиэль.

— Василина, немедленно оденься, и уходи, а то я дедушке все расскажу.

— Даже и не подумаю, — ответила мелкая, — буду плавать, пока не надоест. Когда еще дедушка снова воду сюда наколдует.

— Вот противная, — снова донесся до меня голос старшей сестры, — так же нельзя, ты не должна голой купаться с мальчишкой, а вода теперь будет каждый день.

— Саша, — обратилась она ко мне, — ничего, если я зайду и заберу эту противную девчонку.

Я прыгнул в воду, присел, оставив на поверхности только голову, и крикнул — Заходи!

Сиэль зашла с пылающими щеками и, не глядя на меня, скомандовала Василине:

— Немедленно вылезь, а то сама знаешь, что будет.

Та скорчила в ответ смешную рожицу и крикнула:

— А ничего не случится, деда меня любит, и полоть не станет.

— Ах, так! — разозлилась Сиэль и махнула рукой.

Что-то щелкнуло, в воздухе запахло, как после грозы и я почувствовал, как мои намыленные волосы встают дыбом.

Василина завизжала и выскочила из бассейна, как ошпаренная. Горько плача, она начала натягивать на себя платье.

— Я сама дедушке пожалуюсь, все ласскажу, что ты щиплешься. Погоди, он меня тоже научит, я тебя еще не так буду щипать, — кричала она сквозь слезы.

Сиэль одернула и поправила ей платье и, взяв за руку, повела к дверям. Около них она остановилась и смущенно обратилась ко мне:

— Саша, прости Василину, она совсем маленькая, ничего не понимает.

— Да, ерунда, — великодушно сказал я, — у меня дома такая же история, маленькая сестренка все время по вечерам ко мне в кровать лезет, хочет, чтобы я ей сказки на ночь рассказывал.

Глаза обеих девчонок тут же вспыхнули любопытством.

— А ты много знаешь сказок, — волнуясь, спросила Василина.

— Нет, ну, когда научусь держать язык за зубами! — подумал я, — вот опять ляпнул, себе на голову.

— Ну, не очень много, но знаю, — ответил я неохотно.

— Тогда мы плидем перед сном, чтобы ты что-нибудь нам лассказал, я люблю стлашные сказки, — успела сказать Василина, перед тем, как за ними захлопнулась дверь.

Глава 3

За ужином за столом мы сидели втроем. Когда я кинул вопросительный взгляд на Сиэль, она пояснила, что Алник занимается своими делами и его лучше в это время не беспокоить.

Зато Василина в отсутствие деда отрывалась по полной. И чуть ли не залезала с ногами на стол. На замечания старшей сестры она не обращала внимания.

Но, похоже, ее шалости надоели не только нам с Сиэль. Повариха, молча до этого момента подававшая еду и убиравшая грязную посуду, вышла из себя.

Она, неожиданно наклонилась над вздорной девчонкой и почти зашипела на нее.

— Лэри, немедленно прекрати баловаться, а то опять будешь наказана!

Я никак не ожидал от молчаливой поварихи таких слов. Василина испуганно замолчала, а повариха отвернулась от нее и пошла на кухню. Мне со своего места было хорошо видно, как у нее уползают под верхнюю губу огромные блестящие клыки.

По спине поползли мурашки, и резко захотелось в туалет. Я глянул на Сиэль, однако девочка совсем не казалась напуганной и ехидно улыбаясь, глядела на сестренку.

Я придвинулся поближе и прошептал ей на ухо.

— Скажи, почему у кухарки такие клыки? Она вообще то человек?

Сиэль также тихо ответила:

— Нет, Орха не человек, а вампир. Она служит дедушке уже триста лет.

Я тут же ее спросил:

— А кто такие эти вампиры?

— Ты, что? — удивилась девушка, — ничего не знаешь про вампиров? У вас разве их нет?

— Ну, наверно есть, — ответил я, — раз амулет перевел мне это слово, наверно, когда-то его слышал.

— Это кровососы, они питаются кровью людей — уточнила Сиэль.

— Ааа, тогда я знаю, но мы их называем их упырями. Но они у нас только в сказках бывают, я в них такое название прочитал, — добавил я глубокомысленно и тут же спросил:

— А как же ваша повариха, из кого она здесь пьет кровь?

— Василина, прислушивающаяся к нашему разговору, громко сказала:

— Наша Орха пьет кровь из овечек. Но иногда дедушка ей отдает плохих дяденек из-за Барьера. Последний раз совсем недавно. Помнишь Сиэль, того злого дядьку- паладина, который кричал, что мы выродки, и надо нас всех сжечь?

— Мурашки по спине побежали у меня еще сильнее, и в животе стало совсем нехорошо. Я извинился и вышел из-за стола. Когда закрыл за собой дверь столовой, пулей полетел в туалет. Там меня вырвало. Губка на полу послушно втянула все в себя, я поставил кисти рук и лицо в ниши, сделанные для этой цели и по ним прошел освежающий ветерок. Я привалился к холодной стене и стоял, раздумывая над тем, куда попал. Бешено колотившееся сердце понемногу успокаивалось.

— Нет, мне срочно надо узнать, что тут происходит. Как Алник может, так поступать. Отдавать людей для того, чтобы злая вампирша высасывала из него кровь. А если он рассердится на меня? Тоже отдаст на съедение? — такие мысли сейчас кружились в голове.

Если бы не обещание старого мага вернуть меня домой, наверно, я бы в этот момент убежал, куда глаза глядят. Но, подумав, я решил, что пока меня никто не собирается съедать, можно пойти обратно в столовую и поесть чего-нибудь самому.

Когда я туда зашел, меня встретил обеспокоенный взгляд Сиэль.

— Саша, тебе плохо, может у тебя что-то болит? — спросила она.

— Да, нет, — ответил я.

Обе девчонки засмеялись.

— Ты как-то смешно сейчас сказал, так да, или нет, ответь?

Когда до меня дошло, про что они говорят, я засмеялся сам. И пояснил:

— У нас есть такой оборот речи, в данном случае он означает, что у меня ничего не болит.

Сиэль с уважением посмотрела на меня.

Ты так по-умному сказал, наверно, хорошо учишься. Я бы так не смогла объяснить. Конечно, ты ходишь в школу, а меня дедушка сам учит. Вот когда были живы наши родители…

Тут она замолчала и кинула косой взгляд на сестру. Но та была увлечена каким-то зеленым фруктом, похожим на пупырчатую грушу, и не слышала последних слов старшей сестры.

— Ну, что обсудили меня? — низким рокочущим голосом спросила повариха, убирая остатки ужина.

— Наверно я побледнел от страха, потому, что Сиэль с сочувствием посмотрела на мое вытянувшееся лицо.

Собравшись с духом, я вежливо спросил:

— Скажите, пожалуйста, как к вам можно обращаться?

Вампирша засмеялась, и только сейчас до меня дошло, что она совсем не толстая, а это у нее такие огромные мышцы, а зубы сейчас у нее выглядели, как обычно.

— Обращайся ко мне лэри Орха, малыш, — сказала она.

— Лэри Орха, мы вас не обсуждали, — продолжил я, — просто я никогда не видел вампиров, поэтому и спросил у Сиэль, почему вы так выглядите.

Но тут нас бесцеремонно прервала Василина.

— Ой, Олха, помнишь, ты мне обещала дать поплобовать клови от овечки! Может, сходим в овчалню после ужина?

Сиэль осуждающе посмотрела на сестру.

— Фи, Василина, что ты говоришь, совсем отбилась от рук. Погоди, дед узнает, будет тебе худо, — сказала она сестренке.

Я посмотрел на Орху, та стояла с таким сконфуженным видом, что у меня почти прошли все страхи.

— Лэри, — сказала она, обращаясь к мелкой девчонке, — когда это я тебе обещала?

— Ну, как же ты не помнишь, совсем недавно, когда ты пошла в овчалню, а мне сказала, как только с неба камень упадет, так ты мне дашь поплобовать овечью кловь.

— Орха с интересом спросила:

— Ну, и что, разве камень упал?

— Нет, камень не упал, а упал Саша, так, что должна выполнить свое обещание, — объяснила Василина.

Не знаю, как у них решился этот вопрос, потому, что Сиэль встала и позвала меня за собой.

Мы вышли на улицу.

Солнце, неотличимое от нашего, уже зашло, и в небе поднимались три больших диска Сестер. В их свете все было видно почти, как днем.

— Сиэль, а у вас бывают темные ночи? — поинтересовался я.

Конечно, — сказала та, — бывают дни, когда Сестры становятся узенькими месяцами, а это происходит через каждые сорок дней, шесть ночей стоит страшная темень, а потом Сестры начинают расти, и все повторяется. И так случается в году пятьдесят два раза.

Тут я вспомнил по странный вопрос одного из магов и уточнил у девочки.

— Скажи, пожалуйста, сколько тебе лет?

Она заулыбалась.

— Саша, ты разве не знаешь, что такой вопрос женщинам не задают?

Я хмыкнул.

— Так вроде ты еще девочка?

— Мне четыре с половиной года, — ответила Сиэль, — а через двадцать семь полных Сестер будет пять.

Я быстро посчитал в уме. Если мы с ней примерно одного возраста, значит, год здесь составляет почти три земных, вот это да!

Пока я раздумывал над этим обстоятельством мы прошли к двери, очень похожей на дверь в погреб. Сиэль что-то произнесла и та бесшумно открылась. Вопреки моим ожиданиям из черного проема не пахло сыростью, а наоборот, воздух был сухой и теплый, пахло ароматным запахом сена.

Мы зашли во внутрь, и дверь сразу закрылась, как будто невидимый охранник следил за нами. На миг мы оказались в полной темноте, но тут вспыхнул неяркий светильник и я увидел, что мы стоим в небольшом помещении метра два на два. Кроме входной двери в нем ничего не было, только на сплошной каменной стене, на которую я смотрел, была выдавлена человеческая ладонь.

— И что дальше? — спросил я свою спутницу. Вместо ответа она прошла вперед и приложила правую ладонь к вдавленной ладони на стене. Свет моргнул, и мы оказались в начале большого сводчатого коридора на потолке, которого через равные промежутки, уходя вдаль, горели желтые фонари.

— Ух, ты, вот это у вас бомбоубежище! — я не мог сдержать восторг при виде такого роскошного подземелья, — в нашем доме пожалуй оно намного меньше.

Но Сиэль не слушая, быстро двинулась вперед. Я поторопился следовать за ней. Мы прошли по коридору метров сто, и тут я подумал, что зря назвал это место бомбоубежищем, пожалуй, ему больше подходило название — метрополитен.

Сиэль неожиданно свернула в боковой проход, который привел нас в хорошо освещенную комнату, в ней было множество шкафов, полок, на них стояли всякие колбы, и другие банки, почти, как в нашем кабинете химии, в который мы заглядывали из любопытства.

Алник, одетый в старый, синий халат с множеством прожженных дырок, сидел за столом и что-то усердно тер в ступке. Увидев нас, он недовольно сказал:

— Ну, наконец, соизволили явиться, еле вас дождался. С этими словами он сунул мне в руки ступку, и сказал:

— Давай приступай и пока не разотрешь все кристаллы в порошок, не останавливайся.

— Дедушка! — воскликнула Сиэль, у тебя, что сломался голем?

— Ничего не сломалось, — ворчливо ответил маг и пояснил, — с этим материалом должны работать человеческие руки.

Я тем временем оглядывал лабораторию Алника, потолок в ней был почти не виден, и в него уходила большая труба серебристого цвета.

— Ваше магичество, — не преминул я спросить, — а вы не боитесь, что дом может провалиться в эти подвалы?

Сиэль и Алник переглянулись, а потом маг спросил:

— А почему ты так подумал?

Я пустился в объяснения.

— Смотрите в этой комнате очень высокий потолок, а так, как мы опустились на лифте быстро, значит между ним и домом очень тонкая прослойка земли.

Алник задумчиво хмыкнул.

— Ну, что же парень ты наблюдательный, и сообразительный — это неплохо. Но не учел одно обстоятельство. Ни на каком лифте вы не опускались. Сюда вас перенес портал.

И сейчас мы находимся за много лиг от нашего дома в Гномьих горах.

— У вас живут всамделишные гномы? — удивился я, — я думал они бывают только в сказках.

— Ну, у нас они теперь тоже только в сказках, — тяжело вздохнул Алник, — последний раз я видел гнома лет сто назад. Проклятый Орден, чтобы они все сдохли! — выругался он с ожесточением.

Я, усердно работая пестиком, тут же спросил:

— Что же это за орден?

— Растираешь порошок и растирай, — рявкнул Алник, — не до Ордена сейчас, чтобы ему пусто было.

Он схватил Сиэль за руку и утащил в другой конец комнаты, вскоре оттуда раздался треск и засверкали вспышка, как от электросварки.

Я сидел, растирал кристаллы, которые оказались очень твердыми, и думал, чем же там занимается Сиэль, как вдруг меня кто-то укусил за ногу, я нагнулся и увидел, что по полу скребется оторванная по локоть черная рука, заканчивающаяся шестипалой кистью с острыми ногтями, которыми она меня и ухватила. Я дико заорал и выронил ступку. Та упала на пол и разбилась, порошок легким облаком разлетелся по полу, и больше всего его попало на эту жуткую руку. По ней побежали красно-синие огоньки, она вспыхнула, синим пламенем, и разжала свои пальцы. Освободившись, я бросился в магу, как к последней надежде на спасение.

Я подбежал к нему и сразу закричал:

— Там, там, рука горит, она живая! Чуть мне ногу не оторвала!

Алник ринулся туда, за ним побежала Сиэль. Я же разглядывал прожженные брюки и уже наливающийся багровым цветом кровоподтек на щиколотке там, где меня ухватила эта страшная штука.

Когда я прихромал к месту событий, рука уже была потушена и засунута в металлический ящик. Алник отчитывал Сиэль, за то, что та забыла вчера закрыть замок на этом ящике.

Я думал, что он также начнет ругать и меня за разбитую ступку, но этого не случилось, наоборот маг был очень доволен.

— Везет тебе Саша, — объяснил он мне, — я, сколько всего перепробовал на этом артефакте, и ничего не получалось, про кристаллы арцизия даже мыслей не было, его изредка применяют для сонных настоек. А оказалось, что он катализатор воспламенения некротической плоти. Подумать только, ничего не соображающий мальчишка, нашел новое оружие против мертвяков!

Я слушал его и никак не мог успокоиться, сердце бешено бухало в груди, ноги тряслись.

— Скажите Ваше Магичество, — осторожно спросил я, — у вас еще много жутких штук?

— Жутких? — удивленно протянул Алник. — где ты увидел жуть?

— Ну, как же, разве эта рука не страшная? — смущенно пробормотал я.

Старик несколько мгновений пристально смотрел на меня, потом покачал головой.

— Постоянно забываю, что ты иномирец, уж больно на обычного мальчишку реаклов смахиваешь.

У меня на языке уже висел вопрос

— А кто такие реаклы? — но задать его я не успел. Алник схватил меня за руку и куда-то потащил.

Я быстро шел за ним и размышлял, почему он меня таскает, как маленького, как будто я сам за ним не смогу идти.

Маг привел меня в небольшую комнатку все стены, которой были закрыты зеркалами, и вопросительно посмотрел на меня, как бы ожидая, что я что-то должен сказать. Я в свою очередь также вопросительно смотрел на него.

— Ну, как, впечатляет? — не выдержав, спросил он у меня, — ты наверно не видел такого никогда?

— Не видел, — согласился я, — очень плохие зеркала, мутные, и неправильно лица отражают, где вы их только нашли.

— Ты, что несешь! — он захлебнулся от негодования, — да на Соэте больше нет такой комнаты, я двести лет собирал эти зеркала.

Мне стало неудобно, действительно, зачем я начал критиковать, может, здесь еще не умеют делать хорошие зеркала.

Все еще ворча по поводу наглых малолеток, он посадил меня на табурет в середину комнаты и поставил на пол передо мной огромные песочные часы.

— Сиди здесь и пытайся заметить свою ауру, — даю тебе на это четыре удара часов.

Не успел я спросить, что такое аура, как он вышел из комнаты и в ней сразу погасли все светильники и наступила тьма.

Я, дрожа от страха и возбуждения, сидел на жестком табурете. Ни единого лучика света и звука не доносилось до меня. Через какое-то время появилось впечатление, что вокруг меня ничего нет, как нет и самого меня, казалось только, что мой разум летит в провальную черную бездну, которая не имеет ни конца, ни края. Казалось, что уже прошла вечность, и я думал, что навсегда останусь в этой темноте, когда перед моими глазами на стенах появилось сиреневое свечение. Оно было едва заметным, потом начало становиться все ярче и, наконец, я увидел, отражающуюся в зеркалах фигуру, объятую сиреневым светом.

— Да это же я свечусь! — дошло до меня. Я вскочил с табуретки, забыв свои страхи, и подошел к зеркальной стене. В ней отразился мой темный силуэт обрамленный сиреневой полоской. В это время открылась дверь, и в проеме вспыхнул ослепительный свет, я зажмурил глаза, и начал их тереть, размазывая слезы по лицу. Понемногу я смог открыть веки. Свет уже не казался таким ярким. Передо мной стоял Алник, вокруг него вихрями вспыхивало сиреневое сияние, с которым мое скромное свечение нельзя было сравнить.

— Ну, что? — спросил он нетерпеливо, — ты видишь?

Я кивнул головой.

Глава четвертая

— Отлично! — воскликнул Алник. У тебя получилось. Так я и думал, что концентрирующие зеркала не подведут. А ты говорил… мутные, плохо видно!

— Так эти зеркала не простые? — поинтересовался я.

— Естественно, если бы не они, пришлось бы тебе сидеть в темноте не один день, заверил меня Алник.

Я осторожно спросил:

— Ваще Магичество, вы вроде сказали, что надеялись, что зеркала не подведут, так я, что первый их испытал?

— Ну, да, так и есть, можешь гордиться этим обстоятельством, — досадливо сообщил маг, видимо недовольный, что проговорился.

Я шел вслед за ним, Алник на этот раз не тащил меня за руку и говорил по пути, что доволен, что все прошло удачно. Судя по речам мага, он не особо беспокоился о моем здоровье.

Когда я увидел Сиэль, то обнаружил, что аура у нее немногим больше моей и имеет слегка розовый оттенок, и сразу ей об этом сообщил. Алник услышав мои слова, сразу сделался серьезным и начал допрашивать меня, какие оттенки аур я различаю. Внимательно выслушав меня, он озадаченно хмыкнул, но ничего не сказал.

Уже втроем мы отправились в начало коридора к порталу. Я шел и удивлялся сам себе. Вторые сутки в этом мире, а воспринимаю все его чудеса вполне спокойно. Когда мы вышли из дверей, на улице уже был ночь, на небе ни единой тучи и Сестры ярко светили отраженным светом, Мы прошли в дом, я пожелал спокойной ночи Сиэль, которая странно при этом посмотрела на меня и явно хотела что-то сказать, но промолчала и ушла к себе.

У себя в комнате я разделся и рухнул в кровать. К моему удивлению она была нагрета, как будто кто-то на ней только, что спал.

Подумав, что это опять какой-то магический наворот, я собрался заснуть, как вдруг под одеяло кто-то начал забираться, задевая меня холодными пятками. Я уже вдохнул, чтобы закричать, как под одеялом прошептали:

— Не бойся, это я Василина, ты мне обещал сказку.

— Ладно, также шепотом сказал я, — но время уже позднее, поэтому я расскажу очень короткую сказку о колобке, и ты пойдешь спать.

Ну и дурак я был, когда думал, что легко отделаюсь от настырной мелкоты.

Если с колобком, дедом и бабкой почти все было понятно, то когда дело дошло до медведя, оказалось что про земных зверей Василина не имеет понятия, и по каждому просила объяснений. Она перечисляла несколько местных хищников, но я то их не знал, и не представлял, как рассказывать сказку дальше. Короче через десять минут Васька печально вздохнула и, сказав, что я очень плохо рассказываю сказки, пошлепала босыми ногами в свою комнату. Я смотрел на закрывающуюся за ней дверь, когда от стены отделилась большая темная фигура. Мне уже хотелось поднять тревогу, когда она знакомым жестом приложила палец к губам. И тут я понял, что это была Орха. Она улыбнулась и, показав блеснувшие зубы, сказала:

— Спасибо, малыш, хорошего тебе сна. А ты молодец, я бы столько вопросов не вынесла. Да, еще, если хочешь, чтобы тебя Алник не прибил, больше никому не желай в доме спокойной ночи. Мы все хотим еще пожить на этом свете.

После этих слов она бесшумно закрыла за собой дверь.

Я лежал и размышлял:

— А что, Орха сделала все правильно, почему в этом доме мне должны доверять, я еще ничем не доказал, что стою этого доверия. Так, что наверно не только вампирша мне не очень верит. Есть и другие личности. Ну ладно, я постараюсь сделать все, чтобы меня здесь не опасались. А как вампирша маскировалась, ведь стояла полчаса у стены на виду, а я так ее не услышал и не увидел!

С этой мыслью я, наконец, уснул.

Утром меня разбудили, и сделали это ведром воды, вылитым на постель. Когда я высказал Брени свои претензии по этому поводу, он хитро улыбнулся и сказал, что все другие методы были на мне безрезультатно испытаны.

Ох, как у меня все болело! Мышцы ныли даже там, где их вовсе не должно быть.

Я со стонами и с кряхтежом сел на мокрой кровати.

— Ну, зачем ты это сделал? — вновь завел я свою шарманку, — теперь эта кровать год не высохнет.

Брени в ответ сообщил:

— Ничего страшного, попроси Сиэль, она в момент тебе высушит все белье. Да ты и сам можешь все сделать. В деревне начали поговаривать, что у тебя дар больше, чем у Алника. И откуда бабки все узнают? — удивлялся он. А потом приказал:

— Ну, все хватит разговоров, давай иди, завтракай, время не ждет надо идти заниматься.

Когда я зашел в столовую, мне навстречу вышла Сиэль. Она ехидно улыбнулась и невинно спросила:

— Саша, а чего это ты такой мокрый, решил с утра искупаться?

— Нет, — нехотя признался я, — меня Брени так будил. Он, кстати сказал, что ты можешь высушить мне постельное белье и матрац.

Сиэль звонко рассмеялось, и сказала:

— Конечно, могу, мне это не трудно, но ты должен будешь мне рассказать о вашем мире.

Я тоже засмеялся.

— Расскажу обязательно, только вот, когда? У меня ведь минуты свободной нет.

Сиэль заговорщицки взглянула на меня.

— Слушай, сегодня вечером дедушки не будет, он отправился к Барьеру, и поручил мне позаниматься с тобой после ужина, будем работать с аурой. И ты мне между делом что-нибудь расскажешь, хорошо?

— Хорошо, — вздохнул я и прошел к столу.

Орха тут же принесла мне здоровую тарелку каши, и я принялся завтракать. Каша оказалась необычайно вкусной и я, съел всю тарелку и попросил добавки.

Вампирша принесла еще полную тарелку и стакан фруктового сока, а потом села напротив меня и наблюдала, как я ем.

— Интересный ты малыш, Алексеев Саша, — наконец, сказала она, — смог ночью увидеть меня, хотя магических умений в тебе пока мизер. Даже Алник без своих заклинаний и умений не смог бы этого сделать.

Сейчас вампирша совсем не казалась мне страшной и опасной, и я спросил ее, как она попала к магу.

Однако Орха сказала, что я еще не дорос до таких вопросов, и будет лучше, если я поем и отправлюсь на занятия, потому, что Брени уже давно меня ждет.

После завтрака самочувствие намного улучшилось, и даже грядущая тренировка не казалась мне слишком страшной.

Я вышел во двор и направился к полосе препятствий, где меня уже ожидали Брени и рыжеволосый мальчишка моего возраста.

Мне не удалось сделать и пары шагов, как посреди двора закрутился воздух, таща с собой тучу пыли, быстро превращаясь в толстое веретено черного смерча, поднимающегося метров на пять в высоту. Он внезапно раскрылся голубым провалом и оттуда вывалился Алник. По ушам ударило дикий визг Василины.

Старый маг был весь в крови, вместо левой руки у него были кровавые ошметки, из которых торчал белый отломок кости, Левый глаз выпал и висел на какой-то нитке. У меня закружилась голова и я почувствовал что сейчас упаду. Сзади раздался треск, и я увидел, как в голубой провал смерча влетает ярко-желтая ветвистая молния. Но высокой фигуре в белой одежде, которая медленно вышла оттуда, она не причинила вреда. Только большой золотой медальон у нее на груди слегка дымился. Еще одна молния гораздо меньше по размеру ударила в медальон, и сзади я услышал короткий вскрик, и шум упавшего тела. Я от ступора не мог повернуть голову, но догадался, что молниями кидалась Сиэллина. Огромный воин в белой одежде поднял меч и наклонился над упавшим магом.

И в этот момент мимо меня что-то мелькнуло. Белая фигура странно дернулась, и меч выпал из ее рук. А на ней висела Орха проткнувшей клыками толстую мускулистую шею. Внезапно вампирша разжала челюсти и исчезла, мощный темноволосый мужчина в белом одеянии медленно упал на землю рядом с магом, а из укусов на его шее тонкими струйками брызгала кровь.

Два воина в доспехах появившиеся из прохода остановились, глядя на вампиршу.

— Высшая! — выдохнул один удивленно. Это были их последние слова. Они оба упали на землю с разорванными глотками. Каким то чудом Орха уже была около прохода. Неуловимым движением она что-то кинула в него. Раздался гул, и веретено смерча опало на землю.

Василина уже рыдала около мага.

— Деда, не умирай, ну, пожалуйста! — кричала она, дергая его за здоровую руку.

Орха тем временем выдернула из рукава черную блестящую веревку и та сама собой, как удав начала обматываться вокруг белой фигуры. Вампирша резким движением сорвала с нее золотой медальон и откинула его в сторону, ладонь у нее задымилась, запахло паленым. Она ткнула внезапно выросшим ногтем в ранки на шее воина, и кровь в них остановилась, а ее ладонь перестала дымиться..

После этого она подошла к магу и первым делом бережно вложила глаз обратно в глазницу. Мне этого зрелища, как раз хватило, чтобы отрубиться.

Когда пришел в себя, на дворе ничего не напоминало о случившихся событиях. Вот только я вновь был мокрый с головы до ног. Увидев мой взгляд, Брени виновато пожал плечами.

— Извини, Саша, но мы опять не могли привести тебя в чувство. Давай вставай, давно пора начать учебу.

— Ты, что после этого всего можешь спокойно со мной заниматься? — удивился я, — а что с Алником, кто его так изуродовал? Он не умер?

— Хе-хе, — усмехнулся Брени, — с нашим хозяином так легко не справиться. Что, касается занятий, если из-за каждой стычки будем их пропускать, ты никогда ничему не научишься.

Я в сомнении покачал головой.

— Что-то мне так не показалось, если бы не Орха, то нам всем пришел бы капец, — сказал я.

Чтоб ты понимал, — пренебрежительно ответил Брени, — господин архимаг просто споткнулся, он все равно бы справился. Оставался всего лишь один паладин из двух дюжин. Маг его специально сюда заманил, чтобы Орхе было чем восстановить силы..

— Ага, — подумал я, — знаем мы такое заманивание, — но вслух про свои сомнения не высказал, а только спросил:

— Так теперь наш хозяин будет одноруким?

Брени и рыжий мальчишка засмеялись.

— Не переживай к вечеру у него вырастет рука и все, что нужно, — гордо сказал парень, как будто он чем то сам причастен к такому чуду.

Все, закончили болтовню — категорично приказал Брени, — начинаем тренировку.

Саша, знакомься это мой внук Никас, он будет заниматься вместе с тобой, надеюсь, что у вас все получится. А сейчас двадцать кругов вдоль забора, вперед, время пошло!

После утреннего переполоха занимался я не пример усерднее, чем вчера. Но во время занятий у меня перед глазами время от времени всплывал вид изуродованного мага. И по спине проносились стаи мурашек. В обед я вновь забросал Брени вопросами, поскольку кроме нас в доме никого не было. Правда на кухне суетилась какая-то молодая девушка, которая, как мне показалось, ужасно меня боялась.

— Чего это она на меня так выставилась? — спросил я наставника. Тот криво усмехнувшись, сказал:

— Ты, что думаешь, в деревне не знают, как ты здесь оказался. Выжженный круг на поле даже самые ленивые ходили посмотреть. Только маг может перемещаться порталами. Но если все наши с малолетства к Алнику привыкли, то, чего ждать от тебя, никто не понимает. Правда, Никас? — спросил он у внука.

Тот отложил ложку, вытер нос рукавом и солидно кивнул головой.

— Точно дедушка, боятся люди, — высказал он свое мнение, — говорят маг совсем мальчишка, неопытный, еще что-нибудь намагичит страшное.

Я спросил:

— А что же тогда будут говорить о сегодняшнем случае.

Брени махнул рукой,

— Забудь ты про это. Я тебе точно говорю, наш хозяин специально этих придурков сюда заманил. Вот смотри, паладина он Орхе отдаст, из двух вояк зомби поднимет. А для защитного амулета тоже что-нибудь придумает..

— Брени, — обратился я наставнику, — скажи, а что это за Барьер, меня маги в первый день все спрашивали, не оттуда ли я появился?

Наставник хмуро поглядел на меня и сказал:

— Я в ваших колдовских штуках не очень понимаю, но могу сказать, что живы мы все только потому, что живем за Барьером.

Мне хотелось задать еще не один вопрос, но Брени сказал, что на все, что не касается моей боевой подготовки, отвечать его никто не уполномочивал, поэтому разговор закончен и пора приступать к дальнейшим тренировкам.

До обеда мы с Никасом интенсивно занимались, тем, что наша учительница физкультуры назвала ОФП, то есть общефизической подготовкой, вот только заниматься пришлось без отдыха восемь ударов часов. После обеда, мне, наконец, стало ясно, зачем Брени привел Никаса. Он поставил нас рядом, оглядел и с удовольствием сказал:

— А сейчас посмотрим Саша, как ты у нас насчет подраться.

Я посмотрел на него в недоумении.

— Интересно о чем это он?

И в этот момент Никас ловко заехал мне в ухо. Я по-прежнему пребывал в ступоре. Никас ядовито улыбнулся и ударил в ухо с другой стороны.

— Да дерись же ты, наконец, недотепа, — закричал Брени. Тут я понял, что от меня требуется, и ринулся на противника, и сразу полетел на землю от подножки. Никас больно пнул меня ногой в задницу и отскочил, ожидая, когда я вновь встану.

От пинка у меня так заныла нога, что я, забыв обо всем, вскочил и ринулся на Никаса, размахивая кулаками. Однако попасть по юркому противнику мне никак не удавалось. А через минуту нас с Никасом схватили сильные руки Брени, он легко растащил нас в стороны.

— Все, все, закончили, успокойтесь парни! — кричал он нам.

Мы оба тяжело дышали, я заметил, что Никасу все же слегка досталось от меня, под глазом у него наливался небольшой кровоподтек.

Какие потери у меня, я не видел, но по тому, как саднила левая щека, понимал, что синяков у меня прибавилось.

— Да, ученик, — сочувственно произнес Брени, — навыков у тебя никаких. Интересно чем ты вообще занимался у себя дома. У нас так даже девчонки не дерутся.

Несколько успокоив дыхание, я вежливо сказал:

— Наставник, там, где я жил, не принято драться по любому поводу.

Брени засмеялся:

— Что же ты тогда к нам такой разукрашенный явился.

Крыть мне было нечем, и я стыдливо замолчал.

— Ладно, — покровительственно сказал бывший сержант, — то, что неумеха — это не беда, по крайней мере, не надо будет переучиваться, главное, что у тебя есть кураж.

— А что это такое, — спросил мой неугомонный язык.

Брени задумался.

— Как бы тебе понятней объяснить, для меня вроде бы все ясно в этом слове. Ну, наверно это настрой, с которым ты идешь на схватку. Если ты посчитал, что твой противник сильней и умелей тебя, ты уже проиграл. Поэтому если хочешь побеждать, ты должен научиться ловить это состояние. Настраиваться на него. Ну, вот где-то так. Ты хоть что-то понял ученик?

— Наставник ты знаешь, там, откуда я пришел, я никак не мог не справиться со своим недругом. Понимаешь, мне было ясно, что я вроде ловчей и сильней его, но когда мы с ним начинали драться, он всегда побеждал.

— Во! — Брени поднял вверх указательный палец, — в точку, значит, твой противник умеет ловить кураж. Он ведь наверно дрался и со старшими ребятами?

Я задумался.

— Вроде бы он хвастал, что побил какого-то взрослого мужчину, но я ему не поверил.

Брени хищно улыбнулся.

— Хорошее «мясо» получилось бы из твоего врага, мне нравилось работать с такими новобранцами, когда их обломаешь, из них получаются отличные солдаты, правда, не особо толковые, но солдатам много ума не нужно, для этого существуют командиры. Но вот если командиры бестолковые, тогда беда! — и он громко засмеялся.

Глава 5

Смеялся он недолго, короткий перерыв был закончен, и меня с Никасом ждала полоса препятствий.

Прошло три часа и вновь, как вчера, я валялся грязным бесчувственным телом на коротко стриженной зеленой траве. Надо сказать, что сегодня небольшие успехи у меня были, по крайней мере, сразу с бревна я не падал. Однако постепенно неудачные приземления привели к тому, что у меня болели все кости до самой мелких. А от ударов мешков набитых шерстью в голове поднимался жуткий гул.

Зато мой напарник Никас до поры до времени был свеж, как огурец. Он с первого раза пробежал полосу, конечно, не так лихо, как Сиэль, но все равно неплохо и Брени отправил его на следующий уровень, где он быстро утратил свой оптимизм, и по количеству грязи, сравнялся со мной.

Когда солнце склонялось к закату, наставник помог мне дойти до бани, там он распрощался со мной до завтрашнего дня, пообещал на завтра новые мучения и вместе с внуком отправился домой.

Я трудом заполз в открытые двери и рухнул в бассейн. Как и вчера бурлящая вода быстро освежила меня и избавила от самых сильных болей. Придя немного в себя, я стянул с себя грязную одежку и сложил ее в таз. При этом с удивлением заметил, что на лавке, которая стояла у стены, стопкой сложена моя вычищенная одежда. И тут я сразу вспомнил, что за весь день не видел ни одну из девчонок.

— Странно, куда все запропастились? — эта мысль не давала мне покоя.

Из-за переживаний и беспокойства я не смог рассиживаться в воде, быстро помылся, надел чистую одежду и зашел в дом.

Там по-прежнему стояла тишина, только со стороны столовой слышались непонятные звуки.

Я зашел туда и увидел, что на кухне моет посуду девушка, которая сегодня кормила нас обедом. Она интенсивно оттирала большую кастрюлю, увидев меня, испуганно выпустила ее из рук и, та с грохотом упала на пол.

Я взял стул и уселся поближе к ней, потому, что ноги еще дрожали от перенесенных нагрузок.

— Ну, и чего посуду роняем, да еще вроде плачем? — бодро обратился я к посудомойке.

Девушка подняла голову и, глядя на меня красными заплаканными глазами, прошептала:

— Я боюсь.

— Ну и чего ты боишься? — удивился я.

Девица перестала плакать, смотрела на меня и загадочно молчала.

— Так чего ты боишься? — вновь спросил я.

Она вздохнула и выпалила:

— Тебя боюсь!

От удивления я открыл рот, а потом смог только выдавить:

— Почему боишься?

— Потому что бабушка сказала, что ты ничего не умеешь толком и можешь меня превратить в зомби.

— Понятно, что ничего не понятно, — сказал я и огляделся.

Ни Алника ни девчонок не было видно, так же, как и Орхи.

— Так, хорошо, — подумал я, — сейчас я у этой трусихи все выясню, а то второй день здесь, а ничего не понимаю, что тут творится.

Я придвинулся поближе к девушке и положил руку на ее плечо. Она вздрогнула и хотела отойти.

— Сидеть! — негромко сказал я, и она послушно уселась рядом со мной, только глаза ее вновь наполнились слезами.

— Скажи мне, как тебя зовут? — спросил я.

— меня зовут Медуна, мастер, — ответила она всхлипывая.

— Послушай Медуна, ты не должна бояться меня, я ничего тебе не сделаю, по правде сказать, я ничего и не умею, — признался я честно.

— Так вот этого я и боюсь, — всхлипнула девушка, — вдруг ты меня, нечаянно, превратишь в зомби.

— Медуна выслушай меня, пожалуйста, я даже не знаю, кто такой зомби, — сказал я.

Девушка недоверчиво повернулась ко мне, ее широко распахнутые глаза тревожно глядели на меня.

— Как же так, все же знают, что ты некромант! — удивилась она.

— Ничего не понимаю! — воскликнул я, — давай начнем по порядку, во-первых, кто такой зомби, отвечай?

— Ну, зомби это оживший труп. — это каждый человек знает, — сказала Медуна.

— Ну, а я то здесь причем? — был мой следующий вопрос.

— Так ты же некромант, что тут непонятного, — ответила мне девушка вопросом на вопрос.

— Вот же ешкин кот, — разозлился я, — почему я некрымант и кто это вообще такой? Говори! Я этого тоже не знаю.

— Некромант это маг, который может поднять зомби из мертвеца, — тихо ответила Медуна и сжалась в комок, как будто ожидала, что, я ее ударю.

Послушай Медуна, — начал я ее уговаривать, — не дрожи ты так, ничего я с тобой не сделаю.

По правде сказать, мне было смешно, высокая крепкая девушка выше меня на голову, и боится ничем не выдающегося мальчишку.

— Ты мне так и не ответила, почему вы в деревне решили, что я этот, как его, некромант?

— Так сказал архимаг, а он никогда не ошибается, — ответила Медуна.

— Ладно, — вздохнул я, — все равно ничего не понятно, расскажи лучше, где все, почему тебя оставили со мной вдвоем?

Медуна вроде немного успокоилась и понемногу разговорилась.

— Сегодня утром, к нам пришел дядя Брени и сказал, что нужно подменить тетю Орху, потому, что она занята. А ему и молодому магу, с которым он занимается, нужно будет перекусить. Вот отец меня и отправил, потому, что я часто помогаю на кухне и все здесь знаю. Когда я уходила бабушка сказала, чтобы я была осторожней, потому, что молодой маг не умеет управлять своей силой и если рассердится то мне несдобровать. А когда вы втроем пришли на обед, ты был такой страшный, лицо злое, все в синяках, и я испугалась еще больше.

Она на секунду замолкла, потом несмело спросила:

— Мастер, я приготовила ужин, можно я пойду домой?

Погоди, — сказал я сердито, — ты мне так и не сказала, где все, я, что, сегодня останусь на ночь один?

— Не знаю мастер, — ответила Медуна, — когда я пришла, кроме тебя и дяди Брени с Никасом здесь никого не было.

Я задумался.

— Интересно, может, тяжелораненого мага Орха унесла в подземелье и там сейчас его лечит вместе с Сиэллиной, а Василину взяли с собой, чтобы она здесь не мешалась. Эту трусиху расспрашивать бесполезно. Она вся трясется от моих вопросов. Обозвала, каким то некрымантом.

— Хорошо Медуна, — сказал я, — ты можешь идти, только покажи что там у тебя на ужин, и объясни мне, как включать свет.

— Что делать? — удивилась девушка.

— Вот черт, — ругнулся я про себя, — ну как тебе объяснить, просто я не умею зажигать светильники.

— Но ты же маг? — удивилась Медуна, и в ее глазах страха немного убавилось.

— Конечно — подумал я, — чего бояться некрыманта, который даже светильник зажечь не умеет.

Девушка первый раз за вечер несмело улыбнулась и сказала:

— Это легко, надо просто подумать, чтобы появился свет и все.

Я тут же проверил правильность ее слов и пару минут только тем и занимался, что включал и выключал светильники.

Так я могу идти? — напомнила мне девушка. Я махнул рукой,

— Иди, только положи мне поесть, я сам на кухне ничего не найду, — буркнул ей в ответ.

Медуна вскочила и в миг накрыла мне стол, после чего в момент собралась и, попрощавшись, убежала.

Как только я остался один, сразу пожалел, что разрешил девушке уйти домой.

От тарелок стоявших на столе шел аппетитный запах, но мне стало жутковато в пустом доме. Я поставил одно из тарелок поближе и начал есть, прислушиваясь к каждому шороху.

Когда я заканчивал ужин, за дверями послышался шум, голоса, и в столовую забежала Василина.

— Саша, пливет мы плишли, ты, почему без нас сел ужинать, как тебе не стыдно! — закричала она и нырнула обратно в двери. Из коридора донесся ее голос.

— Алексеевсаша, нас не подождал, я на него ласселдилась.

Потом послышался голос Сиэллины, она что-то говорила сестре. Я встал и хотел выйти из комнаты, но в это время навстречу мне зашел Алник.

Выглядел он ужасно. Еще при первой встрече я заметил, что старик не отличался полнотой. А сейчас мне показалось, что от него вообще остались только кожа да кости. Но он выглядел достаточно бодро, А шустрые не по возрасту глаза быстро осмотрели все вокруг и остановились на мне. Но самое главное, его левая рука была в полном порядке, разве, что по цвету, кисть была немного светлей, чем другая.

— Ваше магичество! — воскликнул я, — я же сам видел, что у вас оторвало руку. Неужели можно магией вырастить ее вновь?

— Хе, — сказал маг, — магией можно много, но не все. Вот поэтому нам пришлось сегодня отправиться в путешествие.

— Да. да. да, мы путешествовали! — закричала Василина, выскочившая из-за спины Алника, — Мы были в гостях бабушки. Она с Сиэль лечила дедушку, а я им помогала.

— В это время в столовую зашла Сиэллина, поздоровалась со мной и сразу принялась расставлять тарелки на столе.

Я, увидев это, тут же предложил:

— Давай, тебе помогу, расставлю тарелки, если бы знал, что вы скоро придете, то не отпустил бы Медуну.

— Не переживай, — сказала, появившаяся Орха, — хорошо, что она ушла. Очень трусливая девчонка.

Я тут же заступился за плаксу:

— И вовсе она не трусливая. Просто ее бабушка застращала, что здесь некруманты обитают.

— Кто, кто? — спросил Алник улыбнувшись.

— Ну, может, не так сказал, — смутился я, — может некрыманды, короче, что-то вроде этого. Все засмеялись.

— Нехорошо Саша, путать название своего будущего ремесла, — наставительно произнес маг.

У меня упала челюсть.

— Так, что эта Золушка была права, я — некрымант? — воскликнул я.

— Не знаю ничего про Золушку, про такого элементаля никогда не слышал, а вот ты парень, точно некромант, — веско сообщил старый маг.

От сообщенной новости у меня пропали все вопросы. С того момента, как я попал в новый мир, мне казалось, что все это не взаправду, что вокруг меня происходит представление и вообще все это мне только снится. А теперь оказывается я еще и маг-некромант.

На мои размышления никто не обращал внимания. Орха с Сиэль быстро собрали на стол и все сидели, лопали за обе щеки, только Орха сидела с кислым видом, ковыряя вилкой большой кусок зажаренного мяса.

— Ну, конечно! — с замиранием дошло до меня, — высосала всю кровь из паладина, теперь тут сидит, издивляется, как моя бабушка говорит.

Орха, глядя на мое вытянувшее лицо, наверно поняла мои мысли, подмигнула и подняла верхнюю губу, показывая огромные блестящие клыки.

Я непроизвольно вздрогнул.

— Олха! — закричала Василина, — не пугай Сашу, он мне должен сегодня еще сказку лассказать.

Вампирша с невинным видом сказала:

— Я никого не пугаю, Василина, не отвлекайся, кушай хорошо, и держи правильно ложку, а то ешь, так, как будто не принцесса, а простая деревенская девчонка.

Я обомлел. Сиэль глянула на мою вытянувшуюся физиономию и засмеялась.

— Что, испугался? Не ожидал, что мы благородного рода, — спросила она.

Я, собравшись с духом, промямлил:

— Ну, наверно, не испугался, просто все очень странно. Я всегда думал, что принцессы в замках живут, во дворцах. В сказках, по крайней мере, так, написано.

Сиэль вопросительно посмотрела на мага.

— Лэр Алник, вам не кажется, что неразумно оставлять нашего гостя в неведении о том, что у нас происходит, особенно после того, как вы начали строить на него свои планы.

Старый маг посмотрел на девочку, как на пустое место.

— Принцесса, я сам решу, когда и что говорить этому мальчишке. Он пока никто, и опасен сам для себя и для нас. Как говорится, меньше знает, лучше спит. И не нужно ему пока знать больше, чем знает сейчас. А тебе Орха тоже нечего распускать язык, уж от тебя я такого не ожидал. Ты вообще представляешь, что случится, если парень попадется служкам Ордена, они узнают от него все, что он видел здесь? А тебя Александр Николаевич, — повернулся маг ко мне, — я вечером начну обучать всему, что нужно тебе знать. Да, и еще, с сегодняшнего дня тебя зовут Лексом. Что-то мне твое короткое имя не нравится.

— Почему? — удивился я.

Девчонки захихикали. Маг тоже улыбнулся, и у меня перед глазами прямо в воздухе появилась странная лысая розовато- белая тварь, и я почувствовал неприятный запах.

Я сморщился и спросил:

— Это что за страшилище?

Алник ехидно улыбнулся и сказал:

— Это вонючее страшилище называется — шаша.

За столом все засмеялись, только мне было почему-то не смешно.

Теперь понял? — спросил Алник.

В ответ я кивнул головой и сказал:

— Хорошо, буду Лексом, только надо привыкнуть к такому имени.

— Вот и ладненько, — сказал маг и набросился на очередную миску с мясом и овощами, подсунутую ему Орхой.

Я сидел, глядел на Сиэль, которая в отличие от сестры ела намного аккуратней, ну почти, как принцесса в моем представлении. Она аккуратно жевала каждый кусочек овощей, ловко подбирая их длинной двузубой вилкой. Прядь золотистых волос упала ей на щеку, и она машинально откинула их назад, заправив за ухо.

— Хм, — подумал я, — какое интересное ушко.

А ушко было действительно необычным. Маленькое розовое и острое.

Сиэль заметила мой удивленный взгляд и быстро спрятала ухо в волосах.

— Ха, чего это она? — удивился я, — может в этой стране девочкам нельзя показывать уши? Спросить что ли потом у Алника, у Сиэль вроде неудобно, еще обидится, что я у нее уши разглядываю.

Тут я припомнил, как визжала Катька Петрова, когда я у неё платье задрал на перемене, Ведь зараза, учительнице потом нажаловалась. Как меня мама ругала! Правда вечером я слышал, как они с отцом смеялись, а мама все повторяла:

— Такой же кобель растет, как ты.

Я тогда долго думал, при чем тут кобели, но так ничего не понял

Глава 6

.

Алник отложил вилку и встал.

— Ну, что же — сказал он, — занимайтесь своими делами, я же забираю Лекса, и до ночи нас не будет.

— А, как же сказка? — заныла Василина, — Лекс мне обещал вечером рассказать сказку о гномах. Хочу сказку! Хочу сказку! — кричала она, искоса смотря на, ничего не выражающее, лицо деда. Поняв, что тот ей навстречу идти не собирается, она сменила тактику и начала рыдать, причем слезы были, чуть ли не с горошину.

Алник, к моему удивлению, сразу сдался.

— Так и быть, — устало произнес он, — радость моя, я отпущу Лекса немного раньше, только перестань плакать.

Слезы у хитрой девчонки сразу высохли, и она умчалась по своим важным девичьим делам.

— Подойди ко мне ближе, — скомандовал маг. Я подошел, недоумевая, что он хочет сделать. Но следующую секунду я понял, что мы стоим в помещении, из которого вчера переместились в подземную лабораторию.

— Сейчас сделаю привязку, — сказал Алник и неожиданно ткнул меня в большой палец толстой иглой, неведомым образом, оказавшейся в его руках.

Я успел только крикнуть.

— Ай, больно! — как маг приложил мой палец к выемке в стене. Боль прошла, а капелька крови, пузырясь, впиталась в стенку, как будто это был не сплошной камень, а пористый материал.

— Отлично, — сказал Алник, — привязка прошла без проблем.

Глянув на мое вопросительное лицо, он добавил:

— Теперь ты сможешь сам открывать портал в лабораторию. И сразу скажу, что если рядом с тобой будут враги, приложив руку к отпечатку ладони, ты всегда сможешь их отправить в жерло ближайшего вулкана. Хе-хе. Вот смотри, куда ты их отправишь.

В тот же момент перед моим внутренним взором появилось огромный кратер, наполненный раскаленной лавой. Мне показалось, что в диаметре он не меньше десяти километров.

Голову заломило. Я зажмурился и потер глаза. Картинка мигнула и пропала.

— Вот, так, все сделано, — удовлетворенно сказал маг, — позже я научу тебя, как отправить их в мою темницу, но для начала будет безопасней, чтобы ты всех без разбора отправлял в магму. Да ты не бойся! — засмеялся он, — это я так, на всякий случай, надеюсь, что враги здесь появятся только в мертвом виде. А сейчас давай, отправляй нас в лабораторию!

Я приложил дрожащую руку к отпечатку ладони на стене, и представил длинный коридор лаборатории. Легкий порыв воздуха и мы оказались в подземелье.

— У меня получилось, — радостно закричал я, — ваше Магичество у меня получилось!

Алник довольно улыбнулся.

— Не кричи, я вижу, для начала неплохо. Да, можешь теперь называть меня учитель. Ты сам скоро станешь магом, и не нужно при обращении ко мне говорить много слов.

На этот раз долго по коридору идти не пришлось, почти сразу мы свернули в большой ярко освещенный зал. Если бы это было у меня дома, я подумал, что попал в тир.

Я спросил учителя, и тот подтвердил мое предположение.

— Ты угадал, это мой полигон, здесь я испытываю новые заклинания,

Почти прямо у входа стояла громадная клетка из толстых прутьев синеватого металла.

— Это для зомбей? — спросил я, затаив дыхание.

— Нет, — засмеялся старый маг, — это от зомби.

— Я почесал затылок.

— Это как?

— А вот так, — сказал мой новый учитель и, взяв меня за руку, зашел в клетку. Глухо стукнули два засова, и мы были заперты изнутри. Неожиданно небольшой холм, который я считал кучей мусора, зашевелился, и перед нами выросла гигантская фигура, почти упиравшаяся голову в потолок полигона. От неожиданности я шлепнулся на пол клетки и с ужасом смотрел, как огромный великан, открыв рот с огрызками кривых зубов, неторопливой походкой направляется в нашу сторону. Половина его лица была обгрызена до кости, в животе зияла сквозная дыра почти полметра в диаметре и он, несмотря на эти травмы, упрямо шел к нам.

Он подошел к клетке и ухватился за прутья. Под клеткой в полу заскрипел металл, видимо она была прикреплена к полу.

С хриплым воплем, великан отпустил прутья и с размаху ударил кулаком сверху по клетке. На пол упали куски его плоти и пара пальцев каждый толще моей руки. Я ринулся к Алнику и прижался к нему.

— Ваше магичество, сделайте что-нибудь, чудище нас убьет! Сейчас оно сломает прутья и нам капец.

— Какое это чудище, — лениво произнес Алник, — так, труп старого огра, я поднял его лет пятьдесят назад и переправил сюда. К сожалению, пока он у меня тут лежал без движения, шаши его немного подьели, но он еще молодцом.

Неожиданно маг выкрикнул какую-то фразу, огр перестал ломать клетку и неподвижно замер около нее.

Алник щелкнул пальцами, около него появилось большое кресло. Он с вздохом облегчения уселся в него.

— Представляешь, ученик, — обратился он ко мне, — с того момента, как сегодня меня эта старая стерва Эдриель вылечила, все мечтал усесться в свое любимое кресло.

— А кто такая Эдриэль? — не утерпел я.

Алник с опаской огляделся, что-то пошептал и сказал, — это моя сватья, демоны ее забери! Ох, и вредная эльфийка.

— А чем же она вредная? И кто такие эльфийцы? — не успокаивался я.

— Но-но, — помахал Алник перед моим носом указательным пальцем. — тебе все так сразу и расскажи, может, тебе еще сообщить, где у меня деньги и артефакты хранятся?

Я не видел ничего особенного, если бы он мне рассказал и об этом. Но на всякий случай просто помотал отрицательно головой.

— Все, хватит болтать пустое, — сказал маг, — сейчас ты сконцентрируешься и возьмешь под контроль огра, все понятно?

Я вновь замотал головой.

— Ничего не понял. Как мне его взять под контроль?

Алник закрыл глаза и начал тихо говорить.

— Лекс, ты должен увидеть ауру зомби, постарайся ее увидеть. Увидел?

Я во все глаза разглядывал великана и все же увидел его ауру, она напоминала обрывки черной вуали, струившейся по его телу.

— Я вижу учитель, — это черная вуаль, или даже сетка.

— Хорошо, — похвалил меня маг, — а теперь ищи нити идущие к центру силы.

Я разглядывал неподвижного, как статуя огра и не видел ничего. От напряжения я прикрыл глаза и с удивлением обнаружил, что все равно вижу ауру великана. С закрытыми глазами ее было видно гораздо лучше, от нее, как паутинки отходил тонкие нити, сходящиеся постепенно в толстый жгут, который упирался в небольшой темный шар.

Я, не открывая глаз, доложил учителю, что, наконец, обнаружил источник.

— Отлично, — сказал тот, — я думал, что дальше ауры мы сегодня не сдвинемся. Ну, раз уж ты нашел эти нити, попробуй их коснуться мыслью.

Несмотря на все старания у меня ничего не получалось и через час я был весь мокрый от безуспешных попыток.

— Ладно, — сказал Алник, вставая из кресла и потягиваясь, — наверно уже поздно, а Василина ждет сказку. Давай заканчивать на сегодня, у тебя видимо уже ничего не получится.

В это время я мысленно подцеплял толстый жгут нитей своим воображаемым пальцем, и мне показалось, что я чувствую, как этот жгут вздрогнул от моего прикосновения. В этот момент огр взревел и вновь бросился в атаку на клетку. У меня же от неожиданной слабости подкосились ноги, и я без памяти повалился на синеватый металлический пол. Когда пришел в себя, то услышал радостные восклицания Алника.

— Получилось, — кричал он, — Ну, мэтр Огест, что ты мне скажешь завтра, когда увидишь запись с амулета, как дикий иномирец с первого раза входит в управление зомби! А ты ученик вставай, нечего валяться на холодном полу, еще простынешь. Что за дела, даже десятой части своего запаса не потерял, а разлегся, как будто фаербол выпустил.

Алник махнул рукой и огр рухнул на землю прямо, где стоял

Я бы хотел спросить учителя, кто такой мэтр Огест, и почему я — дикий, остальных его слов я вообще не понял, но он не дав на это времени, потащил меня к порталу, беспокоясь, что внучка рассердится. Я шел за ним на непослушных ногах и думал:

— Стоит ли быть могущественным магом, чтобы твоя маленькая внучка, вертела тобой, как хочет, а ты бы еще и радовался этому.

. — Учитель, — спросил я немного погодя, — а почему ты не можешь просто перенести нас в дом.

Тот, как бы сомневаясь, стоит ли мне говорить, посмотрел на меня, но все же начал объяснять.

— Понимаешь, у меня здесь стоит мощная защита от портального проникновения, если бы не она, тут уже все маги Соэты побывали. Да и Орден не дремлет. Только вот моя защита им не по зубам. Если пытаться напрямую сюда пробиться, то можно оказаться и в вашем мире, или еще где-то.

— Во, здорово! — восхитился я, — а давайте попробуем попасть в мой мир, может получиться…

Алник пожевал губами и добродушно сообщил:

— Ну, если не боишься, что тебя в другом измерении вывернет наизнанку, то можно попробовать. Хоть сейчас отправлю.

Я представил себя вывернутым и отказался от такого предложения..

— А как же портал работает, по которому мы проходим? — Напомнил я.

— Тут проще, — ответил Алник, — когда будешь изучать постановку порталов, поймешь. А пока принимай все, как есть.

Когда мы вышли во двор, как и вчера на небе висели три огромных спутника, но по краю каждой из Сестер появилась едва заметная щербина.

— Учитель, спросил я мага, — а Сестры все время вот так друг за другом идут?

— Ты знаешь Лекс, — сказал он задумчиво, — каждые сто десять лет бывает период, когда вместо трех Сестер на небе появляется одна, а две остальных прячутся за ней. И в Соэте тогда настают страшные дни. Из моря каждый день выходит огромная волна, намного больше, чем обычная и заливает землю на двести лиг. Все, что сделали люди, идет прахом. Лучшие умы веками бьются над этой загадкой, и никто ее не может разрешить. И твой учитель в том числе.

— Пф, — фыркнул я, — тоже мне загадка, ничего тут загадочного нет. Всего лишь закон притяжения.

Маг больно схватил меня за плечо.

— Ты этак шутишь, или, действительно знаешь, почему так происходит? — возбужденно заговорил он, — что это за закон притяжения?

— Я смутился.

— Ну, я это не очень хорошо знаю, мы должны астрономию проходить в старших классах. Но мне три года назад родители купили Детскую энциклопедию — это такая книга для детей, и там рассказывается о причине приливов, ну и о законе притяжения.

Алник неожиданно успокоился и сказал:

— Ладно, завтра ты мне обязательно об этом расскажешь, а сейчас идем, Василина ждет твою сказку.

В доме было тихо, но когда я прошел в свою комнату, из-под одеяла на кровати торчали две головы.

Я уже привычно зажег вполнакала светильник.

— Ничего себе, — подумал я, на моей кровати сладко спали обе сестрички. Но только я повернулся, чтобы потихоньку уйти, как прозвучал голос Сиэль.

— Ты куда пошел, а кто будет нам рассказывать сказку?

Я повернулся. Сиэль уже сидела на кровати, протирая заспанные глаза.

Лексик, — проникновенно сказала она, — ты знаешь, мы тебя ждали, ждали и потом заснули.

От нашего разговора проснулась Василина. Так, как кровать была занята, пришлось рассказывать сказку сидя на стуле. Мне не хватило храбрости раздеться и залезть на кровать к своим слушательницам. Хотя, как мне показалось, они этого ожидали.

Сказка о Золушке прошла на ура. Она захватила даже Сиэль, которая вначале слушала в пол уха. Вот только жалости в девочках не было нисколько. Когда я рассказывал, как одна из Золушкиных сестер отрезала себе палец на ноге, чтобы надеть туфельку, и как ей было больно, мои слушательницы даже не поморщились, а злорадно переглянулись. Что же касается феи, то про нее было сказано, что если не умеешь магичить, то лучше за это не браться. Это надо придумать сделать коней из каких — то вонючих шашей, неужели для этого нет зверей получше, а уж сколдовать платье всего на несколько часов вообще стыдоба.

Когда закончил сказку, обе девочки в ночных рубашках выбрались из-под одеяла и поблагодарив меня за рассказ, убежали к себе. Я удовлетворенно вздохнул и начал готовиться ко сну. Очередной тяжелый день для меня закончился.

Орха на этот раз в моей комнате не присутствовала, а может просто маскировалась получше.

Глава седьмая

Я улегся, но сон почему-то ко мне шел. Вспомнилось о доме, сестренке и слезы сами покатились из глаз. Тут мне пришло в голову, что, наверняка, Алник специально устроил для меня такой режим, чтобы не было ни одной свободной минуты, а к вечеру я валился с ног.

— Конечно, — подтвердила моя интуиция, именно для этого, — ты же сам видел, как маг шептался с Брени, сто процентов, давал ему указания, загонять тебя до полусмерти.

Пока я раздумывал, в окно заглянул краешек одной из Сестер и комнату заполнил призрачных серебряный свет. Неожиданно на фоне Сестры появилась черная точка, она становилась все больше и вскоре превратилась в черную странную птицу, летящую, как мне показалось прямо на меня. Я вскочил с кровати и подбежал к окну. Птица, между тем уже кружилась над нашим двором. Я присмотрелся.

— Да это же не птица, а огромная летучая мышь, наверно раза в три больше тех, что сбивал удочкой на вечерней зорьке, — неожиданно дошло до меня.

Даже отсюда я видел ее светящиеся красные глаза. Мышь неуклюже шлепнулась на землю, и расплылась клубом тумана, который вдруг сконцентрировался в неуклюжую толстую фигуру Орхи. Она явно заметила мое присутствие, потому, что помахала мне рукой и спросила:

— Ты, что не спишь, некромант?

— Я еще не пришел в себя, от ее неожиданного превращения, и молчал, собираясь с мыслями. Она же вдруг исчезла, и возникла прямо перед открытым окном, я даже отпрыгнул в сторону от такой скорости.

— Как ты это делаешь? — спросил я тихо.

— Делаю что? — в ответ спросила Орха, — превращаюсь в туман, летучую мышь или двигаюсь?

Мне уже совсем не хотелось спать, и я ловко выскочил в окно. Еще три дня назад у меня бы так не получилось, но после двух дней бега по полосе препятствий, это было плевым делом.

Вампирша, одетая в черный матовый комбинезон, стояла и насмешливо смотрела на меня, сверху вниз, только сейчас понял, какая она высокая. Видимо ее непропорциональная фигура скрадывала рост.

— Я, задрав голову вверх, сказал:

— Орха ты же знаешь, что попал к вам из мира, где нет магии, вампиров, и всего прочего, и вообще у вас все не так, как у нас.

Она посмотрела на меня странным взглядом и ответила:

— Глупый мальчишка, если ты не знаешь о чем-то, совсем не обязательно, что этого нет на самом деле. Подумай, у тебя есть дар, притом очень сильный, иначе бы Алник просто не оставил тебя с нами, а отправил в деревню. Но если дар есть у тебя, почему ему не быть еще у кого-то из твоих соплеменников.

— Ты меня не поняла, — попытался я уточнить, — мне хотелось сказать, что для меня здесь все незнакомо, очень интересно и неправдоподобно. Например, я точно знаю, что по науке человеку невозможно превратиться в туман.

Орха засмеялась своим низким рокочущим смехом. Она взъерошила волосы на моей голове и сказала:

— Но я то не человек, мне можно.

— А меня ты сможешь научить? — тут же спросил я.

— Увы, — вздохнула та, — есть только один путь научиться — стать самому вампиром, и лет через пятьсот, если ты останешься в живых, это умение к тебе придет.

— Это пятьсот здешних лет, — уточнил я.

— А какие еще бывают, — удивилась вампирша.

— Понятненько, — решил я, — хоть тетке не меньше полутора тысяч земных лет, знаний у нее не очень много.

Но вслух, конечно этого не сказал. И тут же задал следующий вопрос:

— А так двигаться ты меня сможешь научить?

— На этот раз Орха задумалась. Единым слитным движением она подняла меня воздух и начала проминать суставы своими гибкими пальцами, ухитряясь при этом не порезать меня торчавшими из них ножеобразными ногтями.

В ее руках я чувствовал себя совершенно беспомощным наверно, как мой домашний кролик, которого я, когда был совсем маленьким крутил и вертел, как хотел, не соображая, что ему больно и неприятно.

Неожиданно Орха очень сильно нажала на мою коленку. Я, рефлекторно, без раздумий, подцепил мысленным пальцем нить силы, идущую по ее руке. Орха вздрогнула и уронила меня на землю.

— Это ты сделал? — спросила она с подозрением, — признавайся, маг недоделанный.

— Орха прости, я не нарочно, — привычно начал я оправдываться.

Но вампирша не рассердилась и смотрела на меня новым взглядом.

— Смотри-ка, Алник и на этот раз был прав, — сказала она, наконец, — очень интересно!

Хорошо, — сказала она, подумав, — я буду учить тебя ускорению, но для начала нам придется поехать к Эдриэль, чтобы она укрепила тебе мышцы и связки.

— Я ее знаю, — похвастался я. — Алник мне рассказал, что эта старая стерва — его сватья.

Орха издала несколько странных звуков, потом зажала себе рот рукой и упала на землю.

Она каталась на земле несколько минут в полном молчании, зажимая себе рот.

Я в недоумении смотрел за ее корчами и переживал, не заболела ли вампирша. Но та очень быстро пришла в себя, встала, отряхнула свой комбинезон, который сразу стал таким же чистым, как и был.

— Слушай Лекс, — сказала она, пытаясь остановить смех, — надеюсь, если мы приедем к Эдриель, у тебя хватит соображения не передавать ей слова нашего хозяина?

Тут я понял, что опять сказал не то, что нужно.

— И что же у меня язык такой, вечно, как, что ляпну, так не в ту сторону, — в который раз ругал я сам себя.

— Послушай Орха, — сказал я, ковыряя землю кончиком тапочка, не рассказывай, пожалуйста, Алнику, о моих словах.

— Ой, Алник говорит в лицо этой старухе, все, что хочет, главное ты держи язык за зубами, когда мы навестим Эдриель. Для Орденских приспешников нет ничего более страшного, чем попасться ей в руки, — сказала вампирша.

— А что она с ними делает? — тут же спросил я.

На лице Орхи появилась улыбка, от которой я всего пару дней назад точно бы обоссался.

А сейчас, мне казалось, что я даже не изменился в лице, и на сверкающий оскал острейших зубов отреагировал лишь легкой дрожью.

— Тебе пока лучше не знать маленький маг, а то этой ночью вообще не заснешь.

Лучше иди спать. Завтра у тебя опять будет тяжелый день, — посоветовала она, улыбаясь, с двух ее верхних клыков выпущенных на всю длину, капали ярко-желтые капли яда, прямо в подставленную ладонь.

Неожиданно, собранным ядом она небрежно мазнула меня по щеке, и ушла. Щека сразу онемела, и это онемение начало распространяться дальше. Паниковать я не стал, было ясно, что Орха сделала это не просто так. Но онемение все усиливалось, я с трудом перевалил через подоконник и упал на кровать. Наступила темнота.

Снились мне кошмары, в них я сражался в темных подземельях, пещерах, в руках у меня был кривой ятаган. От моих ударов подземные монстры разлетались на куски кровоточащего мяса. В одном из обрывков снов, я впивался клыками в тонкую шею, спящей в хрустальном гробу, девушки и жадно пил соленую горячую жидкость.

Пробуждение было уже традиционным, я лежал в мокрой постели, а рядом стоял ухмыляющийся Брени с пустым ведром.

— Ну и горазд же ты спать! — сказал он, — тебя дома так же будили?

Я выскочил из лужи холодной воды и начал натягивать одежду на мокрое тело. От злости на наставника даже звенело в ушах.

Тут у него пропала улыбка и он начал разглядывать мою щеку.

— Хм, странно, — бормотал он про себя, — вроде вчера у тебя этой татуировки не было, интересно, чья это работа.

Я тут же подскочил к небольшому зеркальцу на стене и принялся разглядывать свое лицо. Точно, на левой щеке виднелась небольшая желтая татуировка, чем-то напоминающая скрипичный ключ. Пока ее разглядывал, она на глазах побледнела и исчезла.

— Так там ничего нет, наставник, — сказал я, обращаясь к Брени.

Тот вновь подошел и удивленно пожал плечами.

— Вроде была, не почудилось же мне?

В это время в комнату быстрым шагом зашел маг.

Он усмехнулся, поглядев на мокрую постель, щелкнул пальцами и над моей кроватью поднялся столб пара.

— Брени, — сказал он, — с сегодняшнего дня занимаешься с Лексом только до обеда, обстоятельства изменились и нам надо торопиться. Но задача остается прежней, сделать из него заготовку воина.

— Но Ваше Магичество, — осторожно сказал Брени, — это просто невозможно, кому, как не вам это знать.

Глаза старого мага нехорошо вспыхнули

— Брени, — вкрадчиво начал он, — я поручил тебе это дело и делай его, как знаешь и умеешь, если вложишь в это дело все свое старание, заверяю, результат придет.

Тут он повернулся ко мне.

Его глаза удивленно расширились. Он легонько коснулся моей щеки и возмущенно сказал.

— Ну, это просто издевательство надо мной! Интересно о чем она думал, когда решалась на такое? Что она тебе сказала мальчик? — рявкнул Алник на меня.

— Кто она? — решил я закосить под дурачка.

— Ты, что парень, тоже издеваешься надо мной. Не забыл, что у меня есть две внучки, которых ты, при всех своих способностях придуриваться, перещеголять не сможешь? Я ваше вранье без зелья истины вижу! Говори правду! — жесткие глаза мага, казалось, принизали меня насквозь.

Маг, видя мои сомнения, глазами указал Брени на выход и тот вылетел из комнаты, как пробка

Тут я честно рассказал Алнику. все, что случилось ночью. После моего рассказа он несколько повеселел. Еще раз глянул на невидимую для меня татуировку, и вздохнул.

— Ну, вот, теперь придется время тратить, везти тебя к Эдриэль.

— Учитель, а зачем, можно спросить?

— тебе же Орха все рассказала, что спрашиваешь десять раз, — огрызнулся старый маг.

Я хотел с тобой сегодня над теорией магии поработать, а придется после завтрака отправиться к этой профуре. Ох, как я ее не могу терпеть, кто бы только знал. Семьсот лет, она мне отравляет жизнь одним своим видом. А как я говорил Симону, не женись! С такой тещей долго не проживешь. Будь проклят мой язык! Так ведь все и вышло.

— Я слушал разошедшегося учителя и думал, кто же это такие — эльфийцы? Чем они могут так достать архимага, грандмастера всех стихий.

В комнату робко заглянул Брени. Увидев его, Алник еще больше распсиховался, и закричал.

— Сгинь с моих глаз, сейчас в волколака превращу!

Никогда не думал, что человек может так быстро исчезнуть, как сделал это Брени. Сотая доля секунды и дверь захлопнулась.

Но тут же снова открылась и в комнату вбежала Василина.

— Деда, вы еще долго будете разговаривать, мы же вас ждем, — заныла она.

Лицо Алника сразу стало умильно-добродушным.

— Конечно, нет моя малышка, мы уже заканчиваем, беги в столовую, сейчас придем.

Василина убежала, а маг помахал угрожающе у меня перед носом кривым, запачканным в чернилах пальцем и сказал.

— Смотри мне, я все вижу и все знаю, со мной лучше не шутить, а твоя новая сестрица сейчас получит хорошую трепку.

— Какая сестрица, — оторопело спросил я.

Ты парень опять из себя дурака строишь? — подозрительно спросил маг, — Орха, что, тебе ничего не сказала, когда нанесла метку.

— Нет, ничего, — удивленно ответил я.

— Ну, ничего так ничего, — сказал Алник, — пошли на завтрак, и смотри сегодня, пока не приедем к Эдриэль, тебе нельзя быстро двигаться.

— А почему? — спросил я.

— ОХ, — громко крикнул Алник, — КАК МНЕ НАДОЕЛИ ТВОИ ПОЧЕМУЧКИ. ЗАТКНИСЬ ТЫ, НАКОНЕЦ!

Я открыл рот для очередного вопроса и понял, что не могу говорить.

Алник со злорадной улыбкой, как всегда схватил меня за руку и потащил в столовую.

Я сел на свое место и приступил к еде. На вопросы девчонок пришлось жестами показывал, что увлечен едой. Но через пару минут они начали смотреть на меня с всё большим подозрением.

— Деда, — требовательно просила Василина, — зачем ты сделал Лекса немым, убери быстро свое заклинание.

— Не уберу, — буркнул тот в ответ, — дайте хоть сколько-нибудь времени посидеть спокойно. А мне еще опять встречаться со сватьей!

— Ура! — мы едем к бабушке, — радостно закричала Василина.

Алник глянул на внучку и жестко сказал:

— Сегодня мы едем к бабушке с Лексом и больше ни с кем.

Раздался громкий рев девочки.

— Сиэллина! — громко сказал маг, по его голосу чувствовалось, что сейчас достанется всем, — немедленно уведи Василину, она наказана!

— Та набычилась, и тихо сказала:

— Деда, я все расскажу бабушке, ты понял?

Из деда, как будто выпустили воздух, он даже как-то уменьшился в размерах.

— Ну, Василинка моя хорошая, зачем ты так на своего дедусика сердишься, он тебе подарок сегодня вечером привезет, — заюлил он.

— Хорошо, — сказала девочка, — я тебя прощаю, но подарок ты мне привезешь, и передай бабушке привет, скажи еще, что у меня вырос цветочек, который она мне давала в последний раз, только он почему-то не ловит комаров, а только мух. Пусть она передаст с тобой, что надо сделать, чтобы он еще и комаров начал ловить.

Глава 8

После завтрака я какое-то время сидел на деревянной скамейке у входа в дом, ожидая, когда Алник соизволит собраться. Первый раз за прошедшие дни у меня было время, чтобы хоть немного рассмотреть усадьбу, в которой я находился. Сам дом меня не очень впечатлил. Двухэтажный, срубленный из бревен и грубо законопаченный мхом, он производил впечатление только размерами. Я понял, что не был в большей части его помещений. Рядом с домой располагался бревенчатый сарай, в котором мне довелось провести самые неприятные часы после попадания в этот мир. Огромный усадебный двор закрывал высокий забор из непонятного материала. За прошедшие дни я пробежал вдоль него не один десяток кругов, но из чего он сделан так и не понял. А вот на полосу препятствий, занимающую большую часть двора, смотреть вообще не хотелось, сразу вспоминались падения в грязь. Но тут к полосе весело болтая, подошли обе девочки. Мастер Брени дернул черный рычаг, чье назначение было для меня, до этого момента, загадкой. И тут половина полосы пришла в движение. Крутились зубчатые колеса, падали каменные молоты, раскрывались черные дыры в мостках. И в этот ад спокойно зашла Сиэль. Я с восторгом смотрел, как ее худенькая фигурка легко проскальзывает в лабиринте, который бы давно перемолотил мою неуклюжую тушку. Брени еще раз дернул рычаг и движения препятствий ускорились, но ускорились и Сиэль. Ее движения стали резкими, рваными, и очень быстрыми, я почти их не видел.

К сожалению, досмотреть мне не удалось, потому, что из дома вышел Алник. Он вновь был одет в свою сверкающую мантию. На шее у него висела толстая золотая цепь. Он внимательно осмотрел меня и видимо не найдя серьезных изъянов в моей одежде, велел следовать за ним.

Когда мы вошли в портальное помещение, он сказал,

— Лекс ты сам понимаешь, что мы отправляемся к эльфам, а они без традиций никуда. Поэтому будь крайне внимателен и повторяй за мной все, что я буду делать, и ради Сестер не болтай лишнего. Ты понял?

Вместо ответа я замычал и показал на язык.

Маг хлопнул себя лбу, я ощутил, что могу говорить, и сразу сообщил Алнику, что про эльфов ничего не знаю. На что Алник досадливо сказал.

— Давно надо было с тобой побеседовать о твоем мире, но все не хватает времени. Я почему-то думал, что без остроухих не обходится ни один мир. Надо же, как вам повезло! Он в пару минут рассказал, что мы должны делать по выходу из портала и затем вложил руку в выемку для ладони.

Дуновение воздуха и мы оказались в темном круглом помещении, открывающемся наружу узкой щелью, пахло гнилушками лесом и цветами.

Я хотел выскочить наружу, но Алник успел схватить меня за руку.

— Не торопись, — шепнул он мне, и первым протиснулся через щель наружу. Я немедленно последовал за ним и вышел в высокую, почти по колено, мокрую от росы траву и замер.

Напротив нас стояли шесть фигур покрытые листьями и прочей зеленью, в руках они держали луки с наложенными на них изумрудными стрелами.

— Я увидел, как аура Алника на мгновение сменила цвет. Сразу вокруг нас появился сиреневая прозрачная стена, как будто мы очутились внутри мыльного пузыря. Этот пузырь немного басовито гудел и потрескивал. Так продолжалось пару минут, пока среди страшил, держащих нас под прицелом, не появилась худенькая изящная девушка. На ней было открытое, очень короткое платье, переливающееся всеми цветами радуги, а на ногах сандалии с завязками, идущими под колени.

Она что-то сказала, и зеленые фигуры, согнувшись, исчезли за кустами окружающими поляну.

— Странно встречаешь родственника Эдриэль, — сухо сказал Алник, — с чего такой переполох?

— Как будто ты не знаешь, — серебряным колокольчиком, — полилась речь девушки, — Охранные амулеты показали странного реакла, как по-твоему мы должны были действовать?

Маг ядовито улыбнулся.

— У тебя что-то с памятью дорогая, твои внучки вчера, пока я валялся в регенерационной ванне, тебе все мозги проели своим новым другом.

— Так это он? — протянула девушка, после чего подошла и посмотрела мне в глаза.

Я покраснел как рак и стоял неподвижно, пока огромные распахнутые голубые глаза внимательно разглядывали меня. Мне показалось, что за этот миг меня просветили как рентгеном.

Осмотр завершился, Эдриель повернулась к Алнику и ехидно спросила.

— Что опять напортачили? А теперь ко мне за помощью притащился. Любишь ты архимаг рисковать. Вот вчера, например, о чем думал, когда за Барьер в одиночку ушел?

— К чести Алника, тот не стал оправдываться, а просто сделал вид, что не слышал вопроса девушки.

— Познакомься Лекс, — сказал он мне, — перед тобой лэри Эдриель, хозяйка единственного мэллорна и королева эльфов Зеленого леса.

Я набрал воздуха, чтобы задать очередной вопрос и сразу понял, что не могу этого сделать, маг опять заколдовал мой язык. Пришлось молча поклониться и слушать, о чем говорят старшие.

— Странно, — думал я, — Алник назвал Эдриель старухой, и упомянул, что Сиэль и Василина ее внучки, но она на старуху что-то не похожа?

Между тем разговор становился все громче, тут Алник ловко сдернул с меня шнурок с монетой и я дальше уже ничего не понимал, чего они ссорятся. Пока родственники ругались, я начал оглядывать поляну и с удивлением понял, что портал, которым мы прибыли находится внутри ствола огромного дуба, с полянки от него куда-то вела узкая тропинка, но кусты, растущие вокруг, не давали ничего рассмотреть.

Мне надоело разглядывать листья и траву, и я снова посмотрел на Эдриель.

— Интересно, что это значит — хозяйка мэллорна? — подумал я, — может, это какое-нибудь животное?

Но тут собеседники перестали ругаться, шнурок с монетой вновь повис у меня на шее, а язык почувствовал свободу.

— Идите за мной, — пропела девушка и танцующей походкой пошла по тропинке.

— Учитель, — шепотом спросил я Алника, — ты же говорил, что Эдриель старуха, а это просто девчонка?

— Молчи, балбес! — прошипел побагровевший маг.

— Идущая впереди девушка, звонко рассмеялась.

— Признавайся, Лекс, что еще обо мне рассказывал твой уважаемый учитель? — спросила она меня.

Я метнул в сторону мага вопросительный взгляд, но тот только вздохнул и пожал плечами, его мимика была вполне понятна — мол, выпутывайся сам.

— Эээ… уважаемая Эдриель, учитель сказал, что вы лучшая сватья, из тех, кто ими могли стать, и к тому же самая красивая, — пробормотал я, и опять покраснел.

— Ты наверно врешь? — с подозрением спросила девушка, — не мог этот старый пердун так обо мне отозваться.

Я собрался с силами и, честными глазами глядя, наставшую серьезной девушку, сказал:

— Я не вру, все так и было.

Эдриель улыбнулась, задорно глянула на смутившегося мага и повела нас дальше по тропке.

Эта тропка привела нас к удивительному дереву, и я без подсказки понял, что это и есть мэллорн. Тот дуб, в котором был портал, рядом с этим мощным стволом, казался карликом. Когда высоко над нами зашелестели его светло зеленые листья, до ствола оставалось идти метров шестьдесят. Мы подошли вплотную к стволу, я потрогал его кору, она оказалась теплой и гладкой на ощупь.

Раздался шорох и из сплошной листвы над нами вниз упали зеленые канаты. Эдриель подошла к одному из них, и он обернулся вокруг нее. Вслед за ней тоже самое сделал и Алник. Мне ничего не оставалось, как последовать их примеру. Когда зеленый стебель в руку толщиной обвился вокруг пояса, я запаниковал. Но тут меня со страшной силой повлекло вверх, и через секунду я стоял на широкой платформе расположенной на ветвях дерева. Перед нами был вход в помещение образованное листьями. Мы вошли в него вслед за Эдриэль, в комнате оказалось неожиданно светло. Дневной свет струился через прорехи, которых снаружи не было видно, мебели за исключение стола и нескольких стульевне было. В дальнем конце комнаты в стволе дерева виднелось огромное дупло, в которое, наверно, мог въехать грузовик. Эдриэль направилась прямо туда. Мы с Алником последовали за ней. К моему удивлению там было светло, магические светильники на стенах давали достаточно света.

Мы прошли по короткому коридору и уперлись в тупик, на его полу что-то темнело. Подойдя, ближе я понял, что это углубление, в котором налита какая-то жидкость.

— Раздевайся и ложись туда, — скомандовал Алник.

— Совсем раздеваться? — спросил я, кидая смущенные взгляды на девушку.

— Давай быстрее, сказала та, — нечего передо мной стесняться.

Неожиданно черты ее лица потекли, она немного выросла, через секунду рядом с Алником стояла высокая сухопарая старуха, с белоснежными волосами, уложенными в замысловатую прическу. Ее платье тоже изменилось и сейчас оно струилось до пола ярко-зелеными складками.

Меня так напугало превращение прекрасной девушки в старуху, что я без звука разделся и залез в ванну. Оказалось, что там не вода, а какая-то очень вязкая жидкость с легким запахом смолы. Когда я лег, то сразу не коснулся дна, а как бы медленно опускался, преодолевая сопротивление этой бурды. По мере погружения меня охватывало сонное состояние, и вскоре меня сморил сон.

Когда мальчишка в регенерационной ванне засопел, Эдриэль повернула к Алнику.

— Значит, говоришь, я самая красивая? — засмеялась она. А кто меня совсем недавно называл старой каргой? Ладно, я тебя прощаю, что нам остается делать, только мириться да ссориться. Ты, кстати, помнишь, что девочки должны через десятицу переехать ко мне?

— Да помню, помню, — буркнул недовольно старый маг, — только не через десятицу, а на день позже, ведь вчера они были целый день у тебя.

— Ладно, согласна, — улыбнулась Эдриэль и шевельнула острыми ушами, — так, что мы будет делать с твоим пареньком?

— Ты же видишь сама, — недовольно сказал Алник, — Орха, как всегда влезла без спроса. Все реакции ускорены в десять раз, мышечная сила растет, как на дрожжах, а про суставы, связки она, конечно, забыла, и вообще тут целый комплекс изменений придется проводить. Иначе при первом же ускорении парень погибнет, а на него у меня большие планы. Он прирожденный некромант, а ты понимаешь, что это для нас значит.

— Ничего твоя Орха не забыла, — подколола эльфийка, — она изначально рассчитывала, что тебе придется везти мальчишку ко мне. Ладно, есть у меня отработанный ритуал для таких изменений. Сейчас найду нужный кристалл.

Эдриэль подошла к стене и та послушно выдвинула ей навстречу полочку со сверкающими кристаллами. Эльфийка выбрала один из них и опустила в ванну со спящим человеческим мальчишкой. Вокруг кристалла жидкость зашипела, и он медленно начал растворяться, расходясь синими прожилками по поверхности жидкости.

— Ну, что дорой архимаг, ты позволишь старой вешалке, угостить тебя соком тахоэ? — ехидно спросила Эдриэль, вновь принимая облик юной девушки, — все равно ритуал займет почти весь день. Мы можем поговорить, вспомнить минувшие деньки.

Глава 9

В лесу, где рос одинокий мэллорн было душно, парило. Плотные заросли не пропускали даже легкого дуновения воздуха. Но, на высоте ста метров, где на открытой платформе сидели двое магов, дул свежий ветерок, а навес из листьев укрывал их от палящего солнца. Со стороны маги представляли странную парочку. Тощий, жилистый старик в мантии и юная красавица эльфийка.

Перед ними на столе стояли высокие бокалы, наполненные желтым шипящим напитком.

— Удивительно, — сказал старый маг, отпив глоток, — почему-то у меня дома тахоэ теряет во вкусе. Нет в нем того букета, как у тебя здесь в Зеленом лесу.

— Ничего странного ректор исчезнувшей академии, Алникатерр, ты забываешь, кто я, и кто ты.

— А что тут забывать декан несуществующего факультета жизни, королева Эдриель. Я все помню. Так и не простила мне, что я не уступил тебе пост ректора, отдав дань твоему возрасту. А теперь, о чем говорить. Проклятый Орден обложил нас со всех сторон. Хорошо, что мы еще догадались установить Барьер по самым диким, и неприступным местам. Иначе вдоль него уже стояли бы гарнизоны врага. И паладины бы каждый день пробовали границу на прочность, как когда-то брали приступом нашу академию.

Интересно, здание академии в столице еще стоит? Все же почти сто тридцать лет прошло, как мы здесь закрылись от этих фанатиков.

Эдриэль согласно качнула головой.

— Думаю, что стоит, как бы Орден не желал, но без магов он не обойдется, хотя кто согласится им служить, не представляю. Ты знаешь Алник, последнее время, меня не отпускает беспокойство, все кажется, что с Барьером что-нибудь случится. Тогда всех, кто выживет, ждет костер, — прошептала она, — у нас слишком мало сил, чтобы противостоять тысячам воинов. Они просто задавят нас числом.

— Не все так плохо, — ободряюще сказал Алник. Мы работаем над этой проблемой. А вообще, пока артефакт Клонта у нас, никто к нам не пройдет. Если мы сами не захотим.

— Ага, как ты вчера это сделал, — ядовито поддела его эльфийка, — потерял руку и чуть не потерял голову.

— Ну не потерял же, — улыбнулся маг, — зато моей помощнице, не надо пару лет думать, где найти пропитание. Хоть мы с тобой и изменили ее метаболизм, но без человеческой крови ей все равно не обойтись. Так пусть это будет кровь врагов.

Эдриель улыбнулась и попросила:

— Расскажи о мальчишке, вчера девочки меня так заговорили, что я ничего не поняла.

А, что рассказывать. Я сразу не сообразил, что портал из другого измерения. Сначала думал, что святоши придумали, что-то новое и засунули в портал для проверки первого попавшего мальчишку.

Потом все же понял в чем дело, а как глянул на его ауру, то обомлел, такого кандидата в некроманты не видел лет триста, а может, и вообще не видел.

Ты же знаешь, нас осталось всего четверо, поэтому мы работаем с артефактом Клонта с трудом, если этого малыша подучить, он уже через полгода сможет нам помогать и возможно у нас получится поставить еще одни Барьер и тогда пусть Орден долбится в него тысячи лет, сделать все равно ничего не сможет.

— Не знаю, Алник, я живу на свете четвертую тысячу лет, и давно поняла одну вещь, кто прячется — тот проиграет, — печально сказала юная на вид девушка, — подумай, здесь собрались жалкие остатки великих народов. Несколько вампиров, сотня эльфов и вы потомки Ардов. Хорошо, что у вас много детей, мы эльфы, увы, лишены такой возможности. Зато реаклы за Барьером уже давно не знают, сколько их живет на просторах Соэты, несмотря на то, что слуги Ордена режут их тысячами. Я просто не представляю, что нам надо сделать, чтобы победить, мне кажется мы в тупике.

— Эдриэль, — сказал старик, — а мне кажется, что ты смотришь на сложившуюся ситуацию слишком печально. И потом, ты не одна, как и я, у нас с тобой есть внучки, которым мы желаем счастья, и ради них нам надо сделать все, что только возможно. Несмотря на то, что вас осталось так мало, ты остаешься королевой своего народа и должна думать о его судьбе. Не забывай, что мы остаемся хранителями магических знаний, которых на Соэте больше нет нигде. Я предлагаю всем нам встретиться через месяц у тебя, и обсудить наши дальнейшие планы, я тогда более подробно смогу сказать, будет ли толк из иномирца. Давай пока поговорим на более веселую тему, — сказал, улыбнувшись, некромант, — Василина жаловалась, что цветок, который ты ей подарила, не ловит комаров. Скажи, что там с ним нужно сделать?

Одуряюще пахло цветами, от запаха кружилась голова. Где-то вверху чирикали птички, шелестела листва. Я открыл глаза и посмотрел по сторонам. Я был один в комнате из листьев и лежал на мшистой постели голышом, накрытый тонким зеленым покрывалом. Даже шнурка с амулетом на мне не было. Со мной что-то было не так. Свет казался слишком ярким, звуки излишне громкими. Я попытался встать и подлетел так, что ударился головой о ветку потолка. И упал снова на мягкий слегка влажный мох.

— Черт! Вроде я заснул в какой-то луже в дупле мэллорна, интересно, когда меня вытащили? — думал я. Послышался шорох, и я с ужасом понял, что мои уши сами немедленно повернулись в ту сторону.

— Что со мной сделали? — возник в голове естественный вопрос. Но спросить пока было не у кого. Шорох становился громче, и вскоре в комнату зашла молоденькая девушка, и тут я понял, как выглядит по-настоящему молоденькая эльфийка.

— Ты, проснулся, — спросила она с приветливой улыбкой, — нет, не вставай, — добавила девушка тревожно, — сейчас я сообщу ее Величеству, что ты не спишь.

Она выскочила из комнаты, оставив за собой слабый цветочный аромат.

— Интересно, как же я понимал эльфийку без амулета? А Эдриэль оказывается королева, — пришла в голову первая мысль.

Но, тут в комнату вошли Эдриель и Алник.

— Как дела герой? — бодро спросил маг.

— Вроде неплохо, — ответил я.

Алник нахмурился отдернул одеяло и начал меня пристально разглядывать.

— Послушай лэри Эдриэль, ты вообще, что ему за кристалл поставила? — спросил он подозрительно.

— Это моя последняя разработка, — гордо сообщила эльфийка, — кроме укрепления мышц и связок, усилен костный скелет, добавлена маскировка ауры, и залиты базы знаний. Мне их лень перечислять дорогой. Вот тебе спецификация, возьми, почитаешь на досуге. Она из-за плеча вытащила длинный кожаный тубус и подала его Алнику.

— Я тебя об этом просил? — начал заводится мой учитель, — ох, Эдриель, если твои базы будут мешать моим планам, ты пожалеешь о своем поступке.

— Как я испугалась! — презрительно фыркнула эльфийка, — всякие юнцы, не достигшие тысячи лет, будут учить меня, что и как делать. Да ты меня еще будешь благодарить за то, что я не пожалела последнюю разработку кафедры на твоего ученика.

Я лежал и только пилькал глазами то на мага, то на эльфийку.

— О чем они говорят? Что там еще за базы знаний? Вроде я какой был, такой и остался ничего нового не знаю, вот возьмем, к примеру Соэту, ведь я даже ее карты не представляю, — подумал я, и в тот же момент перед моим внутренним зрением возникла медленно поворачивающая планета, с материками, островами и океанами и это явно была не Земля.

Я попытался встать, но вместо этого опять подскочил и ударился о потолок, но никакой боли не почувствовал.

— О! Видал, что делает паршивец! — восхищенно сказала Эдриэль и обратилась ко мне

— Лекс, постарайся делать все, как можно медленней, чтобы не попадать в такие ситуации. Не волнуйся, у тебя все получится.

Я постарался спокойно подняться с лежака и встал голый перед магами.

— А, что, — горделиво сказала Эдриель, — смотри, какой парнишка симпатичный получился.

Алник укоризненно покачал головой.

— Все же с твоей стороны было рискованно проводить такую манипуляцию. Ну, ладно, что сделано, то сделано.

— А можно спросить, — подал я голос, — я сейчас вас понимаю без амулета, так теперь всегда будет?

— Не сомневайся, всегда, — заверила меня эльфийка, — ты знаешь все основные языки Соэты, сколько точно не могу сказать, за эту базу отвечала моя ассистентка, она, увы, погибла в схватке с ордынцами.

— А что я еще буду знать? — загорелся я любопытством.

— Мальчик, я дала твоему учителю, все нужные бумаги, когда попадете домой, садись и читай, тогда и узнаешь, мне кажется, что у тебя слишком много вопросов, — нахмурилась Эдриэль и повернулась Алнику.

— Ректор Алникатерр, я выполнила вашу просьбу, сейчас ученику принесут одежду, и можете быть свободными. Кстати не забудь, что скоро должен прислать девочек сюда.

— Да помню, помню, — насупился тот, — прибудут, не переживай. Василина подросла, так, что о покое можешь забыть, это будет еще то шило в заднице.

— А ты меня не пугай, молод еще, со мной так разговаривать, вот доживешь до моих лет тогда, может, тебя послушаю, — ехидно ответила Эдриель.

Тут мне принесли одежду, я оделся, почти ничего не порвав, соразмерять усилия я научился очень быстро.

Вдвоем с учителем мы спустились с мэллорна, нас никто не сопровождал, и по тропе пошли к порталу. Уже смеркалось, но Сестры еще не взошли на вечернем небе, жара спала, и аромат цветов стал еще заметнее.

Тропа быстро привела нас к дубу, мы протиснулись в узкую щель в стволе и через пару секунд уже стояли во дворе нашего дома.

Навстречу нам неслась Василина с какой-то штукой в руках.

— Деда, наконец, ты пришел, я по тебе соскучилась! — закричала она, размахивая сверкающей палкой.

Василина!! — дико закричал Алник, — немедленно положи портал! Я кому сказал!

Испуганная девочка кинула палку себе под ноги, и вокруг нее взметнулся черный вихрь.

Из дверей дома выскочила Орха, но мне показалось, что она бежит очень медленно, как будто ей что-то мешает. Я глянул на Алника тот, стоял неподвижно, его рот был открыт в беззвучном крике. Почему-то все вокруг застыло кроме меня.

Увидев небольшой разрыв в портальном вихре, я ласточкой нырнул в него и, схватив в охапку Василину, покатился вместе с ней по земле.

Для очевидцев происшествия все заняло не больше долей секунды. Вот растерявшаяся девочка бросает себе под ноги артефакт, и сразу вокруг нее начинает закручиваться портальный вихрь. Стоявший рядом с магом мальчишка срывается с места и исчезает, после чего портал сразу опал, оставив после себя только потемневший каменный жезл.

Рядом с ним возникает Орха, которая лихорадочно осматривается и шепчет:

— Я не успела, не успела, а этот болван успел.

Пришедший в себя маг грубо оттолкнул ее от жезла, и его руки замелькали, создавая одно магическое плетение за другим.

На улицу пулей вылетела Сиэллина и начала выяснять, что случилось. Орха осторожно отодвинула ее от мага, который весь ушел в работу, не обращая внимания на окружающее.

— Не мешай деду, — коротко сказала вампирша, — Василина активировала односторонний портал, и в него успел прыгнуть Лекс. Дед сейчас пытается определить место, куда их выбросило

Девочка охнула и заплакала.

— Что же теперь будет, надо срочно их выручать, — говорила она Орхе, которая, прижав ее к себе, успокаивающе гладила по голове.

Прижимая к себе Василину, я катился в темноте по травянистому склону, пока мы не остановились, влетев в какой-то куст. Я, до боли в глазах, вглядывался в окружающую темноту, и постепенно видел все лучше и лучше. Вот только видно было все в голубовато-сером цвете. Нам с Василиной повезло, что мы скатились в куст, потому, что несколькими метрами ниже, журчал большой ручей.

Но тут Василина пришла в себя от шока и начала рыдать.

— Зачем дедушка крикнул, я испугалась и бросила портал, а он активировался, — всхлипывала она, — теперь нас поймают и сожгут на костре, мне Сиэль все рассказала.

Я встал и огляделся, мы находились на небольшой лесной прогалине, спускающейся к реке. По ней мы и катились, пока не уткнулись в куст. Я пригляделся к его веткам.

И тут в моей голове всплыла краткая характеристика растения — регунос двудольный, цветет обильно белыми цветами. Плоды съедобные, пользуются большим спросом в Закатной Империи, употребляются в сыром и жареном виде.

— Вот это да, — подумал я, — с такими подсказками мы в лесу не пропадем.

Когда двинулся к кусту с намерением собрать ягоды, Василина судорожно обхватила меня за ноги.

— Лекс, ты куда? не уходи, я боюсь! — захныкала она.

— Ну, что ты малышка, — сказал я, — нам просто надо собрать ягод с этого куста. Нужно же нам что-то поесть на ночь. Ты ведь еще не ела?

— Нет, — тихо сказала Василина, и вновь заплакала, — мы ждали, когда вы с дедом придете.

Я собирал ягоды и размышлял. По моим предположениям сейчас у Алника только одна мысль — определить, куда нас закинул портал. И если эта задача будет решена, то в ближайшее время он здесь появится. Поэтому нам необходимо, как можно дольше оставаться на этом месте.

Глава 10

Куст оказался чертовски колючим, и пока я нарвал полную пазуху темных плодов, похожих на сливы, ободрал себе все руки. Но когда уселся рядом с хлюпающей носом девочкой, царапины на глазах начали затягиваться.

— Неплохо, спасибо тебе Эдриэль, — поблагодарил я про себя, не слышащую меня эльфийку.

— Ешь, — я положил на колени Василины пригоршню ягод. Они оказались очень сладкими и душистыми. После них пришлось идти к ручью, чтобы сполоснуть рот. Василина, конечно, как шнурок пошла за мной. В ручье, наверно, били родники, потому, что вода была такая холодная, что ломило зубы. Напившись от души, мы пошли наверх, я решил, что удобнее будет переночевать под большим деревом, на случай дождя. К моей радости мы сразу наткнулись на что-то вроде нашей елки, только с мягкой хвоей. Я посадил свою спутницу на корень дерева, а сам начал ломать ветки. Скоро постель у нас была готова.

— А ты не боишься, что нас съест какой-нибудь зверь, — спросила Василина, когда я собрался опробовать получившееся ложе. От ее вопроса мне стало не по себе, как-то о зверях и не подумал. Когда же попробовал поступить, как в случае с кустом на меня памятью было вывалено столько картинок хищников, как бегающих по земле, так и лазающих по деревьям, что я плюнул и сказал,

— Будем спать тут, никто нас не съест.

Я зарылся в ветки и позвал к себе Василину, она была одета только в легкое платьице и уже ежилась от холода. Но девочка замялась и явно, что-то хотела сказать, но стеснялась.

— Может, ты хочешь в туалет? — спросил я, — так зайди за дерево и сделай свои дела.

Василина шмыгнула носом.

— Я боюсь одна, пойдем, ты будешь держать меня за руку. Пришлось идти, и держать девчонку за руку пока она тихо журчала в мох.

После этого все дела сделал и я, хорошо, что Василина в отличие от меня в темноте ничего не видела.

Мы улеглись в кучу мягких веток, накрылись ими сверху, я прижал хрупкое тельце к себе, и вроде стало теплее.

Девочка дышала мне в ухо, ее дыхание пахло молоком.

— Лекс? — шепнула мне она.

— Что моя маленькая, — уже сонно спросил я.

— Ты мне очень нравишься, когда мы вырастем, я стану твоей женой.

— Ох, ничего себе! — у меня даже сон прошел, — и почему, интересно, у всех девчонок одни и те же разговоры, что у нас в классе, что в другом мире? — подумал я.

— Лекс, — снова раздался шепот.

— Ну, чего еще, — буркнул я.

— Ты так и не сказал, — согласен, или нет?

Ну, вот, что тут поделаешь, я вздохнул и сказал:

— Согласен, согласен, спи, пожалуйста.

Сам же лежал и думал, не согласись, так еще полночи будет приставать с глупыми вопросами.

После моих слов девочка уснула и я вслед за ней.

Утро, было прохладным, мы лежали в ветках до последнего момента, когда терпеть позывы мочевого пузыря было уже невозможно. К счастью уже рассвело, и Василину не надо было держать за руку, она просто спряталась от меня в кустах. Мы перекусили остатками ягод, и я стал размышлять, что делать дальше. Если верить Эдриэль, я владел массой полезных навыков, вот только применить их никак не получалось. Дождавшись, когда начнет припекать солнце, я начал строить шалаш, к моему удивлению получалось совсем неплохо, и я даже подумал:

— Жаль, что отец не видит, как я ловко его соорудил, наверно бы похвалил за такую хорошую работу.

Василина бегала вокруг и пыталась помочь, я уже объяснил ей, почему мы остаемся здесь, она явно приободрилась и теперь все время спрашивала, когда дедушка придет за нами. Я же относился к этому более скептически, хотя тоже надеялся, что до вечера нас отсюда заберут.

К обеденному времени шалаш был построен, внутрь было натаскано море сухих веток, лишайников, так, что спать следующую ночь мы должны были в относительном комфорте.

Василина собирала оставшиеся ягоды с куст и что-то напевала, а я решил разжечь костер. Я хорошо помнил, что дикари разжигали огонь, крутя деревянную палочку в сухом полене, и решил попробовать сделать также. Мне удалось быстро найти сухую ветку и смолистый сухой корень, который я на удивление легко отломил от ствола.

Я собрал массу растопки, сложил вокруг этого корня и начал ладонями крутить палочку. Во время походов лес с отцом я неоднократно пробовал такой способ, но кроме легкого дымка под кончиком палочки мне ничего не удавалось добиться. Сейчас все было по — другому, палочка задымилась почти сразу, а когда появились небольшие искорки, я почувствовал, что надо сделать что-то особое, послать определенный импульс, что я и сделал.

Над корнем взметнулся язык пламени, и растопка весело затрещала.

Я принес еще дров и уселся у огня, Василина уселась рядом, ее платье было уже порвано в нескольких местах и в дырках светилось белая кожа с царапинами. Мне стало ее так жалко, что обнял ее и прижал к себе, чувствуя, как стучит ее сердечко. Она тоже обняла меня, и мы долго сидели молча, глядя на языки пламени.

— Лекс, — спросила она, — а ты правду сказал, дедушка нас спасет?

— Ну, конечно, ты знаешь, что дедушка тебя очень любит и сделает все, чтобы тебя выручить.

Мы сидели около получаса, когда недалеко от нас затрещали кусты и послышались мужские голоса. Я задергался, не зная, что делать, бежать или остаться на месте, потом. подумал, что это может, быть ищут нас остался на месте.

Вскоре шаги стали слышней и на прогалине появились трое мужчин, они были в грязных старых доспехах и с мечами, и по их ободранной одежде было видно, что они давно скитаются по лесам.

— Ну, что я же говорил, что здесь кто-то есть, — сказал один из них, обращаясь к своим спутникам

Так, так, — да это ребятишки! Вы что тут делаете? — спросил он, обращаясь к нам. Увидев его волосатое лицо с перебитым носом, Веселина задрожала и сильней прижалась ко мне.

Я сам испугался еще больше, но постарался спокойно ответить

— Мы дедушку ждем, он в лес за травами ушел, скоро должен подойти.

Перебитый нос явно обрадовался.

— Дедушка — это хорошо, а скажите детки, у вас есть ли чего перекусить?

Я развел руками.

— Чего нет, того нет, вот дед придет, может, какую дичь подстрелит в лесу, так принесет.

— Отлично! — потер руки, разговорчивый воин, — а мы пока посидим, побалакаем с вами.

Они уселись напротив и стали беззастенчиво нас разглядывать. Потом один из них встал и начал ходить по поляне, явно пытаясь понять, что мы тут делали.

— Эй, парень, я что-то не вижу следов, вы вообще как сюда дошли? — наконец, спросил он.

Я пожал плечами.

— Мы по ручью шли, по воде легче идти, вы же сами видите, тропы совсем нет.

Мужик перестал разглядывать следы на траве и подошел к нам. Он взял за подбородок Василину и уставился ей в лицо.

— Я посмотрел на него и сказал:

— Быстро отпусти мою сестру!

Но он даже не повернул голову в мою сторону, а крикнул своим:

— Гонта, подойди, кажется, нам улыбнулась удача!

Потом он вновь повернулся к Василине и со счастливой улыбкой на лице начал рассматривать ее острое ушко.

— Да это же разбойники, грабители! — дошло до меня.

В голове зашумело, высокий гул быстро превратился в низкое гудение. Я резко встал. На поляне все замерло. Не двигались языки пламени, рядом со мной воин, не шевелясь, смотрел на Василину, а двое его друзей привстали с земли. Я шагнул и неловко ударил в живот стоявшего рядом негодяя, мой кулак без сопротивления пробил доспех и вышел у него из спины. Когда я выдернул кулак назад и ринулся к двум другим разбойникам, убитый мной человек все еще стоял. Я подбежал и ударил в шею того, кого назвали Гонтой, Его голова неловко мотнулась, но не оторвалась, а повисла на оставшейся коже. Я глянул на третьего, на его груди светился неяркий медальон. Какое-то чувство остановило меня, и я направил в его сторону импульс, которым совсем недавно зажигал костер, разбойник загорелся сразу с ног до головы кроваво-красными языками пламени.

Я остановился, и низкое гудение вокруг меня стало повышать свой тон, наконец, я услышал дикий визг Василины, и шум падения убитых мной грабителей. Она подскочила ко мне и повисла на шее.

— Лекс, я так испугалась, думала, умру от испуга, ты правильно сделал, что убил этих злых дядек, — запричитала она.

Я осторожно поставил ее на землю.

— Василина, тебе задание посмотреть одежду и нитки с иголками в мешках, может, чего найдешь. А я пока обыщу этих людей. Нам надо срочно уходить отсюда. Вряд ли их было всего трое.

Девочка заплакала.

— А как же дедушка, он же будет нас искать?

— Не плачь, — я попытался ее утешить, — дедушка умный, он сразу поймет, что случилось, и пойдет нас искать дальше. Давай поторопись, может за ними еще кто-то идет.

Если бы не забота о малышке, я бы сам, скорее всего, сам сидел в соплях, и рыданиях. Но времени на это не было и я, преодолевая брезгливость, начал шарить по карманам и мешкам убитых мной людей.

Через час мы закончили обыск и отобрали, все, что, по моему мнению, нам пригодится в дороге. Сгрузили все в два мешка один маленький, другой намного больше, когда покидали поляну, в направлении, противоположном тому, с которого пришли разбойники, я направил на их тела тот импульс, который уже хорошо знал, и трупы вспыхнули коптящим красным пламенем.

Василина, которая уже полностью пришла в себя, скептически сказала:

— Лекс, зачем ты это сделал, слуги Ордена обязательно будут искать, того, кто здесь применял магию. Лучше бы ты сделал из разбойников зомби, и они несли наши вещи.

Я озадаченно хмыкнул, действительно умная мысля приходит опосля. Вот только поднимать зомби я не умею, да я вообще ничего не могу, кроме, как ускоряться. А как быстро у Василины вещи разбойников стали нашими! Поэтому, ничего не сказав на замечание моей будущей жены, я двинулся в лесную чащу.

Идти было ужасно трудно, берег вдоль ручья был топкий и вскоре мы вымазались в торфе и глине по уши, но все же нам повезло, под вечер мы выбрались на узенькую заросшую дорогу, которая проходила по хлипкому мостику, перекинутому через ручей, и убегала вдаль. Я посмотрел налево, и мне показалось, что в той стороне лесная чаша начинает редеть. После чего вновь повел Василину в лес. Мы отошли от дороги с километр и, найдя место посуше, начали готовиться к ночлегу. Вскоре я соорудил навес, разжег костер вчерашним способом, почему-то разжечь костер кресалом и огнивом у меня не получилось. Еще спустя некоторое время в котелке кипела каша, найденная у разбойников, вчера мы бы на нее не стали глядеть, но сегодня она вместе с кусочками прогоркшего сала показалась очень вкусным блюдом.

Я уложил Василину спать, а сам при свете костра пытался сшить ей что-то вроде платья из белья найденного в мешках. И главное плотный платок, который ей теперь надо будет носить не снимая, если я не хочу убивать всех подряд, кто увидит ее уши.

Мы проснулись рано утром, доели холодную кашу, запили ее холодной водой, и я приступил к переодеванию девчонки. Для начала она не хотела снимать свое платье, глядя на которое любой понял, что девочка не из простых. Все же, я ее уговорил и сейчас она голышом, дрожа от утреннего холода, кричала, что не наденет на себя этот страшный мешок, а лучше умрет. Но тут я ее спросил.

— Послушай Василина, помнишь, ты сказала, что хочешь за меня выйти замуж? — _ спросил я.

Девочка молча кивнула головой.

— Так вот, я подумал, что раз ты меня не хочешь послушать, мне придется отказаться от такого брака.

— Ладно — подумав, сказала упрямица, — давай надевай, что ты там сшил.

После того, как я перевязал пояском самопальный балахон и подвязал платок, мне показалось, что сейчас Василину не узнал бы даже дед с бабкой. Передо мной стояла типичная деревенская девчонка, но не хватало последнего штриха. Я взял немного золы и слегка размазал ей по физиономии. Теперь сходство было полное.

Сам я тоже переоделся, просто отрезав ножом, низ у штанов, а рукава у потрепанной куртки закатал. Сунул в свои сандалии пару медяков, которые нашел у разбойников и мы были готовы к встрече с людьми.

часть вторая

Глава 11

Мы пробрались через заросли к мостику через ручей, и отправились по дороге в ту сторону, где, как мне вчера показалось, в лесу был виден небольшой просвет. Действительно, через полчаса лес начал редеть, и мы вышли на открытые места. Вокругвиднелись небольшие поля, отделенные друг от друга заросшими межами. Наша узкая дорожка неожиданно закончилась, уткнувшись в настоящую дорогу, по которой время от времени проезжали телеги, запряженные животными, напоминающими наших лошадей.

Мы вышли на дорогу и поплелись по обочине в сторону видневшейся вдалеке деревни. Внимания на нас никто не обращал, лишь какая-то старуха кинула нам кусок лепешки, прямо на землю. Василина попыталась гордо отвернуться, но я, держа ее за руку, начал кланяться и благодарить за щедрое подаяние бедным сиротам.

Бабка выслушала мои слова благосклонно, и я сразу попытался у нее выяснить, где такой малец сможет пристроиться заработать на кусок хлеба для себя и сестренки.

— Откуда вы хоть идете? Уж, не с самой ли Тырновки? Поговаривали, что сгорела она на днях. Никто даже с домов выскочить не успел, такой ветер был, — начала расспрашивать нас любопытная крестьянка.

— Да, все так и было, — храбро начал я врать, — только нас на ту пору не было дома, рыбалить я пошел, а она вот, — показал я на Василину, — за мной увязалась. Вот теперь и бедуем вдвоем, нет у нас больше родни.

Я напрягся и смог выдавить пару слезинок. Зато Василина, сделала это без проблем, слезы градом потекли у нее по лицу, оставляя за собой светлые потеки на грязном лице..

— Вот, что я вам скажу ребятки, — наставительно сказала бабка, — в саму деревню не ходите, никому вы там даром не нужны, попытайте счастья у Сьера Жако, ему как всегда, обслуга нужна. Он конечно, хозяин строгий и работы у него невпроворот, но хоть сытые будете и под крышей.

Поблагодарив старушку, мы присели на пригорке рядом с трактом разделили и быстро съели жесткую лепешку.

Подкрепившись, мы продолжили свой путь к видневшейся вдалеке харчевне Сьера Жако.

Утро у Сьера Жако не задалось, его повариха ошпарила руку, и ему пришлось самому готовить для нескольких постояльцев. Когда уже накрученный и злой он зашел в конюшню, то обнаружил, что мальчишка- конюх, взятый всего неделю назад, дрыхнет на сене, вместе того, чтобы заниматься уборкой. Хорошенько протянув лентяя кнутом вдоль спины, Жако сделав ему внушение, вышел на улицу.

Он с недовольством оглядывал почти пустой тракт, не суливший ему сегодня больших прибылей, когда напротив него остановились двое нищих детей.

Они были грязными, одеты в какие-то лохмотья, от них заметно несло гарью.

— Здесь не подают, — грубо сказал трактирщик, ожидая, что попрошайки уйдут.

Но старший паренекнизко поклонился и сказал:

— Уважаемый Сьер Жако, я слышал, что вам нужен мальчик для всяких дел, может, возьмете меня на работу, за крышу над головой и пропитание.

Трактирщик крякнул, почесал в затылке и спросил, — а вы откуда будете?

— из Тырновки мы, уважаемый Сьер, — сказал мальчишка, — погорельцы. Меня Лексом звать, а это сестренка моя малая, Василинка. Возьмите меня на работу, Сьер Жако, вы не пожалеете.

— Однако, — удивился Жако, — далековато вы зашли, что ближе ничего не нашлось?

Мальчишка развел руками и ожидающе смотрел на хозяина харчевни.

Жако размышлял недолго, и пригласил сирот зайти во двор.

— Вон, видишь, — сказал он, обращаясь к Лексу, — куча дров лежит если расколешь к вечеру, то возьму тебя, слово даю, если не расколешь, накормлю, на сколько наработал и со двора погоню, согласен на такой расклад?

Неожиданно для трактирщика парень обрадовался и сразу согласился с таким предложением.

Жако показал, где лежит колун и клин, пошел в харчевню, хваля себя за сообразительность. Ни один деревенский мальчишка не брался за колку этих дров, которые трактирщик купил задешево, и хотел также задешево их расколоть, но первый же кандидат на работу, увидев витые, сухие чурки, сразу загнул цену в два раза выше обычной. Вот и лежали дрова уже второй год, ожидая очередного глупого кольщика.

Я сложил наши мешки у забора, посадил на них Василину и взял в руки колун. Он был неплох, в меру острый и тяжелый, ручка была из плотного дерева, без единой трещинки.

Отложив инструмент, я нашел достаточно приличную чурку, чтобы она могла служить подставкой. Когда разглядел кучу дров, сразу понял, почему мне сделано такое предложение. Мальчишка моего возраста не смог бы расколоть такие дрова до вечера.

— Интересно, — подумал я, — если расколю все дрова, сдержит ли хозяин свое слово?

Но долго раздумывать было некогда, и я принялся за работу, вспоминая дедовы уроки.

Часа через три Жако, закончил возню с приготовлением еды и вспомнил, что у него колются дрова.

Он вышел во двор и застыл в удивлении. Вместо кучи высохших до звона чурок лежала гора колотых дров. Среди этой горы виднеласьобнаженная по пояс фигура мальчишки, мерно работавшего колуном.

Жако подошел ближе и, поглядев на перевитую мышцами спину парня, решил,

— От такого работника отказываться глупо. Эй, парень! — крикнул он, — остановись, надо поговорить.

Мальчишка воткнул колун в пень, и подошел к Жако, глядя, на него уважительно, но без всякого страха.

— Как ты там сказал, тебя зовут? — переспросил хозяин, — а, Лекс, понятно. Послушай, Лекс, я тебя беру на работу, ты мне подходишь, будешь пока с сестрой жить в пристройке к конюшне, там стол есть два табурета, спать на сене можно. Попону возьмешь для тепла. Кормить вас буду два раза в день, как всех работников, ну а дальше посмотрим, если себя покажешь, может, раз в десятицу медяк тебе определю. Ну, там дальше видно будет. Согласен?

— Согласен хозяин, — в ответ сказал мальчишка.

— Тогда пошли со мной, сказал трактирщик и повел нанятого работника знакомиться с новым местом жительства.

Мы сидели с Василиной за шатким старым столом и усиленно работали ложками. Видимо наш хозяин умел ценить хороших работников, потому, что налил горшок похлебки до самых краев, и она была отнюдь не жидкая. Во время еды я внушал девочке, как она должна себя вести и главное ни при каких обстоятельствах не снимать платок. Та вроде понятливо кивала головой, но меня не оставляло неприятное чувство, что долго мы здесь не пробудем и что-то обязательно случится.

После обеда Василина стала зевать, я уложил ее на сено, закрыл попоной, и она почти сразу засопела.

Я же пошел на двор. Надо было выполнять свою часть договора, расколоть все чурки до конца дня.

В это время в храме Ордена всего в сорока лигах от деревушки Скрыновки, где стояла харчевня Сьера Жако, в городке Шиял, был небольшой переполох. Храмовый артефакт, молчавший последние сто лет неожиданно пришел к жизни. Местные служители, давно забывшие, что надлежит делать при таком событии, полдня заполошно бегали вокруг него, прежде чем догадались отправить нарочного в столицу графства. Но отправлять никого не понадобилось. К вечеру в ворота городка въехала небольшая процессия, впереди ехали два огромных воина в белых одеждах и масках, на груди у каждого висели большие золотые диски. За ними следовал с десяток одоспешенных воинов.

Столпившиеся на улице горожане шептались.

— Паладины Безликого, приехали, неужели у нас опять завелась скверна.

Процессия проехала по главной улице Шияла и медленно втянулась в ворота храма.

Их уже встречали служки, которые сразу снимали седла с коней и вели их в конюшню. Воины привычно прошли в казарму, которая была выстроена специально для таких случаев. А паладины, звеня серебряными шпорами, прошли в прямо в храм. Они подошли к высокой стеле в центре круглого зала и склонились перед изображением Безликого.

Проведя ритуал, они отправились в покои местного адепта, где служками уже был накрыт стол, для почетных гостей. Они сдвинули свои белые маски на затылок, сели на приготовленные для них места, строго глядя усатыми лицами на адепта.

После секундной заминки один из них сказал:

— Мы слушаем тебя, брат Марин.

Лунообразное лицо адепта, стало озабоченным, он встал, и начал докладывать.

— Позавчера поздно вечером сработал храмовый артефакт. К, сожалению, у нас в храме уже давно нет адепта, который бы понимал, его работу. Мы вчера целый день пытались разобраться, что произошло, и пришли к выводу, что неподалеку от нашего городка открывался портал. Но к середине дня вновь были замечены слабые всплески магии в том же направлении. В связи с этим сегодня мы планировали послать нарочного с извещением об этом событии в графство.

Один из паладинов побарабанил пальцами по столу.

— Скажи брат Марин, ты дурак или притворяешься. Ты прекрасно знаешь, что должен был сделать, как только артефакт подал знак.

К нашему приезду ты должен был уже выезжать из леса с докладом, сколько проклятых еретиков и магов предано очистительному огню, а все артефакты найденные у них, должны были быть запротоколированы и приготовлены к сдаче в хранилище.

Адепт упал на колени.

— Братья паладины во имя Безликого, кому я бескорыстно служу много лет, дайте шанс искупить свою ошибку, клянусь, я ее исправлю.

Паладины, оглядев богатый стол, посмотрели друг на друга.

— Хорошо, брат Марин мы дает тебе твой шанс, иди и приведи нам тех, кто нарушил покой нашего мира.

Тряся своими телесами, адепт опрометью кинулся из храма.

Оставшиеся одни паладины громко рассмеялись.

— Ты хорошо придумал Тревор, — воскликнул молчавший до сих пор паладин, — Хоть посидим без свидетелей, ты видел его габариты, с ним бы никакого вина не хватило. Ладно, давай наливай, давно я красного бохсайского не пил. До завтра есть еще времени. Если эта бестолочь сегодня ничего не нароет, придется нам завтра по лесам мотаться.

Получилось! — победно воскликнул Алник и вытер рукавом потный лоб. Он устало сел на табуретку. Перед ним в воздухе, окруженный серебристым ореолом медленно вращался портальный жезл. Маг повернулся к Эдриель, наблюдавшей за его действиями, и сказал.

— Я могу определить до сентина место, куда они попали. Ну, что пошли?

Эдриэль, с презрительной усмешкой ответила:

— Алникатерр, ты совсем одряхлел и ничего не соображаешь. Куда пошли?. Там, скорее всего, работает отряд паладинов, которые вынюхивают, что понадобилось магам Барьера в этом месте. Клянусь, если только мы разыщем Василину, ты ее будешь видеть, только будучи в гостях у меня и никак иначе, в моем доме порталами не разбрасываются.

Лицо Алника на миг приняло плачущее выражение. Он тяжело вздохнул.

— Эдриэль, ну, сколько можно! Я же переживаю за внучку ничуть не меньше, чем ты. Ладно, командуй, раз я от расстройства уже совсем ничего не соображаю.

Эдриэль повернулась и коротко отдала приказ стоящему сзади нее эльфу, тот быстро выбежал из комнаты.

— Алник, — сказала она, — сделай так, чтобы вы вышли из портала за поллиги от места, где очутилась Василина, и не забудь, о маскировке, ты же знаешь эти амулеты Ордена, это старье отстало от наших разработок на сто лет. Так, что если ты сделаешь все, как надо, нас просто не заметят. Но надо сделать так, чтобы нас еще не слышали.

И поторопись, по моим прикидкам еще несколько часов и паладины будут в точке выброса.

Прошло около часа, и во дворе дома появилась странная компания. Одетый в кожаный костюм маг, без мантии выглядел почти глистой. Рядом с ним стояли десять эльфов в своих маскировочных накидках с луками, поодаль блестел начищенными доспехами Брени, и за ним, одетая во все черное и выше всех на голову, стояла Орха.

Маг поднял сверкающий жезл и обвел им окружность в воздухе. Мгновенно внутри окружности появился проход в густой лес, маг отошел в сторону и стоявшие за ним воины, осторожно прошли в проход, готовые в любой момент начать схватку. Алник бросил прощальный взгляд на двор, махнул Сиэль, стоявшей рядом с бабкой, и последним зашел в портал, который бесшумно закрылся за ним.

Глава 12

Когда портал закрылся, в поисковой команде никто друг с другом не разговаривал, все было обговорено на сто раз.

Темная фигура высшей размылась в воздухе и исчезла, десяток рейнджеров-эльфов бесшумно вслед за ней растворился в лесной чаще.

Маг с Брени почти также бесшумно последовали за ними.

На прогалине у ручья тем временем два десятка слуг Ордена пытались понять, что здесь происходило, и в результате вся травабыла вытоптана, как будто по ней проходило стадо коров. Потный брат Мартин носился со своим амулетом, который периодически вспыхивал, и показывал, что здесь, что-то произошло. Больше всего изменений было рядом с костром. Один из вояк, который немного разбирался в следах, сказал Мартину

— Господин адепт, еще немного такой суеты, и тут никто ничего не разберет. Надо, чтобы все вышли с поляны, и только после этогоначать разбираться в, том, что здесь приключилось.

Почти рядом с этим следопытом, за деревом стояла Орха и насмешливо улыбалась, слушая рассуждения глупого реакла. Понаблюдав еще несколько мгновений, она скрылась в лесу, чтобы через пару минут внезапно появиться перед отрядом эльфов.

— Слушай Высшая, — прошипел десятник, — еще немного и в тебя попала моя стрела.

Орха улыбнулась.

— Но ведь не попала.

— Мы прошли разгромленный лагерь наемников, с парой высосанных трупов, это твоя работа? — снова спросил ее десятник.

— Орха презрительно фыркнула.

— А чья же еще.

— Ты бы хоть оставила знак какой, только время потеряли, обыскивая все эти вонючие палатки, — скривился эльф.

— В общем, так, — прервала его жалобы вампирша, — На места сработки портала уже крутятся адепты Ордена, паладинов почему-то нет. Я надеялась, что можно будет их допросить, послушала немного, но похоже, они не хрена не знают. Наверно мы так долго сидели за Барьером, что монахи забыли, как опасно нас недооценивать.

— Так, что кончаем всех? — спросил эльф.

— Погоди, — нехотя сказала Орха, — сейчас маг подойдет и решит.

Легкий звон сопроводил ее слова и рядом из воздуха появились маг и его телохранитель.

— Убиваем всех, — решительно сказал Алникатерр, — это наши заклятые враги, и еще для сведения, в лагере наемников я допросило одного мертвяка, он сообщил, что вчера у него пропало трое людей. Думаю, что это развлекается наш молодой друг. Базы, понимаешь, изучает, — ядовито добавил он.

— Хотелось бы надеяться, — сказала Орха и исчезла в зарослях вслед за эльфами.

Глава 12

Когда из леса полетели стрелы, никто из слуг Ордена не успел понять, что случилось. И через минуту на поляне лежали мертвые тела, среди которых бродили эльфы. Они, снявкапюшоны, собирали трофеи и свои стрелы.

Алник, тем временем, отыскал среди мертвых служителей адепта и, наклонившись над ним, сделал пасс рукой.

Брат Марин медленно поднялся на ноги и стоял, глядя пустыми глазами на некроманта. В левом боку у него торчала стрела, которую сразу же выдернул проходящий мимо эльф. Зомби даже не дернулся, и не отвел взгляда от своего повелителя.

— Говори, что привело тебя сюда? приказал Алник.

То, создание, что было несколько минут назад братом Мариным, начало говорить.

Еще через полчаса поляна была очищена от трупов. И если бы не пропавшая внучка, Алник был бы весьма доволен рейдом, в подземельях под Гномьими горами сегодня значительно прибавилось подопытногоматериала.

Эльфы, прошерстившие все вокруг, доложили, что, судя по следам, двое девочка и подросток, еще вчера ушли вверх по ручью.

Краткое совещание и после приказа мага команда нелюдей исчезла вновь в лесных зарослях.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда я закончил с дровами. Во время работы, ко мне пару раз подходил хозяин и удивленно покачал головой уходил обратно. Василина проснулась, теперь сидела недалеко от меня и возилась с самодельной деревянной куклой, которую нашла во дворе.

Положив колун и клин на место, я пошел доложить об окончании работы. Жако не удивился, видимо потому, что давно понял, что я сегодня расколю все дрова до конца.

Он довольно ухмыльнулся и сказал

— Смотрю, ты особо не запыхался от колки, есть у меня еще поручение, срочно сбегать в деревню, надо бы в лавке масла прикупить, как-то я не заметил, что оно подошло к концу.

Я удивленно глянул на него.

— И вы мне доверите деньги в первый день? — прямо спросиля у хозяина.

Тот ухмыльнулся.

— Ну, для начала напомню, что твоя сестричка, останется здесь, притом денег я тебе не дам, а напишу записку лавочнику.

— О! — сказал я, — вы умеете читать хозяин!

Тот, надувшись, подтвердил.

— А, то! Еще как умею.

Какое-то время он объяснял мне, как и куда идти и к кому обращаться, выслушав его наставления, я строго настрого запретил Василине выходить из конюшни, и бегом направился в деревню.

Лавку я нашел быстро, да было бы странно не найти ее в деревне, состоящей из одного ряда домов, протянувшихся вдоль тракта.

Когда туда зашел, толстый лысый лавочник, поглядел на меня подозрительно, и я сразу сунул ему записку, в которой был нарисован кувшин с маслом, и стояла цифра один.

— Тебя, что Жако взял на работу? — неверящим тоном спросил он.

— Да господин, — гордо ответил я, — он поручил мне расколоть дрова, и я справился за один день.

— Ого, — ты случаем не привираешь, паренек? — восхитился тот, — ты, вообще, откуда такой шустрый взялся?

— Так из Тырновки я господин, — ответил я и принялся ковырять в носу.

— Хм, слушай парень, ты случайно не вместе с горбуном пришел? — поинтересовался лавочник.

Я, слегка задергался. С того момента, как я сказал, что мы из Тырновки, все ждал, что где-нибудь пролечу. Или встретится земляк-односельчанин, или зададут вопрос, на который нельзя будет ответить.

— А, что за горбун? — осторожно спросил я, — у нас жил не один такой, может, это был который помоложе?

Тут я сделал небольшую паузу и лавочник купился.

— Ну, да парнишка, и есть, приперся вчера в деревню, ходит, побирается.

Я радостно воскликнул:

— А ну это, точно горбун! Он на другом конце деревни жил, по-моему, его звали?

Вот же пожар, всю память вышиб, не помню даже, как звать человека. А где он сейчас? — спросил я у хозяина лавки, — надо бы мне с ним поговорить.

Тот, поставив на прилавок кувшин, закрытый пробкой, сказал:

— Видел я, пошел он побираться в другой конец деревни, себе на голову.

— А. чего так? спросил я.

Лавочник, поглядел в сторону дверей и тихо сказал:

— Не больно любят у нас здесь чужих, ты тоже, смотри, иди назад осторожней, а то кувшин не донесешь, а он денег стоит.

— Понятно, — сказал я, взял кувшин и вышел из лавки, не забыв вежливо распрощаться с хозяином.

Слова лавочника оказались пророческими, буквально не прошел я полдеревни, и на своем пути увидел, как несколько деревенских парней кого-то сосредоточенно пинают.

Я попытался обойти драчунов по большой дуге. Но меня заметили.

Раздались крики.

— Парни гляди, еще какой-то хмырь не наш бродит, да еще с кувшином. Наверняка, украл!

Шестеро парней бросили избивать стонущего бедолагу, и загородили мне дорогу.

— Ты, кто такой? — спросил самый здоровый плотный парень, выглядевший старше остальных.

Я удивлялся сам себе, еще несколько дней назад, мне бы не пришло в голову разговаривать в такой ситуации, я бы уже улепетывал, только пятки сверкали.

Но сейчас был абсолютно спокоен, а в голове ужесложился план схватки.

— Меня Лекс зовут, я работаю у Сьера Жако, вот несу в харчевню масло из лавки, — объяснил я местным приставалам.

— Ого! — воскликнул главный заводила, — значит, наших на работу трактирщик не берет, а чужаков запросто. А ты откуда здесь появился пацан? — спросил он у меня.

Полный плохих предчувствий, я нехотя сказал:

— Из Тырновки.

— Ааа, еще один, бей его парни, — заорал заводила и ринулся на меня.

Я слегка сдвинулся и, пропустив его мимо себя, ударил по затылку. Он упал ничком и не шевелился.

— Убил, — кто-то сказал шепотом, — убил! — подхватили окружающие.

Я подцепил носком лежащего парня и перевернул на спину. Конечно, он был жив, Вот только не слишком соображал, что случилось.

Я глянул на, испуганно смотревших на меня, мальчишек, топнул ногой и сказал:

— Быстро разбежались, а то все сейчас такими будете.

Убежали они сразу, и даже забыли про своего предводителя, который с глупым видом сидел на земле и озадаченно ощупывал свою голову.

Я подошел к избитому, точно, лавочник не ошибся — это был горбун, да как еще выяснилось мой односельчанин. Легко подняв его с земли, предложил,

— Давай, идем со мной.

Стоя, мальчишка оказался на голову ниже меня, безобразный горб уродовал его со страшной силой, а какое у него лицо, было не разобрать из-за кровяных потеков и соплей.

Горбун оказался ершистым, он грубо оттолкнул меня и заявил:

— Стой, где стоишь, я тебя знать не знаю, хотя ты этим уродам сказал, что сам из Тырновки, тебя там никогда не было. Никуда не пойду, может у вас тут все подстроено.

Я равнодушно сообщил:

— Ладно, мне, в общем, все равно, сейчас уйду, а тебя местные будут колотить, пока не устанут.

Горбун откуда-то вытащил тряпку и начал вытирать лицо. Потом он поднял пустую торбу, истоптанную ногами, и нехотя сказал:

— Хорошо, пройдусь с тобой немного, но тырасскажешь, почему называешь себя тырновцем.

Мы медленно шли по дороге, а я наплел моему новому знакомому целую историю, что мы сестрой убежали от родственников, которые хотели нас разлучить, и специально не говорим никому, где наш дом. А Тырновку назвали потому, что нам по дороге рассказали, что там все люди погибли во время пожара.

Не знаю, поверил мне горбун, которого звали Кяхт, или нет, но я пообещал накормить его ужином, а что делать дальше, будем думать потом. Мне же, земляк из Тырновки, очень даже не помешает для легализации.

Когда мы с Кяхтом зашли во двор харчевни, Жако был очень недоволен. А когда я сообщил, что меня чуть не избили и не отняли масло, он долго и художественно ругался. С большим трудом он согласился, что односельчанин, переночует вместе со мной, но при одном условии, что его ноги завтра здесь не будет.

Спорить мы, конечно, не стали, и пошли на конюшню, чтобы не мозолить глаза хозяину и посетителям харчевни.

После ужина мы остались сидеть с горбуном за столом, я внимательно слушал его рассказ о том, кто был, кто в маленькой деревушке Тырновке, и что мне говорить, если на нашу голову свалится еще один или несколько земляков.

Василина, когда увидела Кяхта, не смогла сдержаться и состроила гримасу отвращения. Но горбун не обратил на это внимания, видимо привык уже к такому отношению окружающих.

Мы с ним увлеченно беседовали, и я невольно обратил внимание на его ауру. Она резко отличалась от ауры других людей, находившихся в харчевне. Было в ней что-то знакомое.

А вот линии силы, которые также были значительно толще, чем обычно, казалась перекрученными икое-где оборванными.

Я опять пожалел, что ничего еще не успел выучить, и не понимаю, как работать с базами знаний, которые Эдриель засунула мне голову. Но с этим горбуном явно не все было так просто.

Когда мы с нимзакончили разговор, я обнаружил, что Василина куда-то пропала.

Поиски в конюшне успеха не принесли.

Мы вдвоем вышли во двор, и я с ужасом увидел, как непослушная девчонка, заливисто хохочет, играя с домашним зверьком, похожим на нашего хорька.

Платка на ней не было, и ее золотистые волосы и кончики острых ушей, торчавшие из них, были хорошо видны всем желающим.

Я быстро пошел к ней, когда меня грубо схватили за руку. Повернувшись, я увидел, что это высокий крепкий мужчина, в кожаной куртке, таких же брюках и с мечом на поясе.

— Куда спешишь, паренек, — с усмешкой спросил он, — не торопись, сейчас мнерасскажешь, кто ты такой и почему называешь эльфийку своей сестрой.

Я пытался войти в ускорение, но в этот момент меня ударили по голове, и сознание исчезло.

В харчевне Сьера Жако, постояльцы долго не могли уснуть. Еще бы то, что случилось вечером, запомнится им надолго. Вначале все кто был во дворе, с удивлением смотрели на девочку с необычайными золотыми волосами, а когда увидели ее острые уши, то просто потеряли дар речи.

И только какой — то благородный дон, остановившийся перекусить вместе с несколькими наемниками, быстро сориентировался, скрутил двух малолетних колдунов и эльфийку, их завернули в тряпье и засунули в крытый экипаж, Грозно оглядев струхнувших селян, дворянин помахал перед ними мечом, и сказал:

— Никто ничего не видел и не слышал.

После этого он и его сопровождающие уселись на лошадей и быстрым наметом покинули деревню. За ними следовал экипаж, запряженный парой коней.

В сотый раз вознеся молитву Безликому, за то, что избавил его от страшной смерти от рук нелюдей, Сьер Жако, наконец, улегся спать. Сон его был неспокойный.

Проснулся он посреди ночи от ощущения, какой-то неправильности. Но попытка встать не удалась. В его грудь уперся острый кинжал.

Он поднял глаза и в свете Сестер увидел хищный оскал вампира. Жако вздрогнул и лишился чувств. Но для Орхи это не было препятствием, и вскоре хозяин харчевни заливался, как соловей.

Через двадцать минут все было выяснено, и поисковая команда покинула харчевню, Подвешенное над зданием плетение, прежде чем развеяться, к утру не оставит в памяти переживших допрос ни единого воспоминания о вчерашнем вечере и ночи.

Расстроенные очередной неудачей поисковики вернулись в дом мага. Эльфы и Брени отправились отдыхать. А маги и Орха пытались понять, что следует делать дальше.

Алник расстелил карту графства, куда портал забросил его внучку, и сейчас они решали, где можно перехватить этого неизвестного дона.

— Что тут сложного, — воскликнула Эдриель, — здесь один тракт, быстро подсчитаем примерную скорость всадников и экипажа, после чего устроим засаду по пути их следования.

— Не так все просто, вздохнул маг, — чувствуется, что наш противник не дурак, и может предпринять неожиданный ход. Вот видишь, здесь есть несколько ответвлений от тракта, и они могут свернуть на любой. Мы просто не успеваем попасть во все места.

— Тогда давай, разделим поисковую группу пополам, и тогда наши шансы возрастут, — предложила Эдриэль.

Хорошо, — согласился Алник. Через четыре удара выдвигаемся порталами вот сюда и сюда, мне кажется, что это наиболее подходящие места для засады.

Я пришел в себя сразу, как только очнулся, похоже, что меня везли, потому, что трясло невыносимо. Голова была замотан в какую-то ткань. В том месте, куда пришелся удар, её немного саднило. Попытался шевельнуть руками и понял, что они связаны. Рядом со мной находился еще кто-то. Вскоре стало понятно, что это Кяхт, он видимо еще не пришел в себя. Я попытался рассмотреть ауры окружающих ис радостью ощутил присутствие Василины.

Сосредоточившись, попробовал на прочность завязанные узлы, напряг кисти, и кожаные ремни порвались, как нитки. Точно также стараясь особо не шуметь, порвал два или три слоя толстой ткани, в которую был замотан.

В экипаже было темно, но только не для меня. На сиденье впереди виднелась голова Василины, а рядом с ней голова охранника. К, сожалению, это был не тот тип, что схватил меня за руку.

— Может это тот, что стукнул меня по голове? — подумал я со слабой надеждой.

— Ну, суки, сейчас я вам устрою похищение! — пронеслось в моей голове и я начал действовать.

Глава тринадцатая

Дон Гердан, ехал сзади экипажа и продолжал напряженно размышлять. В голове была только одна мысль — как распорядиться неожиданной находкой?

Он до сих пор не мог поверить в немыслимое везение. А как неудачно складывался для него этот поход! Когда весной Гердан пришел под знамена герцога Охтена с сотней наемников, то рассчитывал, что сможет изрядно нажиться на конфликте с Закатной Империей, однако, из его расчетов ничего не получилось. И сейчас ему пришлось возвращаться к себе с жалкими остатками воинства, с которым еще надо будет рассчитаться.

Он не первый заметил девчушку, играющую с нориком. Его десятник наемников, стоявший рядом, взглядом указал на нее, и тут его, как окатило кипятком.

— Эльфа! Детеныш эльфы, откуда она здесь взялась? — хаотично носились мысли в его голове. Он обвел глазами двор, который был почти пуст. Только хозяин харчевни стоял неподалеку и в ужасе глядел на девчонку.

Гердан поманил его к себе.

Когда смерд, низко кланяясь, подбежал к благородному дону, тот брезгливо глядя на него, спросил:

— Почему у тебя в харчевне живут нелюди? Ты знаешь, что на этот счет говорит булла Ордена?

Перепуганный хозяин рухнул на колени:

— Благородный дон! Пощадите, они только сегодня объявились здесь, обвели, истинно обвели вокруг пальца, это все тот богомерзкий горбун, как чувствовал, что он несчастье принесет!

— Погоди, не трынди, — прервал его Гордан, — объясни, кто они, и что за горбун?

Хозяин приступил к объяснениям, из которых дон понял, что сопровождают эльфийское отродье двое мальчишек. Один из них уродливый страшный горбун, а второй снаружи похож на обычного человека, но расколол за день дрова, с которыми не каждый взрослый сможет справиться за такое время.

Гордан не успел продумать, что делать дальше, как во двор вышли мальчишки, про которых говорил трактирщик.

Действительно вид у горбуна был жуткий, по лицу было заметно, что его недавно избили. А вот второй паренек был не очень понятен. Судя по его движениям, он прошел несколько ступеней тай-же. Гордан знал об этом учении, но дальше первой ступени пройти так и не смог. А тут в деревне, по двору спокойно идет мастер смертельно опасного боя и на вид этому мастеру всего года четыре. Гордан поежился и вопросительно посмотрел на десятника, тот согласно кивнул и глазами показал на кистень, который подбрасывал вверх, как бы от нечего делать.

Мальчишка увидел девочку, в его глазах вспыхнул огонь беспокойства, он почти побежал к ней, но Гердан успел поймать его за руку. Парень с неожиданной силой легко вырвалсяиз захвата, и тут кистень десятника с хрустом влетел ему в затылок.

Мальчишка неподвижно лежал на земле, а десятник с недоумением смотрел то на него, то на свой кистень.

— Ничего не понимаю, ваше благородие, — пробормотал он, наконец, — я думал ударом ему бошку проломлю. А у него только шишка вскочила и все. В первый раз у меня такая осечка получилась.

— Ладно, хватит гадать, давай за дело — это хорошо, что до смерти не зашиб, хоть пару монет за него выручим! — скомандовал Гордан. Тут же наемники, предварительно связав, деловито закатали мальчишек в попоны, визжащую девчонку тоже связали и на всякий случай заткнули рот. После чего быстро погрузив всех троих в экипаж, направились дальше по тракту, несмотря на надвигающуюся ночь.

— Гердан хорошо знал, что сегодняшним поступком он залез не в свое дело. Орден четко установил границы для благородных, которых нельзя было преступать. Но, отказаться от денег, которые сулила продажа эльфийской девки, не мог. И, в конце концов, она откуда-то взялась, если ее и мальчишек хорошенько расспросить, то можно неплохо заработать.

Они ехали без остановок уже несколько часов. Лошади устали, и еле перебирали ногами, с морд летели хлопья пены. Но тревожное чувство все не давало Гордану скомандовать привал.

Когда они перебрели через очередной брод, к нему подъехал десятник и сказал:

— Благородный дон, надо бы остановиться, запалим лошадей, или какая-нибудь из них ноги переломает в темноте.

— Хорошо, — вздохнул Гордан, — останавливаемся.

Довольные люди начали спешиваться и расседлывать лошадей. Сам дон подошел к экипажу, и приоткрыл дверь.

— Давай, Леврен, — выходи, и вытащи девку, посмотрим хоть на нее спокойно, — крикнул он во внутрь..

Но Леврен молчал.

В это время от мощного удара изнутри дверь отлетела прямо в лоб благородному дону и тот, без чувств, свалился на землю.

Наемники, поднявшие на этот звук головы, ничего не успели понять и в долю секунды, полегли, как подкошенные.

Еще через полчаса, на привале ярко горел костер, укоторого сидела странная кампания.

Два мальчишки и золотоволосая девочка грустно смотрели на пламя костра и молчали.

Я сидел и жутко злился на себя, на Василину и даже на Кяхта, который был вообще не при делах. Впору было ему злиться на нас, потому что теперь над ним висело обвинение в колдовстве.

— Позавчера я убил троих наемников, но не успел даже проникнуться этим обстоятельством, потому, что мы сразу ушли с этого места. Зато этой ночью, когда я, наконец, остановился и взглянул на бойню, что сам сотворил, мне стало по настоящему плохо. Двенадцать убитых наемников лежали на земле и смотрели на меня пустыми глазами. Я отошел немного в сторону, упал на мокрую траву, и меня вывернуло наизнанку.

Но лежать долго было нельзя. Я, с трудом встал и, пошел к реке, где кое-как отчистил себя от крови, и грязи. Несмотря на то, что несколько раз прополоскал рот, после рвотывсе равно оставался горький привкус.

Тот мужчина, который в харчевне схватил меня за руку, к моему удивлению был жив. Он лежал около экипажа, и злобно смотрел на меня. Но когда я встал над ним, он побледнел и пробормотал невнятно

— Пощади, маг.

Несмотря на весь ужас, вокруг, мне стало смешно. Я прекрасно понимал, что сейчас и близко не смогу его убить, меня просто трясло при этой мысли.

У него была разбита голова и сломана голень, правда перелом вроде был закрытый. Но пока мне было не до похитителя. Я залез в экипаж и начал освобождать сначала Василину, потом Кяхта.

Василина, видимо здорово напугалась, потому, что пока я распутывал Кяхта, сидела, на сиденье, как мышка и молчала.

Когда Кяхт вылез из экипажа, то побледнел и его начало рвать так же, как меня. Василина же смотрела на трупы без всякой боязни, А когда проходила мимо командира этой шайки, мстительно сказала:

— Так тебе и надо злой дядька.

И посмотрев на меня, требовательно спросила:

— Почему он еще живой? Его надо убить, он может рассказать о нас Ордену.

Кяхт, до этого момента пытавшийся рассмотреть в темноте, что вокруг творится, при этих словах бросился бежать.

Я крикнул ему в след.

— Когда надоест в темноте плутать, приходи к костру!

Костер удалось разжечь быстро, я обыскал мешки наемников и вскоре на костре кипел котелок с варевом.

Василина сидела у огня и молчала, кидая на меня виноватые взгляды, видимо она прекрасно понимала, кто виноват в сегодняшних приключениях.

Мне удалось без особых усилий, стащить трупы наемников в реку, и они медленно уплывали вниз по течению, понемногу уходя под воду. Когда подошел к оставшемуся в живых командиру, то он был без сознания. Я беспомощно посмотрел на него, пытаясь вспомнить, хоть, что-то из того, чему нас учили в школе, как оказывать первую помощь.

И начал подробно перебирать свои воспоминания.

— Так, надо наложить лубок на сломанную ногу. Погоди, вроде надо сначала, поставить на место кости.

Но тут в голове, как будто открылась плотина, в меня хлынула лавина знаний и умений, под которой я начал тонуть. На какое-то мгновение, я отключился, потом пришел в себя и уверенно положил руки на сломанную голень. Под моим внутренним взором четко был виден перелом, и порванные сосуды и мышцы. Сила хлынула из пальцев в область раны, и кость медленно встала на свое место. Порванные кровеносные сосуды срослись, и по ним молниеносно потекла кровь. Что-то заставило меня провести руками с ног до головы раненого. Точно, в его голове было кровоизлияние после ушиба. Я наложил руки, сосредоточился, и гематома на глазах стала уменьшаться.

Когда я встал, то меня изрядно зашатало. Видимо на лечение ушло гораздо больше энергии, чем на схватку.

— Да, ломать, не строить, — вспомнилась любимая присказка отца.

Я знал, что бывший раненый проспит еще долго, но на всякий случай, связал его, как умел.

Закончив с ним, снял котелок с огня. Каша за это время уже дошла, и мы с Василиной приступили к еде. Как ни странно на аппетите, убийство людей никак не отразилось.

Василина периодически кидала на меня боязливые взгляды, видимо ожидая очередных внушений. Но мне было не до этого.

Я разбирался с так неожиданно накрывшими меня медицинскими знаниями. Было так странно, от полного незнания предмета, получить его в полном объеме. Меня начал переполнять восторг, казалось, что я могу сделать все на свете.

Но тут размышления прервал треск веток в лесу. Я тревожно всмотрелся в темные кусты и с облегчением понял, что это вернулся Кяхт.

— Иди сюда! — крикнул я, — не бойся, мы тебя не съедим. Кстати у нас каша неплохая получилась.

— Ага, приду, а вы меня, как этих, по горлу ножиком и в воду, чтобы молчал, — донеслись до нас слова горбуна.

— Очень нужно, — сказал я в ответ, — не хочешь, можешь валить на все четыре стороны.

Вскоре из кустов вылезвсклокоченный парень, мне показалось, что ссадин и синяков у него после бега по лесу прибавилось.

— Ищи ложку, — сказал я, — и садись рядом, каши хватит на троих.

Когда котелок опустел, я поставил его на огонь снова, чтобы вскипятить воды.

Настроение было никакое. Все планы рухнули из-за глупой девчонки,

— Ну, что ей не сиделось, в конюшне? — в который раз подумал я. Мне было ясно, что нас вот-вот должны были отыскать, королева эльфов не дала бы пропасть своей внучке.

Вот меня, скорее всего, так разыскивать не стали.

— Кяхт, — обратился я горбуну, — объясни, может, ты знаешь, что это за люди и почему они нас схватили. Это ведь не слуги Ордена?

— Нет, конечно, — буркнул он, — это какой-то благородный дон, возвращался с войны. У нас много их сейчас обратно идет. Только эти нищие какие-то. Неделю назад по нашей деревне прошли солдаты герцога, так у них полные телеги добра лежали, рабов человек сто вели, а у этих один экипаж пустой.

Я вытаращился на него.

— Так у вас есть рабство? — спросил я, наконец.

— А вас нет? — язвительно в ответ спросил Кяхт.

Я уже давно заметил, что горбун, не лезет в карман за словами, и после первого испуга уже пришел в себя.

— У нас нет — сказал я твердо.

— И у нас тоже, — добавила простодушно Василина, — у нас зомби вместе рабов служат.

Кяхт дернулся но, глянув на мою ухмылку, бежать раздумал.

Я же поглядел на его уродливо изогнутую спину, и в голове появилась одна мысль.

— Ты хочешь избавиться от горба? — спросил я его.

Горбун засмеялся.

— Никто и никогда не вылечит меня, зачем ты смеешься надо мной.

— ничего я не смеюсь, мне кажется, я могу это сделать, — был мой ответ

Смех Кяхта неожиданно оборвался.

Он с отчаянной надеждой посмотрел на меня.

— Ты не врешь, это, действительно возможно? — прошептал он.

— Ты видел благородного дона, который лежал у экипажа со сломанной ногой и пробитой головой, — спросил я.

Кяхт молча кивнул.

— Ну, так сходи, посмотри на него.

Кяхт вернулся со странным выражением на лице, он встал на колени передо мной и торжественно сказал:

— Великий маг, что я должен сделать, чтобы ты выполнил свое обещание? У меня ничего нет, но я готов на все, чтобы избавиться от этого уродства.

Глава 14

Когда Кяхт это сказал, в моем животе пробежал холодок. Внезапно появились сомнения, не взялся ли я за непосильное дело. Одно дел перелом ноги, который и сам бы зажил через месяц, а тут надо постараться, может у меня не получиться ничего?

— Мне никаких клятв от тебя не требуется, — сказал я горбуну, — сегодня только посмотрю, что и как привело тебя к такой болезни. Давай ложись, я начну осмотр.

Кяхт улегся на бок, потому что на спине он не мог этого делать вообще. Вновь как в случае с доном я опустил руки на его спину и прикрыл глаза.

Перед моим внутренним взором начала открываться удивительная картина человеческого тела, по которому проходили, причудливо извиваясь, необычные переплетения ауры. Причину болезни удалось обнаружить сразу. Один из грудных позвонком выделялся свои темным цветом и необычной формой, напоминающей клин. Соседние позвонки также были деформированы.

Я напрягся и попытался направить аурные нити в дефектный позвонок, который они до этого тщательно огибали.

Не сразу, но мне это удалось. На мгновение позвонок вспыхнул ярким светом, а затем уже ничем не отличался от остальных кроме своей клиновидной формы.

Воодушевленный успехом, я начал усиливать в нем восстановительные процессы. В этот момент перед глазами тревожно заморгала красная картинка. Понять ее было нетрудно, она представляла собой регенерационную ванну в мэллорне.

Я резко отодвинул руки от спины горбуна. Мне было стыдно, стыдно чуть не до слез. Ускорив процесс заживления перелома, и убрав гематому в голове у дона, я возомнил себя великим целителем. Однако, решив просто выпрямить позвоночник, я забыл о том, что у Кяхта из-за горба совсем другие соотношения внутренних органов, и любое изменение этих соотношений его просто убьет. Я прикинул, сколько всего придется одновременно исправлять с соблюдением всех пропорций, и у меня закружилась голова. Здесь наверно не меньше десяти магов сразу нужно.

Интересно? — возник у меня вопрос, — а как справляется с этим мэллорн? Может в нем есть что-то вроде электронно-вычислительной машины? И все же, что же еще в ауре горбуна не так, кроме болезни? — снова спросил я сам себя.

Кяхт не поднимаясь, спросил:

— Мне уже можно встать?

— Да, — ответил я, не глядя в его сторону, было неудобно смотреть в глаза мальчишке, которого так необдуманно пообещал вылечить.

Горбун легко встал на ноги и замер в недоумении. Потом улыбнулся, подвигал плечами и сказал:

— Лекс, что ты со мной сделал, у меня не болит спина? Это невозможно! Не могу поверить! Я чувствовал эту боль всю жизнь, и уже свыкся с ней. Просто чудо какое-то!

Я смущенно сказал:

— Кяхт. Я тебя зря обнадежил, мне не по силам вылечить тебя. Но если ты пойдешь с нами за Барьер, то там мы сможем все это сделать.

— Перестань, — радостно засмеялся горбун, — ты не представляешь, как здорово, когда всего лишь не болит спина.

И он с восторгом запрыгал по поляне.

Мы с Василиной молча смотрели на его художества, но в это время пришел в себя благородный дон.

Было слышно, как он начал кряхтеть и ворочаться, пытаясь, освободится. Кяхт кинул в костер несколько веток, и на поляне стало немного светлей. Я присел на корточки около пленника. Тот перестал крутиться и, глядя на меня, удивленно спросил:

— Зачем ты меня вылечил, хочешь дольше помучить?

Я пожал плечами и ничего не сказал. Мне самому было непонятно, зачем это сделал. Не лучше ли было, чтобы дон умер. Не буду же ему объяснять, что просто не мог поступить иначе. Вообще мне было жалко всех его солдат, ну, кроме ударившего меня по голове.

— Для начала, я хотел узнать, кто ты такой и для чего ты нас захватил? — объяснил я собеседнику.

Тот пожевал пересохшими губами и попросил воды.

Я схватил котелок ипринес воды из речки.

Он выпил ее в несколько глотков, захлебываясь и кашляя.

Откашлявшись, дон хрипло сказал:

— Никогда не думал, что встречу настоящего мага, да еще в кампании с эльфой и гномом.

— Эй, ты, что несешь! — крикнул Кяхт, — при чем тут гномы, я человек!

— Может и так, — согласился пленник, — я все равно никогда их не видел.

Что маг хочешь узнать, зачем вы понадобились мне, благородному дону Гердану? Ничего сложного, я хотел продать вашу девчонку. Есть люди, которые заплатили бы не одну сотню монет за нее.

— А куда ты нас вез сейчас? — тут же спросил я, — хотел спрятать? Мне кажется, что Ордену не понравится, когда в его дела кто-то встревает.

Дон, некоторое время молчал, но все же признался:

— В трех днях пути отсюда, у меня есть на примете заброшенный замок, наткнулся на него во время охоты еще в молодости. Я рассчитывал там оставить девчонку под охраной, а самому встретиться с нужными людьми, действовать пришлось бы очень осторожно и скрытно, ты прав, Ордену мои поступки вряд ли понравились.

— И что, — спросил я, там никто поблизости не живет?

— Никто, — ответил дон, — за замком начинаются дикие предгорья, после последней гномьей войны они полностью обезлюдели.

— Почему? — решил я уточнить, в моей голове начинал прорисовываться очередной план, спасения.

— Не знаю, — замялся мой собеседник, — просто не могут там люди жить и все, болеют часто. Поговаривают, что последний шаман гномов наложил проклятие, чтобы никто не мог воспользоваться плодами их трудов.

Я проверил крепость узлов и, накрыв дона попоной, присел к костру и задумался.

— А что если уйти в этот замок, и там пожить какое-то время. Может я там смогу овладеть по-настоящему своими знаниями, вполне возможно, что и Алник нас обнаружит. А сидеть здесь на тракте, или идти в ближайшую деревню, значит вновь накликать на себя беду. Уж очень мы приметная кампания. Скорее всего, завтра к вечеру на этом месте уже будут слуги Ордена. Так что по утру нам надо срочно отсюда сваливать.

Я встал и снова подошел к Гердану.

— Послушай Гердан, — сказал я, — у меня к тебе есть предложение. Ты отведешь нас в замок, и будешь освобожден.

Пленник засмеялся.

— Так же, как ты освободил моих людей, я не успел даже глазом моргнуть, как они все были перебиты, тебе маг только мясником работать, Ради чего мне показывать свое убежище, если ты меня все равно убьешь?

Я тоже усмехнулся:

— Гердан, ты сам назвал меня магом, помнишь об этом? Я могу так подчистить память, что ты полностью забудешь, все, что было до сегодняшнего момента. И будешь, считать, что когда очнулся утром, то обнаружил, что все твои спутники и мы испарились в неизвестном направлении.

Я говорил с благородным доном и удивлялся своему красноречию. Слышали бы сейчас меня учителя! Неужели это так работают базы знаний? Эх, и почему я сейчас здесь, а не усебя дома. Первым бы делом отметелил всех своих недругов. Я даже представил, как вылетает кровавая юшка из свернутого набок носа Борьки Аккуратова, а потом я бы получил все пятерки по всем предметам, а потом подошел бы к Ленке Гордеевой и поцеловал ее при всех.

— Эй, Лекс! Ты не слышишь, что я с тобой говолю, — послышался обиженный голос Василины. Она стояла около меня и трясла за плечо.

Я вздрогнул и с трудом поднялся с затекших коленок.

— Прости Василина, наверно, задумался, — услышали все мое признание.

— Мне показалось, что вообще заснул, — уточнил Кяхт.

Вся троица смотрела на меня озадаченно. Видимо, я далеко ушел в себя в своих мечтаниях.

Я тряхнул головой и холодно сказал Гердану:

— Так, что ты выбираешь, умереть сейчас, или отвести нас в замок, и остаться в живых?

Тот, кривя губы, спросил:

— Какие гарантии, что так и будет?

— Мое честное слово дон, — ответил я.

Как ни странно, мои слова его явно успокоили, он ухмыльнулся и сказал:

— Я согласен, завтра с утра выступаем. Вот только со связанными руками я вам не помощник на дороге.

— Ничего страшного, я что-нибудь придумаю, — был мой ответ.

— Лекс, — шепнула мне Василина, — возьми с него магическую клятву, дедушка всегда так делает.

Я также шепотом ответил ей на ухо:

— Я ее не знаю.

Василина взяла меня за руки и взглянула в глаза. В моей голове начали всплывать слова, написанные причудливыми, но вполне понятными буквами.

— Гердан, — обратился я к пленнику, — повторяй за мной все, что я тебе буду говорить.

После первых нескольких слов, его глаза остекленели, и он как робот механически повторял за мной слова клятвы.

Когда прозвучали последние слова, от моей ауры к ауре Гердана протянулась тонкая почти незаметная нить.

Василина завистливо сказала:

— у тебя с пелвого лаза получилось, а я, как ни сталалась, ничего не вышло, дедушка сказал, что я еще маленькая.

Когда я перерезал веревки, которыми был связан дон, Кяхт, на всякий случай уже стоял около кустов, чтобы дать деру. Но Гердан встал, поклонился мне и спросил,

— какие будут приказания повелителя?

— Ого! — восхитился я, — повелитель это здорово, пожалуй, правильно я сделал. Пусть теперь этот буржуй недорезанный и эксплуататор рабочего класса побудет простым работником. Может даже перевоспитается и поймет свои заблуждения.

Но вслух я только сказал:

— Гердан, обращайся ко мне командир, у нас нет хозяев и слуг, пока ты с нами, ты просто мой подчиненный. Сейчас можешь поесть, а потом ляжем спать.

Сказал и сам восхитился своими словами.

Гердан поклонился еще раз, и сказав:

— слушаюсь командир, — отправился к костру.

Кяхт, тем временем задумчиво разглядывал меня.

— Скажи Лекс, ты сегодня говорил, что вас нет рабов, а сейчас еще сказал, что у вас нет хозяев и слуг. А кто же у вас выполняет работы вместо рабов и слуг?

Я обрадовался, мне давно хотелось похвастаться, как хорошо жить в моей стране.

— У нас Кяхт, нет слуг, потому, что мы не нуждаемся в них.

Тот почесал голову.

— Не понимаю, лучше расскажи про свою семью, для примера. Вот кто твой отец?

— Он военный, — гордо сказал я.

— Так военные разные бывают, — попытался уточнить мой собеседник, — я так понимаю он не маг?

— Нет, он не маг, он командовал батальоном, — и, не дожидаясь вопросов, объяснил, — это четыре сотни людей.

— Оо, — уважительно сказали Кяхт и подошедший Гердан.

Тот вообще после этих слов смотрел на меня другими глазами.

— Какой у вас титул маг? — спросил он меня.

— Нет у нас титулов, — раздраженно ответил я, — мой отец из рабочих.

— Но все равно, если он сделал такую карьеру в армии, король ему должен был дать титул, иначе, как ваш отец мог бы отдавать приказы, — недоумевал благородный дон.

— Так в этом и дело, что у нас нет королей и всяких графов и маркизов, — сообщил я.

— Удивительная страна, — согласился Гердан.

Но упрямый Кяхт все добивался своего.

— А кто у тебя мама можно узнать? Если она жена такого богатого и уважаемого военачальника, как твой отец, что она делает? Неужели убирает дом и готовит еду?

Я кивнул головой и сказал:

— Она не только делает это, но еще работает врачом, ну, то есть лекарем.

Гордан и Кяхт, несмотря на разницу в своем положении, возрасте и знаниях, оба с открытым ртом смотрели на меня.

— Ты хочешь сказать, что в доме военачальника и искусного лекаря, нет прислуги? — дружно спросили они.

— Почему-то после их удивления мне расхотелось рассказывать дальше о Советском Союзе. Я подспудно ощущал, что в моем рассказе, что-то не так, но вот, что никак не мог понять.

Но на вопрос ответить все же пришлось.

— Так ты хочешь сказать, что твои родители, которые заняты такими важными и ответственными делами, тратят свое свободное время на домашнюю работу? — спросил Гердан.

— Ты знаешь маг, мне кажется, что такой страны не может быть, — решительно сказал он, — А если она все же существует, то это не надолго. Потому, что ее завоюют те страны, в которых военачальники занимаются своим делом, а не починкой дверей в своем доме.

Я больше не стал спорить с отсталым крестьянином, с частнособственническими взглядами и реакционным дворянином, видимо, я плохой пионер, раз у меня не получается пропагандистская работа. Эх, сюда бы нашу пионервожатую Викторию Павловну, она бы им все сразу объяснила.

Я откровенно зевнул и Гердан тут же предложил

— Ложитесь спать командир, а я буду на страже.

Сказав, чтобы он меня разбудил через шесть ударов часов, я прилег рядом с Василиной, которая заснула, не дожидаясь окончания моей политинформации.

Глава 15

Остаток ночи прошел спокойно. Утром после быстрого завтрака мы собрали вещи и увязали тюки на вьючных лошадях, все остальное было утоплено в темных водах реки.

Гердан в сборах оказался незаменим. Мы с Кяхтом только широко открывали глаза, глядя, как его ловкие руки пакуют вьюки и взнуздывают лошадей.

Когда покидали опустевшую поляну, никто бы не сказал, что вчера здесь была смертельная схватка, в которой полегли двенадцать человек. Только потухший костер, да примятая трава говорили о том, что здесь кто-то останавливался на ночлег.

Вниз по реке медленно уплывал полузатонувший экипаж, снятые колеса которого уже засасывало топкоеилистое дно.

Через полчаса путешествие перестало казаться мне приятным. Неудобное седло, казалось, впивалось в мою задницу. Я с завистью смотрел на моих спутников, которых эти проблемы совсем не волновали. Гердан ехалнемного впереди, и даже посвистывал на ходу. Что мне представлялось весьма странным, ведь вчера он остался без своих солдат, и вроде бы должен был за них переживать. Но потом я додумался, что ему, наверно, все равно, что происходит с простыми людьми, а вчерашняя клятва, не дает ни о чем раздумывать, кроме, как выполнять требования командира.

Василина сидела сзади, крепко прижавшись ко мне, но ей это совсем не мешало болтать со страшной силой. Поэтому в скором времени я ехал, почти ничего не соображая от боли и болтовни. Когда Гердан остановился для привала, я без чувств, свалился с лошади. Когда пришел в себя, оглядев остальных, понял, что сегодня был самым неумелым наездником, потому, что Кяхт и Василина были свежи, как огурцы.

Тем не менее, мнебыстро удалось придти в себя, боли исчезли, и я смог на равных участвовать в приготовлении перекуса.

Гердан, которому я сообщил, что никогда не ездил верхом, поглядывал на меня с удивлением, он видимо ожидал, что мне придется гораздо дольше приходить в себя. После перекуса мы отправились дальше. Почти до вечера мы без остановокехали по дороге. На наше счастье никто не попался нам навстречу, а значит и некому будет о нас рассказывать. Гердан к этому времени пристально разглядывал правую сторону тракта и, наконец, воскликнул:

— Ага, вот и тропа!

Я смотрел во все глаза на стену леса и не видел никакой тропы.

Но наш проводник храбро направил лошадь между кустами и исчез из вида. Мы последовали за ним и, проехав кусты, разросшиеся вдоль основной дороги, все же увидели заросшие борозды от тележных колес. Кяхт спрыгнул с лошади и, выломав несколько веток, пошел маскировать конские следы, и расправлять ветки кустов, в том месте, где мы съехали с тракта.

Гердан глянул на небо и сообщил:

— Можно особо не стараться, скоро пойдет ливень, после него никто не разберется, куда мы исчезли.

Первые километры новой дороги были очень тяжкими, приходилось все время спешиваться, проводить лошадей вокруг поваленных деревьев. Постепенно лес начал редеть, дорога стала заметней, и в этот момент нас настиг дождь, накарканный Герданом. Мы вовремя успели укрыться под огромным хвойным деревом, и сейчас молча смотрели на потоки воды, стекающие по его ветвям.

Начинало смеркаться, а дождь все не заканчивался.

— Придется нам здесь заночевать, — сообщил наш проводник и начал расседлывать лошадей. В это время Василина подозвала меня к дереву и показала рукой вверх.

Метрах в трех от земли на стволе были видны глубоко прорезанные в его коре следы когтей.

Я показал следы Гердану, тот побледнел и начал озираться по сторонам.

— Это развлекался гринвал, — шепотом сказал он. Я быстро глянул в свой справочник в голове и сразу понял, что нам кранты. Огромный зверь, напоминающий медведя, только в два раза больше, с когтями сантиметров двадцать длиной, описывался, как самый опасный зверь здешних лесов.

Я залез на лошадь, которая стояла рядом с деревом, и с неепопытался рассмотреть разодранную кору. По спине пробежали мурашки, следы были совсем свежие.

Снизу все смотрели на меня. На мой вопросительный взгляд Гердан сообщил:

— У нас никаких шансов с ним справиться. Если бы был арбалет, да и то вряд ли удалось бы с первого выстрела уложить такую громадину. Командир все надежды только на тебя. Как только закончится дождь, хищник будет здесь. Так, что давай быстро ставь защитный купол, если умеешь.

— Ха, легко сказать ставь! — подумал я, — если бы мне было известно, как это делается.

Гердан не стал расседлывать лошадей, пояснив, что они все разбегутся, поэтому начал их привязывать. Я, тем временем, уселся на один из тюков и пытался сосредоточиться. Мне вспомнился момент, когда мы с Алником вышли из портала навстречу эльфам, и вокруг нас сразу возникло силовое поле.

— Что же тогда делал Алник? — начал припоминать я.

Пока я сидел, пытаясь вспомнить и разобраться в хитросплетениях ауры архимага, Гердан развел небольшой костер и с тоской смотрел на мокрый лес, в котором нельзя было набрать ни одного сухого куска дерева. Кяхт сидел рядом с Василиной и внимательно всматривался в заросли. Дождь понемногу стихал, ветер тоже, и вокруг наступила мрачная давящая тишина.

— А если поджечь зверя плетением? — спросил я у дона, вспомнив, что могу это сделать. Тот уныло показал головой.

— Вряд ли, что получится, на него почти не действует магия. Но если у тебя ничего больше нет, тогда попробуй хоть воспламенение.

Я снова углубился в воспоминания, понемногу в голове выстраивалась схема, плетения, которое применил Алник. Миг сосредоточения и вокруг нас вспыхнуло сиреневое сияние, Все обрадовано переглянулись, но тут же раздался общий вздох разочарования. По сиянию побежали оранжевые искры, полосы, и оно с треском развалилось.

— Неожиданно зафыркали и заволновались лошади.

— Поторопись, — напряженным голосом сказал мне Гердан, — похоже, они почуяли гринвала.

Дон, вышел вперед и положил ладонь на рукоятку своего меча.

Я лихорадочно строил завитки ауры, пытаясь понять, что было сделано не так, и настолько углубился в эту работу, что не видел и не слышал, что творится вокруг. И тут, вновь, как будто открылись шлюзы, и в голове мгновенно сложилась нужная картинка.

Где-то на периферии сознания, я слышал крики, шум, Но мне было не до этого. Я наполнил картинку силой и с торжеством почувствовал, что все сделано правильно.

Открыл глаза, и первое чтоувидел, лежащую почти у моих ног огромную голову гигантского медведя, с оскаленными клыками. Тело хищника лежало за гудящим сиреневым сиянием, периодически вспыхивающим от редких капель дождя и летающих насекомых.

Гердан тоже лежал на земле, держа в руке гладко срезанный остаток меча.

Василины и Кяхта не было видно. Услышав треск сучьев, я поднял голову и обнаружил их, осторожно спускающимися с дерева. Когда они успели туда забраться, мне было непонятно.

Осмотревшись, я заметил с другой стороны дерева труп лошади, также разрезанный силовым щитом. Видимо ей удалось сорваться с привязи в самый неподходящий момент.

Дон, похоже, пришел в себя, встал, и по-прежнему держа обрезок меча в руке, с любопытством разглядывал сиреневый барьер.

— Командир! — восторженно сказал он, — никогда не думал, что сподоблюсь увидеть такое чудо! В детстве помню, дед рассказывал, что у него был маг, который владел таким заклинанием. Так я не верил, думал, чтопросто сочиняет старый. Однако, нам повезло, еще миг и мы стали бы пищей гринвала.

Тут он посмотрелвверх, откуда сыпались мелкие веточки и труха, и уточнил для Кяхта и девочки:

— На дерево он бы тоже залез.

— Василина легко спрыгнула с нижней ветки и подошла к лежащей голове хищника и осторожно дотронулась до торчавших клыков.

— Какие большие! Лекс ты мне подалишь такой клык? — тут же спросила она.

— Нет, ну женщины — это что-то невероятное! — подумал я, — чудом избежали смерти, у меня еще ноги подкашиваются от страха и напряжения, а ей уже клыки подавай.

— Подарю, — коротко сказал я и погасил силовой щит легким прикосновением ауры.

И тут же снова поставил его, как будто делал это тысячу раз.

Гердан с надеждой посмотрел на меня.

— Командир, — надо бы костер развести посильнее, может, тысможешь, сырые дрова зажечь? — спросил он.

Я вспомнил горящие трупы наемников и кивнул головой.

Через час у нас пылал огромный костер, кипела вода в котелке с душистыми травами, и аппетитно пахло жареное на прутьях мясо хищника, который хотел съесть нас просто сырыми.

Щит я пока убрал, хотя Гердан сказал, что его снова придется установить, потому, что полакомиться свежим мясом могут придти и другие хищники.

Больше всех от гринвала пострадал Кяхт, у него порвались штаны на заднице, когда он взбирался на дерево. Поэтому, покончив с трапезой, он сейчас сидел и, пыхтя, зашивал огромную дыру, проделанную острым сучком.

Василина подсела ко мне ближе и сказала на ухо:

— Лекс, я сегодня так испугалась, что смогла заставить делево меня поднять.

— Понятно, — тихо ответил я, — это тебя бабушка научила?

— Нет, — также тихо сказала девочка, — меня Сиэль учила, но до сегодняшнего дня ничего не получалось. А когда увидела, как глинвал на нас несется, так испугалась, что меня ветка навелх слазу закинула. Да еще Кяхту штаны полвала.

— Молодец! — сказал я Василине и подумал, что надо скорее добираться до замка, пока нас не съели в этом лесу. Ведь такое везение бывает раз в жизни.

Утро было холодное и сырое, когда мы, ежась, вылезли из-под попон. Я погасил щит, который за ночь выбрал почти весь мой запас силы. К нашему удивлению, туша гринвала исчезла, лишь несколько недогрызенных костей валялось поблизости.

— Да, если бы не щит, мы бы, наверняка, разделили его судьбу, — подумал я, и начал размахивать руками, пытаясь согреться.

Кяхт в это время раздул костер и приступил под руководством Гердана к приготовлению завтрака.

Но сразу выйти в путь не удалось. Пришлось ждать, пока поднявшееся солнце хоть немного просушит мокрый после ливня лес. И все равно через полчаса после выхода мы были мокрыми по уши.

К полудню лес практически закончился, заброшенная дорога стала подниматься вверх, под лошадиными копытами заскрипели камушки. Наш проводник заметно повеселел.

— Ну, что сегодня переночуем вон за тем утесом, а завтра к вечеру будем на месте, — сказал он, махнув рукой в сторону каменистого плоскогорья с кое-где растущими редкими кустами.

Мне показалось, что утес, про который он говорит, находится совсем недалеко, но я благоразумно промолчал.

Зато Василина тут же воскликнула:

— Эта гола совсем близко, мы до нее быстло дойдем!

Кяхт и Гердан засмеялись.

— Хорошо если к вечеру получится, — наставительно сказал дон.

И действительно, когда мы остановились на дневной привал, утес, все также виднелся вдалеке.

День был замечательный ярко светило солнце, легкий ветерок приятно обдувал нас. Никакие мошки не жужжали вокруг. В кристально чистой воде протекающего рядом ручья плавали большие красивые рыбы

Кяхт смастерил деревянную острогу и безуспешно пытался их поймать. Он пришел к костру, только когда на всю округу запахло похлебкой. Вид у него был еще тот, опять мокрый с головы до ног, он торжественно нес на кукане две рыбины. Гердан увидев их, резко оживился и сообщил, что сейчас их запечет в углях.

Я же сидел и размышлял, как странно устроены люди.

— Нас с Василиной сейчас разыскивают слуги Ордена, со всех сторон грозит гибель. А мы сидим, радуемся погожему дню и с аппетитом трескаем похлебку, и даже не думаем о нависшей над нами угрозе.

Но, тем не менее, после обеда мы долго не засиживались и вновь отправились в путь.

К вечеру утес все же начал расти в размерах, и мы оказались в его тени. Ручей, вдоль которого лежал наш путь, постепенно уходил все ниже, и скоро его шум доносился из глубокого ущелья. Вскоре мы очутились по дороге зажатой с одной стороны огромной скалой, а с другой пропастью. Глядеть в пропасть было жутко, и мы невольно жались кпочти монолитной громаде утеса. Когда перед нами появилось полуразрушенное строение, Гердан скомандовал остановку.

На мой вопрос, не это ли и есть, обещанный нам замок, он засмеялся и объяснил, что это останки караульного поста.

— Здесь самое удобное место для него, десяток человек может сдерживать врага очень долго.

Действительно, только сейчас до меня дошло, что перед этим строением дорога резко поворачивает вокруг утеса, и сужается так, что к проходу может подъехать только одна телега и пройти не больше трех-четырех человек.

Я посмотрел вверх, огромный черный утес, казалось, нависал прямо над головой.

— А если подняться на утес и зайти в тыл обороняющимся? — спросил я у Гердана.

Тот пожал плечами.

— Ну, если у нападавших будут крылья, чтобы туда попасть, тогда возможно и такое, — был его скептический ответ.

Когда мы дошли до останков здания, оказалось, что над ним частично сохранилась черепичная крыша. И там вполне можно было переночевать, не боясь, что снова пойдет дождь. Дальше дорога начинала расширяться, а еще метров через пятьдесят стена утеса резко поворачивала влево, и на горизонте открывался далекий силуэт черного замка.

Уже начинало смеркаться, когда Кяхт с Герданом начали расседлывать лошадей. Мы же с Василиной приступили к собиранию хвороста, которого здесь было совсем немного. Во дворе караулки я обнаружил небольшой каменный бассейн, по края полный водой, видимо от ночного ливня.

— Отлично, — мелькнула мимолетная мысль, — от недостатка воды страдать не будем.

Когда над горизонтом появились мрачно сверкающие Сестры, у нас все было приготовлено к ночевке. Я хотел разжечь костер прямо во дворе, но подошедший дон, озабоченно осмотрел окрестности и предложил развести огонь в сохранившемся очаге.

Мы на открытом месте, — пояснил он, — костер будет заметен не за одну лигу… А вот дым из трубы ночью вряд ли кто увидит.

— Ты же сказал, что здесь нет людей, — удивился я.

Дон улыбнулся.

— Командир, — сказал он, — я живу войной, и в меня намертво вбиты слова — береженого Безликий бережет.

Я удивился про себя похожим поговоркам и пошел растапливать очаг.

Глава 16

Ночь прошла без происшествий. Наших лошадей, закрытых в бывшей конюшне, тоже никто не тронул. Я проснулся от храпа Кяхта и первым делом погасил свой щит. С каждым разом у меня это получалось все лучше.

— Алник, наверно был бы рад, моим успехам, — подумал я, — интересно, что он сейчас делает, наверно раздумывает, где нас искать?

Однако утренняя суета не давала возможности, размышлять на эту тему, и я включился в наши сборы.

— Гердан был оживлен и доволен, он уже несколько раз напомнил мне, что я обещал его освободить от клятвы, как только мы достигнем замка.

Честно говоря, мне вовсе не хотелось этого делать, уж очень с Герданом было удобно и безопасно. Хотя было совершенно ясно, что если бы не клятва, и не мое перестроенное тело, он бы давно придумал, как от нас избавиться.

— А может, он ведет нас туда, как раз для этого? — мелькнула в первый раз холодная рассудочная мысль, — дон ведь клялся только в том, что доведет нас до замка, целыми и невредимыми, а что будет потом, неизвестно?

Решив, что такую возможность исключить нельзя, тут же принялся обдумывать, что же нас там может ждать. Одновременно мне пришла в голову еще одна мысль — всего несколько дней назад я бы просто не смог так действовать и говорить, как делаю это сейчас. Недаром Гердан на меня все время таращится, и разговаривает, как с взрослым. Да и Василина с Кяхтом слушаются с полуслова, или они просто меня боятся?

Я настолько ушел в эти размышления, что несколько раз промахивался ложкой мимо котелка, вызывая этим дружный смех своих спутников.

Позавтракав, мы тронулись в путь. Отдохнувшие лошади шли гораздо бодрей, чем по лесу, но моя задница за прошедшие два дня уже привыкла ктакой экзекуции и не замечала усилившейся тряски. Хотя если бы лошадь поехала чуть быстрее, я точно бы вывалился из седла. Мы проехали с полкилометра и дорога начала спускаться в долину. Утес, по которому мы вчера ориентировались, оказался началомкаменистой гряды, окаймляющей долину с левой стороны, она, поднимаясь, уходила за горизонт, где просматривались уже белеющие горные вершины. Сама долина, когда-то была населена, о чем говорили заросшие поля, дренажные канавы, и кое-где сохранившиеся фундаменты домов.

Замок, казавшийся черным мазком на фоне гор, по мере нашего движения, увеличивался в размерах.

К полудню мы вновь остановились на привал в середине когда-то большого поселения. От него ничего не осталось кроме развалин, но разросшиеся фруктовые деревья манили множеством плодов. И тут нас удивила Василина, она подошла к ближайшему дереву, напоминающему грушу, и требовательно протянула руку.

Несколько веток послушно склонились к ее ладони и ждали, когда она выберет себе самые спелые плоды.

Гердан и Кярт открыв рот, смотрели на это представление. Я отлично видел, что Кярт искренне был восхищен тем, что сделала Василина, а вот у Гердана на лице явно промелькнуло сожаление об упущенной прибыли.

Мы отдыхали недолго, всем не терпелось добраться до цели нашего путешествия, тем более, что до нее, казалось, было рукой подать.

Мы ехали по давно неезженой, заросшей травой дороге, мимо полей синих ярких цветов, мимо запущенных фруктовых садов, мимо озер с прозрачной водой. в них расходилось множество кругов от играющей рыбы. Я, оглядывая все это великолепие, никак не мог понять, почему здесь никто не живет, и ни один благородный дон типа Гердана не захотел прибрать такую красоту к своим рукам.

Слова самого Гердана доверия не вызывали. Почему-то мне казалось, что он вспомнил про замок, только, когда обнаружил себя крепко связанным, мальчишкой, которого он хотел за копейки продать в рабство.

Ближе к вечеру, когда замок уже представал перед нами во всей красе, дорога вновь пошла в гору. И с каждым шагом подъем нарастал. А затем дорога начала изгибаться змейкой между каменных уступов. Я сначала был озадачен, зачем так сделано, но потом до меня дошло, что таким образом хозяева замка смогут наилучшим способом использовать метательные машины. На всякий случай я уточнил правильность моих соображений у Гердана и тот подтвердил, что в замке валяются останки нескольких камнеметов

По мере приближения к замку его стены вырастали все выше, и скоро они заслонили собой, большую часть окружающего пейзажа.

Да, замок был явно построен не теми строителями, что строили развалившуюся от старости караулку, где мы ночевали. В стенах сложенных из больших блоков темно-серого камня не было видно ни одного изъяна. Подойдя ближе, мы обнаружили что вокруг замка имеется ров, заполненный какой-то грязью, от нее поднимался неприятный запах и тучи комаров.

Но дон уверенно вел нас дальше и вскоре мы смотрели на подъемный мост, который сейчас был опущен. Цепи, на которых он опускался, не имели ни следа ржавчины и было такое ощущение, что мост опустили только перед нашим приходом.

Я глянул на Гердана, тот сразу понял мои мысли, торопливо сказал:

— Командир, я был тут один раз, совершенно случайно забрел, из любопытства, мне тогда было пять с половиной лет, немногим больше чем тебе сейчас.

Что-то не понравилось мне в его голосе, но причин сомневаться не было, и я двинулся вслед за ним, держа за руку Василину. Мы прошли нависающую над головой массивную решетку, Гердан уже вышел во внутренний двор замка и, повернувшись, с улыбкой смотрел на нас.

Что-то громко звякнуло над головой, я глянул вверх и увидел, как из тьмы надвратной башни на нас летит металлическая клетка. Удар и вокруг нас с Василиной встали металлическиепрутья. Сзади испуганно вскрикнул Кяхт. Он почему-то отстал и сейчас с открытым ртом разглядывал клетку. Я изо всех сил закричал:

— Беги дурак, спасайся, мы в ловушке!

Горбун судорожно заметался в проходе, и, наконец, решившись, рванул на выход. Но не успел он пробежать и несколько шагов, как под ним провалилась каменная плита, и он рухнул в черных провал, сразу же закрывшийся за ним.

Василина, стояла, ухватив меня за руку, и молчала.

Гердан не обращая внимания на нас, пробежал мимо иначал разглядывать плиту, под которую провалился Кяхт. Похоже, что для него это было сюрпризом. Он вытащил из ножен свой огрызок меча и попытался безуспешно поддеть непослушный камень. Однако, все его попытки остались безуспешны.

Откинув в сторону, зазвеневший по плитам, обломок меча он, он махнул рукой и с недовольной улыбкой подошел к нам.

— Ну, как ты командир? Как настроение? — продолжая улыбаться, спросил он.

Зато мне было не до улыбок. После того, как на нас упала клетка, стало понятно, что ее металлические прутья полностью блокировали мои возможности. Аурная связь с доном исчезла.

— Ты, наверно, хочешь узнать, как я обошелклятву? — продолжил он с ухмылкой, — нет ничего проще. Я поклялся, что доведу вас до замка, и обязался защищать вас во время пути. Но я ничего не обещал, что буду делать то же самое, после его окончания. А теперь вы оба сидите в клетке и ничего не можете сделать. Хорошую клеточку придумали в Ордене. Сколько таких, как вы были в ней перевезены на костер — не сосчитать.

— Ну и чего ты хочешь? — спросил я, стараясь говорить спокойно. Мне снова было страшно, страшно, как будто я стоял снова против Борьки Аккуратова и готовился к очередному избиению.

Видимо я, невольно выдал этот страх, дрогнувшим голосом, или еще чем-то, потому что дон, быстро пришедший в плохое настроение, мрачно заявил:

— Я вижу, ты понял маг, что шутки закончились, и ты расскажешь мне все, что мне нужно, иначе смерть тебе покажется желанным избавлением от страданий.

Гердан прошел обратно в ворота, вновь покосился с недоумением на плиту, под которой исчез Кяхт и даже обошел ее стороной. Подойдя к одной из вьючных лошадей, он что-то достал из тюка и вновь подошел к нам.

Встав напротив, он скомандовал:

— руки просунь через решетку!

— Что ты хочешь делать? дрожащим голосом спросил я.

— Да ты маг, оказывается трус! — с презрением сказал Гердан, — значит, я и в этом ошибся, мне казалось, что ты достаточно храбр, не бойся, я всего лишь одену на тебя вот эти украшения, — он показал мне черные узкие браслеты. Я протянул руки, и браслеты защелкнулись на них с легким металлическим звоном. И тут мне стало ясно, что способности к ускорению и магии исчезли.

Гердан облегченно вздохнул и подошел к стене. Вновь, что-то щелкнуло, иклетка медленно начала подниматься наверх.

Гердан подошел к нам и, глядя сверху вниз, покачался на каблуках и а затем ударил меня в ухо.

От удара я отлетел метра на два, в голове зашумело, в глазах все расплывалось, в штанах стало мокро.

— Встань, урод! — коротко приказал дон, — ха, да ты еще и обмочился, — засмеялся он.

В это время Василина бросилась на него и начала его колотить маленькими кулачками

— Злой дядька! — кричала она, — не трогай Лекса, я все ласскажу бабушке, она тебя сделает делевом.

Гердан не глядя, отмахнулся, и девчонка упала, на землю, где продолжала плакать от злости и обиды.

— Чтобы твоей бабушке меня превратить во что-то, нужно сначала найти, — сказал он назидательно. И размахнувшись, ударил меняпрямо в нос. На этот раз я отключился от боли на какое-то время, когда пришел в себя, понял, что дышать могу только ртом, из носа ручьем лилась кровь. Дон наклонился надо мной и выругался. Потом сжал двумя пальцами, как плоскогубцами, хрустнувшие носовые кости. Я опять потерял сознание, когда вновь пришел в себя то сообразил, что вновь могу нормально дышать. Видимо дон, таким образом, поставил сломанные кости на место.

Твердая рука ухватила меня за воротник и поставила на ноги.

Гердан жестко смотрел на меня.

— С каким удовольствием я бы продолжил это дело, но нет времени, — сказал он. После этого вновь схватил меня за шиворот и куда-то поволок.

Не знаю отчего, но мой страх прошел, а щеки даже стали горячими от стыда, что я мог обоссаться со страха от одного удара.

Гердан заволок меня в подвал, где вдоль длинного коридора, виднелись зарешетчатые камеры. В одну из таких камер онменя втолкнул, я опять упал, и только по счастливой случайности, опять не ушиб свой злосчастный нос.

Дверь хлопнула, и я остался в темноте на холодном каменном полу, оплакивающим свою глупость и самомнение.

— Только такой придурок, как ты мог довериться человеку, который хотел продать тебя в рабство, да еще после того, как перебил всех его наемников, — говорил я сам себе, — а история с клятвой! Услышал от дона слово — повелитель, и возомнил о себе невесть, что. Вот сиди и жди теперь, что дальше будет.

Тут я вспомнил о девочке.

— Василина! — несколько раз громко крикнул я, но в темном длинном коридоре только эхо несколько раз ответило мне:

— На-на-на.

Я сидел и рисовал себе картины одну страшней другой, как меня будут пытать, засовывать иголки под ногти, ломать пальцы и прочее, паника начинала давить все сильней и сильней.

Но, все же собравшись с духом, приказал сам себе:

— Немедленно перестань! У тебя есть сильное тело, знания, думай! Пока враг дал тебе время, может тебе удастся, что-то предпринять.

Пока я давил свои переживания, вокруг явно посветлело. Мое зрение подстроилось под темноту, в серо-зеленом призрачном свете стало хорошо видно своды подземелья и ряды клеток, уходящие в даль.

— Интересно сколько человек здесь рассталось с жизнью, — пришла странная мысль. Но тут я зацепил себя рукой по носу, и вспыхнувшая боль затмила все мои рассуждения.

Отставив все прочее, я стал раздумывать о возможности блокирования боли. Рассуждал я просто, если браслеты ограничивают меня в применении силы снаружи, то со своим организмом я могу делать, все, что захочу.

После нескольких попыток понять, как я чувствую боль, и каким образом она проходит по нервам, мне улыбнулась удача, и на очередное блокирование нервного импульса, видимого мной, как бегущая искра, боль в носу исчезла.

— Отлично, — подумал я и начал тщательно ощупывать свой пострадавший орган. Кровь из него давно не текла, а отек, оказывается, уже почти прошел.

И тут меня осенило:

— Чего так переживаю по поводу пыток? Ведь я теперь могу блокировать любую боль!

Но все равно, хоть умом я это понимал, но когда Гердан, пропахший запахом гари, зашел в темницу, мое сердце ушло в пятки.

— Сейчас мы с тобой немного побеседуем, — сказал он, и потащил меня к выходу. Во двор мы не выходили, а просто прошли коридором в другое помещение и опять спустились вниз. В небольшой комнате, дымился очаг, в котором лежали раскаленные до красноты клещи, пики и другие неизвестные мне инструменты. На стенепередо мной висели цепи, кандалы. Когда меня втолкнули дальше, я обнаружил, что к боковой стене привязано кожаными петлями обнаженное худенькое тело Василины.

Глава 17

— Ты, что делаешь? — хрипло прошептал я, — ты же называл себя воином, а сейчас пытаешь детей!

— А где тут дети? — удивился благородный дон, — ты мальчишка маг — выродок, которого надо было сжечь еще, когда ты появился на свет, вместе с твоими родителями.

— А там, — он мотнул головой в сторону Василины, вообще нелюдь, которой нет места среди нас. Так, что радуйся, что ты пока еще живой, хотя эта радость скоро для тебя закончится. Но для начала ты мне расскажешь все до последней мелочи о себе, кто есть, откуда взялся и главное, откуда у тебя эльфийская девка.

Я молча смотрел и улыбался. Он наотмашь ударил меня по лицу. Очнулся я оттого, что на меня было вылито ведро воды.

Гердан, ругая свой вспыльчивый характер, поднял меня и ловко прикрепил цепями к стене. Затем вытащил раскаленные клещи из очага, покрутил перед моим лицом, а затем медленно откусил мне мизинец на правой руке. Как я ни старался блокировать боль, все же немного не успел и заорал во все горло. Запахло паленой кожей, и по лицу Гердана пробежала гримаса отвращения. Я ухмыльнулся.

— Что запах не нравится?

Мой мучитель, услышав насмешку, закричал:

— Ты, что думаешь, если я морщусь, мне это помешает порезать тебя на куски? Не сомневайся, порежу! Если же ты считаешь, что яне догадался, что ты сможешь терпеть боль, ты ошибся. Ничего подобного, поэтому твоя девка здесь висит. Сейчас мы узнаем, как пахнет паленая шкура эльфов!

С этими словами, он ткнул клещами в бедро девочки. Мне показалось, что от ее визга у меня лопнут уши. Когда Гердан убрал клещи, на белой коже Василины красно-черным пятном выделялся огромный ожог.

— Ну, что, — повернулся ко мне дон, — будешь говорить? Мне, конечно, не хочется портить шкурку эльфы, она стоит денег, но если ты будешь упрямиться, то, как бы не хотелось, но придется это сделать.

Я рассказал ему все, ну, почти все, что я знал, под непрерывные вопли Василины, которая кричала, чтобы я не смел, ничего рассказывать, а она вытерпит любые пытки, и не надо ее жалеть. Я слушал, ее и мне было невыносимо стыдно за свою глупость и трусость.

Через час непрерывного крика, она охрипла и не могла внятно сказать ни слова.

Когда я закончил свой рассказ, Гердан был далеко не так уверен в себе, как в начале разговора. Перспектива заполучить личных врагов в лице некроманта-архимага и королевы эльфов его явно не обрадовала. Про высшую вампиршу он еще не знал. А в том, что он только, что стал их целью номер один, сомнений не было. И деревце, растущее из живота, было наименьшим кошмаром, который ему посулила Василина.

Он отвязал девочку от стены, и та рухнула голая на холодный каменный пол. Гердан поспешил ее переложить на какую-то подстилку и накрыть покрывалом.

Увидев выражение моего лица, он закричал:

— Думаешь, я испугался? Ничего подобного, просто она мне нужна живой, за нее отвалят кучу денег. А уж за тебя иномирец сколько заплатят, я даже представить не могу.

Во время допроса, что-то изменилось, страх куда-то ушел, мне, сейчас, было все равно, умру я или нет, важным для меня казалось только спасение Василины.

. Я усмехнулся, и Гердана передернуло.

— А, ты, что? Передо мной оправдываешься? — холодно спросил я, — мне все равно испугался ты или нет. За издевательства над ребенком ты должен умереть.

Вместо ответа он меня начал избивать. Я начал блокировать боль и по мере отключения болевых рецепторов, сознание уплывало в никуда.

Я очнулся в призрачном свете подземной темницы, рядом со мной лежала Василина, от нее несло жаром, она бредила и звала в бреду не бабушку или Сиэль, а меня.

Почти у самой решетки я заметил кувшин и какой-то сверток. Подойдя туда, я понял, что в кувшине налита вода, в свертке пара сухих, как камень лепешек.

Я выпил почти половину жидкости и, усевшись рядом с девочкой, попытался напоить ее

Она жадно глотала воду пересохшими губами, Сняв с нее покрывало, я обнаружил, что Гердан так ее и не одел, большой ожог на бедре засох и покрылся корочкой, а с краев уже нарастала розовая кожица.

У меня отлегло от сердца, бабушка не забыла усилить регенерацию у своей внучки.

И я в первый раз за несколько последних часов, подумал:

— Может все обойдется?

Как бы отвечая моим мыслям в глубине коридора, что-то заскрежетало.

Я вскочил и приник к прутьям, стараясь разглядеть, что там происходит.

Оттуда доносились невнятные звуки, и вроде кто-то разговаривал шепотом. Потом на полу появился свет, и из-под него медленно появилась шляпа с полями и рука, держащая светильник, из-за которого я на пару секунд почти ослеп. Когда я смог снова видеть, в коридоре стояли две невысокие фигуры, одна из которых была точно Кяхт. Его горб я узнал бы даже на ощупь. Они разговаривали между собой на каком-то другом языке, но мне было все понятно.

Разобрав, что они спорят в какую сторону идти, я тихо окликнул их:

— Кяхт мы здесь.

Спутник Кяхта дернулся и уронил фонарь. Какое-то время в их стороне слышалась возня, затем свет вновь загорелся, и обе фигуры направились в нашу сторону.

Когда они встали напротив меня, я охнул от удивления. Человек, который стоял рядом с Кяхтом, было похож на него, как родной брат, вот только был выше его на голову, то есть с меня ростом, и был взрослый.

— Этот что ли? — спросил он, повернувшись к Кяхту.

— Да, Трог, это именно он, мой друг, — подтвердил тот, — давай открывай быстрей замок!

Трог вытащил из кармана здоровую связку отмычек, и со второй попытки легко открыл мою камеру.

— Идем скорей, — прошептал Кяхт, уже светает, скоро Гердан придет сюда.

— Это, что? — удивился я, — сутки прошли?

— Точно, — хором сказали оба недоростка.

— Подождите, — я попросил и пошел за Василиной, осторожно обернул ее тряпкой, которую нам кинул Гердан, взял на руки и пошел вслед за нашими спасителями.

Каменная плита лежала на боку рядом с темным провалом, куда вели металлические ступеньки. Трог быстро спустился и оттуда принял у меня Василину, я спустился вслед за ним, и за нами Кяхт. Плита повернулась, затем звякнул каменный засов. Мы стояли в округлом проходе, в котором было светло от фосфоресцирующего мха. Откуда то-то дул свежий ветерок, почти, как в метро.

Я смотрел на Кяхта и, наконец, до меня дошло.

— Так ты гном? — выдохнул я.

— Ну, ты и тупой, маг! — воскликнул горбун, — я думал ты давно догадался, кто я такой. Еще когда лечил мне спину.

Он с силой хлопнул меня по плечу,

— Эх ты, тютя!

Я обиженно сказал:

— Никакой я не тютя. Если гномов не видел никогда, как я их узнаю.

— Кстати тебя в деревне, по-моему, за человека считали, — напомнил я.

— Хватит болтовни, дети! — раздраженно сказал Трог, — пошли, нечего здесь торчать! Он передал мне, все еще спящую Василину, и мы неслышно двинулись по мягкому мху навстречу свежему ветру. Идти было легко, хотя я понимал, что потолки в галерее очень низкие и обычному взрослому здесь пришлось бы несладко.

Чрез два удара часов тоннель закончился небольшой округлой комнаткой, которую Трог назвал шлюзом. Он что-то тронул на стене, и пол в комнате начал почти беззвучно опускаться. Мимо нас прошло вверх несколько метров шахты, со следами от ударов кирок. Вскоре мы оказались в гораздо большем проходе, правда, больше он был только по ширине, в высоту он явно не поднялся. Подняв руку, я мог без труда коснуться каменного потолка. Трог, заметив мое движение, ухмыльнулся.

— Для нас, как ты понимаешь, проход вполне достаточный, а вот врагам придется нелегко, — сказал он. За поворотом нас ожидала встреча. Проход был перекрыт каменной стеной, а сбоку в узкие бойницы на нас смотрели настороженные глаза, одетых в доспехи гномов.

Увидев нас, они оживленно заговорили между собой, и каменная стена медленно ушла наверх в вырубленную для нее в породе нишу. Но, как только мы прошли это место, стена толщиной примерно метра полтора, медленно опустилась на свое место.

— Вот это да! — восторженно сказал я, — такую стену за месяц не продолбить!

Интересно, как она поднимается!

— Это тебе не магия, — поучительно сказал Трог, — здесь думать надо.

— Подумаешь, — обиделся я на его пренебрежение, — да я могу тебе несколько способов сразу рассказать, как это можно сделать.

В это время мы зашли в одну из комнат вырубленных в скале, где на нас с любопытством смотрели несколько гномов сидящих за столом. Василину у меня сразу забрали две женщины, которые с сочувственными охами унесли ее в неизвестном направлении.

— Не переживай, — сказал Кяхт, — ее сейчас посмотрит лекарь, ты все равно ничего не сделаешь, пока носишь на руках эти браслеты.

Но тут Трог громко объявил:

— Послушайте! Этот мальчишка сейчас расскажет нам, как поднимается дверь в проходе.

Мне, конечно, было не до дверей, но я был сам виноват, вернее мой длинный язык. Поэтому пожал плечами и сказал:

— Пожалуйста, имеется рычаг на какой-то опоре, его плечо на котором находится дверь намного короче того, на котором висит противовес, когда надо этот противовес утяжеляют и рычаг идет вверх. Когда надо закрыть дверь противовес облегчают вот и все.

В комнате наступила тишина.

— Эй, парень, — обратился ко мне старый седой гном, — ты откуда узнал этот секрет?

Я удивился:

— А что тут секретного. У нас почти в каждой деревнеколодец с журавлем стоит.

— С кем, кем? — прервал меня гном.

— Я чертыхнулся про себя, и, дохнув на гладкую поверхность каменного стола быстро нарисовал на сконденсировавшейся влаге обычный колодезный журавль.

— Бац! — раздался громкий удар. Это троица гномов столкнулись лбами, стремясь разглядеть мой чертеж, до того, как он высохнет.

Но, похоже, лбы у них были крепкие, потому, что никто из них даже не пикнул.

— Что-то я таких колодцев не видел, — подозрительно сказал старик.

— Не знаю, — ответил я, — в тех краях, откуда я родом, много таких колодцев.

— Странно, — пробормотал задумчиво старый гном, — мальчишка маг, умеет делать чертежи.

Он встал, принял торжественный вид и сказал:

— Эээ, Лекс, меня зовут Горн, я староста этого поселения гномов. Должен тебя поблагодарить за спасение нашего дальнего родственника и его лечение. Мы знаем, что если бы не твое заступничество и лечение он мог погибнуть. Именно поэтому мы сочли возможным выполнить его просьбу, и помочь тебе освободиться из плена.

Хочу сказать, что мы не появляемся на поверхности уже много лет, с тех пор, как власть на этой территории захватил Орден, о нашем существовании никто не знает, и не должен узнать. Поэтому тебе и эльфе придется навсегда остаться здесь.

Еще вчера я бы наверно начал кричать, суетится, требовать, чтобы меня отпустили. Но сейчас я посмотрел в умные глаза старого гнома и спокойно ответил:

— Я благодарю вас за то, что вы сделали, но вы спасли не только меня, вы спасли еще жизнь внучке королевы эльфов Эдриель. Конечно, мы уважаем ваше желание жить, скрытно и не показываться на поверхности. Но хочу сказать, что все равно настанет день, когда Орден узнает о вашем существовании и вам придется с оружием в руках защищать себя и своих детей. Может быть, вам стоит встретиться с магами и эльфами, живущими за Барьером и скоординировать свои действия.

Что тут началось! По-видимому, сюда пришли посмотреть на меня несколько не последних из гномьего начальства, и мои слова добавили аргументов одним и убавили другим. Поднялся немыслимый гвалт, все кричали, что-то доказывали и чуть не таскали друг друга за бороды.

Трог дернул меня за рукав и показал глазами на выход. Мы вышли вновь в широкую штольню, и пошли по ней навстречу аппетитным кухонным запахам, оставив за собой шум и гам гномьего начальства.

Глава восемнадцатая

Гердан мчался на коне во весь опор, стремясь, как можно быстрее выбраться из безлюдной долины. Он здесь побывал всего третий раз за свою пятнадцатилетнюю жизнь, и ему всегда в этих местах было не по себе. А когда с утра зашел в тюремный подвал и увидел, пустую камеру, запертую на замок, так запаниковал, что быстро покидал свои вещи в пару тюков и, забрав лошадей, отправился в обратную дорогу. Он почти не останавливался на отдых, а пересаживался на свежую лошадь и продолжал свой путь.

В ушах все еще стояли проклятья маленькой эльфийки, со знанием дела описывающей, какую смерть придумает для него ее бабушка.

Но все же в лесу ему пришлось остановиться на ночлег, как раз там, где пару дней назад, их чуть не съел матерый гринвал. Гердан надеялся, что после его гибели, другой такой же хищник не занял этот участок, и он сможет довольно безопасно здесь остановиться. Но, тем не менее, ночь он не спал, а прободрствовал у костра. С раннего утра он вновь отправился в дорогу. К вечеру этого дня он, наконец, выбрался на старый купеческий тракт и остановился в коротком раздумье, куда ему отправиться. Ехать в обратную сторону, там, где он захватил троих детей, было опасно, в разоренном родовом поместье его тоже никто не ждал. После короткого раздумья он все же решил навестить родные края, может, получится раздобыть там несколько монет, и после этого податься в столицу, где старые друзья помогут устроиться на службу в королевские войска.

Было еще светло, и он решил проехать до удобной стоянки, которая располагалась в двух-трех ударах часов пути от места, где он вышел на тракт.

Еще за пол лиги, он понял, что на стоянке кто-то остановился. Был слышен людской говор, ржание лошадей, иногда смех. А когда оттуда пахнуло костром и едой, он решительным шагом направился туда.

— Наверняка, купцы остановились, — думал он, — может, наймусь охранником на время, пока не доберусь до дома.

Свою ошибку он понял сразу, когда увидел знамя Ордена, воткнутое в землю рядом с высоким белым шатром.

Гердан прошептал проклятие, и поглядел назад, но бежать было поздно. Его заметили и несколько латников направлялись к нему.

Сделав радостное лицо, Гердан сам поехал навстречу настороженным воинам.

— Какое счастье, — обрадовано закричал он, — я не надеялся, что в этой глушивстречу слуг Безликого.

Но старший из воинов на его радостные возгласы не повелся и хмуро спросил:

— Ты кто благородный дон? Представься, и объясни, чтоделаешь один на этой дороге?

— Гердан принял высокомерный вид.

— Как ты смеешь так разговаривать с благороднымдоном Герданом Флори! Вот мои бумаги можешь удостовериться, кто я такой, и почему я здесь.

Воин осторожно взял перевязанный свиток, передал его своему подчиненному, тот внимательно прочитал небольшую бумагу с гербовой печатью герцога, свернул и с поклоном вернул владельцу.

— Прошу простить нас дон, за невольное оскорбление, — поклонился старший, — ваши бумаги в порядке, можете следовать своим путем.

Довольный дон, небрежно мотнул головой.

— Никаких обид, вы выполняли ваши обязанности лэр. Надеюсь, вы не будете против, если я расположусь неподалеку от вашего лагеря на ночлег.

— Располагайтесь, — сказал потерявший свою настороженность воин, — можете вечером посидеть у нашего костра, хотелось бы послушать пропоследние боевые действия от очевидца этих событий.

— Конечно, — сказал напыжившийся дон, — я с удовольствием расскажу вам, что видел, хотя для меня этот военный поход оказался не слишком удачным.

Один из воинов хмыкнул и сказал:

— Вообще то это заметно, благородный дон.

Гердан покраснел и тронул коня. Он проехал почти весь лагерь, когда из последней палатки вышел мужчина в камзоле с засученными по локотьрукавами.

— Орденский дознаватель, — с мурашками на спине подумал Гердан, и проехал мимо.

Дознаватель проводилдона пристальным взглядом, и тут под его ногами зашевелился окровавленный человек, больше напоминающий кусок мяса.

— Вот он лэр дознаватель! — осипшим от крика голосом обратился он к своему мучителю.

— Кто он? — в ответ спросил дознаватель.

— Ну, тот благородный дон, что поймал и увез этих нелюдей и черных колдунов из моей харчевни, — прохрипел человек, в котором сейчас даже лучшие друзья не узнали бы владельца харчевни Сьера Жако.

Дознаватель изменился в лице и громко закричал:

— Немедленно взять этого человека! — указывая рукой в сторону Гердана.

К благородному дону бросилось сразу несколько человек, Он в свою очередь пришпорил коня и помчался, надеясь уйти от погони.

Ему скорее всего удалось это сделать если бы не одно обстоятельство, звавшееся Эрли Бирн, меткий стрелок схватил свой арбалет, в долю секунды взвел его и поставив болт, сделал выстрел. Болт пробил наискосок шею лошади Гердана и та, сделав еще шаг, ткнулась мордой в землю, а благородный дон, сделав кульбит в воздухе, повторил ее судьбу, пробороздив дорожную пыль своей физиономией.

Когда Гердан очухался, то обнаружил, что стоит абсолютно голый, привязанный к деревянному щиту, в палатке дознавателя. А тот с отеческой улыбкой смотрит на него из-за походного стола.

— Аа, вот наш молодой друг пришел в себя, — радостно произнес он, — как вы себя чувствуете благородный дон? Не болит ли голова? Все же вы так неудачно упали!

— Благодарю, — буркнул Гердан, — нормально я себя чувствую, может, лучше объясните, что все это значит. Я чист перед Орденом.

— Хм, какое смелое заявление, ты слышала мой хорошая? — погладил дознаватель по спинке яркую птичку с большим изогнутым клювом. Та вместо ответа резко клюнулахозяина в палец.

Дознаватель засмеялся и слизнул с кончика пальца, капельку крови.

— Видишь, — обратился он к Гердану, — какая умная птичка, она будет рада попробовать на вкус твои глаза. Но надеюсь, дело до этого не дойдет. Твой духовник отрекомендовал тебя, человеком, преданным Ордену и скрижалям Безликого.

Дознаватель приблизился, глядя гипнотизирующим взглядом в лицо дона, и добавил:

— Я, надеюсь, ты понимаешь, что должен признаться во всех своих прегрешениях перед лицом нашей святой церкви.

— Признаюсь, признаюсь, — быстро заговорил Гердан, — я согрешил, мне хотелось заработать на нелюдях и черном маге, поэтому захватил их себе, и не дал Ордену возможности поступить с ними, как подобает.

— Это хорошо, что ты не запираешься, и признаешься сам, но мне кажется, что тебя нужно простимулировать, чтобы ты рассказал все свои грехи до конца, — безмятежно улыбаясь, сообщил церковник. Он открыл кожаный футляр, вытащил оттуда тонкую иглу и, крепко ухватив, медленно засунул под ноготь указательного пальца дона Гердана.

Через час, отвязанный от щита, окровавленный дон лежал без сознания на земле. За это время он рассказал дознавателю все, что того интересовало, и смог вспомнить то, что, казалось, было напрочь похоронено в глубинах его памяти.

Дознаватель выхватил из рук монаха-писаря записанные показания и еще раз пробежался по ним взглядом.

Удовлетворенно кашлянув, он приказал, подобострастно смотрящему на него, монаху.

— Ступай и сообщи отцу Жеану, что нужные сведения получены, узнай, сможет ли он меня принять для доклада.

Через несколько минут я запутался в переплетении галерей, и штолен. Навстречу попадалось много гномов, шествующих с деловым видом, но к нам никто не приставал. Однако, путешествие не затянулось и вскоре мы зашли в тупик, заканчивающиеся обычной деревянной дверью. Трог открыл ее и гостеприимно сказал:

— Проходите в дом, нас уже ждут.

Внутри дом Трога собственно почти ничем не отличался от штолен и галерей, только, что освещение в нем было лучше. Вдоль стен стояла кое-какая мебель, очень непривычная для моего глаза. В дверях нас встретила хозяйка, молодая симпатичная женщина, немного ниже ростом чем я. Она меня внимательно рассмотрела, задержала взгляд на, слегка распухшей правой кисти, где на месте отрезанного мизинца, оставался отек и розовое пятно подживающей кожи.

Потом провела нас в большую комнату и пригласила за стол. Я уселся на тяжелую каменную тумбу, она, к моему удивлению была слегка теплая.

— Магия? — спросил я у Трога.

— Ни капли, — ответил тот, — думаю, что ты догадаешься, как это устроено.

Я попробовал сдвинуть тумбу с места, но она даже не шевельнулась.

— Внутри проходит теплый воздух? — предположил я.

— Почти угадал, — сообщил Трог, только не воздух, а вода.

Видя, что я собираюсь задать следующий вопрос, он быстро добавил:

— Потом тебя отведу на нижний этаж, увидишь, как все устроено.

Но я задал вопрос не об этом.

— Трог, я очень переживаю за Василину, куда ее унесли?

Тот поморщился.

Все будет в порядке, она у целителя, как только он закончит лечение, ее приведут сюда.

Я положил руки с надетыми браслетами стол и спросил:

— А что можно сделать с этими штуками.

Трог сразу стал серьезным.

— С этим я ничем тебе помочь не могу. Для того, чтобы снять эти штуки нужно быть или тем, кто одел их на тебя, или просто сильным магом. В нашем поселении есть один, но не знаю, найдет ли он время для тебя. Так, что придется тебе пока походить с этими браслетами.

Я жалобно заныл:

— Слушай Трог, мне надо срочно снять браслеты, ничего не могу делать пока они на мне.

— Может это и к лучшему, — усмехнулся тот, — нам не нужен здесь неумелый маг-некромант.

— При этих словах Кяхт, дернулся из-за стола, но потом резко остановился, на его лице появилась краска смущения.

Трог засмеялся еще больше.

— Кяхт, ты, наконец, понял, кого просил освободить из плена?

Горбун покраснел еще больше и сказал:

— Я даже подумать не мог, что Лекс — некромант. Он очень здорово дрался, и вылечил мне спину. Мне показалось, что он ученик целителя.

Трог, успокаивающе, похлопал своего четвероюродного племянника по плечу.

— Не переживай, стража еще, когда вы входили в ворота замка, поняла, что сюда идет гном в странной кампании некроманта, эльфийки, и реакла. Оставалось только разобраться, для чего вы все сюда явились. Сам понимаешь, что ты свалился в нашу галерею не случайно. Кстати ее уже не существует.

Он повернулся ко мне.

— Галереи, через которую выкрали тебя из темницы, тоже уже нет. Наш маг земли, Андрус перекрыл ее полностью, и пока не горит желанием познакомиться с тем, из-за кого ему пришлось так поработать.

— А что ты так странно на меня смотришь? — спросил он, — удивляешься, что у нас остались маги?

— Понимаете, — сказал я, — когда мне довелось читать сказки о гномах, там всегда говорилось, что вы очень маленькие, вот примерно такие, — я показал рукой полметра от пола. Да, и вообще мне никогда не верилось, что вы существуете. Странно смотреть на взрослых людей, которые со мной одного роста. И еще, мой наставник маг Алник сказал, что гномов больше нет.

— Алник, интересно, где-то я уже слышал это имя, — задумчиво протянул Трог.

В это время его жена начала ставить тарелки с едой на стол и на некоторое время разговор прекратился.

Когда мы уже заканчивали обед или ужин, не знаю, без солнца было понять день сейчас или вечер, в комнату вошел, старик, Он был даже немного выше ростом, чем я, и с огромной лысиной. В первый раз я увидел сегодня лысого гнома.

Увидев его, Трог вскочил из-за стола и с почтением пригласил того присесть к столу.

Старик уселся и немедленно уставился на меня колючим взглядом из-под кустистых бровей.

— Так значит, ты и есть мальчишка-некромант из-за которого разгорелся весь переполох? — раздраженным голосом произнес он.

— Не знаю, — сказал я уныло, — может и так, но пока из меня некромант не очень получается.

— Да, уж это я вижу, — ухмыльнулся старик, — действительно никакой, но вот что-то в тебе странное еще есть. Ты паренек с вампирами дела не имел случайно? — как бы между делом спросил он. Но этого вопроса хватило, чтобы оба гнома сидевшие за столом рванули к дверям.

— Стоять! — скомандовал старик, — куда разбежались? Быстро сели за стол! — приказал он. Оба бегуна вновь сели за стол и смотрели на меня с опаской.

— Да не смотрите вы на него так! — рассердился дед, — если бы это был вампир, я бы его сразу прихлопнул.

— Ну-ну, — подумал я, — слышала бы тебя Орха.

— А вы уверены великий Андрус, что все обстоит так, как вы сказали? — осторожно спросил Трог.

— Ты сомневаешься в моих словах! — завопил дед. Тумба под Трогом закачалась, из-под нее вырвался небольшой фонтанчик горячей воды.

— Нет, нет, закричал тот, — что вы уважаемый маг, я просто спросил.

— Ха, вот так бы сразу, — успокоился Андрус, тумба перестала раскачиваться, а фонтан воды исчез.

— Ты поел? — обратился маг ко мне.

— Да, великий Андрус, — на всякий случай так его, назвав, ответил я.

— Тогда, благодари хозяев и пошли со мной. С сегодняшнего дня у тебя начинается новая жизнь, мальчишка!

Я шел по галерее за быстро шагающим Андрусом и размышлял, почему мне так везет в этом мире на учителей старикашек.

Глава деваятнадцатая

Мы вышли с ним из дома Трога и отправились куда-то вниз по наклонной галерее, и через некоторое время подошли к очередному шлюзу. На этот раз спуск был гораздо дольше, когда мы, наконец, добрались до цели, то оказалось, что в нижних галереях намного теплее, чем в верхних ярусах. Перед нами в воздухе появился желтый знак, Андрус махнул рукой и знак исчез. На мой вопросительный взгляд он сообщил:

— Это просто чтобы сюда по рассеянности никто не забрел.

Мы прошло по коридору, и оказались в двойнике лаборатории Алника. Даже непонятное оборудование у них было на вид почти одинаково. О чем я не удержался и рассказал гному.

— Так ты был за Барьером, у этого старого пройдохи! Ничего себе, вот это дела! — вскликнул обрадованный Андрус, — давай скорее, рассказывай, как он там живет?

Пришлось, вместо того, чтобы заниматься снятием браслетов сесть и рассказывать гному, как живет его приятель. Хорошо, что рассказывать мне было немного.

Когда маг услышал о том, что со мной сделала Эдриэль, он вскочил на ноги начал нарезать круги по комнате, периодически нехорошими поминая членов совета гномов, которые запретили ему выходить на контакт с магами барьера.

— Это же надо, они там такими делами ворочают, а я тут баловством одним занимаюсь, следы на поверхности зачищаю! — ворчал он, обращаясь в никуда.

Когда он успокоился, я попросил его хоть немного рассказать мне, что вообще происходит у них в стране, потому, что я ничего уже не понимал.

Андрус начал издалека и потом его уже было не остановить.

— На границе между территорией Ордена и Закатной империей, вот уже сто тридцать лет мерцал разноцветными бликами невидимый Барьер, ограничивая огромную территорию в пару тысяч квадратных лиг.

Всего лишь двести лет назад, никто не думал, что такое, когда-нибудь случится.

Две империи, когда-то стихийно возникшие на огромном материке Соэта, разделяла естественная преграда в виде цепи Гномьих гор, И только благодаря нескольким перевалам на протяжении всей горной цепи, между империями имелось сообщение. Конечно, время от времени то одна то друга сторона пыталась захватить стратегические позиции, занять крепость, с которой можно было бы диктовать свои условия, там, где перевалы позволяли вести сообщения в течение всего года подобные инциденты проходили чаще.

Когда в Восточной империи в одном из провинциальных городов появилась очередная секта, никто в столице не придал этому особого значения. Такие секты появлялись и исчезали постоянно. Но секта, поклоняющаяся Безликому богу, не исчезла. Наоборот, число ее членов росло. В первые годы они вели себя тихо и незаметно. Маги, составляющие элиту империи, не обращали на секту никакого внимания. Прорыв произошел, когда один из сыновей очередного императора, попал под влияние одного из членов секты. За давностью лет никто не знает точно, получилось это случайно или нет.

Но результатом этого события стало то, что с восшествием нового императора, Орден Безликого обосновался в столице и вскоре в Империи начались незаметные изменения. Маги и так не отличались особо дружелюбным нравом, народ их недолюбливал, но все же они занимали заметные должности в имперских учреждениях, В столице имелась академия магии, которой насчитывалась не одна тысяча лет.

Постепенно, год за годом Орден проводил свою политику, в результате чего, реаклы, так себя называли люди, населяющие восточную часть Соэты поняли, что эльфы, живущие в южных субтропических лесах, так, как и гномы, населяющие области близкие к Гномьим горам, являются врагами и должны быть истреблены полностью, не говоря уже о нескольких кланах вампиров. О тех вообще мало знали, из-за их малочисленности и скрытности.

Иерархи ордена оказались умными и дальновидными людьми. Поэтому эдикт императора Эрдана второго оказался неожиданным, как для магов, так и для нелюдей.

Архимаг Алникатерр сидел в своем кабинете, когда к нему забежал один из деканов.

— Лэр ректор, беда! — крикнул он.

— В чем дело, потрудитесь объяснить лэр Валент? — раздраженно ответил некромант.

— Академия окружена императорскими войсками! — крикнул декан.

— Ну, и чего они требуют? — удивился старый маг.

— Алникатерр, ты в каком мире живешь? разве ты не видел, что последнее время твориться в столице! — удивился Валент, — Наши студенты уже несколько лет не могли выйти за ворота, чтобы их не обозвали грязными словами. Тебя самого, когда в последний раз приглашали во дворец, а ведь ты главный советник императора?

Архимаг наморщил лоб.

— А, действительно, я не был у Эрдана уже года четыре.

В это время из-за окна донесся шум взрыва. Оба мага приникли к окну, чтобы увидеть, как во взорванные ворота академии заходит строй закованных в латы рыцарей в белых плащах и золотыми амулетами на груди.

Валент и Алникатерр обменялись взглядами и исчезли из кабинета.

Бой в стенах академии длился несколько дней. Но все заклинания магов и их мастерство пасовало перед воинами, которых защищали золотые амулеты. Паладины, так их назвал народ, рубили ненавистных магов, а лучи из амулетов сжигали мертвецов и прочую нежить, которую поднимали некроманты. Магия гномов и эльфов также была бессильна. Только два высших вампира, старые друзья ректора могли противостоять воинам Безликого бога, и лишили жизни не одного паладина. Но и они, в конце концов, были убиты и испепелены.

На третий день сражения в самой защищенной башне, в живых остались три некроманта во главе с архимагом, магиня жизни эльфийка Эдриель и маг земли гном Андрус.

В самом городе народ праздновал победу над черными магами, занимался грабежом магических лавок и прочего. А на территории Академии паладины Безликого готовились к финальной схватке.

Но когда была дана команда идти на приступ, старая башня, разлетелась на куски, похоронив под собой почти сотню элитных воинов, которым на этот раз не помогли золотые амулеты.

Позже все останки башни были перебраны, под наблюдением незаметного пожилого человека в жреческой одежде.

Он с раннего утра, лично наблюдал за разбором завалов, и с надеждой вглядывался в каждый найденный труп. Но ожидания его не сбылись, останков магов, в том числе ректора не обнаружили.

Еще несколько лет по стране велись боевые действия, но разрозненное сопротивление гномов и эльфов было подавлено. Орден совсем уже собрался праздновать свою победу, когда купеческие караваны принесли неприятную новость, что через два горных перевала больше не нет прохода.

Через месяц сводный отряд паладинов и императорской гвардии подошел к одному из таких перевалов.

Жрецы удивленно смотрели на периодически поблескивающую разноцветными бликами прозрачную поверхность Барьера.

Главный из них, повернулся к проводнику из местных жителей и спросил:

— Ты говорил, что к этой стене можно безопасно подойти?

— Да, отец Киан, я сам пытался несколько раз пройтипреграду, но ничего не получалось, — низко кланяясь, ответил тот.

Жрец усмехнулся.

— Давай пробуй еще раз, а мы посмотрим, — приказал он.

Проводник пошел вперед, и чем ближе он подходил, тем более трудным был следующий шаг. Весь мокрый от напряжения, он все же добрался до барьера и надавил на него рукой. Ничего не случилось.

— Жми сильней! — крикнул один из воинов.

Проводник напрягся и надавил обеими руками на невидимую стену. И опять ничего не произошло.

— Ха, давай попробую, — громко сказал один из паладинов и прямо на коне направился к мерцающей преграде.

Он подъехал к стоявшему рядом проводнику и со всей силы рубанул мечом по барьеру.

Золотой диск у него на груди бесшумно взорвался, и на землю упала горстка пепла. Проводник упал на землю и крутил головой, не понимая, что случилось. Лошадь от неожиданности рванула вперед и без труда проскочила невидимую стену.

Из-за большого валуна, лежащего на той стороне, вышел тощий старик, он спокойно взял коня за повод и крикнул в сторону ошеломленно стоявших воинов.

— Хороший конь, мне пригодится, присылайте еще!

Главный жрец картинно вскинул руки вверх, из его медальона появился тонкий красный луч. Однако барьер он не прошел, а, отразившись от него, ударил в находившегося рядом с отцом Кианом воина. Того моментально разорвало на куски.

Все рефлекторно подались назад и молча глядели, как старик, держа лошадь за повод, зашел в открывшийся для него портал, издевательски помахал рукой и исчез.

Но это оказалась только первая неприятность. После того, как были уничтожены гномы, среди элиты империи началась склока за их земли. Орден тоже прихватил себе немалые куски территории. Но оказалось, что реаклы не могут жить там. Через какое-то время люди начинали болеть, дети рождались уродами или мертвыми, поэтому вскоре все те, кто искал лучшей доли в захваченных землях быстренько сбежали оттуда. А земли без людей никому из благородных донов были не нужны. А в тропические леса никто даже и не пытался попасть. После исчезновения эльфов они так одичали, что соваться туда было просто безумием.

Андрус, рассказывая эти подробности, злорадно хихикал, поэтому, мне подумалось, что он приложил руку к такому положению вещей.

Он бы рассказывал мне еще не один удар часов, но я, воспользовавшись, тем, что он на секунду замолчал, все же попросил его снять с меня браслеты.

— А что, ты сам не можешь этого сделать? — спросил он озадаченно.

Я не менее озадаченно смотрел на него.

— Мне сказали, что эти браслеты нельзя снять самому, это может сделать, только тот, кто их одел, ваш Трог тоже сказал, что только сильный маг может это сделать, — сообщил я старику.

Гном засмеялся, хлопая себя руками по коленям.

— О! Какие послушные детки пошли! Им сказали нельзя, они и не лезут, куда не надо.

Ты бы хоть попробовал их снять, дурья башка! — воскликнул он.

Я растерянно смотрел на веселящегося старика.

— А действительно, почему я даже не пытался это сделать? — задал я вопрос самому себе.

Моя рука осторожно тронула замочек браслета, я ощупал его, пытаясь понять, как он открывается, нажал на небольшой выступ и браслет, звонко щелкнув, раскрылся.

— Ну, меня Гердан и наколол! — подумал я и смутился, да так, что у меня даже уши стали горячими.

Андрус понимающе глядел на меня.

— Ты сам парень знаешь, что ничего не знаешь, — с сочувствием сказал он, — все, что у тебя получается — это только обрывки знаний, которые в тебя вложила Эдриэль. К, сожалению, как активировать их я не знаю, поэтому начнем мы с тобой с самого начала.

— Но, уважаемый Андрус! — завопил я, — нам с Василиной надо попасть домой, нас же ищут! А вы хотите меня учить, это же долго!

— Пфе- презрительно сказал гном, — поищут и перестанут. Сообразят, что вы где-то затаились, если бы вы попали в руки Ордена, они об этом сразу бы узнали. Я хорошо помню Орху и Эдриэль, эти девушки шутить не любят.

— Ничего себе девушки! — подумал я, — Эдриель, еслипо нашим годам считать, больше десяти тысяч лет. А Орха сама сказала, что ей больше пятисот, это по-нашему полторы тысячи. Куда я попал! Я вообще среди них никто, и звать никак. А если Андрус их девочками называет, значит ему тоже не меньше чем пара тысяч годков..

— Может тогда их просто предупредить, что мы у вас, — наивно спросил я.

— Совет гномов сто одиннадцать лет тому назад постановлением номер сто тридцать шесть тысяч триста одиннадцать, запретил контакт с внешним миром, — закрыв глаза, процитировал вместо ответа Андрус.

— Но вы же его сегодня нарушили, — сказал я, — спасли нас с Василиной.

— Хм, — задумался старый маг, — действительно, нарушили.

Но затем его лицо прояснилось.

— Ничего подобного, — сказал он, — мыконтактировали с жителями нашего поселения- реаклом-некромантом Лексом и эльфой Василиной, об этом вчера было принятопостановление за номером двести одна тысяча восемьсот три.

— Так может, вы признаете, к примеру, Алника, жителем поселения, и сообщите ему о нас? — предложил я.

— Нет, — упрямо качнул головой Андрус, — это будет неправдой. Алникатерр не житель поселения, поэтому не подпадает под действие нашего постановления.

— Однако, — подумал я, — мне все это, явно что-то напоминает.

Глава 20

Беседа дознавателя с отцом Жеаном продолжалась недолго. Когда дознаватель покинул шатер, туда были срочно вызваны оба паладина и командир приданого подразделения.

Отец Жеан, подтянутый мужчина средних лет в белой сутане, расхаживал в раздумье вокруг стола, стоявшего почти в центре шатра, рядом с опорным шестом. А его трое подчиненных только успевали поворачивать головы, чтобы не выказать неуважения.

Наконец, его хождения прекратились, он грузно опустился на легкий походный стул, заскрипевший под его тяжестью.

— Лэр, рыцари, — обратился он к присутствующим, — сообщаю, что мы срочно меняем маршрут. Наша цель замок Укрес.

Паладины безразлично переглянулись, они совсем недавно прибыли из столицы и им, это название ни о чем не говорило. Зато благородный дон — командир подразделения, совсем молодой человек, явно забеспокоился и побледнел.

— Отец Жеан, — взволнованно обратился он к прелату, — это же долина гномов и их замок. Насколько я знаю, там больше ста лет никто не бывал. Мы надолго туда отправимся?

Монах пожал плечами.

— Трудно сказать, мы должны проверить показания сегодняшнего пленника. По его словам он трижды побывал в тех местах, и ничего с ним не случилось.

Дон нахмурился и как бы про себя пробормотал:

— С солдатами будут проблемы.

Монах равнодушно сказал:

— Это ваши проблемы, не мои. Я отвечаю перед верховным жрецом Безликого, а вы ответите перед вашим начальством, если не сможете справиться со своими людьми. А сейчас слушайте приказ.

— Завтра с утра вы должны быть готовы к маршу по старой заброшенной дороге. Обоз, к сожалению, там не пройдет, поэтому основной лагерь останется здесь, с собой отберите самых надежных людей. Надеюсь, у вас дон таковые имеются? Идите и готовьтесь к завтрашнему походу.

Благородный дон Гердан Флори покачивался в седле, он ехал первым по заросшей лесной дороге, немного позади, двигался отряд из двенадцати человек. Шесть вояк во главе с командиром, отец Жеан, дознаватель, два паладина и монах писец.

Гердан ехал и восхищался мастерством, с которым его вчера пытали. Столько боли он никогда не испытывал в жизни, самые тяжелые ранения не были так болезненны, как прикосновения дознавателя. А сегодня он практически в порядке, только слегка побаливает палец, тот, что первым испытал на себе мастерство монаха Ордена.

Вот только возвращаться в замок ему совершенно не хотелось. В памяти еще оставалась картина бойни на вечернем привале, когда после удара дверью экипажа он пришел в себя и как в тумане, с ужасом смотрел, как невысокий, хлипкий на вид мальчишка, легко волочил за ноги убитыхнаемников и бросал их в воду. Он думал, что скоро наступит и его очередь, но не дождался, вновь впав в полузабытье.

Когда же пришел в себя, обнаружил, что полностью здоров. Мальчишка действительно оказался хоть и магом, но именно мальчишкой, а не перекинувшимся волшебником. Любой опытный взрослый, никогда бы не повелся на нехитрую историю и куцую клятву. И в голове благородного дона созрел коварный план, который, к сожалению, закончился ничем. Поэтому сейчас он, не забывая следить за дорогой, обдумывал свои дальнейшие шаги. Первым, из которых было, заслужить прощение Ордена.

Путь по лесу, ночевка прошли без приключений. Но когда небольшая кавалькада въехала в пустынную долину, все как-то одновременно замолчали. Никогда не бывавшие в этих местах люди с интересом разглядывали видневшиеся вокруг поля, остатки поселений, мимо которых они проезжали. Но знание того, что воздух напоен смертельной отравой, которая отзовется на их будущих детях, заставляла нервничать, и оглядываться по сторонам.

Начальник охраны подъехал к Гердану, который по-прежнему возглавлял колонну и тихо спросил:

— Ты то сам как сюда попал в первый раз? Неужели не страшно было?

Тот усмехнулся:

— Если бы я знал в те времена, что это за место. Мы тогдас приятелем решили, поохотится, взяли людей и забрались поглубже в лес. Ну, а в погоне за оленем и выскочили сюда. Увидели замок, стало интересно, знаешь сам, как это бывает в молодости. Целую десятицу тут провели. Все пытались найти что-нибудь ценное. Когда домой вернулись, тогда только и узнали, куда нас занесло.

Отец меня чуть не пришиб, все кричал, что без наследства останусь.

Глядя на непонимающее лицо молодого дона, Гердан хмыкнул и пояснил.

— То, есть без детей.

К вечеру отряд достиг стен замка. Отец Жеан благоразумно приказал обустроить лагерь вне его стен.

Вечер был тихий, ясный, огромные Сестры, низко нависая над замком, придавали ему мрачный угрожающий вид. У многих из сидевших вокруг огня людей, от этого вида непроизвольно по коже пробегала дрожь.

Однако и эта ночь прошла спокойно.

Утром после подъема отец Жеан собрал небольшое совещание.

— Лэры, рыцари, все мы знаем, что находиться здесь, прямо скажем, не безопасно. Поэтому мы должны провести розыск магов и нелюдей, нарушивших наш покой, как можно быстрее. Сейчас я поставлю каждому из вас задачи и к обеду, жду от вас рапортов об их выполнении.

После совещания раздались короткие команды, и лагерь опустел, все разошлись выполнять приказы монаха.

Сам отец Жеан, в сопровождении дона Гердана и двух воинов отправился к воротам.

— Ну, дон показывайте, где по вашим словам провалился под землю горбун, — скептически произнес он, когда троица прошла подъемный мост и застучала подкованными сапогами по плитам мостовой.

Гердан уверенно подошел к одной из плит и сказал:

— Ваша святость, провалилась эта плита, я очень хорошо запомнил. Но потом поднять ее так и не сумел.

Отец Жеан взял в руки свой золотой амулет и начал молиться. Спустя десять минут он закончил свое монотонное бормотание и сказал.

Имеются очень слабые следы магического воздействия, но ничего исключительного, здесь такие аномалии по всей долине.

— Эй, вы! — обратился он к воякам, наблюдавших с хмурым видом за происходящим вокруг, — поднимайте плиту!

Один из воинов, с опаской вставил в стык между плитами большой топор и попытался вывернуть нужную. Он побагровел от усилий, плита немного подалась, и второй вояка тут же вставил в появившуюся щель тонкий ствол дерева, специально для этой цели вырубленный в лесу.

Они оба налегли на появившийся рычаг и, пыхтя от усилий, отодвинули плиту с ее законного места.

Гердан, открыв рот, смотрел на голую скалу со следами, засохшего неизвестно когда раствора, на который была посажена плита.

— Но этот урод точно сюда провалился! — закричал он, умоляюще смотря на задумчивого отца Жеана.

— Неужели наш дознаватель потерял свою квалификацию? — сказал тот, пристально глядя на Гердана.

Благородный дон рухнул на колени.

— Клянусь скрижалями Безликого, так все и было! — в отчаянии закричал он.

В то время к ним подошли два воина обыскавшие двор замка, в руках у одного их них было запачканное, когда-то бывшее розовым, платье.

— Вот, мы тут в одном из вьюков нашли, — доложил один из них.

Первым делом отец Жеан направил на платье свой амулет и лишь, потом взял его кончиками пальцев. Он удивленно разглядывал тонкую ткань, потом бережно сложил и убрал к себе походную сумку.

— Эльфийский шелк, — коротко сказал он, глазеющим на него, подчиненным. Больше ничего не надо было говорить. Все знали, что изделия из шелка стоят немыслимых денег. Теперь, когда не было тех, кто мог их ткать, такие вещи можно было пересчитать по пальцам во всей Империи.

Тут появился и дознаватель, осматривавший пыточную комнату и тюремные камеры.

Он отвел отца Жеана в сторону и доложил:

— Дон сказал правду. В пыточной имеются следы крови, использованный инструмент, свежие прогоревшие угли, а в камере видно, что там находились двое пленников. Но куда они пропали — непонятно. Видимо, надо искать подземный ход.

Отец Жеан недовольно буркнул:

— Мы этот ход десять лет будем искать, тут со времен гномов остаточная магия все следы сбивает. Меня гораздо больше интересует пропавший горбун, я уверен, что этот пройдоха Гердан не врет.

Давай рассуждать логически. Мальчишка маг ему помочь не мог, потому, что находился в клетке из изолирующего сплава, Сам горбун, вроде обычный серв, из сгоревшей деревушки. Значит, что? Ему помог кто-то другой, — закончил свои выводы отец Жеан и продолжил:

— А если под плитой появилась скала, то можно предположить, что это работа мага земли. А маги земли есть у кого? У гномов, вот такие дела, — сделал он свой окончательный вывод.

— Так, что же вы считаете, что гномы не все погибли? — спросил пораженный дознаватель.

— Слухи разные ходили, — неохотно признался отец Жеан, — вроде то в одном их месте видели, то в другом. С момента их исчезновения таких случаев с десяток наберется.

А с чего это гномам помогать обычному реаклу, — спросил дознаватель, — насколько я знаю из книг, они посторонних никогда не пускали к себе.

— Мне это тоже неясно, — признался Жеан, — может, горбун был гномом. Хотя дон, подробно рассказал, откуда взялся это парень.

— Пока все плохо, — заключил он, — мы не смогли схватить эльфийскую девку и мага, не исключено, что они уже снова вернулись за барьер. К сожалению, здесь долго задерживаться нельзя. Нам необходимо за два дня тщательно обыскать замок и окрестности, и уходить отсюда.

Вот уже месяц, как мы с Василиной живем в подземельях гномов. Я привык к нависающим над головой потолкам и не размахиваю руками, как раньше, чтобы не ударить их о твердый камень. Дни проходят быстро и главное нескучно. Андрус заимев себе такую игрушку, как я, очень доволен этим обстоятельством и мучает меня с утра до вечера.

Василина, в отличие от меня, очень довольна жизнью, Андрус глянул на нее только один раз и сказал, что он в эльфийской магии не специалист, поэтому пусть девочка, занимается своими делами. Вот она и занималась, у нее появилась куча подружек такого же возраста и они целыми днями носились по тем местам, где им разрешали гулять. И только вечером, после ужина она оживленно рассказывала, чем они сегодня занимались. Когда я в первый раз услышал ее рассказ, то понял, чего ей не хватало в доме у Алника, кроме заботы девчонке нужны были сверстницы.

Мне, к сожалению, хвастать было нечем, особого прогресса у меня не случилось.

Андрус в первый же день проверил все, что я знаю. Когда я с гордостью ускорился и ожидал что лысый старикашка застынет с открытым ртом, оказалось, что он без особых усилий вошел в такое же ускорение, а потом размылся в воздухе и я почувствовал, что как получил хороший шелчок по лбу. Андрус материализовался прямо передо мной, он тяжело дышал, но был доволен собой.

— Ну, и что ты будешь делать с тем, кто так же, как и ты может входить в ускорение, — ехидно спросил он.

Я замялся.

— Ну, я, в общем, не знаю.

— А я знаю, — веско сказал Андрус, — ты парень — моя единственная надежда, за все годы, что я здесь провел, ни одного гнома с магическими способностями не появилось. Мне кажется, что это связано с тем, что мы совсем перестали выходить на солнце.

И мои муки начались. В отличие от Алника, тут меня не посылали на полосу препятствий.

Мой второй учитель после рассказа, о том, при каких обстоятельствах у меня проявлялись неожиданные знания, сделал вывод, что только ситуации со смертельным риском заставляют их всплывать из подсознания.

Поэтому уже на второй день он привел меня в свою лабораторию, щелкнул пальцами и из открывшегося шкафа вышел мой двойник. Я сразу и не сообразил в чем дело, просто подумал, что парень на кого-то похож.

Андрус сказал:

— Это просто голем- искусственный человек, пока без имени, можешь дать ему имя сам. Он будет заниматься с тобой фехтованием. Оно заложено в твою глупую голову, вместе с остальными знаниями. Сейчас посмотрим, поможет ли оно тебе в этой схватке.

— Учитель, — спросил я, — а почему вы сделали мальчишку, а не взрослого. Тот серьезно ответил:

— Конечно, лучше бы было сразу, чтобы ты фехтовал против взрослого, но боюсь, что ты ничего не сможешь против него сделать.

— Меня, после зомби было уже не удивить големом, но поражало мастерство мага. Мой противник был на вид абсолютно, как живой, только если присмотреться, было видно, что он не дышал.

— А он здорово фехтует? — спросил я с опаской.

— Андрус самодовольно улыбнулся.

— В нем знания всей фехтовальной школы гномов, за многие века, — гордо сказал он.

Мне, что-то поплохело.

— Так он меня разделает под орех! — воскликнул я.

— Так это нам и нужно, — согласился Андрус, — если я правильно понимаю твое выражение. Ну, что ты начнем? — спросил он.

— Ладно, — вздохнул я, — начнем, да если меня зовут Лекс, то пусть он тогда будет Скел.

Андрус улыбнулся, и перед нами повисли в воздухе двакоротких широких меча.

— Конечно, — добавил он с хитринкой, — я бы предпочел, чтобы вы рубились на топорах, но сомневаюсь, что у тебя заложены нужные знания.

В тот же момент голем или Скел, как я его назвал, ринулся на меня и попытался проткнуть насквозь. Каким то чудом я успел неуклюже отбить его удар в сторону, и ускориться. Как я и подозревал, голем также без проблем ускорился и вновь кинулся на меня. На этот раз моя рука, автоматически поставила меч в нужную позицию, и голем пролетел мимо меня.

— О, видишь! — послышался обрадованный голос Андруса, — у тебя получается, все дело пошло.

Оно действительно пошло, следующий удар голема пришелся мне в руку. Такой дикой боли еще не испытывал, на несколько мгновений сознание покинуло меня. Когдая пришел в себя, Андрус протянул мне меч и кивнул в сторону неподвижно стоящего, безэмоционального Скела.

Боли в руке уже не было, но я разозлился, появилось чувство, которое иногда меня посещало, в этот момент я знал, что должен победить, и оно меня никогда не подводило, Мои руки сами нашли правильную хватку. И я с криком бросился на Скела. Несколько мгновений мы почти на равных махали с ним мечами, и потом, получив очередной удар мечом по ребрам, я опять потерял сознание от болевого шока. В течении двух часов Скел колотил меня, как хотел. Но я чувствовал, что с очередной болью и ударом ко мне приходят знания, которые уже не уйдут никуда, и надо только тренироваться, чтобы они полностью стали моими.

— Неплохо, неплохо, — одобрил мой прогресс, старый гном, — что-то уже вырисовывается. Еще пару дней поработаешь с големом на нулевом уровне, потом я подниму его на первый.

Я насторожился.

— Учитель, скажите, а, сколько всего уровней у вашего голема?

Тот задумчиво поскреб лысину.

— Слушай, я и забыл, но что-то вроде ста двадцати.

Увидев мое вытянувшееся лицо, он добавил.

— Да не переживай ты так. Мои ученики останавливаются обычно на десятом, тринадцатом уровне. А тебе с твоим ускорением можно и до пятидесятого добраться.

Чувствуя подвох, я вновь спросил:

— А сколько времени займет учеба до пятидесятого уровня?

— Ну, если на нулевой ушло у тебя два часа, то на каждой следующий нужно в два раза больше времени — это совсем немного, — расплывчато ответил Андрус.

Если бы я не читал книжку про занимательную математику, то, действительно, подумал, что требуется совсем немного времени. Но хитрый маг сказал мне о геометрической прогрессии, а я прекрасно помнил историю о рисовых зернышках на клетках шахматной доски. Там на последнюю клетку, требуется столько риса, что им можно закрыть тонким слоем весь земной шар.

— Понятно, — сказал я, — значит, десятый уровень я получу через месяц и десять дней, одиннадцатый через три, двенадцатый через пять и так далее. Мне будет около ста лет, когда я дойду до двадцатого уровня, и даже не могу сосчитать, сколько тысяч, когда достигну пятидесятого уровня, учитель.

Андрус фальшиво удивился.

— А ты, оказывается, хорошо считаешь мой мальчик! Ну, что ты так переживаешь, подумаешь тысячи лет, зато ты будешь хорошо владеть оружием!

часть третья

ГЛАВА 21

— Скажите учитель — обратился я к гному, — вот вы говорите, что мне придется остаться у вас навсегда. И даже отводите на это пребывание тысячи лет. А вам не кажется, что это жестоко по отношению ко мне? Тем более что я скоро вырасту и не смогу даже нормально передвигаться по вашим галереям.

Андрус нахмурился.

— Ну, что же этот разговор должен был бы состояться в любом случае, — сказал он, — так вот, ты знаешь, что по решению совета на поверхности Соэты не должны узнать о нашем существовании. Вы с Василиной сейчас жители нашего поселка, и обязаны подчиняться этим решениям. Мне понятны твои трудности, но давай поговорим об этом позднее.

Тут он улыбнулся и таинственно добавил:

— Я почему-то уверен, что ты не успеешь, так вырасти, чтобы задевать головой своды штолен. Все решится гораздо раньше. Давай сейчас поговорим про другое, меня очень заинтересовали твои математические способности. Это Алникатерр тебя научил так считать?

Я улыбнулся.

— Нет, учитель, ты же знаешь, что я попал к вам случайно, из другого мира. Там я учился в школе.

— Интересно, — задумчиво сказал Андрус, — я как-то упустил этот момент, и решил, что ты всему научился уже у нашего бывшего ректора.

— А ректор это кто? — спросил я.

— Это глава нашей Академии, — с вздохом ответил гном, — к сожалению, ее уже много лет не существует.

— Понятно, — сказал я, — у нас тоже есть всяческие академии, только я про них не очень много знаю. А Алник, оказывается, такой важный человек, никогда бы не подумал!?

— Ну, а обо мне, что ты можешь сказать? — тут же спросил гном, — кем я, по-твоему, работал в академии?

Я пожал плечами.

— Наверно учителем, кем же еще? — не студентом же.

Андрус хмыкнул.

— Ну, в общем, ты прав, я наверно не так задал вопрос. Ладно, лучше объясни, чему учат в ваших академиях? Ты же сам говорил, что магии у вас нет, — поинтересовался он.

Пришла моя очередь чесать в голове.

Ну, у нас академиях сидят ученые, они занимаются наукой, придумывают разные вещи.

И тут я решил, что, наконец, появился удачный момент и можно рассказать о нашей стране, как в ней хорошо жить.

— Учитель, — обратился я к Андрусу, — Мне повезло родиться в самой большой и сильной стране нашего мира. Когда на одном конце ее заканчивался день, на другом начиналось утро. У нас раньше при царе было очень плохо, крестьяне и рабочие были нищими, их заставляли на себя работать всякие купцы и дворяне. Но четырнадцать лет назад по вашему времени у нас в стране была революция, всех дворян, и царей выгнали или убили. Сначала мы жили очень бедно, потому, что окружающим странам не нравилось, что мы так поступили, и они решили нас завоевать. Но мы всех победили, потому, что у нас было два вождя Ленин и Сталин. После победы великий Ленин заболел и умер, из-за того, что его ранила наемница дворян. Но Сталин все равно был умнее всех и сделал в нашей стране индустриализацию, и коллективизацию

Тут Андрус открыл рот, чтобы что-то спросить, но я уже исправился и объяснил:

— То есть у нас было построено очень много всяких мануфактур, где делалось оружие, и все прочее. А у крестьян забрали все их инструменты, землю и скот и сделали общими. Всяких мироедов и кулаков раскулачили, и в деревнях сразу стало лучше жить. Мне даже дедушка об этом рассказывал. Но на нашу страну снова напали враги, и если бы не Сталин, нас снова завоевали, и всех сожгли в концлагере. Но наш вождь и Красная армия победили, мой отец тоже воевал, в той войне, за это его наградилиорденами.

После войны мы опять жили очень бедно, многие голодали, Но постепенно мы стали жить лучше. А сейчас мы живем вообще хорошо и наш новый вождь Хрущев, сказал, что через семь лет мы будем жить еще лучше. Он, правда, ругал Сталина, но мой папа сказал, что это все не так, просто Хрущев ему завидует.

Так вот, у нас сейчас нет совсем бедных, нет нищих, дети обязательно ходят в школу и всежители умеют читать и писать.

— Андрус заливисто засмеялся.

— Ну, ты уморил меня, совсем уморил! Молодой человек, каждое вранье должно иметь свой предел. Я живу столько лет, и не слышал ничего подобного. Рабы хорошо живут! Это же надо так забить вам голову!

— Какие рабы? — удивился я.

— Как какие? Ты же сам сказал, что у ваших сельских жителей все отобрали, и заставили работать забесплатно.

— Вы не поняли учитель, у них имущество обобществили, то есть он стало их общим.

— Не может быть такого, — отрезал Андрус, — все имущество кому — нибудь принадлежит. А если оно не принадлежит кому-то конкретно — оно ничье, и его растащат.

Ты сам то представь, чужие люди пришли к тебе, забрали все твои вещи и сказали, что теперь они общие, и ты ими можешь тоже пользоваться, но только тогда, когда они будут свободны.

Я задумался и представил, что модели планеров, которые я старательно клеил зимними вечерами, заберут вместе с инструментами, и мне придется глядеть, как тот же Борька Аккуратов с друзьями их доламывает.

— Лучше их все сломаю, — вспыхнул я, — если захочу все раздарю, не жалко, но если у меня, их просто захотят отобрать, точно все сожгу.

О! Видишь! Тебе не понравилось! — воскликнул гном, — а ведь твои игрушки — это сущие пустяки. А у крестьян отобрали плоды их тяжелой работы за долгие годы. От такого можно даже умереть.

— Хотя, может, так следовало поступить, — добавил он, — мне кажется, что ваш король Сталин, не от хорошей жизни сделал это. Не исключено, в вашей стране было слишком много крестьян и мало рабочих на мануфактурах, и таким образом он решил увеличить число рабочих?

— Не знаю, — сказал я уныло, — мы про это еще не учили, я и так вам говорю, то, что по радио слушал. Наш вождь Хрущев очень часто выступает по радио и все рассказывает.

— А что такое радио? — тут же последовал вопрос мага.

— Ну, это такая штука, — увлеченно начал я объяснять, — когда в нее говоришь, то всех домах, где стоят громкоговорители и радиоприемники слышно, что сказал тот, кто говорит в эту штуку.

— Ты, что мальчишка хочешь сказать, что вы настолько богаты, чтобы иметь дома амулет, который дает возможность слышать вашего короля? — возмутился Андрус

— Зачем мне врать, учитель? — удивился я, — в нашей стране живет двести пятьдесят миллионов человек и все они могут слушать нашего Никиту Сергеевича, я его сам совсем недавно слушал. Он очень кричит, когда разговаривает.

— Сколько, сколько у вас населения? — переспросил Андрус, выпучив глаза.

Когда я повторил, он почти выкрикнул:

— Да, как же вы там живете, друг на друге что ли?

— Ну, вообще то в городах строят у нас многоэтажные дома, получается, что и друг на друге.

— Да, очень интересно, — сказал Андрус, — надо над этим поразмыслить. С одной стороны ваш король со своей свитой ободрал почти всю страну, а с другой во всех домах есть амулеты связи. Скажи мне вот какую вещь, ты упомянул, что ваш новый король Хрущев ругал прежнего короля Сталина. А за что он его ругал?

— Ну, как вы не понимаете, учитель, Хрущев и Сталин некороли, они эти, ну как их там называют?

Я замялся, забыв какиедолжности занимали эти люди.

— Ну, вроде они называются секретари партии, но на самом деле они вожди!

Гном снисходительно улыбнулся.

— Мальчик, вы называете их вождями, а мы называем королями. Дело не в словах, а в делах.

— Но у царей были эти, как их там, наследники. А у Сталина дети ведь не стали царями, — пробормотал я, — у нас на выборы все взрослые ходят, и там выбирают всяких депутатов.

Однако, когда Андрус начал расспрашивать дальше, я уже ничего толкового рассказать не мог.

— Ладно, — гном похлопал меня по плечу, — на сегодня мы достаточно поработали, можешь идти к своим друзьям. Да кстати, не хочешь ли пожить у меня? — как бы, между прочим, спросил он, — мне было бы веселей, и учеба у тебя лучше пошла.

Я тут же вспомнил, что последние дни жена Трога глядит на меня, как-то не очень ласково, и сразу сказал:

— Спасибо учитель, я вам очень благодарен за такое предложение, но я не хочу оставлять Василину одну.

— Пф, какие вопросы! — воскликнул Андрус, — сегодня же бери ее и приходите ко мне. Сам видел, сколько здесь свободного места.

Я начал вновь его благодарить, но маг махнул рукой.

— Не надо благодарностей. Кто бы мог подумать? — ухмыльнулся он, — что пройдет сто тридцать лет, и внучка Эдриэль будет жить у меня. Да, Лекс, почему ты мне ничего не рассказывал о ее родителях?

— Потому, что ничего о них не знаю, — признался я, — мне, кажется, что они погибли, хотя не уверен.

На этом я распрощался с Андрусом и помчался к шлюзу, чтобы подняться на жилой уровень поселения, где уже почти месяц вместе с Василиной жил в доме Трога.

С самого начала получилось так, что Совет поручил Трогу взять нас на постой, потому, что именно его родственника я спас от смерти.

Но, похоже, что мы уже слегка надоели его жене. Для меня в этом не было ничего странного. Перед глазами всегда был пример тети Нины, сестры отца. Когда мы приезжали к ней в гости, она радовалась, с удовольствием разбирала наши чемоданы и копалась в подарках. Но через два дня уже ненароком спрашивала, когда мы собираемся уезжать. Мама психовала про себя, а отец все пытался ее успокаивать. Поэтому, когда мы уезжали, довольны были все. Мы, потому, что не слышим больше вопросов тетки, а она, что мы ей не надоедаем, бродя по намытой столичной квартире.

Когда я появился у Трога, его большая семья сидела за ужином. Меня, как обычно, не ждали, из-за того, что Андрус никогда не отпускал меня в одно и то же время.

Когда я сообщил, что мы сегодня переходим жить к Андрусу, на лице Трога на миг появилось обиженное выражение, но быстро исчезло. А вот его жена не могла сдержать радостных эмоций. Единственным из всех, кто был по-настоящему огорчен — это был Кяхт. Мы с ним за это время изрядно сдружились, но я пообещал, что по возможности буду его навещать.

После ужина Елма, так звали хозяйку, сделала слабую попытку уговорить нас остаться. Однако ее уговоры еще больше утвердили меня в желании сменить место жительства.

Вскоре мы в сопровождении Кяхта, который помогал нести наши вещи, отправились в апартаменты мага.

Василина вприпрыжку бежала за нами и закидывала меня вопросами. Ее больше всего интересовало, разрешит ли Андрус приводить к себе подруг. Я в этом сильно сомневался, но заверил девочку, что гулять с подружками ей точно разрешат.

Кяхт же мне в это время рассказывал про свою работу на нижних горизонтах, где шла добыча руды.

Честно признаться, я слушал его в пол уха, и размышлял, что же будет дальше, и на что намекал Андрус, когда заявил, что я не проведу в этих подземельях много времени.

В это время в подземельях, затерянной в глубине Гномьих гор, лаборатории Алникатерра, проходило совещание.

В роскошном зале, стены которого были разукрашены драгоценными камнями, картинами за большим столом сидели несколько разумных.

Во главе восседал сам Алникатерр, которого сейчас было бы трудно принять за деревенского дедушку, напротив него сидели Эдриэль со своим спутником и Орха.

— Итак, — сказал некромант, — прошел почти месяц, а наши поиски все также безрезультатны. Настал момент подумать, что следует делать дальше.

Орха, доложи нам, что тебе удалось узнать от воинов, сопровождавших слуг Ордена в замок Укрес.

Вампирша, по прежнему одетая в походный комбинезон, потянулась и на миг, выпустив клыки, приступила к докладу.

— Лэр, вы помните, что после того, как наши засады на предполагаемом пути следования дона Гердана оказались ни к чему, я прошла по наиболее явному маршруту. И вскоре обнаружила лагерь поисковиков ордена. Их глава и паладины ушли в сторону бывших земель гномов, поэтому мне легко удалось перебить почти всех оставшихся и выяснить у пленных, куда и зачем отправились их начальники.

К сожалению, портал рядом с замком открыть не удалось, видимо магия гномов еще действует, и мне пришлось следовать по следам этого отряда.

Когда добралась до цели, они уже сворачивали свою деятельность, Так, как с адептом и двумя паладинами справиться было затруднительно, я выкрала дознавателя ордена, и дона Гердана. Все, что могла я из них вытрясла. Однако отец Жеан пришел в ярость и устроил за мной целую охоту. Не очень хотелось во все это встревать, но выхода не было. Из-за этого и пришлось задержаться.

Сказав это, Орха мечтательно улыбнулась.

— Негодная кровососка, — прошипела Эдриэль, — пока ты там развлекалась, столько времени ушло. Пока всех не выпила, не успокоилась?

— Ну, почему же всех? — скромно ответила Орха, — отец Жеан, удрал, очень у него сильный амулет оказался, жжется зараза. А паладины были ничего на вкус, молоденькие. Однако, к чему я все это вам рассказываю. Пока там моталась по окрестностям, в голову пришла одна идея, где могут быть наши детки.

— И где же? — хором спросили некромант и эльфийка.

Орха гордо посмотрела на слушателей и сказала:

— У гномов, дорогие мои.

Глава 22

Напряженное молчание в комнате первой нарушила королева.

— Орха! Не молчи, говори, что ты обнаружила? — раздраженно спросила она.

В ответ вампирша загадочно улыбнулась. От такой улыбки обычный человек приходил бы в себя не один день. Но, присутствующие застолом не обратили на нее никакого внимания.

— Когда допросила Гердана и дознавателя, — начала рассказывать вампирша, — стало совершенно ясно, что без гномов здесь не обошлось.

Затем она подробно рассказала об известных событиях; исчезновении маленького горбуна прямо у ворот замка, и затем такое же исчезновение Василины и Лекса из тюремной камеры.

— Нет никаких сомнений в том, что в этом деле поучаствовали гномы, и, скорее всего, их маг, — заключила Высшая.

Эльфийка и старый некромант обменялись взглядами.

— Ну, не исключен и такой вариант, — согласно кивнул Алникатерр, — хотя я неоднократно пытался связаться с Андрусом, когда, наконец, удалось понять, как активировать артефакт Клонта, и мы начали проводить опыты для постановки Барьера. Как нам тогда не хватало этого лысого недоростка!

— Да, еще бы не помнить, — ворчливо согласилась Эдриэль, — после активации почти год не могла в себя придти. Ну, что же звучит вполне логично. Думаю, что придется нам дорогой сват сегодня отправиться в Укрес.

Тут в беседу вмешалась Орха.

— Ваше Величество, надеюсь, вы помните, что порталом к замку не попасть? — сказала она.

— Помню, — вместо Эдриэль коротко ответил Алник и грозно посмотрел на свою помощницу, — учить нас вздумала? — нахмурился он, — смотри, будешь меня злить, за Барьер не выйдешь еще лет сто!

— Все! — хлопнула ладонью по столу эльфийка, — закончили разговоры, отправляемся по домам и готовимся к вылазке в Укрес.

Когда большой зал опустел, вокруг большой картины на стене тонкой синей нитью обрисовался овал и исчез, оставив вместо себянебольшое помещение, в котором хватало места только для табуретки, на которой сидела Сиэль.

Девочка легко спрыгнула на пол, до него было не больше полуметра, махнула рукой и на месте выхода вновь была стена.

— Конечно, — зло проговорила она, — советуются тут тайно, уже новые Сестры в небе народились, а толку с этих совещаний нет. Я сама найду Василину, все, что нужно теперь знаю.

Она легко пробежала по пустому гулкому коридору и зашла в портальное помещение. Когда она оказалась во дворе, тот был пуст. Но из дома доносились громкие крики.

— Понятно, — подумала девочка, — дед с Орхой собираются в дорогу. Ну, ничего, не хотите меня брать с собой, и не надо.

С этими мыслями она быстро отправилась в свою комнату.

Через удар часов Сиэль была готова к побегу. Одетая в черный защитный комбинезон, такой же, как у Орхи, она казаласьметаллической статуей, если бы не золотистые волосы, струившиеся по плечам. Сиэль глянула на себя в зеркало, нахмурилась и, завязав волосы хвостом, натянула на голову черный капюшон. Пошарив в шкафу, сняла с полки перевязь с легким, немного изогнутым мечом. Вытащила его из ножен, осторожно провела пальцем по сияющей серебристой поверхности, и удовлетворенно кивнула головой, когда из меча вылетел сноп искр.

— Отлично! Полная зарядка, — улыбнулась она и надела перевязь на себя.

Через некоторое времяиз дверей дома выглянуло невысокое, лохматое бесформенное страшилищеи метнулось к дверям стационарного портала. Оно вовремя исчезло в них. Из дома вышли Алникатерр и Орха, одетые по-походному, за ними быстрым шагом шел невысокий представительный мужчина с окладистой бородой и что-то настойчиво внушал некроманту.

— Уважаемый ректор, в который раз повторяю, вы поступаете очень неразумно. Разве можно все бросить и снова умчаться на эти поиски? Да еще и королева Эдриэльоставляет нас. Мы остаемся втроем и если, что-то пойдет не так, у нас не хватит сил для управления артефактом. Давайте, как я уже предлагал, отправим поисковый отряд.

— Мэтр! — в который раз вам говорю, что это мое личное дело, отстаньте от меня, наконец! — закричал разозлившийся маг, — ничего страшного не случится. Мы будем отсутствоватьвсего ничего.

Они к этому времени подошли к дверям портала. И тут Орха нахмурилась.

— Постойте, хозяин, — тихо сказала она, — вы в лабораторию Сиэль не отправляли?

— К чему эти вопросы? — возмутился маг, — никуда ее не отправлял. И вообще ей приказано заниматься учебой и больше ничем.

— Мне кажется, — невозмутимо продолжила вампирша, — что кто-то не выполнил распоряжения своего деда.

Маг, отмахнувшись от своего коллеги, который все пытался его уговорить, не отправляться за Барьер, дотронулся достены, и перед ним в воздухе возникла красноватая таблица. Миг, и надписи в ней начали быстро меняться.

— Вот противная девчонка! — неожиданно для всех с тяжелым вздохом выдохнул Алник, — она только, что отправилась порталом в Укрес.

— Кто и куда отправился? — спросила появившаяся во главе отряда своих рейнджеров, Эдриэль.

— Кто, кто, внучка твоя! — закричал Алник, — что за непослушная девчонка, вся в бабку! Это ты виновата! Распустила совсем, что одну, что другую, — при этих словах он ткнул указательным пальцем в сторону королевы.

— Ректор вы забываетесь, — ледяным тоном ответила Эдриэль, — что за поведение?

— Да какое поведение! — раздраженно сказал некромант, — Сиэллина отправилась спасать сестру, а нам теперь предстоит спасать их всех.

— И кто в этом виноват? — обвиняющим голосом пошла в наступление Эдриэль.

У меня девочки всегда вели себя хорошо. А у тебя видишь, что происходит? То один склерозник портальный жезл оставляет на видном месте, то за стационарным порталом не следит.

— Я не оставлял жезл нигде, — буркнул некромант, — твои проныры забрались в мой кабинет.

— Вот-вот, — продолжила Эдриэль, — даже свой кабинет не можешь держать на замке!

— Да чтобы ты понимала, — взвился Алникатерр, — я до сих пор не могу предположить, как Василина ухитрилась туда попасть!

— Хозяин, — вкрадчиво шепнула вампирша в волосатое ухо мага, — тебе не кажется, что нам пора?

Только, что казавшийся вне себя, старик моментально успокоился, и обратился к своему коллеге.

— Мэтр, вы не первый раз остаетесь за меня, не волнуйтесь, все будет в порядке. Связь поддерживаем, как обычно.

Затем он повернулся к Эдриэль.

— Королева, командуйте!

Та махнула рукой, и в открытую дверь бесшумно забежал десяток воинов. Их длинные луки почти задевали потолок в помещении. Через мгновение комнатка была пуста. Маг повернулсяв сторону и выкрикнул заклинание.

Каменная площадка вспучилась бугром и начала подниматься, образуя фигуру великана. Он встал на ноги, и Эдриэль задрав голову, с удивлением рассматривала чудовище.

— Откуда у тебя этот каменный тролль? — дрожащим голосом спросила она мага, — даже не предполагала, что они еще сохранились, на них же не действует магия?

— Хех, — усмехнулся Алник, — так она не действует на живых, а я все же некромант.

— Ну и как ты его предполагаешь провести через портал? — скептически спросила эльфийка?

— М-да, не думал, что ты так отстанешь от меня в изучении этой проблемы, — сказал маг. Он посмотрел на тролля и тот двинулся к ним, при каждом его шаге земля ощутимо тряслась. Когда тролль встал вплотную к ним, оказалось, что маг и эльфийкаростом чуть выше его колена.

Пришедшая в себя Эдриэль, прошептала.

— Умеешь ты удивить старый, получается, я сто лет ходила по спине тролля?

— И не только ты, — засмеялся маг.

Рядом с ними засияла радужными переливами огромная арка портала. С той стороны на них с открытыми ртами смотрели эльфы, ожидавшие выхода своей королевы. Тролль вновь пришел к жизни и шагнул в арку. Эдриэль и некромант последовали за ним.

Обширный двор опустел. Было тихо, только в огромной яме с легким шорохом отрывались комья земли и падали на дно, медленно заполняющееся водой.

Отец Жеан устало брел по лесной дороге, он до последнего не верил, что Высшая вампирша перестала следовать за ним. Но, видимо его обращение к Безликому помогло. Тварь оставила его в покое и он второй день не чувствовал покалывание своего амулета. Выйдя на тракт, он какое-то время сидел на обочине, обдумывая, что делать дальше.

До лагеря идти было не очень далеко, но для него было ясно, что идти туда бесполезно. Кроме выпитых мертвецов там не будет никого.

— Проклятая нелюдь, — в который раз подумал он, — если бы знал, что придется встретиться с ней, приготовился бы лучше.

Небольшой отдых пошел ему на пользу. Он, как смог отчистил свою, когда-то белоснежную рясу и протер, сразу засверкавший золотом, медальон. Легкий ветерок, шевеливший верхушки деревьев стих и в наступившей тишине адепт услышал треск сучьев в кустах. Понимая, что это не вампир он храбро пошел в ту сторону. Немного пройдя, он обнаружил двух коней связанных одним поводом и запутавшихся в ветках.

— Слава Безликому! — мысленно воскликнул адепт и начал распутывать веревки. Это были кони, сбежавшие из лагеря.

— Ну, теперь совершенно ясно, что идти туда бесполезно, — окончательно решил отец Жеан и начал выбираться обратно на дорогу.

Он стоял за небольшим деревом и разглядывал тракт, когда прямо перед ним раскрылся небольшой портал и выпустил из себя непонятное лохматое создание.

Отработанным многолетним трудом движением руки он направил на него амулет.

Раздался слабый треск, и невысокая фигурка, упав на землю, сделала кувырок и легко ушла в сторону. Маскировочная накидка с нее свалилась, и глаза адепта увидели девушку в черном комбинезоне и мечом в левой руке.

— У нее защита в комбинезоне, — пронеслось в голове у Жеана, он почти также легко, ушел в сторону от сверкнувшего меча, и направил луч своего медальона, в смотрящее на него лицо. Раздался короткий вскрик, и девочка медленно опустилась на траву.

Жеан подошел и осторожно палкой перевернул ее на спину. Ничего не произошло. На него глядело лицо эльфийки, такое же, как он видел на рисунках в рукописях.

— Не может быть, что она пошла сюда одна, — быстро решил отец Жеан. Поэтому, долго не раздумывая, легко поднял свою пленницу и, перекинув через седло, привязал к лошади, быстро оседлал вторую и понесся в сторону города.

Трясясь в седле, он только тогда началприкидывать, что и как нужно сделать, чтобы уйти от неминуемой погони.

Через некоторое время почти на этом же месте вновь открылся портал и оттуда бесшумно один за другим начали выходить эльфы. Они настороженно осматривались по сторонам и, убедившись, что вокруг никого нет, распределили между собой сектора наблюдения и замерли в ожидании.

Еще через пол удара часов на дороге радужными переливами засияла огромная портальная арка, и под удивленными взглядами рейнджеров в нее первым ступил огромный каменный тролль. За ним следовала Эдриель и Алник со своей непременной зубастой спутницей.

Не успел портал закрыться, как к Эдриэль подошел командир рейнджеров и протянул ей травяную накидку.

— Это же накидка Сиэли, — воскликнула она, — здесь, что-то произошло! Алник останови своего монстра, а то он сейчас затопчет все следы! — попросила она мага. Еще через несколько минут, для опытных следопытов все было ясно — Сиэль похитили!

— К демонам Орден! — низким хриплым голосом прорычал разгневанный некромант, — все кладбища в окрестностях подниму, никто не уйдет! — его лицо приобрело землистый оттенок, окружающие испуганно отхлынули от него. Вокруг размахивающего руками мага быстро замолкал звон комаров, умершие насекомые беззвучно падали на пожелтевшую траву.

— Алникатерр, — крикнула Эдриэль, также благоразумно отошедшая подальше от него, — приди в себя! сейчас ты нас всех, действительно, к демонам отправишь, успокойся! Надо думать, что делать?

Маг помотал головой, вытер руками заблестевшие глаза и сказал:

— Не бойтесь, ничего с вами не случится

Тут в разговор вступила Орха.

— Предлагаю сейчас разделиться, я возьму пятерых рейнджеров и отправлюсь на розыски Сиэль, а вы идите к замку, мне только нужен амулет для связи.

— Хорошо, — сказала Эдриэль, — держи амулет, и немедленно отправляйтесь.

— Алник, — она вновь обратилась к магу, — соберись, еще ничего страшного не случилось, обе девочки живы, я это знаю. Мы их обязательно найдем.

— Это отец Жеан, — выдохнула Орха, — я теперь его запах из миллиона узнаю, надо было мне его все же прикончить!

— Что теперь об этом говорить, — сердито буркнул маг, — давай отправляйся, и если сможешь, постарайся не убивать этого святошу. Как же я хочу с ним пообщаться.

При этих словах лицо Алника приняло такое выражение, что Эдриэль и Орха понимающе переглянулись. Они прекрасно знали, что может сделать с человеком, так безобидно выглядящий худенький дедок.

Глава 23

Жеан гнал и гнал коня, хотя тот уже хрипел и с его морды слетали клочья пены. Но монах не торопился дать ему передышку, и все ждал, что сзади его догонит вампирша или отряд эльфов. Поэтому, когда он вылетел на ощетинившийся копьями отряд воинов Орденасразу не смог понять, что спасен.

Через два удара часов место их встречи было не узнать. Вокруг, быстро организованной стоянки, деревья были спилены и стащены в засеки, за которыми сидели арбалетчики. Пехотинцы продолжали делать навесы от эльфийских стрел.

Хотя последние стычки с эльфами были больше ста лет назад. Орден хранил знания, полученные в тяжелых боях, и умел, как надо строить оборону от нападений лесных жителей. Ни одного пикета за пределами засек не было поставлено. Магистр Клеод, прекрасно понимал, что все они будут вырезаны.

Зато сейчас шесть паладинов бодрствовали, расположившись по периметру, и внимательно прислушивались к своим амулетам. Но пока ничто не говорило, о приближении рейнджеров эльфов. Тем временем в шатре, покрытом шкурой редкого южного животного, не пробиваемой стрелами эльфов, беседовали несколько адептов.

Отец Жеан, сидя перед тремя братьями, чувствовал себя не очень уверенно. То радостное состояние, появившееся у него, когда он пленил эльфийку, прошло. Сейчас он больше думал о том, как оправдаться в потере отряда, а главное за убитых вампиршей паладинов.

Магистр Клеод, презрительно глядя на него, спросил:

— Итак, брат Жеан, что ты можешь сказать в свое оправдание, кроме, того, что захватил эльфийку. Где твой отряд, где два паладина, которых ты должен был наставлять и обучать? Твои непродуманные решения почти обескровили храм в герцогстве.

А если бы ты не встретил сегодня наш отряд? Полагаю, что эльфы уже снимали с тебя шкуру. Что молчишь? Отвечай!

Два помощника Клеода смотрели на него с таким же брезгливым любопытством, как и магистр. От этих взглядов отец Жеан, неожиданно для себя, разозлился и страх прошел.

— Магистр, я вам доложил все, как есть, ничего не прибавил, поэтому не сочтите за труд, укажите, что я сделал не так? — пошел он в наступление.

Клеод от его слов несколько опешил, но быстро пришел в себя.

Однако отец Жеан, ты что себе позволяешь? Дерзишь старшим! — равнодушно сказал он.

Именно это равнодушие и привело Жеана в чувство, он понимал, что с таким же равнодушием завтра утром магистр запросто отправит его на жертвенный костер Безликому.

Что вы магистр, — начал он льстиво, — я совсем не собирался этого делать, просто хочу сказать, что так сложились обстоятельства. Мы никак не ожидали, что в наших поисках столкнемся с высшим вампиром. Отсюда и все потери. К сожалению оба паладина не оправдали моих надежд, нам не удалось создать щит нужной силы. Я сам еле спасся, хотя до сих пор не понимаю, почему вампир прекратил преследование.

Магистр, мог бы я узнать, каким чудом вы здесь очутились и пришли мне на помощь? — закончил он вопросом свою речь.

Клеон посмотрел на своего помощника и тот нехотя пояснил:

— Не думай о себе слишком хорошо. О тебе и твоем отряде мы не имели ни малейшего представления. Мы выполняем поручение Владыки, необходимо осмотреть все земли, которые когда-то принадлежали коротышкам, и решить вопрос о возможности их заселения.

Жеан широко открыл глаза:

— Но в этих землях невозможно жить, это всем известно, народ туда не пойдет! А доны и тем более.

Троица рассмеялась.

— Как видишь, кое-кто знает еще кое-что, — сказал второй помощник, — кстати, тебе очень повезло с поимкой эльфийки. Если бы не это, ты бы уже был в кандалах и закончил свои дни в подвалах цитадели Ордена.

— Так, что, — спросил Жеан, как бы не заметив последних слов, — мы идем в Укрес?

— Сегодня мы никуда не идем, — сказал магистр, — будет ждать, и держать оборону. Глупо устроить марш, когда в лесу могут быть рейнджеры эльфов или вампиры. Надо определиться с этим обстоятельством. Хотя, конечно, учитывая, что у нас три сотни всадников и две пехотинцев, долго задерживаться на одном месте мы не сможем. Если ничего за вечер и ночь не случится, завтра с утра двинемся дальше. А ты брат Жеан с этого момента лишаешься всех своих заслуг и будешь рядовым служителем первого круга.

После этих слов к Жеану подскочили два мощных монаха, ловко сняли с него золотой медальон и вывели его из шатра.

Оставшись один, магистр довольно усмехнулся. Он внимательно осмотрел медальон опального адепта и задумался.

— Хм, как неплохо все складывается, — размышлял он, — когда отправлялся в эту глушь, даже не мог помыслить о такой удаче. Эльфийская девка, надо же! Даже Владыка уверен, что эльфы остались только за Барьером. А ее комбинезон! Нашим мастерам будет над, чем поразмыслить.

Он подошел к столу, аккуратно положил медальон и взял в руки меч, который отец Жеан забрал у эльфийки.

Его руки слегка дрожали, но не от тяжести. Магистр Клеод прекрасно знал, сколько стоит такой меч. И сейчас нежно гладил его холодную сталь и обдумывал, каким образом оставить этот клинок себе.

Его размышления были прерваны вбежавшим в шатер помощником. Не успел, нахмурившийся командир сделать ему выговор за пренебрежение уставными требованиями, как тот выдохнул:

— Магистр мы окружены. Вокруг лагеря полно оживших мертвецов.

После первого боя с големом что-то во мне изменилось, уже на следующий день я легко сражался в ускорении, Андрус, как обычно громко комментировал происходящее, но меня это сейчас не волновало. У меня все получалось. И через полчаса сражаться стало неинтересно. Я, не напрягаясь, отбивал удары Скела, а тот повторял и повторял несколько неуклюжих приемов, хотя еще вчера они мне такими не казались.

— Стой, стой! — неожиданно закричал гном, — сейчас переведу голема на второй уровень.

Я остановился, внимательно смотря, что будет делать Андрус. Но так ничего и не понял.

После нескольких манипуляций Андрус отошел от Скела и махнул рукой. Тот сорвался с места и сразу напал на меня.

Снова все повторилось, как вчера. Я ничего не мог противопоставить противнику. Через час голем отнес мое избитое тело в мою комнату.

Андрус зашел следом, с извиняющейся улыбкой наклонился надо мной и тронул рукой живот. От руки сразу пошло приятное тепло и меня потянуло в сон.

— Прости малыш, — вздохнул гном, — но по-другому никак, сам говорил, что не сможешь долго быть в наших подземельях, поэтому надо делать все, как можно быстрее.

Он погладил меня по голове и сказал, что скоро станет лучше, вышел.

Я лежал на жесткой каменной кровати, в которой только тонкий слой войлочной подстилки отделял мою спину от холодного камня и размышлял о своей непонятной судьбе.

— Странно, оба мага утверждают, что у меня хорошие магические способности, но почему-то Алник первым делом загонял меня до полусмерти на полосе препятствий, а Андрус наверно мечтает, чтобы его голем изрубил меня в куски. Наверно они оба садисты. Я слышал такое слово от мамы в прошлом году, когда она ругалась на мальчишек во дворе. Они повесили в сарае кошку, за то, что та съела двух голубей у одного из них. Мама меня долго допрашивала, не принимал ли я участие в этом преступлении. Я сказал, что не принимал, и это было правдой, но не всей. Ловили кошку мы все вместе. Но я не пошел в сарай, потому, что было страшно, и я боялся, что заплачу. Потом пацаны, по очереди выходя из сарая, бросали на меня презрительные взгляды, в которых ясно читалось — слабак!

А сейчас мне казалось, что я являюсь именно такой кошкой в руках тысячелетних магов, которые вне себя от радости, что им попалась в руки такая интересная игрушка. Вот они надо мной и измываются, а магии учить не хотят. Но с другой стороны мне очень сильно повезло. Я мог попасть в руки монахов Ордена. А что те делают с попавшими в их руки магами, мне уже было известно.

Обдумывая все это, я незаметно для себя уснул.

Разбудил меня голем. Он молча дернул мой рукав, что в переводе с его жеста, означало — идем со мной.

Голем привел меня в большую пустую комнату, посреди которой лежал большой черный камень. Андрус стоял около него и что-то пытался там разглядеть.

Услышав шум, он повернулся к нам и спросил:

— Ну, что отдохнул, ничего не болит?

Я сразу не ответил, соображая, может, лучше сказать, что плохо себя чувствую, а то опять прилетит по голове. Но язык предательски вымолвил

— Спасибо учитель, все в порядке.

— Вот и ладненько, — обрадовался гном, — я тут для тебяупражнение придумал. Может, с ним ты сможешь высвободить свою истинную силу.

Мне сразу стало нехорошо.

— Интересно, что сейчас этот садист сделает? — проскочило у меня в голове.

Но вслух я, конечно, этого не сказал.

— Вот смотри, — увлеченно заговорил Андрус и показал на камень, — это черный кварцит, очень магически активный кристалл и тяжелый.

Гном сделал жест рукой, и кристалл взмыл в воздух.

Маг легко водил своей рукой и камень, как собачка, поднимался вверх и вниз, выполняя волю мага.

— Ты видишь, что я делаю, — спросил Андрус, повернувшись ко мне.

— Да, — мотнул я головой, трудно было не заметить поток силы, которым гном управлял камнем.

— Присоединяйся, — сказал гном и показал, что я должен встать под камень. В животе заныло от страха, я оглянулся на дверь, нельзя ли сбежать отсюда. Но в дверях, скрестив руки на груди, стоял голем.

Я с трудом двинул непослушными ногами и встал под висевший надо мной камень.

— А теперь, — сказал Андрус, — поднимаем камень вместе. Давай!! — оглушительно крикнул он прямо мне в ухо.

От испуга мне даже не надо было ничего делать, сила тонкой струйкой ударила из меня в черный кристалл, и он поднялся немного повыше.

— Видишь, можешь, когда захочешь, — сказал маг, и опустил руку. Камень неумолимо начал падать мне на голову.

Тощая струйка силы лишь немного придержала его. Казалось, что сейчас, что-то лопнет во мне. Обливаясь потом, я держал чертову каменюку, которая уже придавливала меня к полу. Краем глаза я заметил напряженный взгляд Андруса, и тут внутри меня что-то все же лопнуло! Извергающийся поток силы казался бесконечным. А камень, взлетев, как пуля, впечатался в потолок и остался там навсегда.

— Получилось! — закричал гном и от радости начал колотить себя по коленкам, — ты видел парень, у нас получилось! Жалко нет этого старого хмыря, Алникатерра, пусть бы посмотрел, как надо открывать источник!

Я почти упал на пол. Сердце бешено колотилось в груди, в глазах плавали красные круги.

— Жив, пока жив! — крутилось в голове, — интересно, что придумает Андрус дальше, не удалось изрубить, задавить, может, утопить попробует?

Каменный тролль уверенно громыхал по дороге. На его широких плечах удобно устроились Алник с Эдриэль и пятеро рейнджеров. Они с любопытством оглядывали долину, которую не видели много лет. Неожиданно тролль остановился на пол шаге. Маг схватился за голову и что-то промычал. Эдриэль сморщилась и застонала.

— Через секунду маг пришел в себя и заорал:

— Узнаю этого придурка! Только больной на голову лысый коротышка может такое сотворить! Это ведь он у Лекса источник открыл! Я, понимаешь, собирался с великим бережением сделать это через пару месяцев, а он, как молотом по наковальне, раз и готово! Ну вот, теперь на всю округу будет известно о новом некроманте!

Я продолжал сидеть на полу, по-прежнему кружилась голова и плавали красные круги в глазах.

— Лекс, ты как? В порядке? — послышался надо мной голос мага.

— Голова кружится, — прошептал я пересохшими губами.

— Ничего, ничего, — успокаивающе произнес мой учитель, — больше такого не повторится. Второй раз источник силы не открывают. Зато теперь с тобой можно заняться делом, а не только мечами махать.

От удивления мне даже полегчало.

— Учитель, не вы ли еще сегодня говорили о важности фехтования? А сейчас его даже делом не называете.

Тот смущенно произнес:

— Ну, кто же знал, что источник у тебя так быстро откроется.

Ужасное подозрение зародилось в моей голове.

— Учитель, так вы не знали, получится ваша сегодняшняя задумка или нет? А если бы меня камень задавил?

— Ну, что ты, что ты, — засуетился Андрус, — неужели ты думаешь, что бы допустил такое, но надо было в тот момент заставить тебя думать, что я ничем помочь не смогу.

В это время что-то притягательно замерцало в углу комнаты, и моя сила почти самостоятельно потянулась туда. Через мгновение раздался шорох, и из небольшой норки выкарабкалось страшненькое черное создание. Это была шаша, но очень странная, на тощих костяных ножках и слепая.

Андрус вслед за мной повернул голову в ту сторону.

— Ну, вот, — сказал он удовлетворенно, — некромантии даже учить не нужно, она у тебя в крови.

Он щелкнул пальцами, и мертвое животное сгорело в синем пламени.

Почему-то мне стало, искренне, жаль бедную несчастную крыску.

Андрус заметил моерасстроенное лицо и сочувственно сказал:

— Понимаю, первую поднятую тварь всегда жалко. Но мне они здесь не нужны. Ты уж извини.

Глава 24

Магистр на секунду застыл, глядя на монаха, взволнованно сообщившего о нападении мертвецов, затем ловко привычными движениями надел кирасу, шлем и вышел из шатра. Он никогда не видел зомби и только читал о них в наставлениях. Несмотря на то, что все маги на территории империи были давно уничтожены, члены конклава Ордена отлично знали, что за барьером остались некроманты, которые не забыли, как служители Безликого уничтожали без разбора всех тех, кто имел хоть какое-то отношение к магии. Поэтому все воины были обучены, как надлежит действовать при нападении оживших мертвецов. А паладины Ордена специально готовились Владыкой для таких задач.

Никто не знал, по каким критериям он выбирал для себя учеников, и никто не видел, как их готовит. Однако магистр Клеод имел свою точку зрения на паладинов, но никогда и никому ее благоразумно не высказывал.

— Он считал, что паладины, суть неполноценные маги, которых Владыка обучает лично по своим методам. Они заходили в стены Цитадели мальчишками шести лет, боязливо озирающимися по сторонам. А через двенадцать лет из высоких черных ворот, выходили крепкие высокие мужчины, в белых одеждах и с медальонами на груди. Эти медальоны были в два раза больше, чем у обычных братьев, в том числе и у самого магистра. Фанатичная преданность паладинов Ордену и Владыке была общеизвестна, так же, как их любовь к выпивке и женщинам. Этим они, наверно компенсировали отсутствие семьи, детей и своего дома. Домом для них был Орден.

Выйдя на яркий свет, магистр непроизвольно зажмурился. Но сразу открыл глаза и увидел, как паладины, управляя своими золотыми амулетами, сжигают, ковыляющие около засек, скелеты.

Воины особо не торопились, потому, что мертвецов было немного, они даже не успевали подойти к лежащим деревьям, как превращались в кучки пепла. На лицах паладинов была написана скука.

— Что это за битва? — как — бы удивлялись они, — никакогоинтереса возится с медлительными тварями.

Клеод подошел к засеке поднялся на вершину, предварительно опустив забрало шлема. Дорога в эту сторону просматривалась почти на четверть лиги и по всей ее длине на нее выходили из леса скелеты людей и зверей. Почти все они были неполные, у кого не хватало руки или ноги. Непонятные звериные скелеты прыгали на трех ногах. В это время сзади магистра послышались крики. Он обернулся и увидел, как паладин лихорадочно рубит мечом, наполовину вылезшего из земли зомби. Это был не скелет, а еще не полностью разложившийся труп, с которого клочья сходила кожа. На ноге у паладина, с которой был стащен сапог, виднелась огромная рваная рана, из которой хлестала кровь.

— Тракту две тысячи лет, — пришла страшная мысль в голову магистра, — тут на каждой лиге когда-то шли бои. Если некромант поднял в округе всех мертвых, мы пропали. Надо срочно уходить отсюда.

Ему пришло в голову, что зомби могут последовать за его отрядом, но сейчас надо было срочно собираться в путь. Он, опытный и умелый воин и монах, совершил ошибку положившись на рассказ отца Жеана, который сам понятия не имел, кто последует в портал за эльфийкой.

К раненому паладину подбежал его товарищ, который, воспользовавшись амулетом, остановил кровь и наложил повязку, на его разодранную до кости ногу. Шевелящиеся останки мертвеца в это время продолжали рубитьнесколько пехотинцев. Паладин закончил перевязку, направил золотой диск в их сторону, и от зомби осталась одна зола.

— Братья, ко мне! — громко скомандовал Клеод.

Через несколько секунд около него стояли командиры пехотинцев, конного отряда и один из паладинов.

Коротко и быстро магистр объяснил ситуацию своим подчиненным, и отдал соответствующие приказы. Одним, из них, был приказ приставить дополнительную охрану к эльфийке и на всякий случай надеть ей антимагические браслеты еще и на ноги. Командиры отправились к своим людям. Однако паладин не уходил, его глаза в отверстиях маски жестко смотрел на Клеода.

— Магистр, мне кажется, что вы поступаете неправильно, — сказал он, — Мы должны уничтожать скверну, где бы она не появлялась, таковы законы, записанные на скрижалях Безликого. Нам надлежит биться с нечистью до последней капли крови. А вы предлагаете паладинам Безликого стать отступниками?!

— Так и знал, что с этими фанатиками будут проблемы, — подумал магистр, — что же с ними делать? Они действительно будут стоять здесь, пока мертвецы не завалят их своими костями. А без них нам не уйти.

Паладин, — сказал он ледяным голосом, — как ты только мог такое подумать! Конечно, мы будем биться пока не уничтожим всю нечисть, поднятую проклятым некромантом. Но будет это делать не здесь. Нам нужно отступить в ближайший город, где под защитой крепостных стен мы сможем организовать оборону. И с благословения Безликого одержим победу. Сейчас ваша главная задача дать нам возможность выбраться из окружения и без больших потерь дойти до Кронда главного города графства. А оставаться здесь невозможно, нас слишком мало.

Паладин несколько мгновений сверлил взглядом, спокойно смотревшего на него магистра, затем коротко поклонился и быстрым шагом поспешил к своим.

Когда лагерь был свернут, а люди готовы к маршу, мертвецов вокруг него стало значительно больше и паладины уже не усмехались, уничтожая очередного, особо шустрого зомбака.

Магистр осмотрел выстроившийся отряд, проверил, как охраняется эльфийка, лежащая связанной в фургоне, и махнул рукой. Хрипло завыла труба, и воины Ордена медленно начали свой путь в сторону города. Первая пройденная лига далась тяжело. Скелеты выходили из леса, прыгали с деревьев. Пока их было не так много, и охранение успешно отбивало эти атаки, не давая смять походные порядки. Через какое-то время скелетов стало значительно меньше и лишь изредка медальоны паладинов озарялись вспышками света и очередной скелет или труп превращались в пепел. Но небо постепенно темнело. И только сизый закат на западе давал немного света, для шагающих и едущих на конях воинов и монахов.

Магистр, с тревогой думал о том, что скоро им придется прекратить движение, а, судя по периодически появляющимся мертвецам, они еще не вышли из зоны некромантского заклятия. Когда на небе появились Сестры, он немного приободрился, все же при их свете дорога была видна неплохо. Но скорость движения все равно резко упала. Вся масса людей шла молча, в ночной полутьме, слышалось только тяжелое дыхание, и приглушенные проклятия, когда кто-то из воинов спотыкался и падал, запнувшись в дорожных колдобинах.

Вскоре нападения мертвецов прекратились, и настроение ордынцев поднялось. В строю послышались разговоры и даже кое-где смех.

К Клеоду, едущему в авангарде колонны, сразу за двумя паладинами подъехал его заместитель и коротко сказал:

— Магистр, похоже, мы вышли за пределы заклятья, уже целый удар часов на отряд никто не нападает. У нас есть потери, одиннадцать пехотинцев погибли и почти шестьдесят человек с ранениями. Все обозные телеги переполнены. Тягловые лошади не справляются с грузом. Может, есть смысл остановиться на отдых?

Клеод поморщился и сказал:

— Согласен, но продолжим марш до того, как Сестры начнут уходить за горизонт. Пока хоть что-то видно, надо уйти подальше от проклятого места.

На берегу реки, через которую они переправлялись только вчера, колонна остановилась. Воины быстро делали привычную работу. Вскоре зажглось множество костров и аппетитно запахло едой. Но лица поглощающих пишу монахов оставались серьезными и они периодически вглядывались в темный лес, ожидаю, что оттуда появится очередной оживший мертвец.

Магистр, которому все события напрочь отбили сон, решил, наконец, заняться пленницей.

Он зашел в палатку, куда ее поместили, и с удивлением увидел на вытоптанной траве сжавшееся в комочек обнаженное бледное тело девочки, с металлическими браслетами на руках и ногах.

Сдерживая гнев, он повернулся к десятнику охраны.

— Это, что? — спросил он, указывая на пленницу.

— Так, это Ваша святость, нелюдь, лежит, что же еще? — вытянувшись в струнку, непонимающе доложил тот.

— Я спрашиваю, почему в таком виде, — слегка повысив голос, продолжил Клеод.

— Так, вы же Ваша святость распорядились снять ее одежку чудную, а насчет новой не распорядились, — побледнев, ответил десятник и продолжил, — вы не беспокойтесь, девку никто не пользовал, мы же знаем, что нам Безликий заповедал..

— Вот придурки, — подумал магистр, — за сто лет первая эльфийка попалась, так ее уморят без толку. Да сам и виноват, мог бы додуматься, что случится.

— Десятник, быстро сюда теплую одежду и подстилку какую-нибудь, — скомандовал он.

Десятник испарился из палатки в один момент.

— Ну, что там случилось, чего магистр гневался? — спросили его стоявшие у входа охранники.

— Недоволен, — шепотом сказал тот, — боится наверно, нелюдь концы отдаст и до очищающего костра не доживет. А ты Вилан, считай, что заново родился. Чо уставился? Кто предлагал девку по кругу пустить? Сейчас бы его Святость нас всех бы на костер отправил. Я его таким бешеным еще не видел. Быстро сюда одежку волоките и подстелить на землю, что-нибудь!

Сиэллине было страшно, она боялась так, как никогда в жизни. С того момента, как пришла в себя, привязанной к седлу с надетыми на руки антимагическими браслетами, она не уставала ругать себя за глупость. К чему были все тренировки, все, чему ее пытался научить дед, чтобы в первой же схватке так бездарно проиграть.

Она привычно отстранила все ощущения, когда ее отвязали и бросили на землю, а вокруг встала толпа монахов и воинов Ордена. Грубые руки сорвали с нее комбинезон, и ту немногую одежду, что была под ним. Стоявшие вплотную мужчины вдруг замолчали и с интересом стали разглядывать ее еще несформировавшее девичье тело.

— Эй, дайте и нам поглядеть! — раздались голоса воинов, не успевших к такому интересному моменту.

Кто-то из стоявших впереди, предложил.

— Братья, а чего нам ее не попользовать? Нелюдь все равно на костер пойдет.

Но тут в разговор вмешалсядесятник.

— У вас, что других дел нет? Быстро разбежались! А вы чего слюни пускаете? — крикнул он охранникам, — делайте, что поручено!

Толпа мгновенно рассосалась, а мрачный охранник, легко подняв Сиэллину, закинул ее в фургон. Там он привязал ее к железным кольцам, вделанным в днище. Потом, боязливо оглянувшись, залез рукой девочке между ног. Сиэль задергалась в путах и завизжала.

— Вилан! — крикнул десятник, видимо хорошо знавший своего подчиненного, — ты, что совсем умом тронулся? За это костер грозит!

Выругавшись про себя, охранник вылез из фургона и задернул полог.

Сиэллина привычно скользнула в сосредоточение, и окружающее поплыло. С антимагическими браслетами на руках это было делать гораздо тяжелее. Но домашние тренировки помогли. Только сейчас она поняла, зачем дед ее мучил, заставляя носить такие браслеты целыми днями. Зато сейчас она сохраняла ясный контроль над своими способностями и не испытывала, обычного в таком случае магического истощения.

И тут где-то на грани восприятия она почувствовала знакомое заклятие.

— Дедушка! — радость теплой волной окатила ее, — дедушка меня спасет! Сейчас он убьет всех монахов, а главное того, который посмел меня щупать. Нет, я его сама убью. И она начала придумывать, каким способом лучше умертвить проклятого реакла.

Время шло и ничего не менялось. Все также были слышны разговоры охраны за полотняной стенкой фургона, и ржание лошадей.

Но вот ее чувства донесли, что к лагерю со всех сторон подходят зомби, поднятые Алникатерром. Она опять воспряла духом. Некоторое время снаружи слышался шум битвы, крики, затем фургон пришел в движение. Жесткие доски днища немилосердно подбрасывало, и после очередной удара головой Сиэль потеряла сознание.

Она пришла в сознание от холода. Она, по-прежнему голышом, лежала на земле в небольшой палатке. Из полуоткрытого полога задувал ветер, от которого становилось еще холодней. Браслетов у нее прибавилось, они теперь были еще и на ногах, и она не могла даже уйти в сосредоточение, как делала недавно.

Внезапно полог открылся и вместе с порывом ветра в палатку зашел высокий мужчина в белой сутане с золотым медальоном на груди. Большой крючкообразный нос с горбинкой придавал ему вид хищной птицы.

Он с непонятным выражением лица посмотрел на Сиэль, после чегоприказал ее одеть и укрыть.

— Меня еще не собираются сжигать, — тут же решиладевочка и сразу расслабилась.

— Я, магистр Клеод, — представился монах, — а тебя, как зовут?

Эльфийка в ответ отвернула голову и молчала.

— Рано или поздно ты заговоришь полукровка, — ухмыльнулся тот, — еще никто не молчал, когда я задаю вопросы.

— Дедушка убьет вас всех и превратит в своих слуг, — выкрикнула Сиэль.

— А так некромант твой дед, — обрадовался магистр, — отлично! Очень хорошая новость. Видишь девочка, ты уже приносишь пользу, — хмыкнул он.

В это время в палатку зашел десятник с кучей тряпок и начал неуклюже натягивать на девочку, окровавленную грязную одежду.

Магистр сморщился.

— У вас, что лучшего ничего не нашлось? — спросил он с грозным видом.

Десятник съежился.

— Так ваша святость, нету ничего, я тут раздел самого мелкого из убитых, а в остальной одежде таких, как эта тварь можно пять штук завернуть..

— Хорошо, — кивнул магистр и уже уходя, добавил:

— И смотри, головой ответишь за девку!

На берегу океана в эстуарии огромной реки Дарим раскинулась столица Восточной империи. Ее окраины давно уже были на материковой земле. Но императорский дворец находился на большом острове. Тысячелетия назад первые поселенцы выбрали его за необычайный ландшафт, остров, представлял собой природное укрепление, его почти отвесные каменные берега вздымались высокого вверх над обычными пойменными отмелями. И его защитникам надо было перекрыть единственное место, где скальный массив плавно опускался в воду и не беспокоится больше ни о чем. Когда-то на острове было несколько поселений, но сейчас он был полностью застроен домами знати, над которыми горделиво возвышался императорский дворец и несколько поодаль от него белая башня Цитадели.

Когда-то эта башня принадлежала Академии магов. Но сто тридцать лет назад ее избрал для себя Владыка Ордена.

Владыка, согласно заветам Безликого бога выбирался конклавом из двенадцати магистров и был им до смерти. Орден возглавлял уже шестой Владыка, со времен победы над магами и нелюдями.

Сейчас он стоял в огромном зале, где кроме него находилась лишь восседающая на троне статуя Безликого бога, лицо которого было закрыто сплошной маской. По верованиям Ордена считалось, что если маска будет снята, великие бедствия начнутся в землях Соэты.

Сам Владыка был без маски, и держал ее в руке за завязки.

Обычный человек непримечательной наружности, которого в толпе никто бы не заметил.

Но члены конклава изрядно удивились, если бы узнали, что его облик один в один напоминает первого Владыку, а ректор Алникатерр удивился бы еще больше.

Сейчас этот неприметный человек задумчиво глядел на золотой амулет, размером с тележное колесо, вмурованный в грудь статуи.

— Так, так, — сказал он вслух, — прошла инициация некроманта, и где же это случилось?

Он подошел к карте империи выложенной на стене драгоценными камнями.

Мерцающий огонек зажегся на ней близ небольшого городка Кронда.

— Интересно, — подумал Владыка, — чувствую что-то знакомое. Явно работа бывшего учителя. Ну, что же, раз он вышел из-за своего барьера, где так удачно прятался столько лет, значит, рассчитывает на победу. Ну, это мы еще посмотрим, — заключил он, — а сейчас надо отыскать отряд магистра Клеода.

Владыка на всякий случай ментально проверил зал и окружающие помещения. В них не было ни души. И он приступил к установке портала.

В возникшей радужной арке появились силуэты крепостных башен старого пограничного городка.

— Вот так, — подумал про себя Владыка, — я тоже кое-чему научился, погоди Алникатерр, еще настанет день, когда ты вообще пожалеешь, что появился на свет.

Глава 25

После того, как Андрус чуть не раздавил меня каменной глыбой во время инициации, мое сознание как будто раздвоилось. Это было очень странное чувство. С одной стороны, я осознавал себя обычным мальчишкой, но знания, лившиеся в голову рекой, принадлежали явно взрослому человеку. На следующий день после открытия источника, старый гном озадаченно смотрел в мою сторону, когда я без запинки отбарабанил ему правила поднятия нежити, потом долго чесал голову и затем изрек:

— Надо признаться, Эдриэль ушла далеко вперед в работе с кристаллами памяти. Видимо, я зря над ней смеялся в свое время. Хотя ты ведьиномирец! Понятия не имею, как эти камни будут работать у обычных реаклов, может у них не будет таких явных успехов.

Он часа два мучил меня разными вопросами, а я, сам себе, удивляясь, отвечал без запинки, еле успевая проговаривать всплывающие из подсознания слова и понятия.

— Очень хорошо, — наконец сказал он, — считай, первый курс академии ты почти одолел.

Затем привычно почесал затылок и сообщил:

— Не очень понимаю, как с тобой дальше быть, привык, понимаешь, что знания растут вместе с умениями, а тут полный дисбаланс, знаний выше башни, а наработанных умений — ноль. Ладно, дружок, давай прервемся. Я пока поразмыслю, а ты поработай лучше со Скелом.

В фехтовании сегодня у меня также наметился прогресс, поэтому магу пришлось отвлечься от своих размышлений и перевести моего противника на третий уровень мастерства. И хотя голем вновь меня здорово отлупил, Андрус был очень доволен. Когда Скел нес меня в спальню, он шел следом и удовлетворенно повторял:

— Отличный прогресс за три дня! По крайней мере, сам себя мечом не зарежешь.

После того, как гном снял боль от ушибов, я немедленно заснул. Пробуждение было неожиданным, старый маг возбужденно тряс меня за плечо.

— Вставай соня! — кричал он мне в ухо, — за вами приехали!

— Кто приехал, почему? — не мог понять я спросонья.

Андрус махнул рукой, и перед нами открылось небольшое окно, в котором хорошо были видны окрестности замка. Видимо подсматривающее устройство располагалось на крыше замковой башни потому, что с одной стороны была видна острая черепичная крыша. Второе сознание четко зафиксировало плетение, которое применил старый маг, и оставило его навек в моей памяти.

Но тут внимание привлекла странная картина. На дороге, по который мы пришли сюда месяц назад, поднимая дорожную пыль при каждом шаге, шествовало странное создание, мне оно показалось похожим на робота из недавнего фантастического фильма… Это чудище было ростом выше деревьев растущих по обочинам, а на плечах у него виднелись сидевшие фигурки. Как бы следуя моему желанию, картинка резко увеличилась, и я увидел тех, кто сидел на плечах у великана.

Среди нескольких эльфов расположились Алник и Эдриэль. Они о чем-то увлеченно говорили между собой.

Андрус между тем удивленно воскликнул:

— Лекс, ты смог взять под контроль амулет дальнего виденья!

Я вопросительно поглядел на мага.

— Какой амулет?

— Ну, как какой, который сейчас нам показывает картинку! — раздраженно пояснил тот, — я не давал команду на приближение.

Тут я понял, что это шуточки моего второго сознания, которое легко перехватило управление амулета у гнома.

Неожиданно Алник перестал болтать с эльфийкой и уставился прямо на нас.

— Старый придурок! — загрохотал мысленный крик в ушах, — хватит подглядывать! Встречай гостей!

Через несколько минут мы с магом и Василиной стояли у крепостных ворот и, щурясь от слишком яркого солнца, после сумерек подземелья, смотрели на приближающегося великана. Андрус смотрел на него алчными глазами и периодически вздыхал:

— Каменный тролль, клянусь огненной лавой, каменный тролль! Где этот старьевщик его откопал? Мне казалось, что их давно нет на Соэте.

Я же в это время ехидно ему напомнил:

— Учитель, вы же говорили, что по инструкции совета гномов, мы не должны выходить на поверхность земли.

Маг снисходительно посмотрел на меня и сказал:

— Мальчишка, если бы ты нашел время прочесть эти правила, то знал бы, что при появлении дружественных магов, для меня сделано исключение.

Между тем громыхающий тролль подходил ближе и все вырастал в размерах. Когда он подошелвплотную, оказалось, что он ростом выше стен замка. С мерзким звуком трущегося металла по стеклу тролль медленно наклонился, и сидящие на его плечах люди спрыгнули на землю.

— Ну, что стоите? Идите ко мне дети! — крикнул Алник, имы помчались к нему, наперегонки.

Алник легко подхватил на руки Василину, а та сердито колотила его кулачками по груди и кричала:

— Деда, почему ты так долго за нами не плиходил, я так лада что ты, наконец, плисол!

Алник же радостно смеялся и продолжал ее обнимать, добродушно кивнув мне.

Эдриэль же пристально смотрела на меня.

— Знаешь молодой человек, — наконец, сказала она, — я сейчас ни капельки не жалею, что пошла навстречу Алникатерру и установила тебепоследнюю разработку, наверно, этобыл мой самый правильный поступок за последнюю сотню лет. Спасибо тебе за внучку!

Неожиданно она крепко обняла меня и расцеловала в обе щеки.

— Спасибо малыш, — еще раз шепнула она, — королева эльфов у тебя в долгу.

Она повернулась к некроманту, ловко отобрала Василину у него, и та сразу повисла у бабки на шее и начала рассказывать о наших приключениях.

В это время к нам, не торопясь, подошел Андрус.

— Ну, здравствуй, подземный придурок, — язвительно сказал ему Алникатерр, — как поживаешь?

— И тебе не болеть старый пьяница, — в той же манере ответил Андрус, — а поживаю неплохо. Вот твои косяки исправляю, — кивнул он в мою сторону.

— Какие косяки, — возмутился тот, — ты, что несешь лысый хрен?

— А вот такие, — не менее язвительно ухмыльнулся Андрус, — выпустил погулять необученного некроманта с таким потенциалом. А если бы у него прошла самостоятельная инициация?

— Если бы да кабы, — проворчал Алник, потом широко улыбнулся, шагнул вперед и обнял своего коллегу.

— Ну, здравствуй старина! — воскликнул он и несильно хлопнул того ладонью по плечу. Хоть Андрус и был высок для гнома, Алникатерр был выше на голову.

Андрус не отстал от своего приятеля и бывшего начальника и хлопнул того по спине так, что из поношенного плаща некроманта полетела туча пыли.

Они завели неспешный разговор, о том, как жили все эти годы, но были прерваны нервничающей эльфийкой.

— Алникатерр, — напомнила та, — ты не забыл, что у нас есть еще проблема — это Сиэль. Нам надо срочно перемещаться к Кронду. Орха только, что выходила на связь и сообщила, что отряд магистра Клеода отступил туда.

— Что еще за магистр, — с трудом оторвавшись от разговора, — спросил Алник, — откуда он здесь взялся? Вроде речь шла только об адепте, которого надо догнать, и освободить Сиэллину. Для чего же старался, зомби поднимал? Я такого поднятия со времен войны не совершал!

Эдриэль безнадежно махнула рукой.

— Я просто ничего тебе не сказала, чтобы ты хоть одно дело завершил до конца! — воскликнула она, — Василина у нас и теперь я говорю, что надо делать дальше. Ты понял?

Алник нахмурился и сказал:

— Ну, продолжай, хочу узнать, что ты мне еще не сказала?

— Ой, да не злись ты так, — продолжила эльфийка, — никто не подозревал, что в здешней глуши окажется экспедиция из столицы. Орхе удалось выяснить, что они посланы Владыкой, чтобы уточнить возможность проживания в землях гномов. Жеан с похищенной Сиэль в своем бегстве выскочил прямо на них. Так, что отправляй Василину и Лекса домой, а нас переноси под Кронд

В ответ Алник мановением руки создал портал, в нем виднелись ветви огромного мэллорна с серебристыми листьями, тихо шелестящими на ветвях. Эдриэль передала Василину молоденькой девушке эльфийке и портал схлопнулся. Королева удивленно посмотрела в мою сторону, не понимая, впрочем, как и я, почему некромант не отправил меня за Барьер.

— Ничего у Клеода не получится, — вступил в беседу Андрус, — мои заклятья крепки и не собираются рассыпаться.

— магистр Клеод? — медленно процедил Алник, как бы пробуя эти слова на вкус, — меня давно интересует, почему Владыка назвал членов своего конклава этим словом? Все эти годы, кажется, что есть в его поступках что-то знакомое.

— А почему бы и нет, — сказал Андрус, — вспомни наши споры той поры, сколько мы раз пытались до него добраться, но так ничего не вышло. Единственно ясно — Владыка Ордена сам является магом, хотя на словах борется с магами и нелюдями до их полного уничтожения.

— Да, пожалуй, ты прав, — кивнул некромант, — за эти годы много раз пытался понять, как работают его амулеты, но практически ничего в этом не достиг. Утешает только одно, что Орден до сих пор тоже не может раскрыть, как работает наш Барьер.

— Вы все еще не наговорились! — вновь вступила в беседу Эдриэль, — Алникатерр, срочно переноси нас к Кронду, только ответь, почему ты не отправил мальчишку вместе с Василиной?

Маг смущенно кашлянул.

— Ты понимаешь, давно таких заклятий не творил, не рассчитал своих сил. Так, что придется парню со мной силой делиться, если будет нужно.

Я ощутил содрогание окружающего пространства, это Алникатерр приступил к созданию огромного портала, достаточного, чтобы в него прошел тролль. Его радужная арка прошла практически по голове неподвижно стоявшего каменного великана.

За ним в получившемся гигантском окне были видны невысокие обветшалые стены города Кронда. В его настежь открытые ворота вливался бурлящий поток людей.

— Что там происходит? удивился я.

На мой, не заданный вслух вопрос, Алник удовлетворенно ответил:

— Это они от моих зомби убегают. Я слишком перестарался с заклинанием. Совсем выскочило из головы, что в этих местах в свое время было очень много смертей.

— Это точно, — подтвердил Андрус, — ты всегда вначале делаешь, потом думаешь. Кажется, что мне следует отправиться с вами, что бы ты еще чего-нибудь не сделал по глупости.

Лицо Алника начало наливаться краснотой. Но Эдриэль успела заговорить первой.

— Да хватит вам друг друга подначивать, — закричала она, — не виделись сто лет, и принялись сразу за свое, как дети малые.

Оба мага смущенно переглянулись и синхронно двинулись в сияющий просвет портала. Эдриэль взяла меня за руку, и мы вслед за магами шагнули туда же.

— Несмотря на кажущуюся спонтанность установки портала, Алник удачно выбрал место для нашего появления. Высокие деревья скрывали даже тролля.

— Ну, чего мы ждем? — нетерпеливо спросила Эдриэль, как только арка портала растаяла легкой дымкой, — надо идти вперед на приступ. Алникатерр давай поторопи своего тролля!

— Спокойней, королева, — ответил некромант, — я смотрю, ты все забыла. Вспомни, как мы потеряли всех троллей?

— Ловушки! — ахнула та, — ректор, прошло сто тридцать лет! Они уже давно засыпаны.

— Не знаю, не знаю, — пробормотал Алник, — я своего тролля по глупости терять, не намерен. Так, что для начала пусть твои рейнджеры осмотрят окрестности. Умертвий они могут не опасаться, их никто не тронет. И надо найти Орху, она где-то здесь поблизости.

Эдриэль отдала короткий приказ, и эльфы растворились в лесных зарослях.

Ранее утро принесло новые заботы магистру Клеону, еще до рассвета ему доложили, что на подходе к лагерю находятся несколько сотен мертвецов. Солдаты и монахи, собственно, не отдохнувшие собирались молча. Вскоре отряд выстроился на дороге и начал свое движение к Кронду.

Когда они вошли в первое поселение, встретившееся им на пути, местные жители уже проснулись и боязливо наблюдали за прохождением колонны воинов Ордена. Клеод вызвал к себе старосту и сообщил валяющемуся у него в ногах бородатому мужику пронырливого вида, что им необходимо покинуть деревню и идти вслед за отрядом в Кронд, где есть возможность укрыться от оживших мертвецов.

По лицу старосты Клеод понял, что тот ему не поверил и сейчас усиленно соображает, для чего монах ему все это сообщил.

Магистр устало махнул рукой:

— Не веришь, дело твое, поступай, как знаешь.

С этими словами он дернул повод своей лошади и двинулся дальше по тракту. Но когда арьергардотряда покидал деревенскую околицу, в деревне послышались крики, и шум сборов.

В следующей деревне уговаривать уже никого не пришлось, потому, что несколько скелетов уже с утра прогулялись по главной улице и сейчас валялись на земле в виде бесцельно шевелящихся костей, а пара разошедшихся деревенских мужиков продолжала их рубить на все более мелкие части. Вспышки из амулетов паладинов, закончили эту неблагодарную работу. А мужики, вытерев пот, и низко кланяясь, побежали собирать свои семьи в дорогу.

Однако на лицах сельчан магистр и его воинство не видели выражения благодарности. И причину этого Клеод угадал верно. Темный народ считал, что именно отряд Ордена явился причиной всех напастей, из-за которых пришлось бросать все имущество и отправляться в город.

Когда отряд остановился на привал, через некоторое время мимо отдыхающих воинов начали проезжать телеги с сидящими на них стариками, маленькими детьми, рядом с телегами шли взрослые. Этот печальный поток практически не закончился, когда отряд вновь отправился в путь.

Двигался он быстрее, чем крестьяне, поэтому для проезда обоза пришлось оттаскивать телеги в сторону. Молчаливые мужики, получив плетей, быстро проводили эту работу и провожали монахов неласковыми взглядами.

Магистр, заметив значительное снижение скорости, выругал себя за тупость, но сделать уже ничего было нельзя. Расчеты его не сбылись, они приедут в город только к вечеру.

Глава двадцать шестая

Так, собственно и случилось. Когда последние монахи ордена заезжали в городские ворота, солнце уже было почти на горизонте.

Отряд, под недоумевающие взгляды горожан, проехал по улицам, направляясь к храму Безликого. На обширном храмовом дворе к Клеоду вышел служитель второго круга, легко определяемый по серой рясе. Он спокойно выслушал магистра и приказал нескольким прислужникам развести воинов по пустым казармам. По своему бывшему наставнику брату Жеанумонах прошелся равнодушным взглядом, и отвернулся. Но когда Клеод хотел тронуть коня, служитель легко перехватил повод и тихо произнес:

— Магистр, вас ожидают в жертвенном зале.

Клеод озадаченно поглядел на говорившего.

— Интересно, кто имеет нахальство требовать встречи с членом конклава? — подумал он.

Но служитель легко выдержал тяжелый взгляд и только кивнул головой, подтверждая свои слова.

Клеод гремя доспехами, прошел вовнутрь. Храм Безликого в Кронде ничем не отличался от десятков других в Империи, Магистр шел, не глядя по сторонам, все это он уже видел много раз. В огромном жертвенном зале большую часть занимала сидящая статуя Безликого бога. А вот у его ног стоял человек, которого Клеод меньше всего ожидал увидеть здесь.

— Владыка! — растерянно сказал он, опускаясь на одно колено, — простите Ваше Святейшество, я совсем не рассчитывал встретить вас, — добавил он немного погодя.

Несмотря на то, что Владыка был в маске, Клеод безошибочно его узнал. Эту ауру было невозможно еще с кем-либо перепутать. Это былане первая загадка, которую адепты Безликого принимали, как данность. После того, как Бог принимал к себе прежнего владыку, аура нового избранника сразу менялась, и любой служитель сразу понимал, кто стоит перед ним.

Владыка внимательно посмотрел на Клеода в прорези маски и заговорил тихим невыразительным голосом.

— Магистр будь любезен объяснить, что происходит? В связи с чем, вы возвратились в Кронд?

— Ваше святейшество , — начал свой рассказ магистр, — все началось вчера днем, когда на авангард нашего отряда выехал адепт нашего Ордена в Кронде отец Жеан, с пойманной им эльфийкой.

Зрачки Владыки, блестевшие в прорезях маски, неожиданно расширились.

— Говори! — приказал он, сразу осипшим голосом, своемуподчиненному.

Клеод подробно рассказал о том, что произошло за последние сутки, и затем замолчал, выжидательно глядя на Владыку.

Тот глубоко ушел в свои мысли, и не обращал внимания на окружающее. Хотя молчание Владыки затягивалось, Клеод даже помыслить не мог, нарушить это сосредоточение.

Наконец Владыка вернулся к жизни, вздохнул и начал задавать вопросы.

— Так, говоришь, заклятие на подъем умертвий было очень мощным?

— Точно так Ваше святейшество, — подтвердил магистр, — были подняты все твари, когда-либо умершие, на десять лиг вокруг нас. Из леса выходили скелеты таких созданий, я помыслить не мог, что эти чудовищакогда-то ходили по Соэте.

— Странно, — сказал Владыка и пояснил, недоуменно смотревшему на него магистру, — я прибыл сюда, чтобы быстро разделаться с инициированным пару дней назад некромантом. По рисунку ауры было очень похоже, на самостоятельное действие. У меня есть точные доказательства, что его инициация произошла в районе Укреса.

Клеод поежился. Ведь именно там Жеан потерял своих людей, сам уцелев только чудом.

— Но заклятие на подъем такого количества мертвецов, совершенно не по силам новоявленному юнцу, — продолжал Владыка, — следовательно, сейчас мы имеем дело с опытным магом. И я даже примерно знаю с кем. Тут он хрипло засмеялся, откашлялся и затем обратился к магистру.

— Клеод, отведи меня к своей пленнице, хочу посмотреть на нее. Кстати, ты поощрил отца Жеана? Он заслуживает награды.

— Владыка! — возмутился магистр, — вы желаете наградить человека, оставившего Кронд без воинов и паладинов Ордена!

Ему и так повезло, что я сразу не приказал принести его в жертву Безликому.

Глаза Владыки, до этого момента пристально смотревшие на Клеода, вдруг закрылись.

— Через мгновение, он вздохнул и предложил магистру присесть.

— Магистр, твой доклад был не полон, раз ты не сразу не сказал мне о сложившейся ситуации. Рассказывай, что там наворотил адепт Жеан?

На этот раз доклад Клеода затянулся. Владыка постоянно переспрашивал, интересовался вопросами, на которые магистр точно ответить не мог. Поэтому вскоре к ним доставили Жеана. Тот выглядел не очень хорошо, в старой поношенной рясе и без медальона, лицо его казалось уставшим и постаревшим.

Владыка внимательно выслушал историю Жеана о неудачном походе. Задал несколько вопросов и приказал ему удалиться.

Но, тот распростерся у ног Владыки.

— Ваше Святейшество, во имя Безликого бога, будьте милосердны, вы же видите, что я не виноват, так сложились обстоятельства.

Из-под маски послышался негромкий смешок.

— брат Жеан, с теми силами, что у тебя были, ты вполне бы справился с одним вампиром. Ты не выполнил своего задания, как и твой подчиненный, брат Марин. Я гляжу, вы здесь, вдалеке от столицы, совсем расслабились. Не ищете скверну, не боретесь со слухами. Не можете справиться с одиноким вампиром. Не удивлюсь, если окажется, что вы и молитвы нашему господину возносите не каждый день. Ты потерял двух паладинов из-за своих неправильных распоряжений.

Поэтому завтра взойдешь на костер. Надеюсь, его очистительная сила вернет тебя к нашему Божеству, и в следующей жизни ты будешь более удачлив.

Жеан начал было целовать носки сапог Владыки, видневшиеся из-под сутаны. Но тот махнул рукой и служители храма, еще вчера смотревшие на своего настоятеля почти так же почтительно, как на статую Безликого, вынесли его под руки из зала, идти сам он не мог, и потащили в подвал.

— Ну, что же последуем за ними, — сказал Владыка, — я хочу посмотреть на эльфийку.

Я сидел за столом в обеденном зале в доме Алника. Немного поодаль от меня поглощали ужин оба мага и увлеченно беседовали. Орха гремела на кухне посудой и время от времени вступала в разговор. Эдриэль с нами не было. Она сразу отправилась к своему мэллорну, где ее ждала любимая внучка.

— И если, когда я приду, вы не найдете способ попасть в Кронд, — сказала она своим друзьям на прощание, — берегитесь, потому, что этим делом займусь я. Мне плевать на экологию, о которой вы так печетесь, там даже трава тысячу лет расти не будет.

С этими словами она ушла в портал. Андрус с Алником переглянусь и одновременно вздохнули. И вот уже три часа они решают проблему, как попасть в Кронд.

В роще около Кронда мы не задержались. Буквально через удар часов к нашей компании присоединилась Орха и все эльфы рейнджеры. И Эдриэль опять стала требовать штурма городка.

Многочисленные зомби проходящие рядом, не обращали на нас никакого внимания, а целеустремленно направлялись к Кронду.

Однако уже на расстоянии сотни метров от крепостных стен, мертвецы начинали останавливаться и бесцельно кружить на месте.

Когда Алник увидел, что происходит, он не удержался от возгласа удивления.

— Смотрите, оказывается, Орден тоже не стоял на месте! — заметил он, — какое интересное заклятие, оно точно работает от амулета. У паладинов на это не хватит ни сил, ни ума, — добавил он ядовито.

Покружившись, скелеты медленно опускались на землю и рассыпались. Но со стороны дороги подходили все новые умертвия, и понемногу сужали круг, вокруг стен. С кислым видом Алник начал шевелить губами.

— Ты чего, молишься Безликому? — спросил Андрус ухмыляясь.

— Нет, — ответил некромант, — пытаюсь подсчитать, за сколько времени мои мертвецы покончат с амулетом и пройдут защиту.

— Ну, и? — спросил Андрус.

— Получается, где-то завтра во второй половине дня, — неуверенно ответил Алник.

Но это только первое препятствие, — добавил он, — ты заметил старина, что около стен, также имеется магическая преграда, и, похоже, она поставлена совсем недавно?

— Заметил, конечно, — буркнул гном, — уж что-что, а силовые поля я вижу прекрасно. Короче, нам до завтрашнего дня делать здесь нечего.

После этого, между обоими стариками и королевой началась бурная беседа. Эдриэль требовала немедленных действий. Но закончилось все, когда почерневший от злости Алникатерр дико заорал:

— Ты, что хочешь, чтобы мы тут все разнесли! В принципе я не против этого, но наша внучка тоже, скорее всего, погибнет. Зачем нам это нужно? Уверен, что ей в ближайший день-два ничего не грозит. Впервые за сто тридцать лет в руки Ордена попала эльфийка, монахи ничего с ней сейчас делать не будут. Так, что сейчас возвращаемся ко мне домой и подумаем, как проникнуть в город без его полного уничтожения. Все равно отсюда никто не выйти не сможет. Этот недотепа, который поставил щит, сам перекрыл себе возможность уйти порталами. А мертвецов поднято столько, что щит он убрать не сможет еще очень долго.

Перепалка на этом завершилась. Алник посмотрел на тролля и тот начал опускаться на землю. Через пару минут около нас возвышался большой серый валун.

— Пусть пока здесь побудет, — ни к кому не обращаясь, пробормотал старый маг, — стар я уже, большие порталы создавать. Вновь по мне пробежали мурашки, тело ощутило силу заклинаний некроманта. Открылся небольшой проход, и мы гуськом прошли к дому Алника, в котором не светилось ни одно окошко.

Я стоял посреди обширного двора и думал:

— Почему старый маг живет в таком странном доме. Конечно, он большой и красивый, но это не дом для такого могучего мага. Вот, когда вырасту, все увидят, какой у меня будет роскошный дом. Плохо только, что придется строить его здесь на Соэте. Дома мне никто не позволит. Вон родителям на садовом участке разрешили только сарайчик для садового инструмента построить.

На дворе за месяц почти ничего не изменилось. Только вместо каменной площадки была огромная яма, и я сам догадался, что именно здесь лежал тролль, яма была полна до краев водой от недавнеголивня.

— В ней наверно рыба заведется, — мелькнула странная мысль.

Неслышно подошедшая Орха улыбнулась и спросила:

— Что смотришь, по полосе препятствий соскучился?

И на этот раз вампиршаугадала. Я действительно об этом подумал. Ведь месяц в подземельях гномов не прошел даром, и я чувствовал, что первый уровень полосы, пройду без труда, а может, и второй.

В это время послышался голос Алника.

— Вам, что особое приглашение нужно?

И мы с Орхой поспешили в дом.

Вот уже три часа я сидел за столом и пытался понять, о чем говорят маги.

Прямо в этот момент Алник увлеченно говорил гному:

— Нет, ты не прав старый. Уровень субэнтропии направленного вектора темпорального поля, убывает обратно пропорционально конгруэнтности эмиссии магической составляющей.

— А я думаю ты не совсем верно говоришь, — огрызнулся Андрус, — субкварковые движения пи-мезонов не оставляют нам обоснованных доводов для вывода об уровне энтропии. Вспомни наш эксперимент! Мы его проводили еще в Академии. Да что, говорить! Мне кажется, что мои заключения понятны даже нашему юному другу.

Они оба уставились на меня. Орха, стоявшая у кухонной плиты, засмеялась и усиленно загремела грязной посудой.

Я же, зачарованный непонятными выражениями, глупо улыбнулся и сказал.

— Ничего не понимаю, в ваших словах для меня нет никакого смысла. Зачем они все нужны? Я могу поставить защиту без всяческих энтропий, а вы сами говорили, что у меня природный талант к некромантии.

— Ну-ну, — сказал Алникатерр, — подумай, ты ставишь защиту, и не знаешь, как она работает, сколько времени будет стоять и от кого защитит, разве не так?

Я смутился.

— Да, я не знаю ничего такого. Ну, и что из этого, защита ведь работает?

— Работает, — согласился некромант, — ну, давай, создай щит, — предложил он.

Меня самого удивило, как быстро это получилось. Маги довольно переглянулись между собой.

— Видал, — заметил Андрус, — моя школа!

— Какая твоя? — возмутился Алник, — просто подобрал, что плохо лежит, а теперь хвалишься.

К моему удивлению, надолго они не завелись. Алникатерр посмотрел на синеватую гудящую вокруг меня пелену и дотронулся до нее аурным щупом. Пелена послушно лопнула, ее обрывки всосались в щуп, а я упал со стула. Казалось, что этот щуп выкачал из меня все силы, я бессильно ворочался на полу, пытаясь встать.

— Понял, — насмешливо сказал некромант, — ты передо мной, просто маленький щенок. И останешься таким, если не будешь учиться.

И они вновь погрузились в пучину непонятных слов.

Через какое-то время до меня вдруг дошло, что они уже не разговаривают, а с непонятным выражением в глазах смотрят в мою сторону.

У меня сразу пересохло во рту.

— Наверно, что-то сделал не так, — подумал я, — может, пернул нечаянно и не заметил. Отец бы сразу без разговоров по башке врезал за такое. А эти только смотрят и молчат.

— Лекс, — ласково начал некромант, — мы тут с Андрусом обсудили все варианты и пришли к выводу, что безопаснее всего будет, если за Сиэллиной в Кронд отправишься ты.

Глава 28

Я молча смотрел на учителя. В голове вертелась возмущенная мысль.

— Они что совсем с шариков съехали?

Но, тем не менее, ничего благоразумно не говорил вслух, ожидая, что скажет некромант дальше.

Алник смущенно улыбнулся и продолжил.

— Понимаешь, хоть я и навешал Эдриэль всяких историй на ее длинные уши, но сам очень беспокоюсь за Сиэллину. Нам надо скорее вытаскивать ее из лап Ордена. Неспроста вокруг Кронда стоит такая завеса. Там присутствует кто-то из Орденской элиты. Мне кажется, что девочку уже допрашивают. Мы с Андрусом, конечно можем отправить к демонам всю эту защиту вместе с защитниками, но тогда от города мало, что останется.

Но есть вариант. Я просчитал, что мы сможем пробить защищенный портал в храм Безликого. Но войти туда нам невзможно, такой портал требует полного сосредоточения. Поэтому наше внимание будет занято егоподдержанием, иначе тебякуда-нибудь может выбросить, — Тут он усмехнулся, — может быть и в твой мир. Амулеты храма настроены на нелюдей. А характеристики твоей ауры практически не отличаются от реаклов, на тебя амулеты не отреагируют. Твоя задача найти Сиэллину, освободить ее от оков, если они на ней есть, и доставить до портала.

— Так, может просто сделать портал так, чтобы он выходил прямо на Сиэль и быстро забрать ее к нам, — предложил я.

Некромант нахмурился.

— Если бы этот вариант был возможен, тебя никто бы не беспокоил. Не буду вдаваться в детали, все равно ты ничего не понимаешь. Коротко поясняю для тупых, дело в том, что портал мы можем установить только в одной точке, где защитные поля храма взаимно нейтрализуют друг друга. А она находится вот здесь, — с этими словами Алник сунул мне в руки чертеж.

Я с недоумением смотрел на светящиеся синие линии.

— Ну, что непонятного, — возмутился Андрус, заметив мои трудности, — мы же с тобой несколько подобных карт смотрели!

Тут до меня дошло, что это всего лишь план подвального помещения храма.

Неожиданно синие линии зажили самостоятельной жизнью и поднялись над пергаментом, образуя объемную конструкцию.

— Смотри, — сказал Алкник и из его указательного пальца вылетел тонкий красный лучик, — здесь откроется портал. Тебе надо будет спуститься на один этаж, и пройти по коридору. Вот эти камеры используются монахами для нелюдей. Поэтому тебе там ничего не грозит. Подавители магии на тебя не подействуют. Ну, а с охраной разберешься.

Я замер.

— Как это я разберусь? — удалось все же мне спроситьнетвердым голосом.

Алник ехидно посмотрел на гнома.

— Кто тут говорил, что усердно занимался с мальчишкой?

— О! Опять началось! — воскликнул Андрус, — как, что не так — я виноват. Ты будто не знаешь, что я твою некромантию на дух не переношу.

— Да ладно, это я так, к слову, — пробурчал некромант, делая пассы рукой.

На столе перед нами появилась клетка с симпатичным зверьком, похожим на зайца.

— Смотри и запоминай, — пристально, глядя мне в глаза, сказал Алник.

Его аура закрутилась в сложной конструкции, которая моментально накрыла клетку. Вспыхнуло неяркое зеленоватое свечение, и в клетке остался стоять хрупкий скелет животного, который тут же упал на дно и рассыпался в прах.

Успел запомнить? — спросил маг.

Я всхлипнул и мотнул головой.

— Ты чего? — удивленно спросил некромант.

— Зайчика жалко, — опять хлюпнул я носом.

— Зайчика ему, видите ли, жалко, — заворчал старик, — а мою внучку ему значит не жалко.

— Мне тоже жалко, — буркнул Андрус, — из этого зверя получилось бы отличное жаркое. Да и тушеный бруск — вкуснейшее блюдо.

Алник, не обращая внимания на слова Андруса, вновь спросил у меня.

— Так запомнил или нет?

— Как ни странно, но вся эта конструкция прекрасно улеглась в моей голове, как будто была там всегда.

— Да, учитель запомнил, — подтвердил я.

После этих слов на столе возникла вторая клетка, и маг повелительно кивнул головой в сторону второго бруска.

Как только я создал дубликат конструкции учителя, она сразу пришла к жизни и двинулась на Алникатерра.

Тот легко отбил ее ладонью прямо на клетку. Вспышка и скелет животного осыпается тонкой пылью.

— Мальчишка! — заорал маг, — ты, чем думаешь? Внимательней надо быть. А если быплетение на Андруса попало?

Гном заметно побледнел, а по его лысине потекли капли пота.

— Вы два ненормальных придурка! У тебя Алникатерр давно крыша съехала с твоей некромантией, так ты еще парню голову морочишь! — завопил он гулким голосом. Орха, молча наблюдавшая за нами из своего закутка, даже подпрыгнула на стуле от этого крика.

Я же смотрел на опустевшую клетку и молчал. Почему-то радости от владения таким искусством у меня не было.

— Мне, что придется снова убивать людей? — спросил я у Алника.

Тот задумался на мгновение.

— Лекс, сегодня некогда заниматься философскими вопросами. Даю слово, что мы с тобой поговорим еще на эту тему. А в данный момент подумай о том, что если не убьешь ты, то убьют тебя и Сиэллину. Разве тебе ее не жаль? Мне показалось, что вы успели неплохо подружиться, за то короткое время, что были вместе, — негромко сказал он и вопросительно посмотрел на меня блестящими молодыми глазами, так контрастирующими с его морщинистым лицом.

От его слов мне стало стыдно так, что щеки начали гореть. Но все равно в груди поселился страх, я жутко боялся отправляться один в храм, где меня могут убить, или взять в плен пытать, а потом сжечь на костре.

Оба мага по-прежнему внимательно оглядывали меня.

Было ясно, что для них мои страхи и сомнения являются открытой книгой.

— Может, отправимся к Эдриэль, — предложил Андрус, — одна ночь в реанимационной ванне мэллорна и парень будет в состоянии на равных сражаться с паладином, не то, что внутренней охраной храма, где служат одни инвалиды.

— Некогда, старина, — вздохнул Алник, — совсем нет времени. И еще, ты разве не заметил, сколько силы у него было вкачано в плетение. Да он на одной силе, всею стражу раскидает. Главное для него не встретиться сопытным магом, который сможет, что-нибудь придумать.

Он повернулся ко мне и сказал

— Итак, Лекс слушай подробно, что тебе надлежит сделать.

Я осторожно крался по узкому темному коридору. Где-то впереди тускло горел факел и слышались негромкие голоса.

Моих шагов слышно не было. Специальная обувь и черный комбинезон, делали мои движения почти незаметными, хотя Орха, наблюдая за мной, скорчила кислую гримасу.

Создать защищенный портал и провести его сквозь силовое поле оказалось нелегкой задачей для моих учителей. Несколько раз их попытки срывались и они, коротко, по-деловому обсудив проблему, начинали вновь свою работу. Магическим зрением я видел их плетения невообразимой сложности и уныло думал, что подобного не создам никогда. Но все же трудности были преодолены, и портал, наконец, открылся. Он представлял собой небольшую дыру сантиметров пятьдесят в диаметре, по ее окружности пробегали серебристые огоньки.

— Не забудь, — предупредил Алникатерр, — с той стороны вход в портал не виден. Поэтому сразу отметь место на полу и стене коридора.

Я осторожно просунул голову в портал и огляделся. Перед моим носом был каменный пол, от которого несло холодом и влагой. Вокруг не было ни души. Поставив на полу крестик мелом, я двинулся дальше. Действительно, когда я вылез в подземелье, никакого следа от портала не осталось. Я тут же нарисовал маленький кружок на стене и сев на корточки вновь просунул голову в портал. В, показавшемся ослепительным, свете магического светильника на меня вопросительно уставились оба старика.

— Проверка, — коротко пояснил я и выполз обратно в темный коридор. Тамвстал на ноги и, держа поисковый амулет в вытянутой руке, начал поворачиваться кругом.

Неожиданно амулет потеплел.

— Понятно, — подумал я, — надо двигать в ту сторону.

С каждым шагом еле заметное тепло кристалла в моей руке становилось сильнее. Наконец амулет привел меня к арочному входу на лестницу. Внизу мелькали отблески света на стенах. Я начал осторожно спускаться по скользким ступенькам. Аурное плетение, которому научил меня Алник, было наготове и послушно следовало за мной.

Внизу проход перегораживала металлическая решетка, а за ней сидел монах, вооруженный мечом и что-то бубнил про себя.

Я остановился, по низу живота прошел холодок, а по спине побежали мурашки.

Двигаться вперед было страшно.

— Сиэль! Помни о Сиэль! — сказал сам себе и, стиснув зубы, решительно шагнул под свет факела.

— Открой дверь, — сказал я, обращаясь к стражу.

Тот вскочил, загромыхав железом.

— Ты кто? — закричал он, вылупив на меня испуганные глаза, — откуда взялся, нечестивец? Сгинь нелюдь!

Он попытался схватить охранный амулет, висевший рядом, чтобы поднять тревогу, и умер. Плетение охватило его со всех сторон и развеяло в пыль.

Я поднял руку, ключи со стола послушно скользнули мне в ладонь.

Мрачный коридор тянулся все дальше и дальше. В стенах с обеих сторон располагались железные двери тюремных камер, но все они были пустые. Однако амулет в моей руке становился все теплей и теплей.

Вновь послышались голоса, потом раздался визг, кричала Сиэль. Я не выдержал и побежал. За изгибом коридора стала видна полуоткрытая дверь очередной камеры, именно оттуда и доносились крики.

Снова перейдя на шаг, я подкрался к дверям и заглянул вовнутрь. Там все было, как предполагал Алник. Сиэль допрашивали.

Сейчас она висела на стене, бессильно уронив голову, золотистые волосы закрывали ее лицо и грудь. На обнаженном теле были видны многочисленные синяки и ссадины. Невысокий мужчина в маске, что-то выговаривал второму высокому крепкому человеку с неприятным лицом.

— Магистр, — говорил он, — если вы не пыточных дел мастер, так не лезьте не в свое дело. Зачем только я вам доверился. И что теперь прикажете делать? Даже с моими способностями я не рискну ее лечить. Хоть по виду она полукровка, но я чувствую, что эльфийского в ней гораздо больше чем от реаклов.

Я, собравшись с духом, двинулся вперед и остановился в дверях. Оба монаха одновременно повернулись на звук шагов и пристально уставились на меня. Лицо высокого крючконосого монаха приняло несколько испуганное выражение. Но эмоций человека в маске видно не было.

Монах нехорошо ухмыльнулся и потащил из ножен свой меч, и тут мое плетение сорвалось с места и накрыло их обоих.

Вытаскивающий меч рассыпался прахом мгновенно, почти также как бруск, незадолго до этого момента.

Но вот второй стоял невредимым, вокруг него разливалось фиолетовым отливом силовое поле. Мое плетение прилипло к нему и начало растворяться. У меня сразу прошло победное настроение, и я кинул в монаха второе плетение, вложив в него еще больше силы. Тот заметно покачнулся, его защита побледнела, но все еще сдерживала напор моего конструкта.

Решив, что этот монах пока ничего не сможет предпринять, я ринулся к Сиэллине. Быстро отвязал ее от колец в стене, я попытался привести ее в чувство, похлопал легонько по щекам, позвал по имени, но все было напрасно.

— Придется нести, — обреченно подумал я, и достал из кармана небольшой пузырек, выданный мне Алником именно на такой случай.

— Лучше бы тебе не пробовать этот эликсир, — говорил он мне, — но если внучка не сможет идти сама, выпей залпом весь флакончик, здесь как раз на твой вес. На скорость он не повлияет, зато мышечная сила увеличится в два три раза. Поэтому унести Сиэль ты сможешь без труда.

Я оглядел флакончик, открыл пробку, и быстро проглотил горькое снадобье. В голове зашумело, окружающее перестало быть страшным. Корчившийся в судорогах монах за синевой защиты казался вполне безобидным существом. Я, как пушинку поднял с пола девочку и, прихватив по пути ее комбинезон, висевший у двери, отправился к порталу.

В дверях я все же обернулся, чтобы посмотреть, что там происходит с ордынцем.

Он, оказывается, сорвал маску и сейчас не отрываясь, смотрел на меня. Заметив, что я глянул на него, он хрипло крикнул:

— Мальчишка, ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся тебе короткую жизнь, Я во, что бы то ни стало, уничтожу тебя и твоего наставника — Алникатерра.

— Сначала тебе придется постараться не умереть, — крикнул я в ответ и понесся со своей ношей по коридору. Надо было спешить, через два удара часов действие эликсира закончится, а левитировать людей и тяжести я не умел. Пулей взлетел по лестнице и остановился, увидев мчавшихся на меня двух охранников. На автомате, я выпустил два конструкта в их сторону и побежал дальше через рассыпающиеся в пыль тела.

— Только бы не пропустить отметки, — думал я, лихорадочно оглядывая стену в поисках своего мелового кружка.

Но первым я заметил крестик на полу. С вздохом облегчения осторожно положил Сиэль на пол и просунул голову в портал.

— Ну, что! — хором закричали оба старика.

— Сейчас я буду заносить Сиэль в портал, — крикнул я, — а вы ее принимайте здесь.

— А пусть теперь тревогу поднимают, нам уже все равно! — воскликнул Алник и, отпихнув меня, ловко проскочил в узкую дыру. Секунду он горестно смотрел на избитую девочку, затем бережно ее поднял и громко выкрикнул заклинание. Отверстие портала четко обрисовалось в полутьме подземелья и начало расширяться.

Некромант шагнул в него и положил внучку на приготовленное ложе. Затем зашел обратно в коридор и мягко толкнул меня к порталу.

— Иди Лекс, иди, сейчас тебе будет очень худо, — сочувственно сказал он, — а я начну заниматься не очень хорошим делом. Лучше тебе на него не смотреть.

Его лицо при этих словах искривила такая злобная гримаса, что я невольно посочувствовал нашим врагам, и подумал, что в лаборатории некроманта вскоре значительно прибавится расходного материала.

Глава двадцать восьмая.

Я зашел в портал и очутился в комнате, где Андрус суетливо хлопотал вокруг Сиэль, которая по-прежнему была без сознания.

Гном досадливо посмотрел на меня и сказал:

— Не мешайся, сядь, отдохни в уголке.

Я послушно отошел в сторону и хотел присесть на стул, как вдруг все вокруг завертелось, закружилось, появилась сильная слабость, тошнота, и мое сознание ушло.

Ярко светило утреннее солнце, я шел рядом с Ленкой Гордеевой¸ нес ее портфель, мы о чем то оживленно разговаривали. Неожиданно она остановилась и, положив мне руки на плечи, прошептала:

Лекс, милый спасибо тебе за все.

— За что? — хотел я спросить, но язык непослушно ворочался во рту и не мог произнести ни слова. Ленкины глаза смотрели на меня в упор, и я все глубже уплывал в их карие глубины. Ее теплые губы легонько коснулись моей щеки, и я замер.

— Не целуй Лекса! — прозвучал громкий детский голос прямо у моего уха, — он будет моим мужем, а не твоим, он мне обещал!

Этот крик моментально заставил меня проснуться и подскочить в постели.

Я лежал на кровати в своей комнате в доме Алникатерра. В открытое окно ярко светило солнце. А рядом со мной стояли две девочки. Смущенная Сиэллина и злая до невозможности Василина.

— Ты зачем поцеловала Лекса? — продолжала она наступать на старшую сестру, — не подходи к нему больше.

— Что за шум, что тут происходит? — с этим вопросом в двери зашла Эдриэль.

— Бабушка! — кинулась к ней с плачем Василина, — скажи Сиэль, чтобы она больше не целовалась с Лексом. Я ведь тебе говолила, что, когда выласту, выйду за него замуж.

— Теперь понятно, — улыбнулась эльфийка, — а сейчас обе, брысь отсюда!

Надувшиеся девчонки послушно вышли из комнаты, и было слышно, как за дверями Василина вновь начала предъявлять претензии старшей сестре.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила меня Эдриэль.

— Вроде ничего, — неуверенно ответил я, — голова только кружится немного. А что со мной случилось?

— Что-что, — ворчливо ответила эльфийка, — некоторые некроманты, не соображают, что за эликсиры дают своим ученикам.

Я хихикнул, потому, что ворчливый голос совсем не соответствовал ее виду девушки десятиклассницы.

— Что смеешься, — рассердилась Эдриэль, — ты чуть не умер. Если бы не мэллорн, тебя бы уже похоронили. А может, Алникатерр сделал бы из тебя голема.

Мой смех резко оборвался.

— Как это голема? — спросил я.

— Как, очень просто, чего зря такому материалу пропадать. Мертвый иномирец — тоже большая редкость, — ухмыльнулась собеседница, — так, что сейчас бы подавал ректору тапочки в лаборатории.

Мне этот разговор что-то не понравился и я спросил:

— А когда можно будет встать?

В это время в комнату зашел Алникатерр. Он опять облачился в свою затрапезную одежку, в которой был похож на дореволюционного крестьянина из учебника истории, а не на могущественного мага.

— Ба! Наш герой пришел в себя! — воскликнул он с фальшивым энтузиазмом, — Ну, видишь все в порядке, а ты тут истерики развела, — обратился он к Эдриэль.

— Молчи, старый авантюрист! — сварливо ответила та, — и радуйся, что твоя авантюра удалась, а не то, сам знаешь, что бы с тобой было.

Они, забыв обо мне, начали ругаться, обзывая друг друга непонятными для меня словами.

Я же потихоньку сполз с кровати и оделся. Однако когда уже собирался покинуть комнату Алник и Эдриэль дружно спросили:

— А ты куда собрался?

— Ну, хотел просто пройтись немного, пока вы тут ругаетесь, — ответил я.

Алник закашлялся, потом сказал:

Ээ… Ну, ты прости малыш, мы немного увлеклись выяснением отношений.

Эдриэль возмущенно фыркнула.

— Это все, что можешь сказать? Чуть не убил мальчишку своим снадобьем! А все потому, что не посоветовался со мной.

— Ладно, ладно, — поспешно согласился Алник, — согласен, лучше скажи, как ты находишь? Лекс уже здоров?

Эльфийка задумалась.

— Знаешь, физически он в прекрасной форме, а вот с магической составляющей дело обстоит не так хорошо. Да ты и сам это видишь, иначе бы не спрашивал.

Алник вздохнул.

Да, неудачно получилось, теперь гадай, восстановится ли его источник или нет, — уныло пробормотал он.

— Так мне уже не быть магом? — спросил я.

Алникатерр сочувственно посмотрел в мою сторону и сказал:

— Понимаешь, это все эликсир, я немного ошибся с дозой.

— Ошибся он с дозой, — зло прокомментировала Эдриэль, — совсем немного, всего лишь в сто раз!

Почему-то потеряспособностей некроманта меня совсем не расстроила. Но надо было проверить другие возможности. Я напрягся и мир вокруг застыл, а голоса превратились в низкий гул.

Когда вышел из ускорения, Эдриэль с ободряющей улыбкой сказала:

— Не волнуйся, все, что дал кристалл и регенерационная ванна, осталось при тебе. Не исключено, что и твои магические возможности со временем восстановятся.

Стоявший рядом с ней некромант только горестно вздохнул, что лишь усилило мои подозрения, что с магией мне придется распрощаться надолго, если не навсегда.

В это время из-за подоконника поднялась улыбающаяся физиономия Василины, и она замахала мне руками, явно вызывая во двор.

Я улыбнулся, и Эдриэль мгновенно обернулась посмотреть, кому предназначалась эта улыбка. Но за окном уже никого не было.

— Ладно, уж иди, — сказала она, — четверо суток пролежал в анабиозе. Хоть свежим воздухом подышишь.

Я вышел в коридор и отправился к выходу. Когдапочти дошел до дверей, навстречу попалась Орха.

— Лекс, — улыбнулась она, демонстрируя мне свои клыки, — наконец, ты проснулся, я рада. Как себя чувствуешь?

— Ну, королева сказала, что у меня физически прекрасная форма, — прислушиваясь к своим ощущениям, ответил я, — но мне совсем так не кажется, вроде слабость еще в ногах осталась, и голова кружится.

Улыбка вампирши стала еще шире, она без замаха ударила меня в лицо рукой с выпущенными серебристыми когтями сантиметров пяти длиной. Я легко отбил удар и встал в боевую стойку.

— Тай-же, первая позиция, — прошелестело в голове.

— Орха гулко захохотала.

— Ой, не могу, голова у него кружится! Отбил выпад высшего вампира и жалуется на здоровье. Да тебя надо на полосу препятствий загнать, на последний уровень!

Я торопливо оглянулся. Слава богу, Алника не было видно.

— Ты, что говоришь, — торопливо зашептал я Орхе, — какая полоса? Удара часов не прошло, как я проснулся. Пошли лучше на улице посидим, может, ты мне расскажешь, что произошло после того, как я отрубился.

Орха опять засмеялась.

— Нет уж, во двор я не пойду. Я хоть и не сгораю от солнечного света, но нельзя сказать, что он мне очень нравится. А тебе все расскажут девочки. Они за эти дни бабку чуть с ума не свели, все ждали, когда ты придешь в себя. Ах, да, поздравляю тебя с невестой, хорошая у тебя будет жена. А уж родственники еще лучше. Ха-ха.

Я покраснел.

— Это все несерьезно, я же просто так Василине пообещал жениться, чтобы она не плакала и не приставала.

— Вот видишь, сам обещал, никто тебя за язык не тянул, — с серьезным видом сообщила вампирша, — а эта девчонка очень упрямая, вся в мать, мир ее праху, она от своего не отступится никогда.

— Орха, ты, что это серьезно сказала, не шутишь? — встревожился я, — мне кажется, что Василина еще маленькая и сто раз передумает выходить за меня замуж.

— Не знаю, не знаю, — сказала Орха, — мы, женщины такие непонятные существа в этом плане. Хотя, конечно, может, и передумает.

— Ну ладно, до всяческих свадеб мне еще далеко, — отмахнулся я от обсуждения этой темы, — расскажи лучше, что было после того, как я потерял сознание.

Орха опасливо посмотрела по сторонам.

— А ничего не было. Оказывается, в храме присутствовал Владыка Ордена. Алник еле ноги оттуда унес.

— Как же так? удивился я, — в камере, где держали Сиэль, были какие два монаха, но я с ними справился.

Вампирша усмехнулась.

— Вот-вот, ты справился. Только Владыка сразу, как ты ушел с Сиэллиной, освободился от распыляющего конструкта и встретился с Алникатерром. Они полхрама разнесли, пока выясняли кто из них сильней. Это сейчас Алник такой бодрый, а тогда из портала еле живой выполз. И все удивлялся, как ты смог на простой силе справиться с Владыкой. Зато, когда он понял, что его зелье из тебя источник вытравило, так чуть всю бороду от злости у себя не вырвал. Конечно, своими руками себя лишил такого ученика! — закончила Орха свой короткий рассказ.

— Да ты не переживай, — решила она меня подбодрить, — может это и к лучшему. Раз из тебя мага не получится, может, Алникатерр быстрее займется порталом для перехода в твой мир. Сам подумай, зачем ему зять, который лишился своей магии.

На такой воодушевляющей ноте она оставила меня и ушла в направлении кухни. Я же отправился на улицу.

Двор был залит солнечным светом. Как я по нему соскучился! Больше месяца мне пришлось провести в галереях гномьего поселения, и даже привыкнуть к его холодному синеватому освещению. Но только сейчас понял, как не хватало мне тамнеба над головой и солнца.

Обе девочки сидели у края бассейна, который получился в месте, где когда-то лежал тролль.

Сиэль бросала в прозрачную воду крошки хлеба, а оттуда высовывались открытые рыбьи пасти и жадно подбирали эти крошки.

— Ничего себе! — восхитился я, — не прошло и несколько дней, а тут уже рыба завелась!

— Это я поплосила дедушку, — заявила Василина, — и он сразу лыбок сюда пустил.

Я сел рядом с девочками и сняв тапки, опустил ноги в теплую воду.

Говорить ни о чем не хотелось, Я зажмурил глаза от бьющего в глаза солнца, и начал мечтать о возвращении домой. Надо сказать, чтоуже почти потерял надежду на него, но слова вампирши, вновь пробудили это чувство.

— Лексик, почему ты ничего не говолишь? — вкрадчиво спросила Василина, — может, ты уже не хочешь быть моим мужем, тебе навелно Сиэллина больше нравится, она такая большая и класивая, у нее даже глудь начала расти. Ведьвидел, признайся? Я точно знаю, что ты ее голой из храма плинес. Мне Олха все лассказала.

— Васька! — взвизгнула покрасневшая Сиэль, — немедленно перестань, — а то получишь у меня!

Я, наверно, тоже покраснел, потому, что Василина засмеялась и, показав сестре язык, гордо сказала:

— Ничего, я скоро выласту, и у меня будет глудь больше и класивей чем у тебя. Тогда Лекс сразу поймет, кого надо блать в жены.

Сиэллина сидела уже совсем багровая, и не смотрела в мою сторону.

Василина тоже замолчала и озадаченно разглядывала нас.

— Вы, чего на меня ласселдились? — наконец спросила она, — я ведь плавду сказала, Сиэль, ты же мне все влемя говолила, что влать нельзя, вот я и не влу.

Мне же в это время в голову пришла странная мысль:

— Наверно, я слишком взрослым стал за это время, почему-то для меня гораздо легче поговорить с Алником или Андрусом, и даже с Эдриэль, хотя от ее красоты дух захватывает. А эти девчоночьи разговоры раздражают до жути. Почти, как у нас классе. С одной девчонкой еще можно поговорить, как с человеком, но когда их хотя бы две соберется, все хихикают, чего-то из себя строят.

От этих мыслей меня оторвали слова Сиэллины. Она поднялась с земли и, серьезно глядя на меня, сказала:

— Лекс, я хочу тебя поблагодарить за храбрый поступок, ты ведь рисковал своей жизнью ради меня и Василины. Знаешь, когда тырассказывал о свой жизни в своем мире, мне иногда казалось, что ты сочиняешь. Особенно, когда рассказывал о том, что принадлежишь к ордену пионеров, который занят тем, что помогает старым и немощным людям и делает другие добрые дела. Я спрашивала у дедушки, и он сказал, что такого не может быть.

Но сейчас я уверена, что ты ничего не придумал. Пусть дедушка уговорил тебя отправиться за мной в храм. Но, тебя никто не просил прыгать в портал за Василиной и спасать ее, ты сделал это по своей воле. Так может поступить только очень хороший человек. И твой Орден действительно существует.

Поэтому я хочу сделать тебе подарок.

Она выдернула из рукава сверкающую багрянцем ткань.

— Возьми, я сделал его для тебя — и протянула мне пионерский галстук. Он был так красив, что я стоял с раскрытым ртом, пока Сиэллина объясняла, что выкроен галстук из эльфийского шелка, его не надо ни стирать, ни гладить, достаточно только встряхнуть.

— Вот это да, — появилась первая мысль в моей голове, — да за такой галстук все девчонки в классе удавятся. Как же я его буду носить?

— Спасибо Сиэль, — поблагодарил я эльфийку, — мне очень нравится, вот только не знаю, когда придется его надеть.

Девчонки хитро переглянулись.

— Ты же ничего не знаешь, — заговорщицки протянула Василина.

— Чего не знаю, — переспросил я.

— А того, что дедушка нашел дологу в твой мил.

Глава двадцать девятая

Обе девочки выжидательно смотрели на меня, но я все еще не верил словам Василины.

— Сиэль, это правда? — переспросил я у старшей сестры. Та нехотя кивнула.

— Да, вчера за ужином дедушка сказал, что у него получилось установить связь с тем артефактом, что отправил тебя на Соэту, — сказала она, — только у него там еще какие-то проблемы, — тут Сиэль замолчала, а потом добавила.

— Ему надо откалибровать временной пар- ра-лакс.

На последнем слове она запнулась и выговорила его по слогам.

Но я уже особо не вслушивался в то, что дальше говорила Сиэллина. Меня переполняла бурная радость.

— Неужели все! — беспорядочно неслись мысли в моей голове, от возбуждения я сидеть уже не мог и прямо в одежде радостно нырнул в воду. Потом выскочил на берег и стал носиться по двору, оглашая его громкими криками. Несколькими минутами позже, немного успокоился и подошел к сестрам, которые, улыбаясь, наблюдали за моими прыжками и воплями

Краем глаза я заметил, как Сиэль показала язык Василине, после чего ехидно сказала:

— Ну, что Василинка, не удастся тебе выйти замуж за Лекса, он теперь домой в свой мир отправится.

Та замерла на секунду, а потом громко заревела. Слезы покатились у нее градом.

— Лекс, не уходи, ну, пожалуйста! — говорила она, шмыгая носом, — зачем я тебе все лассказала.

— На ее плач первой во двор выскочила Эдриэль. Она кинула гневный взгляд на Сиэль и подхватила младшую внучку на руки.

— Ну что моя радость плачет, кто тебя расстроил, — спрашивала эльфийка, пытаясь успокоить девочку.

Василина по-прежнему всхлипывая, пожаловалась:

— Бабушка, я не хочу, чтобы Лекс уходил.

— Так он никуда не уходит, — недоуменно ответила та.

— Это он сейчас не уходит, а скоро дедушка отправит его домой, — захныкала внучка.

Эдриель на миг замерла, а потом поставила Василину на землю, погладила по голове и вновь скрылась в доме.

Мелкая девчонка, оставшись без защитницы, вновь пристала ко мне.

— Лекс, так нечестно ты обещал, что будешь моим мужем, а сам хочешь уйти к себе домой.

Ее покрасневшие от слез глаза просительно смотрели на меня.

— Ай, ладно, — подумал я и сказал:

— Василина, если дедушка нашел способ вернуть меня домой, так может он найдет возможность вернуть меня обратно сюда. Ты спроси у него. Может, мы еще будем в гости друг другу ходить.

.Слезы у малышки моментально исчезли, и она тут же побежала требовать у деда, чтобы тот установил постоянный портал с Землей.

Сиэллина скептически улыбаясь, смотрела на меня.

— Ну, ты Лекс и хитрец. Обманул маленькую девочку, — сказала она.

— И ничего не обманывал, — ответил я, — просто не хочу, чтобы она полдня тут ныла. А когда уйду, она поплачет денек другой и успокоится. Моей сестре Катьке тоже, когда втемяшится в голову, так два часа может вопить, а на следующий день забудет чего и ревела.

— А я бы тоже хотела, чтобы ты навещал нас, — неожиданно сказала Сиэль и глянула на меня своими огромными глазами.

От ее взгляда в груди прошла теплая волна, и мои губы непроизвольно расплылись в улыбке.

— Конечно, Сиэль, если это будет возможно, постараюсь появляться у вас, — заверил я.

Тут во дворе появились Алник и Эдриэль. Они опять бурно обсуждали какую-то тему.

Некромант, увидев меня, коротко приказал.

— Пойдем с нами.

На, увязавшуюся за нами, Сиэль он шикнул так, что та даже отпрыгнула в сторону. Алник решительным шагом повел нас на поле, гдея месяц назад, так неожиданно для себя, появился в этом мире.

Ячмень, или какой еще злак, что рос на нем, был уже сжат. А там, где находилось обугленное пятно, была раскопана неглубокая яма, на дне который виднелись черные блестящие каменные плиты выложенные в форме пятиугольника. Каждая плита была покрыта тонким узором в виде спирали.

— Портал Предтеч! Быть не может! — прошептала Эдриэль. Потом она повернулась к магу и, скривив губы, произнесла:

— Только не говори, что ничего не знал о нем, и построил рядом дом совершенно случайно.

Некромант улыбнулся.

— Да я не собираюсь оправдываться. Можешь думать, что хочешь. Мне, честно говоря, все равно.

— Ты, ты! — задохнулась Эдриэль от злости, — как ты посмел скрывать от Совета такое чудо! Интересно, сколько лет ты хранил эту тайну?

— Какая теперь разница, — рассеянно сказал Алник, — давным-давно нет ни Совета, ни Академии. Нас осталась горстка на всей Соэте. Мне просто не хотелось никому давать пустых надежд, что можно найтиновый мир, свободный от Ордена.

— А сейчас, — прервала его Эдриэль, — что заставило тебя изменить свое решение.

Алник молча кивнул головой в мою сторону.

— Последнюю тысячу лет я неоднократно пытался разобраться, как работает эта штука, но безуспешно, а вот этот мальчишка смог включить портал, бездействовавший больше двухсот тысяч лет — улыбаясь, сказал он. Тут я сразу вспомнил момент «включения» портала, когда со всего маху приложился головой к гранитному валуну.

— Вот-вот, — заулыбался еще больше некромант, когда я потер лоб, вспоминая тот удар, — кто бы догадался, что для этого надо было крепко удариться головой об артефакт с другой стороны портала.

— Ну, и что тебе удалось выяснить? — взволнованно спросила королева.

Алникатерр гордо поглядел на нас.

— К счастью, когда я понял, что произошло, вокруг портала еще оставались остаточные эманации переноса, что в свою очередь позволило мне понять его принцип работы, и более того привести портал полностью в рабочее состояние, — сообщил он нам.

Он замолчал, и это позволило мне забросать его кучей вопросов. Главным из них был вопрос, когда меня отправят домой и кто такие Предтечи.

— Стоп, стоп, не все сразу, — замахал руками маг, — домой тебе еще рано, надо разобраться с временными соотношениями связанных порталом миров, я там пока еще не все понимаю. Что же касается Предтеч, то это разумные существа, жившие задолго, до того, как на Соэте появились мы. Но потом они покинули наш мир, оставив после себя загадочные сооружения, назначения большинства из которых мы так и не поняли.

Во время нашего разговора Эдриэль пристально смотрела на Алникатерра и тот, встречаясь с ней глазами, смущенно отворачивался.

В конце концов, в очередной раз он закричал.

— Ну, что ты уставилась, помню ваши легенды, помню! Но мне было не до них. Думаю, что у нас еще есть время, чтобы удостовериться в их правдивости.

Эдриэль скептически поджала губы и сказала:

— Нисколько не сомневаюсь, что ты даже не вспомнил о проблемах своей близкой родственницы.

Алник явно разозлился.

— Да, чтобы ты понимала, женщина! Кроме своих цветочков, да кристаллов знать ничего не желаешь! — заорал он. Потом схватил меня за руку и заставил спуститься в свежий раскоп и встать в центре каменного пятиугольника.

— Не бойся, — заметил он мое волнение, — никуда пока отправлять тебя не собираюсь. Просто откалибрую работу портала, он уже настроен на твою ауру.

Какое-то время Алникатерр ходил вокруг и что-то негромко говорил. Только сейчас до меня дошло, что не вижу его ауру и не ощущаю потока силы. Это было странно и необычно, как будто, я что-то потерял. На мгновение меня охватило чувство утраты, но его вытеснило ликование по поводу моего скорого возвращения.

— Обойдусь без всякой магии, главное, что вернусь домой! — вертелось в голове.

Алник ходил долго, у меня даже затекли ноги от длительного стояния. Но, наконец, он сказал, что можно выходить.

Я неуклюже вылез из раскопа, растирая ноги, и сразу спросил:

— Учитель, так, когда вы меня отправите домой?

— А чего тянуть, — улыбнулся тот, — давай посидим за обеденным столом, затем ты переоденешься в свою одежду, и я переправлю тебя в родные пенаты.

Эдриэль, которая пристально следила за всеми манипуляциями мага, напряженным голосом сказала:

— Ректор, я знаю, что вы иногда склонны к импульсивным поступкам. Вы сейчас точно уверены, что все предусмотрели, и с Лексом ничего не случится?

— Моя дорогая сватья, — язвительным тоном ответил некромант, — вы, как всегда в своем амплуа и только пугаете мальчишку. Если бы я был, как вы говорите, склонен к необдуманным поступкам, то вряд ли дожил до этого момента.

Обед прошел в молчании. Я был в мыслях о доме, девочки сидели мрачные, Василина периодически хныкала и жалобно смотрела на меня. И только Орха жизнерадостно гремела посудой.

— Ну, чего вы все сидите, как воды в рот набрали, — не выдержал Алник, — ничего с вашим Лексом не случится. Он возвращается домой, а не куда-то в неизвестность. И, кроме того, он всегда сможет вернуться сюда.

— А мы сможем его навестить? — оживилась Василина.

— Конечно, — бодро ответил маг и хитро улыбнулся, — я уже побывал в мире Лекса, правда, мне там не очень понравилось.

Я стоял посредине каменной пентаграммы, на мне, впервые за последний месяц была надета школьная форма. К груди я прижимал свой ободранный портфель, в котором, кроме учебников лежал подаренный галстук из эльфийского шелка и любимая кукла Василины.

— Лекс, возьми, пожалуйста, мою куколку на память, — сказала она, всхлипывая, — ты на нее посмотришь, вспомнишь о нас и захочешь вернуться.

Сиэллина, стоявшая за ней, подошла ближе и надела мне на безымянный палец зеленое колечко. Оно неожиданно вспыхнуло неярким светом и исчезло.

— Спасибо, — поблагодарил я девочку и спросил:

— Это что за колечко?

Сиэль загадочно сказала:

— Наступит время, узнаешь.

Потом меня затискала Эдриэль, потом Орха.

— И вот наступил знаменательный момент отбытия. Алник начал свою работу, а его домочадцы внимательно наблюдали за ним.

Периодически все они махали мне руками и ободряюще улыбались. Я же стоял и раздумывал, что сейчас мне почему-то совсем не хочется покидать этих, ставшим мне близкими, людей.

Сверкнула вспышка. Мощная сила меня свернула в клубок и повлекла за собой. На долю секунды наступила темнота, и вновь появился солнечный свет.

Я лежал на земле, упершись головой в холодный камень. Где-то послышались удивленные мальчишеские голоса. Я упруго вскочил и огляделся. Вокруг был яркий весенний день. Чирикали птички в высоких тополях, растущих у школы. У кочегарки стояли несколько мальчишек и, держа сигареты в руках, удивленно смотрели в мою сторону. Но что-то было не так. Я снова огляделся.

— Тополя! Что не так с ними? Да они же выросли, мы же их сажали два года назад, а сейчас они до крыши доросли, — лихорадочно скакали мысли в голове, — Куда меня отправил этот хренов некромант?

Под ногами валялся обрывок газеты. Я машинально поднял его и прочитал:

Газета «Советская Россия» от шестнадцатого мая 1994 года.

От переживаний в голове зашумело, в ногах появилась слабость, меня кинуло в сторону, и я уселся на валун.

— Все понятно, — обреченно крутились мысли, — Алник закинул меня на тридцать лет вперед. Что делать? Надо возвращаться!

Я встал, положил руку на камень, сосредоточился. Ничего не произошло. Дальнейшие попытки оживить портал к успеху не привели.

Я стоял в полном унынии, когда за спиной прозвучал голос.

— Эй, пацан, ты че тут по камню колотишь, крыша совсем съехала?

Обернувшись назад, увидел троих мальчишек моего возраста с дымящимися сигаретами в руках. У самого взъерошенного под азом был приличный синяк.

— Мужики, смотрите, да у него пионерский галстук повязан, — сказал взъерошенный, перемежая каждое слово матом, — интересно, откуда он взялся, придурок? Наверно сын комуняки какого-нибудь. Но он, точняк, в нашей школе не учится.

Парни засмеялись. Я же стоял, глядел на них и молчал, в голове крутилось только одно:

— Что же теперь делать, как быть? — стоявшие рядом парни меня нисколько не волновали.

— Эй, пацан, сними красную тряпку не позорься! — нехорошо усмехаясь, сказал взъерошенный.

Услышав знакомые интонации, мое сознание вернулось к окружающему:

А если не сниму, тогда что? — в тон парню вызывающе спросил я.

Мальчишки радостно переглянулись.

— Слышь, парень, а ты вообще, откуда здесь взялся, где живешь, кого знаешь? — спросил один из них.

Местный — буркнул я в ответ, — на Лермонтова живу.

— Врешь, — закричал парень, — я сам там живу, а тебя никогда не видел.

— Ребята, а какое сегодня число? — спросил я. Те вновь переглянулись.

— Да точно, ты наверно из дурки сбежал, — заключил въерошенный, — не знаешь какой день, галстук носишь, а как у тебя с манями дела обстоят?

— С чем? — удивленно переспросил я его.

— С деньгами спрашиваю как? Все, что есть гони! — закричал он и замахнулся кулаком.

Вбитые рефлексы сработали автоматом. Я поймал его кулак левой рукой, а правой легонько ткнул в подбородок. Мальчишка без звука рухнул на землю. Его два друга испуганно смотрели на меня и были готовы в любой момент дать деру.

— Я спросил, какой день сегодня? — пришлось повторить вопрос. Парни, перебивая друг друга, сообщили:

— Пацан, мы тут не при делах, это все Вовка начал, он заводится с полуоборота. А мы, что, мы ничего против тебя не имеем. Восемнадцатое мая сегодня. Так, можно, мы пойдем?

Я махнул рукой.

— Идите куда хотите, и друга своего заберите.

В это время парень, лежащий на земле зашевелился, с трудом принял сидячее положение и начал ощупывать свою челюсть.

— Ну, пионер у тебя и колотуха, — произнес он, шепелявя, — с одного удара меня вырубил.

Тут с угла школы раздались вопли. Знакомый голос кричал:

— А хулиганы, куряки несчастные, опять драться начали! Немедленно на урок идите, а то все директору расскажу!

Я глянул в ту сторону и обомлел, к нам, держа метлу в руках, широкими шагами торопилась постаревшая тетя Маша.

И только сейчас до меня в полной мере дошло, в какую задницу я попал.

Глава 30

Между тем тетя Маша подошла к нам и удивленно уставилась на меня.

— Господи, боже мой! — воскликнула она, — ты откуда взялся мальчик? Где это форму такую выкопал? Я эдакой лет двадцать, если не больше, не видела.

— Да вы не волнуйтесь тетя Маша, — сказал я спокойно, — в моей школе сегодня было представление, вот и переоделся в старую форму.

— В какой это твоей школе? — с подозрением спросила бодрая старуха, — ты, что не в нашей школе учишься? Что-то лицо мне твое знакомо.

— Я в четырнадцатой школе учусь, назвал я самую близкую к нам школу, а сюда зашел по дороге, мне с приятелем надо было встретиться, — врал техничке напропалую.

— Уж вижу, что у тебя за приятели, — проворчала тетя Маша или теперь вернее баба Маша, — Вовка Аккуратов самый главный хулиган в пятом В. Я ведь заметила, как ты его ударил. Не стыдно кулаки распускать, на вид вроде чистенький такой мальчишка, а дерешься, — укорила она меня.

Я же потрясенно смотрел на все еще трогающего свою челюсть Вовку.

— Эй! — спросил я у него, — твоего отца как зовут?

Тот непонимающе посмотрел на меня и прошепелявил:

— Борис Васильевич его зовут, а че спрашиваешь, жаловаться пойдешь?

— Ха! — обрадовался я про себя, — Борьку теперь не отметелить, зато его сынок под руку попал, хоть это радует!

— Ну ладно, — сказал я, обращаясь ко всей честной компании, — вы извините тетя Маша, но мне пора идти. И, беззаботно помахивая портфелем, пошел к школьным воротам.

— Постой мальчик, — крикнула техничка, — а откуда ты знаешь, как меня зовут?

— Земля слухом полнится! — крикнул в ответ и завернул за угол школьного здания.

Я шел по знакомой улице и не узнавал ничего. Вокруг царила страшная суета, все куда-то бежали, толкались. По дороге неслось множество машин, среди которых крайне редко проскакивали знакомые мне Москвичи и Волги, но большинство машин были незнакомы. Почти в каждом здании теперь были магазины. Я зашел в первый попавшийся и открыл рот от удивления, когда увидел цены. Никогда не думал, что мыло будет стоить десять тысяч рублей. Но когда повернул на свою улицу, в том месте, где был большой пустырь, то его вообще не узнал. Там была огромная толкучка. Прямо на земле были разложены старые вещи, книги, инструменты. Около них стояло множество людей и с надеждой вглядывались в проходящих мимо покупателей.

Я смотрел на этот ужас и никак не мог понять, что происходит в нашей стране. На меня периодически тоже кидали любопытные взгляды, но мне было понятно почему. Давно исчезнувшая школьная форма, и повязанный пионерский галстук привлекали внимание, ведь у проходящих мимо меня ребят, никаких галстуков не было.

— Нет — сказал я сам себе, — хватит бродить по улице, пора идти домой, сдаваться. Родители меня ведь должны узнать? А вдруг они там уже не живут? — пришла в голову неожиданная мысль, я и даже вспотел от страха, — что тогда буду делать?

Однако ноги сам несли меня по старому маршруту, и вскоре я зашел в знакомый подъезд. Двери в нем были явно другие, но запах был точно такой же, как и тридцать лет назад. На ватных ногах подошел к нашей двери и робко нажал кнопку звонка.

Долгое время никто к дверям не подходил. Потом раздались шаркающие шаги, и из-за дверей немножко изменившийся мамин голос спросил:

— Кто там?

— Мама! — неожиданно для себя закричал я и заплакал, — мама, скорее открой, это я Саша, я вернулся!

За дверями, что-то упало, загремело, и послышался голос отца.

— Наташа, милая, что случилось? Не суетись, давай я тебя подниму.

— Игорь погоди, открой сначала дверь, быстрее! Там пришел наш Саша! — зарыдала мама.

— Чтоо? Какой там, на хрен Саша! — раздался батин крик, — сейчас покажу, как издеваться над пожилыми людьми!

Дверь резко распахнулась, и отец выскочил в коридор, держа в руке офицерский ремень.

Он был совсем старый и седой, на лице было множество морщин. Но смотрел он уверенно, и смело, как всегда. Отец, увидев меня, остановился, и схватился за грудь, а ремень, выскользнув из рук, упал на пол.

— Саша это ты? — неуверенно спросил он,

Я кивнул головой и так же тихо сказал:

— Да папа, я, наконец, вернулся.

Сзади отца раздался шум. Он обернулся и ринулся поднимать маму, которая потеряла сознание. Я вбежал в прихожую вслед за ним и быстро закрыл за собой дверь.

Батя уже положил маму на кровать и пытался сунуть ей под нос нашатырный спирт. Мама чихнула, открыла глаза и, посмотрев на меня, заплакала.

Отец, увидев, что с ней все в порядке подошел ко мне вплотную взял за плечи и начал разглядывать со всех сторон.

— Сашкец — это ведь действительно ты, — произнес он, наконец, — видно бог все же есть на свете, а я старый дурак не верил. Да я и сейчас не верю! — вдруг громко заговорил он, — не может такого быть, не может! — и начал трясти меня за плечи. Мне не составило бы труда это прекратить, но я терпеливо ждал, когда он придет в себя.

— Коля, налей мне корвалола, — попросила вдруг мама, — что-то сердце жмет.

Отец отпустил меня и направился к комоду, который все также стоял у стены, а я щагнул к кровати.

— Мамочка, милая, я вернулся, — только и смог я сказать, глядя на ее постаревшее усталое лицо и седые пряди волос, — и снова заплакал.

Она привлекла мою голову к себе, неверяще ощупала ее, потом начала гладить по волосам и шептать.

— Не зря я в церковь ходила, молилась на коленях стояла. Сделал господь подарок на старости лет. Саша, как же так? Я столько всего передумала, каких только ужасов не представляла! Но чтобы ровно через тридцать лет день в день домой придешь таким же мальчишкой, это мне бы в голову никогда не пришло.

Она посмотрела за мое плечо. Я обернулся и увидел, что на столе стоит моя фотография в черной рамке с ленточкой, а рядом открытая бутылка водки и какая-то закуска.

— Ну, вот, — сказал я бодро, — у нас есть чем отпраздновать мое возвращение.

Мама с трудом села в кровати, и отец подал ей стаканчик с каплями. Она выпила их, и по комнате сразу разнеся запах валерианы и спирта. Батя сел рядом с ней и обнял за плечо.

Мои старики сидели и вопросительно смотрели на меня, не говоря ни слова. Я вздохнул и приступил к рассказу.

Многого, конечно, не рассказал, особенно про свои приключения за барьером. Однако и этот рассказ занял немало времени.

Когда я его закончил, батя уже немного пришел в себя.

— Да сын, интересную историю ты нам преподнес. Если бы при других обстоятельствах услышал, в жизни бы не поверил, но тут никуда не денешься, явился потерянный сынишка через тридцать лет, в том же возрасте, что и был, — с вздохом сказал он, — поневоле поверишь, хоть на сказку больше твой рассказ смахивает. Так, говоришь, что силу богатырскую получил? А давай, как раньше, кто кого пережмет, — предложил он неожиданно.

Мама укоризненно сказала:

— Ох, Коля шестьдесят три года стукнуло, а все молодым себя считаешь.

Но все же, когда мы оба уселись за стол и скрестили правые руки, она начала кричать бате, чтобы он был осторожней и ничего мне не сломал. Я был обеспокоен тем же самым, вот только боялся что-нибудь повредить отцу.

Поэтому не форсировал свое усилие, а просто сдерживал батины попытки припечатать мою руку к столу.

— Действительно! — задыхаясь, сказал он немного погодя, — ничего не могу сделать. Силен бродяга!

Наблюдая нашу шутливую борьбу, мама слегка пришла в себя. Она встала и начала копошиться у газовой плиты.

— Сашенька, ты знаешь, наверно такими разносолами, как ты питался у своих колдунов, я тебя не накормлю. Но чем богаты, тем и рады. Плохо мы сейчас живем. Вроде в магазинах все появилось, но таких денег стоит, у нас эдаких век не было. А на наши пенсии особо не разгуляешься.

Она поставила кастрюли на огонь, подошла ко мне и снова прижала к себе.

— Все равно не верю, — сказала она, — кажется, что это во сне происходит. Проснусь, а тебя не будет.

— Нет, мама все наяву, — засмеялся я, — ты же меня можешь потрогать, вон портфель мой посмотри, в нем все лежит, что и тридцать лет назад, даже коробка для бутербродов.

Она машинально расстегнула замок, и из портфеля выпорхнул галстук из эльфийского шелка и лег на пол, переливаясь ярко-алыми бликами.

— Это что еще за чудо? — спросила мама.

— Одна девочка подарила на память, — смутившись, сказал я.

— Девочка, — многозначительно протянула мама и посмотрела на батю. Тот в ответ ухмыльнулся.

— Видишь сынок, — сказал он наставительно, — женщина, всегда женщина, зря ты про девчонку ей сказал, сейчас начнется настоящий допрос, хотя тебе до девок еще расти и расти.

— Да ну тебя Игорь, вечно ты все опошлишь, — возмутилась мама. Она уже полностью пришла в себя. А мне сейчас родители уже не казались такими уж старыми, в своих разговорах они ничем не изменились.

Через несколько минут мама поставила тарелки на стол. На каждой лежало по две сосиски и картофелине. Батя налил себе и маме по стопке.

— Ну, Натаха, давай за сына нежданно-негаданно появившегося вздрогнем! — громко сказал он и махнул стопарь. Мама в свою очередь отпила немного и поставила рюмку на стол. После недавней стряпни Орхи, есть мне совсем не хотелось, но чтобы не обижать маму я подцепил вилкой сосиску и откусил кусочек. Да, это было что-то! Мяса в этом что-то не было ни грамма, я знал это наверняка.

— Мама, — спросил я, — как вы только эти сосиски едите!

— А, что Саша, тебе они не нравятся? Я только вчера их купила, — разволновалась она, — ты знаешь, у нас ничего другого сейчас нет. Вот завтра пойду в гастроном, и мяса кусочек куплю. У меня еще немного денег осталось от пенсии.

Мои щеки запылали, я еще не врубился, что в нашей стране все изменилось странным образом, и мои родители, похоже, стали нищими.

Я вскочил, сунул руку в карман и высыпал на стол десяток золотых монет.

— Мама, вот возьми, мне Алник на дорогу их дал. Можешь их все потратить, как хочешь.

— Золото! — восхищенно произнес отец и взял монету, начал ее внимательно разглядывать.

— Вот теперь точно верю, что был ты черт, знает где, — изрек он через некоторое время, — в жизни не видел ничего подобного.

Мама же вертела монету в руках и в ее глазах вновь стояли слезы.

Не знаю Саша, что с твоим золотом делать, куда с этими монетами пойдем, — сказала она, — посадят нас еще за спекуляцию.

— Ладно, не ной, — сказал отец, — найдем, кому сбыть все будет нормально.

— Папа, — обратился я к отцу, — расскажи, пожалуйста, что случилось с нашей страной. Почему вы не можете купить себе нормальной еды? Я думал, что после восьмидесятого года, как обещал Никита Сергеевич Хрущев, у нас наступит коммунизм, но прошло еще больше лет, а им здесь и не пахнет.

— Беда у нас случилась Саша, большая, — сказал отец и заскрипел зубами, — знаешь, взял бы автомат и всех этих уродов покрошил, прямо у Кремлевской стены.

Каких уродов? — решил я уточнить.

Но тут нашу беседу прервала мама.

— Игорь, ну, что ты ему рассказываешь, он же не понимает половины того, что ты говоришь. И, пожалуйста, перестань болтать лишнее. Сам понимаешь, язык за зубами надо держать.

Отец нахмурился и сказал.

— Ты же знаешь Наташа, — я свое мнение никогда не стеснялся высказывать. И сейчас прямо говорю, к стенке этого алкаша надо ставить вместе с Меченым и с остальными дерьмократами.

Мама укоризненно посмотрела на него и снова заплакала.

Отец вздохнул и сказал:

— Долгая это история, давай Санек в другой раз поговорим на эту тему, еще успеешь все узнать. Одно скажу, вернулся ты совсем в другую страну. А сейчас надо думать, как дальше жить. Ведь посторонним не объяснишь, что ты наш пропавший тридцать лет назад сын. Объявят всех нас психическими больными и засадят в психиатрию. Интересно, что наша мама думает по этому поводу? — спросил он.

— А думаю я, надо будет объявить соседям, что к нам из Сибири сын племянницы приехал. Пока вы тут политические проблемы решали, каких Чубайсов к стенке ставить, я уже все продумала, — улыбнулась она, — Катька нашазря, что ли в загсе работает. Напишет Саше дубликат свидетельства о рождении. Да и со школой решим. Я Зинаиду Ивановну попрошу, она все же завуч. Да за лето что-нибудь придумаем со школьными документами.

Отец облегченно вздохнул.

— Ты мать все, как по полочкам разложила. Командир настоящий.

Мама шутливо сказала:

— Так от вас товарищ полковник запаса и научилась.

часть четвертая

Глава тридцать первая

После перекуса мы уселись втроем на диван и говорили и говорили.

Мама никак не могла понять, что для меня прошло всего полтора месяца с момента исчезновения. Поэтому с легкой ностальгией рассказывала о тех событиях, которые для меня были совсем недавно. Отец все пытался рассказать о том, что случилось в стране за это время, а мама переводила разговор на мои приключения, в которые не могла никак поверить, хотя мое появление мальчишкой через тридцать лет ничем другим объяснить не могла. Потом скептически глянула на мою школьную форму.

— Саша, ты знаешь, сейчас такую форму никто не носит, — сказала она, после чего на несколько секунд задумалась и сказала огорченно:

— Ой! А ведь у нас нет никакой одежды для тебя. Даже дома нечего носить.

— Ерунда, — бодро парировал отец, — а золото у нас для чего. Сейчас мы с Сашкой пройдемся до ломбарда, а потом в комок смотаемся. Там упакуем парня в фирму.

От удивления, я открыл рот.

— Папа! Куда мы пойдем, что еще за комок? И в какую фирму ты меня паковать будешь?

Отец не менее бодро продолжил:

— Санька, не дрейфь, упаковывать тебя будем в фирменные шмотки. А комок — это кооперативный магазин. Усек?

Я, конечно, ни хрена не усек, но послушно кивнул головой.

— Ладно, сейчас пойдем, все сам увижу и пойму, — решил я и вслед за отцом отправился к дверям.

— Игорь, — тревожно предупредила мама, — ты там осторожнее с золотом, смотри, чтобы на бандитов не попасть, и чтобы не надули тебя в ломбарде.

— Не учи отца и баста, — сказал батя, заворачивая в носовой платок две монеты.

Я надел свои сандалии в прихожей и по привычке начал завязывать галстук, но отец остановил меня и сочувственно сказал.

— Не стоит, сынок, не надо внимание привлекать. Закончились пионеры в нашей стране.

Оставив галстук на полочке, я вышел вслед за отцом на лестничную клетку.

— Смотрите, не задерживайтесь! — крикнула мама, — и купите чего-нибудь на ужин.

Я рассчитывал, что мы пойдем к воротам, но батя повернул в сторону сараев, открыл в одном из нихворота и с гордостью предложил сесть в легковую машину.

— Ух ты! — непроизвольно вырвалось у меня восторженное восклицание, — здорово! У нас машина есть! А что это за марка?

— Это Жигули, сынок, — сказал отец, — старенькая, правда, но еще о-го-го. Если разогнать, то еще даст прикурить.

— Интересно, — подумал я, — у нас есть такая классная машина, а денег на еду не хватает.

Видимо мои раздумья были нарисованы на лице, потому, что отец засмеялся и сказал:

— Я эту ласточку купил еще во время службы, только-только звание полковника получил. Это еще до Горбача случилось. Тогда мы еще, как белые люди жили.

Про Горбачева батя уже немного говорил, но все равно было не очень понятно, чего такого сделал этот человек, что мой выдержанный отец яростно матерится, как только вспомнит эту фамилию.

Разглядывать машину времени не было, поэтому я уселся рядом с батей и мы медленно выехали на шумную улицу. Всю дорогу до ломбарда я крутил головой, разглядывая окружающее, и непрестанно задавал отцу кучу вопросов.

Но вот мы подъехали к большому пятиэтажному дому. Над одним из подъездов висела вывеска на которой было написано — ломбард.

Я собственно не знал, что это за учреждение, но предполагал, что отец хочет здесь продать монеты. Мы спустились по лестнице в подвал, где в небольшой комнате стояли несколько стульев, на которых сидели посетители. У маленького окошка в стене стояла очередь. Батяспросил, кто последний и молча начал ждать, когда подойдем к окну. К моему удивлению в очереди были две цыганки, они постоянно оглядывали стоявших около них людей, как будто, что-то искали.

— Бахталэс! — сказала тихо одна из них моему отцу, — небось, золото принес, давай я куплю, цену в два раза дороже дам, чем хмырь в окошке.

Батя улыбнулся.

— А ты чавэла откуда знаешь, что у меня есть золото?

Та хитро усмехнулась.

— Я все знаю, все вижу, есть у тебя золотишко, а я еще погадать могу, внуку твоему судьбу предсказать.

Отец засмеялся.

— Вижу я, как ты все знаешь, главного то и не углядела.

— Это чего я не углядела? — возмутилась та.

Пожилая толстая женщина цепко схватила меня за руку и уставилась в глаза. Я с удивлением почувствовал, что на меня пытаются воздействовать силой.

— Странно, — мелькнула мысль, — вроде бы лишился своих способностей, а цыганку чувствую.

Но тут в глазах цыганки появился испуг. Она отпустила мою руку и кинулась к своей товарке. Они громко начали болтать по-своему, а затем ринулись к выходу, боязливо оглядываясь на меня.

— Цыганки, похоже, тебя испугались, — удивленно прошептал отец.

Я только пожал плечами, самому было непонятно, чего так испугались эти две попрошайки.

Наконец дошла очередь и до нас.

В небольшое окошко, которое почти все загораживал отец, мне ничего не было видно, поэтому я попытался всунуть голову между его плечом и краем окна.

Батя, аккуратно развернул платок и протянул приемщику золотую монету и сказал:

— Вот, хочу заложить, сколько дашь за нее?

Тот внимательно покрутил монету, потом открыл большой справочник и начал что-то в нем искать.

— Скажите гражданин, — спросил он после безуспешного поиска, — откуда у вас эта монета?

— Что за вопросы? — раздраженно сказал отец, — может вам еще сказать, где у меня деньги лежат?

— Ну, если би они у вас были, то ви ко мне бы не пришли, — картаво ответил оценщик и ехидно улыбнулся.

— Батя, не ожидавший такой подколки, сердито сообщил:

— Из Афгана монета, понял!

Но приемщик его уже не слушал, он капнул на монету из пипетки какой-то жидкостью и разглядывал через лупу эту каплю. Затем, удовлетворенно улыбнувшись, положил протертую монету на весы.

Взвесив ее, он повернулся к нам и сказал:

— Могу предложить вам два миллиона рублей.

Я затаил дыхание.

— Неужели за эту желтую монетку можно получить два миллиона рублей?

Но тут же вспомнил мыло в магазине за десять тысяч и понял, что два миллиона совсем не так много, как кажется. Отец тоже был не удовлетворен такой ценой.

— Гони монету обратно, — сказал он оценщику.

Но тот неожиданно предложил:

А если я предложу ее сразу выкупить за три лимона, так пойдет?

Батя сощурился и сказал:

— Ну, если ты еще вторую монету по такой же цене возьмешь, — выкупай.

Резко оживившийся оценщик начал разглядывать вторую монету, а я чувствовал исходящие от него эмоции, он явно испытывал к нам неприязнь, и еще какое-то чувство торжества.

Провозился он с оформлением бумаг неожиданно долго. Стоявшим за нами посетителям это надоело и они с руганью периодически направлялись к выходу.

В ломбарде не было окон и поэтому, когда мы вышли на улицу, то я с удивлением обнаружил, что уже стемнело.

Батя, с беспокойством оглянувшись, пробурчал:

— Долго, однако, нас эта крысья морда продержала.

Я засмеялся, потому, что отец неожиданно точно обрисовал портрет оценщика ломбарда.

— Давай пошли быстрей к машине, — озабоченно сказал он, — чует сердце, неприятности нас ждут.

Когда мы уже собирались садиться в машину, к нам быстрым шагом подошли три здоровых взрослых парня. Они наверно были борцы, потому, что у них были поломаны уши, как у нашего соседа дяди Валеры, одеты они были в спортивные костюмы, на спинах которых было написано крупными буквами Адидас.

— Эй, отец! — слегка задыхаясь от ходьбы, обратился к бате идущий первым черноволосый парень с толстой золотой цепью на шее, — погоди, есть разговор к тебе. Давай перетрем.

— Не хрен мне с вами перетирать, — угрюмо ответил батя и крикнул:

— Сашка! Быстро в машину!

Несколько проходящих мимо прохожих, видя эту картину, резко ускорили шаг и не смотрели в нашу сторону.

Но тут меня кто-то схватил сзади и больно завел руки за спину. Это было сделано совершенно зря. Хотя мне было еще далеко до мастера тай-же, но все способы освободиться от такого захвата были заложены базой рукопашного боя эльфийской королевы, и дальше я действовал на автомате. Без труда, выскользнув, из рук качка ударил его открытой ладонью в правый бок, чудом удержавшись, чтобы не нанести смертельный удар, а потом без труда уложил на землю остальных спортсменов, которые не успели захлопнуть отвисшие от неожиданности рты.

Я стоял, даже не вспотев около машины, а вокруг в живописных позах валялись три бугая.

Отец стоял рядом и смотрел на меня странным взглядом.

— Об этом ты не рассказывал сын, — наконец, сказал он, — хотя нет, ты мельком упомянул, что чему-то научился, видимо я не отнесся серьезно к твоим словам. Черт! Никак не могу понять, что ты правду говоришь и все это не сказка.

Он наклонился и, кряхтя, стал оттаскивать одного из парней в сторону, чтобы тот не мешал проезду.

— Ой, а что тут случилось? — раздались сзади нас заинтересованные возгласы.

Отец выпрямился и так посмотрел на пару девушек, что те молча быстро пошли дальше по улице.

После этого мы сели в машину и покинули место происшествия. Когда наша жучка заворачивала за ближайший поворот, один из лежащих силуэтов зашевелился и начал подниматься на ноги.

— Ну, и наломал ты Сашка дров, — укоризненно сказал батя, аккуратно ведя автомобиль, — даже не представляю, что теперь будет.

Я, немного подумал и сказал:

— Папа, скажи, пожалуйста, а что ты видел?

Батя замялся:

— Ну, тебя вроде схватил один из этих рэкетиров, а потом ты вдруг оказался рядом с ним, а секундой погодя вся троица лежала на земле.

— Вот видишь, — сказал я, — ты, рядом стоял и то ничего не понял, а те, кто в нашу сторону глядел, вовсе ничего не заметили, кроме того, как эти дядьки падали.

Отец почесал лысый затылок, обрамленный венчиком седых волос, и сообщил:

— А ведь ты, пожалуй, прав. Никто ничего не понял, а эта троица, век никому не расскажет, что их двенадцатилетний пацан отделал, а если расскажет, то никто не поверит.

Потом он вздохнул и сказал:

— Но попали мы брат капитально, ведь это нас мужик из ломбарда бандитам заложил. И все мои паспортные данные у него сейчас есть. Вот же незадача! Ну, ладно, будем решать все вопросы по мере их поступления.

На некоторое время он ушел в свои мысли, а я сидел тихо старался не отвлекать его от размышлений.

Наконец, мы подъехали к нашей цели- магазину с большой вывеской, на которой было написано «У Григорьича».

Когда мы туда зашли, я остановился, не веря своим глазам. Чего там только не было, такое изобилие товаров я видел впервые. На полках вдоль стены стояли десятки телевизоров, они все были включены, и они были цветные!

Я застыл на месте, не веря своим глазам. Дома я заметил телевизор, но даже не подумал, что он может быть цветной. И был он намного больше, чем стоявшие здесь. На полках находились еще какие-то аппараты, назначение которых для меня вообще было загадочным.

— Пап, а что здесь такое стоит? — спросил я у отца, который безуспешно пытался сдвинуть меня с места.

— Сашка, хватит глазеть, пошли к одежде, — тихо ответил тот, — а это все видики, да магнитофоны стоят.

— Пап, а что такое видик, — тут же спросил я.

Батино задумчивое лицо немного разгладилось, он улыбнулся и сказал:

— Сегодня сам увидишь, что это такое. Давно хотел купить, да денег не было. Вот сейчас тебя приоденем, а потом выберем себе видик получше. И кассет с фильмами штук десять. Думаю, мама рада будет.

Когда молодая женщина в отделе одежды, нечаянно увидела пачку денег в руках отца, она вцепилась в нас, как клещ, и через полчаса, я уже тащил в руках свертки и пакеты с иностранными надписями. Мода на одежду меня удивила. Вместо нормальных брюк продавались какие-то джинсы, материал на них был, как дерюга, но папа заверил меня, что теперь это носят все. А вот кроссовки понравились, они в сто раз были лучше, чем кеды, в которых мне приходилось заниматься на физкультуре. Поэтому, я сразу переобул свои потрепанные сандалии и щеголял в импортных кроссовках.

Пока отец выбирал видеомагнитофон, я прилип к прилавку и разглядывал странный белый телевизор и какой-то ящик, стоявший рядом с ним.

На вопрос к продавцу объяснить, что это такое, последний ответил

— Мальчик, это компьютер.

На это последовал мой закономерный вопрос, а что такое компьютер.

Продавец явно удивился моему вопросу, но объяснил, что это вычислительная машина, на которой можно много чего делать интересного.

Однако отец, наконец, выбрал себе видик и несколько кассет с фильмами, расплатился и оторвал меня от лицезрения всей техники.

— Папа, а может мы еще, и компьютер купим? — осторожно спросил я.

Вместо ответа, тот спросил:

— Слышь, Сашкец, у тебя, сколько монет было, не помнишь?

— Вроде одиннадцать, — пробурчал я.

Батя махнул рукой,

— А была, не была, покупаем! Молодой человек, растолкуйте нам, как надо обращаться с этим аппаратом.

Радостно возбужденные мы с отцом грузили коробки и пакеты в машину. На фоне покупок, недавнее неприятное событие даже перестало меня волновать.

Но отец про него не забыл, и когда мы уже дома с мамой разбирались в свертках, он сразу же сел к телефону и начал куда-то звонить.

Разговаривая с мамой и терпеливо снося примерки костюмов и прочего, я слышал, как отец, прикрыв трубку рукой, говорит:

— Сергей, я попал в неприятную ситуацию, мне необходима твоя помощь.

Что отвечал ему этот Сергей, было не слышно. Но голос в трубке нес ободряющие эмоции и я подумал, что все будет хорошо.

Глава тридцать вторая

Мама тоже услышала слова о неприятной ситуации, и моментально бросив разглядывать обновки, тут же пристала к отцу.

— Игорь, что случилось? Что за неприятности?

Батя смутился, и начал неуклюже оправдываться.

— Ну, понимаешь, видимо, приемщик в ломбарде связан с уголовниками или рэкетирами, что, в общем-то, одно и тоже. Когда мы выходили из ломбарда они на нас наехали, — отец замолчал.

— Ну, и? — вновь настойчиво спросила мама.

— Что, ну, и, — внезапно разозлился отец, — как наехали, так и отъехали. Правда, Саня? — обратился он ко мне.

Я молча кивнул головой.

Мама переключилась на меня.

— Так, так, — строго произнесла она, — давай рассказывай, что вы там с твоим отцом устроили.

Я начал мямлить.

— Да вот меня один из них схватил, пришлось их всех успокоить.

— Как это, успокоить? — был следующий мамин вопрос.

— Ну, в общем, я их вырубил, — был мой решительный ответ.

Ботинок с громким стуком выпал из маминых рук.

— Саша!!! Ты дрался с взрослыми? — неверящим голосом сказала она и гневно повернулась к отцу.

Тот выставил вперед руки, как будто боялся, что его сейчас начнут колотить.

— Наташа, погоди, погоди! Сашка их уделал в одну секунду, я слова сказать не успел, а эти уроды уже на земле валяются, — поспешно сказал он, — да ты не переживай, они все живы, а мы уехали сразу.

Мама заплакала.

— Я же тебя просила, Игорь, будь осторожней, что теперь делать? Эти бандиты нас в покое не оставят, пока все золото не вытрясут. И в милицию не пожаловаться, там сразу спросят, откуда у вас эти монеты, а что мы скажем? Наш пропавший сын из другого мира принес? — между всхлипываниями говорила она, — кто в это поверит!

— А ты сынок, что же там с тобой этот старик сделал, что взрослых мужчин смог поколотить? Я сколько раз говорила, драться нельзя! — обратилась она ко мне.

— Так, что может, им все деньги надо было отдать? — вступился за меня отец.

— И отдали бы, ничего бы не произошло, жили ведь без денег, ну и сейчас бы обошлись, — заключила мама и вытерла несколько оставшихся на щеках слезинок.

— Все, — решительно сказал отец, — закончим обсуждение. Мы, между прочим, проголодались, пока по магазинам бегали. Где наш законный ужин?

Мама вытерла еще раз лицо, и прихрамывая пошла на кухню.

Отец только тяжело вздохнул, глядя на ее неловкую походку.

— Пап, а что у мамы случилось, она давно болеет? — спросил я.

— Да не понятно до сих пор, — ответил тот, — надоело уже по врачам ходить, один говорит так, другой не так, а диагноза поставить не могут. Видишь же сам, даже по квартире передвигается с трудом, про улицу речи нет. Хорошо пока машина выручает, по врачам, да на процедуры сам ее вожу.

В первый раз за последние дни я по настоящему пожалел, что мои способности исчезли, может, со временем я бы смог хоть чем-то помочь маме.

Мы поднялись и вслед за ней прошли на кухню. Мама тем временем разогревала еду в небольшой кастрюльке. Электрический чайник уже кипел, пуская струйку пара из носика. Я сидел, глядел на почти не изменившуюся за тридцать лет обстановку и казалось, что этих лет не было, а пребывание на Соэте мне только приснилось. Но постаревшие лица родителей и мамино шарканье больной ногой, напоминали, что это не сон, и все случилось на самом деле.

Как, договорившись, во время еды мы больше не вспоминали про бандитов. Отец, получив в руки приличные деньги, не поскупился и стол у нас был богатый. Я сразу ухватил большой ананас и с восторгом его разглядывал, ведь до этого видел эти фрукты только на картинках. А вот киви мне не понравились. Зеленые и кислые они напомнили крыжовник. Мама увидев, как я верчу их в руках, сказала:

— Вот интересно, всего пять лет назад ничего в магазинах не было, пустые полки. Сейчас появилось много, чего никогда не видели и не знали. Вот только денег у людей нет. Игорь! — обратилась она к отцу, — нарежь ананас, может, хоть в этот раз сладкий попался.

К вечеру я проголодался и уплетал мамину стряпню за обе щеки. Она сидела рядом, тесно прижавшись, и периодически гладила меня по голове.

Когда я глянул на нее, она снова плакала. Увидев мой взгляд, улыбнулась сквозь слезы.

— Прости Сашок, никак не могу поверить, как вы уехали с отцом, так я места себе не находила. Все думала, что ты опять исчезнешь, и папа без тебя придет.

— Ну, мама, никуда я не исчезну, — заверил я. Но та лишь печально покачала головой.

— Ох, сынок, мне ведь уже шестьдесят четыре года и папе столько же. А тебе всего двенадцать, когда еще ты самостоятельным станешь. А жизнь нынче жестокая, что будешь делать, если останешься без нас, вот это тревожит.

— Да ладно, Наташа, ничего с нами не случится, воспитаем, какие наши годы, — сказал отец, — а в случае чего Катюха его возьмет.

— Ой, Игорь не смеши, Катьке пять лет было, когда Саша пропал, она его не помнит, и нам не поверит нисколько, погоди, еще с ней мороки будет, когда узнает, что у нас внучатый племянник будет жить! — раздраженно ответила мама, — да, у нее своих двое, куда ей еще третьего.

В наступившем молчании мы поужинали, попили чаю с тортом, после чего пошли в большую комнату.

— Когда уселись рядышком на диване, маме решительно сказала:

— Так, давайте думать, что будем делать дальше. Игорь принеси амбарный журнал, он у меня в столике лежит. Сейчас в него будет по порядку записывать все наши действия.

Они с отцом сидели, увлеченно переговаривались, иногда переругивались, обращались ко мне с вопросами. Я же героически боролся со сном, слишком много событий вместил в себя этот день. Он оказался ужасно длинным и вместил в себя утро в Соэте, а вторую половину мне пришлось провести уже на Земле.

— Да ты уже спишь, — откуда-то издалека донесся мамин голос, — Игорь, давай отнесем его на диван, умаялся сегодня мальчишка.

И я почти не чувствовал, как меня укладывают спать.

Пять человек сидели в ломбарде на улице Кирова. В этот поздний час он был уже закрыт и посетители не мешали пятерке обсуждать свои дела.

Пожилой коренастый мужчина, с седыми, зачесанными назад волосами пренебрежительно оглядывал трех молодых парней в спортивных костюмах. Один из них был бледен, держался рукой за правый бок и изредка кашлял, кривясь при этом от боли.

— Так, — сказал седой, — давайте разберем все с начала. Начнем с тебя Моисей, — обратился он к оценщику.

— Таки Зубр ведь я уже сто раз все сказал, — плаксиво начал тот, — пришел клиент, с парнишкой каким-то. Никогда до этого их не видел. Хотел в залог вот эти монеты отдать.

Все присутствующие непроизвольно посмотрели на стол, на котором сейчас лежали две массивные монеты, из-за которых все и началось.

— Сами видите, монеты иностранные, но вот заковыка, чеканка то новая, а где сейчас золотые монеты делают, нигде! В моем справочнике таких, и близко нет. Проверил, золото чистейшее, и весу соответственно. На всякий случай предложил выкупить, так мужик согласился сразу, глазом не моргнул. Что я должен был думать? Не иначе у него в заначке еще золотишко имеется. Вот сразу и отзвонился пацанам, подумал надо того клиента за галстук подержать, выяснить, что, да как, и откуда новодел у него появился, — закончил свою речь оценщик.

— Ну, теперь ты Самбист, — обратился к чернявому парню человек, названный Зубром, — давай все в подробностях обскажи.

Парень вздохнул, собираясь с мыслями и начал рассказывать.

— Ну, мы эта, с Бурым и Васяном, как обычно, прошлись по точкам собрали навар, а потом зависли в Риме. Хотели уже разбегаться, но Димон — бармен, позвал к телефону.

— Этот звонил, — кивнул парень в сторонуоценщика, — сказал, что есть дело, прижать клиента, похоже, тот где-то золотом разжился. Соломоныч еще сказал, что потянет оформление, чтобы мы успели подъехать, и мужика этого обрисовал. Но, тут такое дело, Бурый вчера нашего мерина в хлам раздолбал, поэтому пока тачку поймали, время прилично прошло. Когда вышли из такси, эти двое уже в машину намыливались сесть. Пришлось бежать к ним. Старый хмырь сразу насторожился. Я ему вежливо предложил побазарить, ну, а он конкретно меня на хер послал.

А вот дальше, что случилось, никак не врублюсь. Васян зачем то решил пацана прихватить. Этот момент перед глазами стоит. Но тот вдруг исчез у него из рук, и это последнее, что помню.

Самбист закончил говорить и с виноватым видом смотрел на Зубра.

Зубр посмотрел на бледного Васяна и сказал:

— Ну, давай, жертва аборта, рассказывай, что с тобой произошло.

Парень болезненно закашлял и тихо сказал.

— Зубр, что-то мне хреново, по идее надо былепиле показаться.

— Покажешься, успеешь, — грубо оборвал его Зубр, — чем быстрее все расскажешь, быстрее к доктору попадешь.

— Так мне что сказать, этот фраер чего-то ерошиться стал, типа западло ему с нами говорить. Ну, я решил пацана прихватить, чтобы этот козел разговорчивей стал. Ну, а дальше не помню ничего. Очнулся, лежу на асфальте, бочина правая болит терпенья нет. Да, что говорить, можете посмотреть! — предложил Васян, задрал кожаную куртку и футболку и его собеседники дружно охнули, увидев черный отпечаток детской ладони на его грудной клетке.

— Ни хрена себе! — воскликнул Самбист, — Васян, это, что же тебя пацан так ударил? Так значит, и нас он вырубил. Ну, песец! Приплыли, по улицам Рэмбы малолетние ходить начали.

— Не знаю, он это или нет, — уныло ответил тот, он явно не разделял восторга Самбиста по поводу юного каратиста, — но пара ребер у меня точно сломана.

— Ша, заткнулись! — скомандовал Зубр, он сидел с напряженным лицом и усиленно размышлял, — сейчас отвезете Васяна к нашему лепиле, и занимайтесь своми делами. О клиенте забудьте, понятно?

— Чо непонятного, чай мы, не отмороженные на голову, — пробормотал Самбист, — дураку понятно, надо с этим делом на другом уровне разбираться.

Когда шестерки, взяв под руки своего товарища, покинули ломбард, холодное выражение у Зубра исчезло, он улыбнулся, достал из кармана фляжку и плеснул в рюмки, стоявшие на столе, немного виски.

— Ну, что мыслишь, Мойша, мать твою? — спросил он с ухмылкой, — твой косяк, недосмотрел, вон парня по твоей милости к доктору повезли. Ты ведь хвалился, мол, глаз алмаз, в людях понимаю не хуже чем в камнях.

— Послушай Зубр, — твердо сказал Моисей Соломонович, — ты говори, да не заговаривайся, помни, кто ты и кто я.

Если бы кто слышал этот разговор, то изумился бы преображению оценщика, он разговаривал без всякого акцента и в его голосе были явно командные нотки.

— Да, ладно, брось, это я так, шуткую, — примирительно сказал Зубр, — признаю, ты у нас голова, но все равно сегодня облажался.

— Артем, — тихо сказал оценщик, — сам ничего не понимаю. Вроде обычный пенсионер, правда, упомянул Афган, значит там бывал, может и воевал, мальчишка этот, самый обычный лет двенадцати, может чуть старше, любопытный, из-под руки деда, все разглядывал, что я делаю.

— Слушай, а может, у этого мужика кастет был, ну, в форме ладошки детской, им и ударил Васяна, — поинтересовался Зубр или, как его назвал Моисей Соломонович, Артем.

— Ерунда, — решительно сказал тот, — на кой хрен такой кастет нужен, и ты вспомни, парни говорили, что мальчишка просто исчез. Нет, Артем, ясно одно, что здесь дело опасное, так с кондачка за него браться рискованно, мало ли что, может, этот пенсионер из известной Конторы, тогда огребем по полной. Надо нам полкана прикормленного напрячь, пусть разузнает, что да, как с этой парочкой, паспортные данные этого мужика имеются, так, что ничего сложного в этом. Главное их не спугнуть, до поры, до времени. Пусть думают, что до них больше никому дела нет.

Глава тридцать третья

— Лекс, Лекс, ты меня слышишь? — прозвучал в голове голос Сиэллины.

— Слышу, — сонным голосом ответил я, — не мешай, я сплю.

Голос девочки дрогнул и раздался ее смешок.

— Ты на самом деле спишь, но я могу попасть только в твой сон, — подтвердила она.

Мутная пелена тумана стоявшая перед глазами посветлела, и в открывшемся просвете я увидел колеблющийся силуэт эльфийки. Рядом с ней вдруг прорисовалась фигурка Василины ираздался ее радостный вопль.

— Лекс! Я тебя вижу, как здолово! Ты вспоминаешь меня?

Сиэллина отодвинула младшую сестру и вновь заговорила:

— Лекс, дедушка сказал, что у него сбилась временная настройка портала, у тебя все в порядке? Ты попал домой? — тревожно спросила она.

Пелена тумана вновь сгустилась и изображение поплыло,

— У меня все хорошо, — я крикнул в набегающий туман. Из его глубины донесся далекий голос Сиэллины.

— Лекс, до свидания, больше не могу держать связь. До следующего сна.

Я проснулся, как будто меня кто-то толкнул. В комнате, с окном, завешенной тяжелой портьерой, было темно. Слышался привычный стук маятника часов, висевших на стене. Соскочив с кровати, подошел к окну и заглянул за портьеру. Огромный город не спал. В наступающих белых ночах он выглядел так же, как тридцать лет назад.

По улице периодически проносились автомобили, иногда проходили редкие пешеходы.

Опять у меня появилось чувство, что ничего не произошло, и что все мне просто приснилось, и завтра пойду вновь в школу, как всегда.

Отвернувшись от окна, увидел тонкую полоску света под дверями

— Интересно, сколько сейчас времени, — промелькнула мысль.

Подойдя ближе к стене, увидел, что на часах почти четыре утра.

— Вот черт, — ругнулся я, — и что теперь делать, сна ни в одном глазу? Ладно, пройду на кухню, хоть чаю попью, там наверно мама, что-то делает, ей, похоже, тоже не спится.

Действительно мама сидела за столом на кухне, в ночной сорочке и шерстяной кофте, накинутой на плечи и пила чай в прикуску с кусочком рафинада. Видимо она чем-то натирала ногу, потому, что сильно пахло какой-то мазью.

— Ты чего не спишь? — встревожено спросила она, — плохо себя чувствуешь?

— Не мама, все в порядке, просто не спится и все, можно я тоже чаю попью с тобой? — спросил я.

— Наливай, чайник только, что вскипел, — ответила она, — возьми пирожное в холодильнике, нечего впустую воду гонять.

Я пил чай с эклером, а мама внимательно разглядывала меня. Сейчас она казалась совсем больной и старой, Особенно странно было видеть ее почти седые волосы.

В носу защипало, я шмыгнул раз, потом еще и предательская слеза скатилась по щеке.

— Ты чего? — встревожилась мама.

— Да не ничего, просто сон плохой приснился, — привычно легли на язык успокаивающие слова.

Но мама продолжала с подозрением смотреть на меня. А потом вновь потребовала подробного рассказа о моих приключениях.

Говорили мы долго, до тех пор, пока в кухонную дверь не зашел отец и громко сказал:

— Вы чего тут полуночники сидите, спать не даете? Бу-бу-бу, да бу-бу-бу. Надеюсь, не всю ночь проговорили?

— Доброе утро Сашкец, — сказал он мне и хлопнул рукой по спине. Потом расплылся в улыбке.

— Смотрите-ка, столько лет прошло, а глянул на тебя, как будто и не пропадал.

Но в его глазах оставалось тревожное выражение.

Мы снова уселись завтракать уже втроем и начали обсуждать планы на сегодняшний день. Мама вновь вытащила свою амбарную книгу, где у нее первым делом было отмечено озаботиться моей легализацией. Я этого слова не понял, и пришлось переспрашивать. На что мне было сказано, чтобы сидел и не отсвечивал, взрослые сами знают, что и как делать.

Между тем солнце уже светило вовсю. В открытую форточку задул ветерок, пахнущий тополиными почками.

— Я отправился к себе и переоделся в спортивную форму.

Когда подошел к входной двери, мама тревожно спросила:

— Ты это куда собрался?

— Мне надо выполнить комплекс утренних упражнений, — ответил я.

Отец в восторге хлопнул себя по коленям.

— Что я слышу! Не верю своим ушам, Сашка, что это на тебя нашло?

Но тут же стал серьезным.

— Молодец, так и дальше действуй. Физкультурой надо заниматься, — добавил он наставительным тоном.

— Коля, ты бы с ним прошелся, — попросила мама, — мало ли, что.

Батя вздохнул и отправился со мной во двор.

Как обычно, я начал с медитации. Окружающее привычно расплылось в туманной мгле, но я знал, что при любой опасности немедленно приду в себя.

Пока я занимался отец стоял в одиночестве и наблюдал за мной. Затем к нему подошел дворник, и они начали, что-то оживленно обсуждать.

Когда закончил последнее упражнение солнце поднялось еще выше и жарило не по- весеннему.

— Гляжу, ты парень фильмов каратистских насмотрелся, — добродушно сказал дворник, — машешь руками и ногами дрыгаешь неплохо, иногда даже не видно где рука¸ а где нога, а чего не кричишь, как резаный? Все ваши каратисты чего-то орут, когда дерутся.

Я в ответ вежливо поздоровался, вытер пот со лба и сказал:

— Не знаю, кто такие каратисты, а это просто зарядка.

— Интересная у тебя, однако, зарядка, — засмеялся дворник и продолжил мести двор.

Отец дождался пока дворник отойдет от нас подальше, и сказал:

— Саня, я ничего не понимаю, ты же говорил, что для тебя в том мире прошло всего полтора месяца, ни за что не поверю, что можно так за это время выучить все упражнения. Это для Василия Петровича кажется, что ты ерундой занимаешься, но мне то прекрасно видно, что это совершенная система боя без оружия.

Я вздохнул и в который раз начал объяснять:

— Папа, я ведь уже говорил, что мой организм немного переделали, ты же видишь, у меня реакции стали намного быстрее, я стал сильней, и крепче. И самое главное, я теперь все запоминаю раз и навсегда.

Про заложенные базы знаний даже не стал говорить, и так мой батя, который никак не мог принять всерьез мои слова, был близок к панике.

— Саша, как же так, надо наверно показаться врачам, может они тебе помогут? — пробормотал он.

— В чем помогут, — переспросил я, — ты понимаешь, что предложил, хочешь, чтобы меня закрыли в больнице и начали на кусочки резать?

— Ну почему сразу на кусочки, сейчас медицинапродвинулась вперед, — сказал отец, — может тебе смогут помочь.

— Мне стало смешно, отец никак не мог понять то, что мне нравились мои новые способности, и совсемне хотелось расставаться с ними.

Я хмыкнул и предложил:

— Батя, а ты с мамой по этому поводу переговори, послушай, что она тебе скажет.

Отец сразу заткнулся, потому, что прекрасно знал мамин ответ. Мы молча поднялись домой. Не успели подойти к дверям, как они открылись.

— Что же вы так долго, — упрекнула нас мама, — я уже боялась, не случилось ли чего.

Мне из окна не было вас видно.

Я скинул кроссовки и сразу отправился в душ. Стоя под горячими струями, я хорошо слышал, как родители обсуждали мои способности, а затем мама завелась.

— Коля, ты, что несешь, какие медики? Отнесись серьезно к ситуации, если хоть кто-то пронюхает про Сашу, мы же его больше не увидим. Странно, что ты этого не понимаешь.

Потом были слышны неуклюжие батины оправдания.

— Да, Наташа, я что-то сразу не врубился, действительно, его же сразу заберут на исследования.

Он немного помолчал, а потом добавил:

— Слушай, а может это над нами эксперимент ставят, подсунули мальчишку двойника и сейчас наблюдают.

— Знаешь, мой дорогой! — категорично заявила мама, — я своего ребенка узнаю с закрытыми глазами, меня никакие экспериментаторы не проведут. Скажешь тоже, да кому мы нужны.

— Но уж больно неправдоподобно все, — настаивал батя, — может, его какая контора в замороженном виде тридцать лет держала, а потом загипнотизировали и выпустили.

— Если бы ты дорогой был такой осторожный, когда соседу тысячу баксов одолжил без расписки, — парировала мама, — а Саша нам правду говорит, я сердцем чую.

— Да я, что я ничего, — бормотал отец, — так, на всякий случай такую возможность упомянул.

Когда я намытый вышел из ванны, родители мирно сидели за столом и что-то продолжали обсуждать.

— Ага! — воскликнул отец, — помылся, наконец, садись рядом, сейчас будешь учить, кто ты теперь есть, откуда и зачем приехал к нам.

Обучение, занявшее около трех часов, прошло вполне успешно. Теперь я мог без труда рассказать из какой сибирской деревни приехал, о своей семье, и еще кучу других вещей. Однако мама поверила, что мне удалось все запомнить, только когда я рассказал всю немудреную историю в третий раз.

— Хм, удивительно! — сказала она, — помнится, в старые времена что-то вдолбить в твою башку было сложнее. Я смотрю, у тебя память стала лучше. Эх, где бы таких эльфиек — волшебниц на всех наших детей отыскать.

После этого меня, наконец, отпустили, и я уселся к телевизору. Он, конечно, был совсем не такой красивый, как вчера в магазине, и представлял собой огромный полированный ящик. Но, все же он был цветной и ничем не напоминал наш старый черно-белый Рубин.

Открыв рот, я смотрел на то, что происходит в нашей стране, которая теперь назвалась Россией. Почти все было непонятно и страшно. Задавать вопросы отцу было бесполезно, потому, что он сразу начинал ругаться и говорить, что надо всех ставить к стенке, особенно Ельцина и Чубайса и потом закопать последнего вместе с его ваучерами.

Смотреть непонятно что, быстро надоело, и я засобирался на улицу.

Однако когда я подошел к маме за разрешением, та опять заплакала, схватила в охапку и зашептала, что никуда не отпустит, потому, что боится, как бы я снова не пропал.

— Ты ничего не знаешь, не понимаешь! На улицах бандюганы косяками ходят! Машины, маньяки! Не пущу!

— Мама, — успокаивающе сказал я, — мне не страшны бандиты, и маньяки тоже ничего не сделают, кстати, а кто такие эти маньяки?

Мама замялась.

— Ну, это такие плохие люди, они ловят маленьких детей и их мучают.

Я вспомнил Гердана и монахов Ордена и мысленно улыбнулся. Они наверно ничем не уступали нашим земным маньякам.

— Коля! — опять воззвала мама к бате.

— Ну, чего тебе, — устало отозвался тот.

— Пожалуйста, сходи, погуляй с Сашей, — попросила она.

— Что за дела! — возмутился отец, — на зарядку его сопроводи, сходи, туда сходи сюда, теперь еще выгуливать его придется. Пусть идет один, ничего с ним не случится.

Мама подошла к нему и категоричным тоном произнесла:

— Ты идешь с сыном гулять! И до обеда не возвращайтесь.

Батя недовольно вздохнул и пошел одеваться.

Когда мы шли по городу, мне все время чего-то не хватало, и только увидев на стене, выложенный белым кирпичом, лозунг — «Ленин жив!» понял, что не хватало развешанных кумачовых плакатов и лозунгов типа: Слава КПСС, Пролетарии всех стран объединяйтесь и множества других.

— Слушай Сашка, — заговорщицки сказал батя, когда мы еще спускались по лестнице, раз уж пошли гулять, надо бы зайти в одно место. Согласен?

Мне вообще то хотелось пройтись по двору, осмотреть места, где мы играли в ляпы и футбол, пойти к Неве. Надо пользоваться свалившейся удачей, что в школу теперь предстояло идти только осенью. По маминым планам я уже закончил пятый класс у себя в деревне, и приехал с табелем, который мне выдали в школе раньше по причине отъезда.

— Ладно, — великодушно согласился я, — давай сходим, куда тебе надо.

Идти пришлось недалеко. К моему удивлению мы зашли в пивной ресторан. Я удивлением оглядывался, даже не предполагал, что такие теперь есть. Все вокруг казалось роскошным и красивым, и народу было совсем немного. Поэтому к продавцу мы попали сразу. Батя назвал его странным названием — бармен, и я сразу перевел это, как человек-доска, удивившись про себя такой кличке. Я смотрел как бармен, поставил на стойку бутылку лимонада для меня и затем наливает пиво в высокую красивую кружку, и вспоминал, как совсем вроде бы недавно мы с моим, тогда еще не старым, отцом стояли в длинной очереди у пивного ларька. И как он потом ругался, что опять продавец разбавил пиво водой.

— Когда мы сели за столик, я отхлебнул немного крюшона, откусил кусочек сникерса и сказал:

— Папа, ты все ругал всяких начальников Ельцина, Горбачева. А вот смотри, мы сидим за столиком, без очереди взяли чешское пиво, разве раньше ты мог это сделать? Я ведь помню, как ты говорил, когда мы у ларька в очереди стояли, как было бы здорово попробовать чешское пиво, только этого никогда не будет.

Батя глубокомысленно почесал затылок и сказал:

— М-да, неужели ты помнишь, столько лет прошло?

Я засмеялся.

— Папа, для меня это было всего два месяца назад.

— Вот, черт, — ругнулся отец, — все никак не могу привыкнуть к этой ситуации. Понимаешь, сынок, вроде с одной стороны все сейчас появилось, но уж больно тяжелой ценой для народа это далось, и вообще рано тебе над этими вопросами думать. Твоя задача нынче хорошо учиться и больше ничего. Да, сейчас ко мне подойдет один друг, мне надо с ним поговорить по вчерашним событиям. Когда он появится, ты выйди, погуляй неподалеку. Думаю, мы управимся минут за тридцать.

Я молча кивнул головой, а отец с удовольствием выдул сразу полкружки пива.

Действительно, не прошло несколько минут, как за наш стол уселся высокий крепкий мужчина, выглядевший немногим младше отца.

Батя кивнул и я, захватив остатки сникерса, направился к выходу. Краем уха я услышал вопрос папиного друга.

— Николай, привет! А что это за мальчишка? Я вроде его раньше с тобой не видел.

Глава тридцать четвертая

Я вышел на улицу и принялся изучать окрестности. Ресторан, куда привел меня батя, был совсем недалеко от школы. И мимо периодически проходили весело болтающие школьники. Вскоре до меня дошло, что сегодня суббота, поэтому они так рано расходятся по домам. На меня никто из них внимания не обращал, собственно, как и я на них. Я сидел на скамейке и доедал сникерс, когда рядом остановились несколько мальчишек.

— Ха! да это пацан, что вчера днем на нас наехал! — радостно закричал один из них. До меня сразу дошло, кто это такой, и тут же организм включился в боевой режим. Отодвинулся я вовремя, в то место где только, что сидел, ударила нога Вовки Аккуратова. После удара он коротко вскрикнул и упал на землю, схватившись за ногу.

— Уу, нога! Зараза, как больно! — заскрипел он зубами.

Я, тем временем, прожевал оставшийся кусок сладости, встал со скамейки и выбросил обертку батончика вурну.

— Гляньте, воспитанный, блин! — сказал другой парнишка, и кинул на землю какую-то бумажку.

— Подбери! — скомандовал он мне и наклонился к своему приятелю.

— Вовка, ты чо, ногу подвернул? — спросил он тревожно. Вместо ответа Аккуратов разразился руганью, в которой только пара слов, были не матерными.

Я поглядел на столпившихся вокруг мальчишек и решил удалиться. Однако спокойно уйти не удалось.

— Эй, мы тебя не отпускали, кто мусор будет убирать!? — закричали вслед пацаны.

— Ребята, шли бы вы своей дорогой, — миролюбиво сказал я.

Но видимо это миролюбие было признано за трусость, потому что ко мне сразу ринулась вся компания в количестве пяти человек.

Мешая друг другу, и бестолково маша кулаками, они полезли на меня. Даже не думал, что будет так тяжело. Организм, заточенный на убийство, не знал, других приемов. Поэтому, когда через долю секунды я стоял, уже среди лежащих мальчишек, то был насквозь промокший от пота, именно от стремления не убивать, ведь каждое движение приходилось контролировать.

Ребята неуклюже ворочались на земле, кто-то судорожно кашлял, кто-то нежно баюкал поврежденную руку. Я с облегчением увидел, что ни у кого из них нет серьезных повреждений.

— Так, что тут происходит? — раздался сзади меня голос отца, — Саша, это ты их всех уложил?

— Ну, да, — был мой ответ, — не знаю, чего им вздумалось со мной драться, я к ним не приставал.

Батя немного помолчал и кинул горделивый взгляд, на своего друга. Тот стоял рядом и с интересом оглядывал место побоища.

Мальчишки поднялись на ноги и быстро испарились. Лишь Аккуратов, крикнул издалека, что еще разберется со мной.

— Однако ты резкий парень, — сказал папин приятель, — мына выручку побежали, а тебе, она, похоже, совсем не нужна? Правда, твой отец был уверен, что ты сам все разрулишь, это я забеспокоился и его с места сорвал. Ладно, давай присоединяйся к нам, а то опять в какую-нибудь историю влипнешь.

Оба мужчины направились к ресторану, а я уныло поплелся за ними. Никакого победного чувства в душе не было. В душе нарастала злость на Эдриэль и Алника. Когда еще на Соэте узнал, что эльфийка заложила мне базу боевых искусств, то радовался от души и представлял в картинках, как до крови отлуплю всех своих недругов. А сейчас из-за ошибки Алника я лишен такой возможности, и, кроме того, оказалось, чтобить неуклюжих неумех не доставляет никакой радости, просто осталось ощущение сделанной неприятной работы вроде мытья унитаза.

Мы уселись за столик, с которого официантка, как раз уносила полный поднос пивных кружек.

— Однако, батя молодец, — подумалось мне, — совсем уже старый, а так пиво пьет.

Да кстати, я и не спросил, живы ли наши бабушка с дедом. Им, наверное, под девяносто лет должно быть.

Уже открыл рот для вопроса и только тут сообразил, что по легенде только на днях приехал из Красноярского края, и не должен интересоваться такими родственниками

Между тем папин друг, которого звали Сергей Григорьевич, продолжал внимательно разглядывать меня.

Хм, Саша, ты знаешь, — обратился он снова ко мне, — Игорь Николаевич, рассказал о твоих успехах в карате, но откровенно скажу, такого не ожидал. Я смотрю, ты даже не запыхался, — возмущенно воскликнул он, — и что это за стиль, никогда такого не видел?

— Не знаю, наш тренер ничего про это не говорил, — спокойно ответил я и пожал плечам, — нам как-то все равно, какой стиль, главное, чтобы драться научились.

— Во, видал! — обратился Сергей Григорьевич к отцу, — мы здесь для своих сотрудников не можем приличного тренера найти, а где-то в провинции самородки работают. А тебе Саня надо обязательно дальше тренироваться, потенциал у тебя большой. Николаевич, если желаешь, могу твоего внучатого племянника в хорошую группу устроить.

Отец, ответил ему что-то невнятное и отхлебнул сразу чуть не полкружки пенистого напитка.

Пока я подъедал купленное для меня мороженое, отец с другом выпили еще по кружке пива и начали прощаться.

— Не волнуйся Николаевич, — сказал тот на прощание, — пробьем мы этот ломбард, и если надо тебя прикроем, только в следующий раз аккуратней действуй. Пришибешь еще кого до смерти. А вообще, ты молодец, есть еще порох в пороховницах!

Когда за Сергеем Григорьевичем закрылась дверь, отец с недовольной миной ответил на мой вопросительный взгляд.

— Ну, не говорить же Сергею, что двенадцатилетний мальчишка уложил трех здоровых парней, пришлось признаться, что я постарался, — сказал он.

— А он поверил? — с сомнением спросил я.

Отец гордо посмотрел на меня.

— Я, между прочим, тоже не пальцем деланный, — веско сказал он, — вот только, к сожалению, еще лет десять не смогу рассказывать подробностей о своей службе.

А этот Сергей Григорьевич служит там же, где и ты? — спросил я.

Батя озабоченно почесал лысину и неопределенно сказал:

— Ну, в общем, примерно там.

— А про золото ты ему тоже рассказал? — задал я следующий вопрос.

— Ну, так, в общих чертах, — замялся отец, — особо не афишировал, просто сказал, что еще с Афгана пара монет, как сувениры лежали, а теперь пришлось продать. И вообще, что пристал, как репей? — неожиданно вспылил он, — я перед тобой отчитываться не собираюсь.

— Ладно, ладно, — хихикнул я про себя, — посмотрим, как ты маме такое скажешь, она быстро тебя в шеренгу построит.

Отец с сожалением поглядел на пустые кружки и остатки заедков, поднялся и скомандовал:

— Рядовой, слушать мою команду! Отходим в сторону дома, перебежками!

Мы посмотрели друг на друга, засмеялись и пошли домой, где нас ожидал обед и мамины расспросы.

Полковник спецотдела горуправления ФСБ по Санкт-Петербургу Скворцов Сергей Григорьевич задумчиво шел к Волге, ожидающей его неподалеку. Он заранее знал, что прилично наберется, поэтому взял с собой водителя.

— В управление, — отрывисто бросил он молодому парню за рулем, уселся на переднее сиденье и поднял трубку радиотелефона.

— Петрович, это Скворцов, ты на месте или опять на рыбалку смотался? Отлично, сейчас подъеду, надо переговорить.

Какая тема? Приеду и расскажу. Может, зря волнуюсь, но чуйка меня еще никогда не подводила, интересное дельце наклевывается.

Домой мы шли молча. Батя был смурной, и мне казалось, что он остался, не очень доволен разговором с приятелем. Или, скорее всеготем, что наговорил ему лишнего.

— Что так долго! — был первый мамин вопрос, — я уже обед второй раз разогреваться поставила. Аааа, все понятно, опять пил пиво!

— Да ладно, Наташа, ну, всего по паре кружек со Скворцом тяпнули, ерунда какая, — начал оправдываться отец.

Мама вопросительно посмотрела на меня, я естественно подтвердил папины слова, и она безнадежно махнула рукой.

— Сашка, не может врать, не ври, — с упреком сказала она, — я вашу Алексеевскую породу насквозь вижу, твой отец будет пить пиво, пока оно у него изо рта не польется.

Батя оживленно потер руки.

— Много лишних слов, из кухни такой запах идет, мать, мы проголодались, давай мечи все на стол.

Мама укоризненно глянула на него и пошла, накрывать на стол. За обедом опять пришлось рассказывать о своей жизни на Соэте. Но в этот раз отец слушал меня рассеянно. А затем сказал:

— Я так понимаю, что обратно тебе уже не попасть, дорога закрыта, значит, пора забывать об этих приключениях, и больше никому не рассказывать. Память у тебя теперь феноменальная, так, что займись лучше своей новой биографией, это будет лучше для всех нас.

Мама, слушая его, нахмурилась и неожиданно спросила,

— Игорь, скажи, что ты сообщил Сергею?

Батя смутился и начал сбивчиво объяснять, что ничего серьезного он не говорил. Однако мама безнадежно махнула рукой.

— Эх, десантура ты моя! Не можешь язык свой придержать, опять, что-то лишнее ляпнул. А твой Скворцов, он на ходу подметки рвет. Одна надежда, что уж слишком все неправдоподобно, никто просто не поверит, тем более, что доказательств никаких, кроме наших слов. Помочь то он хоть обещал?

— А как же! — воодушевился отец, — сказал, что проверит, что там за ломбард и кто его крышует, ну, и пообещал, если, что эту крышу успокоить. Ему ведь стрелки для этого забивать не надо.

— Что за стрелки, — полюбопытствовал я, — куда их забивать?

— Не обращай внимания, — сказала мама, — это у теперешних бандюков такие выражения в ходу. Неделю телевизор посмотришь и сам все узнаешь. Только и слышишь каждый день: крыша, стрелки, обезбашенные, отморозки.

— Ух, ты! — восхитился я, — ни одного слова не знаю. А кто такие обезбашенные, как понять?

Отец усмехнулся и сказал:

— Это те парни у которых башню сносит, то есть голову.

— с обезбашенными понятно, — согласился я, — пап, а кто такие отморозки?

— Саша, перестань! Поговорим о другом — попросила мама, — узнаешь все со временем, самому надоест.

Но отец все же ответил:

— А отморозки, Саня, это те, у кого к жизни человеческой никакого уважения нет. Они за копейку человека убить могут, а то и просто так.

На какое-то время я замолчал, с удовольствием хлебая рассольник. А потом мне пришла в голову одна мысль, и я спросил:

— Папа, а ты сейчас коммунист, или нет, и вообще Коммунистическая партия еще существует?

Отец неожиданно покраснел.

— Ты знаешь сын, последние годы столько событий произошло. Разочаровался я в партии, честно скажу, Но билет свой партийный никуда не сдал, держу на память, о тех временах. А партия еще существует, там правда почти все старые коммунисты остались, молодежи нет совсем.

— Понятно, — медленно сказал я, говорить особо не хотелось, настроение упало.

Еще бы, я ведь искренне верил, что у нас скоро будет коммунизм, в детской энциклопедии было так здорово про это написано. А оказалось — это все вранье. Неужели так можно врать?

— Нет, — подумав, решил я, — наверно то люди тоже верили в то, о чем писали. Но враги оказались умнее и хитрее. И теперь мне предстоит жить совсем в другой стране. В которой я за два дня увидел столько нищих, сколько не видел за всю свою прошлую жизнь.

— Саша, — прервала мама мои размышления, — ты о чем задумался? Не падай духом, ведь жизнь продолжается, не смотря ни на что. Что нас ждет впереди, никто предсказать не может, будем надеяться, что будет больше хорошего. А твоя задача хорошо учиться, потому, что с образованием ты не пропадешь.

Отец скептически хмыкнул:

— То-то я смотрю, все парни хотят стать бандитами, а девчонки путанами.

Мама уничтожающим взглядом глянула на отца, но я уже открыл рот.

— Папа, а кто такие путаны, это артистки такие?

Батя засмеялся.

— Ха-ха, Саня, в точку попал, это именно артистки!

— Игорь, как тебе не стыдно, немедленно прекрати, — заволновалась мама, — а тебе сынок рано знать, кто это такие, не дорос еще.

По реакции родителей я сразу сообразил, кто такие эти путаны и чем занимаются, но расстраивать их не хотелось, поэтому о своих догадках промолчал. Однако тут же вспомнил анекдот про то, как Вовочка спрашивал родителей о сексе и невольно засмеялся.

Мама с подозрением глянула на меня, но о причине смеха не спросила.

После обеда, отец потянулся и сообщил:

— А вздремну я, пожалуй, минуток двести.

Мама в ответ сообщила

— Я посуду помою и тоже прилягу.

Мне спать совершенно не хотелось, поэтому я предложил:

— Мам, давай я посуду помою, а потом пойду гулять.

— Никаких прогулок! — категорично заявила мама, — только с отцом.

Батя недовольно засопел.

— Наташа, ты его все равно не сможешь его постоянно держать под присмотром, пусть идет, погуляет во дворе, — сказал он.

Мама в очередной раз пустила слезу.

— Игорь, ну, как ты не понимаешь, я боюсь, боюсь, что он снова исчезнет, а у меня нет в запасе еще тридцати лет, чтобы дождаться его возвращения. Сашенька, пожалуйста, не уходи, папа отдохнет и с тобой прогуляется.

Мамины слезы подействовали, и я нехотя согласился.

— Ладно, я, пока вы отдыхаете, что-нибудь почитаю, хотя бы газеты, хочется узнать подробней, что случилось с нашей страной.

Вот и ладненько, — обрадовалась мама, и сразу принесла мне огромную стопу газет, — вот читай, я для ремонта их копила, только не мусори и как прочитаешь, обратно складывай аккуратно.

Вскоре в квартире стало тихо, и только я неутомимо шелестел газетами, фотографически укладывая полезные и бесполезные сведенья в свою голову¸ оставив их осмысление на потом.

Глава тридцать пятая

В лесу было сумрачно и влажно, я легко бежал по веткам, перепрыгивая с одной на другую, прыжками в три-четыре метра, толстая кора упруго прогибалась под моими мягкими кожаными сапогами. Но вот очередное дерево оказалось на приличном расстоянии, в просвете далеко внизу виднелась болотистая почва с множеством луж. В голове ярко высветилось замысловатое плетение и толстая ветвь, на которой я стоял, со скрипом опустилась намного ниже и дала возможность продолжить мой путь. Отстраненно подумалось:

— Интересно, почему нет никакого головокружения и боязни высоты?

Но ноги продолжали нести меня дальше к неизвестной цели.

Неожиданно я спрыгнул на спину огромного зеленого зверя, перед глазами вновь высветилось мерцающее плетение, и громадное чудовище, коротко глянув на меня змеиной головой на длинной шее, понеслось по лесу, ломая с треском и шумом кусты и мелкие деревья.

Но вот деревья стали редеть. И, наконец, я увидел солнце Соэты. Мой зверь — элеант, всплыло название в голове, встал, как вкопанный перед большой прогалиной, залитой солнечным светом. Посреди нее стояло красивое изящное здание.

Я соскользнул со спины элеанта и легко приземлился на мягкую лесную подстилку с высоты пятнадцати метров. Зверь протяжно замычал, выдрал огромный пук травы вместе с корнями и медленно направился обратно в лес.

Я же пошел прямо к зданию. Почему-то его черты плыли в воздухе. По поляне заросшей огромными фиолетовыми цветами разносился резкий одуряющий аромат, от которого кружилась голова. Топтать цветы было жалко, и я старался раздвигать их руками и только тут понял, что длинные изящные пальцыс зеленой каемкой под ногтями не могли быть моими.

— Где я, что со мной? — внезапно возникла паническая мысль, но мое тело упрямо шло дальше к мерцающему в горячем воздухе строению.

Когда подошел когромному арочному входу, тот неожиданно засветился, и в нем возникла фигура хрупкого белобородого эльфа.

Он с улыбкой посмотрел на меня и сказал:

— Приветствую нового ученика, как я понимаю, ты готов к усвоению знаний своих предков.

— Саша! Саша! Проснись! — раздался тревожный крик.

Я открыл глаза, яркий красочный день Соэты исчез. Я лежал на своей кровати, а передо мной маячило испуганное лицо мамы.

— Мама, что случилось? — спросил я.

— Ой, Сашуня, ты очень громко заговорил на непонятном языке, и я побежала смотреть, что с тобой, — сказала она.

— Оглядевшись, я слегка пришел в себя. На стуле рядом с кроватью лежала стопка газет, и одна из них валялась, развернувшись на полу.

— Мама, — успокаивающе сказал я, — ничего не случилось, меня просто сон сморил, видимо газет перечитал.

Она, пристально глядя мне в глаза, спросила:

— А это, что? — и махнула рукой в сторону окна. Я глянул и оторопел.

Все окно было закрыто переплетением обильно цветущих растений.

Мама подошла туда и начала их разглядывать.

— Боже мой! Это же астрофитум зацвел! — воскликнула она, — я думала это никогда не случиться, ведь сорок лет стоит на этом подоконнике.

— Что за шум, а драки нет? — бодро спросил отец, заходя в комнату, вид у него был заспанный, видимо он тоже хорошо прикемарил после обеда.

— Вот, погляди, муженек, еще одно доказательство, что Сашка ничего не сочиняет, — сказала мама и показала на окно.

Батя подошел к окну, сорвал один из цветков и поднес к носу.

— Ну, вот Наташа, все отлично, — сказал он, — у нас появился свой цветовод, — после чего начал судорожно смеяться.

Мама теперь уже тревожно уставилась на него.

— Игорь! Игорь, приди в себя! Перестань! — закричала она, — возьми себя в руки, ничего страшного не случилось!

— Конечно, — согласился отец, — ничего страшного, через тридцать лет появляется наш потерянный сын, нисколько не повзрослевший, приносит кучу золота, владеет искусством неизвестного боя, цветы в его присутствии зацветают, бьет взрослых мужиков, как детей. Так, что, ничего страшного?

— Игорь, успокойся, — скомандовала мама, — это наш сын, и надо его принимать таким какой он есть, со всеми теперешними способностями.

— Да ты понимаешь, что случится, если про него кто-нибудь пронюхает, это же труба! — воскликнул отец, — его упрячут, хрен знает куда, разберут по кусочкам, и нас вместе с ним.

— Я все понимаю, — с нажимом сказала мама. От этого тона меня передернуло, такой мне ее еще не доводилось видеть.

— Поэтому, — продолжила она, — надо сделать так, чтобы никто ничего не узнал.

— Саша, — обратилась она ко мне, — ты наверно эти цветы во сне наколдовал?

— Мама, да ничего я не колдовал, просто сон странный приснился, — пришлось оправдываться мне.

— Понятно, — печально вздохнула та, — значит, тебе при посторонних еще и спать нельзя.

После чего осторожно погладила цветущие веточки.

— Жаль, но придется цветочки с вами расстаться, — сказала она, — не исключено, что скоро вся квартира вами зарастет.

— А может, просто их убрать из моей комнаты? — несмело предложил я.

— Нет, — категорически сказала мама, — не будем рисковать. Хорошо хоть, что тебе в школу еще через три месяца, может, научишься себя контролировать. Надеюсь, ты одноклассников не будешь колотить?

— А это, как получится, — был мой честный ответ, — конечно, постараюсь, но, учитывая, что я их уже поколотил, твое предупреждение запоздало.

В ответ на сердитый мамин взгляд батя начал оправдываться.

— Ну, ты понимаешь, мне надо было поговорить с Сергеем, вот я и отправил парня на улицу. Кто же знал, что эти раздолбаи к нему прицепятся.

— Ну, и что дальше? — спросила мама.

— Так, что дальше, пока мы Сергеем выбегали из бара, Сашкец уже всех пятерых мальчишек отоварил, — буркнул отец, и в его голосе нельзя было не заметить гордости за способности сына.

— Ага, а ты и рад! — завелась мама, — небось сам и подначил его на эту драку. Похвастать решил перед приятелем.

— Наташка! Думай, что говоришь! — рассердился батя. А я поймал себя на мысли, что слушаю их перепалку, как равный им собеседник.

— Нет, этот сон действительно что-то изменил во мне, — задумался я. И тут до меня дошло.

— Да это же началась загрузка баз знаний, про которые говорила Эдриэль! Вот только откуда у меня появились способности к управлению растениями? Странно ни Эдриэль, ни Алник мне о таком не говорили. Ай, ладно, авось обойдется, — решил я и резко постучал по столу.

— Родители, услышав стук, перестали ругаться и повернули головы в мою сторону.

— Мама, папа, пожалуйста, не ругайтесь, — попросил я, — давайте лучше подумаем, что делать дальше, может мне на лето уехать в деревню к деду? За это время все утрясется, а к осени я приеду домой.

Родители переглянулись. Потом мама тихо сказала:

— Саша, дедушка у нас совсем старый и больной, а бабушка умерла шесть лет назад. Он за собой то смотреть не может, а тут еще ты приедешь, нет, этот вариант отпадает. Его самого бы в город вытащить, так ведь не хочет дом оставлять.

— Мама, а почему ты думаешь, что дедушке со мной будет тяжело? — спросил я, — мне кажется, наоборот, моя помощь не будет лишней.

Та задумалась и на какое-то время ушла в себя. Отец, воспользовавшись моментом, сказал:

— А что, идея неплохая. Поживешь у деда, там, в деревне жителей всего ничего — десятка два. Вода в ближайшей ламбушке теплущая. Ну, может на лето несколько ребятишек прикатит, будет с кем поиграть.

Мама оторвалась от своих размышлений и сообщила отцу:

— Завтра мы с Сашей едем в деревню, ты нас отвезешь, вернешься домой и занимайся своими делами, решай с Сергеем вопрос по рэкетирам ломбардовским. Чтобы, когда мы в августе с Сашей приедем, про них не было ни слуху, ни духу.

Отец растерянно спросил:

— Так, что мне здесь одному все лето кантоваться?

— Ну, это ты сам думай, — сказала мама, — можешь ведь и к нам периодически приезжать.

— Ничего себе! — возмутился тот, — путь то неблизкий, двести км в одну сторону, одного бензина, сколько уйдет, нет уж, как только все здесь решу, приеду к вам.

— Эй, родители, — напомнил я о себе, — а мои документы? Мама, ты же говорила, что все сделаешь?

— А что тут делать, — раздраженно ответила та, — сейчас в подземном переходе на Петроградской можно диссертацию купить докторскую, не то, что табель ученика пятого класса и свидетельство о рождении. Отец съездит и купит.

— Наташа, — укоризненно сказал батя, — ты же знаешь, как такие личности на меня реагируют, да со мной никто разговаривать не станет, разбегутся, как крысы.

— Хорошо, — нехотя согласилась мама, — завтра с утра едем туда, купим все, что нужно, и после обеда отправляемся в Карелию.

Я подошел к окну и начал разглядывать изумрудно зеленые листочки, когда же я хотел дотронуться до них, тонкая веточка устремилась мне навстречу и нежно обвила палец.

— За спиной мама непроизвольно охнула.

— Глазам своим не верю, — шептала она, — Господи! Спаси и сохрани мою душу грешную! Мой сын — настоящий колдун, кто бы мог подумать!

Батя подошел ко мне, встал рядом и с опаской тронул листок, но ничего не произошло.

Он разочарованно опустил руку.

— А я уж было подумал, что у меня тоже получится, — тихо сказал он, — ну ты Саня всю мою марксистко-ленинскую философию под нож пустил своими фокусами. А уж про серьезную науку вообще не говорю, еще раз убедился, что ничего не знают наши профессора. Одна пустая болтовня.

— Ну почему же, — пришлось защитить мне земные знания, — Алник, к примеру, всегда с интересом слушал мои рассказы. Вот только я очень мало знаю сам, — заключил я, опустив глаза.

— Слушай, Сашкец! — загорелся батя, — а покажи еще какой-нибудь фокус.

— Во-первых, это не фокус, — обиделся я, — а во-вторых, сам не понимаю, как у меня это все получилось.

Ясненько, — отреагировал он на мою отповедь, — тогда давай одевайся, мы же вроде на прогулку собирались.

Я с радостью ринулся к вешалке, а мама ворчливо сказала:

— Игорь, надеюсь, что вы сегодня больше ни в какую историю не попадете, а то уже страшно вас даже вдвоем отпускать.

Когда мы вышли на улицу, солнце жарило вовсю, несмотря на то, что на календаре был всего лишь конец мая. Отец огляделся, и, подмигнув мне, сказал:

— Что-то у меня голова разболелась, давай зайдем в магазин, я пивка пару бутылок возьму, тебе купим колы, и пойдем на реку.

Сразу последовал мой вопрос насчет колы.

— Пап, а, что это такое?

— Ну, такой напиток американский, твои сверстники его, как воду пьют, а мне он что-то не пошел, воняет лекарством да и на вкус противный. — объяснил отец.

Ладно, идем в магазин, — согласился я, — только, чур, мне мороженое покупаем!

Отец улыбнулся, и мы направились в сторону ближайшего гастронома.

После магазина за тридцать минут мы прибрели по весенней жаре к реке. От не успевшей нагреться за время короткого путешествия ладожской воды несло прохладой. Отец с кряхтением уселся прямо на поломанный поребрик, сброшенный к воде после ремонта тротуаров, и с наслаждением выдул сразу пол бутылки пива. Мое мороженое было уже давно съедено, ужасно хотелось пить, и я с жадностью следил за исчезающей из бутылки жидкостью.

— Держи мелочь, — великодушно сказал отец, протянув бумажку в тысячу рублей, — вон видишь ларек, сбегай туда и купи себе лимонад или сока.

Я быстренько смотался к ларьку и замер около него, разглядывая разноцветные бутылки.

Наконец, сделав выбор, купил большую бутылку Фанты и пошел к отцу. Тот уже стоял у берега и, выискав в куче гравия плоские камешки, пускал по воде и считал вслух, сколько раз те отскочат в воздух.

— А тебе слабо? — спросил он, когда в очередной раз брошенный камень сделал девять подскоков.

— Запросто, — сказал я, наклонился подобрать камень и замер, в углу левого глаза заморгали мелкие цифры, а затем зеленой рамкой очертился небольшой камень, на который я сам не обратил бы никакого внимания.

— Оптимальный вариант для данного упражнения, — висела перед моим внутренним взором светящаяся подсказка на эльфийском языке.

Глава тридцать шестая

Как ни странно, большого удивления или страха не было. Наоборот, меня охватило ликование, все-таки мой организм подошел к тому моменту, когда заложенные кристаллом Эдриэль, знания начали обнаруживать себя.

— Жаль, что Андрус этого не узнает, — мелькнула мысль, — он ведь не раз повторял, что эти базы так и останутся в спящем режиме.

Я схватил камешек, который услужливо указала, сформировавшаяся, наконец, извилина головного мозга, про которую когда-то упоминала Эдриэль и, доверившись новому необычному чувству, уверенно бросил его поперек быстрого течения. Отец, с легким возгласом удивления, попытался сосчитать круги на воде, но сразу же сбился и повернулся ко мне.

— Однако! — восхищенно воскликнул он, — ты Сашка, не перестаешь меня удивлять, я даже не видел камня, только его следы на воде. М-да, — добавил он с сожалением, — тебя бы в мою команду лет двадцать назад, такой кадр ох, как пригодился!

— А сейчас уже никак? — спросил я.

Батя усмехнулся, а потом печально вздохнул.

— Сейчас никак, нет больше такой команды, и Советского Союза больше нет. А я на пенсии и служить этим уродам не собираюсь. Пусть им Скворец служит.

— Это ты про кого сказал? — спросил я.

— Да про приятеля своего, Сергея. Он все еще пытается карьеру делать, в мутной воде рыбку ловить.

Мне слова отца не понравились, звучало в них что-то нехорошее.

— Папа, но ты ведь его просил нам помочь, зачем же это сделал, если не доверяешь, может от этого будет еще хуже, — спросил я после недолгого раздумья.

Отец присвистнул

— Ого! Да ты брат умнеешь не по возрасту, но, видишь ли, тут такое дело, он мне жизнью своей обязан, и обратиться кроме него не к кому. Так, что будем надеяться, что Серега не подведет.

Мне показалось, что отец сам не очень уверен в своих словах, но говорить на эту тему дальше не рискнул.

Батя допил пиво и поставил пустые бутылки на край тротуара и сразу из-за ближайшего дерева выскочил грязный оборванный мужик и сунул эти бутылки в авоську.

Отец вздрогнул от неожиданности, потом засмеялся.

— Во, видал — перестройка в действии. До чего страну суки довели! — скрипя зубами, сказал он, — бомжи так и караулят момент, бутылки подобрать.

Для меня же этот мужик неожиданностью не стал, Он уже несколько минут назад был внимательно рассмотрен моей охранной системой и признан безвредным. Однако, слово бомж было незнакомо, и я сразу попросил его объяснить.

— Ну, это просто расшифровывается, — сказал отец, — лицо без определенного места жительства. Алкаши всякие, неудачники по жизни, бродяги разные, раньше их сразу, куда надо определяли, лечили, а сейчас до них никому дела нет, вот и выживают, как могут. Одни побираются, другие в мусорных баках копаются или бутылки по паркам собирают.

— Понятно, — сказал я, хотя ничего понятного не было, в голове не укладывалось, как это можно жить на чердаках, в подвалах, не мыться неделями, ходить в рванье, собирать бутылки и все это совершенно добровольно.

Ладно, — сказал отец, — давай пошли домой уже поздно. Ох, и замаялся я сегодня с тобой бродить, это ты хорошую идею подал в деревню уехать. А здесь пришлось бы мне с тобой с утра до вечера болтаться по городу, мать вряд ли бы тебя одного решилась отпустить, а там сможешь гулять без сопровождения, оно тебе вряд ли нравится.

— Отчего же, — сказал я, — как раз нравится, мы столько никогда вместе не были, я тебя раньше не каждый день и видел.

— Это точно, — согласился отец, — служба у меня была не сахар, много с семьей не побудешь.

Батя первый выбрался на асфальт и подал мне руку, я взялся за нее, чтобы его не обидеть, хотя мог легко сделать все сам. В этот момент меня, как что-то кольнуло, и я увиделего ауру. От радости хотелось прыгать и скакать. Ко мне возвращается магия! Ура! Усилием воли я сдержался, хотя батя что-то заметил и спросил:

— Саша чего это ты задергался?

Я смотрел на него и не знал, что сказать и тут заметил тускло пульсирующую точку на лацкане его пиджака.

— Папа, — а что это у тебя? — спросил я, и взялся за этот лацкан.

На его внутренней стороне была приколота булавка с необычно большой головкой.

Зрачки у отца расширились, он тревожно огляделся по сторонам и потом беззаботно сказал

— Ах, это! Да запачкался немного, будь другом, отряхни!

А сам в это время приложил палец к губам. Потом предложил:

— Да нет, давай я лучше вытряхну пиджак сам.

После чего он вытащил булавку, выкинул ее в кусты, несколько раз демонстративно встряхнул пиджак, тщательно осмотрел его и снова надел.

— Сашкец, как ты заметил жучок? — спросил он шепотом.

— Какой жучок, булавку что-ли? — переспросил я.

— Ну, да, булавку, — нетерпеливо шепнул он снова, — если видишь, посмотри нигде нет больше таких же.

Я глянул еще раз, но больше таких булавок или жучков, как назвал их батя, не увидел.

Отец вздохнул спокойней, и мы пошли в сторону дома. Но всю дорогу было видно, что батя напряжен и пытался кого то увидеть.

— Пап, — сказал я, — если ты ищешь машину, которая следовала за нами, то она пропала, как только мы ушли с набережной.

— Что мне сразу не сказал! — рассердился тот, — ты должен был сразу сказать, что за нами следят

— Папа, да мне и в голову не пришло, что нами кто-то может следить, — удивился я, — думал, что просто совпадение.

Дальше до дома мы шли молча. Отец был угрюм и неразговорчив.

Когда мы зашли в квартиру, там уже пахло готовящимся ужином, а в гостиной на диване лежала куча одежды и прочих вещей, которые надо было укладывать по коробкам, чтобы везти в деревню.

В субботу в городском управлении ФСБ привычной толчеи не было. Полковник Скворцов показал удивленному дежурному на входе удостоверение и прошел по пустым коридорам к кабинету начальнику управления. Секретарь в приемной отсутствовал и он уверенно пройдя к роскошным дверям постучал и дождавшись разрешения зашел вовнутрь.

Генерал-майор Владимир Петрович Сазонов сидел за громадным письменным столом с множеством телефонных аппаратов и читал какую-то книгу.

— Аа, явился, наконец, — сказал он, — а я уже собирался уходить, ты меня стервец заинтриговал сегодня, а сам на три часа опоздал, где хоть задержался?

Товарищ генерал, — официальным тоном сказал Скворцов, — есть разговор, как у вас сегодня с…? — спросил он и показал глазами на стены.

— Хех! — усмехнулся генерал и вытащил из-под стола большой ящик с двумя тумблерами. Провод от него он включил в сеть и нажал зеленый тумблер. В ящике негромко загудел трансформатор, а из работавшего радиоприемника вместо музыки послышалось шипение.

— Ну, вот, можешь говорить спокойно, — сообщил он подчиненному.

Скворцов взял стул и уселся ближе к начальнику и начал говорить. Его тон после установки глушения разительно переменился.

— Петрович, обещай, что выслушаешь меня полностью и сразу психиатров не вызовешь, — сказал в начале своей речи.

Генерал кивнул головой.

— Ну, так слушай. Как ты знаешь, есть у меня старый приятель Алексеев Игорь. В моем деле все отражено, что, когда и как. Но дело не в этом. Позвонил он мне вчера и попросил прикрыть от наезда какой-то бандитской группировки. Засекли его в ломбарде, где он продал две золотые монеты. Бандиты попытались выяснить, нет ли у него еще золота. Естественно я не мог ему отказать, да и вопрос пустяковый, но еще при телефонном разговоре он начал темнить насчет золота, и как-то странно себя вел. Договорились мы встретиться сегодня в пивняке недалеко от его дома. На встречу, он пришел не один, а с мальчишкой. Сказал, что внучатый племянник изКрасноярского края приехал, мол, будет теперь жить с ними. Я когда этого мальчишку увидел, глазам не поверил. У Игоря тридцать лет назад бесследно пропал сынишка двенадцати лет, просто не пришел из школы и все. Искали его долго и безуспешно. Так вот, память у меня на лица тренированная и этот мальчишка, что сегодня был с ним копия его сына и тоже Саша.

Генерал хмыкнул.

— Слушай Сергей, давай ближе к делу, а то так мы до сути до позднего вечера не доберемся. Пока не понимаю, что там интересного для нас. Ну, похож мальчишка и что, все же какой-никакой родственник.

— Петрович, я тоже так же подумал сначала. Но разговор у них был очень странный между собой, как будто отец с сыном разговаривают, а не с дальним родственником который только вчера приехал. Нет той неловкости, которая обычно бывает при разговоре. Вот это была первая странность. Потом зашел разговор про монеты. Игорь опять стал мяться и темнить, а дальше рассказал, что смог вывести из строя троих молодых рэкетиров. Если бы он рассказал мне это лет пятнадцать назад, я бы поверил ему безоговорочно. Но не сейчас. После ранения Игорь уже десять лет на пенсии, не тренируется, так что справиться со спортивными ребятами не мог по определению. Возникает вопрос, а кто их избил?

По ходу разговора я поглядывал в окно, и видел, как этот пацаненок болтался по аллее, потом уселся на скамейку и начал есть свой сникерс. Вскоре около него остановился пяток мальчишек и, похоже, они очень хотели подраться. Я сказал об этом Игорю, а тот как-то странно отреагировал и сказал, что-то типа «тем хуже для них».

Я решил все же выручать парня и выскочил на улицу, Игорь побежал за мной, Но пока пробежал несколько метров, драка завершилась. Мальчишки валялись на земле, а этот Саша равнодушно смотрел, как они корчатся от боли.

— Послушай полковник, довольно прелюдий, — генерал демонстративно посмотрел на часы, — или ты говоришь, наконец, по делу, или мы расстаемся, притом я буду очень зол.

— Хорошо, — решился Скворцов, — скажу сразу мои выводы. Так вот Саша-это, без сомнения, сын Игоря и учитывая, что он по-прежнему мальчишка, скорее всего он был тридцать лет назад похищен инопланетянами, а сейчас каким-то образом вернулся на Землю в том же возрасте.

Сазонов смотрел на полковника выпученными от удивления глазами, а его палец потянулся к кнопке сигнализации.

— Не торопись Петрович, меня еще рано отправлять в психушку, — улыбнулся Скворцов, — а пока послушай вот эту запись. Здесь все, что сегодня после нашей встречи наговорили чета Алексеевых и их родной сын.

Когда закончилась запись, оба офицера посмотрели друг на друга.

— М-да, — хмыкнул генерал, — как там Алексеев сыну сказал, — Серега мне жизнью обязан, надеюсь, он не подведет.

Скворцов покраснел.

— А я и не собираюсь его подводить, в понедельник с этой шоблой в ломбарде разберусь, да заодно и с полкашом из МВД, тот сегодня пытался по Игорю пробить, что да как, — со злостью сказал он, — касаемо остального, считаю, что мой товарищ действует неправильно. Нельзя скрывать такую историю от нашей службы, пусть ее главный герой и его сын.

— Послушай, Скворец, — внезапно с подозрением спросил генерал, — а не устроил ли ты тут комедию, друга своего привлек, мальчишку, чего ты хочешь этим добиться? Может, меня скинуть с должности.

Полковник снисходительно улыбнулся.

— Петрович, не бери меня на пушку, сам понимаешь, что никто такой глупой историей не стал бы тебе голову морочить, в том числе и я.

— Да, это верно, — задумчиво произнес Сазонов, — осталось только решить, как мы должны теперь со всем этим поступить?

А в это время в одном из парков Питера запоздавший прохожий, проходя мимо большого дуба, слегка нагнулся и оставил у его корней невзрачный камушек. Если бы полковник Скворцов видел его в этот момент, то обязательно узнал в нем одного из работников прослушки, из тех, что сегодня полдня следили за Алексеевыми.

Глава тридцать седьмая

Сам полковник сидел сейчас напротив своего начальника, снявшего китель и увлеченно разливавшего коньяк в небольшие рюмки, и ему было перпендикулярно, чем занимаются его люди в свободное время.

— Увлекающийся ты человек Сережа, — столько лет работаешь, а все у тебя завихрения мозга какие-то. Наверно фантастики перечитал. Ты хоть про бритву Оккама слышал? — выдал Сазонов, ставя бутылку на стол.

— Понятен ход ваших мыслей товарищ генерал, — сообщил в ответ Скворцов, — намекаешь, что для всего, что я тебе сегодня наговорил, есть более простое объяснение.

— Вот именно, — воскликнул Владимир Петрович, — для начала, как такое предположение? Твоего Игоря и его жену кто-то работает втемную, нашли подходящего мальчишку, и раскручивают наденьги, квартиру или золото, а ты тут встрял, как третий лишний, да еще инопланетян приплел!

Петрович, тогда объясни, зачем все так сложно? Мне, к примеру, этот вопрос не очень понятен, — спросил Скворцов.

Генерал усмехнулся.

— Ну, может, это для нас кажется сложным, а для этих товарищей не очень, просто надо подумать.

— А способности паренька? Я уверен, это он избил рэкетиров у ломбарда! — разволновался полковник, — и потом, неужели можно так подготовить постороннего мальчишку, чтобы того мать могла принять за пропавшего тридцать лет назад сына.

— Скворец, это ты у меня спрашиваешь? Начальник спецотдела мать твою! Сейчас столько методик внушения есть, это ты мне должен был про них рассказывать. И потом, никто из нас не видел этого боя или драки, может, там ничего не было, а ты тут целую теорию построил.

Полковник взял рюмку с коньяком, покрутил ее в руках, и, смакуя, выцедил ее в рот.

— Послушай Петрович, неужели ты думаешь, что я непросчитывал эти вещи, задумчиво сообщил Скворцов, — знаешь, когда я пришел к выводу об инопланетянах? — тут он сделал паузу, ожидая вопроса генерала. И тот не обманул его ожидания.

— Ну, и когда? — равнодушно спросил Сазонов.

— Когда стал свидетелем драки этого паренька с мальчишками, — сообщил полковник, — понимаешь, то, что он делал, не может делать обычный человек. Я все-таки много лет всерьез занимаюсь боевым самбо, так вот, каждый удар мальчишки должен был быть смертельным, к тому же он периодически ускорялся так, что я не видел его движений. Это просто невозможно! Ты понимаешь, невозможно!

И потом по записи, что там у них дома с цветами случилось? Ведь целый переполох устроили. У Игоря даже истерика началась.

— Ладно! — хлопнул генерал ладонью по столу, — хрен знает, что у них там дома случилось, нас все равно там не было. Хотя тему ты накопал интересную, может, что-нибудь из нее и выжмем. Вероятно, выйдем на новую бандитскую группировку, или еще кого похитрее. Но пока ограничимся наблюдением за интересующими нас объектами. Ты сам понимаешь, что нам так подставляться не с руки. Смешно сказать, инопланетян будем ловить. Узнают наверху и сразу несоответствие влепят. Кстати, Сергей, тебя не напрягло, что после слов мальчишки, его отец принялся чистить свой пиджак и якобы случайно вытряхнул жучок.

— Конечно, сразу внимание обратил. Сто процентов мальчишка жучок первым заметил, а Николай уже потом его скинул под благовидным предлогом, — высказал свое мнение Скворцов.

— Ну, и чего ты теперь делать будешь, товарищ полковник, как приятелю свое поведение объяснишь? — ухмыльнулся Сазонов, — я хоть с ним и не служил, но слышать приходилось, Алексеев, как говорят наши американские друзья, еще та заноза в заднице. Спорим, что до него в пять секунд дошло, кто ему прослушку поставил?

Скворцов заметно напрягся.

— Товарищ генерал, считаю, что мне надо будет выйтис ним на контакт и все откровенно обговорить, вот только как этот разговор пойдет, не знаю. Игорь полностью уверен, что мальчишка его сын. Я, скорее всего, не буду его уверять в обратном, а помогу с документами, и договорюсь, что будем наблюдать за его семьей. Конечно, плохо, что они в деревню едут, сложно будет установить наружку, видимо придется под видом туристов или рыбаков туда командировать пару человек. А спорить про очевидное я не собираюсь.

Тут они оба засмеялись.

— Однако, кому, интересно, так повезет? — сквозь смех сказал генерал, — почти три месяца в деревне пузо на солнце греть, да рыбу ловить.

— Ну, не так уж и повезет, — ответил Скворцов, — придется наблюдение вести, контакты все отрабатывать. А ночью комаров да гнуса в тех местах хватает. Но считаю, что три месяца не понадобится, если мальчишка какая то подстава, то выяснится все гораздо раньше. Хотя, Петрович, я все же уверен — мальчишка их настоящий сын! А если так, как можно объяснить его появление через тридцать лет? С толчки зрения наших представлений и логики — никак.

— Эк, ты никак не успокоишься, — раздраженно сказал Сазонов, — больше не напоминай мне об инопланетянах, не заводи! У нас на руках есть один неоспоримый факт, что кто-то ввел в семью нашего бывшего сотрудника неизвестного мальчишку, владеющего техникой карате или еще какой там борьбы, под видом пропавшего сына, с непонятной целью, да еще ухитрились внушение провести.

Учитывая, что это наш сотрудник, мы обязательно должны выяснить, кем и для чего это сделано. Так подчиненных будешь инструктировать и беседу с Алексеевым в таком ключе проведешь, он здравомыслящий мужик, все поймет, особенно если мы не будет сильно наезжать.

Да, когда Алексеев вернется из поездки, договорись о встрече, сообщи, что ты предпринял по ломбарду, помоги с документами для их якобы сына и доведи до него, что они будут под наблюдением. Хотя он мужик тертый все уже понял. И будь начеку, мы ведь не представляем, что за специалист их зомбировал, может, он в драку полезет, или блок на памяти у него стоит.

Слышал небось такие разговоры. Так, что возьми группузахвата на всякий случай и врача. А вообще, чего я тебя учу, ты это и без меня все знаешь. Так, что давай махнем по последней и расстаемся. Считай, добро на проведение операции ты получил. В понедельник после планерки жду тебя с докладом. На сегодня все.

— Ох, и достанется мне сейчас от Марины, — после паузы вздохнул генерал, глянув в окно, — совсем ты Скворец мою голову инопланетянами замотал.

Мы втроем катили в жигулях по залитому солнцем городу. На заднем сиденье было тесно. С левого бока меня прижимала дверь, а с правого нависала большая коробка. Кроме этого вещами был заполнен весь багажник и даже на крыше был привязан какой-то тюк. Зато балкон сегодня освободился от всего хлама.

С утра родители скатались за документами. Вернулись они не очень довольные. Отец, правда, посмеивался.

— Это же надо! — сказал он мне, — свидетельство о рождении заполнили чуть не коленке. А вот школьных табелей у них не было. Придется потом еще раз приехать, там один мужичок обещал принести. Все удивлялся, что такой документ кому-то понадобился.

И тут начались сборы. Мама командовала, а мы с батей таскали вещи в машину. Несколько раз пришлось выгружать их обратно, потому, что мама проверяла, куда положила свои причиндалы. Но все же к двум часам все было погружено. После чего мы отправились в путь. Пробравшись по забитым машинами улицам к Петрозаводскому шоссе, мы поехали быстрее, в открытое окно задул теплый ветер, трепавший волосы. Настроение было отличным. Но батино лицо, видневшееся в зеркале заднего вида, оставалось сосредоточенным и мрачным. Видимо он все думал о вчерашнем жучке. Было ясно, что поставил этот жучок его приятель, которого он так необдуманно попросил о помощи, и теперь отец раздумывал, что будет дальше. Меня, честно говоря, эта проблема не беспокоила вовсе. Особенно сейчас, когда я жадно смотрел в окно, разглядывая город, который очень изменился за прошедшие годы.

Вскоре мы выбрались на Мурманское шоссе, и машина понеслась еще быстрее.

— Игорь не гони так, — попросила мама.

— Наташа, нам бы надо пораньше приехать, — сказал отец, но скорость немного снизил.

Доехав до Новой Ладоги, мы остановились у придорожного кафе, и зашли туда. Мама, увидев цены, заохала и хотела уйти, но отец придержал ее за руку и сказал:

— Мать, ну чего ты? Живем один раз. Не жмись, давай здесь перекусим.

И вскоре мы уплетали жесткий шашлык, запивая его лимонадом. Батя с вздохом убрал в багажник десяток бутылок пива.

— С дедом выпьем, — сказал он под нос сам себе.

После перекуса мы сразу отправились в дорогу. Меня начало клонить в сон. И после того, как мы прогромыхали по металлическому мосту в Сясьстрое, я уснул.

Сон начался ярко и тревожно, я вновь бежал по тропическому лесу, мокрый от пота. В руке был короткий блестящий меч, а за спиной висел лук. Тяжелый колчан со стрелами бил по ноге. Высокая трава послушно опускалась, ложилась мне под ноги, периодически я взбегал на лежащие гигантские стволы упавших растительных великанов и пробегал пару сотен метров по дырчатой коричневой коре.

Вспыхивающие перед моим внутренним взором плетения укладывались в памяти, намертво. Опять передо мной возникла поляна со стрельчатой башней, и я вбежал под высокую арку. На причудливо изукрашенном деревянном полу большого зала сидел, по-восточному скрестив ноги, все тот же старый эльф. Увидев меня, он улыбнулся и, не меняя положения, поднялся в воздух.

— Ну, что же начнем, — сказал он, и сознание растворилось в вихре информации разрывающей голову.

В здании на улице Фройндштадской, несмотря на воскресный день, работали несколько человек. Два неприметных сотрудника американского консульства сидели в секретке, защищенной от прослушивания, и обсуждали полученную запись.

— Послушай Габи, — обратился спортивного вида мужчина к моложавой женщине в очках, с гладко зачесанными назад светлыми волосами, — я, конечно, понимаю, что агент Рубин иногда доставляет нам ценную информацию. Но сейчас такое ощущение, что он просто хочет получить баксы на халяву, как любят говорить эти русские. Что это вообще такое, глупые семейные разговоры, и не более того. Эта запись не стоит времени, потраченного на ее прослушивание.

— Ты слишком категоричен, Майкл, — строго ответила женщина, — обрати внимание, что приказ о прослушке отдал не кто-то, а второй человек в местном КГБ. И прослушивают они своего бывшего сотрудника. С чего бы это? К сожалению, Рубин не знает подробностей, как и почему пришли к такому решению.

Считаю, что необходимо выяснить в ближайшее время все возможное об этих людях и их то ли сыне, то ли родственнике, после чего переслать запись вместе с другими данными для анализа специалистами.

— Ты знаешь, — добавила резидент ЦРУ, обращаясь к своему собеседнику, — очень странное дело, из доклада Рубина следует, что вчера днем его срочно вызвали вместе еще с двумя специалистами именно для прослушки бывшего служащего КГБ полковника Алексеева. О нем он ничего сообщить не мог, нет допуска к подобным сведениям. К, счастью у нас имеются другие возможности для этого, спасибо лучшему другу нашего президента. Из этой срочности следует, что необходимость наблюдения возникла также спонтанно. Мы не можем просто так отмахнуться от этого сообщения. Но приступим к дальнейшим действиям только, когда из Лэнгли получим заключение аналитиков, стоит ли заниматься дальнейшей разработкой, чтобы не тратить время и деньги на внутренние разборки ФСБ, хотя это тоже достаточно интересно. Не исключено, что за это время Рубин тоже получит новую информацию. Следующий сеанс связи у нас через три дня.

— Ну, ты и спать, — восхищенно сказал отец, — разглядывая мою тушку лежащую на заднем сиденье машины, — мы уже все вещи перетаскали в дом, а ты все дрыхнешь, давай подымайся! Дед уже самовар вскипятил.

— Игорь, раздался от крыльца мамин голос, — ты Сашу разбудил?

Батя сообщил, что побудка произведена и направился к дверям дома. Я протер краем рукава щеку с капелькой слюны, вытекшую во сне, и затем выбрался из машины, собираясь идти туда же. И тут меня накрыло.

Глава тридцать восьмая

В сознание волнами нахлынули эмоции, они шли отовсюду, с земли с воздуха, но самые мощные порывы шли из соснового бора, начинающегося сразу за домом. Эта надежда, страх, боль, голод, ударили меня так, что я непроизвольно опустился на колени и прижал ладони к ушам. Но от этого легче не стало.

В голове стучала только одна мысль.

— Закрыться! Скорей закрыться.

Я не мог больше стоять на коленях и упал, скрючившись на землю. Тысячи, миллионы иголок казалось, пронзали мозг. На долю секунды сознание исчезло.

К счастью на улице никого не было, все уже ушли в дом, поэтому моего падения никто не видел. Когда пришел в себя, интенсивность ощущений снизилась, как будто между мной и окружающимвозникла среда, гасящая звуки и эмоции. Я сел и огляделся. Голову ломило со страшной силой.

— Интересно, что это было, — пришел в голову первый вопрос, и почти сразу до меня дошла суть произошедшего.

— Я ощущаю лес, и все живое вокруг! — удивленно констатировал я.

Тихо скрипнула дверь, и с крыльца послышался знакомый голос деда. Он громко воскликнул по-карельски

— Ты чего это на сырой земле сидишь? Быстро вставай!

Я с трудом встал и побрел в его сторону. Тем временем дедушка, кряхтя, сам спустился с крыльца и молча смотрел, как я иду к нему.

Дед и раньше был невысокий, а сейчас казался совсем съежившимся и сухим. Голова его была белая, как и коротко стриженная борода.

— Ну, здравствуй внучок, — прошамкал он беззубым ртом, — давненько тебя не видел, все же тридцать лет прошло. Когда он обнял меня, оказалось, что мы сейчас одинакового роста. От него пахло травами и табаком.

Как и раньше, говорил он со мной по-карельски, я понимал его хорошо, вот только отвечал всегда по-русски.

— Деда, ты меня узнал? — удивленно воскликнул я.

— А чего тут трудного, — усмехнулся он, и его аура обычного человека резко потемнела, взметнулась черным колпаком вокруг головы и тут же бессильно опала, вновь становясь прежней

Я, открыв рот, смотрел на эти превращения, а дед внимательно глядел на меня..

— Хм, занятно, — наконец, сказал он, — ладно пойдем в дом, самовар уже кипит, мать на стол накрыла, сейчас сама выскочит, да еще нас наругает, что задерживаемся..

На негнущихся ногах я поднялся по ступенькам вслед за дедом и попал в большое холодное помещение, которое отделяло жилые комнаты от прочих, сеновала и хлева, где тридцать лет назад мычала корова, блеяли овцы и козы, но сейчас оттуда не доносилось ни звука. Дед, несмотря на свои девяносто лет, двигался шустро. И мне пришлось поторапливаться.

Мы зашли на кухню, где около огромной печи хозяйничала мама.

— Ну, наконец-то явились, — сказала она, — Саша, быстро к рукомойнику умываться, после этого за стол.

Он сама не замечала, что тоже говорит по-карельски. Батя сидел за столом расставлял пиво, и улыбался.

— Наташа, — обратился он к маме, — ты случайно не забыла, что я ни бельмеса в вашем разговоре не понимаю?

— А пора бы уже и выучить, столько лет прошло, — беззлобно ответила та и тоже села за стол.

Я воспользовался моментом и сказал:

— А меня дедушка сразу узнал и даже не удивился.

Родители переглянулись.

Мама фыркнула и заявила:

— Нисколько в этом не сомневалась, да и отец тоже.

Дед, в ответ на это заявление только хмыкнул и никак не прокомментировал.

На некоторое время разговор прервался, и мы с удовольствием накинулись на деревенские пироги и рыбу. А дед, наоборот, налегал на привезенные городские вкусности.

Батя уже несколько раз разливал по стопкам самогон, а дедушка с удовольствием поддерживал его начинания. Он раскраснелся начал рассказывать о своем житье-бытье, переходя с русского на карельский. Когда из его слов уже ничего нельзя было понять, мама убрала бутыль со стола и погнала всех спать. Дед послушно пошел в свою комнату, батя же спать не хотел.

— Желаю, продолжения банкета! — заявил он маме, но та быстро его уговорила тоже пойти в кровать.

Ей было не до меня, поэтому я спокойно отправился на сеновал, но тот меня разочаровал, раньше там было полно сена, которое пахло душистой травой и летом, в нем тихо шуршали мыши, которых я совсем не боялся. Сейчас же сена там почти не осталось, да и было оно старое и трухлявое. Плюнув на сеновал, я спустился на первый этаж и прошел в маленькую комнатку, где раньше любила спать бабушка, Там все было, как раньше, я быстро разделся и улегся на пружинную кровать с огромной пуховой периной, накрылся тяжелым ватным одеялом и закрыл глаза.

Было удивительно тихо. Какое-то время я лежал, пытаясь заснуть, но сна не было.

— Странно, — неспешно ворочались мысли в моей голове, — оказывается у деда аура некроманта, вот наверно от кого я получил свои способности, — сделал я окончательный вывод.

В это время дверь неслышно отворилась, и в комнату зашел дедушка.

— Чувствую, ты не спишь, — сказал он тихо, — поэтому решил рассказать одну старую престарую историю.

Он уселся на табурет, стоявший у окна и без паузы приступил к рассказу.

— Было это очень давно. Жил в Москве один царь, как звать его не помню, забыл, хотя дед мой и рассказывал подробно. Но это не важно. Важно, что не было у этого царя или князя, детей. Узнал тот царь, что живут в наших местах сильные колдуны — арбуии велел их призвать. Был среди них наш предок, которого звали Лембо (Леший).

— Здорово! — восхитился я, — значит, твоя фамилия с тех пор существует. Ведь мама тоже Лембоева была до того, как за папу замуж вышла.

— Молчи! — ругнулся дед, — не сбивай с мысли. Так вот, прибыли колдуны в Москву, и сделали свое дело, родился у царя сын, Иоанном его назвали. Великим он царем стал, народ еще ему прозвище Грозный дал.

— Знаю, — вновь прервал я деда, — я в какой-то книжке картину видел, где он сына своего убивает, оба такие страшные, все в крови. А имя его Иван Васильевич, значит, его отца звали Василий.

— Да замолчи ты, наконец! — сказал дед с досадой, — дослушай до конца, потом поговорим.

Так вот, вырос этот Иоанн Васильевич, править стал, а когда срок пришел, состарился, занедужил, и тогда вспомнил колдунов карельских, и вновь поехал Лембо с другими арбуями в Москву, колдовали они долго, нопредсказали в точности царю, когда его смерть ждет. Опечалился царь, хотел наших предков извести, но побоялся черных колдунов трогать, отпустил их по домам. А уже дома их царские вои ожидали вместе с попами. Погибли тогда многие наши родичи, но Лембо с семьей сумел спастись. Долго он жил в лесу, далеко за сто лет ему было, когда умирать собрался. А перед смертью объявил всем, мол, дар в детях своих намертво запечатал. Много раз пытались наши деды прадеды печать эту снять, но никто ничего сделать не смог, вот с тех пор перевелись колдуны в нашем роду. А люди боялись нас так, больше по привычке. И меня к Валитову камню когда-то отец водил, еще до революции дело было, — вздохнул дед, — но не пробудился во мне дар.

— Дедушка, а к чему ты мне это рассказал? — спросил я.

Тот устало улыбнулся.

— Ну, немногое во мне все же есть, хоть до предка и не дорос. По крайней мере, смог увидеть, что во внуке дар пробудился, которого триста лет в нашей родне не было. Вот только не понимаю, как такое могло случиться?

Думал, уже ничего в эти годы меня не сможет удивить, а оказалось, может, да еще как! Так, что теперь хочу тебя послушать, не каждый день бывает, что пропавший мальчишка, спустя тридцать лет домой возвращается в том же возрасте, да еще и колдуном. Давай рассказывай, что с тобой приключилось?

Дед придвинул к кровати тяжелый табурет, уселся рядом со мной, обеими руками оперся об тяжелую суковатую палку и приготовился слушать.

Когда я закончил говорить, за окном уже светило солнце. На часах, висевших на стене, стрелки показывали около четырех утра.

— Да интересную историю ты рассказал, — вздохнул дед, — но чую, не закончится она так просто, много еще всего случиться должно. Сейчас пойду к себе, вздремну пару часов, да и ты поспи. Водицы только попей, все же два часа языком работал. С утра займемся чем-нибудь, а вот, когда зятек, то есть батька твой, с обеда в Питер уедет, мы с тобой сходим в местечко одно. Интересно посмотреть, как Валитов камень тебя встретит. Сдается мне, что в Питере тебя такой же камень в другой мир отправил.

Он оперся о свою палку и с кряхтением поднялся. После его ухода я зачерпнул кружкой воды из бидона и, выпив ее, улегся снова в кровать, и сразу заснул. Снов на этот раз у меня не было. Разбудила меня мама.

— Вот ты куда забрался, — ворчала она, — ведь весь дом обошла, даже на сеновал заглянула, давай вставай, уже одиннадцатый час, сейчас позавтракаем, да отец домой собираться будет.

Когда я поднялся наверх, по всему дому шел запах жареной рыбы.

Мы уселись за стол, мама вытащила из печи две громадные сковородки с ряпушкой приготовленной по-карельски.

Дед ловко вытащил из валенка, стоявшего на печке, маленькую. Мама укоризненно посмотрела на него, но дед только развел руками и сказал.

— Все никак не отвыкну. Раньше от бабки прятал, чтобы не нашла, а сейчас принесу из магазина, так рука сама бутылку в валенок засовывает.

Батя засмеялся и согласно кивнул головой.

— Мне, пожалуй, тоже надо взять на вооружение этот способ, только вот валенок у меня нет.

— Ну, нет валенок, прячь в сапоги, — сказал дедушка и лихо выпил стопку, успев другой рукой схватить маленькую, которую мама хотела убрать со стола.

— Но-но, — грозно сказал он, — Наташка! Не суйся, ишь, раскомандовалась, дома у себя командуй! Когда хочу, тогда и пью, имею право, не каждый день внука заново обретаю.

После завтрака или лучше сказать первого обеда, отец засобирался в город. Он опять стал хмур и неразговорчив, мама с тревогой наблюдала за его сборами и только на прощание попросила его быть осторожней.

— Отец, буркнув что-то вроде «не учи ученого», распрощался с нами и уехал. Мама устав от непривычной суеты прилегла отдохнуть, зато дед был бодр и весел.

— Наташа, — крикнул он маме из сеней, — мы с внуком в лес прогуляемся, ты нас жди где-нибудь к пяти часам, не раньше, а, скорее всего, к ужину придем.

— Папа, — крикнула она в ответ, — ты, куда собрался парня вести? Сейчас времени первый час.

— Куда надо туда и пойдем, — сказал дед и выразительно подмигнул мне. Его и без того сморщенное лицо стало таким смешным, что я не выдержал и засмеялся. Он не обиделся, посоветовал надеть мне сапоги вместо кроссовок, и мы отправились в путь.

Сначала наша дорога пролегала по ближним пожням, весенняя трава еще не отросла, поэтому идти было легко. Потом по дороге мы зашли в лес. Дорога через пару километров превратилась в узенькую тропку, которая вывела нас на каменную гряду и там исчезла. Какое то время мы пробирались по камням, дед тяжело дышал, ругался, но шел довольно бодро. Затем он свернул в лес, и около часа мы пробирались по ельнику, сырому и мрачному. Вскоре мы вышли к огромным вырубкам, для деда это оказалось неожиданностью, и он долго ругался по-карельски. Путь по вырубке оказался самым тяжелым. Приходилось обходить кучи неубранных веток, перебираться через глубокие колеи оставленные трелевочными тракторами. Вскоре мы дошли до валявшейся гусеницы от трактора. Увидев её, дед ехидно засмеялся. А еще метров через сто увидели засевший в болоте трелевочник. Из покрытой ряской лужи виднелась только его крыша.

— Вот так, — довольно сказал дед, — нечего около Валитова камня вырубки устраивать.

По мшистому болоту пришлось идти довольно долго, Так, что когда мы дошли до большого валуна, возвышавшегося на небольшом островке посреди болота, дед, тяжело дыша, повалился на землю около него.

Я поглядел на его синие губы, и мне стало страшно, что он сейчас умрет.

— Деда, — не умирай, — закричал я, присел на корточки и робко дотронулся до него. И тут до меня дошло, что я могу ему помочь. В отличие от прошлых моих попыток лечения, сейчас все было по-другому, в голове, как по заказу всплывали нужные знания. А разум послушно претворял их в жизнь. Мне было хорошо видно, как в ауредеда постепенно исчезают прорехи, и онавыравнивается и наливается легким розовым цветом.

Не отвлекаясь от дела, я поневоле восхитился совершенством знаний полученных из кристалла, так легко отданного мне королевой эльфов.

Неожиданно дед задышал ровно и спокойно, оттолкнул мои руки сел, с подозрением разглядывая меня.

— Очень странно, — наконец произнес он, — в нашем роду никогда лекарей не было. Судя по рассказам прадеда, Лембо такими талантами не отличался. А ты меня за одну минуту в порядок привел. Наши предки больше приворотами занимались, заговорами. Ну, ладно мне уже лучше, давай приступим к нашим делам.

Дед бодро встал на ноги и начал копаться в своем потрепанном рюкзаке. Он вынул оттуда большую рыбину и попытался положить ее на валун. Но у него это никак не получалось.

— Сашка! — обратился он ко мне, — залазь на камень и положи рыбу в ямку.

Я залез на валун со второй попытки и лежа взял рыбу из рук деда. Когда я встал, то увидел в центре валуна большое углубление, которое было заполнено до половины водой.

— Дедушка! — крикнул я, — там воды полно — что делать?

Тот сердито крикнул, чтобы я положил рыбину в воду и слезал.

После того, как я спрыгнул на мягкую лесную подстилку, дед прислонил меня спиной к валуну и начал читать какие-то стихи.

— дедушка, это что, ты стихи читаешь? — не выдержав, спросил я.

Дед метнул в меня гневный взгляд и сказал:

— Руны я старинные говорю, а ты, если хочешь, когда-нибудь обратно в тот мир попасть, стой смирно и молчи.

Он снова размеренно начал говорить свои руны. От его шепелявого монотонного голоса меня потянуло в сон. Глаза уже закрывались, когда спиной ощутил, что камень дрожит. С испуганным криком я отскочил от него. Дед остановился на полуслове и упал на спину. Из носа у него пошла кровь.

Я нагнулся над ним и попытался повторить свое лечение. Но ничего не получалось. Казалось, моя сила вытягивалась в неизвестном направлении. Зато земля под ногами ощутимо затряслась. Я глянул на валун. Сейчас он казался мерцающей в солнечном свете тенью, и от него исходило ощутимое гудение.

Я прекратил попытки лечить деда и, ухватив его подмышки, поволок от опасного места. Стоило мне оттащить его метров на двадцать к месту, где начиналось болото, как дед пришел в себя. А валун лежал, неподвижно на своем месте, как будто ничего не случилось.

Глава тридцать девятая

— Получилось! Слышь, внук, у нас получилось, — прошептал дед, открыв глаза. Он сел на землю и вытер лицо рукавом, размазав кровь по лицу. Выглядел он ужасно.

— Деда, — пролепетал я, — тебе умыться надо ты весь в крови.

Но дед продолжал сидеть на земле и радостно улыбался.

— Слушай Санькя, я ведь думал, что враки все это, ну не враки, а предания старинные — поправился он, — если бы про твои приключения не узнал, тебя бы сюда не повел. Да и когда шли сюда, ни на что не надеялся. А камень взял да отозвался, вот только дало мне по голове крепко, — пожаловался он и, закряхтев, стал подниматься на ноги.

Пока дед приводил себя в порядок у небольшого озерца в болоте, я внимательно разглядывал валун. Вроде ничем себе не примечательный, разве, что размерами, гранитный камень, который когда-то принес сюда ледник с севера, обкатав по дороге почти до округлого. Интересно было лишь то, что лежал он на болотном островке совершенно один, как будто его притащили сюда специально.

Я с опаской снова полез на камень. И с удивлением смотрел на пустое углубление, в котором не было не только рыбы, но и воды. Камень был совершенно сухим.

— Давай слезай, — раздался снизу голос деда, — на сегодня хватит, пора домой идти, а то мать забеспокоится. Я же не знал, что нашу тропу тракторами испортят. Но если сейчас пойдем, то часам к девяти вечера доберемся.

Мне пришлось прекратить свои изыскания и отправиться вслед за ним в сторону дома. Я сначала немного поканючил, чтобы мы еще немного обследовали загадочный валун, но дед был непреклонен.

По дороге я засыпал деда множеством вопросов, но по его кратким ответам понял, что он сам не очень то знает, как и зачем наши предки общались с камнем. Те руны, которые он говорил, были немногими, которые оставались в его памяти и служили для первого контакта. А вот что делать дальше он попросту не знал.

— Да ладно, внук, — сказал он мне успокаивающе, — у нас целое лето впереди, еще не раз сюда придем. Да можем и завтра на целый день отправиться, возьмем с собой перекусить чего-нибудь. Да от комаров мази, надо не забыть, — добавил он с ожесточением хлопая себя по шее.

И тут до меня дошло, что на болотном островке вокруг нас не вилось ни единого комара.

Когда вышли на пожни, солнце уже висело над горизонтом. На открытом месте ветер с озера быстро высушил наши потные лица и сдул комаров. Нам было хорошо видно расположенную на берегу деревеньку в три десятка домов, из которых половина была заколочена. Недалеко от деревни росли несколько высоких сосен, я знал, что там было кладбище.

При взгляде на него у меня в груди ворохнулось какое-то чувство, что — то тревожное и волнующее, было оно мимолетным и почти сразу пропало.

Мы уже шли по единственной деревенской улице, направляясь к дому, когда около нас остановилась большая черная легковая машина. Ее стекла были затемнены, и кто ехал внутри, было не видно.

Дверь со стороны водителя открылась, и оттуда на меня глянул веселый мужчина среднего возраста с бритой головой. Он поздоровался и обратился к деду.

— Отец, не подскажешь, у кого можно здесь остановиться на месячишко? Приехали, понимаешь, отдохнуть, рыбки половить. Может, у тебя есть сараюшка какая?

От говорившего, явно несло любопытством и странным напряжением. Видимо дед тоже почуял это и недружелюбно ответил, коверкая русские слова.

— Так этта, нетту у меня свободного места, вон к тому дому езжайте, может Ирья вас на постой возьмет.

Водитель попрощался, и машина тронулась в сторону дома бабки Ирьи. Дед же зло сплюнули прошептал наговор от сглаза.

— Ты чего, деда? — спросил я, — вроде этот дядька добрый, веселый, вот только уж очень он меня разглядывал.

Вот-вот, — буркнул дед, — с чего это ему на мальчишку пялиться, как будто никогда таких не видел. Ладно, давай быстрее шевели булками, сейчас нам мать задаст дрозда за опоздание.

Действительно вместо обещанных шести часов мы пришли домой только в десять вечера. Мама встречала нас у калитки. Вид у нее был больной, глаза красные, как будто она только, что плакала.

— Проходите, гулены в дом, — сказала она, — а я еще подумаю, стоит ли вас ужином кормить. И тут ее прорвало, она перешла на карельский и громко стала ругаться с дедом. Но тот ее не особо слушал, и лишь один раз, при особо цветистом выражении, угрожающе стукнул свой клюкой.

— Наташка, мать твою! Замолчи, а то сама знаешь, что будет, — крикнул он.

Мама сразу перестала ругаться, и уже спокойно пошла сзади нас. Мне было интересно, что же такое мог устроить дедушка, что мама сразу стала, как шелковая, у бати так не получалось, за ней всегда оставалось последнее слово.

На ужин была опять все та же ряпушка, но после почти целого дня, проведенного в лесу, есть хотелось со страшной силой, и я один очистил полную сковородку. Мама с улыбкой смотрела, как я ем. Дед же ковырялсяв рыбе, отделяя мясо от костей. И затем осторожно пережевывал его деснами.

Неожиданно он сунул палец в рот и начал там что-то искать.

Мама скривилась.

— Папа, ну что за дела? Мы же за столом, а ты во рту ковыряешься.

— Ты понимаешь, Натаха, — сконфуженно произнес тот, — похоже, я косточку пропустил, она в десну воткнулась, теперь жевать мешает, может, глянешь, что там такое?

Мама вздохнула, встала, включила свет, скептически поглядела на тусклую лампочку надела очки и подошла к деду. Глянув ему в рот, попросила меня принести фонарик. Но даже со светом фонарика она ничего увидеть не могла.

— Саша, глянь ты, может, молодыми глазами увидишь, что там, у деда случилось.

Я встал на ее место, а дед, открыв рот, засунул туда свой корявый палец, постучал по десне.

— Вот тут смотри, — приказал он.

Я глядел на десну и по спине у меня пошли мурашки, в том месте, куда показал дед, у него из десны торчал белый кончик зуба.

— Деда, у тебя зуб растет, — шепотом сказал я.

Мама глядела на нас и видимо что-то сообразила.

— Так, признавайтесь, где вы сегодня были? Папа, ты, что его к Валитову камню таскал?

Не дожидаясь его ответа, она почти рухнула на стул.

— Так, что камень Саше откликнулся? — тихо спросила она.

Дед в ответ торжественно заявил.

— Откликнулся, да еще как. Из меня чуть последние мозги не вышиб.

— Так я и знала, — горестно сказала мама, — ведь догадывалась старая дура, что ты потащишь туда внука, и все же приехала.

— Да перестань, — сказал дед, — ты просто никогда мне не верила. Помнишь, сразу после войны, я вас туда втроем водил, так ты клюкву собирала, пока я с твоими братьями вокруг камня хороводы водил.

Мамины глаза наполнились слезой.

— Помню, конечно, эх, нет уже давно ни Вани ни Рейно.

Она перекрестилась.

— Упокой господь их души грешные.

И потом уже деловым тоном добавила.

— Папа, так может, завтра на могилки сходим, я там приберу немного, посидим, маму и братьев вспомним.

И тут же она повернулась ко мне.

— Сашка, заканчивай свои фокусы. В городе все цветы я порезала и в мусор вынесла, но если наш дед помолодеет, то беда придет настоящая.

— Мама, — заныл я, — ну, что мне было делать, дедушке было плохо, вот я его немного полечил.

Дед довольно засмеялся.

— Ишь, полечил, зуб у меня растет новый, кому только сказать! Санька, а другие зубы тоже вырастут?

Мне пришлось пожимать плечами.

— Да, не знаю, может, и вырастут, я ведь просто хотел немного здоровья тебе добавить. А тут зуб откуда-то взялся.

— Смотри сынок, чтобы у тебя, как в песне у Аллы Пугачевой не получился слон с рогами, — предупредила мама.

Как и все новое, ее слова вызвали к жизни массу вопросов от первого; кто такая Алла Пугачева, до последнего, что это за песня про слона с рогами.

Дед во время нашего разговора, куда то вышел и через несколько минут принес большой магнитофон, на котором была надпись «Яуза».

— Вот это да! — восхитился я, — вот это вещь!

— Папа, — воскликнула мама, — я думала, вы давно уже выбросили эту рухлядь.

— Сщас! — скептически отозвался тот, — он еще пригодится в хозяйстве.

Дед аккуратно поставил ящик на стол, включил в сеть и, надев очки, стал перебирать пожелтевшие коробки с магнитофонными лентами.

— Ага, вот она, — воскликнул он и вытащил катушку с пленкой. И вскоре в доме зазвучала музыка и неизвестная мне до этого времени Алла Пугачева начала петь песню о необразованном маге.

Однако долго за столом я не засиделся, глаза закрывались, и когда мама скомандовала отбой, я послушно отправился спать.

Мне снился сон, в котором я магичил, с моих рук слетали огненные шары, ледяные копья, но тут появился он — слон с рогами козы. И, нагнувшись, пошел прямо на меня. Неожиданно эта слонокоза исчезла, и в открывшемся голубом окне я увидел Сиэллину.

Она заулыбалась, увидев меня, повернув голову в сторону, и крикнула

— Дедушка иди сюда, мне удалось попасть в сон к Лексу!

Рядом с девочкой появился смущенный маг.

— Лекс, здравствуй! — сказал он, — рад видеть, что с тобой все в порядке. Я сделал. непростительную ошибку, достойную студента первого курса академии, не синхронизировал временные потоки.

— Учитель, — обратился я к нему, — не переживайте, — у меня все хорошо, родители живы, и я потихоньку привыкаю к новой жизни. Скажите, а вы не можете перенести меня обратно в мое время? на секунду я замолчал и потом добавил, — спрашиваю так, на всякий случай.

Маг смутился еще больше.

— Понимаешь, малыш, обратно тебя вернуть невозможно. Прошлого не изменить. Придется тебе жить в том мире, где ты сейчас находишься. Да, когда я тебя отправлял домой, то понял, что твой портал полностью вышел из строя. И тебе не удастся его восстановить, потому, что просто закончился его ресурс, сейчас — это просто камень… Я работаю над этой проблемой, и надеюсь, что, в скором времени, лет через тридцать — сорок ее решу, — закончил он свою речь.

Мне резко поплохело. Тридцать лет по земному — девяносто, нет, это слишком долго.

Тем временем Алникатерр продолжал:

Лекс, сегодня в столице нашей империи на краткое время заработал главный портал императорского дворца. Насколько мне стало известно, вся охрана была приведена в боевую готовность, ожидали нападения оттуда. Но портал проработал всего пару минут и вновь отключился. Я заинтересовался этим событием, поскольку это единственный большой межмировой портал предтеч в нашем мире. В свое время дворец был специально построен, чтобы портал оказался внутри него. Легенды гласят, что предки нынешних императоров пришли в наш мир из этого портала. Если бы я мог попасть туда, то возможно, я бы смог решить вопрос постройки перехода к тебе гораздо быстрее.

— Он постарается, — пришла к жизни Сиэллина и, выразительно посмотрев на деда, отпихнула его в сторону, а к ней присоединилась Василина и немедленно затараторила:

— Лекс, как здолово, я рада, что у тебя все холошо, а ты помнишь обо мне? Смотли, дедушка скоро сделает полтал и я плиду к тебе, ты же обещал взять меня замуж.

— Как обычно при этих словах Сиэллина подняла глаза вверх и громко вздохнула.

— А ты не смейся, — закричала ее сестра, — я знаю, ты сама мечтаешь, о Лексе, но ничего у тебя не получится, он мне дал обещание!

— Как бы мне проснуться, — тоскливо пронеслась одинокая мысль, — и не слушать эту перепалку, и почему девчонки так на замужестве заклиниваются, вот я, к примеру, ни за что не женюсь, на фиг они мне сдались, без них жить в сто раз интересней.

В ответ на мои мысли окно схлопнулось и я провалился в сон без сновидений.

Когда я утром, в девять часов зевая, поднялся наверх, мама с дедом уже не спали и вовсю ругались.

Дед с утра хотел отправляться в лес, а мама настаивала, чтобы мы первым делом сходили на кладбище. Дед не хотел этого делать, потому, что понимал, если после обеда отправимся к камню, то до ночи не успеем вернуться.

Победила в споре мама, и дед, ругаясь, пошел одеваться приличней. Я тем временем съел тарелку гречневой каши с молоком и был готов к выходу на кладбище. У мамы был уже готов пакет, с конфетами, пшеном, и четвертинка водки. Вскоре мы втроем отправились в сторону погоста. Наверно со стороны мы производили забавное впечатление. Все были одинакового роста, только мама была полней меня в два раза, она, взяла у деда его запасную клюку и теперь шла хромая рядом со мной. Дед с такой клюшкой шел с другой стороны А я тащил на себе лопату и грабли.

Когда мы проходили мимо дома бабки Ирьи, я почувствовал, как по мне прошелся чей-то взгляд, глянув в окно, я видел, как в нем блеснуло стекло, как будто за нами наблюдали, глядя в бинокль.

— Странно, что-то эти рыбаки очень подозрительные, — подумалось мне, — неужели это специально за нами приехали присматривать. Да, ну, быть этого не может.

И выбросив эту мысль из головы, зашагал в сторону погоста.

Чем ближе я туда подходил, тем странней себя чувствовал. Опять в груди появилось непонятное ощущение, как будто подхожу к месту, где меня очень долго ждут. Мама и дед ориентировались среди могил отлично и вскоре мы зашли внутрь оградки, в которой стояли трипамятника из черного камня, над другими четырьмя могилами стояли деревянные кресты с заржавевшими табличками.

Дед с облегчением уселся на скамейке, а мама вручила мне грабли, велела убирать старую листву и прочую грязь, а сама принялась сажать цветы. Дед, тем временем, на столике поставил несколько стопок, разлил водку, и молча смотрел, как мы работаем.

Я машинально возил граблями по шуршащим листьям, и со страхом чувствовал, как вслед за моими движениями десятки скелетов пытаются повернуться в плотной слежавшейся земле. Еще немного и я не выдержу! Еще немного, немного, и все… Частица силы ушла к ближайшему ко мне скелету. И тот начал неторопливо прогрызаться наверх через толщу земли.

Глава сороковая

Николай Иванович Алексеев закрыл дверь сарая, который он гордо именовал гаражом и, подхватив пакет с продуктами, купленными по пути, направился к подъезду. И тут, как бы подтверждая мрачные предчувствия, со скамейки навстречу поднялся его закадычный друг полковник Скворцов.

— Чего приперся? — мрачно буркнул Алексеев, — извиниться хочешь, или в глаз получить? Не думал, что ты мне такую подляну преподнесешь.

— Скворцов, не ведясь на подначку, спокойно сказал:

— Коля, нам надо серьезно поговорить. Ты же прекрасно понимаешь, что основания для этого разговора есть.

Его собеседник криво усмехнулся и сказал:

— Давай, давай, рассказывай мне об этих основаниях. Ты еще рапорт официальный руководству напиши. Вместе с этим рапортом в психушку загремишь.

Скворцов несколько нервно оглянулся и сообщил:

— Слушай, давай продолжим разговор приватно, а не посреди улицы.

Алексеев на секунду задумался и согласно кивнул головой.

— Ладно, пошли, все равно ведь теперь не отвяжетесь.

Они молча поднялись на нужный этаж. Алексеев провел рукой по краю двери и ехидно спросил:

— Кто устанавливал прослушку? Не Ефимыч случайно? Передай ему, что теряет квалификацию.

Он открыл дверь и вежливо пропустил незваного гостя вперед.

— Ну, проходи, будь как дома. Или ты уже вчера здесь побывал, осмотрелся, так сказать? — продолжил он с тем же ехидством.

Скворцов же оставался по-прежнему серьезным.

— Коля, ты зря смеешься, все очень непросто. По крайней мере, то, что удалось нам узнать из ваших разговоров. Вот скажи мне, только не обижайся, как ты пожилой опытный человек, притом прошедший такую школу в нашей организации с ходу поверил мальчишке, что тот приходится вам сыном.

Николай Иванович уселся за стол, и в свою очередь спросил:

— А как вы с генералом объяснили это для себя? Наверняка цыганским гипнозом. Хорошо, допустим мальчишка подставной, хотя это совсем не так. Только, что ты скажешь вот на это?

Он встал и принес из другой комнаты потрепанный портфель и поставил его на стол.

— Давай, открывай, глянь, что там лежит, — предложил он Скворцову.

Тот осторожно открыл портфель и начал выкладывать его содержимое на стол. Через минуту на столе лежали три учебника, папка с тетрадями, и пенал с простой перьевой ручкой и карандашами.

— Ну, что скажешь, мой друг? — мрачно продолжил Алексеев, — предложишь экспертизу провести? Так я тебе без всякой экспертизы скажу, что это Сашкин портфель. И все, что там лежит тоже его. Как считаешь, есть этим вещам тридцать лет? Кстати там на всем содержимом год выпуска имеется и цена. Может, сможешь растолковать, откуда подставной паренек раздобыл этот портфель с содержимым, бесследно пропавший много лет назад.

Скворцов вытер рукавом внезапно вспотевший лоб. Тем временем его собеседник с мрачным видом достал откуда-то яркий пионерский галстук.

— Видишь галстук, — спросил он, и когда Скворцов кивнул, предложил ему.

— Попробуй, порви.

Несколько следующих минут полковник Скворцов безуспешно пытался разрезать, разорвать, поджечь спичкой, вроде бы тонкую невесомую ткань.

Но тут его собеседник ловко выхватил галстук и убрал в карман.

— Сергей, я вообще хотел бы услышать, что ты предпринял по моей просьбе. А уже потом мы продолжим наш разговор, — сказал он.

— Коля, да что про это говорить, — без интереса ответил Скворцов, напряженно глядя на карман, в котором исчез загадочный галстук, — обычная бандитская бригада, таких сейчас десятки по городу. Работа с ней проведена, несколько человек арестованы, дали признательные показания. Остальные разбежались им сейчас не до вас. Так, что с этим все в порядке. А вот в ломбарде ваши монеты изъяты и по ним у ментуры возникла масса вопросов. К счастью я вовремя это дело просек и сейчас это золото у нас.

Надо сказать, что действовал ты крайне непрофессионально. Отношу это за счет специфики твоей работы ликвидатора, хотя за время службы мог бы и в смежных областях подтянуться, — уел Скворцов своего старого друга.

Зато ты Скворец, как был пронырой, так и остался. Вот чего ты всю эту бодягу завел? Не мог просто оставить нас в покое? — жестко парировал его друг.

Лицо полковника Скворцова приняло упрямоевыражение.

— Слушай Николай, говорю с тобой откровенно. Прослушку я на время нашей беседы отменил, так, что могу высказать, все, что думаю. И, пожалуйста, не делай такое лицо, нас сейчас действительно никто не слушает.

Так вот, ты прекрасно понимаешь, что твой, вернувшийся неизвестно откуда, сын, может нести огромную опасность для нас, для страны, да что там говорить, для всего мира! А что сделал ты? Просто принял к сведению, что мальчишка вернулся и все. Бегаешь с ним по магазинам, золото неизвестное сдаешь, а может, оно радиоактивное? Сейчас хоть правильно поступил, отправил парня в глухую деревню подальше от греха.

— Коля, — Скворцов положил приятелю руку на плечо, — я все понимаю, и генерал тоже. Мы не будем пока изымать парня из вашей семьи. Сегодня в деревню выехала пара человек для наблюдения. А еще через пару дней в те места отправятся наши научники под видом геологической экспедиции.

Алексеев от души выматерился.

— Ну, вы блин даете! На каких основаниях все это затеяли? Ни за что не поверю, что сверху была санкция дана по такому дурацкому поводу. Признавайся — это ваша инициатива? Не боитесь, что вас попросту уволят без выходного пособия? Ведь наблюдателям рты не зашьешь. А сына не смейте отнимать. Наташка моя точно сляжет после этого.

Скворцов скептически улыбнулся.

— Ты прав в одном, — все это, действительно, наша самодеятельность, вот только люди, работающие по этой теме, получили вполне обычное задание — наблюдать и анализировать, а пришельцев-инопланетян искать не собираются. И Сашку вашего никто отнимать не собирается. Пока будем собирать информацию.

А сейчас давай, пока прослушка отключена, расскажи в подробностях, когда и как парень появился у вас.

Полковник Алексеев, сам прослуживший в комитете полжизни, ни на секунду не поверил утверждениям своего приятеля, об отсутствии записи, грустно вздохнул и начал свой рассказ.

Я бросил грабли и застыл. Прямо под моими ногамипробирался на белый свет из кладбищенской земли скелет моего давнего предка. От страха из головы выпало все, чему учил меня Алникатерр. Я мог только мысленно кричать

— Остановись, остановись!

И действительно, как бы услышав мои мысленные посылы, скелет на полминуты, застыл в раздумье, но затем вновь начал перебирать костяшками, проталкивая землю под себя.

— Саша! — воскликнула мама, — что случилось, ты ушибся?

Я медленно повернулся и спросил, еле шевеля губами:

— Мама, ты чего кричишь?

— Так на тебе же лица нет! — воскликнула она, — побледнел, остановился, даже грабли выронил.

— Да ничего не случилось, — проговорил я, в тоже время, лихорадочно думая, что бы такого соврать.

Но тут вмешался дед, он заговорил с мамой, и та отстала от меня. Я вздохнул свободней, и тут в голове что-то произошло, как будто открылась дверь, и подуло холодным свежим воздухом. Появилось ледяное спокойствие, исчезла внутренняя дрожь, а в моем воображении четко и ясно появилась сложное образование, — плетение, котором можно остановить поднятый скелет.

Я активировал силой это плетение, и оно, мгновенно пройдя толщу земли, растворилось в костях скелета. Тот шевельнул последний раз фалангами пальцев и замер.

Я шумно выдохнул, опять заработав пристальный мамин взгляд.

Однако она ничего не сказала и вновь начала беседовать с дедом, в то время как я, схватив грабли, начал вновь автоматически собирать опавшую прошлогоднюю листву и мусор. Мне было радостно и тревожно, похоже, приключения с неожиданно выявляемыми способностями закончились, и мне теперь не грозит опасность неожиданно разоблачения, если только я сам по своему желанию не продемонстрирую свои таланты.

Тем временем мама, оценив мои успехи в уборке, рассыпала пшено на могилках и положила конфеты. Дед поставил туда же стопки, налитые доверху.

Приведя в порядок могилы, мы посидели немного, мама всплакнула, вспомнив братьев, после чего отправились домой.

Я шел, не замечая ничего. В мыслях все еще была сумятица. Только, что случившееся событие с нечаянно поднятым скелетом, послужил толчком к завершению перестройки моего организма, и сейчас я ясно понимал, каким сокровищем владею. Эльфийский кристалл установленный потенциальному некроманту, во многом изменил меня и сейчас я был в недоумении, понимали ли Алник с Эдриель, что они хотели сделать. Создалось впечатление, что мне только чудом удалось остаться в живых, после всех измывательств над моим организмом. Сейчас же я представлял собой странный гибрид эльфийских технологий, с добавлением скорости и жизненной силы вампира и способностей потомственного некроманта, у которого благодаря переносу в другой мир исчез блок, установленный сотни лет назад. Все, что я узнал за время, проведенное на Соэте, говорило о том, что подобное сочетание является уникальным.

Мама шла рядом со мной, продолжая периодически промокать слезящиеся глаза носовым платком. А вот дед заметил, что со мной что-то произошло.

Пока шли до дома, он кидал на меня подозрительные взгляды и периодически вздыхал, явно желая, что-то спросить, но мамино присутствие его останавливало.

Зато, когда мы остались одни во дворе, он сразу закидал меня вопросами.

— Сашка! Давай признавайся, с тобой что-то случилось на кладбище? Я же чувствую, рядом со мной совсем другой человек находится. Когда мы уходили, ты дите дитем был, а сейчас я рядом с собой взрослого ощущаю, хотя внешне ты и мальчишкой остаешься.

Он на секунду замолчал, а потом серьезно спросил:

— Признайся, ты мертвяка нечаянно оживил?

Я молча кивнул головой.

Дед в ответ гордо сказал:

— Так я и думал, хотя сначала не поверил своему чутью, все же в первый раз такое событие наблюдаю. Ох, я и перепугался, думал, все конец спокойной жизни настал. А ты тут его обратно упокоил! Верно?

— Верно, — ответил я.

Ну, надо же! — воскликнул он восхищенно, — никогда не думал, что такое чудо увидеть сподоблюсь!

— Папа, что там за чудо ты увидеть сподобился? — раздался с крыльца мамин голос.

Дед смущенно закашлялся и начал путано объяснять, чему он восхищался, и делал это так искусно, что мама быстро ушла обратно в дом, заявив, что мы можем делать все, что хотим, потому, что обедать еще рано. А без обеда она никуда нас не отпустит.

Дед пытался поговорить еще на тему поднятия мертвецов, но мне хотелось побыть одному, обдумать, как быть и что делать дальше.

— Странно, — думал я, — такое ощущение, что периодически мысли гуляющие в голове вроде бы не мои. Как будто там сидит взрослый, умудренный жизнью человек, и оберегает меня от неразумных поступков.

— Дедушка, — прервал я рассуждения старика, — мне бы хотелось прогуляться по берегу, может, сполоснусь в озере.

— Ты, что! — всполошился тот, — какое купание! Май не закончился, вода холоднющая!

— Да, — удивился я, — а откуда крики слышны? Мнетак кажется, что это ребята где-токупаются.

— Дед смутился и начал объяснять, что купаются все в устье маленькой речушки вода в которой успела прогреться за первые теплые дни

— Так, что если будешь купаться, то только там, — сказал он в конце своих объяснений и, объявив, что хочет отдохнуть после усиленной работы на кладбище, вслед за мамой ушел в дом.

Я же побрел по пыльной песчаной улице, греясь в лучах солнца, в сторону диких криков и плеска воды, удивляясь тому, что сейчас меня тянуло в две стороны, мальчишеская половина влекла на речку, а вторая, взрослая, посидеть с дедом и послушать его рассказы о Валитовом камне. Мальчишеская сторона, наконец, победила, и я зашагал быстрее.

Действительно, всегометрах в двухстах от нашего дома в озеро впадала небольшая речушка, почему-то мне она совсем не запомнилась. Поразмыслив, решил, что, когда приезжал сюда на лето, эта речка уже пересыхала и была только мелким ручейком, появляющимся после дождя.

Хотя детей было совсем немного, кричали они на удивление громко.

Мое появление фурора не вызвало, но внимание привлекло. Трое мальчишек примерно моего возраста, внимательно оглядывали меня, а две девчонки в купальниках зашушукались между собой и начали хихикать.

— Привет, — громко сказал я, — ребята, как водичка, купаться можно?

Парни не отвечали и продолжали демонстративно меня разглядывать.

— А ты кто такой? — вместо ответа на мой вопрос спросил один из них.

— Я к прадедушке своему приехал, Лембоеву Петру Рейновичу, — пришлось ответить мне.

Я хорошо помнил, что тридцать лет назад после такого сообщения все ребята долго меня дичились, да и взрослые обращались с опаской. Но сейчас фамилия на мальчишек особого впечатления не произвела.

— Я знаю, это тот старикашка, что в крайнем двухэтажном доме живет! — крикнул один из них.

Зато обе девчонки широко раскрыли глаза.

— Мальчик, так дедушка Петя твой прадед? Вот здорово. Наша бабушка вчера еще говорила, что надо бы к нему сходить, надеялась, что он, подскажет, как погода дальше будет. А правда что твой дед — колдун? — начала молоть языком младшая по виду девочка.

Старшая сестра дернула ее за рукав.

— Настя перестань! забыла, что бабушка вчера сказала!

Потом она повернулась ко мне и улыбаясь сказала:

— Ой, не обращай внимания, Настька опять всякую ерунду несет. Меня Алена зовут, мы в гостях у бабушки Ирьи Матвеевны. А как тебя звать?

Я представился, а через пятнадцать минут мы все весело барахтались в теплой воде неглубокой илистой речушки.

часть пятая

Глава сорок первая

Еще через несколько минут мне стало невыносимо скучно. Мальчишки оказались старше меня на год, но их разговоры были совсем не интересны, и к тому же не очень понятны. Девчонки тоже строили из себя, каких-то принцесс и недотрог. Тем не менее, радостно визжали, когда Глеб — самый задиристый парень пытался их схватить за ноги, подплыв под водой. Он и на меня первыеминуты поглядывал с вызовом, но когда понял, что я не лезу в лидеры, явно успокоился, и решил, что моя судьба быть очередным его подчиненным.

Вода показалась достаточно холодной, однако работавшая теперь, как часы, терморегулировка в несколько секунд убрала эту проблему. Накупавшись, я вылез на берег и растянулся на горячем песке. Легкий ветерок приятно холодил мокрую кожу, Сквозь закрытые веки просвечивало солнце. Я же тоскливо раздумывал, что случилось со мной, по какой причине мне стали совсем неинтересны детские разговоры. Потом это мне надоело, я расслабился и слегка убрал блок, которым позавчера отгородился от окружающей жизни. Вновь на меня обрушился вал ощущений, которые испытывали окружающие меня живые существа и растения. Но так, как это было ожидаемо, паники не было, немного уменьшив восприятие, я начал понемногу разбираться, что творится вокруг.

Как ни странно, но разобраться в этой какофонии удалось довольно быстро, и буквально через полчаса ориентировался я в окружающем эмоциональном фоне вполне удовлетворительно. Однако, когда попытался войти в контакт с росшей неподалеку сосной, неожиданно почувствовал направленное на меня внимание Алены. Она медленно подкрадывалась ко мне и в ее эмоциях явно прослеживалось легкое злорадство и испуг.

— Хочет облить водой, — дошло до меня и, подчиняясь неосознанному приказу, зрение перешло на другой уровень. Не поднимая век, я видел светло-зеленый силуэт Алены, которая несла в руках полный котелок воды.

И в тот момент, когда она со смехом выплеснула воду в мою сторону, меня на этом месте уже не было.

Смех резко оборвался, и девочка в недоумении завертела головой.

— Саша, ты где? Ведь только, что лежал с закрытыми глазами? — воскликнула она, пытаясь понять, куда я исчез.

— Здесь, — ответил я и легонько пощекотал ее лодыжку. Алена снова завизжала, отпрыгнула на полметра и с удивлением обнаружила, что я по-прежнему лежу на своем месте.

Ребята, с интересом наблюдавшие за этой сценкой засмеялись и принялись подтрунивать над незадачливой обливальщицей. Для них казалось, что я только слегка повернулся набок.

В это время заскрипел песок под чьими то тяжелыми шагами. Все замолчали и повернули головы в сторону подошедшего мужчины. Я давно заметил его, еще, когда он стоял за невысоким кустами, и внимательно разглядывал нашу компанию. К сожалению, понять о чем он думает, было не в моих силах, но то, что у него нет плохих мыслей и агрессии, для меня было ясно. Вот только опять же напрягало, его непонятное внимание, направленное конкретно на меня.

— Черт! Наверно все-таки это по мою душу прислали людей? — подумал я, — батин приятель постарался, хотя, может, и зря на человека думаю. Ладно, если, что устрою им небольшой допросец, — успокоил я сам себя.

— Здравствуйте, ребята! — поздоровался приезжий и снова уставился на меня.

— Ну, как водичка, купаться можно? — спросил он.

— Кому как, — солидно ответил я, — мне, к примеру, было тепло.

— Ну, тогда и я окунусь, — заявил мужчина и начал раздеваться.

Когда он с шумомнырнул в воду и в три мощных взмаха руками пересек баттерфляем речку, девчонки в два голоса сообщили нам, что это дядя Вася, который вчера с другом поселились в комнате на чердаке у их бабушки. Сняли они жилье на целых два месяца, и совсем не торговались, чем бабушка, осталась очень довольна.

— Да точно по мою душу наблюдатели приехали, — с тоской подумал я, — а ведь завтра мы с дедом опять к камню идти собирались. Теперь надо думать, как незаметно от этого хвоста избавиться.

Я встал и начал натягивать джинсы на еще мокрое тело.

Когда оделся и уже направился в сторону дома, Глеб недовольно сказал:

— Саня ты куда собрался, разве с нами не останешься? Мы хотели в автолавку пойти, сигарет купить, может, подкинешь нам рублей сто? Покурили бы вместе.

— Не курю, — буркнул я в ответ и пошагал домой.

Как я и подозревал, после моего ухода, дядя Вася тоже не задержался и сейчас бодро шел вслед за мной, помахивая полотенцем.

— Нет, ну, это вообще ни в какие ворота не лезет! — возмутился я, — они думают, я совсем дурак и ничего не понимаю. Ну, погодите, сегодня ночью вам устрою такое наблюдение, навек запомните.

Остаток дня прошел незаметно. Мама после похода на кладбище чувствовала себя очень плохо, и, пообедав, натерла какой-то вонючей мазью ноги, после чего улеглась в кровать, сообщив, что мы с дедом может делать, что хотим, но только не уходить в лес до поздней ночи.

Дедушка, глубокомысленно подумав, предложил:

— пошли Сашка, займемся пчелами. Нынче май жаркий выдался, так что можно пару рамок распечатать. Попробуем меду весеннего

Конечно, я с удовольствием согласился, рассчитывая отведать медка прямо из медогонки.

Три улья стояли на заднем дворе и смотрели в сторону леса. Когда мы подошли к ним, дед озабоченно воскликнул

— Ты смотри, что делается, средний улей сейчас роиться будет! Это же надо, ведь считай, еще лета не было!

Между тем пчелы, как будто встревоженные нашим появлением начали извергаться из летка черным клубами.

Дед сквозь шумное гудение крикнул мне в ухо:

— Сейчас рой соберется и полетит! Так, что тебе придется за ним бежать, пока он не сядет где-нибудь на дерево. Я приду и посажу его в переноску. Это я удачно сегодня пришел, да еще с тобой. Сил то у меня нет, за пчелами бегать.

Носиться за пчелами мне тоже совсем не хотелось, и я решил проверить свои силы на них.

— Деда, а у тебя пустые ульи есть? — спросил я.

Тот в ответ презрительно фыркнул:

— Нашел, что спрашивать, их у меня с десяток в сарае лежит, — снисходительно сообщил он.

— Тогда быстро неси один сюда.

Дед сразу сообразил, что я задумал и без звука похромал в двери сарая, откуда вытащил пустой улей и начал закладывать туда рамки с вощиной.

Я, тем временем, пытался договориться с собирающимся роем пчел. Почему-то рой воспринимался мной, как единый организм, с сияющей вокруг него золотистой аурой.

Сейчас этот огромный мозг анализировал донесения своих разведчиков — пчел, которые докладывали ему о местах, где возможна постройка гнезда. Не долго думая я подстроился под такую же разведчицу, мимолетно удивившись, своим возможностям, и начал передавать свою информацию. Первые две минуты казалось, что моя попытка не удастся.

Но тут неподвижно висевшая в воздухе черная тучка сорвалась с места и, игнорируя деда, стала вливаться в прямо улей, через снятую сверху крышку. Дед, уронил последнюю рамку на землю, отскочил в сторону и начал ругаться.

— Ну, ты Сашка и паршивец! Это надо так напугать, хоть бы предупредил, что сейчас пчелами будешь командовать.

Пришлось честно признаваться, что мне самому не верилось, что эта попытка будет удачной.

Мы стояли у открытого улья, пчелы уже деловито ползали по рамкам, и беспокойства в их гудении стало заметно меньше.

Десятка два пчел в это время уселись на меня, дед, заметив это, ехидно сказал:

— Если память меня не обманывает, ты, когда в последний раз у меня был, от одной единственной пчелы носился по лесу, как заяц.

Я фыркнул.

— Деда, да когда это было, в прошлом году, с тех пор столько всего случилось.

Но тут же почесав голову, добавил:

— А вообще у тебя память хорошая, ведь здесь тридцать лет с того времени прошло.

— Вот именно! — дед горделиво поднял палец, — а все почему? Потому, что веду здоровый образ жизни. Не курю, питаюсь натуральными продуктами. И даже самогон себе гоню на травках.

Говоря все это он ловко закрыл улей, и подошел к другому, из которого совсем недавно вылетел рой.

Еще через пятнадцать минут я крутил ручку медогонки, глотая слюни, а над нами гудели пчелы, недовольные грабежом.

Все было почти отлично, если не считать того, что за нами постоянно наблюдали из окошка соседнего дома. И, кроме того, я чувствовал, что там работает, какая-то аппаратура. Дед тоже что-то чувствовал, потому, что периодически кидал в ту сторону нахмуренный взгляд.

— И на кой хрен, я этим холуям посоветовал к бабке Ирье обратиться, — неожиданно посетовал он, — эти рыбачки теперь от окна не отходят, все высматривают и высматривают. Интересно, какого рожна им тут надо.

Пришлось поделиться с ним своими соображениями по этому поводу.

— М-да, ну и дела заварились, — задумчиво сказал дед, — ты уж извини внучок, твой батя, конечно мужчина хоть куда, но руки у него всегда лучше головы работали. Единственно, у него соображения хватило на матери твоей жениться. Наташке моей палец в рот не клади. Вот только болячка ей жизни не дает. А все из-за тебя обалдуя! — неожиданно рассердился он, — сколько она ночей не спала, сколько по милициям ходила. От нервности и здоровье потеряла! Ух, как сейчас дам по башке!

Я на всякий случай бросил ручку медогонки и отпрыгнул в сторону.

— Деда, ты же знаешь, я не виноват! — крикнул я ему.

— Ага, не виноват он, как же! — продолжал ворчать дед, — кто вместо того, чтобы из дверей, как человек выйти, с лестницы пожарной прыгал? Не прыгнул бы, и никуда не исчез. А я ведь родителям твоим сразу сказал, что нет тебя на Земле ни живого не мертвого. Так они меня дураком обозвали. Вот такие дела. А ведь я кругом прав оказался! Тебя, действительно не было на Земле.

И тут меня осенило.

— Деда, а давай я маму попробую полечить, ты ведь на себе понял, что у меня это неплохо получается.

Дед с неожиданным энтузиазмом согласился на это предложение.

— Конечно, давай заканчивать, медогонку в сарай затащим, чтобы пчелы в мед не налипали, и пойдем, пока она спит все и проделаем. Я после твоего вчерашнего лечения очень неплохо себя имею. А ведь уже года три никуда так далеко пехом не ходил. Только смотри, чтобы без таких сюрпризов, — усмехнулся он и оттянул пальцами нижнюю губу. В его рту моему взгляду открылись торчавшие из десен два ряда сверкающих белизной острых кончиков зубов.

По спине пробежал холодок.

— Нет! — сказал я сам себе, — сейчас все будет по другому, ведь со вчерашнего дня все мои таланты под контролем.

Мы на цыпочках поднялись наверх, лестница под нашими ногами предательски скрипела, но мама не проснулась. В ее комнате противно пахло натираниями. Я смотрел на морщинистое мамино лицо, седые волосы, рассыпавшиеся по подушке, и чуть не заплакал. Мама сейчас показалась мне, чуть ли не старше деда, хотя тому было уже девяносто два года.

Но тут на мое плечо легла сухая крепкая дедова рука и подтолкнула к кровати.

Я несмело подошел и приступил к диагностике. И тут опять рядом со мной появилась другая личность, сильная уверенная в себе и я без борьбы уступил ей свое место. Но все ее действия мной понимались сразу, и когда нужные плетения вплелись в ауру больной, я знал, что все сделано правильно. Действительно многочисленные темные прорехи в ауре начали уменьшаться в размерах именять свой цвет.

Чуда не произошло, мама не помолодела, но с ее лица исчезла гримаса боли, а дыхание стало более ровным и глубоким.

Меня же после этого резко повело в сторону и если бы не дед, то наверно бы я прилично приложился об пол.

— Ну, получилось ли чего? — он нетерпеливо шепнул мне в ухо.

— Не знаю, деда, — так же шепотом ответил я, — вроде все как надо сделал.

И после этих слов обвис у него на руках.

Очнулся уже на улице, лежа под навесом, дед суетился у дымящегося на столе самовара, рядом с которым стояли плошки с медом.

— Ну, что очухался малехо? — спросил он, — давай подымайся, сейчас чайку с медком попьем. Очень это для твоего организма растущего пользительно будет. А за столом ты мне расскажешь, чего ты такого там нашел, что столько сил к лечению приложить пришлось.

Я с трудом сел на лавку и придвинул к себе чашку крепко заваренного чая, от которого несло багульником, и полную плошку светло-желтоватого меда. После третьей ложки меда в голове прояснело и мне удалось приступить к рассказу о проведенном лечении.

Глава сорок вторая

Два фэсбешника который час сидели в темной комнате и уныло глядели в небольшое окно, из которого хорошо был виден дом Петра Лембоева.

— Слышь, Василий Иванович, как думаешь, долго мы тут ошиваться будем? — наконец, спросил один другого, — я то грешным делом обрадовался командировке, думал в деревне отдохну, на рыбалку сбегаю. Но вот на кой хрен нас сюда загнали, как ты считаешь? Что-то все странней и странней становится. Интересно, чего начальство от этого пацаненка получить хочет?

Василий Иванович, который был заметно старше своего напарника, пожал плечами.

— Паша, странные вопросы задаешь, как будто на первое задание вышел. Задача получена, указания даны, чего еще надо? Сиди, и радуйся, что напрягаться не нужно. Наше дело наблюдать и не более того. А чтобы лишних вопросов не задавал, для тебя сегодня работенка — поставить прослушку в дом, да так, чтобы комар носа не подточил. Тем более, что собаки у них нет. А ты у нас человек тренированный, справишься. Видишь сам, лазер наш, накрылся медным тазом, так, что в три утра будь готов к работе.

— Товарищ капитан! — возмутился Паша, — нынче же белые ночи, я как на ладони буду. Если кто проснется — труба дело, а вдруг, какой соседской бабке не спится, и она в окно заметит, как я через изгородь перелезаю. Может, днем лучше зайти, пока вы им зубы заговариваете, я все быстренько оформлю. Долго ли жучки по углам распихать.

Василий Иванович задумчиво почесал затылок.

— Ты прав, однако. Хорошо, уговорил, завтра с утреца зайдем к соседям якобы по рыбалке переговорить. А сейчас я, пожалуй, посплю минуток триста, твоя же задача известна, так, что дерзай. Когда разбудить меня знаешь.

Старший лейтенант Павел Комаров известный в ЦРУ, как агент Рубин, сидел у окна и с завистью прислушивался к легкому похрапыванию напарника. Периодически он кидал взгляд на ходики, висевшие на стене, и думал, что время идет очень медленно.

Про себя он вовсю поносил начальство, которое требовало круглосуточного наблюдения за внуком полковника Алексеева, естественно ничем не поясняя причину этого требования.

Вечер прошел скучно. Лазер, который обычно без проблем снимал дрожание оконных стекол при разговоре, сегодня глючил, из микрофона прибора раздавались только невнятные хрипы вместо речи. Поэтому его пришлось выключить и просто наблюдать за тем, как старик хозяин с правнуком сидели за столом и пили чай. Время шло, в соседнем дворе стало пусто, видимо все улеглись спать. Несмотря на то, что шел ужепервый час ночи, на улице было светло. Но в комнате наблюдателей царил полумрак.

Неожиданно Комаров услышал странное цоканье, как будто какой-то мелкий зверек бежал по полу, Он резко повернулся и увидел, как небольшая темная тень промелькнула на полу и исчезла за стоявшим в углу сундуком.

Мурашки пробежали по спине офицера. Его передернуло от непроизвольной дрожи.

— Да, ну ерунда это все, — ободрил он сам себя, — крыса пробежала, а я тут паникую. Он встал и подошел к сундуку. Действительно за тем в полу была прогрызена приличная дырка, из которой дул холодный воздух.

— Ну, вот, точно, — обрадовался Комаров, — крыса и есть.

— В это время из дырки вновь раздалось цоканье и на него оттуда уставились два зловеще сверкающих фосфоресцирующих огонька.

Старлей с диким криком отпрыгнул от дырки и уронил табуретку.

— Что! Что случилось? — подскочил на кровати Василий Иванович. В руке у него был пистолет, которым он водил из стороны, в сторону ища взглядом того, кто так напугал его напарника.

Тем временем Комаров трясущимися руками поставил табуретку на место и начал объяснять, что закричал от неожиданности, увидев крысиные глаза.

Василий Иванович выслушал его с непроницаемым лицом и только хотел высказать все, что думал по этому поводу, как в двери без стука зашла разгневанная бабка Ирья.

— Ах вы, алкаши несчастные, чего не спите! Я вас, как людей взяла на постой, а вы тут мебель роняете, орете, людям спать не даете, завтра же чтобы съехали от меня! Заберите ваши деньги, мне спокой дороже! — начала отчитывать она постояльцев.

Василий Иванович, метнув в сторону Комарова злой взгляд, встал с кровати и начал оправдываться перед хозяйкой.

Надо сказать, что делал он это очень умело, поэтому вскоре бабка сменила гнев на милость и пошла вниз к себе, погрозив обоим мужчинам на прощание пальцем.

— Смотрите, если девок моих напугаете, тогда все, выгоню непременно, — буркнула она перед тем, как закрыть дверь.

Когда бабка ушла, Василий Иванович испытующе поглядел на вспотевшего напарника и сказал:

— Ладно, давай на боковую, я теперь до утра подежурю.

Комаров долго не возражал и улегся на свою койку. Капитан вздохнул, снял крышку с термоса и по комнате разнесся кофейный аромат.

Прошло около часа, Василий Иванович не торопясь, прихлебывал кофе и наблюдал за темными окнами соседнего дома.

— Эх, — в который раз подумал он, — когда нам аппаратуру нормальную выдадут? включили бы запись по датчику движения и отдыхай себе спокойно.

Его напарник уже спал, беспокойно ворочаясь во сне, когда на полу вновь послышалось тихое постукивание.

— Все крыса никак не успокоится, — подумал капитан, — черт ее дери! Это же надо, сколько переполоху из-за этой твари.

И в этот момент почувствовал острую боль в правой ступне.

— Укусила сука! — мысленно воскликнул он и вскочил на ноги. В сумраке ему показалось, что у него на ноге, болтается какая то зверушка со сверкающими зелеными глазами.

Усилием воли он сдержался, чтобы не закричать, наклонился и с ужасом увидел, что забольшой палец на ноге ухватились челюсти маленького белого скелетика.

— Песец всему, — прошептал он и ударил рукояткой пистолета прямо по мелкой черепушке. Скелет разлетелся вдребезги, но крошечные челюсти на пальце сжались еще сильней.

Василий Иванович не выдержал и тихо застонал. Из прокушенного пальца на пол закапала кровь.

Капитан закрыл занавеску, включил настольную лампу, в ее тусклом свете ножом разжал сжатые челюсти, и кровь потекла еще сильнее.

Оставляя на полу кровавые разводы, он похромал к рюкзаку и вытащил оттуда аптечку. После этого вылил на ранку почти полфлакона йода и туго забинтовал.

И тут его взгляд упал туда, где должны были лежать остатки скелета и челюсти. Но на некрашеном чистом полуничего не было.

Пару минут он тупо смотрел на это место, затем ущипнул себя за руку.

— А щипли, не щипли, — подумал он, — ни хрена это не сон. Да и палец дергает со страшной силой. Интересно, я от этого скелета ничего не подхвачу? Вот же херня какая, и не расскажешь никому, за дурака точняк посчитают.

В это время в доме напротив я устало вздохнул и прилег на кровать.

Дед, молча наблюдавший за мной последние два часа, пришел к жизни и сказал:

— Подожди не спи, расскажи, что ты там натворил.

— Да ничего особенного деда, всего лишь крысиным скелетом попугал, а потом заставил скелет укусить этого дядьку Васю за ногу, — лениво ответил я.

— Т