КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 642507 томов
Объем библиотеки - 1036 Гб.
Всего авторов - 253374
Пользователей - 116514

Новое на форуме

Впечатления

Маркс Карл про Иевлев: Карандаш и уголь (Боевая фантастика)

Да уж...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Андрей Рыбак про Дамиров: Курсант: Назад в СССР 8 (Альтернативная история)

Певая книга ещё ничего, но чем дальше - тем дальше от хоть какого-то подобия реальности, увы...
Впрочем, своего читателя автор все же найдет. Литературно - неплохо...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Маркс Карл про Чинцов: Внедрение в ЧК (Альтернативная история)

Пришли пацаны на заседание ВЦИК, да как раскритиковали всех рэволюсьнэров - аж сам Ленин стал с пацанами советоваться по всем вопросам. Сказка, написанная корявым канцелярским стилем.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Маркс Карл про Чинцов: Внедрение в ЧК (Альтернативная история)

Очень сухой канцелярский язык. Совмещение плохого художественного стиля и реферата по истории. Похоже, автор абзацами и страницами копировал из Вики, не изменяя времена, падежи, склонения. В описании прорыва Мамантова - "наши прорвались". И кто для автора "наши" - не понятно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Изотов: Не свой респаун (СИ) (Фэнтези: прочее)

Может кому, это и понравится но не мне. Оценка чисто субъективная. Я не гоблин и не свин и их языка не понимаю. Изучать их словарный диалект не вижу необходимости. Моя голова не мусорное ведро. ГГ с тупыми диалогами и действиями мне не импонирует. Если автор пытался передать, как трудно ГГ было осознать новую реальность, понять язык гоблинов и свинтусов то ему это удалось на 100%, только вот мне эту хрень читать в чистом виде не интересно.

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Маркс Карл про Чинцов: Сокровища тамплиеров (Альтернативная история)

Слишком много подробностей и ошибочных описаний. Из Вики черпать мудрость? Из чего и как делают лук. У кого какая одежда какого цвета из чего сделана как надо носить...5летний пацан построил баню, попарил всех родственников, создал супер отряд супер бойцов, вооружил супероружием ... НЕ ВЕРЮ - закричал Станиславский

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Телышев Михаил Валерьевич про Атоми: Темные Земли (Фэнтези: прочее)

Кино про жизнь кончилось, осталась пустота и неумолимо чернеющие посреди пустоты результаты.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Рейс Москва – Стамбул [Марина Александровна Королёва] (fb2) читать онлайн

Возрастное ограничение: 18+

ВНИМАНИЕ!

Эта страница может содержать материалы для людей старше 18 лет. Чтобы продолжить, подтвердите, что вам уже исполнилось 18 лет! В противном случае закройте эту страницу!

Да, мне есть 18 лет

Нет, мне нет 18 лет


Настройки текста:



Марина Королева Рейс Москва – Стамбул

Глава 1

Прошло 7 лет… Я так же наслаждаюсь видом на бухту, сидя на балконе с изящным бокалом в руках, ощущая нежный вкус розового вина. Яхты блестят на солнце и отражаются в воде ярким мерцанием свежей краски. Это мир грез и безмерных желаний – пребывание в нем, как перелистывание глянцевых журналов с видами Сен-Тропе и Монако, погружает в ощущения красивой жизни. Аккуратные клумбы и газоны, припаркованные у каждого дома новейшие модели «Кадиллаков» и «Порше», множество баров и ресторанов… здесь никогда не бывает скучно!..

И место это удивительно притягательно своим названием, совпадающим с моим именем: марина. Невероятно обворожительный и манящий уголок Стамбула, славящийся своим европейским стилем и местной публикой-интеллигенцией, представителей которой остается все меньше.

На ее место откровенно и напористо перебираются бизнесмены и рантье, многие из них живут на ежемесячные проценты: днем сидят с теми, кого называют друзьями, в «Старбаксе», а вечером отправляются в один из баров, прикидываясь «большими людьми». Жизнь в районе марины исключительно дорога, и местный бомонд не допускает посторонних в свою тусовку.

За экономическим взлетом 2000-го последовал финансовый кризис с разоряющимися фирмами, закрывающимися бутиками, кафе и барами, переселяющимися в более дешевые районы людьми и множеством объявлений о продаже и сдаче в аренду на пустых окнах покинутых апартаментов. Ставший недоступным мазут заставил владельцев моторных яхт отказываться от навороченных игрушек, продавать их, а в некоторых случаях и вовсе забывать о яхтинге.

Оправившись от разорений и пережив неблагоприятный период, марина вновь расцвела и опять влечет яркими огнями и красочными фейерверками. Из нагромождения плит, колонн и свай вырисовываются контуры здания, обещающего в ближайшей перспективе стать первым здесь отелем.

Иностранцев тут встретишь редко, тем более иностранок: замужние дамы изредка заходят в бары, делая это от скуки, во избежание домашней ссоры или чтобы поболтать с подружками. Местные ловеласы стараются не упустить такую добычу, в большинстве же случаев довольствуясь турецкими леди, которые манипулируют заслуженными дармоедами. Я вернусь к ним неоднократно, сейчас считая уместным познакомить читателя со мной.

Я родилась в московской стандартной семье 80-х, пережила сумбур перестройки и ранней российской демократии. Как подросток этого поколения подверглась массе соблазнов, увлекающих и манящих в мир роскоши, легких денег и доступности всевозможных развлечений, и верила в однозначный хэппи-энд московской гламурной жизни.

Я и мои ровесники спешили после школы успеть к началу показа очередной серии «Элен и ребята», а в выходные, тусуясь в боулинг-клубе, попивали коктейли вроде «отвертки». Ранние отношения и секс, вкупе с бесконечными тусовками, оттеняли личность московского подростка 90-х.

На пороге 2000-х… когда многим из одноклассников место в вузе было обеспечено, меня ожидал юридический институт МВД – мрачное место и серое здание, особенно когда ты в очередной раз возвращаешься с Мальты, где с толком потратила лето на интенсивное изучение языка, который, как казалось, по жизни необходим. В общем, мое пребывание во взводе № 6 было совсем недолгим. Рисуя на лекциях по уголовному праву солнце, море и пальмы, я мечтала покинуть злачную вульгарную Москву и отправиться за жизнью, которую можно было созерцать на канале НТВ в новых сериях «Любовь и тайны Сансет-Бич».

Лето 2003-го… Я отдохнула в Праге, и перспектива просидеть остаток августа в Москве едва ли могла меня радовать. И вот моя подруга, еще та любительница приключений, знакомится с турком, прилетавшим в Россию по делам: транспортируя яхту губернатора одного отдаленного края из Стамбула в пункт «Х» Российской Федерации. Их пути пересеклись в московском магазине дьюти-фри, где Юля работала короткое время и отчаянно искала прекрасного иностранца, за которым могла бы последовать прямиком из-за своего прилавка в очаровательные Канны или стабильный Лондон. Претенденты из Турции даже не рассматривались, нужен был принц из Beverly Hills Life. И вдруг неожиданная щедрость турка, его привлекательная внешность и безупречное знание английского сподвигли подругу на долгие пять недель интернет-переписки и телефонных разговоров в предвкушении новой встречи с Mr. Sweet&Sexy.

Как-то летним вечером Юлька радостно сообщила, что, наконец-то, он приглашает ее в Стамбул на две недели в августе – уже через несколько дней. И если она, запуганная страшилками о дикой Турции и османском Стамбуле, не решается прилететь одна, то может любезно взять с собой какую-нибудь подругу.

Мы долго не раздумывали, и билеты были у нас на руках уже в ближайшие выходные.

Жарким августовским вечером 2003-го наш самолет приземлился в Стамбуле. Одевшись по тогдашней моде в белые легкие штаны и короткие яркие топы, мы немедленно были замечены всеми, кто крутился в аэропорту по делу и без него. Наш внешний вид привлекал излишнее внимание, которого и без того было достаточно. Мы выглядели как легкомысленные туристки, а наш прикид подтверждал популярную легенду об озабоченных женщинах Запада и России, готовых на все и именно за этим прибывающих в теплую гостеприимную Турцию. Испытав страшную неловкость от пожирающих нас взглядов, мы быстро проскочили к туалету.

Раздалось жужжание мобильника.

– Вы где? – нетерпеливый голос слышен был даже мне.

– …в туалете, привет!

Умывшись холодной водой, мы вышли в зал прилета.

В нашу сторону направлялся молодой мужчина лет 35. Ничто не отличало его от европейца, разве что пожизненный загар успел въесться в кожу, придавая ей оттенок молочного шоколада. Быстрая нервная походка позволяла понять, что ждал он нас долго.

– Где же вы? Я уже час здесь торчу… – Обняв Юльку, он обратился ко мне, протянув руку для знакомства – Дэниз.

– Марина…

– Добро пожаловать в Стамбул!

Выйдя из аэропорта, названного в честь здешнего «отца турецкого народа» – первого президента Турецкой Республики Ататюрка, мы сели в салон «Ауди». Двадцать минут в пути – и жуткий злачно-бедный пейзаж полностью захватил все мои мысли, приводя к одной: о замене обратных билетов на этот же понедельник. Предстоящие двухнедельные каникулы представлялись уже не прекрасными, а ужасными. Замерев на заднем сиденье, я полностью ушла в себя.

– Подруга! Але! – обернувшись ко мне, Юлька дергала мою руку. – Дэниз говорит, что район, куда мы едем, называется марина. Здесь, правда, имени такого нет, зато есть бухта с огромной парковкой для яхт!

– Звучит обнадеживающе… – я не смогла скрыть тревогу и сомнения в том, что здесь могут быть уютная бухта, множество яхт и марина…

– Сколько еще ехать? – осторожно спросила я.

– Десять минут до моста, а потом еще полчаса. Сегодня суббота – все вылезают в свет, пробки.

– Понятно, – моя вежливость была на пределе, и, почувствовав Юлькин тычок, я утихомирилась и обратила взор к унылому окну.

Вдруг показавшийся огромный, мерцающий огнями мост удивил своей неуместностью, выходя за рамки типичного восточного пейзажа. Потрясающий вид открылся по обе стороны моста. Дэниз с гордостью рассказывал о замках, крепостях, дворцах и резиденциях правителей стратегического Босфора. Широта и величие пролива вызывали изумление и надежду, что, может быть, все не так плохо… Проведя в пути еще минут двадцать, мы очутились как в доброй сказке, в прелестном, аккуратном, роскошном и явно стильном местечке. Эта часть города была совсем другой, никак не турецкой!

– Ну скажите, что вам здесь не нравится!!! – Дэниз читал откровенный восторг на наших лицах.

– Неожиданно! Прекрасно и, конечно, ДА! Нам нравится, – радовалась Юлька. – Марин, ты жива?

– Ожила, я бы сказала.

Припарковавшись напротив восьмиэтажного дома из красного кирпича, с маленькими балкончиками, огороженными зелеными перилами, Дэниз предложил нам быстро принять душ, переодеться и отправиться на приветственный ужин.

Зайдя в шикарно меблированный и вычищенный до блеска дуплекс, мы с Юлькой, не обращая внимание на детали, быстро переоделись и были в полной готовности к знакомству с мариной.

Оказавшись в одном из элитных ресторанов, мы так же, как в аэропорту, ощущали на себе любопытные взгляды, только здесь на нас их бросали украдкой – присутствующие понимали, что откровенно пялиться неприлично. Многих явно интересовали вопросы типа: «Откуда они?» и «Зачем приехали?». Как выяснилось впоследствии, в Турции вместо стандартного вопроса об имени предпочитают спрашивать «Откуда ты?», затем вместо «Как твои дела?» шло «Зачем приехал?» – считается, что так сразу можно составить представление о человеке. Например, если вы англичанин или немец, то в глазах турка вы: 1) образованны, 2) культурны и, самое главное, 3) богаты! Если же вы из бывшего СССР, а всех таких приезжих здесь называют русскими, то отношение к вам будет как к вышедшему из леса викингу или дикой амазонке, жаждущей секса и блестящих побрякушек. Лишь естественная красота русских покоряла не только турок, но и представителей других наций.

Вернемся же к нашему ужину, который был полон скучных вопросов и неинтересных рассуждений. Не нужно быть психологом, чтобы понять, что Дэниз пригласил Юлю к себе, желая отвлечься от турецкой рутины, а заодно и похвастаться симпатичной иностранкой, как новой спортивной машиной или дорогими часами.

Вернувшись домой, мы разошлись по комнатам, я, наконец-то, осталась одна и моментально погрузилась в сон.

Проснувшись наутро и радостно обнаружив, что в квартире мы с Юлькой только вдвоем, я забыла о завтраке и нормах приличия и, осматриваясь, даже пару раз из праздного любопытства заглянула в шкафы.

Шпионские действия, сама идея которых, конечно же, исходила от меня, мотивировались возможностью найти «что-то», о чем я имела смутное представление. Мною руководило ментовское чутье, и полтора года в органах внутренних дел не прошли даром. Вещи, аккуратно развешанные в шкафу, Дэнизу были явно не по росту и размеру. Классические и откровенно гламурные модные наряды не соответствовали его стилю. Наткнувшись на конверт с открытками с видами побережья Южной Франции и пару старых фоток каких-то компаний на парусных яхтах, мы долго старались вычислить среди других парней Дэниза, но так и не смогли его узнать.

Юльке наши находки пришлись не по душе.

– Так и скажу: что вещи хотела по шкафам развесить. Все же на две недели приехали! А тут явное несовпадение стилей и размеров.

Оставив разговор на потом, мы зашли в просторную кухню и одновременно воскликнули:

– Вау! – при виде марины, нежно обнимающей сотни яхт, слегка покачивающихся на воде.

Заглянув в холодильник и увидев кучу коробочек и скляночек с какой-то едой, я хлопнула дверцей, и не думая доставать и распаковывать что бы там ни было. Юлька, как и я, не являлась шеф-поваром, так что накрывать на стол никто из нас не собирался.

Обнаружив записку, Юлька процитировала ее:

«Привет, дорогая! У меня дела. Вернусь после обеда. Там турецкие деньги на столе, сходите в кафешку. До встречи! Привет Марине».

Столь ненавязчивый текст и вежливый жест – оставленное нам «пособие» – выдавали цивилизованность Дэниза.

Глядя в морскую даль, мы еще несколько минут не могли оторвать глаз от волн, мерцающих то розовыми, то салатовыми и голубыми лоскутами отражений проплывающих парусников.

– Классно!

– Не думала, что будет так интересно!

– Ага…

Позабыв о Дэнизе, мы отправились на завтрак, переходящий в ланч. Было приятно находиться в одном из самых ярких, современных и безопасных районов Стамбула. Лучше и быть не могло!

Устроившись на диванах за столиком открытого пивного бара, мы моментально растворились в атмосфере комфорта, спокойствия и созерцания прекрасного и не обращали внимания на вибрирующий телефон. Звонок застал нас врасплох, и через каких-то пару минут двое молодых мужчин подсели за наш столик: Дэниз и…

– Эрол, – вежливо кивнув, он явно не торопился протягивать руку в знак приветствия.

– Юлия.

– Марина.

В мимике, жестах и речи нового знакомого отчетливо ощущались гордыня и отчужденность одновременно с позитивностью и интеллектом.

– Дэниз сказал, что его дорогая привезла симпатичную подругу. Дважды женат – дважды разведен. Хуже не будет!

Все засмеялись от откровенности мыслей, умело выраженных в паре предложений.

– На две недели? – продолжил Эрол.

– Кажется, так. Хотя вчера думали, что только на выходные, – призналась я.

Дэниз подтолкнул приятеля в бок.

– Вы не разочаруетесь. – Откровенный взгляд прямо в глаза немного смущал.

Оставшийся день мы провели вместе, слушая байки о Стамбуле, о необыкновенной храбрости и смекалке Фатиха султана Мехмеда[1], о вечной слабости здешних правителей к славянским женщинам… Наконец, экскурс в историю современной Турции завершился рассказом об Ататюрке, героически отстоявшем государственные земли и построившем светскую республику на руинах Османской империи. Мы перебрались в соседний ресторанчик и попробовали различные блюда турецкой кухни. Тут я заметила, что Эрол смотрит на часы.

– Время пролетело совсем незаметно… – казалось, он не собирался расставаться.

Мы вернулись домой к полуночи, узнав наше здание по балкончикам. На входе я увидела вывеску: «MARINA APR».

– Какое совпадение! – удивилась я. – «Марина»!

– Полное название «Каламыш Марина», – уточнил Эрол, пропустив меня вперед.

– Я про мое имя.

– Ох… да! Совпадение…

Мы поднялись в квартиру, и Юлька с Дэнизом сразу же удалились прояснять странные нестыковки с одеждой в шкафах и расставлять все точки над «и».

Эрол абсолютно непринужденно позвал меня на балкон, взяв бутылку вина из открытого бара, и после второго бокала начал диалог.

– Чем занимаешься? Работаешь?.. Тебе, кажется, 20?

– Нет… пока еще не нашла себя… А ты?

– Пишу…

– Писатель! Кто бы мог подумать… И о чем пишешь?

– О жизни…

– Про любовь?

Не ответив, Эрол сделал большой глоток.

– А Дэниз влюблен? – Черт бы побрал меня и мое любопытство, зачем я лезу в чужую личную жизнь? Поздно, вопрос уже прозвучал.

– Ты не похожа на дурочку. Вообще-то, он сказал, было бы неплохо в том Duty Free встретить тебя. Ему все равно, с кем.

– Он женат, а апартаменты твои?

– Да ты, смотрю, фишку быстро сечешь!

Ну вот, так я и думала!

– После двух браков влюбленность – чувство момента, инстинкт желания обладать человеком: тепловой обмен…

Сама я каждый раз, чувствуя влюбленность, при малейшей неурядице быстро сменяла партнера и предавалась новым сердечным переживаниям.

– Кто-то, должно быть, тебя сильно обидел?

– Не обидел. Взяла, что могла, и берет уже с других.

– Два раза на одни грабли? – На каких же женщинах надо было жениться, чтобы дать себя обобрать дважды, подумала я.

Эрол поднял стакан и отпил еще немного.

– Честно сказать, я без особых планов выйти замуж или обобрать кого-то. В чем здесь фишка? – Игра в кошки-мышки постепенно начала выносить мне мозг.

– Секс! – он уставился прямо на меня. – Ну скажи, вы разве не за этим приехали? Думаю, тебя больше интересует то, что у меня в штанах, чем то, что в кошельке, ха-ха-ха…

– И это смешно? Приятного тебе вечера.

Возмущению моему не было предела. Похоже, эти парни не отличаются от тех мужиков в аэропорту, которые держат таблички и ждут прибытия новых туристов, уже позабыв о прежних, только что высаженных у зала вылета международных рейсов.

– Куда ты? Не порть вечер своей подруге.

В самом деле, накормив Юльку баснями о своем переезде, ожидании окончания ремонта и разложенных по коробкам вещах, Дэниз на этом не остановился, напев моей подружке о безумной любви и неудержимой страсти. Впрочем, он был хорош собой и не нуждался в трюках и уловках, чтобы овладеть женщиной.

Думаю, большинству русских женщин свойственно отдавать себя полностью и безвозмездно, веря во все, что им говорят, надеясь на сказку с участием загадочного мужественного незнакомца из теплых стран придуманного нами безупречного мира.

«Уж если я все еще здесь, надо узнать побольше о ситуации», – подумала я.

– У него совсем другой случай. Двое детей, деревенщина-жена следует всем мусульманским правилам и традициям. Плюс не у каждой найдется достаточно ума и смелости сражаться за свои права. И потом, женщины доступны, и не составляет проблем завести подружку на стороне, особенно русскую.

– Ну все! С меня хватит! Держись от меня подальше.

Через пару секунд я осталась одна.

* * *
Юля была очарована Дэнизом: днем она впитывала его сладкие слова, ночи они проводили в любовных ласках. О том, что ее прекрасный принц – чужой муж и отец пары деток, подруга просто не хотела слышать. «Ну не может такого быть! Он все время писал мне, звонил, да и кольца на пальце или следа от него тоже нет! Нет, я не верю!» После таких заявлений я не могла разрушать ее дивный мир романтики и великолепия. Поэтому, поняв нужду Дэниза и желания Юли, я не стала вмешиваться в их отношения и портить иллюзию совершенства.

Эрол, как я и просила, держался в стороне. Когда же он появлялся, проявлял бережное и трепетное отношение к стенам, мебели, убранным от пыли углам, блестящему паркету и каждой маленькой вазочке, которую сдвинул кто-то из неаккуратных гостей стерильного дома.

Пару раз, увидев Эрола с ручкой и листом бумаги, я отмечала его отстраненность от действительности и полное погружение в работу над текстом. Писал он левой рукой.

Его семья относилась к слою турецкой интеллигенции. Мама – никогда не работавший по специальности юрист, папа – профессор географии с огромным жизненным опытом, заслуженно уважаемый в научных кругах. Как будто считав с моего сознания вопрос о его происхождении, Эрол в одном предложении выдал мне все вышеизложенное. Закрыв папку с бумагами и завязав со мной разговор о семье, он ждал информации с моей стороны. Так же, как и он, я выдала одно предложение: «Мама – учитель математики, папа – полковник милиции».

В среду Юля постучалась в мою комнату, заглянула внутрь и, выдав радостной скороговоркой непонятный мне в девять утра текст, исчезла так же быстро, как и появилась.

– Мы с Дэнизом отбываем на яхте в Бодрум! Вернусь через неделю. Не скучай!

«Просто замечательно! – подумала я. – Ну да ладно, найду себе развлечение».

Августовское солнце палило нещадно. Температура воздуха в 36 градусов и последний 8-й этаж не давали кондиционеру отдыхать, вынуждая работать непрерывно. Мое желание выйти на дневную прогулку закончилось у подъезда: вдохнув горячий воздух, я вернулась обратно и включила телек. Там снова и снова крутили одни и те же новости «Ни О Чем», дурацкие программы для скучных турецких домохозяек и бесконечные унылые сериалы. Я намозолила палец, щелкая кнопками пульта. И вот, наконец-то, дойдя до кабельных каналов, я включила VH1. «То и требовалось!» Провалявшись на диване до вечера, я услышала щелчок замка.

– Не суетись, – Эрол посмотрел на экран, – музыка, неплохо! Так только ты и я?

– …И винишко, – я кинула взгляд на бар, заставленный дорогим спиртным. – Ну давай дадим французскому розовому еще один шанс.

Через минуту, принеся бутылку розового вина, лед и два изысканных бокала на чрезвычайно тонких ножках, Эрол энергично вкручивал штопор в пробку.

«Даже бокалы могут иметь сексуальную форму», – подумалось мне. Выдавать свои мысли вслух я не стала, придержала язык за зубами. Вообще, в последнее время мне казалось, что все красивое несет в себе сексуальность, даже такой маленький предмет, как бокал, выглядел привлекательно.

Этим вечером мы смаковали французское вино, обсуждали музыку, видеоклипы, страны и, наконец, снова вернулись к теме семьи, но уже в подробностях. Мой отец говорит: «Скажи, кто твои родители, и я скажу, кто ты». По папиной версии получается, что я прирожденный дознаватель с математическим складом ума. Ну, а Эрол, если следовать этой логике, непрактикующий юрист с географическими познаниями.

Зато у Эрола была прекрасная бабушка, по возрасту ровесница его отца. В свои «за восемьдесят» она сохранила здравый ум и бодрость духа. Участвуя в воспитании единственного внука, она буквально вырастила мальчика, пока его мать, проводив мужа в очередную командировку, летала на шоппинг в Лондон. Похоронив супруга восемь лет назад, пожилая дама почти не выходила в свет, проводя время с газетами у широкого окна. Именно она являлась образцом Идеальной Женщины для Эрола.

Про два своих брака он не стал мне рассказывать, отговорившись тем, что они длились недолго: 7 и 11 месяцев, причем во второй раз это было сожительство без регистрации. Вообще-то, гражданские браки здесь осуждались как позорящие весь род невесты, но, как выяснилось, семьи у второй подруги Эрола не было.

* * *
Следующим вечером за просмотром фильма «Троя» Эрол заметил, что руины этого древнего города находятся невдалеке от Стамбула и ныне называются Чанаккале. Я этого раньше не знала. Потом мы разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи.

По завершении каждого вечера Эрол обязательно поправлял подушечки на шикарных диванах и смахивал пыль с поверхностей, превращая комнату в идеальное помещение с картинки в журнале «Интерьер и Дизайн», и только тогда выключал свет и уходил спать.

Сумев найти общий язык, мы договорились о завтрашнем пятничном ланче.

* * *
Я выбрала легкий салат и сырный тост. Зеленый чай тут был не в почете, все попивали турецкий кофе, слегка его подслащивая.

– Здесь безопасно? Все-таки у моря большой риск землетрясения?

– Видела трещины на балконе? После сильной трясучки в 99-м. Что поделаешь? Не думай об этом.

Звонок мобильника прервал нашу беседу. Закончив короткий разговор, Эрол резко отреагировал:

– Черт!

Откусив огромный кусок тоста, как будто его торопили, он продолжил:

– Отец говорит: «Моя жена – моя жизнь», а теперь и я найду, что сказать: «Моя мама – моя проблема». – Он явно нервничал, резко тыкал вилкой в салат и быстро жевал.

– Уходим!

Спустя двадцать минут мы ехали по оживленному проспекту вполне европейского вида, по обе стороны которого тянулись уютные кафе, рестораны, магазинчики попроще и бутики. Длинная улица начиналась с торговых домов Burberry, LV, Escada, за ними шли D&G и Guess stores, а в центре размещались более доступные бренды – Marks&Spencer и Boyner. Пожалуй, здесь любой мог найти наряд по настроению и кошельку. Отсутствие вычурности и широкий выбор, которых нет на отпугивающем пафосом и дороговизной Кутузовском, а также жажда обладания новинками моды не давали покоя не только москвичам, но и приехавшим в Стамбул провинциалам.

– Я так благодарна твоей маме за звонок. Классное место!

– Багдад Джаддеси. Москвичке понравилась самая длинная улица магазинов! – Подшутив надо мной, Эрол свернул в одну из улочек, пролегающих перпендикулярно главной.

Он припарковал свой Mercedes, мы вышли на Багдадский проспект. Вокруг царило изумительное настроение: шум, гул разговоров, смех поддерживали приятную дружескую атмосферу. Семьи, прогуливающиеся с детскими колясками, молодые парочки, держащиеся за руки, модные компании подростков – все это дарило мне ощущение внутреннего комфорта и искренней радости. На секунду мне показалось, что Эрол взял мою руку, но он сразу же небрежно отдалился.

– А вот и она!

Слева от нас была открытая веранда, где все столики были заняты. Там звучал chill out.

– Лейла – Марина. Марина – Лейла. – Представив нас друг другу, Эрол занял место за столиком.

– Кофе? – Лейла показала на свою маленькую чашку, уже пустую, с густым осадком на дне.

– Зеленый чай, – попросила я.

– Думаю, юная леди насладится шоппингом на распродаже. Главное, не ошибиться с размером, – закурив, дама предложила и мне сигарету.

– Я не курю. – Мой второй отказ после кофе уже звучал немного надменно.

Не придав этому никакого значения, Лейла заговорила о своем муже, его недомогании, появившихся с возрастом умственной отсталости и ребячестве.

– Хватит жаловаться! – Эрол не смог сдержать гнев.

Не дожидаясь счета, он бросил на стол несколько купюр, вскочил как ошпаренный и вышел на улицу. Там взял меня за руку и ускорил шаг. Его мать, весьма немолодая женщина, отстала от нас. Оглянувшись, я еще раз посмотрела на нее: неуместно одетая, с начесанными волосами, похоже, шоппинг не изменит ее безвкусный имидж.

– Что с твоим отцом? Он болен?

– …Последний год был нелегким. Возраст… покупает разные безделушки, ест сладкое без остановки… Ты иди. Я не могу ее выносить. Заберу вас через полчаса.

– Ладно… – немного оторопев, я осталась ждать Лейлу у входа в магазин.

Пройдя вдоль рядов аккуратно развешанной одежды и ничего себе не присмотрев, я поискала глазами Лейлу. Та шла ко мне с огромной охапкой вещей.

– Надо же все это примерить… – Уже на середине ее суетливого монолога я поняла внезапное желание Эрола сбежать.

Отодвинув кучу нелепого тряпья в сторону, я направилась в примерочную с одной лишь рубашкой.

– Помощник по подъезду рассказал мне о тебе. Я проходила по вашей улице и – бам!.. какие новости!

– Я с подружкой приехала. Мы скоро улетаем! – Московские лифтеры разносили сплетни по подъезду и за его пределами, и стамбульские домоправители не отставали от своих коллег в таком непростом деле.

– Эрол шустрый мальчик. В прошлом дважды тратил на неподходящих женщин время и деньги, не знаю, сможет ли его бизнес потянуть еще одну любовную авантюру.

– Бизнес? Он же писатель? Во всяком случае он так мне сказал.

На лице у Лейлы появилась жеманная улыбка, превратившаяся в ухмылку.

– Он похож на писателя, моя дорогая? Подумай, пока примеряешь рубашку. – Лейла подтолкнула меня в кабинку.

Желание что-либо примерять прошло, но я все же нервно напялила на себя рубашку и тут же рывком сняла ее. «Неужели еще один врун? Зачем ему это? Ну не писатель, а кто?» – заметались в голове мысли. Выйдя из кабины с рубашкой на плече, я задала встречный вопрос.

– Я видела, как он что-то пишет вечерами.

– Ах… это детские фантазии, еще со школы. Никогда не давал даже взглянуть на его заметки.

Мы направились к кассе, я неохотно – только из вежливости – согласилась взять рубашку, за которую Лейла настойчиво желала заплатить. Мы вышли из магазина с двумя пакетами в руках. В одном находилась моя обновка, в другом – большого размера штаны, которые Лейла даже не примеряла, взяла на глазок.

Оглядевшись вокруг и не увидев Эрола, я посмотрела на телефон: одно новое сообщение.

Я поблагодарила Лейлу за презент, и мы неловко молчали до самой парковки. Я не стала выспрашивать детали «карьерного роста» Эрола, не проявляя неуместного любопытства, и мы молча сели к нему в машину. Но дело сделано профессионально: мадам посеяла в мою душу зерно сомнения.

Оставив милый проспект позади и высадив Лейлу у одной из высоток, мы с ней любезно распрощались и продолжили путь, который явно не вел к марине.

– У меня для тебя сюрприз.

– Ты решил поведать всю правду и подбросить меня в аэропорт?! – Моя усмешка говорила, что, должно быть, это и есть единственное правильное решение.

– Какую правду? – резко затормозив на светофоре, Эрол посмотрел мне прямо в глаза.

– Что твой бизнес не может вытянуть еще одну любовную аферу?!

– А! Ты о химчистках. Ну не то чтобы это мой бизнес. Она так сказала? Сучка!

Я увидела, с каким искренним негодованием он отреагировал на болтовню Лейлы, и у меня будто камень с души упал – стало намного легче.

– Не хочу тебя обидеть, но должен сказать, что она повела тебя по магазинам для того, чтобы я на тебя не потратился.

– Серьезно?

– Ты ее не знаешь, зато мы с тобой знакомы уже дней десять!

– А куда мы едем?

– Подожди и увидишь.

* * *
Протолкавшись более часа в пятничной пробке, мы поехали вдоль Босфора, любуясь историческим пейзажем и прелестными домами, расположенными непосредственно у воды. По другую сторону дороги виднелись руины древней крепости, помогая представить, каким был этот город сотни лет назад, заставляя воображать Константинополь прошлого. Музыка The Best of Cafe Del Mar, игравшая в кабриолете, придавала загадочность потрясающему виду.

Машина свернула, поднялась вверх по односторонней подъездной дороге, остановилась у огромных ворот. Эрол достал из кожаного портмоне карточку, протянул ее охраннику. К моему удивлению, тот просканировал не только карточку, но и сетчатку глаза ее владельца – очевидно, здесь это было обязательной процедурой.

Стемнело, и огромная территория осветилась множеством фонарей. Остановившись и пошарив под сиденьем, Эрол протянул мне небольшой пакет.

– Я взял кое-что для тебя. Должно подойти. Вот, примерь!

Я достала из пакета платье, облегающее, с глубоким разрезом. Сексапильность и элегантность наряда подчеркивал классический черный цвет материала. В пакете также обнаружилась обувная коробка. Сняв с нее крышку, я была потрясена выбором Эрола: черная кожа, прямоугольная шпилька, 37-й размер – Escada!

– Как ты узнал, что я ношу 37-й?

– Да ладно, пустяки, – он вышел из машины и, взяв что-то из багажника, исчез на пару минут.

Туфли Escada, пришедшиеся точно по размеру, удлиняли и стройнили ноги.

Легкий шорох и свет фар пробудили меня от наслаждения собственной стильностью и сексуальностью в новом наряде. Справа припарковалась громоздкая BMW. Двое мужчин, захлопнув двери, направились по дорожке вглубь поместья. Их голоса были хорошо мне слышны – они говорили на арабском языке.

Внезапно дверь открылась, вернув меня в реальность. Эрол, переодевшийся в черные брюки и рубашку, протянул мне руку.

– Дай мне на тебя взглянуть!

– Мы где вообще? – в моем голосе проскользнуло смущение.

Сидя в салоне авто, я не думала делать и шагу без веских объяснений.

– В поместье моего дяди.

– Я тебя знаю без году неделя, и мы уже здесь, а три часа назад ходили по магазинам с твоей мамой!

– И?..

– Платье, дорогущие туфли… кто те арабские парни?

– Я просто должен был сюда приехать и захватил тебя с собой. Выходи из машины.

Из-за высокой шпильки или от внутренней неуверенности, но шла я медленно. Мы направились к стоящему в глубине участка особняку, окна которого ярко светились. Изысканное здание, построенное, вероятно, по проекту итальянского архитектора, окруженное фонарными столбами с прикрепленными наверху камерами слежения, органично вписывалось в ландшафт огромной ухоженной территории.

– Вау! – вырвавшийся возглас не мог выразить моего восторга.

– Ну как?

– Слишком… А кто твой дядя?

– Философ, учитель, писатель. Как ты сказала – слишком!

– Что за философия-то?

– О современном исламе. Уважаемые люди со всего мусульманского мира приезжают сюда. Дорогого стоит! Те ребята из Бахрейна!

– Я же не мусульманка и точно не буду платить! Не хватало еще!

– Не переживай! Ты сегодня гость! Веди себя прилично, я знаю, ты умеешь. Забудь обо всем, что ты слышала до этого, и будь благодарна.

– За что?

– За то, что я одел тебя как леди.

Мы подошли к приоткрытой двери. Последовав за Эролом, я шагнула в шикарную прихожую, совмещенную с гостиной. Все вокруг сверкало золотом. Величие и роскошь интерьера вызывали смешанные чувства восхищения и отторжения одновременно. Стены, покрытые золотистым лаком поверх коричнево-оранжевой краски, золотая люстра, съедающая объем помещения, чрезмерное количество диванов, кресел, пуфиков коричневых оттенков с эмблемой FERRE и Versace по периметру гостиной. Огромные зеркала, заключенные в рамы с инкрустированными узорами, висели на каждой стене. Ощутимая вычурность отдавала пошлостью, незаметно летающей в воздухе.

По обе стороны главной залы находились банкетные, чуть меньшего размера. Мы прошли дальше – в комнату, откуда доносились голоса, звон бокалов и шипение шампанского.

Элегантно одетые мужчины и женщины были увлечены беседой. Несколько официантов в униформе и белых перчатках прислуживали этой компании. Эрол, обменявшись с некоторыми персонами приветственными взглядами и кивками, за руку подвел меня к лестнице, ведущей наверх.

Моя ладонь легла на позолоченные перила. Шагнув на покрывающую широкие ступени ковровую дорожку, я увидела огромный герб Османской империи, расположенный в простенке точно по центру лестницы. На втором этаже длинный коридор с раз… два… три… четыре… пять… с пятью закрытыми помещениями по обе стороны вел к двери красного дерева. Приторно-изысканный стиль присутствовал и в кабинете, только решетки на окнах немного портили общую картину всего этого совершенства. Стол из того же красного дерева, заваленный телефонами, компактными рациями, кучей бумажных файлов и книгами, приковал мое внимание на несколько секунд. Я просканировала кабинет взглядом, и мне стало не по себе при виде пары эффектных особ, устроившихся на единственном здесь диване.

Стоящее за столом кресло развернулось, и перед нами появился холеный мужчина лет 60, щуплого телосложения и с проникновенным взглядом. Аккуратно подстриженная борода и седые волосы придавали его образу магическую сексуальность.

Эрол двинулся навстречу дяде, поцеловал его ладонь, а затем, прижав ее ко лбу, сказал слова приветствия. О чем-то говоря на турецком, обворожительный мужчина улыбнулся, встал и, подойдя ко мне, протянул руку.

– Добро пожаловать в мой дом. Я рад видеть вас здесь. Меня зовут Ведат, – сказал он по-английски.

Его легкое и уверенное владение языком говорило о многих годах, проведенных в цивилизованном мире Европы.

– Приношу извинения за свои дела. И потом, не буду держать вас в ожидании. Дам вам литературу и новые идеи к размышлению.

Он невесомо скользнул ладонью по моей спине, и я почувствовала на кончиках его пальцев необъяснимую энергию. Произведя неизгладимое впечатление этим жестом, он взял со стола пару брошюр и вложил их в мои руки.

За все это время я так и не открыла рта. Будто загипнотизированная, развернулась и направилась к выходу.

Мы прошли по тому же коридору, спустились по лестнице вниз, а я все продолжала чувствовать теплое прикосновение, ощущала беготню мурашек по коже. Выйдя из особняка и направившись к парковке, Эрол ускорил шаг. Навстречу проходили одиночки и пары в элегантных нарядах. Яркий свет освещал их ухоженные лица и стройные фигуры. Парковку заполнили навороченные авто эксклюзивных марок, они были преимущественно черного цвета, и все вместе смотрелись как темная туча. Услышав шум Босфора, я сунула книги Эролу и бросилась к веранде, желая взглянуть на Стамбул другими глазами. Красота пейзажа, смешение культур и религий будоражили воображение, вызывали откровенное любопытство.

– Как же здесь красиво! – я не могла отвести глаз.

– Если ты захочешь, мы вернемся сюда.

Облокотившись на узкие перила, я сконцентрировалась на огромной яхте и навороченной моторке внизу. Они манили музыкой и вспышками огней.

Взяв мою руку, Эрол уверенно и решительно потянул меня за собой. Мы вернулись в машину, выехали за ворота, автомобиль набрал скорость и понесся по бурлящему жизнью ночному городу. Не нарушая молчания, давая мне возможность прийти в себя и обдумать все пережитое, Эрол сосредоточился на дороге. Таинственная концепция резиденции, шикарный особняк, пошловатая роскошь интерьеров, элегантные гости и, наконец, сам владелец с его необъяснимо воздействующей энергией были совсем свежи в моей памяти. Машинально взяв книги, которые Эрол положил между сиденьями у коробки-автомата, я так же автоматически начала перелистывать страницы. Неожиданно наткнувшись на визитку, покрутила ее в пальцах, рассматривая со всех сторон, прочла на понятном мне английском:

«Ahmet A.

International Association of PR agencies».

– Тут чья-то визитка.

Эрол взял карточку и, быстро взглянув на нее, объяснил:

– Должно быть, использовали как закладку.

– Mr. Ahmet A.?

Мы подъехали к дому и одновременно заметили горящий в окнах свет. Кто-то был дома…

– Твоя подруга вернулась. Что-то случилось. Ни слова о сегодняшнем вечере! – Эрол настойчиво осмотрел на меня.

Уже в кабине лифта я занервничала и стала теребить книжные страницы.

Бесцеремонно отпихнув Эрола, я провернула ключ в замке, открыла входную дверь, вбежала в зал… Никого, на кухне… пусто. В одной из комнат послышался легкий шум.

Сидя на корточках ко мне спиной, Юлька беспорядочно швыряла вещи в чемодан.

– Юль, что случилось?

Не отвечая, подруга продолжала все так же кидать вещи в уже переполненный чемодан. Внезапно повернувшись, она села на пол, привалилась спиной к стене и подняла припухшие, красные, должно быть, от многих часов рыданий, глаза. Мое сердце сжалось от естественного сострадания и возникшего сожаления. Я молча села рядом и обняла подругу. Она еще какое-то время плакала, потом я услышала скрип двери и выглянула в открытый проем. Эрол так и не решился зайти, но его сверхъестественный жест внимания приятно удивил и мило обрадовал. Две чашки горячего чая стояли на полу.

– Я просто хочу уехать как можно скорее… Мне здесь все противно… – обхватив руками голову, Юлька провела рукой по длинным волосам.

Повлекшая за собой плачевные последствия ситуация произошла примерно так. Отплыв от Стамбула на сотни километров, не боясь там встретить знакомых, Дэниз расслабился и вжился в образ Ромео. Однако вот незадача: на том же пляже мило загорали его соседи. Занудная супружеская пара отдыхала у моря от знойной жары, стоявшей в мегаполисе. Мир, как говорится, тесен. Встретившись взглядом со знакомыми, Дэниз молча развернулся и поспешил удалиться, оставив Юльку, так и не догнавшую, в чем тут дело, в одиночестве. Внезапно подлетевшая к ней женщина лет сорока на корявом английском постаралась выудить интересующие ее факты.

– Здравствуйте! Мы с мужем отдыхаем здесь тоже и увидели Дэниза с вами. Вы русская?

Турчанка, быстро перейдя в нападение, продолжила говорить совсем уже другим тоном:

– Когда же эти русские прекратят уводить чужих мужей? Что вам надо?

Судя по реакции окружающих, поднявших головы с лежанок и шезлонгов, весь пляж интересовал тот же самый вопрос.

Шокированная Юлька в растерянности стояла как вкопанная, не зная, что и ответить.

Бла-бла-бла – слышалось еще какое-то время, потом на Юлькино счастье подоспел муж разъяренной тетки – он увел свою женушку в сторону. Оглянувшись, посмотрел на Юльку и прошептал губами: «Sorry».

Уже в номере, не обнаружив там ни самого Дэниза, ни его вещей, Юлька нашла записку: «Должен срочно уехать. Извини».

Испугавшись, что новость быстро долетит до других соседей, родственников и, наконец, его собственной жены, Дэниз сбежал, пока неугомонная и любопытная тетка, узнав на рецепции номер комнаты, не примчалась ловить его в гнездышке с поличным.

Роль любовницы, приехавшей из России, стала прозрачной и понятной теперь даже самой Юльке. Наивности русских женщин, начитавшихся романов о прекрасной вечной любви, нет предела. Неискренние турки, сексуально скованные в браке, считают за счастье хоть на короткое время вжиться в роль Ромео. Неудачные в постельном плане семейные отношения толкают турецких мужчин на сторону, а совсем уже отчаявшихся – на поиски иностранок, в конкретном случае – бескорыстно соглашающихся на пылкую страсть русских девушек.

Наверное, мы просто читали разные книжки. Тургенева, Пушкина, Вольтера и Шекспира едва ли найдешь в домашней библиотеке турецкой семьи. Хотя есть и такие дома… Но большинство читает только Коран и его толкования, да еще кулинарные книги типа «100 видов кебаба» и «Закуски на оливковом масле».

Не будем доказывать свою образованность, широту взглядов и чистоту помыслов. Слова останутся непонятыми и неосознанными. Впрочем, надо отметить, что не каждый русский, закончив школу, вспомнит, о чем же писали Достоевский и Грибоедов.

Наконец Эрол не выдержал, заглянул в комнату и поинтересовался, не нужна ли какая-либо помощь.

– Если что, я готов помочь.

– Я хочу уже лететь обратно, – ответила Юлька.

Эрол удалился, закрыв за собой дверь комнаты.

Окинув меня взглядом, Юлька задалась естественным женским вопросом:

– Что за навороченный прикид? Вижу, ты зря время не теряла.

– О… да это… – придумывая вранье на ходу, я сымпровизировала: – Мы на свадьбе его друга были, вот, на прокат взяли… это не мои шмотки…

Не хотелось в такой неподходящий момент выкладывать правду о моих нарядах за две тысячи евро.

Услышав голос Эрола, мы поспешили в зал. Он сидел за компьютером, набирал код кредитки, которую держал в руке.

– Рейс в семь утра. Я заплатил разницу, плюс летишь бизнес-классом. Только такая возможность. Ты должна быть в аэропорту около пяти, так что на беседы и прощание у вас всего пара часов.

На Юлькином лице появилась улыбка.

– Классный ты чувак!

– Эй, эй, алло! – я испуганно смотрела то на Эрола, то на Юлю. – А я?

– А что ты? У тебя билет через несколько дней, тогда и полетишь!

Возникшая на пару секунд тишина собирала беспорядочно летающие мысли.

– Марина! Он билет мне купил ради тебя, неужели ты еще раздумываешь. Не съест же он тебя в конце концов! Эти дни вы, кажется, хорошо провели, так что я на твоем месте не раздумывала бы ни минутки.

Книги, как я их бросила, так и лежали на столе у входа. Нестерпимое желание вернуться в особняк, использовать шанс, который мне выпал, не позволило затянуть с ответом. Посмотрев на Эрола, я кивнула:

– Ok…

Отправив Юльку в аэропорт на такси, я долго не могла уснуть. Сидя на балконе, смотрела в даль темного моря и размышляла о прошедших днях, об этом месте, обо всем, чего не знала еще неделю назад, о любовной катастрофе Юльки и, наконец, об Эроле и себе самой. Каждое событие имело логическое продолжение. Взяв в баре бутылку вина и изящный бокал, я насладилась моментом одиночества, предаваясь мыслям о предстоящих днях, притягательных книгах и случайных совпадениях: Marina, Kalamiş Marina, Marina Apr…

Глава 2

Проснувшись от утренних лучей палящего солнца, я нашла себя на диване в гостиной все в том же наряде. Неподалеку валялись туфли, в изголовье стояла полупустая бутылка. Чуть привстав, я неловкой рукой попыталась ухватить закатившийся под журнальный столик бокал из-под вина – безрезультатно.

– Доброе утро, спящая красавица.

– Ты издеваешься? Давно проснулся?

Эрол застал меня, страдающую от утреннего похмелья, врасплох. Он сидел на противоположном диване, должно быть, дольше нужного.

– Не настолько давно, чтобы чувствовать неловкость.

Подняв мои туфли, он вытер их влажной салфеткой и полюбовавшись наведенным блеском, аккуратно поставил пару новых Escada на пол.

– Ты точно не любитель беспорядка, – оглянувшись по сторонам, я немного напряглась от картины, созданной собственными руками, а точнееповедением.

– Нет проблем, домработница сегодня придет, так что я не очень переживаю.

Заметив поднос с завтраком на двоих, я удивленно взглянула на Эрола.

Содержимое разнообразных вазочек радовало глаз: несколько сортов сыра, маслины, джем и хлеб – мне захотелось попробовать все. Вдвоем мы истребили красивый натюрморт очень быстро.

Было немного странно и не совсем комфортно видеть мужчину, так бережливо и трепетно использующего домашнюю утварь – поднос, приборы и вазочки.

– Эрол, ты же не писатель?

Наконец-то я смогла поймать его серьезный взгляд.

– Я сам себе писатель.

Повисло долгое молчание, тема так и не получила продолжения.

Имея в своем полном распоряжении целый день, я отдалась изучению предоставленной мне литературы. Мое одиночество нарушали лишь шум пылесоса, цоканье швабры в ведре и передвижение предметов, освобожденных от пыли. Самоотверженная домработница была поглощена наведением чистоты и порядка, изредка поглядывая в мою сторону с неким подозрением и настороженностью. Погрузившись в чтение, я перестала замечать ее взгляды.

Внушительное название «Истинный путь» говорило само за себя. Автор, хоть и немного, но уже знакомый мне, красовался на обложке на фоне величественного вида Босфора. Одинаковые брошюры на трех разных языках: английском, русском и турецком – были подписаны самим Ведатом.

Первая – большая по объему часть текста – повествовала о истоках, основах ислама и его историческом центре – Османской империи с бывшими столицами первого мусульманского государства: Конии и Бурсе. Затем автор рассказывал о том, как религиозное наследие Турции воплощается в современных идеях ислама. Уместно вставленные выдержки из Корана, их логическое истолкование автором, изложение субъективных исторических фактов о мудрости и великодушии военнокомандующих и правителей империи стали для меня настоящим открытием.

Поглощенная новыми истинами, не замечая, как солнце медленно уходит за горизонт, под его последними лучами я подошла к завершению первой главы.

Домработница уже переоделась, покрыла голову платком и стояла в дверях. Не найдя со мной общего языка, да нам и нечего было сказать друг другу, она кивнула мне на прощание и поспешила удалиться.

Я обошла квартиру и не нашла того, к чему можно было бы придраться. Исключительная безупречность царила во всех комнатах.

Видя четкий результат работы этой женщины, я поняла ее колючие взгляды и некоторое осуждение. Не свойственный самому хозяину беспорядок ужаснул, видимо, давно работающую в этом доме мадам.

Включив компьютер и сразу же наткнувшись на требование ввести пароль, я разочаровано нажала на POWER OFF, так и не проверив свою электронную почту, должно быть, переполненную сообщениями.

Пройдя на кухню и заварив чай, я открыла холодильник и долго выбирала, что из него достать. В замке несколько раз провернулся ключ, и появился Эрол с кучей вешалок, его едва видно было за охапкой чистой и выглаженной одежды. Я поспешила ему на помощь.

Протянув мне мои вещи, Эрол удалился в гардеробную и, должно быть, трепетно развешивал там рубашки и футболки, стараясь не помять линии утюга.

Бесшумно появившись, он застал меня за приготовлением сэндвича. Приблизившись вплотную, отодвинул тарелку.

Я повернулась к нему, между нами оставались какие-то сантиметры… Положив руки на стол, он абсолютно уравновешенным голосом произнес:

– Какой ужин был бы в Москве?

Растерявшись, я перебирала варианты. У меня были свои типичные предпочтения: пицца, пельмени и суши.

– Суши?! – предположил он.

– Ну это номер один!

Войдя в пустынный зал японского ресторанчика, я попыталась выбрать самый уютный столик. Эрол улыбаясь прокомментировал мое волнение:

– Тут только ты и я…

Сказав, что для осознания прочитанного материала нам необходимы тишина и уединение, он ждал моей восхищенной реакции, впрочем, такой она и была.

– Ты закрыл для других посетителей это место?! Нет слов! Супер!

– Было не так сложно. Это заведение моих знакомых. Они были в особняке вчера ночью.

– Никогда со мной такого не случалось!

Незаметно подошла эффектная хостес с неописуемым макияжем лисицы и кисло-приторными духами, кивнула нам в знак приветствия и несколько минут обсуждала что-то с Эролом. Отошла, вернулась лишь с одним меню, положив его с моей стороны.

– А ты?

– Сырые морепродукты не восхищают меня. Если честно, я здесь из-за тебя. Не волнуйся, у меня свое меню. Правильно прожаренное мясо. Скажи, если передумаешь.

Черт меня дернул открыть ВАЖНУЮ тему питания! Слушая лекцию о паразитах и всевозможных бактериях, находящихся в сырых морепродуктах, я грустно смотрела на Эрола, мечтая отозвать свой вопрос. Но сказанного не воротишь. Последовавший десятиминутный монолог о «стерильности» организма и необходимости добросовестной термической обработки пищи чуть не вынес мне мозг, но абсолютно не отбил аппетит. Всплывшая картинка ритуала уборки и этот разговор истощили мое терпение.

– Хорошо, хорошо! Слишком много информации. Все понятно: никаких сырых морепродуктов и никакого беспорядка в квартире. Я напугала твою домработницу!

– А… ты о Хатидже, она из персонала особняка. И между прочим, абсолютно здорова. У меня обычно не бывает гостей, Дэниз – мой друг по парусному спорту, я не мог ему отказать.

Должно быть, Эрол и не знал о моем приезде и был удивлен дополнительной гостьей в его доме. Дэниз, ход мыслей которого явно был иным, решил устроить другу сюрприз в виде неважно какой Юлькиной подруги и тем самым отблагодарить Эрола за предоставленные апартаменты.

Решив не засматриваться в меню, я заказала привычный ролл «Калифорния», суши с креветками плюс такой же банальный мохито.

– Что ты прочла сегодня?

– Первую часть.

– И?..

– …Ну, неплохой материал о вашей религии. Куча всего нового! Мы особо не знаем здешних героев. – Я не могла признаться, что исторические примеры немного смутили меня. Курс нашей школьной истории явно не совпадал с вдохновенными описаниями в книге Ведата.

Появившийся официант поставил передо мной маленький поднос с горячей влажной салфеткой и тут же исчез.

– Что казалось таким далеким вчера, сегодня приблизилось. И я смотрю на вещи с других позиций, – стараясь никого не обидеть своими мыслями и убеждениями, я выдала мудреную фразу и небрежно развернула скрученную в трубочку салфетку.

Глаза Эрола завороженно следили за моими движениями.

Что-то маленькое и хрупкое выпало из полотенца мне на колени. Подняв изящную сверкающую вещичку, я в недоумении смотрела на нее, не понимая, как она сюда попала, но потом встретилась взглядом с Эролом и заметила улыбку в уголках его губ. Не оставив меня в растерянности, он аккуратно взял браслет и бережно застегнул замочек на моем запястье. Рядом с символом бренда сверкал evil eye, защищающий от сглаза и козней завистников.

– Красивая вещица… – Внезапно ощутив радость и восторг, я старалась совладать со своими эмоциями, хотя бы на словах. Мне захотелось поцеловать Эрола, но я сдержанно произнесла: – Спасибо.

– Не было возможности извиниться за инцидент на балконе. Так что не нужно меня благодарить.

Вчерашние прикосновения Ведата вызвали такую же реакцию, с той лишь разницей, что в этот раз ощущения были естественными.

Момент нарушил незаметно появившийся официант, принесший наш заказ.

Было непривычно видеть тарелку с бараниной напротив моих японских блюд. Стараясь не придавать излишнего внимания происходящему и не вдаваться в размышления о сырой рыбе и бактериях, я приступила к роллам, украдкой посматривая на свое сверкающее запястье.

Во время еды мне пришла мысль о том, что мужчина устанавливает не только материальную, но и моральную планку отношений. А женщина может отвергнуть выбранную высоту либо же согласиться с ней. Наш первый опыт на балконе был явно занижен. Эролу он совершенно не соответствовал.

– А что у нас на десерт? – Собираясь заказать фруктово-ягодный шербет и уже предвкушая вкус сладкого сиропа, я открыла меню на последней странице.

– Лучше тебе воздержаться от конфет и сладостей. Ты очень привлекательная, но может, стоит похудеть до восьмого размера?

Он сказал это как ни в чем не бывало, а меня будто ледяной водой из ушата окатили. Не зная, что ответить и как реагировать на такое замечание, начиная краснеть и откровенно недоумевая, я переспросила:

– Что?!

Я чувствовала себя будто на кастинге фотомоделей для каталогов и глянцевых журналов, мне было абсолютно непонятно прозвучавшее замечание.

– Чушь какая-то!

– Ты меня не так поняла. Дядя говорит, все должно быть в балансе!

– Сколько твоему дяде лет, шестьдесят или вроде того? Судя по девушкам, которых мы видели в кабинете, он точно знает толк в размерах и формах. – Я вспомнила обворожительных дамочек, привольно раскинувшихся на диване.

Мой резкий голос и колкие интонации озадачили Эрола. Опешив, он некоторое время смотрел на меня, после чего позвал официанта для нового заказа.

Молча съев весь шербет до последнего кусочка, я слегка облизнула губы и, оторвав взгляд от ложки, обратилась к Эролу:

– Зато настроение отличное!

Он улыбнулся.

– Я отвезу тебя домой, у меня дела. Можешь расслабиться без меня.

Я кивнула.

Остановив машину у подъезда, Эрол протянул мне ключи.

– Если нужен интернет, там пароль на компьютере.

Немного наклонившись, я собиралась захлопнуть дверь снаружи, но задержалась и вопросительно смотрела на Эрола, ожидая услышать слово-пароль.

– Это ты!

Он резко нажал на газ, дверь захлопнулась на ходу, оставив меня с ключами в руке смотреть вслед быстро удаляющейся машине.

Поднявшись наверх, я, не снимая обуви, прошла прямиком на балкон и там шлепнулась на стул. В голове звенели колокольчики. «Почему я?», «Зачем изменять пароль при встрече со мной?» Глядя на яхты и волнующееся море, я через несколько мгновений сообразила, что пароль, должно быть, всегда был таким. Мой взгляд не отрывался от марины, теперь уже ночной, усыпанной яркими огнями, манящими гламуром. Я лишь совпадение, случайное и непредсказуемое, неожиданно подошедшее к общему пейзажу. Улыбка самопроизвольно появилась на моем лице, освещенном лунным светом. «Как же чудесно устроен мир и как загадочны никем не придуманные нелепые совпадения, становящиеся событиями, переплетающими человеческие судьбы».

* * *
Синий экран – Password – «Marina» – Enter. Доступ в систему пользователя получен.

Открыв свой почтовый ящик, я порадовалась нежданному письму от друзей с Мальты, пару лет назад перебравшихся в Англию. Явное доказательство того, что меня помнят и по мне скучают, зашкалило мою самооценку до максимума.

Наши мечты о танцевальных площадках, конкурсах и победах привели, как было видно из прилагаемых фоток, к реальным достижениям.

Открыв файлы с чемпионатов UK, Europe, Word Cup по латиноамериканским танцам, я находила знакомые мне лица девчонок, раньше лишь мечтавших об успехе, а теперь занимающих места на пьедестале почета и держащих награды уверенных профессионалов.

Небольшой текст, быстро прочитанный мной, сначала вызвал улыбку и некоторую зависть, наверное, уместную в таком случае.

«ПРИВЕТ, МАРИНКА! ЭТО МЫ: ТАНЦОРЫ ТЕПЕРЬ ТОЛЬКО БОЛЬШИХ СЦЕН (!…ШЛЕМ ФОТКИ С ПОБЕДАМИ. ХОЧЕТСЯ ТОЛЬКО ОДНИХ ВЕРШИН. ЖАЛЬ, ЧТО ТЫ НЕ С НАМИ. ЧЕГО-ТО НЕ ХВАТАЕТ.

ЛЕНА В КВАДРАТЕ ☺».

Слезы покатились по моим щекам – от радости за сбывшиеся мечты близких мне людей и от досады на собственную слабость и предательство своих надежд и целей.

Рассматривая фотографии по второму кругу, я думала о том, что людям, страстно и позитивно желающим успеха, идущим к цели по прямой дороге, не отвлекаясь на неудачи и соблазн бросить все на полпути, жизнь сама подкидывает шанс превратить мечту в реальность. А как дальше распорядиться заслуженными наградами, зависит от первоначальных приоритетов и приложенных на звездном пути усилий.

Щелчок мышки – отправлен ответ:

«Привет, девчонки! Обалденные фотки – шикарные результаты! Что потом? Своя студия? Люблю и горжусь чемпионами! Марина».

Закрыв почту и выйдя из интернета, я посмотрела на рабочий стол с заставкой в виде пейзажа марины с маяком, находящимся в левом углу экрана, и поймала себя на желании заглянуть в папки Эрола.

«Музыка».

«Фото».

«Контакты».

Если он так легко дал мне пароль, то не будет обижен моим желанием узнать о нем побольше.

«Контакты» были заблокированы, в «Музыке» лишь Cafe del Mar, а вот фотки можно было просмотреть, тем более что их оказалось не так уж и много. Эрол на Лазурном берегу, в Италии и Арабских Эмиратах… А вот и автор книг… кажется, и, наконец, непривычная сцена объятий, должно быть, с бабушкой. Все естественно и прозрачно.

Закрыв ноутбук, я решила почитать, удобно устроившись на диване со множеством маленьких подушечек. Взяла книгу в руки, открыла вторую главу.

Незаметно добравшись до третьей части, постаралась систематизировать прочитанное. Проследив появление и эволюцию религий, Ведат прямо намекал на вершину этой пирамиды и ее последнюю ступень – ислам. Христианству в главе отводилось важное место как массовой религии Запада и России. Не отрицая ее величия, автор в то же время перечислял ученых, актеров и знаменитостей, изменивших свои убеждения и принявших мусульманство. Впрочем, никто из названных им мужчин не вызывал у меня симпатии, а женщин среди перечисленных личностей не было.

Стрелки часов перевалили за два. Почувствовав сонливую усталость от новых впечатлений, пережитых эмоций и субъективной информации, я захлопнула книгу, оставив последнюю небольшую часть на следующий раз. Простой язык Ведата и его умение доступно описать задуманное не вызывали протеста или негативных эмоций. Все было безошибочно продуманно и позитивно представлено.

Мои вялые рассуждения на тему прочитанного прервало вибрирование телефона.

Доставлено одно новое сообщение.

Эрол: «Марина, выход А, 10 утра. Сладких снов, как ты любишь».

* * *
Покрутив на запястье эксклюзивный браслет Chopard, напоминавший о сюрпризе в суши-кафе, где проявился романтичный характер Эрола, я спокойно уснула.

Мелодия будильника, прозвучавшая, кажется, трижды, заставила меня приоткрыть глаза и нащупать мобильник.

9.45 на будильнике… Умывшись и лениво завязав неаккуратный хвост, я выбрала летние спортивки и свободную футболку, а косметику отодвинула в сторону, не собираясь экспериментировать в изнуряющую жару с «маской» из макияжа.

Залив кипятком в кружке чайный пакетик, я вновь уселась на балконе, ставшем для меня любимым местом в доме.

Надо сказать, Эролу повезло с собственностью. Огромный дуплекс в модной высотке с потрясающим видом на море являлся лучшим из апартаментов в ближайших окрестностях. Преимущество в виде отсутствия соседей по площадке было особенно приятно.

Абсолютно позабыв о времени, я отдалась естественному комфорту, наслаждаясь солнечными лучами начинающегося дня.

Поставив пустую чашку в раковину, взглянула на экран телефона: 10.05, а я даже не знаю, где находится выход А!

Ладно, спишу свое опоздание на блуждания в поисках места встречи.

Спустившись вниз к марине, я сразу уткнулась в выход C. Идя по узенькому тротуару вдоль однополосной дороги, обратила внимание на первые этажи домов: небольшие кафе и закусочные тянулись сплошной линией. «Наверное, Эрол пригласит меня на завтрак», – подумалось мне. Впереди показались последние ворота. Никаких кафе не наблюдалось, лишь маленький торговый пассаж Piramid и стоянка такси. Невдалеке показался маяк. Приблизившись к воротам, я прочла: Выход A. Фенербахче марина.

Послышалась мелодия входящего звонка.

– Проходи через охрану и двигайся до конца линии.

Пройдя пост-контроль без лишних вопросов, я свернула на дорожку к причалу, и мне открылся вид на стоянку. Двигаясь вдоль спортивных моторок среднего размера, я видела капитанов и их помощников, нервно начищающих дорогие игрушки своих хозяев, многие из которых уже завтракали на палубе с поднятыми на мачтах американскими флагами – таким образом владельцы избегали огромного налога на дорогие игрушки. Чуть дальше покачивались парусные лодки, которые мы с Юлькой наблюдали в первое утро. Разные и яркие, они манили совершить путешествие, обещали приключения и предлагали ощутить экстрим в открытом море под полным парусом.

У трапа одной из лодок меня встречал Эрол с биноклем в руках. «Вот как он узнал о моем появлении у ворот!» Облегающая футболка в нарядную полоску придавала его фигуре сексуальность. Он протянул мне руку. Запрыгнув на борт и прислонившись к Эролу, я ощутила тонкий аромат парфюма, пробудивший во мне внезапное желание.

Подняв трап и заведя мотор, мы медленно проплыли мимо маяка и постепенно отдалились от марины.

– Фенер – маяк по-турецки.

– Я прочла на входе. Бахче – сад?

– О… да! Фенербахче марина. Вся местность вокруг – Фенербахче. Спортивный клуб и стадион. Это у нас как лейбл… стиль жизни.

Из такого комментария можно было вывести сравнение с Рублевкой – нашим российским брендом, символизирующим роскошный образ жизни.

Проплывая мимо аллеи, мы увидели стоящего на камнях человека, державшего пакет и одновременно махавшего нам свободной рукой.

– Наш завтрак.

Приблизившись, Эрол без всяких усилий поймал сверток.

Теплые булочки и свежевыжатый сок, казавшиеся простой обыденностью, в данной обстановке являлись приятной неожиданностью.

Я посмотрела на Эрола иными глазами, а быть может, он и есть другой…

Яхта непринужденно колыхалась на лазурных волнах, и солнечный день подарил мне ощущение сбывшейся мечты. Наслаждаясь пейзажем, мы постепенно отдалялись от сомнений.

– На полных парусах через Босфор! Вообще-то это запрещено, но сегодня международные соревнования и я знаю организаторов, так что все в порядке.

– Как интересно, – дожевывая последний кусочек сырного пирожка, я никак не могла отвести взгляд от новой личности, которую мне еще только предстояло узнать.

Эрол повернулся ко мне, с улыбкой предложил порулить.

– Хочешь побыть капитаном?

Мой ответ не нуждался в словах, я кинулась к штурвалу с блеском в глазах и откровенным желанием попробовать что-то новое.

Крепко держа баранку, я ожидала инструкций. Голос Эрола прозвучал совсем близко, и, сократив расстояние, он встал за моей спиной.

Яхта неспешно рассекала морскую гладь, а я чувствовала близость его тела.

– Молодец!

Похвала обрадовала меня. Рука Эрола плотно накрыла мою, меняя положение рычага переключения скоростей.

Все сильнее ощущались встречный ветер, растрепавший мои волосы, и холодок на теле от набранной скорости.

Сбавив обороты, мы вышли к Босфору, спустили паруса, полагаясь на попутный ветер и мягкие волны. Когда проплывали под мостом, я не смогла скрыть восторга и прилива эмоций. Внезапно повернувшись, чмокнула Эрола в щеку… Реакцией было явное смущение, он не расценил мой поступок как повод к действию, подтвердив теорию о том, что мужчины, которых женские эмоции застают врасплох, теряются.

Продолжая обучение, следуя по волнам Босфора и постепенно продвигаясь к выходу в Черное море, я перестала замечать окрестные красоты и достопримечательности, потому что почувствовала усталость и физическое переутомление. Стрелки бортовых часов с эмблемой «marine» тикали, показывая половину шестого. Солнце томило жаром летнего заката… Эрол спустил паруса, развернул лодку и постепенно набирал скорость. Облокотившись о корму, я, поглощенная созерцанием живых ярко-голубых волн, полностью растворилась в прозрачной воде.

– Мечтаешь? – В этот раз он попал в десятку и застал меня врасплох.

Испытывая необходимость поговорить с кем-то и поделиться глубинными переживаниями, я продолжила мысли вслух.

– Мечтаю вернуться назад и заставить себя поверить в надежды и планы. Идти к цели и видеть конечный результат. Прожить свой выбор.

Полностью сосредоточившись на мне, Эрол старался понять, о чем я говорю.

– Все мы разные: кто-то живет своими мечтами, а кто-то, как я, забросив все, смотрит на чужие достижения и радуется за друзей.

Слезы навернулись на глаза от осознания собственной бездарности и въевшейся привычки забрасывать все и вся в чулан, завидуя чужим победам. Мокрые глаза блестели так же, как и волны под заходящим солнцем.

Эрол, не осмеливаясь приблизиться, ждал моего решения: раскрыть все карты либо же оставить недосказанность.

Я обратила внимание на холм, скрывающий за собой террасу. В памяти сразу же всплыли особняк, вид на Босфор и стоящую внизу яхту, такую манящую в таинственной ночи.

– Это же то самое место?! – мой вопрос прозвучал как утверждение.

Я посмотрела на Эрола. Он так же, как и я, завороженно смотрел на возвышающийся холм, думая о чем-то серьезном… а быть может, о самом себе.

– …А я ни о чем особо не мечтаю… Все всегда было, и сейчас мне не надо тратить жизнь на покупку шикарной лодки, спортивной машины или брендовой одежды. У меня были и есть свои игрушки.

В его эгоистичных словах улавливалась некая доля сомнения.

– Можно ли все это оставить ради детской мечты?..

Не дав ему окончить мысль, я поставила вопрос ребром:

– Почему нет… много потеряешь?

Почувствовав голод, я вряд ли могла полностью сконцентрироваться и сделать выводы из всего услышанного.

Впереди показалась марина. Не став парковаться, Эрол помог мне спрыгнуть на причал. Я поняла, что возвращаться домой мне придется одной.

– Спасибо за компанию. Теперь только я и море. – Он развернул яхту, уже во второй раз заставив меня смотреть ему вслед.

Что-то глубокое и, видимо, серьезное будоражило его душу. Закрываясь от внешнего мира, резко уходя и желая побыть в одиночестве, он не мог по-другому…

Я блуждала по марине, и мое рассеянное внимание привлек симпатичный шатер с приглянувшимся мне названием Dance Bar.

«От себя никуда не денешься, – подумалось мне, – придется жить в сегодняшних реалиях с осознанием собственного отступничества».

Приблизившись к охраннику на дверях, я попыталась наладить контакт, но его никакой английский свел мои попытки на нет. Поняв лишь слово Murphys, мужчина протянул мне листовку с рекламой школы танцев, которая проводит здесь занятия каждую неделю и устраивает вечеринку по вторникам.

Морально истощенная и физически обессиленная, я едва дошла до дома, мечтая хоть о каком-нибудь бутерброде. Как только двери лифта разъехались на нужном этаже, запах свежеприготовленной еды пробудил мои первобытные желания.

Забежав на кухню и найдя там теплые кастрюли и скляночки с мезе, занявшие всю плиту, я поняла, что вчерашняя «мадам» приходила и сегодня, чтобы приготовить всевозможные турецкие блюда.

Поедая закуски и предвкушая горячее из баранины, я внезапно подумала, что умение вкусно готовить и наводить чистоту в доме – не просто работа, а искусство, дарящее бытовой комфорт. И если попытаться в какой-то степени преуспеть в такого рода деятельности, это позволит мне пересмотреть прежние взгляды и улучшить свой быт.

* * *
Два дня я провела в одиночестве, листая третью главу, которая превозносила здоровый образ жизни и тесно с этим связанные мусульманские традиции. Это заставило меня задуматься. Впитывая информацию по второму кругу и, кажется, заучив проповеди наизусть, я постаралась навести порядок в собственных мыслях на тему «Человек и здоровье».

Обрезание, отказ от спиртного, ритуальные омовения и многое другое позволяли поставить знак равенства между исламом и здоровым образом жизни.

Какое-то время я провела за ноутбуком – искала новые видео моих подруг и просмотрела кучу вариаций бальных танцев, потом тупо уставилась на плоский экран. Взгляд опять упал на прочитанную брошюру. Я пролистала ее, нашла между страницами уже знакомую визитку, вернулась с ней к ноутбуку и вбила в строку поиска запрос: Ahmet A. Вышло множество ссылок, в том числе на официальный ресурс.

Я зашла на сайт ассоциации международных агентств и выяснила, что ее деятельность тесно связана с услугами для бизнеса: организация выставок, презентаций, банкетов, автошоу, парусных гонок и так далее. Я заглянула в раздел «Контакты»: Москва, Дубаи, главный офис в Стамбуле. Ничего удивительного, все три города являлись финансовыми и деловыми центрами. Перейдя к разделу «Кастинг», я оценила огромный выбор элитных моделей, поразивших меня очевидным сходством: у красоток были безупречные линии и точеные лица. Пошлой привлекательности здесь не было места, идеальная природная красота и натуральность притягивали взгляд.

Вернувшись в раздел поиска, я быстро нашла связь между ассоциацией и именем на визитке. Исполнительный директор Ахмед A. занимал свой пост на протяжении десяти лет, вел светский образ жизни, организовывал бизнес-ивенты в Турции и Арабских Эмиратах.

Позабыв выключить компьютер, я пошла принять расслабляющий массажный душ.

Наутро, открыв глаза и не вспомнив, как меня сморил сон, я уставилась в потолок, где еще с вечера горели точечные светильники, и постаралась упорядочить полученную информацию и выстроить разрозненные мысли в прямую логическую линию. «Возможно, не все так подозрительно, как казалось темным вечером. Надо бы взглянуть на сайт еще разок светлым утром».

Вскочив с кровати с поставленной целью и дойдя до гостиной, к своему удивлению, я застала там Эрола. Сидя в кресле, он с интересом просматривал видео моих друзей, участвующих в соревнованиях за первые места. Должно быть, оставленный включенным экран привлек его внимание. Увидев мое отражение, он моментально повернул кресло.

– Так вот о чем ты говорила!

Выведя меня на чистую воду, он не мог нарадоваться сделанной находке.

– Я забыла выключить ноут.

– Ничего страшного. Одевайся и пошли. У нас есть час.

Эрол указал на диван, где я увидела два картонных пакета.

Заглянув в них, я достала из одного черный костюм спортивного стиля с инкрустацией блестящими стразами на капюшоне. В другом пакете обнаружилась коробка с черными кроссовками с таким же серебристым узором на язычке.

Он повертел в руках книгу.

– Прочла?

– Хочешь проверить? – насторожилась я.

– Дядя желает услышать мнение молодого поколения.

– Не думаю, что мое мнение так важно!

– Для меня… Ладно, давай одевайся и пойдем за твоими булками, мистер Ведат не подает такую еду. Не хочу, чтобы ты голодала.

Костюм пришелся впору… Эрол обладал удивительным знанием женского тела и изысканным чувством стиля, что вызывало во мне интерес и с каждым днем тянуло к нему все сильнее. Поймав себя на этой мысли, я запретила себе думать о нарастающем желании.

Через полчаса я стояла у витрины пекарни, радостно выбирая булочки с оливками и сыром. Обернувшись и увидев Эрола со стаканчиком чая, я заказала себе такой же – обжигающий руки, стеклянный, изящный, как будто игрушечный.

Официант, принесший мой заказ, поставил чай передо мной, а тарелку с булочками и пирожками посередине.

Эрол, посмотрев на выпечку, скорчил кислую гримасу.

Оставив машину у дома, он барабанил пальцами по столу.

– Кто-то нас заберет?

– …яхта. Будь готова к шикарному круизу вокруг островов на пару часов.

– Нужно бы собраться с вечера. Мой самолет утром.

– Я помню.

Прохладная для августа погода предвещала дождь: тучи наползали серым одеялом, и первые капли уже упали на наш столик. Оставив купюру под блюдцем, мы быстрым шагом направились к марине. В ожидании остановившись у причала, Эрол указал на 27-метровую яхту, которая как раз заходила в бухту. Когда красавица приблизилась, стали видны буквы на белоснежной корме: Leopard.

Вскоре два матроса опустили трап, мне вежливо пожали руку, провели на борт белоснежной мечты.

Знакомый по недавно посещенному особняку стиль смущал и настораживал. Темный интерьер – велюровые диваны Fendi, черные хрустальные вазы на стеклянном столике Versace, огромная плазма на главной стене и мрачный ковер с османским гербом точно посередине прямоугольного пространства.

Внутри никого не было, лишь бокал с недопитым белым вином говорил о чьем-то присутствии. Эрол, зашедший следом за мной, прикрыл дверь, ведущую на палубу, изнутри.

– Никого… – невнятно прозвучал мой робкий голос.

– Должно быть, на кухне… ты садись… позже проведу обзорную экскурсию.

Пятнадцатиминутное ожидание позволило утолить любопытство, внимательно осмотревшись: ничего лишнего, все строго на своем месте под нужным углом и в правильном положении. Никаких журналов, книг – сложно было сделать выводы об увлечениях и интересах хозяина, за исключением его пристрастия к люксовым брендам и темным тонам.

Через какое-то время на лестнице послышались легкие шаги, и вот в проеме появился Ведат со стеклянной баночкой в руках.

– Добро пожаловать на мою палубу!

Эрол поцеловал руку дяди, затем приложил ее ко лбу. Таким жестом принято показывать уважение к старшим. Затем Ведат обратился ко мне:

– Рад видеть вас опять! – Негромкий голос, как пролитый сироп, успокоил мое волнение.

Хозяин яхты позвонил по внутреннему телефону, и в комнату внесли поднос с уже разлитым шипящим шампанским и еще двумя маленькими стеклянными баночками с приложением в виде серебряных чайных ложечек.

– Икра от русских друзей, знающих мои высокие стандарты. Угощайтесь! Как у вас говорят: «на здоровье!».

Мы символически сдвинули бокалы, и я вспомнила монолог о суши, сырой рыбе, бактериях и цитаты из книги о необходимости воздерживаться от спиртного. Сегодняшний сценарий противоречил этим проповедям.

Но личность Ведата оказывала гипнотизирующее воздействие, даже если мозг подсознательно чувствовал ошибки в программе.

– Как мой племянник тебя развлекает?

Я начала восхищенно рассказывать о прогулке под парусом и желании повторить этот опыт, но Ведат не дал мне развить тему, оборвав мой рассказ:

– Все это экстремально. Юной леди, пожалуй, намного больше подходит просторная и теплая яхта.

Замолчав и решив больше не возвращаться к теме парусного спорта, я повернулась и посмотрела на Эрола, который переключил мое внимание на историю островов. Он увлеченно рассказывал о поселениях армян и греков, создавших христианскую общину, о чудесных монастырях и церквях, где исполняются заветные желания, о еврейских кланах, хранящих и передающих новым поколениям свою историю и традиции…

Его рассказ вызвал искреннее желание посетить каждый остров и побывать на освященной земле.

– Никаких машин – никакого движения. Прекрасное исчезновение из города.

Мой преждевременный вывод был контрположен. Эрол оказался замечательным географом с неплохой юридической подготовкой.

Особый интерес вызвала история о построенной на отдаленном острове тюрьме, где когда-то томился особо важный заключенный – сам премьер-министр Турции, якобы посягнувший на демократический и республиканский строй Ататюрка. Высшие военные чины приняли решение немедленно заключить премьер-министра под стражу, затем последовал судебный процесс, вердиктом которого стала смертная казнь через повешение. Следующим правителем стал генерал, собственно, и затеявший весь процесс с желанием пробиться к власти. Через полвека постоянная охрана острова все так же не дает приближаться к берегу вплотную и глазеть на крепость, что наводит на мысли о неизвестных обществу политзаключенных, одиноко отбывающих свое наказание.

Капли дождя разбивались о стекла, падая вниз, ветер слегка посвистывал: звучала лирическая музыка. Позабыв о Ведате, а точнее, о моем присутствии в его пространстве, я стояла у окна, наслаждаясь икрой и шампанским. Внезапно повернувшись, я начала разговор, которого больше всего боялась. Но лучшая защита – это нападение. Прилив уверенности заставил меня вымолвить первые слова:

– Я прочла вашу книгу… Стиль понятен для молодого поколения. У вас есть фишки, особенно в третьей главе, где вы затрагиваете тему здорового образа жизни.

– Не нужно быть доктором, чтобы увидеть недостатки. Они все в нашем теле: фигуре и силуэте. Лишние килограммы – неправильное питание.

– Да…

– У нас есть шанс сделать заключение и доказать мою правоту.

Он сделал звонок все по тому же внутреннему телефону. Не прошло и минуты, как появился подтянутый очкарик с небольшим чемоданчиком, напоминающим сумку-холодильник.

– Как я говорил, у тебя будет возможность для осмотра, – Эрол, приблизившись ко мне со спины, положил руку на плечо.

– У меня здесь мобильная лаборатория. Одна из лучших на данный момент. Результаты точны. И доктор, на которого я трачу много денег.

Не дав мне опомниться и даже не поинтересовавшись, хочу ли я быть осмотренной, Ведат как будто загипнотизировал меня убедительными словами, и я последовала дальнейшим указаниям.

Приоткрыв загадочный чемоданчик, очкарик, объявленный доктором, достал небольшой шприц, миниатюрный скальпель и прозрачное стеклышко. Взял два образца крови. Я подумала, что, должно быть, на этом осмотр закончен, но оказалось, что стеклышко предназначено для образца слюны. Получив и его, доктор быстро собрал все и покинул гостиную, уйдя по лестнице вниз.

Угадав мое желание задать ему кучу вопросов, Ведат тут же предложил тост за молодость, совершенство и наслаждение жизнью.

Два стюарда отодвинули ширму, примыкающую к задней части лестницы, один в один схожую со стеной. Никогда не думала, что стена может быть сдвижной, тем более на яхте… Удивленная увиденным, я приблизилась к проходу.

– Добро пожаловать еще раз! Ланч готов и как всегда изумителен!

Поддавшись естественному человеческому любопытству, я устремилась в открывшееся просторное помещение – банкетный зал. Во всю длину его тянулся белый, с искусно выгравированными узорами, стол. Он и подходящие по стилю стулья с мягкими сиденьями из бежевого шелка стояли на зеркальном полу, отражающем идеальную мебель. Открыли жалюзи на окнах в белоснежном корпусе яхты.

В помещение хлынул свет, и я сразу же обратила внимание на картины, как будто встроенные в стены.

Найдя знакомый пейзаж с незабываемым видом на Босфор с холма, скрывающего величественный особняк, я приблизилась вплотную к картине. Автоматически включилась сенсорная подсветка, предоставив мне шанс разглядеть все краски искрящихся вод пролива и загадочной возвышенности. Художник так же детально запечатлел часть перил, обрамляющих смотровую площадку.

Пройдя к следующей картине, изображающей гонку Формулы-1, я сразу узнала Монте-Карло – часть Монако с высотными зданиями вдоль бухты, шикарные яхты и узкую дорогу, превращающуюся раз в год в трассу для скоростных болидов.

Перейдя к другой стене, я рассмотрела еще две композиции – такие же яркие и насыщенные, с изображением моря. На одной из них была запечатлена бурлящая жизнью ночная гавань, на другой – прозрачные воды той же шикарной бухты под палящими лучами дневного светила.

– Любишь загадки? – послышался голос Эрола.

Учитывая роскошный образ жизни Ведата и исходя из того, что на других картинах были изображены мировые финансовые центры, я сомневалась недолго.

Взглянув на Ведата, уверенно ответила:

– Сингапур. – Улыбнувшись, я дотронулась до плеча Эрола, продолжила: – А тут Майами.

– Браво! – Восхищение присутствующих польстило моему самолюбию как никогда раньше.

Пока я внимательно рассматривала картины, помощники накрыли на стол, и банкетный зал заполнили соблазнительные ароматы. Эрол как истинный джентельмен сопроводил меня к моему месту, придвинул мне стул.

Довольно простой ланч состоял из зеленого салата и запеченной в духовке рыбы. Какой-либо гарнир отсутствовал, из-за чего овальные блюда выглядели полупустыми.

– Я всегда контролирую все процессы на кухне, – хозяин яхты продолжил абсолютно неинтересную мне речь о градусах, бактериях и способах приготовления. Монолог его был скучен и где-то даже зануден.

Уважая возраст Ведата, я не стала прерывать его длинную речь. Теперь я понимала истоки брезгливости и педантичности Эрола, внешность которого совершенно не соответствовала поучительным монологам. Чужие мысли, въевшись в голову, отдаляли его от истинных желаний путешественника, так умело справляющегося с парусом, и романтика, преподносящего все новые сюрпризы.

Застольный разговор продолжился рассказом хозяина об оздоровительных программах известных спортсменов, актеров и моделей. Немного оживившись, я украдкой посмотрела на Эрола. Наконец поймав мой взгляд, он предложил мне осмотреть яхту, если, конечно, ее хозяин не против экскурсии для любопытной гостьи.

– Нисколько. Я рад любопытным юным гостям. Прошу вперед! – Ведат лукаво улыбнулся.

Он указал на выход из гостиной, продолжая медленно пережевывать свою еду.

Спустившись на нижний уровень, Эрол поспешил заметить:

– Можешь не торопиться, десерта не будет!

* * *
В небольшом коридоре сенсорные лампы зажглись автоматически. Кремовый ковер, закрывающий весь пол, узнаваемо благоухал французскими духами.

– Это запах «Шанель» или я схожу с ума?

– Ну да… здесь так! – Ответ прозвучал совсем обыденно, как будто брызгать ковры дорогущим парфюмом так же естественно, как добавлять «Ваниш» при стирке.

Пройдя мимо пары двери и не посмев их открыть, мы оказались на кухне, где суматошно и нервно трудился персонал. Наверняка прислуга, обязанная хозяином фанатично соблюдать чистоту и все нормы гигиены, боялась нарушить правила №№ 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 и так далее.

С облегчением увидев, что явился не Ведат, а Эрол, люди приветливо обменялись с племянником хозяина парой фраз и поспешили удалиться.

Неожиданно и внезапно я очутилась на огромном столе. Подхватив меня как куклу и усадив на столешницу, Эрол приблизился вплотную, страстно слившись со мной в долгожданном поцелуе. В бесконечном соприкосновении губ я почувствовала прилив жара от его теплых, манящих флюидами сексуальности ладоней.

Он захлопнул дверь ногой и, не отрываясь от моих губ, жадно срывал одежду, беспорядочно бросая ее на пол. Обхватив Эрола ногами, ритмично двигаясь с ним в страстном потоке вожделения, познавая остро-сладкое наслаждение всеми частицами физического тела, я чувствовала предел сексуальности. Обхватив мои бедра, он уложил меня на пол, прямо на сброшенную одежду, и мы насладились долгим кульминационным оргазмом.

Потом лежа на полу, прислушивались к биению сердец, подарив друг другу момент счастливой расслабленности.

Надев джинсы, Эрол открыл металлическую дверь огромного серо-стального шкафа. Просторный холодильник был заполнен минералкой без газа и белым алкоголем. Эрол достал две миниатюрные бутылочки игристого вина, открыл, протянул одну мне. Все еще лежа на полу, я смотрела в никуда и думала ни о чем, постепенно отходя от сексуальной эйфории.

– Тебе было наплевать на то, что он говорил. Я видел твои глаза.

Сделав первый глоток и погладив меня по руке, он как бы невзначай сказал одно лишь слово:

– Останься…

Многозначительное слово бросило меня в тупик размышлений. «Что он имел в виду? Остаться… Где?.. Зачем?.. Навсегда???»

Одевшись, мы оба сидели на столе в глубоком молчании, сотрясающем воздух, как французское шампанское, распитое без утонченных фужеров и праздных речей.

– Я надеюсь, здесь нет камер? – вспомнив этапы контроля в особняке, я огляделась вокруг.

– Нет, это его настоящий дом.

Возвращаясь по мягкому покрытию, благоухающему резким интимным ароматом, создающим атмосферу уединения и пробуждающим похотливые желания, я посмотрела на Эрола.

– А что в тех комнатах? – Собственное бесцеремонное любопытство опустило меня на уровень примитивной простушки.

– Спальни…

Мы покинули приватную территорию хозяина яхты и, поднявшись по ступенькам, сразу же увидели его самого. Ведат сидел на коричневом диване и держал в руке белый почтовый конверт.

– Готова? Не посмел открыть без вас… – Увидев удивление в моих глазах, он вежливо напомнил про «осмотр». – Результаты!

– …Ах… да! – Произошедшее на кухне полностью погрузило мое сознание в забытье, и я не сразу вспомнила детали другого события.

Не беспокоясь о результатах анализов (совсем недавно я проходила медкомиссию в МВД), я разрешила огласить их вслух.

– На все пункты отрицательно. Правда, в конце неприятный постскриптум.

Я подошла ближе, немного встревоженная последней фразой, и настороженно ожидала продолжения.

– Не пугайся! Должно быть, микробы от сырой пищи и суши!

Так оно и было. Анализ выявил невидимые микробы и бактерии, способные, как долго объяснял Ведат, вызвать заболевания почек, легких и органов зрения.

Откровенный взгляд Эрола на часы положил конец загрузке полезной информации в мой основательно прокомпостированный мозг. Ведат завершил беседу на позитивной ноте, сказав, что в моем возрасте еще все поправимо.

Яхта замедлила ход и закачалась на волнах. Мы подплыли к одному из островов.

Вид его радовал глаз: уютные домики и лесистая возвышенность придавали пейзажу мирное очарование. Так же как и при подъеме на борт, матросы услужливо помогли мне сойти с качающегося трапа. Пристань оказалась узкой, доски ее потемнели от все еще моросящего дождя. Эрол обменялся словами прощания с Ведатом, который помахал мне рукой и выдал очередную мудрость:

– Выбрось парусный спорт из головы, дорогая! Растрепанные нервы, ссадины и синяки не для настоящей леди.

«Леопард» быстро удалялся по волнам, оставив нас с Эролом на пристани.

Взявшись за руки, мы ускорили шаг, вышли к дороге. Чуть в стороне я увидела ожидающую пассажиров повозку с впряженной лошадью и изумилась:

– Лошади?..

– Тут нет машин.

Мечты о принце на белом коне в моем варианте воплотились в поездку в мокрой повозке, влекомой озябшей лошадью, которой пришлось трудиться полный рабочий день. Я забралась в экипаж. Ощущая стекающие по лбу капли, откинула назад сырые волосы, повисшие сосульками вдоль лица.

Сегодняшнее путешествие на яхте вокруг острова, знакомство с его достопримечательностями, прожитые в Стамбуле две недели погрузили меня в сон непонимания. Я не могла прийти в себя от всего, что на меня свалилось. Глупый вопрос вырвался сам собой, прервав рассказ Эрола о православной церкви.

– Ты так со всеми?

Его глаза встретились с моими, я почувствовала ком в горле, и мне отчаянно захотелось забрать вырвавшиеся слова обратно и впредь воздержаться от дурацких вопросов.

«Даже если со всеми, какое тебе до этого дело – наслаждайся жизненным моментом и возможностью почувствовать себя особенной и благодари судьбу за посланные эмоции и переживания. А скольких женщин Эрол сделал счастливыми и смогла ли хоть одна подарить блаженство ему – неважно, все это в прошлом…»

– Извини… – я дотронулась до его щеки губами так ласково и нежно, как только способна сделать женщина, заглаживая своювину.

Ничего не ответив, Эрол попросил извозчика остановиться.

Оказавшись по другую сторону острова, мы сразу же заметили внизу уже знакомую яхту, качающуюся на волнах со спущенным парусом.

Остановившись у невысокого, но крутого обрыва, Эрол протянул мне руку, помогая выпрыгнуть из повозки.

– Узнаешь?

– Конечно! – ответила я уверенно, а вниз посмотрела отнюдь не решительно.

– Ну тогда вперед…

Саркастический подкол угодил точно в цель. Удар по самолюбию заставил меня придвинуться к самому краю обрыва.

Внезапно один из камней пошатнулся. Потеряв равновесие, я быстро заскользила вниз вслед за падающим камнем. Кошмарный сон, оказавшийся моей реальностью, помутил зрение и обездвижил. Потом я ощутила резкую боль в ноге и смутно увидела фигуру Эрола, немедленно устремившегося мне на помощь.

Придя в себя через несколько минут уже лежащей на безопасном пологом месте, я боялась даже взглянуть на ногу. Эрол с озабоченным видом торопливо обследовал мою поврежденную конечность.

– Похоже на растяжение правого сухожилия, ушибы… жить будешь!

После его слов я расплакалась, обижаясь на собственную глупость, и выплеснула накопившиеся эмоции в отчаянных рыданиях. Через какое-то время мы добрались до яхты.

Не зная, как реагировать на фонтан слез, Эрол тихо произнес:

– Сейчас открою дверь… – Пройдя по мокрой палубе, Эрол спустился в нижний отсек.

Вернувшись через минуту, взял меня на руки, занес в единственную каюту, аккуратно опустил на кровать.

Лежа на белом постельном белье в грязном и мокром наряде, я дрожала от озноба и пережитого шока.

– Сейчас переоденем тебя в мои вещи. – Открыв встроенный шкаф, Эрол взял, что попалось под руку, и повернулся ко мне. – Я помогу!

В процессе переодевания присутствовала доля стеснения и неудобства, несмотря на бурный секс немного ранее. Его руки, аккуратно обойдя ссадины, облекли меня в чистую одежду, которая показалась мне теплой. В глазах Эрола я видела искреннее сочувствие и сострадание. Сунув мне под голову подушку, он вытер мои волосы мягким полотенцем.

– Вернемся обратно в город. Тут нужен врач. – Он бесшумно закрыл дверь, невероятно быстро поднял якорь, и яхта двинулась по волнам.

По возвращению в марину Эрол спустился за мной, и я сразу заметила его нервный вид и неуверенность во взгляде. Чувствуя свою вину за случившееся, он отводил глаза в сторону.

Приехала скорая.

Вскоре через капельницу мне ввели обезболивающее и успокаивающее средство, и я перестала волноваться о чем-либо.

Меня привезли в больницу, затем последовала процедура рентгена, кабинет травматолога, который рассматривал снимок сквозь овальные линзы очков.

Стук в дверь и появление Эрола оправдали мои надежды, и я сразу почувствовала облегчение.

Доктор что-то написал, протянул нам листок и, переведя взгляд на меня, вынес вердикт о растяжении сухожилий в нескольких местах и сильных ушибах.

– Вам повезло! Могло быть и хуже, – протягивая рецепт на таблетки и мази, врач добавил: – Жду вас через неделю.

– У меня самолет рано утром. – Память об утреннем рейсе хлынула в мозг, кажется, я даже покраснела от перспективы предстоящего полета.

– Отмените! Плюс температура 38 мне совсем не нравится. Если до завтрашнего вечера не спадет, позвоните. В другом случае жду вас через неделю.

Эрол выкатил меня к лифту на коляске, нажал на кнопку P – паркинг. Когда двери кабины закрылись, он улыбнулся и заметил:

– Я так хотел, чтобы ты осталась.

Обидевшись, я толкнула его кулаком в бок.

Ненадолго задержавшись на рецепции, он без возмущения и обсуждения стоимости профессиональных услуг здешних врачей оплатил протянутый кокетливой девушкой счет в пятьсот долларов, затем смял его в комок и выбросил в урну на парковке.

* * *
Проснувшись наутро с перевязанной ногой и легким ознобом, я первым делом должна была обзвонить близких и сообщить им, что мое возвращение откладывается.

«Какую же придумать причину задержки»?

Услышав звон посуды на кухне, я позвала Эрола. Вместо него появилась уже знакомая домработница. Держа предписание доктора, она подошла к тумбочке с лежащими на ней мазями и бинтами и стала читать аннотацию по их использованию. Объяснив ей мое состояние, Эрол оставил женщине кучу указаний по моему лечению.

– Спасибо. – Я не знала слов благодарности на турецком, но мне не хотелось показаться грубой.

Улыбнувшись в ответ, женщина продолжала разбираться в мазях и предписаниях.

– Телефон можно? – я оттопырила большой палец и мизинец, показывая, будто прикладываю трубку к уху.

– Мам! Это я! Ты не переживай, меня сегодня встречать не надо. Я еще останусь на пару недель.

– Тебе что, так хорошо там?

– Да. Именно. Очень хорошо! – сжимая зубы от боли в поврежденной ноге, я обрадовалась подсказке. – Как у вас дела? Что делаете? – зная ответ наперед, я все-таки задала этот вопрос.

– Как обычно: работа – дом, выходные – дача.

– Всем привет. Целую. Пришлю СМС.

– Целую. Пока…

Типичная жизнь стандартного москвича состоит из трех вышеперечисленных компонентов: работа, дом, дача. Зажиточные жители столицы РФ успели обзавестись и четвертой составляющей: летним домиком на каком-нибудь теплом побережье.

Я позвонила Юльке, перекинулась с ней парой фраз, намекнула, что у меня началась любовная история, и умолчала о полученной травме.

– Перезвони вечером, поболтаем. Надо на фитнес бежать. Жду звонка после десяти.

– Ок. Пока, пока.

«Может быть, все к лучшему. Меньше вопросов – меньше вранья. Поболтаем, когда приеду». Сейчас же не хотелось проговориться о книге, доме на холме, шикарной яхте, переносной лаборатории и куче всего еще пока непонятного.

Проведя ладонью по волосам и осознав острую необходимость доползти до ванны и привести себя в божеский вид, я предприняла огромные усилия, чтобы преодолеть какие-то жалкие десять-пятнадцать метров. Прыгала на одной ноге, придерживаясь за мебель, то и дело присаживалась отдохнуть и наконец смогла увидеть собственное отражение в зеркале ванной комнаты. Зрелище было не из приятных: царапины и ссадины на одной половине лица, бледная кожа, круги под глазами и тусклые волосы. Расплакаться захотелось еще больше, чем вчера. Но появившаяся как нельзя более кстати домработница выразила готовность исполнять все мои капризы. Толковая женщина умело и быстро помыла мне голову, высушила волосы феном, помогла дойти до кровати. «Не зря Эрол так хорошо отзывался о ней». Через какое-то время домработница появилась в дверном проеме с подносом, на котором был сервирован аппетитный завтрак. Наличие такой заботливой няньки не позволило мне упасть духом.

«Хорошо иногда побыть больной, особенно когда за тобой есть кому ухаживать. Не так уж и плохо вжиться в роль принцессы».

Показав на себя рукой, я представилась своей благодетельнице:

– Марина. А твое имя?

Недоумевая, она посмотрела в окно и что-то сказала, должно быть подумав, что я говорю о гавани.

– О… Нет, нет! – мне опять пришлось тыкать в себя пальцем, – Марина – мое имя! – и я опять показала на нее.

Она улыбнулась, наконец, догадавшись, о чем я ее спрашиваю:

– Хатидже.

«Ну и славно, вот мы и познакомились»! – подумалось мне. Непривычные имена и полное отсутствие общего языка.

Я долго лежала в кровати, вспоминала моменты чувственного и дерзкого секса. На первых же секундах взаимных ритмичных движений стало ясно, что у нас идеальная совместимость. Ничего лишнего, мешающего женской плоти прочувствовать каждую клеточку мужского органа. Не зря полмира придумало обрезание как поддержание чистоты полового органа и для усиления сексуального удовольствия.

Первая близость томила мое воображение снова и снова, возвращая на стальной кухонный стол и беспорядочно разбросанную одежду внизу. «Неужели я влюблена»? Не став копаться в себе в поисках ответа, я почувствовала острую необходимость поменять местоположение и перебраться с просторной кровати в реальное пространство какого-либо дела.

Я вспомнила о кресле у компьютерного стола, и в голову пришла рациональная мысль использовать его в виде средства для передвижения по дому. Удобно, комфортно, а главное, тихо: новые колесики не издавали грохота, скользя по паркету апартаментов.

Указав Хатидже на стул в углу, я ужимками и жестами попыталась объяснить ей про колесики и указала на зал. Не сразу, но моя актерская игра возымела результат: Хатидже все же догадалась и прикатила кресло в спальню.

Минут через пятнадцать я разъезжала по шикарной жилплощади в комфортабельном кресле.

Подкатившись к столу Эрола, я безумно захотела заглянуть в его рукописи и погрузиться в его мысли.

Вряд ли я могла понять и долю изложенного, языковой барьер не давал возможности окунуться в его внутренний мир.

«Уж если я здесь задержалась, то надо воспользоваться возможностью и подучить язык». С этой мыслью я подъехала к книжной полке и взяла турецко-английский словарь.

К делу нужно подходить серьезно: я вооружилась ручкой и бумагой, чтобы выписывать на нее слова. Этот примитивный, но эффективный способ позволил мне начать хоть как-то объясняться с Хатидже, которая корректировала мое произношение и явно была горда своей важной ролью. Это стало моим секретным ключом к ее сердцу.

Я залезла в шкаф за новой футболкой и обратила внимание на аккуратно развешанные чистые вещи, недоумевая, почему такой мечтатель, как Эрол, вдруг связал свою деятельность с химчистками. Реальный факт никак не укладывался в моей голове. Вспоминая комментарии Лейлы, можно было предположить, что бизнес навязал племяннику дядя.

Взгляд упал на строгий черный костюм от LV. Спортивный стиль Эрола виделся мне несовместимым с гламурным лэйблом. Прикоснувшись к гладкой ткани, мои пальцы ощутили энергию того вечера. Снова погрузиться в воспоминания помешал завибрировавший телефон.

Поступило новое сообщение.

Эрол:

«Будь готова к сюрпризу ☺»

«Что на этот раз»?

Эрол явился с чистой одеждой на вешалках. Чмокнув меня в щеку, поймал мой вопросительный взгляд.

– Откроешь дверь?

– Доставка цветов?

– Почти угадала… увидишь!

Интрига вечера не давала мне покоя. Забыв об изучении турецкого и своем нездоровье, я терялась в догадках. «Скорей бы позвонили в дверь, и что бы там ни было: торт или цветы – все будет принято с благодарностью».

Наконец-то звонок проиграл свою мелодию, и я в кресле устремилась к двери. На экране домофона показался мужчина с парой немаленьких сумок, а за ним в открытую дверь прошли еще какие-то люди.

«Сумки? Новое дорогое шмотье?!» Я услышала, как открылись двери лифта, но не увидела вошедшего в подъезд мужчину с пакетами. Подъехав к открытой кабине, я почти потеряла дар речи.

– Сюрприз! – Две Лены стояли в лифте, ожидая моей реакции.

– Боже! Как вы здесь оказались? Я сплю…

Красивые и стильные, здоровые и успешные… Мне хотелось заплакать от счастья и досады за собственный вид. Смешанные чувства пылали костром в моей душе. Заметив Эрола в дверях, я проглотила комок эмоций.

– Счастлива?

– Невероятно. Как ты узнал?.. Я не могу описать свои чувства.

По ступенькам поднялся шофер с багажом девчонок.

Быстро выяснилось, что Эрол, просмотрев по моим ссылкам выступления девочек, принял рискованное решение пригласить их на закрытие Boat Show-2003, проходящего в Стамбуле. Моя травма побудила его тем же вечером позвонить в Лондон. Срочно сорвавшись с места, девчонки выбивались из графика запланированных репетиций, но Эрол не постоял за ценой – он предложил щедрый гонорар, и соглашение было подписано по факсу за полчаса.

– Так что мы здесь на весь уик-энд, аж до вторника! – сообщила Москвичка (я дала ей это прозвище, чтобы не путать ее с другой Ленкой). Перекинув ногу на ногу, она небрежно сбросила туфли без каблуков.

– И самое главное – улетим с капустой! – добавила Наша. (Вторая Лена всегда была мне как сестра, которой у меня никогда не имелось, и я называла ее за глаза Наша Лена, или просто Наша.) Удивительно трудолюбивая и внимательная к близким, но не очень общительная и замкнутая с чужими, она казалась малознакомым людям хитрой штучкой «себе на уме».

– Они только час назад узнали о тебе! – Эрол стоял за моей спиной, держа бутылку шампанского. – Я позвонил шоферу и ошарашил их новостями по телефону!

Взяв бокалы с прозрачной шипучкой, мы уставились на него, ожидая услышать торжественную речь.

– За встречу!

Потом Эрол извинился за скорый уход и оставил нашу девичью компанию, но перед этим отозвал меня в сторону.

– До завтра. Наслаждайся общением. – Всего лишь один раз поцеловав меня в щеку, он направился к выходу.

Неприятное удивление читалось на моем лице. Его постоянные исчезновения и странное поведение абсолютно меня не устраивали.

Захлопнув дверь и оставив меня без какого-либо объяснения, Эрол расстроил и где-то даже разозлил мою своенравную сущность. Естественное желание каждой женщины после первого секса – услышать приблизительно такую речь: «Это было восхитительно. Ты мне нравишься»! Не услышав ничего подобного, я почувствовала жар, мне откровенно стало не по себе.

Мы с девчонками переместились из просторной гостиной в уютную спальню, Ленки уселись по краям кровати, жалея мою больную персону, с интересом расспрашивали о новоиспеченном «женихе», как его назвала Наша.

– Скорее всего, он просто избалованный трахаль, – поправила ее Москвичка.

Я все думала о внезапном уходе Эрола. Эти мысли так и крутились в голове, не давая мне сконцентрироваться на девчонках.

– Телефон, кажется. – Москвичка протянула мне мобильник с полученным сообщением.

Эрол:

«Дай мне немного времени».

Внезапно оживившись, я весело болтала с Ленками… пока голод не заставил нас перебазироваться на кухню.

Потрясенные видом марины, девчонки переглянулись и уставились на меня.

– Что? – я переводила взгляд с одной Ленки на другую.

– Что? Что? Где еще увидишь такой вид?

– В Каннах? В Сен-Тропе?

– Туда мы еще не доехали. А в Лондоне туман и дождь, сырость и слякоть, – сказала Москвичка, – и в Москву не тянет. Ну если только в Серебряный Бор или на Рублевку.

Самая зрелая и опытная из нас, она всегда говорила по делу, толково и с дальним прицелом. Ей было 28, она заочно отучилась на журфаке и добивалась результатов в любом деле, за которое бралась, только не на поприще любви. Но ее умение видеть чужую ситуацию заставляло нас прислушиваться к ее словам, они всегда были на вес золота.

– Вот значит, где мы будем выступать! – Наша, так же придя в восторг, не спешила дать свое развернутое мнение.

Всегда сдержанная и скупая на комментарии, она по-хозяйски снимала крышки со стоящих на плите сковородок и кастрюль. – А ты у нас молодец! Смотри, сколько всего наготовила!

– Это не я… Хатидже. Она тут ДОМРАБ! Что-то вроде супервумен.

– Боже! Как же надоели ваши ложки-поварешки! Я бы лучше подыскала лодку побольше и уплыла в неведомые страны, – глядя синие морские дали, призналась Москвичка. – Как зависнуть в шоколаде? Поделись своим опытом, я буду следовать всем инструкциям – результат того стоит.

За продолжительной трапезой мне довелось услышать пару откровений Москвички. Она долго и безрезультатно встречалась с тусовщиками из мира танцев, потом перешла на женатых парней. Как выразилась сама Ленка, чистенькие уроды, сваливавшие свое опоздание домой на ужасные лондонские пробки и проводившие с молодой особой пару часов между 7 и 9 вечера, нервно посматривали на телефон при каждом звонке.

«Да, пожалуй, такому не позавидуешь»! – подумалось мне. Еще недавно просматривая сайты соревнований, я не могла и представить себе реалии повседневной жизни моих подружек.

Почувствовав усталость от насыщенного дня, все мы разошлись по комнатам с разными чувствами: я лелеяла в сердце начавшуюся лав стори, а Ленки желали побольше узнать об этом месте.

Очень хотелось получить еще СМС от Эрола, но, проверив мобильный, я увидела, что экран пуст: новых сообщений не поступало.

* * *
На следующий день я встала с мыслью, что больше не могу валяться в постели, и ничуть не удивилась отсутствию девчонок, которые, должно быть, где-то гуляли в поисках новых ощущений. В гостиной я наткнулась на Хатидже, она пришла ранним утром, давным-давно вымыла и вычистила весь дом и навела уют в комнате гостей. Никого… только я и раздражающе тикающие часы, показывающие 14.45.

Выписав некоторое количество новых турецких слов, я перебралась к компьютеру и вбила в строку поиска запрос «Boat Show 2003 Kalamış».

«Что тут у нас… Спортивные моторки, навороченные быстроходные игрушки, закрытие через три дня. Значит, сегодня только первый день!»

Посмотрев в окно, я увидела выстроенные в ряд и похожие на игрушки яхты под американскими флагами. Люди, прогуливающиеся мимо них, с любопытством рассматривали моторки, поднимались на борт и возвращались на причал с рекламными каталогами, переходя от одной яхты к другой.

«Солнечный день, событие сезона! А я в пролете»! – я злилась на себя и никак не могла успокоиться. Телефон по-прежнему молчал. Ни одного сообщения ни от девчонок, ни от Эрола. Даже Хатидже, закончив работу, ушла!

Догадавшись взять бинокль с полки, я попыталась высмотреть в толпе хоть одно знакомое лицо. В течение десяти минут поиски не дали никаких результатов, и я уже решила прекратить шпионить, но тут мне все-таки повезло. В самом конце променада, на выходе из марины, на мерцающих солнечными бликами волнах грузно покачивалось знакомое мне судно. «Леопард» пришвартовался на отшибе, не привлекая особого внимания, но занимая много места, как и положено мегаяхте.

Внезапный звонок домофона положил конец моим попыткам выявить движение вокруг удачно найденного объекта. «Похоже, что у кого-то проснулась совесть и всплыло воспоминание о том, что я здесь совершенно одна, чужая на этом празднике скорости и дизайна»! Я нажала на кнопку-ключ, даже не посмотрев на экран, потому что рада была бы любому: девчонкам, Эролу или даже забывшей, к примеру, платочек или кофточку Хатидже.

Взволнованная и полная эмоций Москвичка влетела в коридор, вцепилась руками в подлокотники моей передвижной мебели и прижала меня к спинке кресла, явно желая немедленно получить какую-то важную для нее информацию.

– Так, быстро, кто он такой? Какой бизнес? Опасный? Нет? Какой круг?

– Что случилось?

– Еще ничего, но может! Выкладывай, что у тебя есть на него.

Фраза «еще ничего, но может» задела меня до самых глубин. Обида, ревность, желание вцепиться Ленке в волосы, а Эролу выцарапать глаза бушевали внутри меня. Вот так недомолвки одной стороны и недопонимание другой могут привести к крику, скандалу и даже потасовке. В нашем случае такого не произошло – то ли благодаря неплохому воспитанию, то ли оттого, что я понимала, что сейчас проигрываю пусть маленькой и хрупкой, но физически здоровой Москвичке.

– Ты первая. Что еще не произошло, но может произойти? – я ожидала четкого ответа.

– Шоу! Сегодня вечером. Я и Наша в паре. Только Free Style.

– Стоп. Вы же на закрытии выступаете. Партнеры послезавтра прилетают.

– Нет, ты не поняла! Я и Ленка в паре. Это новая фишка! Заводит и все такое… Хорошие деньги. Главное – вжиться в роль лесбийской пары на танцполе.

Я порадовалась, что сижу в кресле, потому что от таких новостей можно было бы рухнуть на пол. «Вот тебе и Эрол! – не веря своим ушам, рассуждала я. – Таким скромнягой прикидывался, а у самого фантазии без границ».

– Интересно, как турецкая публика-то это воспримет? Здесь все-таки не юг Франции, – задалась я логичным вопросом. – А вы сможете?

– За такие бабки еще не то сможем. Вечеринка на яхте вдоль Босфора, на палубе постелют специальное покрытие.

Ее слова, летевшие пулей во времени, отматывали события недельной давности: особняк, модная публика, очаровательный хозяин, терраса с видом на Босфор и стоящая внизу яхта, обещающая захватывающие приключения.

– Это идея Эрола? Ну и дела! – понемногу я начинала понимать истинное положение вещей.

– Нет, ему не особо приглянулась эта затея. Он же не организатор. Кажется, массовик-затейник Ахмед? Да? – Ленка не только взбудоражила мое сознание, но и заставила быстро соображать. – Они с Эролом друзья?

– Ахмед? – удивленно переспросила я.

– Такой симпатяга и очень властный, что весьма возбуждает.

Подъехав к компьютеру, я быстро ввела веб-адрес с визитки, случайно найденной между страницами религиозного труда.

– Вот! Все, что я знаю! Никогда не видела, не встречалась. Только это.

В замке входной двери загремел ключ, на пороге возник встревоженный Эрол, нашел меня взглядом.

– Приветик, как дела? – Не дожидаясь ответа, что, мол, все хорошо, он продолжил: – Марин, давай на балконе парой слов перебросимся?

Я понадеялась, что меня сейчас не скинут с балкона как свидетеля, который слишком много знал.

Отрицательные эмоции все сильнее кипели внутри меня. Взгляд Эрола выдавал стеснение и неловкость. Оставив Ленку наедине с интернетом, я направилась на кухню.

– Привет героям!

Эрол моментально уловил саркастические ноты в моем голосе. Хотелось накинуться на него с кучей вопросов и самой же отвечать на них, давя смелым монологом с откровенными догадками.

Посмотрев в бинокль, он сунул его мне в руки.

– Что?

– Третья линия. Смотри!

В этот раз устремив глаза на яхту «Леопард», я сразу же узнала фигуру Нашей, вышедшей из подъехавшего черного «Порше» и быстро поднявшейся на борт белоснежного судна.

– Ты что затеял? Меня проглотил как наживку, а теперь за моих друзей взялся?! – Ярости не было предела, я хотела продолжить, как вдруг ладонь Эрола внезапно закрыла мой рот, уверенно сдерживая голос внутри.

Испуг перехватил дыхание. Эрол смотрел мне прямо в глаза, стараясь призвать к спокойствию и воздержаться от недоброжелательных комментариев. Услышав скрип двери, он моментально убрал руку.

Москвичка, заглянувшая на кухню, обратилась к нам обоим:

– У вас тут все оки?

– …Пойдет… – отстранившись от меня, Эрол присел на стул.

– Лен, мне надо поговорить с тобой. Это важно.

– Я обратно на марину. Похоже, Ахмед серьезно в бизнесе, так что пойду кокетничать и просить вдвое больше. Бабок тут немерено!

– Может, не надо? – перспектива сомнительных последствий пугала меня.

– Ну уж это нам решать! Расслабься! Мы уже большие девочки! Пойду детали обговаривать, чего там хотят капризные заказчики. Буду через час. – Дверь так же резко захлопнулась, как и открылась, Москвички и след простыл.

Эрол отстраненно смотрел вдаль, не обращая на меня никакого внимания. Желая получить объяснения, я в то же время не хотела поддать жару и без того раскаленной ситуации. Следуя примеру Эрола, я так же равнодушно уставилась в необъятное морское пространство, стараясь казаться спокойной и ожидая, что он заговорит первым.

– Извини, что впутал и тебя.

Непонятное начало. Речь-то не обо мне.

Не отрывая взгляда от марины, он продолжил:

– Я не мог так взять и самому обо всем рассказать. Не знаю, догоняешь ли ты. Все карты были открыты. Не хотелось втягивать твоих подруг, но теперь уже поздно. Мы все делаем наш собственный выбор, и, если они изменятся или ты их больше не увидишь – это будет их решение.

– Ты хотел, чтобы я знала? Почему?

– Третья попытка может быть удачной, – его невнятный ответ внезапно напомнил о двух неудачных браках.

– А что те две?

– Деньги, роскошь, вульгарность и похоть привлекают людей. Цель – обладать лучшими вещами и познать экстремальный опыт в условиях первого класса создают привычку.

– Эрол, а что случилось с твоими бывшими? Где они сейчас?

– …Ты разве не догадалась? – Его взгляд, оторвавшийся от пейзажа, сконцентрировался на мне, заставляя перебирать бегающие мысли.

– Поместье? Они там были в ту ночь?! – Мне стало страшно от услышанного и сказанного мной же. «Неужели его бывшие были там, в банкетном зале с шампанским в руках?»

– В обоих случаях выяснилось, что я мешал им влиться в круг влиятельных людей и получить всю роскошь в полном объеме.

В таинственном особняке проводились встречи-слеты, позволяющие выходить за рамки религиозных принципов и исламской морали. Ведат давал возможность разгуляться самой больной и извращенной фантазии в реальной атмосфере стиля и брендов. Будучи тонким психологом, спекулируя своим же именем, он заманивал «крупную рыбу» в сети, из которых в дальнейшем было не выбраться. Правда, вырываться никто и не стремился! Открыто и не боясь подпортить репутацию набожной персоны, в особняке можно было иметь кого угодно и сколько угодно, при этом впадая в наркоэкстаз. Особи женского и мужского пола были проверены и физически здоровы. Секс-рабов здесь не держали: платили огромные суммы самой жертве (иногда ее роль мог играть сам заказчик, мечтающий быть психологически или сексуально униженным) – и она становилась частью тусовки, обслуживая до пяти желающих воплотить экстрим-фантазии. Это были своего рода извращенные игрища вдалеке от Ветхого и Нового Заветов и еще дальше от Корана и его толкования.

А на следующий день участники игрищ делали пожертвования бедным верующим, деньгами искупая свои грехи и одновременно пополняя копилку философа.

Внезапно я вспомнила о Лейле:

– А Лейла знает?

– Знает ли она? – он нервно заулыбался. – Она и захотела, чтобы я крутился возле дяди.

– Химчистка? – «Неужели нельзя было найти занятие достойнее», – подумалось мне.

– Все просто в этом смысле. Кто-то должен чистить территорию и заметать все улики. И вообще-то, бизнес сам по себе не так уж и плох!

Все было четко продумано и теперь уже предельно ясно. Ведат имел полный контроль не только над психологическим состоянием тусовки, но и над всем тем, что носила и использовала денежная элита. Имея данные о крови, слюне, потожировых выделениях и образцы ДНК, Ведат знал о своих подопечных все и умело контролировал внутреннюю атмосферу замкнутого круга.

Моя психика не смогла выдержать всей этой информации, и, внезапно почувствовав головокружение и тошноту, я потеряла себя в пространстве и времени. Эрол заволновался, но его мельтешение не помогало стереть картинки из моего разыгравшегося воображения. Исчезнув и появившись через мгновение, он несколько грубо сунул мне в рот какую-то таблетку и заставил рассосать неприятную пилюлю.

Недоверчиво последовав инструкциям, уже минут через десять я почувствовала прилив веселья и стала как-то истерично посмеиваться: может, над собой, может, над Эролом, может, надо всем, теперь уже не имеющим никакого значения.

– Тебе надо отвлечься. Извини за метод, – утвердительно сказал он.

Осознав действие принятого средства, заменившего страх и переживания бездарной пустотой и необычным весельем, в глубине души я позитивно восприняла его неоднозначный поступок. Перебравшись в гостиную, я схватила свои бумажки с турецкими словами и, стараясь произвести хорошее впечатление и уверить Эрола в моей способности к языкам, огласила весь список. При этом меняла звучание слов и промахивалась с ударением, так что Эрол невольно развеселился, слушая мои перлы.

– Хватит уже, это невозможно спокойно слушать! Ты убила турецкий! – Как и я, позабывшая о волнениях и тревогах, он не мог согнать с лица улыбку.

Внезапно, отбросив тетрадь в сторону и подкатившись к нему с явной заявкой, я вызывающе посмотрела ему в глаза.

– Хочешь стриптиза?! – мой голос звучал совсем пошло, а пальцы расстегивали пуговицы на сексуально обтягивающей его тело рубашке.

– Я думаю, такой шанс еще выпадет, – он кинул взгляд на мою перебинтованную ногу.

Позабыв обо всем, я хотела обратить фонтан эмоций в сексуальные действия.

Он подхватил меня на руки и опустил на просторный диван.

На этот раз Эрол был совсем не таким, как на яхте: нежный и внимательный, выдержанный и ласковый, он заставлял трепетать от прикосновений его губ к моей коже. Медленно снимая с меня одежду, лаская каждую клеточку тела, он слился со мной в долгом поцелуе, одновременно заполнив физическую и душевную пустоту.

Не отрываясь от моих губ, он гладил мои волосы. Мы оба чувствовали положительные вибрации, дарящие ощущение душевного полета. Одновременно отдавшись кульминационному оргазму, мы продолжали крепко держать друг друга в объятиях последующие минуты.

Незаметно уснув и дав себе возможность восстановиться, я проснулась с ясными новыми мыслями. По прошествии нескольких часов положение дел не казалось таким уж трагичным. Поставив себя на место Эрола, я быстро смекнула, что, должно быть, он устал от сценария жизни, придуманного не им, где ему отводилась нелепая роль владельца сети химчисток.

Пока я одевалась, дважды нетерпеливо прозвенел домофон.

Первой из лифта вышла Москвичка, за ней последовал понурый шофер. Я продолжала смотреть на уже закрывшиеся двери лифта.

– Не жди! Она не придет. Вот, за вещами послала.

– И почему это так?

– Сейчас водителю отдам ее шмотки и сядем спокойно поговорим. – С этими словами Ленка поднималась по ступеням дуплекса.

Собрав вещи Нашей и спустив сумку вниз, без слов протянула ее шоферу. Так же молча, почти без звука, Москвичка закрыла за ним дверь.

– Что-то тихо у вас. CD есть какие-нибудь?

– Да, кажется… Cafe del Mar подойдет? – Стараясь поймать настроение подруги, я перебрала диски и остановилась на нужном: «20th Anniversary». – Может, вина?

Взяв бутылку белого, штопор и бокалы, я вернулась обратно и устроилась на диване.

– Ну, вперед! – Ленка, смотрела на штопор, с которым я обращалась неуверенно.

– Ты же знаешь, я не могу!

– Я тоже!

На сей раз повезло больше, и вот я уже наполняла прозрачной жидкостью изящные бокалы.

– Танцевать на закрытии будем только мы. Послезавтра партнер прилетает. Как договаривались: две штуки на каждого. Два выхода – все в рамках. – Сделав первый глоток, Москвичка начала говорить по делу. Сказала – как отрезала: четко и понятно.

– А с Нашей что?

– С кем-то познакомилась. За час промыли мозги. Сказала, что я не пойму, мол, типа, мы не мусульмане, а корни предков наставляют ее на нужный путь. Дурь какая-то! Может, я и не понимаю, но чувствую, что это сектантство и сутенерство!

Говоря о Нашей, хотелось бы отметить смешение кровей в ее нестандартном генеалогическом древе. Религиозный дед – потомственный туркмен, давивший восточным менталитетом; попавшая в годы войны в СССР бабушка-немка, в 1993-м вернувшаяся обратно в Германию; воспитанные в советской идеологии родители, сумевшие перебраться в Москву из маленького азиатского села, – все это непростое наследие влияло на Ленкино мировоззрение. Взяв бабушкину немецкую фамилию и получив европейский паспорт, Елена Маратовна Генрих являлась западной личностью с сильным оттенком восточного менталитета.

Можно было лишь догадываться, что у такой яркой персоны творилось в душе. Москвичка часто говорила о Нашей «себе на уме», впрочем, сегодня за нее явно думал кто-то другой.

– Ты с Ахмедом разговаривала? – поинтересовалась я.

– Лучше мне вообще не разговаривать!.. А глупо улыбаться и смотреть мужикам в рот. – Одним длинным глотком, опустошив бокал, Москвичка продолжала: – Зачем я старалась, институты заканчивала? Чтобы мужиков распугивать? Они таких не любят.

– Боятся, – поправила я.

– Ну не знаю, только после минуты диалога грань была проведена и рамки строго очерчены.

– Да ладно тебе. Не расстраивайся! Все к лучшему. – Мои примитивные, но зато от всей души, искренние доводы не утешали Москвичку, а тем более не повышали ее самооценку.

Видя на ее примере, что неглупых думающих женщин мужчины почему-то сторонятся, я начинала переживать за собственное будущее. Самцам гораздо проще находиться в компании кукол, позволив себе полностью расслабиться, нежели обдумывать каждое слово рядом с такой, как Ленка. Правда жизни, балансируя между двумя полюсами, старалась найти золотую середину…

– Ты думаешь, сложно было уловить его жадные взгляды в ее сторону? Кажется, он особо этого и не скрывал, – Ленка рассказывала печальные подробности беседы с Ахмедом.

– Ты серьезно? – Я представила картинку: он разговаривает с Москвичкой, а все его внимание направлено на Нашу.

На самом деле так всегда было: сексуальный образ Нашей тянул как магнит. Длинные нарощенные волосы, идеальные линии фигуры 90×60×90, тонкая шпилька и глубокое декольте, что уж там говорить, завораживали даже женщин. Засматриваясь на нее, они старались глазами забрать хоть какую-то часть красоты, а если бы это было возможно, стянули бы платье или блузку с идеального тела, чтобы немедленно нацепить на себя.

– Куда серьезнее! Когда она повернулась, он вообще чуть не упал!

Действительно в чертах Нашей было больше от холодной строгой немки, чем от славянской девушки. Иногда она злоупотребляла макияжем, и это граничило с вульгарностью.

Из сегодняшнего урока Москвичка сделала определенные выводы: завлекающее платье имеет неоспоримое преимущество перед повседневным нарядом, а макияж Dior лучше, нежели его полное отсутствие.

– Расслабляться не надо! Плюс «держи язык за зубами» – манифест нового дня! – Рассмешив меня своей речью, она разлила остаток вина по бокалам.

Направившись к бару за другой бутылкой, Ленка заглянула на кухню, чтобы захватить пару кубиков льда.

– Вау! Ты должна это увидеть! – Москвичка застыла у открытых окон и позвала на кухню меня.

Парящие по морским просторам спортивные яхты оставляли разноцветные следы на синих волнах, рисуя пестрые узоры.

– Эрол говорил, американские скоростные моторки устроят показ… Круто!

– Первый раз присутствую на таком мероприятии! – призналась я.

– Я тоже…

Как оказалось, не все можно увидеть, проживая в Лондоне или Москве. Стамбул удивлял своей непредсказуемостью.

Полюбовавшись представлением, которое устроили яхты, Ленка вдруг произнесла:

– Он на тебя запал…

– Думаешь?

– Знаю.

– Ну если ты говоришь, значит, оно так и есть, – уголки моих губ приподнялись в довольной улыбке.

– А мне, как обычно, лодки не досталось…

Это выражение я слышала уже не первый раз. Изображая из себя жертву, на самом деле Москвичка таковой не являлась.

– Обычный катер тебе не подойдет, а мегаяхт не так уж много. – Сравнение мужчин с лодками имело смысл и было актуально в XXI веке. Непонятно почему, еще не закончив фразу, я была уверена, что уж Ленка мегаяхту обязательно найдет.

* * *
Наутро, не увидев Хатидже, я поняла, что вряд ли она появится до отъезда гостей.

Новый день не стер впечатлений от вчерашних событий. Хотелось надеяться, что Москвичка подойдет к сложившейся ситуации разумно и завтра они с Нашей мирно отправятся в аэропорт с приличным гонораром. Правда, повышенная оплата вряд ли устранит разлад между девчонками.

– Доброе утро! – увидев Москвичку, привалившуюся плечом к дверному косяку, я заранее знала ее ответ.

– Утро не бывает добрым. – Пройдя на балкон, она плюхнулась на стоящий там стул. – Я тебя пойму, если ты отсюда уже не свалишь.

– Какие планы на сегодня? – меняя тему, я поинтересовалась культурной программой.

– Фотик возьму: пощелкаю. На ланч куда-нибудь зайду. Надо бы пораньше спать лечь – завтра выступление.

Отдавшись просмотру фильмов, я равнодушно поглядывала на словарь и листы с записями, беспорядочно сваленные на журнальном столике. В экран я пялилась несколько часов.

Первый раз в жизни просмотрела титры до конца и прослушала весь саундтрек. Мне абсолютно не хотелось думать и планировать последующие действия.

Ленка появилась как раз вовремя, стала рассказывать о своей обзорной экскурсии, показывая фотки.

– После такого променада голову мыть надо! – трогая волосы, жаловалась Москвичка. – Думала, только ваши соседи ковры на голову трясут. Оказывается, тут это повально: прямо с балкона – на тротуар! А окна-то намывают! Никакой страховки! Высунулась: одна нога на карнизе, другая на подоконнике, и все как одна в платочке!

– Да уж… не зря гуляла…

Пожалуй, только в Турции можно наблюдать захватывающее зрелище домашней уборки. Местные домработницы, сомнительного образования и места проживания, прикрытые платками в религиозном стиле, высовывались из окон, натирая стекла обычной тряпочкой и вытряхивая паласы с балкона на головы прохожих.

После такого тяжелого труда, сидя на остановке в ожидании прибытия автобуса, они глазели на эксклюзивные автосалоны, предлагающие покупателям спортивные «БМВ», «Ауди» и «Феррари» ярких цветов.

Запечатлев на фотках несколько казусов здешних мест, Ленка сняла и кадры, похожие больше на виды французского Сант-Тропе, чем на пейзажи азиатской части турецкого Стамбула.

– Даже церковь нашла! – комментируя цифровое изображение, она показывала на маленькое здание, едва ли похожее на церковную постройку. – Вот! Будешь ходить! – типично по-московски прозвучала ее издевка.

– О… я не знала. А где это? – не обратив внимания на колкость, я внимательно рассматривала фотографию.

– Между двумя заведениями – прямо на углу! Прикинь? На барной улице.

– С ума сойти!

– У входа табличка: церковь греческо-православная. Я даже внутри побывала. Уверовала!

На фотке была видна стена бара, соседствующая с церковным забором. Вход в дом божий и дверь ночного клуба разделяли какие-то 10 метров.

– Невероятно! – Я смогла найти только одно слово, подходящее к данному сюжету.

Позже вечером появился Эрол с огромным пакетом суши в руках. Усевшись на просторные диваны гостиной, мы наворачивали роллы, показывая ему серию здешних фотографий.

– Никогда не обращал внимания на автобусную остановку напротив автосалона. И церковь между двумя барами тоже не замечал. Интересно… – с этими словами он потянулся за имбирем и положил себе на дощечку пару роллов.

Отметив происходящее, я притворилась, что не особо удивлена только что увиденным.

– Эти женщины в платках, они все истинные верующие?.. – поинтересовалась Лена.

– Может быть некоторые… Не все. Становится модой ходить в платках. Жены нашего нынешнего руководства закрытые, остальная публика просто копирует их не задумываясь.

Его ответ был вполне понятен. В свое время Раиса Максимовна Горбачева являлась символом женственности и изящества. Появившись на экране телевизоров с сумочкой «Шанель», она прорубила советским женщинам окно в мир моды и стиля. Наверно, турецкие леди высшего круга так же задавали тон исламским массам.

– А что ты думаешь? – продолжила тему Москвичка, обращаясь к Эролу.

– Я родился в Стамбуле и живу в Фенербахче. Такой ответ подойдет?

Посмотрев на меня, Ленка дала свое толкование:

– Я родился в Москве и живу на Кутузовском. Мне плевать на то, что творится в стране. Я в шоколаде!

– Отличный перевод! – подтвердила я.

Эрол слегка дотронулся до моего плеча.

– Скоро заживет, – я постаралась казаться безразличной. Я все еще злилась на него за то, что он втянул моих подруг в такую вот авантюру.

– Ну ладно, девчонки, я к себе на яхту. – Посмотрев на Ленку, он продолжил: – Если что, я неподалеку.

Его быстрый уход ознаменовался хлопком двери.

– Мне как-то не по себе от сложившейся ситуации. Он не должен был вас приглашать…

– Да ладно уже! Ты же не знала, – отрезала Ленка.

Не знала ли я? Этот вопрос крутился в моей голове уже второй день. Больше не поднимая эту тему, промолчав о родстве Эрола и таинственного владельца яхты «Леопард», пригласившего Нашу на борт своего судна, я так же утаила информацию об особняке и лаборатории, не став опрокидывать ведро с холодной водой на Ленкину голову, хотя после пыли от соседских ковров это было просто необходимо.

* * *
Последний день яхт-шоу обещал быть интересным и разнообразным. На закрытие пожаловало множество влиятельных и знаменитых гостей. Культурная программа включала в себя мини-концерт любимых и почитаемых на родине местных певиц, неизвестных за пределами Турции.

Открыв несколько страниц в интернете и скачав пару песен, я сделала однозначный вывод о дурном музыкальном вкусе и вычурной внешности местных див. Стараясь походить на Памелу Андерсон, они обесцвечивали свои темные волосы, прибегали к пластической хирургии – явно стремились к собственной противоположности.

Меня посетила мысль о масштабе сего явления. «Когда это получило массовое распространение»?

В отличие от женщин стран СНГ, красящихся в «черное крыло», подрезающих челку, подчеркивающих новый образ темным макияжем гейши, жительницы Востока безрезультатно стремились превратиться в блондинок.

Завершающим программу зрелищем организаторы поставили выступление Москвички и Ромео, они должны были танцевать румбу и самбу.

Прилетевший ранним утром партнер Москвички производил неоднозначное впечатление. Невольно хотелось спросить о его сексуальной ориентации. Ленка ответила на этот вопрос в своем стиле: «Если бы он сам знал, жить ему было бы проще».

Прекрасное имя Romeo и бразильское происхождение придавали ему необъяснимый шарм, создавая образ романтичного парня.

Довольный встречей в аэропорту, оплаченным ланчем в пабе и в целом прекрасным днем в Стамбуле, Ромео радостно пересчитывал стодолларовые купюры, заняв свое кресло в салоне самолета «Турецких авиалиний», летящего в Лондон.

Перебирая сумку, Москвичка одну за другой выбрасывала из нее ненужные визитки. Стирая надоевший макияж, она думала о приватной вечеринке, на которой ей так и не удалось побывать.

И ей, и мне оставалось лишь гадать о том, что происходило на просторной палубе плывущей по Босфору яхты.

Оставив о себе приятное впечатление и получив похвалу за остроту эмоций и сексуальной пластики, танцевальная пара прибыла в Лондон с полным кошельком. Каждый из партнеров уже знал, как он потратит полученную сумму. Ленка собиралась накупить шмоток, в то время как Ромео обдумывал детали каникул со своим новым бойфрендом.

* * *
Последующие несколько дней Эрол провел дома. Мы засыпали и просыпались в одной постели, четыре ночи пролетели как одна. Хатидже все так же приходила стирать пыль и намывать и без того уже сверкающие полы. К концу своего больничного режима я уже могла примитивно высказывать пожелания на относительно понятном турецком языке.

Выйдя от травматолога на своих двоих, я мечтала отправиться в свет: на людей посмотреть и себя показать. Я обратилась к Эролу:

– Поужинаем на улице?

– Я уже запланировал. Покажу тебе Бебек – это на другой стороне. Приятное место. Уверен, тебе понравится.

* * *
Теплый сентябрьский день дарил ощущение продолжающегося лета. Мы сели в модный автомобиль с открытым верхом.

В изысканном бутике на Багдадском проспекте – рядами висели головокружительно красивые платья. Я разрывалась между воздушным белым сарафаном и розовым коротеньким мини-платьем. Не в силах определиться, вышла изпримерочной.

– Не могу выбрать, ты решай! – Положившись на Эрола, я надеялась, что он примет единственно правильное решение взять оба наряда.

– Разберемся… – Расплачиваясь наличкой и явно не щадя банкнот, он попросил меня остаться в розовом платье, в то время как белый сарафан упаковали в картонный пакет и вручили Эролу вместе с чеком. Взяв покупку в одну руку, а мою ладонь – в другую, он направился к выходу без лишних слов.

Я попрощалась с двумя женщинами, одна из которых, по-видимому, владела бутиком, другая же являлась ее помощницей и единственным консультантом в маленьком магазинчике больших дизайнеров.

В ответ получила неестественную улыбку и очень долго ощущала пристальные взгляды в спину.

– Будь с ними повежливее.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что они думают: еще одна русская счастливица.

– Буду знать.

В 10 вечера наш кабриолет медленно двигался к перегруженному мосту. Подол моего короткого платья приподнимал встречный ветер. Мы пересекали Босфор, я абсолютно обо всем позабыла, но голос Эрола и прикосновение его руки к моему колену привлекли мое внимание.

– Посмотри на освещение, нам туда.

– Какая красота! – я восхитилась пейзажем.

– Нравится?

«Еще бы!» – подумала я. «Никогда не видела ничего более волнующего и захватывающего, чем Босфор». Ночной, он таил в себе историю темного прошлого и сиял огнями настоящего.

Показавшийся указатель «Bebek» увел нас на узенькую дорогу потрясающих ощущений. Остановив машину у входа в ресторан, Эрол сам открыл мою дверь, затем протянул ключи парковщику.

Ресторан буквально находился на плаву. Столик уже ожидал нас. Заняв свое место, я посмотрела вглубь воды и увидела медуз, плавающих в лучах разноцветных прожекторов.

– …Ты была хоть раз в Дубаи?

– Нет…

– У нас здесь свой козырь, это Босфор!

Мы выбрали блюда и сделали заказ, вежливый хостес поинтересовался нашими предпочтениями в напитках, посоветовав белое итальянское вино, привезенное хозяином заведения с отдыха в Портофино.

Мне не терпелось попробовать вино из итальянской коллекции, я предвкушала нечто особенное. Впрочем, сегодняшний вечер был особенным во всем: некая магия совершенства парила в вечернем воздухе. Держа наполовину наполненные бокалы, Эрол первым произнес речь:

– Рад, что ты выздоровела. Прости за твою травму. Извини еще раз.

«Неужели, зная о моем задиристом характере, он все это подстроил?» Обладая долей проницательности родного дяди, Эрол легко мог предугадать мои действия у обрыва. Несложно было догадаться, что я пожелаю доказать, что могу спуститься вниз без боязни.

– Я не думал, что ты сильно ударишься. Не так высоко было падать. – Сделав паузу, он виновато продолжил: – Я просто хотел, чтобы ты осталась.

«Скорей всего, он именно так и рассуждал. Придется поверить в искреннее раскаяние». Засмотревшись на медуз, я задумалась о его словах «останься…», которые не восприняла тогда всерьез.

Бокалы снова наполнили, пришла моя очередь сказать тост.

– Я тебе верю.

Вкус вина в тот вечер казался волшебным, а пейзаж неповторимым. Индивидуальность и притягательность Бебеку обеспечили роскошные виды на пролив и множество элитных ресторанов. Здесь всегда можно было встретить турецких знаменитостей, а на следующий день, открыв газету, прочесть комментарий в виде сплетен под фотографией за ланчем или ужином.

Мы заказали вторую бутылку, я полностью расслабилась и без всяких мыслей смотрела на, похоже, уже уснувшее море.

– Твоя подруга получает турецкое гражданство.

– Что?

– Имя немного другое. Элиф Генрих. Элиф, как тебе?

Мою безмятежность не могла потревожить какая-либо новость. Наверное, после определенного количества вина ничто не имело значение и не могло вызвать бурю волнений и переживаний.

– На самом деле она фиктивно вышла замуж.

– Это понятно, а что дальше? – не могла не задаться я естественным вопросом.

– Она найдет тебя и расскажет, или не найдет, и ты никогда не узнаешь.

– Логично… – Вполне разумное умозаключение после выпитой бутылки. «Ну что ж, пусть будет так. Меньше знаешь – крепче спишь»!

Внезапно всплывший образ Ахмеда напомнил о визитке, случайно найденной в религиозном чтиве. Брошюра несколько минут была в руках у Эрола, он нес ее, пока мы торопились покинуть особняк. Неожиданно у меня возникла гипотеза:

– Визитная карточка в моей книжке – твоих рук дело? Это ты положил ее между страницами?

Ответа не последовало, и это только подтвердило мое предположение. Теперь я выдвинула новую версию событий:

– Лена и Ахмед – вместе? Ты хотел, чтобы я прочла о нем в интернете.

– …Допустим. Ахмед часто работает на дядю. Только бизнес, ничего более.

Молчание затянулось на долгие минуты. Расставив пазлы по местам, я, наконец, собрала в голове четкую картинку. Можно было представить, какого рода услуги оказывает Ахмед гостям особняка и круизов Ведата!!!

Сделав звонок по мобильнику, Эрол небрежно положил телефон на стол, и гаджет от этого резкого движения закрутился волчком. Через секунду он что-то достал из кармана и положил это прямо передо мной.

Турецкие авиалинии.

3 сентября, 8:40. Стамбул Ататюрк – Москва Шереметьево-2.

Увидев авиабилет на свое имя и прочитав информацию о полете в один конец, я испытала смешанные чувства.

– Как? Я не собрала вещи… – тихо произнесла я, не понимая, как можно было так решительно положить передо мной билет на самолет, улетающий через пару часов.

– Хатидже пришла домой специально, чтобы собрать твою сумку. Не беспокойся, багаж доставят в аэропорт через час.

– Прекрасно… – немного нервно произнесла я, и собственный голос показался мне чужим.

– Я отвезу тебя в аэропорт пораньше, в дьюти-фри погуляешь.

«О чем он говорит? Какой дьюти-фри? Это наш последний вечер, а он провожает меня так, как будто я улетаю в регулярную командировку».

Заплатив по счету, Эрол взял меня под руку и направил мои нетрезвые шаги к выходу.

Я оттолкнула его руку, но быстро спохватилась, что слишком явно демонстрирую досаду, и сама взяла его под локоть.

Через десять минут на свежем прохладном воздухе я пришла в себя, опьянение прошло, ошеломление от внезапно полученного удара – тоже. Знакомая дорога в аэропорт на этот раз казалась не дикой и ужасной, а грустной и тревожной. Эрол ответил на входящий звонок и, даже не повернувшись в мою сторону, сообщил, что шофер с моими вещами ожидает у входа на международные рейсы. Остановившись у стеклянных дверей International Departure, он произнес совсем не то, что я ожидала услышать на прощание:

– …Береги себя, малыш.

Не найдя слов в ответ, я выбралась из открытой мне двери, и шофер с моим багажом, торопясь услужить, указал мне на тележку. Эрол исчез так быстро, что не оставил мне шанса посмотреть ему вслед.

Зайдя в пустынный терминал и ощутив на себе взгляды охраны и нескольких пассажиров, я вспомнила о своем наряде, больше подходящем для романтического вечернего ужина, чем для прозаического утреннего полета.

Пройдя в туалет, я открыла дорожную сумку. Приятным сюрпризом был полный порядок внутри: аккуратно сложенные вещи, косметика… туфли ESCADA, коробочка Chopard. Хатидже даже не забыла положить мои листочки с турецкими словами. Вдруг вспомнив о нежном платье, оставленном в багажнике, я немного погрустила об этой потере, потом подумала: «Ну да ладно! Будет обо мне вспоминать! Если будет».

Решив накинуть что-то поверх платья, я просмотрела вещи и выбрала подходящую кофточку в тон. В середине стопки аккуратно сложенной одежды наткнулась на конверт с марками Fenerbahce и изображением маяка и обрадовалась, решив, что там письмо, содержащее заветные слова. На обороте конверта было написано «Для Марины», что вселило уверенность в пальцы, судорожно открывшие важное послание…

Пара купюр по 500 евро, и никакого письма или хотя бы записки с дежурным пожеланием всего наилучшего. «Ну и что думать? Неужели это плата за интимные услуги»?

Только один человек мог объяснить мне все происходящее и растолковать реальности неприятной ночи. Достав мобильник, я набрала номер.

– Что случилось? – ответила Москвичка, понимая, что звонок в три часа ночи по лондонскому времени означает одно: «SOS»!

– Буду краткой: прекрасное время, красивое платье, романтический ужин… Дальше хуже: билет в один конец и деньги в конверте.

– Ого! А где ты сейчас?

– В аэропорту!

– Расслабься, дорогая! Перед тобой дьюти-фри, заваленный парфюмом и шоколадом. Он позвонит. Приятного полета.

– Спокойной ночи лондонцам.

Москвичка положила трубку и, должно быть, моментально вернулась в сон, который нарушил мой бесцеремонный звонок. Коротко и обнадеживающе прозвучали ее слова.

«И что теперь»?

Я зарегистрировалась на рейс и получила место у иллюминатора, страшась момента, когда самолет наберет высоту и с огромной скоростью понесет меня прочь от этого города, от марины и Эрола, оставляя историю, прожитую за последние недели, в прошлом.

После паспортного контроля, наконец-то, показался непривычно огромный дьюти-фри, куда хотелось нырнуть с головой, набирая полную тележку того и другого. Чуть больше часа я прохаживалась среди витрин различных косметических фирм и полок с большим выбором алкоголя, мой результат в 785 евро 68 центов был четко читаем на электронном экране кассы магазина беспошлинной торговли. Отдав две купюры по 500 симпатичному кассиру, я дожидалась сдачи и чека.

– Мадам, рано утром у нас нет евро в кассе. Можно, я отдам вам сдачу турецкими лирами?

– Да не нужны мне турецкие лиры, – настаивала я, советуя поискать евро в соседних кассах.

– Ничего не поделаешь… – молодой кассир протянул мне потрепанные турецкие купюры и горсть копеек в придачу. – Останется на следующий раз.

– Думаю, следующего раза не будет.

– Стамбул – красивый город. Уверен, вы еще прилетите, – с этими словами он высыпал мелочь в мою ладонь.

– Кто знает…

Заняв свое кресло в салоне полупустого самолета, я искренне порадовалась наличию свободных мест и отсутствию соседей. Не решившись посмотреть в иллюминатор, я моментально заснула сразу после взлета, совершенного точно вовремя.

Разбудившая меня стюардесса указала на ремень и жестами попросила пристегнуться. Еще через 20 минут наш самолет плавно приземлился в осенней Москве.

Ожидая прибытия багажа у ленты с надписью «1415 Стамбул», я услышала объявление, прозвучавшее несколько раз.

«Пассажир Кор… Марина, прибывший рейсом 1415 из Стамбула, просим подойти к кассе “Турецких авиалиний”, 2-й этаж».

Те полчаса, пока я ждала багаж, успев пересчитать все «кастрюли» на потолке наспех построенного Шереметьево-2 и ужаснуться дизайну замысловатых декораций в виде свисающих овальных цилиндров, я думала о причине столь срочного объявления. «Неужели я забыла что-то в самолете»?

Наконец-то добравшись до окошка с надписью Turkish Airlines, я представилась улыбающейся сотруднице.

– Марина К… Я…

– У вас билет на послезавтра. Рейс 1414. Билет по факсу прислали. Больше не забывайте! Мы на электронные еще не перешли, так что за пересылку факса с вас 15 евро.

– Я не брала никакого билета… – в полном замешательстве я смотрела на пухленькую девушку.

– Может быть, за вас взяли? Дайте мне проверить оплату. – Просмотрев что-то в полученных факсах, она вернулась к окошку. – Эрол Эким. Оплата вчерашняя.

Ничего не ответив, я молча смотрела на нее и думала о тех часах мучений, которые мне обеспечил так ловко придуманный сценарий.

– Ну что? Летим?

– Летим…

– 15 евро, пожалуйста.

Протянув деньги и взяв билет, я радостно произнесла:

– Спасибо!

Выйдя на холодный осенний воздух, я быстро села в первое же такси.

– Народное Ополчение.

– 1500 рублей, – брякнул таксист.

Глава 3

Дав мне возможность обдумать ситуацию: принять или отвергнуть случившееся – посмотреть на все издалека, Эрол грамотно обыграл фишку с билетами. Теперь к таким его достоинствам, как загадочность и сексуальность, добавились ум и стратегия дипломата.

Чувство влюбленности необходимо ловить на лету, не давая ему исчезнуть или перерасти в безнадежность. Эрол не прощался, надеясь на мое скорое возвращение.

– Приехали. Дом-то какой? – голос таксиста прервал мои размышления.

– Что? Приехали уже? Сорок третий… После светофора направо.

Оглядываясь по сторонам, я с трудом верила в то, что накануне теплым вечером мы с Эролом вместе пересекали Босфор, а сейчас я одна еду по осенней Москве.

Дома никого не было. «Должно быть, на даче собирают последние дары природы в виде кабачков и тыкв». Я не стала звонить родителям и сообщать о своем приезде, мне не хотелось отвечать на кучу вопросов и придумывать сказки о посещении музеев и культурно-исторических объектов.

Проспав до позднего вечера, в потемках я открыла глаза, нащупала выключатель, и первым, что представилось моему заспанному взору, оказались так и не распакованная дорожная сумка и пакеты из стамбульского дьюти-фри. «Значит, все это мне не приснилось»…Сняв трубку стационарного телефона, я набрала номер, выученный наизусть.

– Марин, ты, что ли? – сработавший определитель не позволил сделать сюрприз и обрадовать Юльку своим появлением в Москве.

– Похоже на меня.

– Когда прилетела?

– Рано утром. Только проснулась.

– Ну, рассказывай! – Юльке не терпелось узнать все, что было после ее отъезда.

– Расскажу: все, все, все! Ты завтра что делаешь? Можно к тебе с ночевкой?

– Я одна. Мама к бойфренду переехала, брат у папы. Хата вся наша!

– ОК. Целую. До завтра.

– Жду! Пока.

«Вот и отлично! Успеть бы до появления своих. Ненужная информация, да и новый отъезд явно не обрадуют родителей. Уеду пораньше, пока сотни вопросов не посыпались на меня как разноцветное конфетти».

Ровно в полдень следующего дня я названивала в домофон по адресу Тверская-Ямская, дом 1. Все та же сумка, только уже с осенне-зимней одеждой, маленький чемоданчик и презенты из дьюти-фри занимали мои руки. Наконец подъездная дверь открылась и вслед послышался Юлькин голос:

– Лифт не работает. Второй тоже. Удачи в покорении Альп!

– Шикарно…

Подъем по ступенькам давался нелегко, а с ношей в обеих руках данная задача усложнялась вдвое. Мечтая увидеть цифру 8, выписанную на стене по трафарету, я преодолевала последние метры затяжного подъема.

– Привет! Привет! Ты как знала – в спортивке и кроссовках!

– Да уж… – Затащив пожитки в квартиру, я рухнула на кожаный диван, находящийся в единственной комнате, где можно было присесть.

– Вы что, переезжаете? – Малярная лестница, вывернутые лампочки и снятые со стен картины не могли не навести на определенные мысли.

– Да вот! Папаша зажилил: сам-то студию на Китай-городе прикупил, а нас вот в Бутово ссылает, правда, в трешку!

– В Бутово?

– Ага. Не спрашивай! Грустно…

– Да ладно, и в Бутово люди живут. – Это было единственное, что я могла сказать в утешение подруге.

– Мы уже подумали: поживем год-другой, пусть он успокоится, а потом – обратно в центр.

– Правильно.

Развод Юлькиных родителей повлек неприятные последствия в виде переезда на окраину Москвы с неясной перспективой возвращения обратно в центр.

– Кстати, можешь у меня остаться до следующего месяца.

– Спасибо, подруга, но я завтра улетаю! – Я кратко рассказала о падении, сильном ушибе и последующих днях, проведенных с Эролом, не став углубляться в детективную часть прожитых событий и завершив свой рассказ описанием приятного ужина в фешенебельном Бебеке.

– Так что, у вас серьезно?

– Похоже на то…

– А универ?

– Возьму академку или на заочку перейду. Ну, что-нибудь придумаю!.. Не знаю еще… – Я действительно еще не думала, как решить вопрос с учебой.

– Правильно! Если есть чувства и реальный кадр, можно рискнуть! Самолет завтра?

– Да. От тебя поеду. Дома не знают. Не хочу говорить и объяснять необъяснимое.

– Понимаю. Мозги закомпостируют, а того хуже – не пустят.

Заказав салаты и суши в ближайшей «Якитории», мы проболтали весь день, обмениваясь новостями.

– Давай вечером выйдем, отметим твой отъезд! – предложила Юлька.

– Супер!

Переодевшись в обтягивающие джинсы и надев под черную кожаную куртку темный топ, я достала из сумки туфли Escada, подходящие к вечернему московскому прикиду. Юлька, нарядившись, демонстрировала свои обновы, недавно привезенные из Милана ее мамой. Щедрый бойфренд Юлькиной родительницы в прошлом месяце пригласил свою леди на шопинг в Италию, что папе подруги, конечно, никогда не приходило в голову.

– Мама у тебя молодец! Он-то нормальный?

– Нормальный, ненормальный – уже второе дело, главное, не такой жмот, как папаша!

– …хорошо хоть, он вас на улицу не выгнал.

– Мог бы, если бы не мамин адвокат. – Задумавшись, Юлька продолжила печальную тему: – Знаешь, какой я сделала вывод? Ничто и никто не может гарантировать что-либо в этой жизни. В любой ситуации надо рассчитывать на себя и преуспевать даже в самых незначительных делах.

– О как! Буду знать… – Еще недавно Юлька лихо отправляла меня к Эролу и теперь говорила о женской независимости и уверенности в собственных силах. Однако же, как непоследовательно…

– Ну, хватит о грустном. Пошли.

Прогуливаясь по Камергерскому, мы зашли в один из ресторанов, попросив столик с видом на переулок. Вдвоем засмотрелись на уличное представление, устроенное учениками консерватории, с удовольствием прослушали отрывок из оперы «Свадьба Фигаро». Образовавшаяся вокруг талантливых студентов толпа никак не расходилась, громкими аплодисментами требуя продолжения концерта.

– Будешь вспоминать, как мы тут сидели…

– Я ж не навсегда! – «А если нет, зачем я вообще все это затеяла?» – рассуждала я про себя.

– Знаю я это НЕ НАВСЕГДА!

– Ха-ха-ха-ха… Так и быть, позвоню!

Рассмеявшись, мы вернулись к меню, сделав типично русский заказ – запеченный лосось с гарниром из картофеля и блинчики с заварным кремом на десерт. Внезапное прикосновение к плечу заставило повернуться, знакомый голос позвал:

– Кораблева!

– Просветов!

Со спины узнав меня, Костя решился подойти.

Я познакомила его с Юлькой, он нас – со своим другом, и мы решили выпить за встречу, попросив немедленно принести четыре White Russian.

– Откуда вы знаете друг друга? – Юлька, настроение которой повысилось, кокетливо посматривала на Костю.

– Институт МВД: моя милиция меня бережет!

После нескольких крепких коктейлей и брусничной настойки хотелось танцевать и веселиться.

– Ну что? В «Министерство»? – Костя, посмотрев на меня, остановил взгляд на Юльке, явно больше интересуясь ее ответом, нежели моим.

Незамедлительно согласившись наведаться в один из самых тусовочных ночных клубов нашей столицы, мы радостно закивали головой. Выйдя на холодный воздух, наслаждаясь московским осенним вечером, я вспомнила о завтрашнем утреннем рейсе.

– Только я ненадолго. Завтра улетаю.

– Опять на Мальту? – спросил Костик.

– Нет, не на Мальту! В город, звавшийся в честь тебя.

Когда-то Стамбул был Константинополем, я думала, Костик поймет мой намек, но позабыла, что на пьяную голову соображается хуже.

– Как это?

– В Стамбул!

– В Туркестан, что ли? – сделав кислую гримасу, Костик удивленно смотрел на меня.

– Ну, кому как…

– Тебе тогда на стройку или на Черкизон, и не надо никуда ехать – Стамбул здесь!

Внезапно остановившись, я сухо попрощалась со всеми, не став растрачивать энергию на полемику, тем более, что каждый останется при своем мнении.

Поймав такси, ребята посадили меня в машину, Юлька протянула в окно ключи.

– Ты обиделась, что он так сказал?!

– Нет, просто голова заболела, – соврала я.

Придя в пустую квартиру, я не терзалась лишними мыслями и обидами, сразу легла спать. Юлька пришла рано утром, уже протрезвевшая и возбужденная внезапным знакомством.

– В кино договорились на завтра.

– Рада!… А я думала, ты все иностранца ищешь.

– Ах, это, наверное, не мое!.. А он классный… – Юлька рассказывала о Косте, который был ясен и понятен как кирпич: жесткий, крепкий и надежный. – Да и потом, моя работа в дьюти-фри – это была мамина затея: мол, можно реально кого-нибудь подцепить, только на рейсы смотреть надо: не в Сеул и Варшаву, а в Нью-Йорк или Ниццу. А папа обрадовался, хоть какая-то подработка и деньги!

Не став ложиться спать, мы выпили по чашке кофе. Готовясь к выходу, я слушала по второму кругу подробности ночи в «Министерстве».

– Сейчас в заказ такси позвоню. Надо бы уже выходить.

– Я тебя подкину! Нас хоть и ссылают в Бутово, но машину никто не забирал!

– Отлично! Тогда поехали.

Быстро промчавшись по Ленинградке, через 20 минут мы прощались у входа в здание аэропорта. Юлька искренне пожелала мне удачи, передав Эролу привет и спасибо за срочный обратный билет. Казалось, я все еще слышала заезженную песню группы «Гости из будущего», игравшую в ее быстро умчавшей «Тойоте». Глядя в иллюминатор набравшего высоту самолета, я вспомнила Камергерский и колкую фразу, брошенную однокурсником. Не желая концентрироваться на прошлом, я позитивно смотрела на перемены, уносящие меня от холодных реалий в теплый мираж.

* * *
Оставив дождливую Москву позади, самолет зашел на посадку в солнечном Стамбуле.

Получив штамп в паспорте о прилете, я прошла через широкий коридор. Найдя нужную багажную ленту, сразу же увидела улыбающегося Эрола.

Я бросилась к нему как ребенок, встречаемый папой после школы.

Он подхватил мой багаж, мы направились к парковке. Я сразу же почувствовала разницу между 14 градусами в Москве и 25 в Стамбуле и расстегнула спортивную кофту, набросив ее на плечи.

– Нам бензин бесплатно зальют, если выйдешь на заправке. – Эрол откровенно посмотрел на четкие очертания груди, просвечивающейся через белую футболку, плотно облегающую мой торс.

– Здесь Турция, не забывай!..

Вспомнив о своем первом прилете в едва держащихся на тазовых косточках штанах Terranova и жадных взглядах, напугавших нас с Юлькой, я сразу же вернула кофту на исходные позиции, оставив молнию расстегнутой.

Мы выехали на дорогу, я с восторгом смотрела на уже знакомые съезды и повороты.

– Помнишь эту дорогу? – Повернувшись ко мне, Эрол взял мою руку, крепко сжал ее в своей ладони.

– Ну… следуй по указателям на Анкару, и мы попадем на мост!

Мелодии радио Cafe Del Mar создавали музыкальный фон, аккомпанируя удивительному пейзажу, отражая характер и настроение таинственности.

Показавшийся стадион Fenerbahce являлся для меня главным ориентиром: до марины оставались какие-то минуты!

– Мы приехали… домой… – снизив скорость на винтовом подъеме, Эрол произнес очень правильные слова.

Я впервые поймала Чувство Дома, вселившее в меня уверенность, что я на правильном пути. Остановившись у подъезда, Эрол протянул мне ключи и попросил открыть входные двери самостоятельно.

– Один набор ключей твой.

Тонкий жест был особенно приятен и доверителен. Выйдя из лифта, я сразу же заметила композицию из белых цветов, выставленных на площадку в фиолетовой вазе. Белоснежный букет, составленный из ромашек, лилий и орхидей, завораживал совершенством цвета и подобранным размером бутонов. Подойдя вплотную, я взяла открытку, аккуратно вложенную внутрь букета.

«Добро пожаловать в новый дом».

Вставив ключ в замок и без особых усилий открыв дверь, я застыла на пороге того, что, казалось, не могло быть реальным. Обновленное помещение мало походило на уже знакомый мне дуплекс. Прежние темные декорации сменились на светлые. Мебель, стены, предметы домашнего уюта – все преобразилось. Белые диваны, прозрачный журнальный столик без ненужных безделушек, приторных вазочек и безвкусных статуэток – гостиная приобрела легкий ненавязчивый стиль. Пропали искусственные цветочные композиции, съедавшие пространство, и солнце сквозь прозрачный тюль совершенно по-другому освещало залу. Обзорная экскурсия продолжилась в теперь уже нашей спальне, где стены перекрасили в цвет ванильного мороженого. Кровать не в турецком, а в японском стиле стала конечной остановкой моего путешествия. Выразив восторженные эмоции в физическом сближении, мы лежали вплотную друг к другу, проживая моменты простого домашнего счастья.

– Теперь это похоже на дом…

Кажется, он думал о том же.

* * *
Последующие три недели были заняты изучением языка. Нанятый частный преподаватель (занудной серой мыши было давно за тридцать) выбрал методику зубрежки, которая дала немедленные результаты. Тренировка памяти оказалась тем самым уникальным методом постижения новых словосочетаний, выражений и фраз.

В свободное от учебы время я разъезжала по марине на новеньком скоростном велосипеде бордового цвета (сюрприз, ожидавший меня в подземном гараже и полученный на следующий день после приезда). Спортивные прогулки приносили мне особое удовольствие: как правило, они заканчивались в салоне красоты на Багдадском проспекте. Владелец – молодой и перспективный мастер стиля и его жена – администратор, успешно вели общее дело: удовлетворяли самые немыслимые запросы клиентов. Бум на прически в стиле Пэрис Хилтон ураганом пронесся по Стамбулу, выражаясь в навязчивых претензиях походить на избалованную голливудскую особу хоть как-то и чем-то.

Провожая меня до дверей, наблюдая, как я с идеально выпрямленными волосами сажусь на свой велосипед, владелец салона и его супруга трепетно переживали, не растреплет ли ветер мой четкий пробор. После чего мастер возвращался к очереди ожидавших его клиенток.

Я все реже заставала Хатидже, убирающую и начищающую что-либо, по простой причине отсутствия в квартире ненужных вещей и бездарных предметов якобы суперстиля. Приходя раз в неделю, она выполняла всю домашнюю работу разом и оставляла приготовленную еду в четырех вариантах блюд остывать на плите. Ощущая свою незаменимость, Хатидже, кажется, полюбила меня за то, что я не вторгалась в ее пространство чистоты, порядка и кулинарии. Обрадованная новым выбором Эрола, на этот раз, по ее мнению, не прогадавшего, наша домработница никогда не задавала лишних вопросов, чем была мне особенно приятна.

Стоит признаться, что за прожитый в Fenerbahçe месяц мне вряд ли удалось погрузиться в турецкую культуру и впитать местные традиции. Здешние жители относили себя к продвинутому классу европеизированных турок, разрешая себе множество непозволительного в деревнях и провинциях. Мотивируя свое поведение образованностью и либеральным мышлением, одновременно они осуждали соседа, брата и лучшего друга за точно такие же действия и поступки. Возмущаясь и сплетничая о ком-то, произносили часто повторяющееся слово Ayip[2], таким образом выражая несогласие и осуждение. Не знаю, прописана ли в Коране одна из христианских заповедей «Не суди́те, да не судимы будете», напоминание о которой так необходимо здешнему обществу.

Ярким примером «добрососедства» служил проживающий этажом ниже бизнесмен. Каждый раз, видя домоправителя, он расспрашивал его обо мне и критиковал Эрола, саркастически шутя о его якобы третьей женитьбе, теперь уже на иностранке, да еще такой молодой. Довольный своими замечаниями о соседях сверху, он гордо удалялся, уверенный в своем моральном превосходстве. По словам соседей с пятого этажа, этот самый герой увел девушку у младшего брата, вяло поддерживал отношения на протяжении нескольких лет, но так и не решился сделать предложение, дабы не быть осужденным семьей и друзьями. Отсюда напрашивался вывод, что погуливать, мол, можно, а серьезно-то стыдно! Неоднократно встречая меня в гараже, когда я ставила там велосипед, он моментально выскакивал из своего «Линкольна» и торопился успеть в один лифт со мной, чтобы пожелать мне доброго дня на ломаном английском. Данный диалог изо дня в день был примерно одинаковым:

– Good day for you! – Наверное, желая сказать Have a good day, он путал порядок слов.

– И нам денька хорошего, – улыбаясь его комичной персоне, отвечала я.

Особы женского рода обычно задавали мне вопросы вроде: «Where did you meet?», «Are you going to get married»? – «Как вы познакомились?», «Собираетесь ли вы жениться?» Стараясь избегать такого сорта разговоров, я бросала пару фраз на неразборчивом английском, оставляя любопытных без определенных ответов.

За прошедшие недели я так и не сблизилась с местными жителями, и меня пугала перспектива постепенно замкнуться в себе.

В один из дней Эрол предложил навестить его бабушку. Несмотря на свой пожилой возраст, женщина проживала в самом престижном районе европейской части Стамбула – Nişantaşı. Не раздумывая ни секунды, я сразу же согласилась на незамедлительное знакомство. Договорились на полдень следующего дня. Эрол вежливо отказался от приглашения к завтраку, сказав, что мы заглянем только на чашечку кофе.

* * *
Несколько улиц создавали небольшой пятачок, состоящий преимущественно из бутиков, ресторанов и магазинов. Названия и стоимость лейблов были действительно высоки!

Заняв столик в итальянском кафе, мы заказали выпечку и кофе. Глядя по сторонам и с интересом впитывая происходящее, я отметила неискренность во всей обстановке и потерю национального колорита. Сидевшие в кафе посетители походили на американских селебрити, а не на персонажей книги и фильма «Королек – птичка певчая». Стараясь зацепиться хоть за что-то, я все же не смогла разглядеть красоты в загримированных лицах и вычурных нарядах.

Такой Турцию можно увидеть только здесь. Люди, считающие себя модной элитой, потеряли истинный образ в погоне за навороченными брендами. Местные кафе и рестораны ежедневно открывали свои двери бездарным марионеткам фэшн-индустрии, за ланчем похваляющимся друг перед другом новейшей моделью эксклюзивного мобильника или швейцарскими часами Rolex.

Воздержавшись от комментариев и дав мне возможность оглядеться, Эрол предложил иногда приезжать в Nişantşı на ланч или ужин.

– Не знаю… – Лучше сказать правду и не мучиться. – Может, в другое место?

Заранее предугадав мою реакцию, он был доволен моим ответом.

Спустившись по одной из улиц, мы подошли к небольшому дому с французскими балкончиками, на каждом из которых красовались живые цвета в горшках и кашпо. Соперничество соседей за лучший балконный дизайн было очевидно. Выбрав наиболее понравившийся мне вариант, я указала на последний этаж.

– Это бабушкины! У нее всегда лучшие цветы. В этом она вся!

Пожилая женщина показалась в окне и, улыбаясь, махала нам рукой, с любопытством переводя взгляд с внука на меня и обратно.

Шагая вверх по лестнице, мы натыкались на огромные кадушки с пальмами. Даже в подъезде состязание садоводов не прекращалось. Наконец мы поднялись на последний четвертый этаж, и я удивилась, обнаружив пустую площадку.

– Никаких горшков… Странно…

– Потому что здесь их никому не видно, милая! – верно заметила ожидающая у двери женщина. – Привет, дорогой! – она продолжила в том же тоне, манерно подав руку Эролу для поцелуя. Он попытался обнять хрупкую леди, но получил жесткий отпор. – У тебя для этого есть подруга.

Немного отстранившись, она посмотрела на меня, словно полностью просканировав опытным взглядом, и через несколько мгновений мягким жестом пригласила нас войти.

Мои представления о пожилой бабушке потерпели крах! Старая дама следила не только за своими манерами, но и за внешним видом. Она встретила нас в элегантном костюме и с уложенными волосами, а при рукопожатии я ощутила мягкость кожи, увлажненной хорошим кремом. Я была ошарашена!

Беседу хозяйка вела в деликатной и тонкой манере, не спрашивая о моем происхождении и уровне образования. Пожилая леди рассказывала о своей молодости, жалуясь на времена, когда в летний зной платье или юбка без колгот воспринимались как вульгарность и откровенное неприличие. В конце своей речи, сравнивая времена и века, она призналась, что не завидует юным особам, подверженным искушениям и соблазнам современной жизни. Достав альбом с полки, она показывала фотографии времен своей молодости, сделанные в Париже, Риме и даже в Екатерининском дворце Петербурга. Дойдя до свадьбы, рождения детей и семейных архивов, она стала быстро перелистывать страницы, по-видимому, не испытывая ностальгии по семейному очагу.

– А вот и дети. Лучше бы я не допускала тех ошибок молодости, – остановившись на полуслове, она взяла колокольчик и звонко потрясла им.

На пороге салона появилась домработница, находящаяся с хозяйкой круглосуточно и неотлучно.

– Турецкий кофе? – Пожилая леди отложила альбом.

– Никогда не пробовала! – призналась я.

– Какое упущение! – Отдав распоряжение приготовить три чашки, она вернулась к оборвавшейся мысли. – Мой муж и я показали детям лучшую сторону жизни. Это их сильно избаловало. Через некоторое время мы осознали, что дети выросли во взрослых эгоистов.

Попросив у нее альбом и взяв его в руки, я перелистывала страницу за страницей, рассматривая снимки всевозможных праздников и торжеств. Многие фотографии были сделаны в европейских городах. Детство Лейлы и Ведата было понятным: привычка обладать лучшим с младенчества, семейное благополучие и учеба в Штатах оторвали их от общей массы турецких детей, создав огромную пропасть между разными мирами. В дальнейшем для Ведата не составило никакого труда придумать собственную систему, возведя себя в ранг философа и прототипа для подражания. Что касается Лейлы, ей хотелось продолжать жить вот так хорошо, не прилагая со своей стороны особых усилий.

Эрол молча сидел на соседнем диване, поигрывая пультом от телевизора. Домработница подала кофе, протянув каждому крошечную чашечку, стоящую на маленьком блюдце с серебристым узором.

Я не успела сделать глоток – леди дотронулась до моей руки, настояв на том, чтобы я пила кофе медленно, думая о самом сокровенном. Рассказав о традиционном гадании на кофейной гуще, она без доли лукавства заявила, что из нее получилась бы отличная гадалка! Кофе медленно выпивают, чашку плотно накрывают блюдцем, переворачивают и на некоторое время оставляют, дожидаясь, пока гуща растечется по внутренним стенкам и блюдцу, образуя некий рисунок.

Эрол, пощелкав пультом, нашел телеканал о яхтинге и абстрагировался от происходящего, с интересом уставившись на экран. По бабушкиной просьбе он проделал то же самое со своей чашкой.

– …я привык. Не часто, раз в году, она приглашает меня на сеанс гадания.

– И все предсказания сбываются?

– Вообще-то, я обычно забываю, а потом, когда что-то случается, вспоминаю, что она так говорила. Должно быть, совпадение…

– Наверное… – Гадания и предсказания, прежде казавшиеся глупостью, сейчас развлекали меня, заставляя с нетерпением ждать судьбоносный результат.

Взяв мое блюдце, леди изучила темные разводы на нем сквозь хрупкие очки, затем заглянула в чашку и долго крутила ее в пальцах, сконцентрировавшись на расшифровке проявившихся узоров. Наконец она радостно оповестила нас, что линии на блюдце четкие, а в чашке несомненно виден полумесяц.

Ожидая толкования символов, я нетерпеливо заерзала на месте.

– Ясная жизнь и удача.

– И все?

– А этого разве мало?! – Затем она взглянула на блюдце Эрола, быстро осмотрела его чашку снаружи и внутри, поставила ее рядом с моей. – Не так удачно, как у тебя, зато полно приключений.

* * *
Эрол по-прежнему смотрел в телевизор, растворяясь в рассекаемых парусником огромных волнах. Его тяга к приключениям была очевидна, быть может, недостаток удачи не позволял заняться любимым делом, превратив хобби в профессию.

Внезапно щелкнув пультом и погасив экран, он взял меня за руку.

– Нам пора.

– Не держу вас, молодежи нужно время, чтобы побыть наедине, – понятливая женщина восхищала своей мудростью и достоинством.

Прощаясь в дверях, я захотела так же поцеловать бабушкину руку, как это сделал Эрол. Последовав его примеру, я прижалась лбом к внешней стороне ладони.

– Благослови вас, дорогая. – Мой искренний жест явно растрогал пожилую леди.

Домой мы возвращались молча. Уже оставили позади Босфор, а в голове моей все еще звучали отголоски ее слов. Я думала о нас с Эролом: «Стал ли он моей Удачей, а я – его Приключением?»

* * *
О наступлении месяца рамадан, священного в незнакомой и чуждой мне религии, я узнала из новостей, одинаковых на всех каналах. Репортажи из бедных районов Стамбула рассказывали о хлебных (pide) очередях, образующихся перед заходом солнца, и типичном для вечернего часа столе (iftar sofrası). После захода солнца и прочтения молитвы постящимся разрешалось употреблять пищу до наступления рассвета.

Следуя исламской религии, малоимущие держали пост – в отличие от обеспеченных обитателей марины, которые с самого утра рассаживались по кафе, не отступали от ежедневных привычек выпить пару стаканчиков чая.

На мой вопрос о соблюдении поста (oruç) Эрол ответил как-то уклончиво и саркастично:

– Ты шутишь?

– Нет, я серьезно. Ты постишься? – я настаивала на прямом ответе.

– Лучше другим помочь, чем соблюдать все это.

– И как ты помогаешь?

– Пожертвованиями для бездомных детей. Это то, что я могу делать.

Не спроси я, вряд ли Эрол похвастался бы сделанными детскому дому пожертвованиями. Не держа пост и смело заявляя о бессмысленности данного действа, он казался атеистом. Однако помощь, оказанная приюту, была реальной и перевешивала чашу весов с традиционной религиозностью.

– Хочешь, вместе съездим?

– Прекрасная идея!

Вечером того же дня Лейла пригласила нас на ужин в местный ресторан турецкой кухни. Полностью заполненный и шумный Develi Kebab больше напоминал столовую, нежели ресторан. Одно лишь преимущество определяло высокий уровень и качество пищи – местонахождение в самом центре марины.

Лейла ожидала нас внутри, уже сидя за столиком.

– А твой папа? – поинтересовалась я, поскольку еще ни разу не видела отца Эрола.

– Лучше не спрашивай! Она не берет его на люди, много возни!

Присоединившись к столику с видом на яхты, мы влились в общую атмосферу ифтара. Бегающие, как муравьи, официанты заставили скатерть всевозможными мезе. Дело еще не дошло до горячего, а я уже наелась.

– Вы поститесь? – взглянув на Лейлу, набожно читающую молитву, я задала вполне уместный вопрос.

– Да.

– Должно быть, это тяжело…

– Нет, не очень. Я пью воду и съедаю что-нибудь маленькое на завтрак.

«Это она серьезно?» Я не могла представить, что человек, отказавшийся от ланча, считает себя постящимся и на людях с высокодуховным видом читает молитву. «Неужели все присутствующие здесь так же веровали и следовали указаниям Корана?»

Лейла что-то усердно растолковывала Эролу, перейдя на турецкий. Бросив взгляд на меня, она извинилась за образовавшийся языковой барьер.

За прошедший месяц Эрол отлучился на вечер всего лишь раз. Я не расспрашивала его о бизнесе, понимая – он хочет уйти от сложившихся реалий, стараясь постепенно изменить свое положение в чужой игре. Казалось, он ищет ответ на вопрос о собственных целях, тщетно стараясь найти зацепку, как превратить желаемое в действительное.

Молчание затянулось. Мы, не сговариваясь, устремили взгляды на марину, вдохновляющую на любые начинания и планы.

Оплатив счет, который составлял недельный бюджет простой турецкой семьи, мы покинули ресторан. Небрежно попрощавшись с Лейлой на выходе, Эрол предложил мне прогуляться вдоль причала.

– Ты часто видишь Ведата?

– …лишь раз.

– Любишь танцевать? – Увидев шатер Murphys, я внезапно сменила тему беседы, поняв, что о Ведате и химчистках мы говорить не будем.

– Можно попробовать.

– Придется подождать. Во время Рамазана не может быть никаких плясок и алкоголя. Просто нехорошо!

– Понятно.

Подойдя к бортикам, ограждающим дорожку, Эрол пристально смотрел на небольшие парусники, плавно покачивающиеся на тихих вечерних волнах.

– О чем думаешь? – толкнув его в бок, спросила я.

– Способен ли я…

– На что?

– …организовать парусную академию?..

Блистательные идеи приходят внезапно! Хотя в этом случае цели и их решения были как на ладони, в той же марине, бережно покачивающей в своих водах яхты.

* * *
Эрол ушел куда-то с самого раннего утра. Я как обычно собралась на спортивную прогулку, выкатила велик из подземного гаража. Запрыгнув на сиденье и проехав несколько метров, в боковом зеркале увидела вспышки мигающих фар едущего позади автомобиля. Поравнявшаяся со мной Audi TT удивила неожиданным сюрпризом.

– Ты? – мои глаза округлились – я увидела знакомое лицо.

– Сигналю, сигналю. А ты с наушниками. Запрыгивай!

– А велик?

– В подъезд поставь.

* * *
– Как у тебя дела? – Хотелось поговорить обо всем, но я начала с банального вопроса.

– У меня-то отлично, а вот у вас не очень-то.

Наша завернула на соседнюю улицу, припарковавшись у бордюра, сняв солнечные очки, развернулась ко мне.

– Что случилось?

– Ведат перекрыл твоему все счета. Так что у него на расходы хата, тачка и какая-то яхта.

– Да… парусник…

– Не знаю, что там произошло и последуют ли дальнейшие санкции, но с бабками у Эрола – труба.

Теперь мне стали понятны его молчание и задумчивый взгляд.

Ленка вытащила пачку долларовых купюр, протянула мне.

– Здесь пять штук. Если спросит, скажи, родители прислали. Только все не отдавай! Себе оставь что-то на всякий случай. Всякое в жизни бывает.

– Спасибо, Лен. Ты настоящий друг.

– И не думай, что это много. Я могу помочь. – Заведя мотор, она опустила очки с длинных волос на ярко-голубые глаза. – Ну все, я поехала. Сама дойдешь?

– Ага…

Выйдя из машины, я посмотрела на номерной знак «34…696». Первое, что пришло на ум, было 69. 696 – что это значит? И значит ли? Размышляя об этом, я направилась к дому.

Хатидже так и не пришла в тот день. Блокада началась с самого простого. Не было сомнений, что это еще цветочки. Эрол появился далеко за полночь, пьяный и в моей любимой рубашке, порванной, без одного рукава и всех пуговиц.

– Ты лучше возвращайся, Марина…

Рухнув на белый диван, он моментально отключился. За всю свою безоблачную сознательную жизнь Эролу ни разу не приходилось переживать финансовые проблемы и искать выход из сложившихся трудностей. Должно быть, данная ситуация загнала его в психологический тупик, вызвав желание забыться за стаканом виски.

* * *
Утром, выйдя за горячими булочками, я стояла на пешеходном переходе, ожидая, пока загорится зеленый свет, и обратила внимание на точно такой же, как у Эрола, кабриолет, припаркованный у автосалона.

– Ты что, машину продаешь? – быстро вернувшись обратно, я растолкала спящего мужчину.

– Ты увидела?

Встав с дивана, Эрол медленно поплелся на кухню. Открыв балконную дверь и сев на стул, он как-то понуро смотрел в морскую даль.

Вчерашний день не принес ни одной хорошей новости. Проверив все счета и выявив нулевой баланс, Эрол обошел кучу банков, которые поневедомой причине отказали ему в кредите на открытие собственного дела. После безуспешных попыток решить вопрос он зашел в бар и просидел остаток вечера за бутылкой виски, опустошив ее наполовину. Попытавшись расплатиться кредиткой, Эрол подрался с барменом и менеджером, уверявшими его, что дело не в их терминале, а в его аннулированной или исчерпавшей лимит карте.

– Не могу обещать тебе ничего. Даже не смог заплатить в баре вчера.

Обхватив голову руками, он уперся локтями в колени.

– Ты серьезно?

Я положила всю стопку долларовых банкнот в нагрудный карман его потрепанной рубашки.

* * *
Спортивный кабриолет за разумную цену немедленно нашел своего покупателя. В половину его стоимости Эролом была приобретена не новая, но симпатичная двухместная «Хонда», а на оставшиеся деньги предполагалось открыть новое дело. Просматривая журналы о яхтинге, Эрол встречался со спортсменами, имеющими опыт в подготовке и выходу в море. В одном из экстремалов, когда-то выступавшем за сборную Франции, а теперь вернувшемся на родину, Эрол нашел союзника, с которым поделился своими идеями и бизнес-планом. Так удачно заключенное партнерство было немедленно скреплено рукопожатием и подписями у нотариуса. Новоиспеченный партнер вложил в дело свою долю капитала, что отмело всякую необходимость в кредите и поиске средств.

Вскоре в конце узенького переулка напротив въезда в марину был открыт офис Marine Sailing Academy.

Подолгу оставаясь в одиночестве, как-то утром я решила разобрать летние и зимние вещи, сложить в коробки ненужное.

Сбросив мне на сортировку кучу своих шмоток, Эрол воодушевленно удалился.

Дойдя до собственных вещей, я увидела белоснежное платье, купленное Эролом в день моего отъезда в Москву. Достав вешалку из шкафа, я долго крутила нежное произведение искусства в руках, сожалея о том, что ни разу не подвернулся случай выйти в нем в свет. Но близился мой день рождения, и это невольно заставило задуматься о праздничном наряде. Печально повесив чудесное платье обратно, я вернулась к осенним вещам, откровенно говоря, не вызывающим и доли восторга. К концу октября в Москве выпадал первый снег, здесь же столбик термометра показывал отметку +17. Закончив с гардеробом, я оглянулась вокруг: в доме царил романтический беспорядок. О привычной стерильности вообще не приходилось говорить. Казалось, Эрол не обращал на это никакого внимания, влившись в поток новых дел. Теперь, войдя в квартиру, никто не воздерживался от желания плюхнуться на диван в обуви и позабыть тарелку с недоеденным сэндвичем на журнальном столике. В новой атмосфере присутствовало живое настроение уюта, полностью отражающее происходящее в нашей жизни. Журналы валялись в прихожей и даже в спальне. Мои учебники и записи беспорядочно лежали у компьютерного стола. Самым приятным стало исчезновение множества ненужной посуды, раньше занимавшей большую часть кухонного пространства. Я оставила по паре сковородок и кастрюль, и они легко умещались в навесной шкаф. Эрол ни на что не жаловался: без прежних понтов и предрассудков он ел все, что было подано, за ужином внимательно слушая мои рассказы о прошедшем дне. Делясь впечатлениями о знакомстве с соседями, я давала свои комментарии по каждому этажу.

– Да ладно? Никогда их не видел, – удивлялся Эрол.

– Может быть, и видел, но не замечал, гордо проходя мимо.

Впрочем, такое поведение массово наблюдалось в Москве и вызывало привыкание к безразличию жителей столицы. Как обладатель дуплекса, имея превосходство над другими, Эрол вызывал откровенную зависть и повод для небеспочвенных сплетен вокруг его персоны. Держась высокомерно и надменно все эти годы, теперь он выслушивал мою болтовню, где-то даже проявляя интерес.

Однажды вечером, положив с моего края стола конверт, он произнес одно слово: «Спасибо», продолжая рассказывать о наборе новых детских групп.

– Не знала, что ты ладишь с детьми.

– Я да, и приготовься тоже с ними ладить. Послезавтра мы поедем в детдом на мусульманский праздник.

– Окей. – Соглашаясь, я лукавила: мне совсем не хотелось в свой день рождения находиться среди несчастных брошенных детей. Впрочем, если уж на этот день приходится Шекер-байрам, ничего не поделаешь! Последний день долгого поста завершался сладким праздником с посещением родственников и друзей.

Убирая со стола, я заглянула в конверт. Там лежали пять тысяч долларов. Я спрятала конверт с деньгами в навесном шкафу за чайным сервизом, недавно приобретенным нами вместо прозрачных стаканчиков. Те подходили для турецких или египетских курортов, но мне не нравилось пить из них чай: они обжигали пальцы и вмещали всего два-три глотка.

Зато новые чашки были объемными и радовали глаз классическим английским дизайном.

* * *
29 октября.

По дороге в детский дом мое внимание привлекло множество турецких флагов, вывешенных на балконах не только госучреждений, офисов и магазинов, но и жилых квартир.

– Что за повод?

– День республики. В этом году на Байрам. Два в одном.

* * *
«День республики, Байрам, бездомные дети… Все что угодно, только не мой день рождения!» – думала я про себя. Эрол меня не поздравил, не поинтересовался моими пожеланиями! Стараясь скрыть нервозность и разочарование, я прикусила язык, подумав о бедных детях, которым и поехать некуда и вряд ли родственники разделят с ними радость праздника.

Перед входом в приют я почувствовала неуверенность и необъяснимый страх от незнания того, как себя вести и чего ожидать. Приостановившись, я попятилась назад, робко бормоча:

– Не знаю, смогу ли я…

Эрол бросил на меня строгий взгляд, затем спокойно ответил:

– Будь собой. Если ломает – останься в машине.

Поймав ключи, я с облегчением направилась обратно к авто, так и не освободившись от сентиментальности и ненужных мне переживаний. Уже открыла машину и собралась сесть на водительское место, когда внезапный щелчок в мозгу заставил меня хлопнуть дверью и зайти в здание. Вбежав вверх по лестнице, я дотронулась до плеча Эрола и извинилась за свои эгоистичные слова.

Крепко сжав мою руку, он подтолкнул меня к входу в игровую.

Я никогда не была в детских домах России, но знала о переполненных интернатах из новостей и представляла множество малышей, обделенных не только родительской любовью, но и заботой общества.

Детей оказалось не так уж и много. Они были разделены на три группы по возрасту, но находились в просторной игровой комнате все месте. Подняв свои глазенки и поздоровавшись хором по указанию воспитательницы, они быстро вернулись к своим занятиям. Через несколько минут группа мальчиков облепила Эрола, желая играть в только что подаренную им PlayStation. Некоторые дети тихо возились в стороне, не проявляя никакого интереса к пришедшим с подарками гостям. Одна из девочек, взяв меня за руку, повлекла в уголок кукол. Послушно следуя ее приглашению к игре, я села на палас, взяла в руки одну из Барби. Неожиданно ребенок дотронулся до моих волос, лаская светлые пряди. Прилив стыда ударил не только в голову, но и поразил мое сердце. Еще каких-то двадцать минут назад я стояла на пороге приюта, боясь поделиться любовью, а теперь получала ее от маленького человека без взрослых предрассудков – по-детски выражающего свои чувства в нежных и ласковых жестах.

Слезы подступили к глазам. Стараясь не испугать малышку, я быстро отвернулась и вытерла их. Потом с улыбкой на лице продолжила переодевание светловолосой куклы.

В игровую внесли множество шаров, наполненных гелием, с привязанными к ним ленточками коробочками с мармеладом и леденцами. Каждый ребенок ожидал своей очереди получить волшебный шарик. Разделив охапку, я и Эрол поздравили всех детей, некоторые из них наградили нас поцелуем, другие же стеснительно благодарили, не решаясь проявить свои чувства. Вручив последние шарики, мы попрощались с детьми словами «Mutlu bayramlar» – «Счастливых праздников». Напротив здания нас ожидала одиноко припаркованная машина.

Подойдя к багажнику, моментально открыв крышку и буквально на лету поймав выскочивший оттуда шарик, Эрол протянул его мне со словами:

– С днем рожденья, Marina!

Я держала воздушное сердце с надписью Happy Birthday, на конце которого так же была привязана коробочка, завернутая в цветную бумагу. Развязав узлы ленты и жадно сорвав обертку, я по просьбе Эрола закрыла глаза, а он что-то быстро застегнул на моем запястье.

– Happy time! – произнес он свое поздравление.

Стильные белые часы красовались на моем запястье, показывая полдень.

– Какая красота! Спасибо! – стыд захлестнул меня, окрасив щеки в пунцовый цвет.

Мне стало неприятно от собственной мелочности и эгоизма, породивших домыслы о позабытом дне рождения. Почувствовав мое настроение, он крепко обнял меня. Загадав желание, я отпустила шарик в небо, и он поднялся под облака. Его уносило прохладным осенним ветром.

Включая мобильник, находившийся в режиме молчания, Эрол увидел пять пропущенных вызовов из дома бабушки.

– Она, должно быть, ждет нас. Едем, быстро.

На трассе по направлению к мосту он набрал номер. Ответила домработница, сказала одну лишь фразу: «Это я звонила». Отбросив телефон, Эрол нажал на газ. Несмотря на праздничные пробки, проехав по запасной линии, мы оказались напротив дома старой леди через тридцать минут. Все это время Эрол угрюмо молчал, что в сочетании с отброшенным телефоном говорило о беде, случившейся в доме бабушки.

Дверь была приоткрыта… В прихожей мы увидели сидящую на полу домработницу. Прислонившись к стене, одной рукой она держала телефон, а другой вытирала льющиеся потоком слезы.

– Я только вам сообщила.

– Правильно сделала. Где она?

Женщина кивком указала на гостиную.

Мы устремились туда.

Старая леди умерла мирно. Смерть застала ее за просмотром утренних газет. Облаченная в шелковый халат пожилая дама, должно быть, ожидала свой завтрак, сидя в мягком кресле у окна. Поднос с разбитыми тарелками и разлитый на полу кофе ясно показывали реакцию домработницы на увиденную ею картину. Должно быть, завтрак сам выскочил из ее рук от неожиданного шока.

Эрол, подошедший вплотную к бабушке, опустился на колени, взял ее руки и, поцеловав каждую по очереди, прильнул лбом к ее ладоням. Затем что-то долго шептал, потом резко поднялся, направился к полкам. Взяв огромный фотоальбом, он обратился к плачущей женщине:

– Матери сообщи.

– Вы не останетесь?

– Нет. Я и так опоздал.

– Она вас ждала… – голос женщины дрожал, а истеричные рыдания не смолкали…

Эрол уже спускался по лестнице, казалось, позабыв обо всем. Наклонившись к женщине, я могла сказать лишь: «Я сожалею», поспешив за Эролом, уже открывающим входную дверь.

Молча доехав до марины, машина остановились у знакомого парусника. Отплыв от Фенербахче, Эрол выключил мотор. Взяв альбом, он рассматривал каждую фотографию.

Оставив его наедине с переживаниями, я уселась на другом конце палубы и стала читать сообщения в мобильном. Мама, Юлька, пара друзей из МВД, Москвичка – все поздравляли и желали приблизительно одного и того же: счастья, здоровья, любви. Я написала «спасибо» и разослала одно это слово по нескольким адресам. Мне не хватило бы и десяти СМС, чтобы описать сегодняшний день.

Послышавшийся громкий смех заставил меня обернуться. Эрол с какими-то бумагами в руках хохотал до слез. Выброс эмоций был вполне оправдан. Перелистывая альбом, Эрол наткнулся на файл, содержащий копию нотариальных документов на имущество, пять лет назад переписанного на имя домработницы, и медицинское заключение врача о нормальной психической дееспособности старой леди. К документам прилагалось письмо, адресованное Эролу. Будучи уверенной, что он не будет претендовать ни на что, кроме этого альбома, мудрая бабушка именно к нему приложила послание для единственного внука. В письме она говорила о своем решении оставить дочь без апартаментов в Nışantaşi и просила Эрола помочь продать давно переписанную на служанку квартиру и перевести всю сумму в Болгарию, откуда та была родом, чтобы женщина, которая преданно заботилась о бабушке, могла купить дом и открыть кафе на черноморском курорте.

«Хотелось бы увидеть перекошенное лицо Лейлы. Помоги женщине, мой мальчик. Пусть сразу уезжает. Береги себя, мой ребенок. Бабушка любит тебя».

Последние строки сменили смех Эрола на тихие слезы. Безнадежность и чувство досады охватили его душу: какие-то часы не дали застать бабушку в живых в ее последний Байрам.

– Типично в ее стиле! Моя лиса-бабуля!

Эрол, отложив документы, набрал номер:

– Мать там?

– Да… Здесь… Как же это произошло? Как дальше быть?!

Перебив ее на полуслове, Эрол дал важные указания:

– Берите паспорт и уходите. Вещи оставьте. Скажите матери, что в аптеку идете и сразу обратно. Возьмите такси и езжайте сюда. Я вас встречу.

Тем же вечером Лейла звонила Эролу и спрашивала, не знает ли он телефон адвоката бабушки и не видел ли случайно документы на собственность.

– Знать не знаю.

– Ладно, сама все решу.

Не став слушать болтовню Лейлы, Эрол оборвал разговор.

* * *
За два дня оформив доверенность и отправив домработницу рейсом до Софии, Эрол разместил объявление о продаже на балконе бабулиных апартаментов. Назначив цену в 300 000 евро и скрепив договор рукопожатием, он передал ключи знающему толк в деле риелтору.

Лейла пришла в неистовое бешенство, обнаружив новый замок в двери и объявление с номерами телефонов риелтора. Все, что полагалось ей в наследство, было доставлено службой грузоперевозок на дом. Расписавшись за огромную коробку, Лейла обнаружила внутри кадушки с цветами и записку от старой леди: «От мамы с любовью к окружающей среде».

Лейла немедленно позвонила Эролу, который подтвердил ее худшие подозрения и сообщил о решении бабушки наградить всех по заслугам, не оставив ничего сытым родственникам и отписав преданной прислуге квартиру стоимостью в несколько сотен тысяч евро.

Незамедлительно и без приглашения нагрянув в особняк Ведата, который так и не появился на похоронах, ограничившись роскошным венком, преимущественно из белых орхидей, Лейла закатила брату истерику, требуя любыми путями повлиять на неблагодарного Эрола, так беспардонно разбазаривающего семейное имущество, потакая бредням выжившей из ума старухи.

– Нам следует уважать ее решение. На то воля Аллаха.

С этими словами Ведат деликатно проводил сестрицу к выходу, заметив, что цветы по почте – очень удачная шутка, в полной мере отражающая характер их матери. Призвав Лейлу к смирению, он захлопнул за ней дверь.

Несолоно хлебавши Лейла впустую бегала по адвокатам и риелторам, а через пару недель слегла с приступом алчности под названием инфаркт. Впрочем, вскоре оправившись, она продолжала копить и увеличивать недобрые чувства, теперь уже не только по отношению к отошедшей в другой мир матери, но и к избалованному отпрыску и влиятельному брату, который откровенно повеселился, узнав о решении старой леди оставить Лейлу с носом.

Апартаменты были проданы за 300 000 евро, и Эрол перевел всю сумму на счет домработницы бабушки. Женщина, которая за всю жизнь не видела таких денег, до сих пор не осознавала своего нового материального положения, позволяющего приобрести комфортабельное жилье и открыть ресторан на морском побережье.

* * *
Погрузившись с головой в дела с продажей бабушкиной квартиры, Эрол старался отвлечься от потери близкого человека. Днями и вечерами пропадая в море, иногда задерживаясь на собственной яхте, он оставался один на один с воспоминаниями и каждый вечер листал старый фотоальбом.

Несколько недель, прожитых уныло и монотонно, предвещали наступление зимы. Намека на снег не было, даже понижения температуры не ожидалось, и серые дни навевали скуку и тоску по дому. Впервые за долгое время мне взгрустнулось, и я затосковала по белой метели. Взяв телефон, я позвонила в Россию.

– Але, – Юлькин голос послышался на другом конце линии.

– Привет! Это я!

– О! Маринка!

– Как ты там? Снег валит?

– Да, тут такие пробки! Вот на парковке не можем место найти!

– Куда приехали-то?

– В IKEA. Мебель будем покупать.

– Тете Марине привет!

– А я не с тетей Мариной. Мама к своему переехала. Не думаю, что ее постигнет участь таскаться по дешевым мебельным.

– Так ты одна, что ли?

– Костик со мной. Тебе привет от него.

– …Ему тоже… – Я немного запоздала с ответом, потому что никак не могла поверить услышанному. Зная, какой Костик гуляка, я легко могла представить походы по ночным клубам, но не по мебельным магазинам. – Юль, ты это серьезно?

– Да! Мы серьезно… А! Место свободное, кажется… Все, пока, дорогая!

Собравшись наконец с мыслями – фантазия рисовала интригующие сюжеты покупки мебели в IKEA, я поймала себя на неожиданном интересе к чужим страстям. Такое любопытство было вызвано долгим отсутствием секса. Я разделяла с любимым переживания смерти близкого человека, но мое сострадание зашло слишком далеко.

На вопрос: «Как долго может оставаться без секса влюбленная пара?» я затруднялась ответить, но понимала, что двадцать дней не являются здоровым показателем, а все страдания не вернут любимую бабушку с того света.

Надев соблазнительное белье, поверх набросив осенний плащ и проскользнув в женственные туфли Escada, я решительно нажала на кнопку лифта, ожидая появления кабины. Спускаясь вниз, рассматривала себя в зеркале. Мое привлекательное отражение вдохновляло на сексуальные подвиги, придавая уверенности в наступательных действиях.

Идя вдоль линии припаркованных яхт, откатавших летний сезон и теперь уже не особо жалованных вниманием хозяев, я невольно обратила внимание на матроса, покрывающего пол палубы лаком под ритмичные звуки, как сказала бы моя мама, первобытных напевов. Громкая музыка раздражала и говорила об уровне развития данного слушателя. Впрочем, надо заметить, некие музыкальные произведения доносились и из приличных авто, ожидающих на светофоре и вызывающе газующих на едва загоревшийся зеленый свет. Ох уж эти музыкальные пристрастия современной Турции…

Медленно прошагав на каблуках до заданной цели, я немного оробела перед ведущим на палубу мостиком. Сняв туфли, взяла по одной в каждую руку и, балансируя босиком на узких сходнях, поднялась на палубу.

Приглушенная музыка Cafe Del Mar успокоила вспыхнувшее волнение и уняла раздражение от ранее звучавших первобытных ритмов.

Осмотревшись вокруг и не обнаружив Эрола, я спустилась вниз. Дверь каюты была открыта. Сидя на кровати, он перебирал крючки, гвозди, гайки и был так поглощен этим занятием, что не заметил моего появления. Взгляд упал на прикроватную тумбочку с лежащей на ней стопкой фотографий.

«Пора завязывать с меланхолией и ностальгией! Мы живые люди с реальными потребностями любить и желать, испытывая от этого земное наслаждение».

Остановившись в дверном проеме, я обулась и нарочно цокнула каблуком, стараясь обратить на себя внимание. Эрол поднял голову и, не зная, что сказать, явно задался вопросом: к чему это я так нарядилась и ярко накрасилась.

– Я тебе должна танец… – мои пальцы коснулись его губ в безмолвной просьбе не препятствовать, – не надо сопротивляться…

Последующие мои действия едва ли походили на откровенный стриптиз, к которому привыкли посетители ночных клубов. Это были плавные движения под расслабляющую музыку с откровенным посылом: «Я здесь, чтобы заняться с тобой любовью».

Приблизившись вплотную, я развела ноги и села ему на колени, вызывающе скользнула рукой по шее, спускаясь к груди и ниже… Получая наслаждение, вжившись в роль стриптизерши, я дважды вернула Эрола к жизненным реалиям, наконец-то снова обретя своего мужчину.

– Ты мне нужен… – искренние слова после откровенных действий должны были встряхнуть сознание моего партнера.

Молча лежа на кровати, я заметила пару крючков, выпавших из рук Эрола и теперь валяющихся невдалеке от кровати.

– Чем ты был занят, когда я появилась?

– Фотки прибивал… – остановившись на полуслове, он повернулся ко мне лицом, продолжив, – но теперь мне кажется, что это не очень хорошая идея.

Несколько секунд он пристально смотрел на меня, а потом страстно поцеловал.

Вернувшись в здоровое сексуальное русло, мы проводили осенние вечера на яхте, согревая друг друга романтическим теплом. Как-то вечером, прогуливаясь под ночными огнями марины, я увидела знакомый шатер Murphys Bar и упросила Эрола заглянуть внутрь хотя бы на пять минут.

– Ок… ок!.. – он нехотя согласился, и я тут же потащила его к источнику ритмов сальсы.

Вечеринка была в самом разгаре, и мы могли полюбоваться разными парами, крутящимися в характерном ритме: раз-два-три… пять-шесть-семь… четыре и восемь – без шагов, пустой счет… Простояв некоторое время у дверей, Эрол внезапно предложил:

– Давай возьмем коктейли!

– Мне «Маргариту»! – обрадовалась я.

– Тогда две «Маргариты»!

Заняв место у барной стойки, мы продолжали любоваться грациозностью некоторых пар, как выяснилось, действующих призеров местных чемпионатов. Здесь были свои звезды, и, зная об этом, они вживались в особый образ, наслаждаясь явным превосходством над другими.

Эрол, стараясь оставаться незамеченным, дергал ногой в ритм музыки, безуспешно сдерживая желание самому пуститься в пляс.

– Ты так умеешь? – как бы невзначай поинтересовавшись моими способностями, он не знал, что я не только могу, но и хочу закружиться с ним в танце прямо сейчас.

– Давай попробуем?

Через какое-то время хостес в облегающем безупречную фигуру красном платье подошла к нам и поинтересовалась, являемся ли мы учениками какой-нибудь из присутствующих здесь танцевальных школ. Поскольку таковыми мы не были, Эрол проявил инициативу и записал нас на Dance class с занятиями трижды в неделю.

Я понимала, что мне уже поздно мечтать стать звездой на танцполе, но я думала о ритмичных грациозных движениях с любимым человеком и лелеяла надежду открыть еще неизведанные качества каждого из нас.

Я твердо уверена, что каждой любовной паре просто необходимо делить какие-либо хобби, получая от этого физическое и душевное удовлетворение. В нашем случае танцы зажгли огонек пластики, эмоциональности и тонкой сексуальности, где-то переходящей в откровенный взрыв страстей.

Как любому турецкому мужчине, напичканному предрассудками, Эролу совсем нелегко давался такой вот кардинальный шаг. Уход из жизни близкого человека повлиял на него, подтолкнув проживать каждый день по зову сердца, не оглядываясь на мнение окружающих и не разделяя типично турецкое заблуждение, будто мужчине не пристало поддаваться ритмам латины.

Через месяц, выучив основные движения и обретя собственный стиль, мы частенько заглядывали в Murphys, увлекая друг друга в танец под зажигательные кубинские ритмы.

Наблюдая со стороны за нашими движениями, ходжа, он же главный массовик-затейник, мимоходом ронял язвительные замечания о несоответствии шагов и потере ритма. Ревнивая партнерша, ловя его пылкие взгляды на особах женского пола, отчаянно устраивала разборки и истерики после окончания вечеринки. Впрочем, все ее претензии были далеко не беспочвенны: не гнушаясь поживиться свежачком, ходжа[3] засматривался на каждую юбку. В своем недетском возрасте 37 лет он и не думал создавать семью, морочил своей девушке голову, напропалую заводя мелкие интрижки. Уверенность в собственном бесспорном таланте, которая проявлялась на каждом шагу и в каждом его жесте, удивляла, иногда вызывая у окружающих улыбку. Неизвестно, как бы я сама несла ношу достижений, если бы мне пришлось собрать множество наград за лучшее оригинальное исполнение сальсы.

Как обычно заняв место у бара, мы заказали две «Маргариты». На барной стойке лежали красочные листовки с рекламой танцевального события, проходящего в Стамбуле. Взяв по одной и прочитав анонс, мы уставились друг на друга округлившимися от удивления глазами.

«Международный конгресс латинских танцев. Стамбул. Отель Hilton. Трехдневная вечеринка – 110 долларов, включая субботнюю вечеринку после воркшопа».

Я перевернула флайер, на обороте были перечислены гости из Испании, имен которых я никогда не слышала, и Великобритании: «Елена К… и Ромео В.».

Достав мобильник из сумочки, я незамедлительно набрала номер Москвички.

– Приветик! И когда ты планировала сообщить мне суперновость?

– Я сама недавно узнала, а тут еще ученики, личная жизнь бурлит ключом…

– В общем, не до меня?!

– Наша еще там?

– Да.

– Я думала сюрпризом нагрянуть.

– Точно? – усомнилась я.

– Честное слово… Ты-то как?

– Все ок. Вот на танцы зашли. А тут реклама!

– Рада за вас. Он классный и редко встречающийся тип. Так что цени!

– Ценю… Ты у нас остановишься?

– Не думаю. Турецкие организаторы оплачивают номер в Hilton… извини…

– Ладно, что уж теперь.

– Увидимся.

– Пока.

Я посмотрела на Эрола, надеясь, что он все понял и не станет расспрашивать о подробностях разговора.

– Пошли уже… – Мы вышли на свежий холодный воздух, почему-то порождающий необъяснимую тревогу.

– Тут новости появились… – интригующе произнес Эрол.

– Надеюсь, хорошие?.. Валяй.

Неожиданным сюрпризом оказалось благополучное разрешение семейного конфликта.

– Покупателем, который приобрел квартиру бабушки за триста тысяч евро, был дядя. Он сделал это, чтобы вернуть семейные апартаменты. Адвокат, который расписывался на бумагах, представлял его интересы.

– Как это умно!

– 300 тысяч долларов для него пустяки…

– А Лейла знает?

– Такие новости ей лучше не сообщать! Это сведет ее с ума!

Таким образом последние желания мудрой бабушки были выполнены: деньги получены заслужившей награду служанкой, а семейные апартаменты выкуплены состоятельным отпрыском. Таким образом Ведат запоздало извинялся перед матерью, которая отказалась от всякого общения с ним более двадцати лет назад. Теперь же все встало на свои законные места.

Претензии Эрола к дяде исчезли в один миг, он оценил достойный поступок Ведата.

– А что там химчистка? – поинтересовалась я.

– Отгадай?!

– Ума не приложу? Лена?

– Поправка – Элиф.

– Ну и новости у нас сегодня!

* * *
Не получив никакого звонка от Москвички, я решила нагрянуть на последний воркшоп. Ничего не сказав Эролу, который был занят делами Академии, взяла такси до отеля и попросила шофера остановиться на углу, не подъезжая к главному входу.

Огромные афиши на рекламных щитах буквально кричали о масштабности данного мероприятия: INTERNATIONAL DANCE EVENT ISTANBUL 2003.

Подойдя к газетному киоску, я купила пачку сигарет и села на лавочку неподалеку от входа.

Успокаивая нервы и собираясь с мыслями, выкурила одну за другой пять сигарет. Наблюдая, как группы людей проходят туда-обратно через вращающиеся стеклянные двери престижного отеля, я прокручивала в голове варианты моего обращения к Москвичке: «Привет, ну ты вообще»! или «Почему ты не позвонила?».

Я проследила взглядом за портье, поспешившим к подъехавшему черному «Порше», и уставилась на владельца авто, почему-то показавшегося мне знакомым. Статный мужчина в черной кожаной куртке и темных джинсах, держа в руке пару мобильников, направился к входу.

Отбросив в сторону шестую сигарету, я поспешила за ним и успела влететь в закрывающиеся двери лифта. Оторвав палец от кнопки со стикером IDC, Ахмед А. небезразлично посмотрел на меня и со скрытым любопытством рассматривал до конца длинного подъема.

На входе пришлось заплатить за билет, хотя разучивание шагов и их комбинаций не было моей целью.

Заняв свое место за столом организаторов, Ахмед взял несколько бумаг, быстро пробежался глазами по списку гостей. Стараясь не вливаться в общую массу, я попыталась глазами найти Москвичку, одновременно не теряя из виду Ахмеда.

Ленка сменила имидж, приняв образ стервы, но я ее узнала. Москвичка здоровалась с каждым из организаторов и спонсоров, не обойдя Ахмеда, с которым так же перекинулась парой слов.

Они вместе с Ромео поднялись на сцену, начав воркшоп по румбе и сразу погрузились в процесс.

Через какое-то время, заметив меня в задних рядах массовки, одиноко повторяющей парные движения, Москвичка объявила пятиминутный перерыв и кивнула мне в сторону выхода.

Мы встретились у лифта, она нажала на кнопку вызова и затащила меня в подъехавшую кабину.

– Я провожу тебя до выхода.

– Очень торопишься? – так же нелюбезно отреагировала я.

– Тебе лучше уйти, я не хочу никого обижать.

– Что происходит? Тебя Ахмед пригласил, да?

Мы вышли на улицу, наш холодный разговор продолжался у ожидающего пассажиров такси.

– Садись и езжай к своему мужчине! Остальное тебя не касается…

– Зачем ты приехала? – стараясь понять причину такого поведения Москвички, я задала прямой вопрос.

– Ни ты, ни она не спросили, каково было мне, когда вы все лихо устроились и даже не поинтересовались, что я чувствую!

Отведя взгляд в сторону, я понимала, что где-то Москвичка права.

– Всем досталось по лодке! А обо мне кто-нибудь подумал? С придурком Ромео обратно летела одна я!..

Наш разговор, дошедший до лодок, находился на последней стадии перед взрывом.

Я открыла дверь такси:

– И что теперь?

– А то, что больше без лодки я не останусь! – Захлопнув за мной дверь желтого авто, Москвичка удалялась от меня нервными шагами и быстро исчезла за вращающимися дверями.

Машина двинулась с места, отдаляясь от отеля, повернувшийся ко мне шофер поинтересовался адресом.

– Kalamış Marina, – буркнула я.

Такси катило к мосту чрез Босфор, а я все еще слышала эхо колкого диалога, понимая, что эта наша встреча была, возможно, последней.

В пути таксист поинтересовался, откуда я родом. Услышав «Москва», суммировал свои географические познания, произнеся одно слово, при этом съежившись и подергивая плечами:

– Холодно.

Я ничего не ответила, прокручивала состоявшийся разговор, сотни раз нажимая в памяти на кнопку «повтор».

Доехав до марины, говорливый шофер задал свой последний вопрос:

– Москва красивее, чем Стамбул? – Не дожидаясь ответа, восхищенно продолжил: – Стамбул красивый, Каламыш прекрасный!

Я поспешила домой. После ледяного душа в отеле мне необходима была горячая ванна.

* * *
Прошло несколько месяцев.

Затянувшееся затишье говорило об отсутствии каких-либо событий, ведь, как известно, новости разлетаются в одночасье, неважно, хорошие они или плохие.

Стамбульский март, казалось, был холоднее ушедшего февраля. Порывистый ветер колотил в окна, прокрадываясь сквозь балконные щели и завывая на последнем этаже дуплекса.

Мне часто доводилось присоединяться к Эролу в его любимом занятии. Сильный ветер, нагоняя огромные волны, нес парусник с небывалой скоростью, наклоняя его на бок до предела. Проводя в море по многу часов, я уже могла отвечать за пару тросов, контролирующих главный парус. Погодные условия делали выходы в море экстремальными, мне приходилось преодолевать страх перед огромным синим морем.

Заработанных на парусной академии денег хватало только на основные потребности. Впрочем, никто не жаловался, ведь при наличии роскошного жилья и авто копить казалось было не на что. Оставшись без домработницы, мы старались своими силами справиться с романтическим беспорядком, придававшим пространству определенный стиль. Не заморачиваясь и не тратя время и энергию на обслуживание вещей, созданных для нашего комфорта, мы делали уборку не чаще чем раз в месяц.

В один из таких «дней чистоты» Эрол принес коробку, долгие месяцы хранившуюся в подвальном помещении.

– У тебя еще есть то черное платье?

Неожиданный вопрос заставил меня сосредоточиться.

– А что такое?

– Отец умер ранним утром. Подбери костюм для меня.

Выронив тряпку из рук, потеряв дар речи, не зная, что делать и как проявить свое сострадание, я молча занялась тем, что от меня требовалось. Перебирая вещи и стараясь отыскать приличный траурный наряд среди множества модных брюк и пиджаков с неуместно вычурными пуговицами, я наконец нашла то, что нужно, и сразу же отложила традиционный костюм.

Эрол не взял меня с собой на отпевание в мечети, справедливо рассудив, что только членам семьи уместно помолиться за упокой души умершего. Толпа любопытных уже собралась у ворот мечети, с вожделением ожидая подробностей смерти ушедшего.

* * *
На кладбище было довольно людно: Лейла, Эрол, соседи, бывшие коллеги, добрые и не очень, знакомые – все были одеты с иголочки, позаботившись о своем траурном имидже заранее. Лейла, уже с самого утра побывав в парикмахерской, набрызгала волосы лаком так, что ни одна волосинка не выпала из стоящей как дом прически. Костюм и сумка Burberry идеально сочетались, образ прекрасной вдовы завершали туфли того же бренда.

Совершенно спокойный и уравновешенный Эрол с достоинством сдерживал эмоции, бушующие внутри.

Соседи и знакомые, рассредоточенные отдельными группами, негромко разговаривали, стараясь выведать, кто и как знал умершего.

Держащий дистанцию домоправитель, напросившийся на кладбище в последнюю минуту, казалось, единственный не переживал за свой внешний вид, вспоминая бедного старичка, который посылал его в мини-маркет за шоколадом, оставаясь сидеть у входной двери в ожидании новой обертки или фантика – он собирал их в последние годы.

Отец Эрола скончался от инсульта с сильным кровоизлиянием в мозг. Как и бабушку, смерть застигла его внезапно. Должно быть, благими делами и добрыми помыслами они заслужили мгновенный уход, оставив после себя долгую светлую память.

Следуя должному порядку исламского погребения, тело под прочтение муллой молитвы, наконец-то, предали земле. Каменное лицо Лейлы не выражало скорби. Она провожала супруга в последний путь с мыслями о времени, потраченном ею на быт и семью. Так и не простив Эролу ушедшего к прислуге имущества, глубоко оскорбленная Лейла обходила сына стороной даже на кладбище. Вернувшись к кортежу автомобилей, она села в служебную машину высокопоставленного офицера, когда-то перспективного курсанта военной академии. В свое время отец Эрола вел курс политической географии, летая дважды в неделю на лекции и семинары в Анкару. Лейла покинула кладбище в сопровождении теперь уже генерала.

Еще какое-то время Эрол принимал дежурные соболезнования, которые звучали однообразно и сопровождались откровенно любопытными взглядами в мою сторону. Наконец-то, распрощавшись с людской толпой и сев в машину, он сделал неожиданное предложение:

– Как насчет ланча?

Кивнув, я посмотрела в окно. У кладбища все еще клубилась толпа, многие гости траурной церемонии обменивались номерами телефонов, используя подвернувшуюся возможность завязать полезные знакомства.

Припарковавшись возле ресторана, Эрол указал на знакомый балкон, когда-то пестревший цветами, а теперь он стоял пустой, открывающий вид на запыленные окна, плотно закрытые шторами, погрузившими апартаменты в летаргический сон.

Заняв столик с видом на проезжую часть и безжизненные окна фамильного гнезда, Эрол, не притронувшись к меню, заказал двойную водку.

Выпив ее залпом, он с грохотом поставил стакан с не успевшими растаять кубиками льда на стеклянную столешницу. Видя происходящее, я предложила заказать какую-нибудь еду.

Пока я листала меню, Эрол жестом попросил официанта повторить, залпом выпил второй стакан водки и наконец смог выплеснуть мысли и чувства в созревшем монологе:

– …бабушка устроила этот брак, и теперь, когда ни ее, ни отца нет в живых, нет нужды изображать прекрасную семью. Не для кого… Наконец-то мать будет наслаждаться своим комфортом. Она не станет искать встреч со мной и вряд ли позвонит…Просто не будет этого делать.

Я понимала, что все так и есть, и мне стало не по себе от правды, так больно режущей Эрола.

Пожилая леди, пребывая в естественных волнениях за капризную дочь, устроила ее жизнь, не задумываясь о последствиях. Теперь, спустя 36 лет, Лейла наконец-то вздохнула свободно.

Родив Эрола, потому что в этом состоял ее долг жены, она не испытывала сильных материнских чувств, много лет раздражаясь на мальчика, требующего внимания и времени, а главное, любви, которой она не могла дать не только ребенку, но и мужу, никогда не волновавшему ее эгоистичную персону.

Со стороны все выглядело прилично, но за старательной демонстрацией добродетельности, порядочности и приверженности семейным ценностям скрывались томительное равнодушие и отсутствие человеческого счастья.

Впрочем, положение Лейлы не было исключительным, она являлась типичной представительницей женского пола, непонятно зачем вышедшей замуж и не знающей, как справиться с обретенной обузой в виде мужа, а потому радовалась его командировкам и долгому отсутствию.

Грустная история навеяла естественный вопрос: есть ли место Ромео и Джульетте в нашем мире эгоизма и безмерных желаний?! И если есть, доведется ли мне познать истинное чувство любви?

Мы просидели за столиком несколько часов. Заглушая боль потерь, Эрол опустошал один стакан за другим. Солнце уже опускалось, когда озабоченный состоянием моего спутника официант поинтересовался, не желаем ли мы заказать ужин.

Попросив счет и оставив щедрые чаевые, Эрол долго ковырялся в кармане, потом бросил мне ключи от машины.

– Садись за руль.

Я направилась к автомобилю.

Грохот упавшего стула заставил меня повернуться, вспомнив о количестве им выпитого. Еле передвигаясь, он не без помощи подоспевшего официанта подошел к машине и занял место пассажира.

Уверенно управляя автомобилем, я быстро довезла нас до дома. У подъезда резко затормозила, разбудив уснувшего по дороге Эрола.

– Надо маму повидать, – хмельной голос звучал капризно.

Развернув машину, чтобы отъехать от дома, я задала вопрос:

– Уверен?

Плохо ориентируясь в темноте, я плутала среди похожих друг на друга одинаковых высоток Фенербахче, узенькие улочки и переулки меня дезориентировали. Эрол указал на поворот.

– Останови-ка! – Громкий голос, почти крик, насторожил и испугал меня. – А теперь поехали отсюда.

Нажав на газ, я проехала мимо подъезда Лейлы, у входа в который стояла охрана – двое молодых мужчин в белых рубашках. У бордюра были припаркованы машины со звездными номерами военного представителя высших чинов. Эрол, оглядываясь назад еще какое-то время, старался разобраться в увиденном сюжете. Остановившись через две улицы, я повернулась к нему:

– Да что с тобой?!

Не ответив ни слова, он выбрался из машины, зашел в маленький магазин и появился через пять минут с двухлитровой бутылкой холодной воды. Сняв пиджак и закатив рукава рубашки, он наклонился и лил ледяную воду на ладони, лицо и шею, явно желая прийти в себя как можно скорее.

Вернувшись на пассажирское место в сырой рубашке, Эрол провел руками по мокрым волосам. Капли стекали по лбу, фокусируя взгляд и сознание, заставляя ум быстро обдумывать дальнейшие действия.

– Да что с тобой?! Сначала хочешь ее видеть, потом я тебя привожу, а ты уже передумал выходить! – Не зная, что и думать, я настаивала на немедленном объяснении ситуации. – Эрол!!!

– Генерал, который был на кладбище, сейчас с ней в квартире…

– …И?.. Проблема-то какая? – не понимала я.

– Она, должно быть, доносит все, что знает о дяде, особняке, обо мне…

– И много она знает?

– Достаточно. Поехали домой, мне нужно подумать…

Мы вернулись к нашему дому, Эрол взял ключи из кармана пиджака, попросил дождаться его в машине, быстро исчез за входной дверью, так же мгновенно появился снова и сел на прежнее место, держа в руках черный ноутбук. Захлопнув дверь, он показал знаком на замок зажигания.

– А сейчас куда?

– Ты еще спрашиваешь? Дорогу помнишь?

– …Помню…

Проехав мимо стадиона и выбравшись на трассу, я никак не могла поверить, что мы едем в особняк. Быстро виляя в трафике, задалась интересующим меня вопросом:

– А почему она просто не сообщила в полицию?

– Потому что в этой стране армия сильнее всех и не зависит ни от кого. Это своего рода основной судья. Нет времени объяснять!

На подъезде к мосту Эрол махнул на указатель последнего съезда. Свернув с трассы на дорогу, тянущуюся параллельно Босфору, мы подъехали к маленькому парку, расположенному непосредственно у воды. Попросив меня остановиться здесь на пару минут, Эрол вышел из салона с ноутбуком, подошел к воде и, присев на корточки, незаметно опустил его в воду. Похоронив файлы химчистки с информацией о вещах, именах и адресах их владельцев, Эрол уничтожил доказательства его причастности к делам дядюшки. Уликам было уже не всплыть.

Я посмотрела на вечерний пролив, темные воды которого хранили в себе не только хронику исторических сражений, но и тайны человеческих страстей.

Мы уехали из парка и продолжили наш путь. Заметив узкую дорогу, ведущую на холм, я остановилась по причине внезапно создавшейся пробки: черные брендовые авто вереницей покидали поместье Ведата. Тонированный Vito замыкал кортеж из десятка машин.

Наконец мы повернули на холм, но не проехали по односторонней дороге и сотни метров, как яркий свет фар встречной машины заставил меня резко нажать на тормоз. В капот нашей «Хонды» уперся спортивный «Ауди». Немного сдав назад, я посмотрела на номер и узнала запомнившиеся цифры 696. Надеясь, что за рулем спорткара Наша, я вышла из машины и направилась к ней.

– Ты куда? Что случилось? – посыпались один за одним мои вопросы.

– Не знаю. Вдруг стали снимать камеры, вывозить аппаратуру, грузить сейфы и кучу файлов по машинам. А вы куда?

– Где Ведат? – Эрол подошел с другой стороны.

– Я его сегодня не видела… – В голосе Лены звучали паника и отчаяние, она еще не знала, в чем дело, но догадывалась, что внезапный побег вызван крупными неприятностями.

– А Москвичка? – поинтересовалась я, будучи уверенной, что все это время она была именно здесь.

– Ее я тоже не видела… Охранники на воротах сказали, они уехали вместе… после обеда, кажется…

– А кто внутри?

– Только охрана, но она тоже уезжает…

– Оставь машину здесь. Поедешь с нами. Подумаем, что делать. – Эрол дал вполне разумный совет оставить машину, которая может оказаться в розыске уже на следующее утро.

Осознавая всю серьезность происходящего, Лена заглушила мотор, оставила ключи в замке зажигания и быстро пересела в наше авто.

Мы уже подъезжали к марине, когда долгое молчание нарушило внезапное рыдание.

– Что? – Эрол положил руку на ее плечо, стараясь успокоить.

– Я забыла деньги в машине!

– Сколько?

– Пятьдесят тысяч.

– Ты же знаешь, что лучше не возвращаться. Жандармы нагрянут в любую минуту.

Кивнув в ответ, Наша вытерла слезы, она понимала разумность сего решения.

– Паспорт-то с собой?

Наша указала на свою маленькую сумочку, висящую через плечо.

Проезжая береговую линиюКаламыша, мы заметили все тот же Vito, промчавшийся по встречной с огромной скоростью.

– Это та же машина? Что она здесь делает? – обратилась я к Эролу.

– Заезжай в марину. Он, должно быть, на яхте.

Припарковавшись недалеко от знакомого паба, мы вышли из машины и направились к главной дорожке, ведущей к причалу мегаяхт. Перейдя на бег, все надеялись найти Ведата на борту его судна.

Из окрестных баров доносилась музыка, мелодии перебивали одну другую, стили и звуки смешивались.

Добежав до нужного места стоянки, мы опоздали всего лишь на несколько минут: яхта «Leopard» покинула марину и, постепенно набирая скорость, огромным белым корпусом рассекала тихую морскую гладь, оставляя позади пенистый след.

На палубе показалась утонченная блондинка – и вскоре скрылась из виду, как и сама яхта, исчезнувшая за темной линией горизонта.

Ощущая прилив волн и легкий бриз, охлаждающий накаленные нервы, мы уставились вдаль, думая каждый о своем.

Эрол прокручивал в голове события всех этих месяцев, догадываясь, что, должно быть, дядя установил наблюдение за Лейлой, а возможно, и за племянником, контролируя их. Но на похоронах своего любимого учителя неожиданно появился генерал, и, сев в его машину, Лейла почувствовала себя в безопасности. Она точно знала, что другого такого шанса не будет. Люди Ведата, наблюдая за происходящим, не могли к ней приблизиться, тем более пройти в подъезд незамеченными.

За несколько часов погрузив на борт все самое необходимое, Ведат морским путем отступил на заранее подготовленные позиции.

В голове у Нашей бегали грызуны, не дававшие позабыть о так глупо оставленной сумке с деньгами, которые ох как пригодились бы в Лондоне.

Оценив выражение моего лица, Лена раздраженно спросила:

– Что ты улыбаешься?

– А в словах Москвички про лодки все-таки что-то было…

Продолжая вопросительно смотреть на меня, Лена думала, к чему это?..

– …В конце концов, самая большая досталась ей!.. – закончив свою мысль, я встретилась глазами с Нашей, теперь уже улыбающейся мне в ответ.

Вечные рассуждения Москвички о лодках и ее воображаемой жертве развеял ночной ветер, сопутствующий огромному «Леопарду». Ее мечты о мужчине-лодке материализовались.

Эрол, повернувшись к нам, наконец-то перешел к планированию дальнейших действий:

– Давай посадим тебя на самолет… У тебя хоть какая-то наличка есть с собой?

– Есть, конечно!!! – ответив за Ленку, я уверенно кивала.

– Марин, у меня денег-то нет! Вообще нет…

– Есть! Встретимся у стоянки такси… я быстро!

Забежав на кухню, я открыла навесной шкаф, пошарила за любимым сервизом и нащупала небольшой почтовый конверт. Выбежав к лифту, уже нажала на кнопку, но кое о чем подумала и снова вставила ключ в замок двери дуплекса. Пройдя в зал, взяла CD-плейер и пару дисков Cafe Del Mar, положила все в одну небольшую коробочку, спрятав конверт между дисками.

Наконец-то добравшись до цели, задыхаясь на ходу, увидела, что Эрола уже посадил Лену в такси.

– Пять штук внутри… Он не знает, думал, родители выслали. – Я нависла над приоткрытым окном желтого автомобиля, протягивая подруге коробку.

– Ты куда пропала? – Эрол смотрел с любопытством.

– CD-плейер, вот!..

Лена приоткрыла коробочку, убедительно показав наушники и сверкающие серебристые диски.

Недоверчиво приподняв одну бровь, Эрол дотронулся до моей руки, уводя от уже заведенного такси.

Кивнув, Наша захлопнула дверь, крикнула из уже разворачивающегося авто:

– Спасибо!..

Сняв туфли, от которых ужасно устали ноги, я плюхнулась на бордюр.

– Сигаретку?.. – Я чувствовала необходимость успокоиться и мечтала о долгой затяжке дымом и первом вздохе облегчения.

Подойдя к таксистам, в ожидании заказа распивающим чай и играющим в нарды, Эрол стрельнул у них две сигареты с ярлыком Samsun вокруг фильтра.

– Подойдет!.. – выпустив первый дым вместе с накопившейся за день усталостью, я почувствовала мгновенное облегчение.

– Есть идеи, куда он направляется?

– Ты забыла картины на стенах?

– А при чем тут это? – не смекнув, продолжила я.

– Трехкомнатные апартаменты в Монако, пентхаус в Майями, студия в башне Сингапура и дом здесь…

– Вау!.. – теперь с логикой формирования вернисажа в столовой «Леопарда» все было понятно.

– На всех этих картинах его дома? – я все еще не верила в услышанное. Умно продуманное отступление Ведата вызывало восхищение и где-то уважение.

– …Я обычно проводил лето во Франции, плавая под парусом с друзьями. По мнению дяди, эта негативная привычка была моим единственным недостатком.

– Вау!..

– А что было в коробке? – переведя стрелки, Эрол явно ждал моего честного признания.

– Это были ее деньги.

– Я так и подумал.

Одним движением руки Эрол поднял меня с бордюра, продолжая крепко сжимать мою ладонь.

* * *
На следующий день особняк был оцеплен жандармерией и оперативная группа приступила к обыску закрытой территории. Не обнаружив прямых улик существования организации, застав дом покинутым и безлюдным, после многочасового поиска оперативники разочарованно плюхнулись на темные диваны, представляя и додумывая события, вершившиеся под крышей роскошного дома.

Собрав информацию о близких родственниках, друзьях и частых контактах Ведата, первым в список допрашиваемых внесли Ахмеда А.

Через несколько часов два следователя стояли у подъезда шикарных апартаментов в Бебеке. Случайно подловив домработницу, пришедшую для регулярной уборки, они проследовали внутрь четырехкомнатной квартиры с видом на Босфор, являющейся основным жильем Ахмеда. На глазах у испуганной женщины следователи перевернули дом вверх дном, но так и не найдя каких-либо зацепок по делу, решили допросить по всей форме домработницу. Та сообщила, что неделю назад хозяин уехал, кажется, в Дубаи и со дня на день должен вернуться в Стамбул.

Тем же вечером представители закона наведались в наши апартаменты, пригласив по причине моего плохого знания турецкого переводчика. Немолодой следователь задавал мне вопросы, параллельно делая записи в своем блокноте.

С Эролом церемонились меньше, допросив его по полной, оперативники потребовали файлы по химчистке и пожелали осмотреть офис парусной академии.

Морально истощенный долгим допросом, Эрол вернулся домой уже за полночь.

– Как дела? – тихим голосом спросила я из темной гостиной.

Рухнув на диван, он устало закрыл глаза.

– Все будет хорошо…

До выяснения всех обстоятельств с Эрола взяли подписку о невыезде. Следователи усомнились в том, что документы по химчистке утеряны, а компьютер неожиданно сломался, хотя у самого офицера ноутбук накрылся через три месяца после его покупки и случайная небрежность уборщицы похоронила гарантийный талон в куче мусора.

Через несколько месяцев дело было положено на полку по причине отсутствия основных подозреваемых и бездоказательности их деяний. Подписка о невыезде была аннулирована и так же похоронена в куче всевозможных бумажек, которые капитан заполнял и подписывал каждый день в своем служебном кабинете.

Что касается меня, я была рада, что эта история закончилась. По прошествии года я чувствовала себя неотъемлемой частью марины и жизни Эрола. Так, музыка Cafe del mar, играющая в салоне автомобиля, пересекающего Босфор, вливалась в течение волн таинственного пролива.

Белое платье все так же висело в шкафу, ожидая своего выхода в свет. Аккуратно разглаживая складки на нежном материале, я почувствовала прикосновения Эрола, подкравшегося ко мне сзади.

– Пора его надеть, – выдержав паузу, он вложил мне в руки два авиабилета.

Увидев, что пунктом назначения значится Ибица, я не поверила своим глазам.

Повернувшись к нему, я ответила долгим поцелуем. Мы увлекли друг друга на пол. Платье упало с вешалки и нежно накрыло наши тела легкой тканью.

Послесловие

Получив звонок из Стамбула, Ахмед, пользуясь связями арабской элиты, быстро оформил вид на жительство в Эмиратах.

Теперь известный пиарщик Ахмед А. часто мелькает в журналах и репортажах о фэшн-событиях ближневосточного мира. Купив небольшие апартаменты в одном из самых престижных небоскребов Дубаи, он предложил Нашей перебраться к нему из Лондона…

Переместимся в инновационный Сингапур, где укрылся от неприятностей, настигших его на евроазиатском континенте, Ведат, подумывающий о своем возвращении в философские круги высшего общества.

Организовав тренинги и издав пару позитивных брошюр на тему «Энергия мечты», он приобрел популярность среди множества актеров и моделей Австралии.

Москвичка, танцуя только на борту «Леопарда», воодушевляет гения на новые планы.

Проводя вечера на яхте, предаваясь искушениям души и тела, эта парочка обдумывает возможности большого заработка и надежных вложений.

Босфорский особняк был взят под контроль армии и вскоре переделан в комплекс отдыха для высшего военного состава.

* * *
Дважды в год приезжая в Москву, я все так же застаю родителей в их монотонной рутине: дом – работа, выходные – дача.

Я вижусь с Юлькой и Костей Просветовыми на Камергерском, и за блинчиками с заварным кремом мы вспоминаем случайную встречу осенью 2003-го, за которой последовал типично московский роман с выбором кольца Bvlgari, заменой старенькой «Тойоты» на новенькую и покупкой мебели в IKEA.

Заезженный диск «Гостей из будущего» звучит все так же, только теперь уже в салоне комфортабельного джипа.

– Когда опять к нам? – Достав мой чемодан из багажника, Юлька с Костей думали об одном и том же: «Как можно покинуть Москву, радостно возвращаясь в Стамбульский Туркестан»?..

– …На Рождество! Скучаю по снегу, елке, бою курантов и иногда… по вам!

Засмеявшись, мы обняли друг друга, оставив недопонимание далеко от зоны вылетов Шереметьево-2.

* * *
Эрол, встречающий меня, пригласил за руль, расслабленно плюхнувшись на соседнее сиденье. Двигаясь по шоссе в потоке машин, преимущественно белых, я вспомнила лето 2003-го, когда черный авто являлся отражением мистического стиля его владельца.

Я увидела впереди стадион Фенербахче, и меня захлестнуло чувство дома в искренних словах:

– Я соскучилась!

Улыбка на моем лице выдавала желания, которые за все эти годы не изменились.

Взявшись за руки, мы направились к витрине уютной пекарни.

* * *
Как обычно собираясь на одну из прогулок, я спустилась вниз за велосипедом и обратила внимание на свежую краску на бетонном перекрытии над автоматическими дверями гаража. Характер совсем недавно устраненного повреждения наводил на мысли о разрушительных последствиях подземных толчков, но их не случалось уже лет десять… На самом деле все оказалось намного прозаичнее: новый «Кадиллак» соседа с 7-го этажа просто-напросто не прошел в гаражные двери, задев своей крышей бетонный выступ. Впрочем, протараненный потолок ничуть не уменьшил амбиций владельца навороченного, как танк, джипа: припарковавшись у тротуара напротив входа в наш дом, я часто наблюдаю невысокую мужскую фигуру, взбирающуюся на водительское сиденье автомобильной громадины.

Одним сюрпризом, как говорится, не обойтись!

Приехав в салон красоты и не обнаружив ни мастера, ни его жены, я поинтересовалась их отсутствием.

Бывший помощник, теперь нынешний владелец салона, сообщил о разрыве пары, вызванном появлением любовника у жены мастера. Погрузившись в страсти и авантюру, она подала на развод и даже не стала делить совместное имущество. С новым любовником, занимающимся дизайном одежды, молодая женщина открыла собственный бутик на все том же Багдадском проспекте.

Продав бизнес в Стамбуле, сам мастер отправился в Бодрум, подальше от позора и ежедневных блондинок, желающих хоть чем-то походить на голливудских красоток. Впрочем, на новом месте талантливый парикмахер преуспел, теперь выполняя прихоти иностранных туристок, и открыл целых три салона на курортах Средиземного моря.

* * *
Прошло 7 лет. Я так же сижу с бокалом розового вина, наслаждаясь видом на теплую бухту.

Марина все так же манит меня жаждой приключений, вызывая желание раскрыть парус попутному ветру и влиться в волны лазурного моря под нежно-голубыми облаками.

Мода на бренды отошла в прошлое.

За годы бурно кипящей жизни я приобрела новых друзей. Их западный менталитет пересекается с восточной подоплекой, несущий в себе противоречия и провоцирующий на внутренние конфликты.

Хатидже радостно намывает окна, балансируя на подоконнике с риском свалиться вниз. Ее вкусные блюда так же стоят на плите в ожидании ужина. Нередко поправляя мой турецкий, она чувствует свою необходимость.

Позабыв об открытых окнах, Хатидже перелистывала принесенный с собой журнал о еде. Одновременно попивая турецкий кофе и покуривая сигаретку Samsun, она изучала новые кулинарные шедевры.

Внезапно вскрикнув и этим до смерти напугав меня, она ринулась в зал. Выбежав из кухни следом, я увидела улетающие в окна листы, подхваченные сильным сквозняком. Какая-то часть листов все еще хаотично кружила по гостиной. Хатидже, быстро закрыв все окна, собирала с пола записи Эрола, ахала и охала, сокрушаясь о столь неприятном инциденте.

Тем же вечером, взяв всю вину на себя, я поведала Эролу о случайном сквозняке, разметавшем половину его трудов.

– И что удалось спасти? – глядя на стопку мятых листов в моих руках, он не был убит потерей своего произведения. – Не могу со всем справиться, много дел в академии.

– А как же книга?

– Это уже твоя прерогатива.

* * *
Спасибо всем тем, кто превратил мои мысли и идеи в реальные страницы этой книги.

Спасибо моим девчонкам. Этой книги не было бы, если бы вы не появились в моей жизни.

Спасибо друзьям за их бесконечную поддержку.

Спасибо тому, кто сейчас читает эти строки…

И наконец спасибо судьбе за те подарки и сюрпризы, которая она всегда мне преподносит…

Марина Королева

Примечания

1

Султан, захвативший Константинополь.

(обратно)

2

Стыдно.

(обратно)

3

Учитель.

(обратно)

Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Послесловие
  • *** Примечания ***