КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 591442 томов
Объем библиотеки - 897 Гб.
Всего авторов - 235394
Пользователей - 108126

Впечатления

Serg55 про Берг: Танкистка (Попаданцы)

похоже на Поселягина произведение, почитаем продолжение про 14 год, когда автор напишет. А так, фантази оно и есть фантази...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Михайлов: Трещина (Альтернативная история)

Я такие доклады не читаю.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Гиндикин: Рассказы о физиках и математиках (Физика)

Не ставьте галочку "Добавить в список OCR" если есть слой. Галочка означает "Требуется OCR".

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
lopotun про Гиндикин: Рассказы о физиках и математиках (Физика)

Благодаря советам и помощи Stribog73 заменил кривой OCR-слой в книге на правильный. За это ему огромное спасибо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Ананишнов: Ходоки во времени. Освоение времени. Книга 1 (Научная Фантастика)

Научная фантастика, как написано в аннотации?

Скорее фэнтези с битвами на мечах во времени :) Научностью здесь и не пахнет...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Никитин: Происхождение жизни. От туманности до клетки (Химия)

Для неподготовленного читателя слишком умно написано - надо иметь серьезный базис органической химии.

Лично меня книга заставила скатиться вниз по кривой Даннинга-Крюгера, так что теперь я лучше понимаю не то, как работает биология клетки, а психологию креационистов :)

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Лонэ: Большой роман о математике. История мира через призму математики (Математика)

После перлов типа

Известно, что не все цифры могут быть выражены с помощью простых математических формул. Это касается, например, числа π и многих других. С точки зрения статистики сложные цифры еще более многочисленны, чем простые.

читать уже и не хочется. "Составные числа" назвать "сложными цифрами"... Или

"Когда Тарталья передал свой метод решения уравнений третьей степени Кардано, тот опубликовал его на итальянском и

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Интересно почитать: Как использовать VPN для TikTok?

Сильнее света [Александр Борун] (fb2) читать онлайн

- Сильнее света 1.24 Мб, 59с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Александр Феликсович Борун

Настройки текста:



Александр Борун Сильнее света

2022, 2 июля, 1я половина. Изотоп азота

Председательствующий постучал по столу небольшим резиновым молоточком, достав его из портфеля. Молоточек был, вообще-то, инструментом невролога, но у тех из присутствующих, кто бывал на судебных заседаниях, вызвал не очень приятные ассоциации и заставил резко отвлечься от разговоров между собой. Впрочем, те, кто не бывал, тоже более-менее переключили внимание на председательствующего.

– Здравствуйте, – сказал тот, – не буду представляться, лучше зовите меня условным именем «доктор Первый». Просто потому, что я говорю первым на этом заседании. Также призываю, кто не знаком между собой, оставаться незнакомыми. Участие в работе нашей комиссии лучше сохранять анонимным, ибо есть некоторые опасения, что на нас обрушится негодование всего человечества, если мы не справимся со своей задачей. Сейчас расскажу, но только в общих чертах, из тех же соображений секретности, что из себя представляет наша комиссия и какая задача перед ней стоит. Комиссия научная, но организована по инициативе ФБР. Есть подозрение, почти переходящее в уверенность, что Соединённые Штаты, которые, как известно, всемерно поощряют талантливых учёных и инженеров проявлять свои таланты, делать открытия и изобретения, недавно потеряли очень крупную разработку вместе с группой учёных-разработчиков, не успев её оценить. Задача – собрать всю сохранившуюся информацию и попытаться восстановить разработку. Также было бы очень ценно помочь разработчикам вернуться, если удастся. Если справимся, и членам комиссии можно будет деанонимизироваться и примерять лавровые венки славы, и всех тех из вас, кто сумеет помочь, можно будет отметить. Но пока на успех маловато шансов, так что… Правда, я вижу, некоторые уже знакомы, а другие, вспомнив привычки учёных заводить на различных конференциях полезные связи… в конце концов, почти все мы когда-то были учёными, и некоторые недавно, а кто-то и сейчас тешит себя надеждой вернуться от бюрократии к научной деятельности… делают то же и здесь, ещё до заседания обмениваясь мнениями, зачем бы это вас всех сюда собрали. Сейчас я объясню, зачем. – Он сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность того, что собирался сказать. На слушателей пауза не произвела особого впечатления. Они и сами были мастера выступать перед самыми разными аудиториями и делать исполненные важности паузы.

– Мы собрали здесь руководителей комиссий по открытиям и изобретениям и различных фондов. У нас в США и даже только в Калифорнии таких комиссий и фондов, как видите, довольно много. Они относятся к различным научным и благотворительным учреждениям. Вы, собранные сегодня здесь двенадцать руководителей, представляете примерно треть всех таких организаций Калифорнии. Поиск производился очень спешно, так что поискать подобные организации в других штатах мы не успели, но мы обязательно восполним пробел в самое ближайшее время. Именно вы приглашены по, возможно, пока что странному для вас признаку: вам всем поступали заявки от интересующей нашу анонимную комиссию группы изобретателей. Некоторые, как нам известно, даже удовлетворяли что-то из них, большинство – нет, но у всех, во всяком случае, должна иметься информация о работах этой интересующей нас группы. В виде, естественно, обоснований патентных заявок, или заявок на гранты и аналогичных документов. Задача нашей секретной анонимной комиссии – восстановить некое, сделанное, или, выражаясь осторожнее, возможно, сделанное именно этой группой крупное открытие, имеющее огромную важность для мировой науки и, что ещё важнее, национальных интересов Соединённых Штатов. – Он опять сделал паузу, ещё длиннее.

– Дело очень серьёзное. В комиссии состоит несколько экспертов по различным отраслям науки и техники, а также других специалистов, но вы будете иметь дело только со мной. Другими словами, я в комиссии отвечаю за взаимодействие с комиссиями по изобретениям и фондами, выделяющими исследовательские гранты. Почему комиссия анонимная и секретная. Пока в деле нет следов, говорящих о заинтересованности разведок других стран, но это только результат везения. Такая заинтересованность может появиться в любой момент и носить любой характер, поэтому все вы обязуетесь хранить тайну научного расследования, проводимого комиссией, даже не щадя своей жизни, если потребуется. Вот так.

По залу прошло опасливое шевеление.

– Теперь, когда я вас предупредил, и, возможно, заронил определённые опасения, – продолжал человек за кафедрой серьёзным тоном, не содержащим ни намёка на то, что сказанное может оказаться какой-то шуткой для фокусирования внимания или ещё для чего-либо, – назову объекты нашего исследования. Они, во всяком случае, не должны оставаться анонимными среди всей этой секретности. Более того, все вы были заранее оповещены о том, что материалы именно этой группы нас будут интересовать. Назову их всё же, на случай, если кто невнимательно читал приглашение. Это три студента третьего курса факультета инженерного дела Стэнфордского университета, мексиканка Атле Ипан Теитта, индус Виксет Чалак и американец Джон Фледжт. Все, включая последнего, жили в общежитии, все хорошо учились и получали стипендию для погашения расходов на учёбу в университете, все не имели крупных денежных средств, так что одна из задач комиссии – установить, откуда они взяли достаточно большие суммы, которые им пришлось потратить на разработку своего открытия на инженерной стадии. Если эти средства предоставил им какой-то фонд, в распоряжении этого фонда должны иметься особенно подробные документы, касающиеся сути открытия. Но пока нам не удалось найти такого фонда. Если я ошибаюсь, и если руководитель этого фонда находится здесь, прошу его откликнуться. Нет? Увы, я так и думал.

– Возможно, вас удивляет, что вам не предоставили рассаживаться в зале в произвольном порядке, – резко сменил тему «доктор Первый», – а разложили на сиденьях бумажки с фамилиями. Это я тоже могу объяснить. Дело в том, что в этом деле, извините за каламбур, накопилось много хаоса, и я стараюсь внести хоть сколько-то порядка. Такая уж у нас, бюрократов, привычка. Если вы последовали разложенным бумажкам, то сидите на первых двух рядах… а, я уже вижу, что бумажкам последовали не все, так как некоторые сидят на третьем и даже пятом ряду… справа налево по степени, так сказать, доброты. – Председательствующий холодно улыбнулся своей шутке. – Я имею в виду, для меня справа налево. То есть, с этого края, – повёл он правой рукой, – наиболее, так сказать, неподатливые на заявки названных студентов, а с этого, – указал он левой рукой, – наиболее отзывчивые. Хотелось начать работу с наиболее информативных сообщений, каковыми должны, по идее, оказаться сообщения тех, кто разглядел в заявках большой потенциал. Впрочем, те, кто отказал в наиболее резкой форме, также могли хорошо изучить поданные заявки и составить о них обоснованно отрицательное мнение. Но, как подсказывает мне опыт, так происходит не всегда. Отказ не обязательно бывает следствием подробного рассмотрения и тщательного обоснования. Я не имею в виду никаких упрёков в недобросовестности – так бывает, например, в случае большого превышения сумм поданных заявок над запланированной суммой выдаваемых грантов. Отсутствие денег – достаточно уважительный повод отказать по не вполне ясной заявке, предпочтя более надёжную. Вообще, цель комиссии не в поиске виновных, из-за кого мы упустили важное открытие. А в восстановлении этого самого открытия. Тем более что нам нужно искреннее и деятельное сотрудничество, основанное на патриотических побуждениях, а не из под палки. Всё же начнём с левого края. Здесь должен присутствовать глава подкомиссии по оборудованию для получения изотопа азота эн-пятнадцать комиссии по быстрым энергетическим реакторам на нитридном ядерном топливе. Давайте называть его, в порядке выступлений, доктор Второй. Доктор Второй, не расскажете ли вы нам об этом изобретении?

– Как известно, – не растерялся предупреждённый в письме-приглашении доктор Второй, – интерес к изотопу 15N сейчас довольно велик – он обусловлен разработкой упомянутых быстрых энергетических реакторов с нитридным ядерным топливом. Не буду останавливаться на описании этих реакторов, а также на том, зачем там нужен именно изотоп 15N вместо обычного азота, поскольку это не является предметом заявки. Как известно, природный азот состоит из смеси изотопов 14N и 15N, причём первого, к сожалению, в 273,7 раза больше, чем второго. Существующий способ обогащения смеси азотом 15 основан на азотнокислотном методе, который я не буду здесь описывать. Он требует большого расхода азотной кислоты. Примерно 660 кг на один грамм-атом целевого 15N. В результате этот изотоп имеет стоимость от 50 до 200 долларов за грамм (т.е. 750-3000 долларов за грамм-атом). Упомянутая тройка студентов предложила новый способ. Предложенный ими метод, основанный на фракционной перегонке жидкой двуокиси азота NO2, обеспечивает получение изотопа со стоимостью 10-15 долларов за грамм-атом. Необходимую для этого многоступенчатую многоканальную колонну с тепловым насосом они, по-видимому, сделали сами в студенческой мастерской. А также предложили математические модели канала, ступени и колонны в целом. Нужно отметить два обстоятельства. Выбор двуокиси азота в качестве рабочего тела исключительно удачен – она имеет температуру кипения 21°С, т.е. не требуется ни очень высоких, ни очень низких температур. И, второе, независимо от нужд низкотемпературной физики, для которой они предназначали своё изобретение. Если бы этим энтузиастам не потребовалось зачем-то вынь да положь срочно осуществлять свои завиральные идеи в области низкотемпературной физики, за счёт полученного патента на способ получения изотопа 15N они вскоре стали бы достаточно обеспеченными людьми, чтобы самостоятельно финансировать свои проекты.

– Насколько подробно они обосновали эти упомянутые вами идеи? – спросил доктор Первый. – Как вы понимаете, они нас интересуют больше, чем способ разделения изотопов азота, хотя для вашей подкомиссии он является приоритетным, за что прошу меня простить.

– Увы, – ответил доктор Второй, – совсем не подробно. Ничего, кроме краткого упоминания в обосновании, которое из окончательной формы заявки было удалено по совету нашей подкомиссии.

– Благодарю за краткий и информативный доклад, представляющий большой интерес, – сказал председательствующий. – Опрос участников студенческого семинара показал, что упоминался какой-то способ охлаждения, причём студентов, которые бы его поняли, найти не удалось. Некоторые говорили даже о двух способах охлаждения, в одном из которых участвовал изотоп азота, а в другом нет. Жаль, что они не подали вам соответствующих заявок, впрочем, это вполне понятно: не по профилю вашей подкомиссии и комиссии по ядерным реакторам. Может, они подали такие заявки куда-то ещё, и мы найдём, куда, а может, вообще не успели оформить и подать такую заявку или заявки. Тогда у нас остаются только смутные воспоминания студентов, слушавших доклад на семинаре. Притом нам не удалось найти никого, кто бы взял на себя труд законспектировать доклад или записать на диктофон.

– Итак, – продолжал доктор Первый, – как мы уже видим, эти трое умеют работать. Если у них и были завиральные идеи, то, во всяком случае, не только они. Обратимся теперь к другому концу спектра. Миссис Третья (имя условное, понятно) из НАСА, где руководит проектом «Артемис» по участию женщин в различных аспектах развития астронавтики. Если кто увлекается модными телевизионными шоу, этот проект кратко описан в ролике Линдси Стирлинг, которая, по своему обыкновению, одновременно играет на скрипке и танцует. Играет она свою композицию «Артемис», а танцует на крыше здания НАТО. Кадры с Линдси в ролике перемежаются вставками, содержащими краткие справки об этом проекте НАТО. Как я понимаю, обратиться именно к вам наших студентов надоумило то, что в их коллективе из трёх человек треть состава представлена девушкой по имени Атле Ипан Теитта. Но НАСА с ними работать не захотело. Конечно, Линдси Стирлинг гораздо киногеничнее. Не примите за упрёк, я просто констатирую факт. Насколько подробное обоснование своей затеи они вам представили? Не могли бы вы о ней рассказать? И, если совместно с основной идеей они подали заявку на разработку своего сверхнизкотемпературного метода, поскольку он им показался тесно привязанным к главному, то заодно и про него тоже?

Однако женщина из «Артемис» не подготовилась к ответу на заданный вопрос. Наверное, она предполагала, что будут разбирать моральные аспекты вызывающего поведения студентов, отнимающих своими глупыми проектами время у работников серьёзных организаций. По существу дела она ничего сказать не могла, только критиковала студентов, желающих прославиться без достаточных к тому оснований, так что её критика носила чрезвычайно неконкретный характер. Единственное, что удалось выяснить, это что догадка о совместной подачи заявок на низкотемпературный и основной проект оказалась верной. Но низкотемпературный способ руководительница тоже описать не смогла. Хуже того. Поскольку в «Артемис» весь проект сочли за что-то вроде оскорбления, материалы вернули студентам с уничижительным отзывом, не оставив себе копий. Ни бумажной, ни электронной. Там, кажется, были иллюстрации в виде чертежей и даже видеороликов, демонстрирующих работу всего заявленного оборудования, так что всё это занимало много места на диске компьютера. А это дефицит. «Артемис» совсем не так хорошо финансируется, как можно было бы подумать, исходя важности задач по…

Но председательствующий не позволил миссис Третей рассказать о важности задач «Артемис», поскольку это не относилось к теме расследования, проводимого его комиссией. Впрочем, упрёков в адрес выступавшей он тоже не допустил. Поблагодарил за попытку помочь и попросил всё же проверить, вдруг совершенно случайно, ради забавы или в виде упущения кто-то из её подчинённых сохранил какие-то копии, хотя бы частично. Можно пригласить компьютерного специалиста, вдруг удастся восстановить стёртые файлы, если на их место ещё не записали ничего нового. Или записали, но хотя бы не на всё освободившееся место, и какие-то обрывки сохранились. Миссис Третья с готовностью обещала принять соответствующие меры и, если удастся получить хотя бы обрывки информации, предоставить их в распоряжение доктора Первого. Она отлично понимала, что не только отказаться не получится. Даже недостаточно охотное согласие поискать могло вызвать подозрения в том, что она сделает это спустя рукава, которое могло выразиться в прибытии к ней в офис сотрудников ФБР со своими компьютерщиками, которые попытаются сделать это сами. И могут что-то попортить на дисках, не интересующее их в связи с расследованием. Или, ещё хуже, только сотрудников ФБР, которые попросту конфискуют компьютеры для таких поисков, а вернут ли, кто знает.

Потом доктор Первый опросил ещё нескольких руководителей комиссий и фондов, но никто из них больше ничего интересного рассказать не смог. Следующее заседание он назначил через день, четвёртого июля. То, что это День независимости, его не интересовало. Очевидно, важность и срочность проводимого расследования была запредельной. Нельзя было лучше довести это до сведения собравшихся!

2022, 2 июля, 2я половина. Личные дела

Во второй половине дня доктор Первый, он же руководитель научной комиссии ФБР Альфа, встретился с помощником, который занимался личными делами студентов (пусть он будет Бетой), чтобы найти кого-то, кто их знал. Вдруг они кому-то оставили описание результатов своих исследований?

– О девушке из Мексики в личном деле в Стэнфордском университете очень мало сведений. Не указано никаких родственников в Мексике. Адрес выдуман. Даже города такого нет. Они там в отделе кадров совсем мышей не ловят. Выдуманный адрес – ну и что? Кто его будет проверять? Хуже того, эксперт по испанскому попросил привлечь ещё эксперта по языку науатль, на котором говорили индейцы древнего государства ацтеков, и который теперь пытаются возродить общества любителей старины, древнего наследия и так далее, особенно в Мексике. Так вот, в переводе с языка науатль имя девушки Атле Ипан Теитта означает «Не Уважает Никого». Таким образом, имя, скорее всего, тоже выдуманное. Хотя – кто её знает? Могли и дать такое имя, мало ли какие там обычаи… Такое впечатление, что девушка разругалась с родными, сожгла мосты и уехала в США учиться. Возможно, отказавшись выйти замуж по выбору родителей, или заняться семейным делом, в чём бы оно ни состояло, а может, она сирота и ей ни с кем не надо было ругаться, чтобы уехать из Мексики, – рассказал Бета.

– А что с подругами уже в Стэнфорде?

– Увы, тоже плохо. Все опрошенные студенты рассказывают, что эта троица, мексиканка, индус и негр, дружили только между собой, и никого в свою тесную компанию не принимали. По впечатлению учившихся в одной с ними группе – тех, что не склонны к злословию – оба парня ухаживали за девушкой, заключив между собой джентльменское соглашение – друг другу не мешать, а прочих отваживать совместно. А девушка, вроде, никого из них другому не предпочитала. Это если судить по их поведению друг с другом на людях, а так, конечно, кто их знает. Может, кто-то из парней на самом деле её бойфренд, а то и оба. А может, ей вообще на парней наплевать, и просто удобно, что эти двое ни на чём не настаивают, а других не подпускают близко. А может, у неё кто-то был за пределами универа, но этого никто из студентов не знает. Общее впечатление у студентов и преподавателей такое, что эти трое были помешаны на науке, и в этом плане очень хорошо взаимодействовали, ловя мысли друг друга на лету, а прочее было им не столь важно.

– М-да, счастливый треугольник. И что, все столь разные предположения опрошенные считали равновероятными?

– Нет, доктор, – помощник с готовностью протянул ему планшет с выведенной на экран таблицей. – Вот, посмотрите проценты.

– Какие ещё проценты? – удивился Альфа, но таблицу посмотрел. – Так, она с индусом – 26,67%, она с негром – 20,00%, с обоими – 33,33%, посторонний бойфренд – 6,67%, парни не нужны – 13,33 %. Зачем вы это мне суёте? И зачем подсчитывали?

Бета удивился, чем шеф недоволен. Сам же спросил. А он, предвидя возможный вопрос, подсуетился с подсчётом процентов.

– В ходе опроса на предмет сделанного открытия разговор сам собой заходил о личных взаимоотношениях, – начал оправдываться он. – Я только подвёл итоги высказанных предположений. И, раз вы спросили…

Альфа опять посмотрел на таблицу.

– Вижу, число опрошенных было пятнадцать, судя по получившимся процентам. А с точностью до сотых долей при столь отличающихся числах лучше не приводить. Ну ладно, это вообще не относится к делу. Ещё сами их взаимоотношения могут играть какую-то роль, и то с натяжкой, но бесплодные предположения других студентов, которые сами признают, что ничего не знают… Обратите внимание, все предположения касаются поведения девушки, парни могут хоть друг с другом спать, никого не волнует… Что? Про это тоже таблицу составили?! Ладно, неважно. Пусть им было хорошо, в чём бы это хорошо ни заключалось, пусть плохо, нам-то теперь что делать? Как это нам поможет выйти на описание открытия?.. Давайте дальше по личным делам.

– Индус Виксет Чалак из Калькутты. Имя в переводе с хинди… сейчас… Виксет – «Оперённый», то есть «Самостоятельный», Чалак – «Умный» либо «Себе на уме». Возможно, сам придумал. Адрес, возможно, указал настоящий. Во всяком случае, город Калькутта несомненно существует. Но в Калькутте столько народу, что неизвестно, когда тамошние бюрократы откликнутся на запрос и сообщат что-нибудь о его родственниках. Да и далековато до Индии, вряд ли он им присылал какие-нибудь свои материалы «про запас». Не знаю, сильное ли сопротивление ему пришлось преодолеть, чтобы поехать учиться в США, но с возвращением у индусов связаны определённые сложности. Для «очищения» надо есть навоз и пить коровью мочу. Отсталое общество. Так что для поездки нужна сильная мотивация – вдруг придётся вернуться? Для возвращения тем более. Чем слать что-то на родину, он, мне кажется, отдал бы кому-то из группы, или в банковский сейф положил, если что-то счёл очень ценным.

– Ага, – заинтересовался Альфа. – В сейф?

– Нет, тут тоже неудача. Банковской ячейки не открыто ни в каком банке на имя кого-то из этих троих. И никто из студентов им своей ячейки с этой целью не одалживал. Вообще эта идея вызвала у студентов удивление. Класть что-то на хранение в банк? Зачем? Если у кого-то и есть ячейка, он не признался. Мало ли что в ней. Организовать поиск ячейки на фамилии всех студентов группы, чтобы потом добиться просмотра тех, что будут найдены, я ещё не успел.

– А вернее, вам это только что пришло в голову, – прокомментировал Альфа. – Ладно, ещё успеете. Но, пожалуй, это стоит сделать. На всякий случай. А что с третьим членом группы? Он-то американец! Про него должно быть больше сведений!

– Джон Фледжт, к сожалению, сирота. Родственников нет. Воспитанник и ученик христианской школы-приюта на окраине Сан-Хосе, штат Калифорния. Руководством школы характеризуется резко отрицательно. Старательно игнорировал дела коллектива, под любыми предлогами избегал спевок хора, обязательных для всех учеников. Там у них только христианские песнопения, ничего светского нет принципиально. Учился хорошо только по физике, математике и химии. Получал низшие баллы по литературе, языку, истории, географии, социализации в обществе, закону Божию и так далее. На уговоры, предупреждения и наказания не обращал внимания. То есть, может, и обращал, но они не могли заставить его заниматься чем-то, что ему не нравилось. Директор приюта относит его отвратительный характер на счёт того, что родителей Джон лишился не в раннем детстве, потому так и не привык к изменившейся обстановке. Они погибли в автомобильной аварии, когда ему было десять. Других родственников не нашлось, и он попал в приют. Директор, кажется, предполагал, что Джон натворил что-то уголовно наказуемое, и потому я о нём расспрашиваю, но выяснять не осмелился. Единственный относительный успех – у Джона всё-таки был в приюте друг. Один-единственный, и настроенный так же, если не более, антиобщественно. Некий Джон (да, тёзка нашего Джона) Кэнни по кличке Джевелер. Кличка, впрочем, появилась у него уже после выпуска из приюта. Но и фамилия, по словам директора, ему исключительно подходит.

– Я правильно понимаю, откуда такая кличка?..

– Совершенно верно, парень занялся воровством, предпочитая ювелирные магазины. В настоящее время уже третий срок мотает. Первые два были небольшими и не заставили его бросить это дело. А третий, наоборот, очень большой. Может по факту стать пожизненным. Думаю, его надо навестить в тюрьме.

– Вы правы. То, что дорожки тёзок после приюта так сильно разошлись, ещё не говорит о том, что и детская дружба их канула в Лету. Да даже если и так, какие-то из идей Джон Фледжт мог сформулировать ещё в детстве. И рассказать о них лучшему другу. Гении – они такие. Часто ещё и вундеркинды. Хотя бывает, к сожалению, что и нет…

2022, 3 июля. Мексиканский таможенник

На следующий день утром Альфа встретился с другим помощником (пусть он будет Гаммой), который вчера беседовал с таможенником, служащим на мексиканской границе. Фургон студентов (предъявивших документы на его аренду) неделю назад проследовал через его пограничный пункт по дороге из штата Калифорния (США), по-видимому, на Калифорнийский полуостров (Мексика). Таможенник осматривал фургон. Контрабанды не нашёл, а из находившегося в фургоне оборудования его, к сожалению, больше заинтересовало нечто вроде очень большого самогонного аппарата. Когда студентам удалось доказать ему, отчасти с помощью зеленоватых аргументов, что это не самогонный аппарат, а охлаждающая установка на жидком азоте, он потерял к аппарату интерес. Видел он также здоровенную бочку, в которую заглянул. И с удивлением обнаружил там не какую-то жидкость, а капсулу наподобие космической, но не такую большую, как те, что он видел по телику. Иллюминаторы у капсулы были необычно большие для космического аппарата, как будто она не была рассчитана на прохождения атмосферы. Однако к центру каждого иллюминатора тянулась металлическая стойка из центра капсулы, и от неё по всему иллюминатору разбегалась паутина вваренных в стекло рёбер жёсткости. Такие же стойки из центра тянулись к рёбрам жёсткости самой капсулы. Кроме того, и в капсуле, и рядом в фургоне было до фига непонятных научных приборов. Ещё в капсуле в страшной тесноте располагались три небольших сиденья, похожие, скорее, на табуретки в баре, чем на кресла астронавтов. Только гораздо ниже. Впрочем, какие-то пристяжные ремни с их краёв свисали.

Удивительно наблюдательный таможенник!

Он разглядел также, что в центре капсулы расположен металлический шар диаметров сантиметров в тридцать, от которого и идут все стойки, но не только они. К нему же были подсоединены какие-то гофрированные металлические шланги, подходившие к стенкам капсулы и даже проходившие насквозь. Но не буквально насквозь, а так: каждый шланг, видимо, приварен или припаян к металлическому диску, тот стоит на цилиндрической ножке, и вот уже она проходит стенку капсулы насквозь, снаружи ножка кончается таким же диском, к которому приделан ещё кусок шланга. Так что получалась как бы металлическая миниатюрная тяжелоатлетическая штанга. Для довершения сходства со штангой, каждый диск представлял собой, на самом деле, пару дисков, свинченных, в отличие от настоящей штанги, здоровенными гайками, расположенными по окружности. Наконец, из центрального шара торчали несколько стержней или трубок, почему-то квадратного сечения, в отличие от шлангов. На них сидели продольно прикреплённые белые цилиндры. На другом конце к ним подходили электрические провода.

Очень хорошее описание аппарата. Хотя и чисто внешнее. Будет от чего отталкиваться, если будут обнаружены его остатки.

Хотя, конечно, восстановить его по такому описанию не получится. «До фига непонятных научных приборов» – не совсем то, что нужно для решения такой задачи.

– Что вы скажете на следующие соображения, – заговорил Альфа после некоторой паузы. – Наша компания студентов соорудила своё полётное устройство, скорее всего, купив детали у НАСА, от списанных космических кораблей, либо такие, что планировались для них, но из-за изменений планов и конструкций не пригодились. Можно попытаться выяснить в НАСА, только, скорее всего, не в комиссии «Артемис». В какой-то службе по утилизации ненужных и несекретных деталей. Поскольку заявленный ими метод, как мы знаем по воспоминаниям участников студенческих семинаров, а также по тем крохам информации, что попали в сопутствующие заявки, не включает в себя прохождение атмосферы, да ещё на большой скорости, капсула выглядит так несерьёзно. Да и денег у них, видимо, не было, сооружать большой космический корабль. Но, хотя им казалось, что испытание их «антиракеты» не должно было сопровождаться никакими разрушениями, они, как люди ответственные, решили устроить его вдали от населённых пунктов, да и вообще отправились в пустыню. Именно в Мексике они нашли пустыню потому, например, что наша мексиканка жила где-то недалеко и отлично знает тамошние места. До Индии далеко, а американский участник проекта, наверное, возле какой-либо пустыни на территории США не жил. Если даже есть пустыня недалеко от приюта, его туда точно не отпускали. Но мы не знаем, где жила мексиканка. Вопрос: какие пустыни есть в Мексике?

Гамме, по-видимому, ещё не пришло в голову поискать, так что он только закивал, и Альфа сам набрал «пустыня в Мексике» в поисковой строке браузера.

– М-да, – огорчился он, обнаружив, что пустыня в Мексике не одна. – Пустыня Чиуауа… или Чихуахуа? – расположена в районе американо-мексиканской границы на территории американских штатов Нью-Мексико, Техас (к западу от реки Пекос) и Аризона (юго-восточная часть), а также мексиканских штатов Чиуауа (или всё же Чихуахуа?), Коауила, Дуранго (северо-западная часть), Сакатекас (маленькая часть на севере) и Нуэво-Леон (маленькая часть на западе). Находится выше пустыни Сонора, которая расположена западнее. – Он посмотрел на сопроводительную карту. – Эта Чиуауа между западным и восточным побережьем, на одинаковом расстоянии от них, по ширине в этом суженном месте континента занимает чуть ли не половину его. Неудивительно, что там несколько городов, включая двухмиллионный Сьюдад-Хуарес. Пустыня – пустыней, а жить надо. Образована из гипсовых песков, отчего имеет не жёлтый, а белый цвет. По-моему, это не то.

– Как вы определили?! – воскликнул Гамма.

– Да уж не по цвету песка. Судя по тому пограничному пункту, что они проехали, направлялись они на полуостров Калифорния, а он, естественно, на побережье, а не в центре материка. Его даже долго считали островом, так как он вытянут вдоль берега. соединяясь с ним только на севере и образуя очень длинный залив между собой и материком. Кроме того, Чиуауа чуть ли на наполовину в США, и им вообще не пришлось бы пересекать границу и подвергаться осмотру таможенников. А они на этой стадии эксперимента не хотели преждевременной огласки, мне кажется. Решили сначала получить неопровержимые доказательства своей правоты, дело понятное… Так, кроме пустыни Сонора к западу, мы имеем тут ещё пустыню Мохаве к югу от Чиуауа. Ещё в Мексике есть: пустыня Альтар, занимает северное побережье Калифорнийского залива и является частью пустыни Сонора. Пустыня Колорадо, являющаяся также частью пустыни Сонора, а именно, её северо-западным участком. Занимает юго-восточную часть американского штата Калифорния и северо-восточную часть мексиканского штата Нижняя Калифорния. Достопримечательности нас не очень интересуют… Но и тут им не пришлось бы пересекать границу. Далее, есть Нижнекалифорнийская пустыня, вдоль побережья полуострова Калифорния. Это уже ближе к тому, что нам надо. И последняя, пустыня Юма, тоже часть пустыни Сонора, а именно, западная часть. Расположена в районе американо-мексиканской границы в южной части американского штата Аризона и северной части мексиканского штата Нижняя Калифорния. Видимо, тоже не надо пересекать границу, чтобы туда попасть. Если, конечно, я не ошибаюсь, и им нужна была не просто пустыня, а именно досконально знакомая пустыня, а тогда она вполне может оказаться такой, что расположена, в том числе, в Соединённых Штатах, однако как раз знакомый участок с каким-то местом исключительно пригодным для испытания всё же, как ни говори, космического корабля, может быть как раз в Мексике!

Оба задумались.

– Знаете что? – нарушил молчание Альфа. – Обратитесь-ка вы в службу спутниковой съёмки. Полномочий члена нашей комиссии должно хватить. Пусть поищут на недавних снимках с помощью компьютеров во всех этих пустынях, начиная с пустыни Калифорния на полуострове, брошенный фургон и, возможно, следы обезлюдевшего лагеря возле него. Если не обезлюдевшего, тем лучше, хотя это вряд ли. Возможно, с большой бочкой, если они выволокли её из фургона. Я бы на их месте выволок, да ещё и отвёл арендованный фургон подальше. А может, там и капсула найдётся. В бочке или рядом. Или её остатки, если что-то пошло совсем уж плохо. А что-то определённо пошло, иначе они бы давно вернулись. И наша комиссия просто не была бы сформирована. – Он посмотрел на часы. – Пожалуй, сегодня уже поздно. Свяжитесь с ними завтра утром.

2022, 4 июля. Метод охлаждения

Как позавчера, доктор Первый постучал по столу своим врачебным молоточком, изображающм судейский. И так же привлёк общее внимание.

– Здравствуйте, – сказал он, – кто был на предыдущем заседании, знает, я доктор Первый. Кто новенький, считайте, я как бы представился. Поскольку нас стало чуть ли не вдвое больше за счёт представителей патентных комиссий и фондов, выделяющих гранты на исследования, любезно согласившихся прибыть из других штатов или вообще относящихся к организациям федерального уровня, заново призываю оставаться незнакомыми, если, конечно, кто-то не знаком между собой уже. Участие в работе нашей комиссии лучше сохранять анонимным, ибо мы ведь не хотим подвергнуться осуждению всего человечества, если не справимся со своей задачей. Повторю для тех, кто не был позавчера. Вы приглашены потому, что вам поступали заявки от интересующей нашу анонимную комиссию группы студентов. Некоторые их удовлетворяли, некоторые – нет, но у всех могла сохраниться информация о работах этой интересующей нас студенческой группы в виде обоснований патентных заявок, или заявок на гранты и аналогичных документов. Задача нашей секретной анонимной комиссии – восстановить сделанное упомянутой группой крупное открытие, или даже ряд открытий и изобретений, имеющих колоссальную ценность для мировой науки и, что даже важнее, для национальных интересов Соединённых Штатов. Комиссия научная, но её создание инициировала ФБР. Из всей комиссии вы будете иметь дело со мной. Я отвечаю за взаимодействие с комиссиями по патентам и с фондами, выделяющими исследовательские гранты. Пока в деле не появилось следов, говорящих о заинтересованности разведок других стран, но это только результат везения. Такая заинтересованность может появиться в любой момент и носить любой характер, поэтому все вы обязуетесь хранить тайну научного расследования, проводимого комиссией, даже не щадя своей жизни, если потребуется.

– После этого предупреждения, к которому прошу отнестись серьёзно, – продолжал он, – назову также для новичков объекты нашего исследования, если кто невнимательно читал письма-приглашения. Хотя это было бы досадно, потому что в таком случае у вас нет с собой нужных материалов. Нас интересуют заявки, поданные тремя студентами третьего курса факультета инженерного дела Стэнфордского университета, мексиканкой Атле Ипан Теитта, индусом Виксетом Чалаком и единственным среди них гражданином Соединённых Штатов Джоном Фледжтом. Одна из задач комиссии – установить, откуда они взяли достаточно большие суммы, которые им пришлось потратить на разработку своего открытия на инженерной стадии. Если им предоставил их какой-то фонд, в распоряжении этого фонда должны иметься особенно подробные документы, касающиеся сути открытия. Но пока нам не удалось найти такого фонда. Если я ошибаюсь, прошу руководителя такого фонда откликнуться. Нет? Увы, как и позавчера, никого. Вообще, цель комиссии не в поиске виновных, из-за кого мы упустили важное открытие. А в его восстановлении. Нам нужно деятельное патриотическое сотрудничество… Перейдём к делу. Здесь должен присутствовать глава подкомиссии по оборудованию для получения низких температур федеральной патентной комиссии по изобретениям в области физики низких температур, выдавшей упомянутым студентам патент на криостат растворения, использующий, в отличие от известных до сих пор моделей таких криостатов, жидкий азот вместо жидкого гелия. Давайте называть его, в порядке выступлений… учитывая прошлое заседание, чтобы не запутаться потом в протоколах, введём сплошную нумерацию выступающих… доктор Восьмой. Доктор Восьмой, не расскажете ли вы нам об этом изобретении?

– Как известно, – не растерялся предупреждённый в письме-приглашении доктор Восьмой, что дало ему возможность подготовить доклад, – основные способы достижения низких температур представлены пятью основными схемами. Это испарение жидкостей, раз, дросселирование, или же эффект Джоуля-Томсона, два, расширение с совершением работы – соответствующее устройство называется детандер – три, адиабатическое размагничивание, четыре, использование эффекта Пельтье в термоэлектрических охлаждающих устройствах и, наконец, использование криостата растворения, или же рефрижератора растворения, которое нас и интересует в данный момент. Адиабатическое размагничивание, к слову, имеет особенно низкотемпературный вариант ядерного размагничивания. В последнем способе, а именно, рефрижераторе растворения, во всех известных моделях используется следующий эффект…

Доктор Первый отметил про себя, что способов понижения температуры получилось не пять, а шесть, а если учитывать два варианта размагничивания, то семь, но оставил эту поправку при себе. В конце концов, в данный момент их интересует один-единственный метод, да и то как вспомогательный вопрос.

– Предварительное охлаждение ниже 0,7 К смеси двух изотопов жидкого гелия, а именно 3He и 4He, вызывает самопроизвольное разделение фаз. Образуются фазы, обогащённые одним и другим из этих изотопов. Устройство рефрижератора таково – не буду его детально описывать – что в дальнейшем атомы 3He, проходя через границу раздела фаз, отбирают энергию у системы. Поскольку температура кипения гелия гораздо ниже температуры кипения азота, предложение использовать жидкий азот для охлаждения до сверхнизких температур было неожиданным. Главное преимущество, как все, безусловно, понимают, состоит в дешевизне жидкого азота – литр его стоит примерно четверть доллара, тогда как жидкого гелия – 22 доллара. Не говоря уже о том, что требуется не только обычный гелий 4, но и изотоп гелия 3. Который в 200 раз дороже обычного и уже в газообразном виде стоит 930 долларов за литр. Впрочем, для рефрижератора на жидком азоте тоже нужен не обычный азот, в котором изотопа 14 подавляющее большинство, а изотопа 15 всего около 0,6%, а смесь, в которой этих изотопов примерно поровну. Но та же тройка студентов, как нам стало известно, предложила заодно новый способ обогащения смеси азотом 15. Заявка была подана в другую комиссию, и деталей я не знаю…

– Всё верно, – сказал доктор Первый. – Они действительно предложили дешёвый способ обогащать смесь изотопов азота азотом 15. И эта заявка уже удовлетворена. В отличие от поданной вам, не в упрёк будь сказано.

– Ну, тут надо ещё по срокам подачи заявок смотреть, – начал было оправдываться доктор Восьмой, но Первый махнул рукой – сказано же, что это не упрёк, продолжайте. Так что он прекратил оправдываться и продолжил. – Возвращаясь к способу получения низких температур с помощью криостата растворения, работающего не на жидком гелии, а на жидком азоте, эта патентная заявка находится в стадии рассмотрения. На первый взгляд, идея странная, но не исключено, что она всё же окажется результативной. Главное затруднение понимания теоретического описания сводится к тому, что после замерзания азотной смеси изотопов охлаждение продолжается за счёт непрекращающейся диффузии атомов 15N. При этом коэффициент диффузии, вследствие квантовых эффектов, должен быть аномально большим для твёрдого тела и по величине характерным, скорее, для жидкостей. Это по утверждению этих студентов. Тогда как привычным носителем квантовых свойств мы привыкли считать жидкий гелий, и все расчёты в научной литературе делались для него. Думаю, всё же рано или поздно привлечённые эксперты справятся с расчётами студентов. – Доктор Восьмой безрадостно улыбнулся, предвидя противоречивые требования доктора Первого ограничить состав экспертной группы американцами, брать с них подписку о неразглашении, и, в то же время, пошевеливаться побыстрее. Тот, однако, если и имел какие-то замечания, отложил их на потом.

– Что уж там, «не исключено, что идея окажется результативной», – буркнул он вместо этого. – Если, как мы подозреваем, им удался их главный проект, для которого, собственно, необходимы рекордно низкие температуры, значит, уже оказалась. Впрочем, извините. Действительно, пока что нельзя исключить, что ничего им не удалось, а их исчезновение вместе с экспериментальной машиной обусловлено другими причинами. Например, это гигантский розыгрыш, устроенный ими самими, в ответ на пренебрежение со стороны научного сообщества и руководства фондов.

– Относительно их, как вы говорите, главного проекта, – сказал патентный работник, – я могу судить только по фразе в обосновании в патентной заявке на криостат растворения. И то эту фразу, по нашему настоянию, они из окончательной редакции заявки исключили. В нашу комиссию заявок относительно «главного проекта» они не подавали. Астронавтика не наша специализация. Мы исключительно по низким температурам… Возвращаясь к криостату растворения как таковому, всем, кто знаком с физикой низких температур, известно, что, хотя теоретически криостат растворения способен достигнуть сколь угодно низких температур, практически его успехи ограничиваются уровнем примерно 2 мК. Поскольку с понижением температуры рабочего тела его вязкость и теплопроводность увеличиваются, так что для уменьшения теплоты внутреннего трения в вязкой жидкости диаметры входного и выходного патрубков должны быть пропорциональны достижимой минимальной температуре в минус третьей степени, а для уменьшения теплопередачи длина трубы должна быть пропорциональна минимальной температуре в минус восьмой степени. Таким образом, для снижения температуры вдвое объём нужно увеличить в 214 = 16384 раза. При 2 мК каждый см3 требует больше 16 л на 1 мК. Рефрижератор становится очень большим и очень дорогим. Если замена гелия на азот окажется осуществимой, это поможет продвинуться в область низких температур, достигаемых данным способом, несколько дальше. До сих пор дальнейшее продвижение в область всё более низких температур производилось другими методами: парамагнитного размагничивания и ядерного парамагнитного размагничивания. Что касается этих методов, для них требуется высокая напряжённость магнитного поля, и, возможно, у студентов возникли с этим сложности. Отсюда попытка продвинуться дальше с помощью. рефрижератора. Собственно, у меня всё.

– Как – всё? – удивился доктор Первый. – А что насчёт второго метода охлаждения? Который должен подхватить эстафету там, где становится неэффективным описанный вами? Тот, что на основе индуцированного теплового излучения? Участники студенческого семинара, хотя и не поняли ничего в квантовомеханическом обосновании метода, всё же смогли его в общих чертах описать. Якобы, направляя на охлаждаемый объект со всех сторон особым образом сформированное коротковолновое излучение… по словам изобретателей, они применили восемь магнетронов, выломанных из СВЧ-печек одинаковой модели, подобранных на соответствующей свалке, представляете себе?., можно индуцировать соответствующее излучение от объекта. Примерно так, как это происходит в лазере, но этот фокус можно проделать чуть ли не с любым веществом, хотя поместить его в резонатор всё же придётся. В этих условиях можно добиться того, что общий баланс тепла будет не в пользу объекта, то есть он будет охлаждаться, так как энергия остаточных тепловых колебаний его частиц будет уноситься излучением. Неужели они эту заявку подали не в вашу комиссию, а в какую-то ещё? Это же ваша тематика! Причём, в отличие от криостата растворения, отличающегося от обычного только парадоксальным выбором рабочего тела, это совершенно новый метод сам по себе. И очень необычный. Можете ли вы нам рассказать что-то по этому поводу? Или они вообще не успели оформить и подать такую заявку? Было бы очень жаль. Тогда у нас остаются только смутные воспоминания студентов, слушавших доклад на семинаре. Притом нам не удалось найти никого, кто бы взял на себя труд законспектировать доклад или записать на диктофон.

– Должен сознаться, – начал потеть доктор Восьмой, – такая заявка была подана. Однако все эксперты единогласно высказались… Специалист по низким температурам менее, так сказать, эмоционально, а привлечённый специалист по лазерам – исключительно эмоционально… и прочие тоже… что это полный бред. Извините. Если говорить простыми словами, поместив что-то в СВЧ-печку, как всем известно, вы можете его нагреть, более или менее успешно, в зависимости от приложенной мощности, но никак не охладить! Так что да, тематика наша, вторая заявка была подана – и не удовлетворена. Исходя из ваших слов, теперь я понимаю, что, возможно, нужно было уделить ей больше внимания. Тем более что первая заявка гораздо более похожа на осуществимую. К сожалению, теперь поздно. Материалы по второй заявке отосланы авторам и ликвидированы из архива. К сожалению, у нас нет возможности хранить все присылаемые заявки, среди которых подавляющее большинство ошибочных.

– Да что же это у вас у всех места на дисках нет, – огорчился доктор Первый. – В «Артемисе» этой тоже всё удалили. А там был сам способ перемещения далеко в космос. Как раз с помощью низких температур. Ну ладно, это уже вас ни в коей мере не касается. Благодарю за краткий и информативный доклад по первой заявке. Только мне кажется, – не удержался он от шпильки напоследок, – дело не в недостатке места, а в простом человеческом стремлении не зарастать мусором. Диски бы вам выделили ещё, при соответствующем обосновании, но обладание горой несистематизированной информации хлопотно, а систематизировать её требует времени. Я вас понимаю. Хотя в данном случае вы поторопились. Хорошо бы ввести правило удаления неудовлетворённых заявок всё же не сразу, а после истечения некоторого времени, вдруг авторы куда-то нажалуются на необъективное рассмотрение, а у вас и материалов нет для спора.

– А они нажаловались? – забеспокоился доктор Восьмой.

– Да нет, им некогда было. Почему-то они очень торопились. Мы не выяснили, почему. А в первой низкотемпературной заявке не содержалось упоминания второй? Может, какие-то детали…

– Если бы содержались, мы бы порекомендовали их выбросить, – разочаровал его доктор Восьмой. – Хорошо обоснованной заявке не пошла бы на пользу ссылка на плохо обоснованную.

Доктор Первый опросил ещё нескольких руководителей комиссий и фондов, но ничего сравнимо информативного не получил.

2022, 4 июля. Беседа в тюрьме

Всё утро Бета провёл в тюрьме. Даже с чрезвычайными полномочиями члена научной комиссии ФБР не вышло добиться незапланированной встречи с заключённым быстро.

– Как тебя угораздило податься в грабители с такой внешностью? – не удержался он, увидев заключённого по кличке Джевелер, огненно-рыжего, скорее всего, ирландца по происхождению. – Впрочем, извини, это посторонний вопрос, если не хочешь, не отвечай.

– Ну почему же, – рассудительно ответил вор, – легко сказать. Я понимаю, откуда вопрос. – Он прикоснулся к своей шевелюре, представлявшей собой ёжик сантиметровых волос – наверное, следствие стрижки под ноль месячной давности. – Во-первых, я всё-таки не грабитель, а вор, лично с клиентами не встречаюсь, так что и особую примету некому запоминать. Во-вторых, мы с вами не в баре встречаемся, так что ваш намёк на сомнение в моей пригодности для данного рода занятий имеет веское обоснование.

– Рад что ты никого не бьёшь по башке, отнимая ценности… Хотя, в скобках, для кого-то удар по кошельку может оказаться даже больнее…

– Глупости! – решительно возразил заключённый, задетый за живое. Видимо, у него были какие-то принципы, и бить по башке он никого не хотел. – Я вскрывал ювелирные магазины, у них весь товар застрахован. А уж сочувствия к страховым компаниям вы от меня не дождётесь. Страховщики такие же пауки, как банкиры… – кажется, он хотел произнести в адрес страховщиков, а то и банкиров заодно, обличительную речь, и Бете пришлось его прервать.

– Извини, парень, я не хотел сказать ничего плохого. Не грабил, и хорошо, я только за. Меня ввёл в заблуждение твой большой срок. Я думал, такие дают только за грабёж с причинением существенного вреда здоровью потерпевшего, никак не за кражу. Впрочем, я тут по совершенно другому делу.

– Да, мне сказали. Но почему бы не наладить сперва простое человеческое общение, верно я говорю? Вам интересно, а мне – почему бы и не рассказать. За большой срок я должен благодарить судью Стрикта, – объяснил Джевелер. – Прикиньте, он дал вдвое больше, чем запрашивал прокурор. Вдвое! Ну не мог я ничего вернуть. Нечего уже возвращать: бижутерию загнал, деньги потратил. Да вот незадача – не смог я ему рассказать, куда! Как он прицепится, на что именно потратил? Следователь так въедливо не допрашивал… В общем, не добившись толку, ну, то есть по его мнению, я-то говорил, но судья мне не поверил, и сделал вывод, что я не раскаялся. После отсидки собираюсь пользоваться нечестно нажитыми деньгами, которые спрятал и не желаю отдавать. А мои «пропил-прогулял» счёл отмазками, которые у него не канают. Предпринял настоящее судебное расследование, и в тех казино, ресторанах и борделях, что я припомнил, мои огромные траты не подтвердили. По их мнению, был, да, но не шиковал. «Четыре королевы», это казино в Лас-Вегасе, вообще заправили арапа, что я на них неплохо наварился. Да какое там навариться, я рад был, что они меня без штанов не оставили. Вот вы бы кому поверили, крупье, у которого зарплата впрямую зависит от того, сколько он стрясёт с клиента, или его клиенту? Официанты абсолютно то же самое. Но судья не поверил, что они преуменьшают. Зачем им, дескать. Да хоть из опасения, что заставят отдать, говорю. Ну, это слабый аргумент, конечно. Кто их заставит. На мне же не написано, откуда деньги. Не получится привлечь за отмывание. В общем, вот так вот вышло. Извините за откровенность.

Бета слегка тряхнул головой, собираясь с мыслями, и стал расспрашивать Джона Кэнни о его тёзке, с которым он дружил в школе-приюте. Предупредив, естественно, что ничего криминального тот не совершил. Исчез при странных обстоятельствах, видимо, испытывая некое изобретение. Причём вместе с ним и ещё двумя изобретателями. И теперь создана научная комиссия, которая должна восстановить это изобретение и, может быть, помочь изобретателям вернуться оттуда, куда оно их занесло. Если не поздно, конечно.

– Ага! – завопил непосредственный ирландец. – Я всегда был уверен, что Фледжт – он далеко пойдёт! У него всегда была мечта добраться до звёзд. Выходит, добрался! Жаль, я вам ничего толкового про задуманную им звёздную машину сказать не смогу. Не по моему уму эта вещь. Он мне пытался объяснить, да толку не было никакого. Вот про видение могу рассказать, он столько раз пересказывал, что я запомнил, хоть там тоже много непонятного.

– Видение? Какое ещё видение? – удивился Бета.

– Ну как же? То самое видение, которое его всё время подталкивало вперёд, несмотря на препятствия. Через тернии к звёздам и всякое такое. Потому что давало уверенность в том, что всё это возможно. В смысле, допрыгнуть до звёзд.

– Не вполне понимаю. Как видение может давать уверенность? Это же противоположные вещи. Уверенность может дать факт. А видение – это принципиально ненадёжно.

– Ага, значит, вы про него впервые слышите? Неужели он своим товарищам, студентам в Стэнфорде, про него не рассказывал? Вы же говорите, опрашивали их. В детском доме все знали. И даже не смеялись уже, привыкли. Ну, там, один Джон – рыжий, а другой – верит в какое-то видение. Личный прикол, у любого что-нибудь такое найдётся. Не рассказал, значит? Странно.

– Да он, понимаешь, из всех студентов подружился только с двумя. Мексиканкой и индусом. Им, может, рассказывал, а остальным – нет. А мексиканка и индус пропали вместе с ним.

– Понял. Вот и некому было вам рассказать. Значит, так. В тысяча восемьсот восемьдесят третьем году, пятнадцатого июня – дата зафиксирована точно! – у прапрадеда Джона, которого звали Лэйм Фроунинг, впрочем, это неважно, потому что фамилия у Джона всё равно другая, было видение, которое полностью захватило его. Причём не ночной кошмар, а среди дня. Захватило не в том смысле, как обычно говорят, то есть увлекло, произвело впечатление, заставило долго думать о себе. То есть, нет, в этом смысле тоже, но притом и в буквальном, то есть он как бы выпал из реальности на это время и видел только вот это самое видение. Долго он не мог потом в себя прийти. И решил, что это неспроста. Ему явно досталась какая-то важная информация, которую сам он не мог понять. Но он не хотел, чтобы она пропала. Вдруг кто-то когда-то поймёт. Кстати, так и вышло, так что расчёт был верный. Он рассказал своим дочерям, подробно, насколько смог припомнить, причём добился, чтобы и они запомнили все детали очень хорошо. И взял с них обещание передавать детям. Одна из дочерей была прабабкой Джона, и рассказала сыновьям. Один из сыновей был дед Джона, и рассказал своим сыну и дочери. Дочь как раз стала матерью Джона и рассказала ему. Ещё до автокатастрофы, в которой погибла вместе с мужем, оставив Джона сиротой. Видение было прямо как из фантастического фильма. Только сто лет назад фантастических фильмов, наверное, не было. Вдобавок, с эффектом присутствия. Я вижу, вы диктофон включили? Правильно. Чтоб много раз не повторять…

Лэйму показалось, рассказывал Джон, что он мгновенно оказался совсем не в своём доме, где он был до тех пор, а в очень странном месте. В круглой тесной каюте, так ему показалось. Вокруг было чёрное ночное небо, не только сверху, но и, насколько было видно, со всех сторон, спереди, справа, слева и даже снизу. На небе со страшной силой сияло множество звёзд. Гораздо ярче обычного даже для самой ясной ночи. Видно их было через большие круглые окна с толстыми стёклами. Как иллюминаторы на корабле, но больше чем все, виденные им, и выпуклые. И стёкла, хоть и толстые, почти совершенно прозрачные. Они были заметны только из-за отблесков или отражений каких-то маленьких, но сильных лампадок на каких-то железных ящичках, которых было много вблизи, соединённых между собой чёрными верёвочками. Очень маленькие были те лампадки, даже непонятно было, как может быть такое маленькое пламя. Всё же они не были совсем уж точками, как звёзды. А отражения их ещё больше отличались от звёзд, не только величиной, но и прозрачностью, всё-таки иллюминаторы – не зеркала. Чуть не забыл: то, что стёкла в иллюминаторах очень толстые, было заметно из-за того, что все отражения лампадок в них были двойные, и между одинаковыми отблесками в каждой паре было порядочное расстояние. А то, что они к тому же кривые, выпуклые наружу, было поятно хотя бы по тому, что эти отражения были заметно больше самих лампадок, и те, что сбоку, вытянуты вверх и вниз, а те, что сверху или снизу – вправо и влево. Ну ладно.

Фроунинг сидел на мягкой, но маленькой табуретке, Какие стоят у стойки бара, но совсем не такой высокой, наоборот, ниже не только барной табуретки, но и обычного стула, так что колени приходилось сгибать не очень удобно. А ступнями он вообще опирался не на пол, а на какую-то горизонтальную трубу. Справа и слева чувствовалось присутствие двух его хороших друзей, причём друзями они были только в видении, так-то он их раньше не знал. А там – знал, и не только помнил, что они рядом, но и мог увидеть их лица и фигуры, освещённые светом снаружи и теми же лампадками. Часть из которых горела очень ровно, а часть мигала, может, масло плохое заправили. Но, что интересно, многие из этих светильничков были с цветными стёклышками. Впрочем, он откуда-то знал, что лампадки как-то своим узором, цветом и даже миганием показывают, что сейчас всё в порядке, и можно пока что не отвлекаться на них. Ну, тут понятно, говорил в этом месте Джон, какие-то приборы со светодиодными индикаторами.

Трое друзей были в водолазных комбинезонах необычного вида, с целиком прозрачным шлемом. Впрочем, нет, шлемы были совсем прозрачными не целиком – верхняя часть сильно затемнена. И именно через неё в верхней части переднего иллюминатора было видно совершенно необычное небесное тело.

Шлемы были привинчены, хотя он откуда-то знал, что вокруг всё-таки был воздух. Но, видимо, он мог и перестать быть, так что страховка не мешала. Кажется, они всё же дышали воздухом кабины, в которой находились – через какие-то готовые в любой момент закрыться клапаны комбинезонах. Это для экономии запаса воздуха в комбинезонах. Которые, в отличие от обычных водолазных, не получали его через шланг, а имели с собой какой-то его запас в сжатом виде. Впрочем, и запас воздуха для кабины хранился точно так же, но он был больше, чем индивидуальный.

Все трое знали, что нужно как можно быстрее возвращаться туда, откуда они перенеслись в это странное место. Нет, не так. Каюта им не казалась странной, и перенеслись они не в неё, наоборот, именно она позволила им перенестись, и возвращаться тоже должны были вместе с ней. Странным было всё вокруг каюты, про что ещё не сказано. И таким оно было, что они не могли заставить себя нажать на кнопку возврата, рискуя тем, что вернуться станет невозможно. Это было возможно почему-то только в течение недолгого времени. У каждого из них была такая кнопка, на всякий случай. И никто не нажимал.

Да, самые яркие звёзды складывались, в основном, в знакомые созвездия, хотя их было трудно разглядеть из-за множества других звёзд, обычно слишком слабых, чтобы мешать. Но Фроунинг, хотя в том видении он был всё-таки, кажется, не собой, а кем-то другим, учился в своё время на штурмана, хотя так и не стал им по жизненным обстоятельствам. Так вот, он заметил, что очертания созвездий искажены. У большинства слегка, у некоторых сильно. Сейчас можно сказать, говорил про это Джон, что наблюдатель находился достаточно далеко от Солнечной системы, так что ближайшие звёзды оказались не на тех местах. Правда, тут, увы, никаких подробностей нет. Прадед не зарисовал карту звёздного неба, какой её увидел. Наверное, решил, что по памяти выйдет ненадёжно. А жаль, по искажениям можно было бы приблизительно определить позицию наблюдателя. Или, может, Лэйм-то зарисовал, но карта потерялась. Больше ста лет прошло, разные были события. Карты с пиратскими кладами – и те терялись, хотя хранили их люди, крайне заинтересованные в их сохранности..

Нашего бело-жёлтого Солнца нигде поблизости не наблюдалось, хотя откуда-то Лэйм, или тот, кем он был, знал, что оно точно сзади и очень далеко. Если обернёшься, что не так просто сделать в тесноте, притом в жёстком комбинезоне, вряд ли различишь среди других звёзд. Солнце ведь довольно заурядная звезда, как знают астрономы. Вблизи зато были два других солнца, ярко-синее и белое. Ну как – вблизи. По впечатлению, до них было подальше, чем до Солнца, видимого с Земли. Синее было на вид раз в пять меньше Солнца, а белое и вообще примерно как Юпитер в противостоянии. То есть ещё на порядок меньше. Так определил несостоявшийся штурман. В видении он знал, что, если бы не затемнение шлема, синее солнце мигом выжгло бы ему дырку в глазах. Белое, напротив, имело яркость всего-то где-то между земными Солнцем и Луной. Но он знал, что и оно было бы более вредно при прямом взгляде, чем наше Солнце. Хотя он не сразу его и заметил-то: оно расположилось очень близко к синему солнцу. Эта парочка, хоть и маленькая, да удаленькая, освещала всё внутри каюты, как днём. Хотя свет обоих солнц не заслонял звёзд, и лампадки на чёрных ящичках тоже были видны. Как-то весь свет был отдельно, что ли. Может, из-за той великой пустоты, что царила вкруг каждой искорки света, напоминая, что главная тут всё-таки она. Так как-то ощущалось.

В какой-то момент Лэйм, или кем он там был, заметил: синее солнце было… да, точно, так и есть! Синее солнце – не совсем круглое! И это не искажение в стекле, белое-то нормальной круглой формы, это видно, хоть кружок и маленький. И хоть смотреть на них приходится через затемнённую часть шлема. Солнце на Земле всегда имеет вид кружка, расположенного лицом прямо к наблюдателю. Кроме, правда, у самого горизонта, где оно из-за неравномерности дифракции имеет размер по вертикали 5/6 от размера по горизонтали. Он не знал, что думали по этому поводу древние: что Солнце видно несколько сбоку, или что оно наклонилось потому, что там, на краю Земли, её поверхность наклонная. Вообще-то, это два противоположных эффекта, один из которых, видимо, оказался сильнее другого градусов на тридцать. То есть или наклон поверхности там больше тридцати градусов, это ведь довольно сильный наклон – как эскалатор в метро. Тогда приближаться к краю опасно! Но эффект «заглядывания сбоку» мал, значит, Солнце довольно высоко по сравнению с размером Земли. Или, наоборот, поверхность близка к плоскости, но Солнце проплывает над Землёй низко и при удалении от центра мира, где живёт наблюдатель, позволяет увидеть себя немного не анфас. Но тоже только на самом краю Земли. Это же внеземное солнце было отчётливо сплюснутым, не находясь ни у какого горизонта, так что и никакой рефракции не должно быть. Не может же быть, чтобы это солнце было всё-таки диском, который не перпендикулярен линии взгляда?! – Бета обратил внимание: Джевелер говорил уже совсем не как уголовник… впрочем, возможно, он просто наизусть выучил рассказ приятеля, со всеми оговорками, вроде этой, о взглядах древних людей на природу светил и такими терминами как «перпендикулярный».

– Однако даже эти маленькие, но очень злобные солнца не так поражали воображение, как светящееся облако вокруг них, – продолжал увлёкшийся рассказом вор. – Часть его, видимая в затемнённой области шлема, была очень бледной, но облако распространялось и ниже, и в прозрачной части шлема прочно захватывало взгляд, ибо ничего подобного Лэйм никогда на небе не видел. Собственно, он сперва увидел именно облако, а потом внеземные солнца в его центре. И как раз тогда понял, что это не плотный объект, не светило, а именно облако, довольно прозрачное. В самом центре сквозь него просвечивали солнца, а вблизи краёв – даже звёзды. Зато размерами оно превышало все объекты земного неба. На котором заняло бы примерно одну восьмую часть расстояния от горизонта до зенита. Причём если мерить его в самом узком месте. Форма светящегося облака напоминала растолстевшую восьмёрку, и вот в талии-то оно и имело размер градусов двенадцать, превосходя земные Солнце или Луну более чем в двадцать раз. Вертикальный размер… не вертикальный в строгом смысле слова, облако-то висело наклонно… или, скорее, они висели наклонно по отношению к этому величественному объекту звёздного неба… размер по вертикали восьмёрки, если бы она не была наклонной… был ещё раза в два или три больше. Собственно, точный размер облака было установить сложно: если в талии его края были более-менее чёткими, то в длинном своём направлении оно размывалось на краях очень плавно. Кроме экзотической формы, это странное светило было неоднородным не только по краям. С изумлением он увидел, что в облаке есть какие-то струи, или потоки, его вещество, казалось, интенсивно выделялось синим солнцем, после чего частично поглощалось им же, а частично – невидимым поясом, стягивающим талию облака. Причём было видно, что фонтаны светящегося вещества били только из середин длинных сторон этого удивительного овального солнца. В результате длинная сторона «восьмёрки» была перпендикулярна длинной оси эллипсоида, каким выглядело синее солнце.

Но долго разглядывать светящееся облако он не стал, привлечённый более близкими объектами. Расстояние было оценить трудно, но эти сооружения были, по-видимому, колоссальных размеров. Не как солнца и планеты, но очень большими для искусственных сооружений, которыми они, очевидно, являлись. Прямо в пространстве висела цепочка толстых бубликов. Если они и были связаны между собой, то этих связей видно не было, однако расположились они так, как будто были нанизаны на общую верёвочку, пропущенную через их центры. Верёвочка была не совсем прямая – она плавно изгибалась, так что оба конца последовательности уходили от наблюдателей не строго вправо и влево, а вправо-вперёд-вверх и влево-вперёд-вверх. То есть, возможно, куда-то к светящемуся облаку. А может, если изгиб продолжался, их линия замыкалась в огромное кольцо. Но бублики вдали терялись на фоне звёзд, не дойдя до облака (на фоне которого потерялись бы ещё проще) и общая форма цепочки не просматривалась.

Суди по ближайшим бубликам, это были очень сложные сооружения из множества более мелких деталей. Например, каждый из них был снабжён плоской панелью, по виду – из тёмного стекла, в половину размера самого бублика, и у всех панели были направлены на светящееся облако и солнца в его центре. – Ничего особенного, солнечные батареи, наверное, – так прокомментировал это место рассказа прапрадеда Джон Фледжт, – вспомнил Джон Кэнни.

– Воображаемая верёвочка была не совсем воображаемой, – продолжан он. – Там, где она должна была находиться, время от времени проскакивала молния. Натуральная молния, хотя и не ветвистая, не изломанная, а очерчивающая в пространстве именно ту плавно изогнутую кривую, которую образовали бублики. – Джон прокомментировал это так, что прапрадед наблюдал работу ускорителя элементарных частиц, вроде тех, что сейчас строят на Земле, только там – подвешенного прямо в космосе в виде цепи отдельных электромагнитов. В результате не требуется поддерживать вакуум, он и так есть. И масштабы всего сооружения могут быть гораздо больше. Бублики – это и есть электромагниты, которым, возможно, не нужен жидкий гелий, и которые заворачивают пучок, возможно, гоняя его по гигантскому кругу…

– Вдруг в довольно близко расположенном бублике, хотя и не самом близком, произошло что-то неладное! – Уголовник был искренне напуган катастрофой у неизвестных учёных. – Молния, дойдя до этого бублика, погасла, а он как-то странно смялся, всё больше перекашиваясь, От его внутренней поверхности отваливались куски. Они притягивались в центр, где бесследно исчезали. Нет, не совсем бесследно, перед исчезновением они ярко вспыхивали и выбрасывали в пространство пылающие газы и пыль. Вскоре весь бублик оказался поглощён пустотой в центре, окружённой теперь рассеивающимся пылевым облаком, а соседние с ним стали медленно двигаться к тому месту, где он был, как будто там было что-то невидимое, но притягивающее, как магнит. – Это Джон прокомментировал так, что в результате работы ускорителя получилась небольшая, но опасная чёрная дыра. То ли она вообще была незапланированная, то ли незапланированным было её место появления прямо в одном из электромагнитов, в то время как между ними свободного места было гораздо больше.

– Откуда ни возьмись, налетели штуки вроде подводных лодок, – продолжался рассказ Лэйма в пересказе поколений семьи Джона Фледжта в устах Джона Кэнни. Который даже не стал пояснять, что это были, очевидно, космические корабли. – Пара прицепилась к бубликам, оказавшимся под угрозой, и с усилием потащила их в разные стороны, хотя и были эти «подлодки» гораздо меньше своей ноши, а десяток других, сомкнувшись плотным строем, стали как бы дразнить грозную пустоту на месте исчезнувшего члена цепочки. Они осторожно, мелкими перемещениями, приближались к этому месту, а затем с явным трудом отползали от него, как бы пытаясь увлечь за собой то, что им угрожало. Однако они были значительно меньше бублика, а бублик эта голодная пустота уже сожрала. У них ничего не выходило. Они толклись на одном месте, как комары над коровой. Впрочем, нет, всё-таки медленно смещаясь куда-то из цепочки. Вдруг одна «подводная лодка» зазевалась и оказалась слишком близко. Хотя теперь она пыталась улететь изо всех сил, пустота притянула её и сожрала. Остальные то ли не могли помочь, то ли не успели. Но и с потерей товарища они не прекратили своих опасных попыток.

Вскоре откуда-то явилась ещё большая группа таких корабликов. Они тащили, облепив, как муравьи, огромную скалу. К ним присоединились уже бывшие здесь, и все вместе они стали дразнить пустоту уже с помощью этой скалы. Кажется, дело пошло на лад – судя по тому, что, начав практически стоя на месте, они стали удаляться со всё большей скоростью. Видимо, у них были какие-то способы обнаруживать, гонится ли за ними грозный невидимый противник (облако вокруг него уже расселось), и догоняет или отстаёт, и они всё время поддерживали между скалой и им такое расстояние, чтобы увлекать его быстро, но не давать себя догнать. А вот замедлить эту погоню они не могли. Объяснение Джона: действительно, оторвавшись подальше и ослабив притяжение, они могли только уменьшить ускорение чёрной дыры. Чтобы её затормозить, нужно было бы сделать хитрый манёвр: оторваться подальше, описать большой круг и подобраться к ней сзади. Возможно, у них не было на это ресурсов. А может, их устраивало направление, в котором они двигались, а скорость не имела большого значения.

Насколько могли судить земные гости, вся процессия удалялась в направлении облака. То ли управлявшие корабликами люди – если там были люди – рассчитывали, что этой страшной штуке целые солнца не по зубам, то ли списали одно из них в расход. То ли, наконец, это только сейчас они подманивали невидимого противника в этом направлении, оказавшимся почему-то удобным для начала, а там постепенно изменят направление, и выбросят куда подальше.

В любом случае у них ничего не вышло. Видимо, кто-то там не рассчитал ускорения, или не хватило скорости, но, судя по тому, что кораблики прыснули врассыпную, преследователь сделал рывок, которого они, отягощённые скалой, повторить не могли. Возможно, кто-то из них замешкался или выбрал неверное направление для бегства, чтобы не столкнуться с другими, пересчитать их наблюдатели всё равно не догадались. Но, если кто и был сожран, этого не было бы заметно на фоне очень яркой гибели скалы. Она была очень быстро поглощена, одновременно выбрасывая ярко светящиеся фонтаны газа и пыли, причём часть из них также затормозили и обрушились в невидимую глотку, а часть опять образовала светящееся и медленно редеющее, рассеивающееся и тускнеющее облако. Впрочем, в центре продолжающее поглощаться и испускать яркий свет, а по краям вращающееся и просто сопровождающее до того совершенно невидимый объект, который теперь как бы стал видимым, хотя не имел, похоже, никакого заметного размера, а был, скорее, просто светящейся точкой в пространстве.

Разлетевшиеся кораблики или исчерпали средства воздействия – возможно, у них не было поблизости другой скалы – или такой итог их устраивал. Скорее, первое, потому что они не отправились по своим делам, а повисли в пустоте, этим жестом как бы подчёркивая охватившее их отчаяние. Между тем облако со светящейся точкой в центре продолжало удаляться, пока не потерялось на фоне свечения огромной «восьмёрки».

Тут все трое одновременно поняли, что уже слишком долго находятся здесь. А дальнейшее наблюдение, если они хотят посмотреть, что будет, когда прожорливая точка достигнет одного из солнц, точно поставит крест на возможности возвращения. На путь до облака этой штуке могло потребоваться много времени. И они практически одновременно нажали на свои кнопки возврата. И сердца их опустились. Кнопки не сработали…

Трое друзей переглянулись, причём Лэйм только теперь осознал, что его соседи, видимо, индейцы, парень и девушка. Парень, впрочем, для индейца имел не совсем стандартный облик, впрочем, индейских племён много… Видимо, они имели какой-то план даже на такой отчаянный случай, потому что Лэйм тут же нажал другую кнопку, и на крыше капсула замигал мощный фонарь. Мигал он, изображая сигнал SOS, хотя они знали, что вряд ли те, кто соорудил всё это – бублики, и кораблики, и мало ли что ещё, чего они не видели, но оно точно должно было быть – знают этот сигнал. Однако достаточно было того, что такое мигание не могло иметь естественной причины, только рукотворную. Могло так случиться, что гостей всё равно бы не заметили, ведь хозяева явно только что потерпели какую-то катастрофу, но нет, несколько корабликов направились к ним. Хотя и неясно, с какой целью, помочь или уничтожить. И даже если помочь – а смогут ли они? Дышат ли они тем же воздухом, пьют ли ту же воду, едят ли такую же еду?..

На этом видение кончилось, и прапрадед Джона оказался дома. Поскольку сидел он в своём любимом кресле-качалке напротив напольных часов, то тут же установил, что «не было» его примерно столько времени, сколько он провёл в видении. Скорее всего, на самом деле он продолжал сидеть там, и только видел не то, что было перед ним. Впрочем, не только видел, но и чувствовал. Например, маленькая барная табуретка под задницей вместо удобного кресла оставила по себе неприятное ощущения в виде слегка отсиженной левой ноги, и неудобно согнутые во время пребывания в видении колени тоже некоторое время протестовали против подобного обращения…

Сам он не увидел в увиденной катастрофе ничего странного, то есть, ему всё показалось удивительным. А вот приятель мой долго недоумевал: как могла такая катастрофа получиться? Известно ведь, что такие дилетантские опасения насчёт возможности получения чёрной дыры были перед запуском адронного коллайдера в Европе. А тут вдруг нате вам. Хоть ускоритель гораздо больше, но, скорее всего, разгоняли там всё-таки обычные ядра каких-то элементов, Не пушечные ядра. Откуда там такая масса, что чёрная дыра сразу после рождения заглотала один из электромагнитов ускорителя? Причём не то чтобы прикоснулась к нему и затянула, а уже на расстоянии отламывала куски? А потом через гораздо большее расстояние дотянулась до соседних электромагнитов и попыталась их притянуть? Это осталось непонятным. Разве что, несмотря на очевидную похожесть, ускоритель ахернарцев на много порядков мощнее наших, и масса разгоняемых частиц уже вполне макроскопическая. За счёт добавки релятивистской массы, разумеется. Т.е. они подобрались к скорости света намного ближе нас. Неясно, как они справились с синхротронным излучением, ну ладно, пускай. А чёрная дыра при рождении каким-то образом заглотала эту релятивистскую массу, превратив её в обычную. Но даже так остаются необъяснённые моменты. Если у них там в ускорителе крутился объект с массой, сходной с массой электромагнита, независимо от природы его массы, его должно выкидывать из канала ускорителя центробежной силой. И если он не утаскивает электромагниты с собой, увеличивая кольцо, значит, у них есть способы противодействия этому давлению. Собственные двигатели или ещё что-то, неважно. Тогда вопрос: а почему после образования чёрной дыры соседние электромагниты стали сдвигаться к ней? В обоих случаях у неё какое-то слишком сильное гравитационное воздействие на находящиеся не очень далеко предметы. А то, что она догнала и сожрала астероид, намекает на то, что и для невольных создателей чёрной дыры её поведение оказалось не предсказанным, модель не создана – вот они и потеряли корабль, подлетевший слишком близко. А потом и астероид упустили. И, возможно, потеряют одно из солнц, а то и оба. Всё из-за аномального поведения чёрной дыры. А если опередившие нас в научно-техническом отношении ахернарцы не смогли пока что правильно смоделировать её гравитационное поле, то нам и времени терять не стоит, всё равно не поймём, почему так получается.

Я мог бы рассказать, какую информацию всё же смог извлечь из этого видения мой приятель, но тогда я пропущу обед, который мне никто не компенсирует. Может, вы меня навестите ещё? В конце концов, содействие важной комиссии, вроде вашей, как мне настойчиво объяснило тюремное начальство, мне зачтётся. Вряд ли снижением срока, но в тюрьме на самом деле довольно много возможностей сделать жизнь легче. Или тяжелее. Так что я ни в коем случае не хотел бы, чтобы моя просьба о перерыве прозвучала как отказ сотрудничать. Если вам так срочно, пропущу обед, что поделать.

Но Бета решил, что чем лучше он будет обходиться с Джевелером, тем больше вероятность, что тот расскажет что-то важное. Пусть тот припомнит побольше деталей, а он придёт, как только сможет снова организовать новую беседу. А пока комиссия сама попробует сделать какие-то выводы. Интересно, подумал он, насколько они с Альфой окажутся глупее Джона Фледжта, когда он был мальчишкой.

2022, 5 июля. Место старта

Гамма получил спутниковые данные довольно оперативно. Особенно учитывая 4 июля. Уже пятого он с торжеством докладывал Альфе результаты.

– Всё как вы предполагали! – восхищался он. – Пустыня на полуострове Калифорния. Брошенный лагерь, две палатки, одноместная и двухместная, место для приготовления пищи, вещи валяются. Фургон стоит в низинке, да ещё за скалой по отношению к лагерю. С другого края лагеря большая пустая бочка. Нужно ехать.

– Вы правы, и спасибо за отличную работу, – сказал Альфа.

Экспедиция к месту старта космической машины была уже подготовлена и вылетела на вертолётах уже через полчаса.

Место оцепили и тщательно исследовали.

Увы.

Ни людей, ни космического аппарата, ни его остатков. Почти ничего ценного, если не считать того самого рефрижератора на жидком азоте. Но он-то как раз описан в патентной заявке, а вот приборное воплощение второго этапа охлаждения, от которого описания не осталось, видимо, было реализовано прямо в космической капсуле и улетело вместе с ней.

Бочка оказалась не просто бочкой, а довольно сложным сооружением, в котором сама бочка была закреплена с возможностью изменения наклона от вертикального до горизонтального. А к её бортам были в двух местах привинчены самые настоящие телескопы. Уровня любительской астрономии, конечно, не профессиональной. Современный профессиональный телескоп на фургоне не увезёшь. Но им, видимо, хватило и таких, со стократным увеличением. Всё же каким-нибудь монокуляром с десятикратным увеличением они не удовлетворились.

Оставленная одежда, палатки, спальники, походная посуда, газовая плитка с небольшими баллончиками – ничего не говорили о своей принадлежности первооткрывателям революционного способа космических путешествий.

Всё же на месте оставили наблюдателей, не прямо в лагере, а вокруг него. Для этого ФБР привлекло армейскую часть. А также, из вежливости, пригласили наблюдателей от Мексики. Но надежда на возвращение путешественников была слабой. Ясно же, что они не планировали долгого отсутствия. У них не могло быть с собой большого запаса воздуха, воды и еды.

Бочку на всякий случай только осмотрели, не прикасаясь, чтобы не сбить ориентацию. Смотрела она, кстати, куда-то довольно низко над горизонтом. Судя по показаниям шкалы поворотной рукоятки, которой изменялся наклон, 5°02' от горизонта. Что касается географической ориентации, бочка была нацелена на юг.

Дождавшись ночи, постоянно заглядывая в прикреплённые к ней телескопы, оставленный в лагере астроном записал все звёзды, оказывавшиеся в центре поля зрения. Надо сказать, ориентация телескопов была очень хорошей – звёзды были одни и те же в обоих. Надо было надеяться, что ориентация оси бочки также была выверенной и соответствовала ориентации телескопов. Не было ли тут тоже какой-нибудь заявки на патент? Или такой патент уже был раньше?

Впрочем, по сравнению с главным упущенным открытием, это уже было не так важно.

2022, 6 июля. Вторая беседа в тюрьме

На вторую беседу с Джевелером вместе с Бетой пошёл Альфа. Хотя это было не так эффективно с точки зрения распределения их времени. Но его бы любопытство замучило.

– Ну, до чего докопались? – весело спросил Джевелер, когда Бета познакомил его с Альфой.

– Мы знаем звезду! – хором сказали члены научной комиссии.

– Ахернар, – тон зэка был такой, как будто он произнёс что-то непристойное.

– Откуда вы?!.

– Нет, сначала – откуда вы?

Они рассказали о фиксации всех звёзд, проходивших в течение ночи через телескопический прицел найденной в мексиканской пустыне бочки. Самой яркой среди них оказался Ахернар. Будучи, собственно, звездой Южного полушария, в Северном он виден с широт южнее 32°46' северной широты. То место в Нижнекалифорнийской пустыне, находящейся на полуострове Калифорния, было на 27°44′ северной широты, так что Ахернар там виден не выше 5°02′ над горизонтом. Именно на место его максимального восхождения целилась бочка, являвшаяся, каким-то образом, пускателем космического аппарата.

– А мне давным-давно Джон сказал, что это Ахернар был в том видении его прапрадеда, – объяснил Джевелер. – Это ведь очень характерная звезда. Очень яркая, в три тысячи с лишним раз ярче Солнца. Очень быстро вращающаяся. Из-за этого заметно сплющена. И температура на поверхности из-за этого очень разная, у экватора около десяти тысяч градусов, а на полюсах около двадцати. Из полюсов бьют фонтаны горячей плазмы, создающие вокруг звезды газовую туманность. Есть спутник, звезда немного горячее Солнца и вдвое больше его по массе, делает оборот за 14-15 лет. Джон предположил, что эта звезда-спутник должна, как пылесос, заглатывать газ туманности, отчего в районе его орбиты она будет казаться как бы перетянута поясом. Всё это было в видении. Любой астроном вам бы сразу назвал Ахернар по такому описанию. А вот что это обитаемая звезда, то есть, что у неё имеется, скорее всего, обитаемая планета, притом опередившая нас по части космоса, астрономы вам не скажут. И о том, что там в этом году произошла катастрофа с ускорителем, тоже… С другой стороны, и по тому, насколько он показывается над горизонтом, Ахернар тоже можно определить. Как вы это сделали. Так что это железно он. – Джевелер помолчал. – Есть и ещё одно совпадение, хотя куда уж больше. Он на расстоянии 139 световых лет от нас. А видение, если помните, датировано 1883 годом. Так что Джон всегда знал, что именно в этом, 2022 году исполнится ровно 139 лет с даты видения, что совпадёт с временем, которое нужно свету, чтобы туда или оттуда добраться. И это не просто так.

– Кажется, до меня начинает доходить, – сказал Бета, – что парень имел какие-то веские основания поторопиться со своим проектом.

– А тот чиновник из патентной комиссии, единственной, выдавшей патент на изобретение дешёвого способа обогащения азотом пятнадцать смеси изотопов, ещё намекал, что торопиться некуда, – припомнил Альфа. – Нитридное ядерное топливо, де, очень востребовано, или вскоре будет востребовано, и там требуется именно этот изотоп, так что с помощью доходов от этого патента можно будет самостоятельно финансировать свои проекты, и незачем обращаться во всякие фонды за грантами. Оказывается, подождать несколько лет было нельзя. Но почему, собственно, должно совпасть это время? То есть, какое отношение одно из этих времён может иметь к другому? Создаётся впечатление, что спешка была даже не такая, что в пределах, допустим, лет пяти, а именно в этом году. Они ведь плохо подготовились. Хотя бы в плане оповещения возможных спасателей. Ну, или создания более компактного рефрижератора, чтобы поместить его в капсулу, или более просторной капсулы, чтобы в неё поместился уже созданный рефрижератор. Мы ведь его тоже нашли возле бочки. Получается почти наверняка дорога в один конец. Как бы там ни работал их двигатель, часть его они оставили тут…

– А потому, дорогие мои бюрократы, – окрысился вдруг заключённый, – что речь в видении ещё и об определённом положении спутника Ахернара относительно его самого. Помните, они в описании совсем рядом? Это значит, спутник между Ахернаром и наблюдателем. Такое положение бывает раз в 14-15 лет. Например, в этом году. Даже противоположная сторона орбиты, через 7 с четвертью лет, не годится, тогда вряд ли спутник можно было бы разглядеть – сквозь всю толщину облака, да рядом с гораздо более яркой звездой. Только так, что спутник между нами и главной звездой. Годом позже, если потратить его на другую капсулу или другой рефрижератор, так не выйдет. Спросите какого-нибудь астронома. Да и 139 лет с даты видения превратятся в 140. Но наше общество управляется людьми, которые не знают ничего, кроме науки управления, да и та у них убогая, рассчитанная именно на то общество, которым они управляют. Это, между нами, наука о том, как подольститься к начальнику и подсидеть конкурента в борьбе за местечко повыше. Что касается их саморекламы, о повышении всяческой эффективности, то это реклама и есть, в чистом виде. То есть ложь. Вообще сейчас качество работы заменено её рекламой. Везде. В науке, сам я не знаю, но Джон говорил, всё то же самое. Учёных оценивают по числу публикаций, появляются журналы, покупающие себе рейтинг, и продающие место авторам, публикуют чушь, их закрывают, они снова появляются под другим названием, а набранные публикацией очки автору остаются. Потому что бюрократам хочется оценивать учёных, понимая в их работе меньше, чем понимает уголовник вроде меня. Ладно, проехали. Вы тут ни при чём, вы-то хотите разобраться и помочь, я помню. Вы говорили, вам студенты рассказывали про семинары. Что они рассказали про сам принцип космического аппарата?

– Нечто очень странное с точки зрения современной науки, ну, или так кажется, – признался Альфа. – Исходя из соотношения неопределённостей Гейзенберга, произведение точности определения координат и точности определения скорости объекта не может превышать постоянной Планка. Следовательно, если очень точно зафиксировать скорость, координата размажется в пространстве. Скорость предлагается зафиксировать охлаждением до очень низкой температуры. Когда все частицы объекта почти стоят относительно друг друга и относительно окружающих предметов. Достигнуть абсолютного нуля не получится, это запрещает третье начало термодинамики, но приблизиться к нему значительно больше, чем это до сих пор получалось, возможно. А сама температура определит дальность размазывания охлаждённого объекта. Какую-то роль в этом играют помехи в виде предметов. Так, пускатель в виде бочки определял направление, и, вроде, они не могли проскочить мимо звезды, как-то она препятствует волне вероятности, в которую превращается космический корабль. А заодно вроде как притягивает его, так что именно там он окажется, не отклонившись в сторону и не застряв на полпути.

– Мне он говорил не совсем так, – заметил Джон. – Насчёт бочки – да, поскольку космический корабль очень большой в масштабах элементарных частиц, а дифракционное рассеяние прицела пропорционально длине волны, делённой на диаметр бочки. Но большой предмет соответствует очень маленькой длине волны, следовательно, она очень мала и можно прицелиться точно. А вот как разрешается противоречие между тем, что длина волны мала и тем, что она достаёт до звёзд, не знаю. Вроде как это разная длина волны, собственная, соответствующая тому, что любая частица одновременно волна, и навязанная соотношением неопределённостей в связи с фиксацией скорости. Я этого понять и не пытаюсь. Что касается задачи остановиться там, где надо, – продолжал он. – Тут я могу только повторить, что он говорил, сам я без понятия, что это значит. Но никакого притягивания к звезде там не было. Волновая функция, чтобы не сколлапсировать, должна по дороге избегать "наблюдения", в смысле обмена энергией с другими телами. А там целая звезда – конечно, она сколлапсировала. То есть превратилась обратно в космический корабль.

– А как же они прошли атмосферу Земли? – спросил Альфа. – Если обмен энергией с другими телами вызывает коллапс волновой функции?

– Такой вопрос я ему задать не догадался, – признался Кэнни, – но, на ваше счастье, он мне ответ на него сказал. Только я его точно так же не понял. Атмосферу Земли волновой пакет большой массы может протуннелировать, подобно тому как массивный бозонный конденсат куперовских пар в сверхпроводнике проскакивает фононы и прочие дефекты.

– Это тоже надо будет обдумать, – сказал Альфа. И посмотрел на Бету – нет ли у него вопросов.

– Как обеспечивается безопасность? – спросил Бета. – В смысле, как сделать, чтобы не врезаться в звезду? Если волновой пакет сколлапсировал именно на ней, они должны были оказаться прямо на поверхности звезды. Даже несколько под поверхостью – пока плотность плазмы не была больше плотности атмосферы Земли, они бы себе летели вглубь. Ну, или, если бы повезло, оказались бы прямо на одном из магнитов этого ахернарского космического ускорителя. А они остановились поодаль. Студенты этого не поняли, хотя тема обсуждалась в докладе.

– Ха! Не поняли! А я, думаете, понял? – засмеялся Джевелер. – Разница только в том, что, не поняв, они постеснялись рассказывать то, что не поняли, не желая глупо выглядеть. А мне это не страшно, никто от меня не требует разбираться в таких вещах. С другой стороны, я могу нечаянно крупно наврать.

– Что поделаешь, – утешил его Альфа, – мало информации всё же лучше, чем нисколько.

– Ну, хорошо. Как говорил Джон, недолёт до самой звезды они планировали обеспечить сразу двумя способами, для страховки. Во-первых, точной установкой температуры, чтобы величина пространственной неопределённости распространилась почти до звезды, но только почти. Во-вторых, тем, что волновой пакет имеет расплывчатый край, «глубина» которого зависит от остаточной разницы теплового движения частиц, или, другими словами, небольшой неоднородности температур в охлаждённом объёме. То есть, край волны вероятности, которая и есть корабль в момент перемещения, не может быть резким – на эту «глубину» расплывания края волнового пакета они и не могли долететь прямо до звезды. Или, может быть, до того огромного ускорителя, тут уж я не знаю. И, кстати, не представляю, какми средствами можно регулировать эту самую температурную неоднородность. Ещё саму температуру – туда-сюда, теми же средствами, какими достигется охлаждение… Возможно, это был замысел, который они пока не успели реализовать, и полагались только на расчёт расстояния в зависимости от близости температуры к абсолютному нулю. Во всяком случае, судя по видению, всё получилось.

– Главное, так или иначе, было в охлаждении, – заметил Альфа. – На нём они и сосредоточились в первую очередь.

– Кстати, о том, кто такие «они», – вставил Джевелер, – вы ведь догадались, что соседи по космической капсуле в видении прапрадеда Джона и есть та мексиканка и тот индус, с которыми Джон познакомился в универе?

– Такая мысль мелькала у меня, – преисполнился гордости Бета. Он умолчал о том, что, мелькнув, она забылась и не вспомнилась бы, если бы не это напоминание Джевелера. Альфе он, по крайней мере, об этом не говорил.

– А как насчёт соображения, что в этом случае у них в семьях также должны были передаваться истории о точно таком же видении кому-то из их предков ровно 139 лет назад? И что как раз обменявшись семейными историями, они и стали товарищами в этом деле?

– Да что такого в этом видении, в конце-то концов?! – возмутился Альфа. – Почему вы считаете его доказательством того, что всё получится? Учитывая, что они не вернулись и нам о них теперь ничего не известно? Откуда оно вообще взялось, это видение? И почему вы так уверены, что оно ещё и коллективное? И что все рассказы о нём дошли до наших дней?

– Ну, такого я не говорил, – возразил вор. – Насчёт уверенности. Семейная история могла и заглохнуть, не дойдя до нас. Тут надо бы вам их самих спросить. – Он отвёл глаза, и оба научных чиновника подумали, что в чём-то он сейчас, скорее всего, соврал. – Но счастливый шанс есть всегда. А вы мне вот что скажите. Допустим, у нас есть аппарат, размазывающийся отсюда и до звёзд. И, допустим, на мгновение задержавшись у цели, как бы собравшийся там, снова размазывающийся и возвращающийся в точку старта. Ну, это не получилось, но достаточно и мгновенного попадания туда. Ведь это запрещено Эйнштейном, правильно?

– Ну да, естественно, – голос Альфы аж звенел железобетонной уверенности. – Получится перенос информации и даже материального объекта быстрее скорости света. Даже информации нужно, например, чтобы добраться к нам от Ахернара, 139 лет.

– Ты сказал! – воскликнул торжественно Джевелер, невежливо уставив на Альфу указательный палец. Как Иисус на Каиафу.

– Я тоже так думаю, – не испугался его жеста Бета, и вор немедленно проделал этот жест и в его отношении.

– И ты сказал! – А что? Ведь Иисус тоже не только Каиафу озадачил этим полемическим приёмом, но и Иуду перед тем. – Именно так! Джон это понял и объяснил мне. Я-то, правда, не понял, ну да ладно. Нельзя сделать возможным мгновенную доставку инфы с Ахернара. А доставка туда исследователя это осуществляет. Значит, попадание к нему этой инфы должно быть обеспечено 139 лет назад. Чтобы совпасть с ситуацией там в момент старта космического корабля и его мгновенного появления у Ахернара. Доходит, нет? Заумная вещь, но он столько раз рассказывал, что я запомнил. Не понимая запомнил, врать не буду. Как попугай. Может, плохо запомнил, тут уж ничего не поделаешь. Чиновники, сидящие на местах учёных, в комиссиях по патентам и грантам, думаю, не запомнили и этого. Хотя полчали обоснование патента в письменном виде.

Альфа уже некоторое время чувствовал, что извилины в его мозгу завязываются в узлы, и по ним перестают проходить мысли.

– Что?! – с некоторым опозданием возмутился он. – Чтобы не было передачи информации за ноль времени вместо положенных 139 лет, она должна быть передана за отрицательное время? За минус 139 лет? Но это ещё вдвое хуже!

– Ага, – с видимым удовольствием подтвердил уголовник. – Называется «парадокс обратного отсчёта времени». Не по моей башке штучка. Да и не по вашей, видать. Извините, если обидно прозвучало. Но в этом суть обхода запрета теории относительности, придуманного Джоном. Если ему удастся попасть к Ахернару мгновенно, инфа должна была попасть к нему заранее, за 139 лет. Отправленная в прошлое его мозгом как бы самому себе. Но по пути в прошлое она натыкалась на развилки – его предков – и, будучи единым квантом инфы, не делилась, а выбирала, скорее всего, случайно, одного из родителей. Это объясняет, почему такие видения не были у всех его предков, кто был жив 139 лет назад. Да ещё кучками, кому про что. После чего они бы благополучно забыли короткую галлюцинацию. И инфа не попала бы к нему. А на деле всё целиком досталось одному прапрадеду. И, наверное, по одному из предков двух его коллег по проекту в универе. Этих самых мексиканки Атле Ипан Теитты и индуса Виксета Чалака.

– Погодите-погодите, – включился в беседу Бета. – Что вы такое говорите о товарищах Джона в универе? Кажется, мы вам их имён не называли! Вы что, общались с ним и после приюта? И с ними познакомились?

– А вам какое дело?

– А такое, что теперь я догадываюсь, и откуда бедные студенты взяли деньги на покупку списанного оборудования НАСА, и куда делись деньги, которые ты, приятель, выручил за проданные драгоценности из ювелирного магазина!

– Опять же повторю, вам какое дело? Это вам как-то поможет, что ли? Могу вас клятвенно заверить, что я понятия не имею, что именно они у НАСА покупали. Спросита там – может, и получится повторить заказ и наобум из этого что-то собрать. По крайней мере, какие-то деталинаведут на какие-то мысли. Может быть. Но я тут совсем не при делах.

– Да нет, наверное, это нам не поможет, но почему ты не сказал?.. Ведь именно этим рассердил судью и получил большой срок!

– Потому что не хотел, чтобы у них в разгар работы отобрали те железки, неужели не ясно! Как пить дать отобрали бы, или чтобы отдать в НАСА, а с них слупить деньги и отдать торгашам, или сделали бы вещественными доказательствами по моему делу, чтобы ни себе, ни людям. Ещё и на допросы бы их таскали, вдруг они знали происхождение денег и могут пойти как соучастники! Нет уж, не надо мне такой отмазки, что хуже замазки!

Поражённые посетители молчали, не зная, что на это сказать. Тогда Джон Кэнни по кличке Джевелер рассказал им, что его повёрнутый на космосе друг вовсе не был полным отморозком. Прежде чем строить космический корабль, он запускал на Ахернар миниатюрную фотокамеру. Ездил куда-то в Мексику, наверное, на то же место, помещал в трубу, не ту, а предыдущий вариант, поменьше, нацеливал трубу на Ахернар (потому что давно определил, что именно Ахернар был в том видении), охлаждал…

– На охлаждение двигательного ядра – совершенно не знаю, что это за штука, но в космическом аппарате оно тоже было, в самой середине – для перемещения фотокамеры требовалось совсем немного жидкого азота и всего один магнетрон от СВЧ-печки, – рассказывал он. – Правда, от этого магнетрона микроволновое излучение распределялось по нескольким волноводам, чтобы попасть на охлаждаемый объём со всех сторон. Зачем-то так было надо. Да ещё длина волноводов тщательно рассчитывалась, чтобы не сдвинуть фазу. Он мне показывал эту трубу с волноводами, её как будто железный осьминог поймал. С квадратными щупальцами. В смысле, у волноводов этих квадратное сечение, а не круглое. Весы показывали, что в течение целых тридцати секунд бокса с камерой в трубе не было. Ну, тридцать секунд – это рекорд, сначала были доли секунды, потом больше… Но и снять она ничего не смогла, хотя помещалась в прозрачном боксе, изолирующем её от суровых условий космического вакуума. Кстати, этот бокс – в миниатюре копия их капсулы. Вы его в их вещах не нашли? Или нашли и сочли детской игрушкой или камерой для подводных съёмок? Впрочем, они могли и продать её именно в таком качестве, деньги приходилось экономить… В конце концов, экспериментатор пришёл к выводу, что получить и доставить сюда снимок мешает запрет теории относительности. Камера могла оказаться там и вернуться, виртуально, ну, как появляются и исчезают виртуальные частицы, нарушая запрет постоянства массы на очень короткое время, чтобы неопределённости массы и энергии не выходили за рамки соотношения неопределённостей. Но снимка она не сделает. Вот если бы в его семье не историю с видением передавали, а старинную фотографию окрестностей Ахернара, он раздобыл бы старинную фотокамеру, отправил бы её и… получил бы ту самую фотографию! Только новенькую. А старая исчезла бы. Или нет? Такой опыт был бы очень интересен. И уж точно более безопасен, чем лезть самим в космический аппарат, который, как уже из самого видения следовало, имел неплохие шансы не вернуться. Однако, если и есть в природе какая-то судьба, рок, фатум, то в этой истории эта вещь имеет очень определённый вид. Назвался груздем – полезай в кузов. Это русская пословица. И ещё: любишь кататься – люби и саночки возить. Я только наполовину ирландец, мать была русская. У меня тоже была семья до детдома, как у тёзки. Оба мы с ним такие, не с младенчества сироты. Оба и в детдоме не приживались никак. Только у него была семейная легенда о достижимости звёзд, и он решил стать лучше всех в своём деле. Ведь легенда твёрдо обещала, что он станет, сумеет, куда же деваться? А я стал лучше всех в своём воровском деле, что похуже многих во многом другом. Но я рад, что помог ему осуществить свою миссию. Хотя при этом он сбежал из-под власти бюрократов в полную неизвестность.

– А что делать нам? – растерялся Альфа. Он был поражён этим взрывом возмущения, который почему-то заставил его чувствовать себя виноватым в чём-то непонятном. Хотя он не чувствовал себя в ответе за неправильное мироустройство. Не он же сделал так, что миром управляют именно те, кто изо всех сил рвётся это делать, а не те, кто, возможно, лучше умеет? Тут уж ничего не поделаешь.

– Вам? – Джевелер сбавил тон, осознавая, что слегка погорячился. – Мне откуда знать? Наверное, готовить на всякий случай комиссию по контактам для встречи ахернарцев. Судя по тому, что было в конце видения, когда они включили мигалку, они их заметили. Дальше, естественно, куча вариантов. Совсем плохой: приняли за каких-нибудь исконных врагов и пристрелили. Не менее плохой: приняли за своих и кокнули капсулу, пытаясь состыковать с ней стандартный причальный рукав, не рассчитав её хрупкость. Или так долго решали проблему стыковки, что воздух кончился. Или нормально взяли к себе, но тут же вымерли от земного насморка. Или не они вымерли, а наши, от ахернарского насморка. Или наши микробы оказались взаимно неопасны, но и нормальной еды не нашлось, ихнее всё несъедобное, а синтезировать не удалось. В общем, плохих вариантов много. Но в самых хороших из них они успеют передать технологию межзвёздного перемещения, после чего благодарные ахернарцы навестят нас и поделятся ей с нами. Хотя и не заслужили. Своим отношением к её изобретателям. Или, если поостерегутся давать такие козыри незнамо кому – у них-то, судя по космическому ускорителю, бюрократов в науке поменьше – хоть поделятся потом планетами для колонизации, открытыми с её помощью, ну, теми, что самим не подойдут. В обмен на что-нибудь или в порядке благотворительности. Хорошие варианты: всё с друзьями будет нормально, они там окажутся как рыбы в воде и так далее, и прилетят вместе с ахернарцами совсем скоро, как только сделают там новый обогатитель азотной смеси изотопом пятнадцать и новый рефрижератор растворения. Заодно уже будут немного знать язык и вообще обстановку и – как это? – менталитет ахернарцев, так что помогут подружиться. Но и среди плохих, и среди хороших вариантов есть совсем плохие. Это те, где чёрная дыра сжирает звезду-спутник Ахернара, а потом и сам Ахернар. Если они так и не прилетят, мы узнаем об этом через сто тридцать девять лет, когда до нас свет оттуда дойдёт. С другой стороны, угроза скорого выключения света – отличный мотиватор срочно расселиться по другим звёздам! В том числе – может, им подойдут наши Венера или Марс, мало ли. Или пустыни на Земле, или глубоководные впадины, чтобы не начать спорить из-за территории спустя пару поколений, если нам нужны одни и те же условия. Между прочим – интересная мысль! – если они начнут вскоре расселяться этим способом, такие вот семейные легенды у них должны быть массовым и вполне почтенным, можно сказать, традиционным общественным явлением. Только объяснения они ему получат наконец-то – вот прямо сейчас. Объяснение и возможность воспользоваться как прямым указанием, кому, когда и куда полететь. А вот нам массовое расселение по Галактике не грозит, а то бы и у нас так было. Думаю, у нас бюрократия победила науку окончательно. Метод моего друга быстрее света, но бюрократия у нас сильнее света, в результате она загнала нас всех в тюрьму нового средневековья, где нам и место. В темноте. – Он замолчал, совсем выдохнувшись.

– Хм, – сказал после паузы Альфа. – Мы вас услышали. Наверное, вы правы. Но всё-таки… Нужно, наверное, поискать – вдруг у кого-то ещё есть такие семейные легенды о звёздах? Да и способ этот, возможно, всё же удастся восстановить. Мы теперь знаем, что он работает, а это уже половина дела. Главное тут – этот самый метод охлаждения индуцированным микроволновым излучением. Впрочем, не уверен. Тонкая регулировка температуры для задания дистанции перемещения… И как обеспечить возврат, ведь там, в пункте назначения не будет бочки, нацеленной обратно. Притом и точность прицела несравнима. Одно дело – прицелиться в окрестности определённой звезды, другое – в определённую точку планеты. Которая, к тому же, вращается. И летит по орбите, следуя за Солнцем, которое тоже не стоит на месте относительно той звезды. Нет, если их попытка вернуться не удалась только из-за задержки, которая привела к нагреву тянущего ядра – так? – то механизм возврата был устроен как-то хитро. И, скорее всего, был некоей частью механизма перемещения. Как спутанные состояния фотонов… Прошу прощения, это я так – сходу тут ничего не придумать. Я просто о том, что это тоже огромная проблема, и я не прав в том, что нужно только восстановить метод охлаждения. Если что ещё вспомните, запишите, мы как-нибудь ещё вас навестим.

Выйдя из тюрьмы и сев в машину, они не сразу уехали. Хотелось остановиться, прервать безумную гонку и подумать.

Альфа думал о межзвёздном перемещении по Гейзенбергу. И о поиске семейных легенд как неочевидном способе получения информации о нём. И о возможной катастрофе с Ахернаром. Вт тут, кстати, возможен определённый оптимизм. Если чёрная дыра попадёт в звезду-спутник Ахернара, а к тому, видимо, шло дело, то большая часть массы и импульса образовавшейся чёрной дыры будет соответствовать этой самой звезде-спутнику. В результате чёрная дыра останется на той же орбите, и только будет ещё эффективнее собирать, как пылесос, потоки газа из Ахернара. Но сожрать сам Ахернар у неё не получится. В более плохом случае она промахнётся мимо спутника и съест как раз Ахернар. Тогда населённой планете, находящейся, скорее всего, на довольно далёкой от Ахернара орбите… минуточку, светимость в три с лишним тысячи раз больше солнечной – значит, орбита на расстоянии где-то в 55 а.е. И если Ахернар будет съеден, останется только его спутник – на своей прежней орбите, теперь вокруг чёрной дыры. Его-то она не съест тогда. Но светимость спутника в пару солнц никак не заменит планете Ахернар. Хорошо, если у них есть ещё планета где-то в полутора а.е. от звезды-спутника. И именно вокруг неё вращается. Спутник спутника. Можно было бы переселиться туда. А возможна ли такая орбита, не помешает ли Ахернар или чёрная дыра на его месте? Спутник расположен на расстоянии 12,3 а.е. от Ахернара. Кеплеровская задача трёх тел не решается в общем виде аналитически, а численное моделирование даёт частные результаты, которые не применишь к другому случаю. В частности, что-то публиковали и по планетам в системе двойной звезды, или по спутнику планеты, выходящему из сферы её действия. Точно-точно, там ещё спутник то становился спутником планеты, то превращался в спутник звезды. Движение у спутника довольно хаотическое, но в целом он никуда не девается: на планету или звезду не падает, прочь не улетает. Значит, возможна и планета у Ахернара и его почти солнцеподобного спутника. Вот только для планеты совсем нехорошо было бы летать так хаотично. То есть нехорошо для её жителей. И это если она там вообще есть…

А Бета думал о заключённом по кличке Джевелер. Нельзя ли как-то исправить случившуюся с ним несправедливость? Ведь теперь уже не надо хранить секрет, куда делись деньги? Более того, они пошли на очень важное дело, можно сказать – мирового значения. А также федерального, важного для всех Соединённых Штатов. А если меняется важное обстоятельство, повлиявшее на приговор, приговор может быть пересмотрен. В конце концов, если вот-вот явятся ахернарцы вместе с друзьями Джона Кэнни, а Джон Кэнни, который им помог добраться до Ахернара, уже не в тюрьме, наказанный за эту помощь, а на воле, это понравится друзьям Джона Кэнни, а также, наверное, ахернарцам. Тем более, если у них и правда меньше бюрократии. В том числе судейской и тюремной. Ведь договориться с ними будет, даже в этом случае, не очень легко. Если у них каждым делом руководят не властолюбцы, а те, кто в нём разбирается, страшно представить, как они отнесутся к тем чиновникам, с которыми им тут придётся иметь дело. Придётся как-то чиновникам, скрепя сердце, и на переговоры с ними выставить не тех, кто захочет показать свою важность участием в них, а учёных. А кто их будет отбирать, настоящих учёных, и по каким критериям?.. Кошмар.


Оглавление

  • 2022, 2 июля, 1я половина. Изотоп азота
  • 2022, 2 июля, 2я половина. Личные дела
  • 2022, 3 июля. Мексиканский таможенник
  • 2022, 4 июля. Метод охлаждения
  • 2022, 4 июля. Беседа в тюрьме
  • 2022, 5 июля. Место старта
  • 2022, 6 июля. Вторая беседа в тюрьме