КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 591422 томов
Объем библиотеки - 896 Гб.
Всего авторов - 235392
Пользователей - 108118

Последние комментарии

Впечатления

Serg55 про Берг: Танкистка (Попаданцы)

похоже на Поселягина произведение, почитаем продолжение про 14 год, когда автор напишет. А так, фантази оно и есть фантази...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Михайлов: Трещина (Альтернативная история)

Я такие доклады не читаю.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Гиндикин: Рассказы о физиках и математиках (Физика)

Не ставьте галочку "Добавить в список OCR" если есть слой. Галочка означает "Требуется OCR".

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
lopotun про Гиндикин: Рассказы о физиках и математиках (Физика)

Благодаря советам и помощи Stribog73 заменил кривой OCR-слой в книге на правильный. За это ему огромное спасибо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Ананишнов: Ходоки во времени. Освоение времени. Книга 1 (Научная Фантастика)

Научная фантастика, как написано в аннотации?

Скорее фэнтези с битвами на мечах во времени :) Научностью здесь и не пахнет...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Никитин: Происхождение жизни. От туманности до клетки (Химия)

Для неподготовленного читателя слишком умно написано - надо иметь серьезный базис органической химии.

Лично меня книга заставила скатиться вниз по кривой Даннинга-Крюгера, так что теперь я лучше понимаю не то, как работает биология клетки, а психологию креационистов :)

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Лонэ: Большой роман о математике. История мира через призму математики (Математика)

После перлов типа

Известно, что не все цифры могут быть выражены с помощью простых математических формул. Это касается, например, числа π и многих других. С точки зрения статистики сложные цифры еще более многочисленны, чем простые.

читать уже и не хочется. "Составные числа" назвать "сложными цифрами"... Или

"Когда Тарталья передал свой метод решения уравнений третьей степени Кардано, тот опубликовал его на итальянском и

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Интересно почитать: Как использовать VPN для TikTok?

Зверь. Том 1 (СИ) [Алексей Калинин] (fb2) читать онлайн

- Зверь. Том 1 (СИ) (а.с. Зверь -1) 646 Кб, 179с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Алексей Калинин

Настройки текста:



Алексей Калинин Зверь. Том 1

Глава 1


Когда я пришел в себя, то услышал рядом легкое дыхание. На предплечье ощутил тяжесть чужой головы и шелк пушистых волос. Судя по аромату женских духов, я снова кого-то притащил домой.

Опять пикси Чопля будет злиться и возмущенно ворчать три дня. Ладно, притараню ей свежих червяков, пусть полакомится. Странно только, что до сих пор не слышно матерный писк. Обычно она начинает верещать с первыми лучами солнца.

Ммм, духи пахли великолепно. Мой чуткий нос распознал иланг-иланг, бергамот, лимон, вкрапления розы и редкого цветка цауриса. Неужели я подцепил какую-то богачку? И кто же та безбашенная особа, что осмелилась пойти с ведьмаком? Может получится продолжить ночное веселье?

Дернуть на посошок — кинуть палочку в дорогу… А после вызвать такси, сказать какую-нибудь банальщину и открыть банку пива. Да так и надо сделать.

Нюхать воздух можно было долго, но зрительный контакт скажет гораздо больше. Я открыл глаза…

— Жеванный крот! — вырвалось у меня.

Глаза вылезли наружу так сильно, как будто я старался, но никак не мог просраться… Постарался запихнуть обратно и зажмуриться…

Вроде бы получилось! Но образ пропечатался в башке так, что не вышибешь даже копытом гвардейского коня!

Вот же потный выпердыш! Надо такому случиться!

На блатном жаргоне слово «зажмуриться» означало умереть. Судя по увиденному, подобное мне предстояло проделать в скором времени. Причем очень медленно и очень мучительно. Эх, а ведь мне нет и сорока лет…

Я слишком молод, чтобы умирать так бесславно!

Хотя нет, если пройдет слух, что я трахнул дочку императора России, то слава обо мне разлетится очень далеко. Возможно, сложат балладу, потом рэп зачитают, а напоследок анекдотов насочиняют…

В том, что рядом со мной на кровати лежала обнаженная Елена Романова по прозвищу «Прекрасная», можно было не сомневаться. Первая красавица России, девушка на выданье, собрание императорского генофонда и лежит-посапывает на постели потного ведьмака в его засраной берлоге…

Это же надо было так упиться самогоном. А ведь говорила мне бабушка Ковыль, а в простонародье Мария Кирилловна Ковалёва: «Не гоняйся за бабами, не пей хмельного вина, не люби золото и будет тебе счастье!»

И почему я опять не вспомнил её мудрость?

Так, надо быстренько напрячь отшибленный мозг и постараться вспомнить вчерашний день. Что же за херня вчера произошла, что я очутился в одной постели с лучшей девушкой нашего мира?

Так-так-так… Мысли мельканием киношных кадров начали проявлять прошлое.

Вчера отправился в обычную забегаловку «Второе дыхание», где все знакомы и всё знакомо. Угостил завзятых постояльцев, послушал пару историй. Всё тихо-мирно. Все замирали в ожидании мордобоя, который вскоре должен был произойти. Там всегда был мордобой — это уже традиция. Иногда просто копошение двух перепивших, а иногда знатная потасовка стенка на стенку.

Однако, какая-то нелегкая вытянула меня оттуда и потащила в модный ресторан «Айкон». Деньги за поимку сумасшедшего волколака жгли ляжку и хотелось срочно избавиться от жжения…

Волколак убивал напропалую и стар и млад, так что я обезглавил его без сожаления. Не дело это детей да стариков калечить и зубищами их рвать. Не дело! Вот за мои убеждения меня и вознаградили в подмосковном Волоколамске. От души вознаградили. Так, что сразу захотелось избавиться от лишних денег.

Идиот! Избавился от излишка бабла, а вскоре меня избавят от излишка тела в виде дурной головушки…

Нет, надо срочно линять! Не только из Москвы, но и вообще из России. В наилучшем варианте — сорваться с планеты Земля в бескрайние просторы космоса, но кто же меня туда отпустит-то?

Я аккуратно вытащил руку из-под головы, стараясь лишний раз не смотреть на шикарное тело прелестницы. Ох, какие же у неё холмы белоснежных грудей с малиновыми навершиями… Гладкий впалый живот и…

Отставить! Не время накачивать стояк! Ведьмак должен выжить, а уже воскресить в памяти все чудеса и прелести можно будет и потом!

Елена пару раз причмокнула во сне и подложила ладошку под щеку. Ох, даже боюсь представить, что ей сейчас снится… И чем именно она чмокала чуть раньше…

Когда же тихонько повернулся, чтобы спуститься с кровати и на цыпочках рвануть прочь, то уперся носом в нос равнодушного берендея. Контраст между прелестным лицом Елены и мерзкой волосатой харей горного берендея из личной охраны императора был настолько разителен, что я едва не заорал.

Да нет, я бы заорал, но невозмутимый берендей брызнул мне в морду распылителем Безмолвия. Поганая штука — сразу же замораживает голосовые связки и не выпускает наружу ни единого звука. Хоть обосрись от натуги — даже шепота не услышишь. Берендей в дорогом костюме прислонил палец к губам и показал глазами на императорскую дочь, мол, не буди. После этого он выразительно опустил глаза на боевую палицу, которой поигрывал в ладони.

Я не дурак… просто морда глупая и совершаю иногда дурацкие поступки. Чтобы понять то, на что намекала гора мышц, не надо быть пяти пядей во лбу. Я кивнул в ответ. Молчу, дышу через раз и мечтаю о побеге.

Огляделся. Пикси Чопля валялась на щербатом столе, среди пустых бутылок и недоеденных кусков пиццы. То, что она была жива, красноречиво выдавали бешено вращающиеся глаза. Малютка была связана грубой леской. Ротик заткнут жевательной резинкой. Надеюсь, что громила не помял мою маленькую служанку…

Ладно хоть жива, обычно подобные типы не оставляют свидетелей. Уже маленький плюсик…

Берендей поманил меня на выход. Я показал на своё голое тело. Пусть оно поджарое и мускулистое, но появляться в коридоре голяком было верхом неприличия. По любому возле глазков дверей дежурят местные сплетницы, старые сирены, а их хлебом не корми, дай только пожаловаться на молодого и жизнерадостного ведьмака. Я уже задолжал колдуну-арендодателю за последние два месяца, так что лишние жалобы мне были не нужны.

Берендей швырнул мне штаны. И сделал это без уважения! Вообще без каких-либо эмоций, как будто делал это на автомате. Я неторопливо одевался, прикидывая варианты — как же мне выпутаться из этой ситуации?

Прыгнуть на заляпанный подоконник, толкнуть плечом давно некрашеные рамы и вырваться на свободу летнего утра? Вряд ли, заряд из боевой дубинки поразит на лету — в охрану императора не берут слепых калек.

Подхватить заштопанное одеяло, набросить на голову берендея и метнуться прочь? Ага-ага. Я уже упоминал про калек…

Накинуться на супостата, двинуть ногой по паху и потом коленом в челюсть? Только ногу отобью…

Я украдкой оглянулся по сторонам. А если…

Ноги напружинились, я чуть согнул и тут же выпрямил колени, взлетая в воздух. Всего одно мгновение оставалось до того момента, как я рухну всей массой на Елену. А уж та проснется, начнет визжать, поднимется неразбериха и я смогу…

Не смогу!

Каменная ладонь обвила мою лодыжку и дернула обратно. Я слетел как осенний кленовый лист, даже не коснулся девушки. Вторая ладонь подхватила меня за шею и придала вертикальное положение. Надавила.

Этого надавливания хватило, чтобы я моментально осознал, как был неправ. Тут же сделал умоляющие глаза, сложив ладони перед грудью. Хватка чуть ослабла. На лохматой роже снова не отразилось никаких эмоций. Только злобные глазки чуть сощурились и покраснели.

Фиолетовую рубашку с засохшими пятнами горчицы я надевал уже без мыслей о побеге. Коричневый галстук удавкой захлестнул горло и показал мне, что вчера его активно макали в кетчуп… Или в кровь. Скорее всего в первое, так как на рубашке не было никаких следов, а если была драка, то пара капель по любому бы осталась.

Пиджак на плечи, ботинки на ноги. Твердая ладонь толкнула меня в спину. Я взглянул на лежащую пикси. Она продолжила вращать глазами. Её ротик гневно кривился. Если бы не жвачка, то берендей узнал бы от неё немало новых ругательств и откровений по поводу его предков.

Мы вышли в коридор. Возле дверей застыли ещё двое громил в дорогих костюмах. Ну да, попытался бы сбежать и нарвался на них. Судя по мордасам, эти тоже не отличались человеколюбием.

На моей площадке было шесть квартир и за тремя из них я услышал шевеление. Ага, бабки-сирены на постах. Эти сволочные натуры весь день дежурят то у дверных глазков, то у окон, чтобы собрать как можно больше информации, а вечерком, сидя на скамеечке у подъезда, со смаком поведать о той или иной проститутке, или же о дрянном наркомане, который живет по соседству.

— Не бзди, на всех будет наложено заклинание Беспамятства, — негромко прогудел берендей, когда мы застыли в ожидании лифта.

Он словно читал мои мысли. Я недоуменно посмотрел на него. Неужели телепат?

— Не телепат, просто ты сразу же зыркнул на двери, а твои длинные уши шевельнулись в направлении звука, — всё тем же голосом сказал лохматый.

Лифт медленно поднимался с первого этажа. Я пытался задать вопрос, который рвался наружу, но распылитель Безмолвия не давал этого сделать. Тогда я показал на горло.

— Орать не будешь?

Я с таким усердием замотал башкой, что если бы приложил чуть больше усилий, она оторвалась бы напрочь. Берендей прыснул распылителем Голоса. Я прокашлялся. В горле саднило, как будто глотал ложками бетонную пыль.

— Неужели у меня всё на роже написано? — спросил я, когда дверцы лифта распахнулись.

— Нет, это практика. Все существа, выходящие под надзором органов, всегда косятся на двери соседей. За пикси не беспокойся, она тоже получит долю заклинания и забудет о произошедшем.

— Меня пустят в расход? — спросил я уже внутри лифта. — Или вам нужна консультация по соблазнению дорогих красоток? А чо… я могу… сам же видел.

— Тебя хочет видеть император.

— Ёптиль… А у меня много шансов вернуться обратно?

Берендей пожал плечами.

Ну да. Он ничего не решает. Всего лишь исполнитель. Вот получит сейчас приказ в наушник, который пружинкой уходит за отворот пиджака, и свернет мне шею, как куренку. Ну, или попытается. Уж с одним-то берендеем я справлюсь, но вот с тремя, да ещё из личной охраны…

А жить так хочется-а-а, ребя-а-а-ата, и вылезать уж мочи нет…

Да уж, жить хотелось не по-детски. Да что там говорить — я был бы счастлив, если бы изрисованный матерными заклинаниями лифт никогда не останавливался. Спускался бы и спускался…

Пусть лифт проткнет Землю насквозь и выйдет в Америке — тогда у меня появится призрачный шанс избежать гибели. Увы, на волшебство подобного порядка способны только маги Высшей инстанции, но никак не обычный ведьмак. Ведьмак… трахарь-рецидивист, которому не повезло затащить в постель самую влиятельную девушку одной пятой части Земли.

Черт побери! И как же мне удалось это сделать?

Лифт сухо крякнул, как будто пожалел мою дурную голову. Дверцы разъехались в стороны. Я почувствовал непреодолимое желание схватиться за стены, за дверцы, за всё, что угодно, только бы не выходить из маленькой кабины.

— Иди! — после толчка в плечо меня вынесло наружу. — И давай без глупостей!

Я быстро огляделся. На пустынной улице никого. Рядом возвышается черный фургон с тонированными стеклами, но пока из него вылезут…

— Да я всегда без глупостей. Я по жизни ваще ангел, — буркнул я в ответ, потирая плечо. — А ещё раз толкнешь, я тебе зубы пересчитаю.

— Чо?

— Хрен в очо… на огороде тебе засунут, дружок, — повернулся я к нему. — Думаешь, раз такой бугай, то я испугаюсь? Мне на хате девчонку будить не хотелось, а если ты хочешь раз на раз, то…

— Веди его сюда! — послышался за спиной голос, который я не раз до сегодняшней ночи слышал по ящику.

Я повернулся и едва не матюкнулся.



От автора: Ведьмака одарите божественным лайком! Киньте в библиотеку, чтобы не прое…Кхм! О-О-У-О!:-)


Глава 2


В Императорской Царскосельской гимназии начался урок «Всеобщей Истории». Преподаватель этого предмета, сухой и элегантный эльф Эрнст Рузвельтович Фандорин, как обычно был не в духе. Он вообще редко бывал в хорошем настроении. Поговаривали, что никогда на его губах не танцевала веселая улыбка. Говорили, что он уже родился со скрещенными на груди руками и суровой складкой между бровями.

— Добрый день, господа и дамы, — хорошо поставленным голосом обратился он к аудитории. — Рад видеть, что сегодня все в сборе и нет ни одного опоздавшего. Это весьма и весьма похвально. За это даю вам не пять минут, как обычно, а пять с половинной на быстрое повторение пройденного материала. После этого я начну вызывать к доске. Итак, пятьдесят вторая страница. Время пошло!

Воспитанники гимназии со вздохом открыли учебники на заданной странице и чуть пригнулись. Сгорбились. Казалось, что когда пригибаешься, то не так видно, и преподаватель может выбрать другого.

Вроде бы пронесет и можно выдохнуть спокойно. Вплоть до следующего урока, когда придет время вновь пригибаться. Преподаватель же обводил аудиторию голубыми глазами, выбирая жертву. Он походил на коршуна, парящего над птенцами. В его тонких пальцах чуть подрагивала ручка, выбирая из столбика фамилий. «Птенцы» старательно пригибались и пытались запихнуть в головы крупицы знаний. Отпущенное время подходило к концу.

Кто же? Кто? Кто будет тем агнцем, кого вызовут на заклание? Кого насмешница-Фортуна сегодня не помилует?

Фортуна сегодня явно не благоволила к Григорию Яковлевичу Карамышеву, для отца и друзей просто Гришке. Камер-юнкер почти полностью скрылся под партой, но осмелился кинуть взгляд поверх книги. И в этот момент Григорий Яковлевич понял — он именно тот птенец, которого вскоре цапнет коршун. Понял по ледяным глазам, смотревшим прямо ему в душу.

Именно в этот момент Григорий Яковлевич пожалел, что недавно сочинил анекдот про эльфов. Про то, как попали на необитаемый остров человек, орк и эльф… А ведь над этим анекдотом смеялась вся гимназия!

Выходит, что не вся.

Гребаный преподаватель! Гребаный анекдот! Гребаная пирушка, на которой вчера Гришка Карамышев так здорово отплясывал!

И гребаный Комовский! Да-да, гребаный Васька Комовский, предложивший спор на девственницу. А он, Григорий Яковлевич, взял, да и согласился. Теперь, если получит двойку, то должен будет соблазнить ту девственницу, на которую Комовский покажет.

Но если вдруг вызовут Комовского…

— Время вышло. К доске пойдет… — Эрнст Рузвельтович неторопливо обвел взглядом воспитанников.

Вот любят преподаватели делать трагическую паузу, нагнетая обстановку. Черт побери, и так страшно, что можно обделаться, а тут ещё эта пауза…

Коршун выбрал свою добычу и начал медленный спуск, чтобы подобраться на уверенное расстояние для броска. Ручка поднялась, чтобы сделать точку напротив фамилии агнца. Сердца учащихся замерли и пропустили один удар.

— К доске пойдет Карамышев, — резко рубанул Эрнст Рузвельтович.

Коршун бросился вниз и выхватил птенца! Ручка поставила точку! Сердца учащихся получили свой выплеск адреналина и забились чаще — их не вызвали! Не вызвали, а это значит, что до следующего урока могут быть спокойны. Вот только Карамышеву не повезло…

Григорий с видом идущего на казнь проследовал к доске. Он встал и развернулся к аудитории. В глазах его сокурсников светилось сочувствие. Ну да, сочувствие, ведь на его месте могли быть они!

— Что же, господин Карамышев, — проговорил с легкой ехидцей преподаватель. — Расскажите нам о битве при Суджилике.

И ведь только что пытался втиснуть в голову знания из книги. Только что смотрел на текст, стараясь запомнить и… И в голове пустота! Как будто все мысли выпердел медведь со вчерашней пирушки. А ведь как чертяка лихо отплясывал, а как здорово показывал пьяного таксиста, бредущего домой…

— Мы ждем, господин Карамышев! — напомнил о себе преподаватель.

— В битве при Суджилике бились… — промямлил Григорий.

На этом моменте он остановился. Кто там бился? Зачем бились? Ведь что-то там было важное, но вот что?

В голове гулял ветер. Вот вообще никаких наметок на ответ. Только танцующий медведь в цыганской рубахе…

Васька Комовский прятал глаза. То ли чтобы не улыбаться от радости победы, то ли чтобы не показывать скорбь. И ведь даже не пытался помочь. А впрочем, как поможешь? Эльфы тонко чувствуют воздействие живицы. А при любой попытке подсказать сразу же включаются острые уши.

— Кто же бился при Суджилике? И когда это произошло? — продолжал допытываться преподаватель.

Эх, как же этот эльф сейчас радовался молчанию Карамышева. Если месть, это блюдо, которое подают холодным, то сейчас преподаватель лизал мороженое. Причем наслаждался каждым мгновением.

— Я не помню, — вымолвил наконец Григорий.

— То есть как, вы не помните грандиозную битву при Суджилике, когда был заключен Великий Мир? Ну, что же вы молчите? Неужели не помните, что именно после этой битвы было решено, что сила живицы не должна принадлежать какой-то одной расе, а право распоряжаться ею даровано всем?

Григорий молчал. Преподаватель чуть дернул губами. Неужели улыбнулся? Да нет, скорее это тик. Нервный.

— И не помните, что именно эта битва положила начало возникновения аристократии? Аристократии в том виде, в котором она является сейчас? И что аристократы являлись теми, кого живица выбрала в качестве своих любимцев? Да что же вы молчите? Ведь вы обычно бойкий на язык.

— А что говорить? Я уже сказал, что не помню, — буркнул Григорий.

— Не помните? А ведь это должен знать каждый аристократ. И то, как война всех против всех положила началу мира во всем мире. И то, что во время этой войны появились не только аристократы, но и ведьмаки!

— Ведьмаки? Эти грязные ублюдки? — вырвалось у Григория.

— Они вовсе не грязные ублюдки, — покачал головой эльф. — Они являются очистителями нашего общества от грязных ублюдков. Им заказывают существ, которые угрожают жизни других живых организмов. А уж с кем поведешься, от того и наберешься. Фурри-полицейские тоже не мягкие и пушистые.

— Но то фурри, а это… Наемники, готовые за рубль мать родную продать, — возразил Григорий.

— Всё равно я с вами не соглашусь. Наемников может любой нанять, а ведьмаки сражаются исключительно против тех, кто уничтожает народ по злобе своей. И ведьмака не наймешь убить соседа, который навещает твою жену, пока ты отъехал по делам. Вот если сосед убивает женщин почем зря, тогда да…

— А что мне мешает сказать, что этот сосед убивает женщин? Что мне мешает оболгать?

— Ведьмачье чутьё, — пожал плечами эльф. — Ведьмаки же не просто так обучаются… Мда, вы совсем ничего не помните. Ни про Мирный договор всех рас и народов, ни про Залог дружбы и работы сообща. В ведьмаки забирают детей отъявленных убийц и негодяев, чтобы передались гены. И чтобы эти гены не вредили грядущим потомкам, их злая сущность переведена на уничтожение не мирного населения, а преступников и негодяев. И всё это тоже было в договоре при Суджилике. Прописано, что ведьмаки не служат одному императору. Но служат целому миру. Радеют на благо и процветание обычных людей. Они тот самый орган, который может карать и миловать на месте. Как же такое можно забыть? Неужели у вас ничего в голове не осталось, кроме дара к сочинительству глупых анекдотов?

Всё-таки это из-за анекдота… Похоже, что даже на тройку вытянуть не получится.

Григорий поймал ехидный взгляд Васьки. Неужели друг разыграл такую комбинацию? Пригласил, напоил, предложил пари, а потом рассказал эльфу? Или подослал кого, чтобы тот рассказал и указал на сочинителя?

Ну что же, вполне в стиле Комовских — эти на многое пойдут ради достижения своих целей. Но они же с ним вместе вчера…

Гришка, Васька и ещё Александр Валерьевич Черноглазов, Сашка из Императорской Архитектурной гимназии вчера здорово набрались. Трое из бывшей шальной шестерки, которая наводила страх на Императорский Кадетский корпус. Теперь же жизнь раскидала их так, что только на редких званых балах и доводилось встретиться.

И на ежегодной пирушке в привычной харчевне «Три пескаря» были только трое… А ведь как все клялись и божились на выпуске из корпуса, что ежегодно в один и тот же день будут встречаться в двенадцать часов. Но нет — оставшихся троих не было. А родители говорили, что их дети заграницей… Даже телефонные номера сменили.

— Я чувствую, что вы пытаетесь вспомнить о том, как распределялась живица по народам?

— Так она же равномерно распределялась? — неожиданно вырвалось изо рта Григория.

— О-о-о? — деланно удивился Эрнст Рузвельтович. — Надо же, вы это знаете! Чудо чудное, диво дивное. Заодно это вам нужно увеличить балл!

Григорий подмигнул Ваське, мол, обломайся — трояк рисуется.

— Да-да, я бы так и поступил. Однако, вы слишком долго тянули с ответом, поэтому я вряд ли чем смогу вам помочь. Если вы ничего больше не скажете по поводу битвы при Суджилике, то двойка вам гарантирована.

Теперь пришла очередь Васьки подмигивать в ответ. Григорий напряг мозговые извилины, попытался вспомнить что-нибудь ещё, но увы…

— Там очень много народа полегло, — только и сказал он.

— Ну, голубчик, это не ответ. При любой битве умирает много человек. Даже при использовании живицы. Нет, господин Карамышев, этот ответ не принимается. Садитесь. Два! Вам должно быть стыдно!

Эльф с поджатыми губами вывел в клеточке журнала жирного «гуся». Карамышев проследил за появлением на бумаге ненавистной цифры и тяжело вздохнул. Чтобы исправить, придется немало попотеть. Придется учить и сдавать после уроков, а этого ох как не хочется делать. Мстительный эльф вряд ли так просто сдастся.

Карамышев прошел на своё место и уселся, уставившись перед собой. Он не хотел смотреть на торжествующего Ваську. Лучше разглядывать картинку битвы при Суджилике. Там, где орки, эльфы, гномы, тролли и прочие существа сражались друг с другом. Сражались за то, чтобы магическая сущность мира — живица, принадлежала только им одним.

На листок с учебником упал сложенный вчетверо листок бумаги. Григорий поднял голову и уставился на Ваську. Комовский щерился во все тридцать четыре зуба. Он показывал бровями влево. Упорно так показывал, настойчиво.

Григорий развернул листок и прочитал:

Я выиграл пари! Нашим призом станет…

Григорий понял, на кого намекает Комовский и мысленно простонал.


Глава 3


— Ну и что ты скажешь в своё оправдание, Эдгарт Пахомов? — спросил император России Николай Сергеевич Романов, когда берендей весьма грубо затолкал меня в черный фургон.

Мужчина пожилого возраста. Костюм с иголочки, ботинки пускают зайчики. На брюках такие стрелки, что ими можно запросто побрить мохнатое рыло охранника. Черный галстук завязан идеально и также идеально лежит на белой шелковой рубашке. На безымянном пальце правой руки фамильный перстень с затейливой гравировкой и черным камнем. Рядом поблескивает небольшая шкатулка, за стоимость которой можно купить весь мой девятиэтажный дом, вместе с обитателями и тараканами впридачу.

Сидел император в расслабленной позе. Как будто выехал на природу и вот-вот начнет кормить уточек, отщипывая по кусочку от батона. Но я видел, что это всё напускное — его выдавали глаза. Ему очень хотелось заехать мне по харе с ноги, а потом ещё на яйцах выбить чечетку.

— А чего говорить? И так всё ясно, как божий день. Здорово, император. Первый раз тебя так близко вижу, — протянул я руку. — До этого всё больше по ящику, да по ящику. И ты в гости ни разу не заехал…

Шлеп! Я едва успел подхватить глаза, чтобы не вылетели.

— Не «ты», а «вы», — заехал мне пятерней по затылку сидевший рядом берендей. — Соблюдай субординацию!

— Слышь, у тебя рука запасная есть, что ли? — огрызнулся я. — Хрена ли ты размахался, урод лохматый?

— Могу добавить, чтобы мозги на место встали.

— А давай, рискни здоровьем, — хмыкнул я в ответ.

— Михаил, отставить, — спокойно одернул его император и покачал головой. — А ты груб, ведьмак…

— Правда? Чего-то не заметил. Я же обычно сама любезность, когда ко мне в квартиру вламываются, а потом вытаскивают на улицу и наяривают по башке, — пробурчал я в ответ. — Наверно, это метеобури так влияют.

Император покачал головой. Он вздохнул, кивнул охраннику, а тот достал из боковой двери папочку в синей обложке. Ещё и гриф «Совершенно секретно» сверху присобачен. Эта папочка плюхнулась мне на колени.

— Прочти, — сказал император и уставился в окно, как будто наша грязная улочка гораздо сильнее его интересовала, чем небритый ведьмак.

Ну да, у нас есть на что посмотреть — на заваленный мусором контейнер, который напоминал пирамиду Тутанхамона или на чахлую березку, которая героически выживала среди битого асфальта. Нищий квартал озлобленных существ, которым оставили право только попердывать, переваривая дерьмовую еду, да поругивать власть.

Я открыл папочку, пробежал глазами текст, запоминая каждую букву и цифру. Дело было заведено на Маргариту Ильиничну Кваркову, прирожденную зазовку. Зазовкой называлась лесная красотка, с длинными, прямо до задницы черными волосами. Такая краля обожала зазывать молодых людей в лес, в кустики, чтобы там затрахать до потери пульса, денег, телефонов и прочего. Оставляла подобная феечка только высушенный шкелетик.

В папке были указаны приводы, аресты, годы заключения. На счету подобной красотки было около тридцати молодых людей. Хм, неплохой послужной список. Давно бы пора её головке найти местечко среди экспонатов Кунсткамеры.

Впрочем… У этой зазовки была отличительная черта — она умела менять внешность. Уж не знаю, какой доппельгангер трахнул её маманю, но вот такое вот наследство досталось доченьке. И доченька теперь пользуется этим наследством вовсю.

Последний раз её видели в Москве. Полгода назад. После этого Маргарита Ильинична скрылась с горизонта. Вот только за эти полгода нашли троих сынков-аристократов. И эти сынки больше походили на высушенные стручки перца, чем на мужчин в начале расцвета лет.

— И что? Не можешь её отыскать? — спросил я. — Вроде вон какой крутой, и охрана у тебя есть, пусть и тупорылая.

Взмах руки охранника я остановил в самом начале, локтем ударив по месту вращательной манжеты. Вывих гарантирован! Берендей тихо пискнул, обхватив ладонью ушибленное место.

— Я же не зря говорил про лишнюю руку, — с угрозой прорычал я. — Будешь дергаться — ещё и ногу сломаю.

— Михаил, — немного с укоризной произнес император Николай Сергеевич.

— Он снова «тыкнул», — в оправдание пробурчал берендей. — Совсем никакого уважения…

— Я сам разберусь. Подожди пока снаружи, — Николай Сергеевич сделал знак кистью, как будто отгонял комаров. — Покажи плечо Семену.

Берендей зло зыркнул на меня, но не посмел противиться воле императора. Дверь машины отъехала в сторону. У меня возник соблазн добавить ещё пенделя в откляченный зад выходящего, но я сдержался.

Охранник вышел наружу и подошел к одному из двух берендеев, которые чуть раньше тусовались на моём этаже. Показал на плечо и что-то проурчал. Второй охранник кивнул, потер ладони, отчего между ними возник синеватый свет, и приложил светящиеся ладони к больному месту.

Целительная энергия живицы обволокла поврежденное плечо синим шаром. После этого берендей по имени Семен дернул руку Михаила вниз. Тот даже не вздрогнул, когда плечо встало на место. Синий свет впитался в дорогую ткань костюма. Берендей повернулся к машине.

— Неплохо, — заметил я. — Лекарские навыки на высоте. Ещё бы мозгов немного добавить… Семен, можешь живицу на темечко Мишки направить? И побольше, побольше!

— Ты всё прочитал? — игнорируя мой вопрос, спросил император.

— Зазовка Рита, — хмыкнул я в ответ. — А я тут причем? На хрена мне было подкладывать свою дочку в кровать? Ведь я мог и залезть на неё по ошибке. Или ты рассчитывал таким тупым приемом манипулировать мной?

Император посмотрел на меня внимательным взглядом. Чуть улыбнулся:

— Как давно догадался?

— А как тебя тут увидел, так и догадался. Напустили тут всякого пафоса, а по сути, захотели чужими руками вытащить каштаны из огня. Неужели просто не мог вызвать к себе?

— Ты бы пошел?

— Вряд ли, — пожал я плечами. — Но ведь можно же было попытаться. Неужели из-за какой-то зазовки надо было устраивать подобный спектакль?

Губы императора чуть скривились в улыбке:

— А ты умный, недаром же тебя выбрала Гамаюн…

— Что? Эта старая курица ещё жива? — моему удивлению не было предела.

— Да. Она сказала, что только тебе под силу найти зазовку и обезвредить её. Поэтому я… — император помедлил, как будто подбирая нужное слово. — Прошу тебя взяться за это дело.

Явно проглотил слово «приказываю».

— Да ну, оно неинтересное и бесперспективное, — отмахнулся я, набивая себе цену.

— Что ты хочешь?

А вот это уже нормальный разговор, надо было сразу с этого начинать. Но надо показать, что баблом меня не заинтересуешь. Бабло-то, конечно, хорошо, но как бы много его у тебя не было — уважение в обществе всё равно не купишь. Тут надо кое-что другое.

— Я хочу титул и десять деревень во владение, — ответил я.

— А у тебя губа не дура.

— Да и сам я не дурак. Инфа по поводу Елены Прекрасной в постели ведьмака вряд ли хорошо повлияет на престиж государства.

— Я же могу казнить тебя прямо сейчас, а потом вырезать весь твой дом, вплоть до последнего таракана, — спокойно ответил Николай Сергеевич.

— И что? Чего ты этим добьешься? Грохнешь папаню, который и так скоро сдохнет в «Матросской тишине»? Вот удивил, так удивил… Мне-то насрать, моя жизнь и так не стоит ломаного рубля, а вот тебе… Мы все и так помрем, а вот зазовка продолжит своё дело! Продолжит и немало ещё аристократических ублюдков загнутся под её влажной…

— Хорошо, я согласен. Будешь помещиком в… Тамбовской области, в Рассказовском районе, — поморщился император. — Это всё?

— Ну-у-у, — протянул я, понимая, что сглупил с просьбой о награде. Надо было просить больше, поэтому сказал: — Ещё бы добавить…

— Прокурор добавит, — отрезал император.

В его голосе послышался металл, из которого изготавливались волшебные мечи. Понятно, перегибать палочку не стоит.

— Тогда ладно, — притворно вздохнул я. — Что от меня требуется?

— Все трое умерших детей аристократов были учениками Императорского Кадетского корпуса. Дружили они между собой — водой не разлить. Было их шестеро в компании. Сейчас двое из компании учатся в Императорской Царскосельской гимназии. Один в Императорской Архитектурной гимназии, но возле него денно и нощно дежурит охрана. А вот тех двоих надо сберечь, да и зазовку найти.

— Среди школоты? И кем я там буду? Учителем труда? Я же не так молод, чтобы сойти за молокососа с пушком над губой. Да и поставили бы возле других охрану, чтобы зазовке даже пернуть в их сторону было нельзя…

Император неторопливо протянул руку, и открыл лежащую рядом шкатулку, инструктированную золотом и бриллиантами. На красной парче лежало румяное яблоко. Прямо как польское, обмазанное воском.

— Это чего? Оно самое? — поднял я бровь.

Николай Сергеевич кивнул. Он достал и небрежно швырнул его в меня. Показно-небрежно, но я-то видел, с каким трудом ему удалось разжать пальцы.

— Съешь и как раз достигнешь молодости восемнадцати лет. Представим тебя сыном рода Южских, который долго был в опале и находился, ну… допустим, в Сибири. А сейчас я простил твой род, и отец на радостях устроил сына в гимназию. Захудалый род, чтобы не возникло ненужных вопросов, мол, почему не знаешь этикета и прочего. История так себе, но там учатся в основном высокомерные детишки, поэтому чуточку помурыжат и отпустят. Они все сосредоточены на себе и на развитии своей живицы. Так что, должно пройти всё как по маслу.

— Эдгарт Южский, а что? Звучит! А где сам род?

— Это тебя волновать не должно, — буркнул император.

Понятно. Концы можно поискать в сибирской тайге, в непролазных болотах… Крут порой бывает наш император!

— Гимназия же смешанная? — спросил я. — Зазовка может быть любой из девок?

— Из боярских и дворянских дочерей, — поправил император. — Но в целом ты прав. Поэтому будь осторожен, чтобы не задеть кого словом или взглядом.

— Да ладно, прорвемся.

В этот момент дверь отъехала в сторону, а в машину забралась чуточку растрепанная Елена Прекрасная. Красное платье выгодно подчеркивало стройную фигурку, алые губки словно созданы для поцелуев. На пальце посверкивал такой же перстень, как у отца. Она закинула ногу на ногу, а мой взгляд невольно скользнул в приятную темноту.

Нет, трусики натянуть не забыла.

— Ой, здра-а-асте, — протянул я чуть разочарованно.

— Купола покрасьте, — буркнула она в ответ и плюхнулась на сиденье рядом с отцом. — Папа, этот ведьмак очаровал меня и воспользовался моим…

— Оставь, мы всё уже решили, — поднял руку Николай Сергеевич.

— Да? Ну и хорошо. Поехали домой. Мне срочно нужно принять ванну, а то кажется, что по мне что-то ползает, — Елена брезгливо передернула плечами.

— Только мой взгляд, — улыбнулся я как можно шире. — И он проникает куда глубже, чем мои мысли или кое-что другое…

— От этого ещё противнее, — фыркнула Елена.

— А вот ночью ты была иного мнения… Даже умоляла, чтобы я…

Пока я болтал, придвинулся чуть ближе и что было силы влепил кулаком в лоб красотки!

Она даже не моргнула, а мой кулак остановился в считанных миллиметрах от её алебастровой кожи.

— Ага, зелье Неприкосновения. Не могу коснуться и глушит всю живицу в отношении тебя. Ну что же, это я и предполагал. Опоила меня, одурманила, а потом сделала вид, что у нас был секес. Вот вы, блин, даете… Совсем меня за дурака держите, — покачал я головой.

— Это всё ради моей безопасности, — пожала Елена плечами. — Вдруг бы ты кинулся за лаской?

— Не, я утром хотел, в принципе присунуть разок…

— У нас всё, — вмешался в нашу перепалку император. — Эдгарт, послезавтра в восемь у тебя первый урок. До встречи.

Он поджал губы, давая понять, что наш разговор окончен. Я спрятал яблоко в карман, кивнул императору, подмигнул Елене и открыл дверь. Безоблачно улыбнулся стоящим возле входа берендеям:

— Ребята, у нас всё. Вы можете сейчас проводить дядю императора домой, налить ему теплого молочка и уложить в кроватку.

Машина за моей спиной резко рванула с места. Я же остался один против троих берендеев. Я улыбнулся ещё шире:

— Ну, или вы можете завтра очнуться в больничке. Выбор за вами.

Берендеи переглянулись и молча двинулись ко мне, вытаскивая боевые дубинки.


Глава 4


Когда я дополз до дверей своей халупы, то вслед раздался ехидный мерзкий голос:

— Надо было вообще в асфальт закатать! Не ведьмак, а коровья лепешка! Опять нажрался, кусок вонючего дерьма!

— Я тоже тебя люблю, старая ты стерлядь! — с трудом повернул я голову.

Сирена на пенсии Марфа Никифоровна Гуляева высунула всклокоченную голову из дверей. Она была самой вредной из троих. Похожая на общипанную курицу, которую очень любит петух. Никогда не упустит случая ввернуть своё мудрое словечко.

Но раз она сказала, что я нажрался, то точно забыла про берендеев и мой вывод на улицу. Заклинание Беспамятства сработало на отлично.

Так бы отлично сработали мои руки и ноги, но… Да, отмудохали меня знатно, однако и я не остался в долгу. Этим утыркам придется долго восстанавливаться. Хотя, императорские лекари знают своё дело, они быстро поставят покалеченных на ноги.

— Да какой из тебя любовник? Тебя самого трахать сейчас можно. Кстати, а не позвать ли мне Ёкарного бабая?

— Совсем с ума сбрендила, — пробормотал я и подтянулся к двери. — Хрычей своих в гости созывать для разврата лютого…

Ручка опустилась вниз. Я ввалился в квартиру.

— Смотри у меня! Ещё раз пьяным приползешь — точно позову. Он-то не побрезгует! Ты…

Дальше у меня не было никакого желания слушать. Послать на три буквы? Так всё равно не пойдет, а мне ругаться не хотелось. У меня ещё Чопля впереди намечалась…

Я толкнул дверь, отрезав себя от нравоучений снаружи. Мне и так было хреново, так что не надо толкать вишенку в жопу… Или нет? Вишенку на торт? Вроде бы так.

Путь до стола занял ещё минуты две. Раньше это всего пара прыжков, но у меня сейчас всё тело состояло из полученных звездюлей, поэтому пришлось ползти.

А уже там… Я с трудом подтянулся и бухнулся в пошарпанное кресло. Нечаянно сел на пульт телевизора. Прямоугольник тут же вспыхнул новостями. Прилизанный диктор вещал с экрана так, словно соблазнял всех самочек по ту сторону:

— В Новосибирске сегодня замечено стадо единорогов. Они проскакали по главной улице города и тем самым создали десятибалльную пробку. Так что, если у вас неотложные дела в центре, то лучше перенесите их на другой день или же выбирайте маршруты объезда.

Ну да, прилизанный не сообщил, что единороги там оставили свои кучки. А этот единорожий навоз опасен тем, что из куч вылетали радуги и ослепляли на время водителей. Как-то подобный коллапс произошел и в Москве. Водителям пришлось выбирать пути объезда, а некоторые бросали автомобили и пользовались воздушными услугами Ягандекс-такси. Ведьмы в тот день просто озолотились.

— Видишь, в Новосибе единороги носятся, — проговорил я, обращаясь к Чопле.

Та в ответ засучила ногами и что-то тоненько замычала. Мне показалось, что сквозь жевачку пробивается указание на дорогу, куда мне следует пойти. То самое эротическое путешествие.

— Да сейчас отвяжу, — буркнул я в ответ. — Дай хоть дух перевести.

Чопля задергалась активнее. Она хотела на свободу. Я же засунул руку в потайной карман кресла и выгреб наружу пузырьки с элексирами. А что? Никогда не знаешь, где они тебе понадобятся, а так всегда под рукой.

Вот и заветный эликсир Гаффара Белого. Желтый пузырек с маслянистой жидкостью внутри. Пробку пришлось вытаскивать зубами. В ноздри шибанул кислый запах древних портянок. На вкус ещё гаже, как будто гусеницу капустницы облизал.

Зато по телу разлилось тепло. Боль отступила, затаившись в отдаленном уголке сознания. Я не то, чтобы смог вскочить и станцевать краковяк, но вот двигаться мог. Как будто с шибко хорошего похмелья.

Чопля задергалась активнее. Похоже, что ей надоело изображать куколку шелкопряда. Пришло время освободить её, пока не поломала себе крылышки. Однако, предупредить всё-таки не помешает:

— Я сейчас тебя развяжу, только ты не вздумай орать. Башка и так раскалывается.

Пикси в ответ что-то промычала. Потянувшись, я зацепил ногтем край лески на ножках Чопли. На распутывание ушло меньше минуты, а потом она взвилась в воздух. Вцепилась ручками в жвачку и потянула её наружу. Импровизированный кляп вырвался со звуком вылетевшей пробки от шампанского.

— Где эти гребаные уроды? Да я им сейчас все волосенки на мордасах повыдергаю! Да я закошмарю их так, что они сраться будут дальше, чем видят! — завизжала тоненько Чопля.

— Я же просил, чтобы ты не орала, — выдохнул я, сжимая голову, чтобы не разлетелась спелой тыквой.

— Чо пля? Чо пля? — продемонстрировала пикси любимый возглас, за который и получила своё имя. — Чо ты меня просил? Чтобы я не орала? А когда я тебя просила баб не притаскивать — ты мне что говорил?

— Отвали.

— И вот так каждый раз. Так что сам отвали, хомяк пересушенный!

— Истеричка, — вздохнул я. — Ты бы не так орала, если бы знала, что у нас есть новое дело.

— Какое новое дело? Твою пипирку «Мирамистином» мазать? Так тебе после твоих шлюх надо месяц в бассейне с марганцовкой плавать! Где эту лахудру подцепил?

— Это не лахудра, а Елена Прекрасная. И это она меня подцепила для важного дела. И догадайся, кто заказчик?

Мелкая заноза так и ахнула, закрыв ротик ладошками. Её глаза чуть не вылезли наружу. Она замотала головой, пытаясь выгнать из-под волосяного покрова страшную мысль.

— Не мотай башкой, а то отвалится. Именно он заказчик. САМ! А ещё у меня есть вот что…

Я извлек из внутреннего кармана молодильное яблоко. Краснобокое, аппетитное, прямо слюнки текут. Чопля икнула. Она перевернулась в воздухе и застыла, мелко трепеща крылышками.

— Не икай, оно самое. В общем, это задаток. Прикинь — что будет, когда мы сделаем дело?

— А что за делюга? Вдруг прогоны пустые?

— Не, таким раритетом не балуются. Если сам импер такую хрень предложил, то значит, что дело стоящее. Зазовка завелась в гимназии для богатеньких. Вот нам её и надо на чистую воду вывести.

Пикси снова кувырнулась в воздухе и подлетела к яблоку. Из недр своего зеленого спортивного костюмчика с тремя полосками она извлекла маленький ножик. Этот ножик я сам ей делал. Из мефриловой чешуйки с разорванной кольчуги, которую по пьяни купил на магическом рынке.

Эту самую кольчугу потом с трудом втюхал гномам с разборки. Они ещё и принимать не хотели, недоростки хреновы. Пытались хапнуть только как чермет, а не цветной металл. Ну да со мной не забалуешь…

Вот только если Чопля сейчас возьмет не по размеру, то это может не очень хорошо закончиться. Надо бы предупредить торопыгу.

— Подожди, подруга, а ты знаешь — на сколько лет хочешь помолодеть? Вдруг в памперсах окажешься? Что мне тогда с такой поссыкухой делать?

От возмущения пикси перевернулась в воздухе и гневно махнула ножом:

— Сам ты ссыкун! Было всего единожды, так чего каждый раз тыкать будешь?

— Да я не о том… Я же о тебе забочусь, — хмыкнул я в ответ. — Давай я первый попробую, а тебе оставлю. Думаю, что хватит с головой. Будешь молодка-красотка — все цветочные эльфы будут твоими.

— На хрен мне не нужна эта гомосятина, — фыркнула Чопля в ответ. — Мне с брауни гораздо прикольнее зависать. Они как напьются, так сразу же такими озаботами становятся-а-а. Вот как явлюсь к ним козырной чихсой, так сразу челюсти на полу потеряют.

— Тогда давай, только немного, не перестарайся…

Пикси тут же подлетела к яблоку и отмахнула краешек. Нож из мифрила резанул яблоко словно масло. Пикси попробовала упереть свою добычу, но я был начеку.

— Эй, подруга, да ты половину чикнула. Совсем из ума выжила? Ты же до уровня спермы омолодишься. Станешь белесым головастиком.

— Не ссы, кабанчик, все будет шоколадно! — хихикнула Чопля и схрямкала свою добычу.

Я только вздохнул в ответ и впился зубами в бок яблока. Спорить можно до бесконечности, но время шло. А мне ещё надо было затариться хотя бы немного теми шмотками, что носят в Императорской Царскосельской гимназии. По мелочи, но всё же придется потратиться.

Яблоко оказалось весьма сочным, вкусным и сладким. Сок брызгал в разные стороны, а хруст раздавался за ушами. Я слопал его в несколько приемов.

Ох ты и ёж волосатый! Как же меня закрутило-то… Как будто какой-то огромный тролль смял в кулаке, а потом начал выжимать. И ведь выжимал тщательно, со знанием дела.

— Чо пля за дела? — пропищала пикси, пикируя на замызганный ковер.

— А-ух и ё-о-о-о, — только и смог выдать я в ответ.

Крутить не перестало. Наоборот, теперь все внутренности полезли наружу, как будто неведомый гребаный тролль вздумал использовать меня вместо тюбика зубной пасты. А потом ещё и начал тереть по гнилым клыкам, вдавливая в вонючие десны.

— Я щас сдохну! — пропищала Чопля.

— Я тоже-е-е, — выдохнул я.

— Знала бы… ни за что…

В этот момент меня скрутило так, что выгнуло дугой, а потом изо всех сил шарахнуло об пол. Пикси каталась рядом. У меня в голове билась только одна мысль — не навалиться бы на подругу дней моих суровых. А то ведь раздавлю ко всем чертям — обидно будет.

Понемногу непонятная злая боль начала отпускать. Это походило на действие лекарства при дикой зубной боли. То есть сокращения ещё шли, но вот сильных толчков уже не было. Попускало…

Причем отпускало не только меня. Пикси тоже перестала вертеться ужаленным котенком. Она тяжело дышала и вытирала пот. Маленькое личико было перемазано какой-то грязью. Думаю, что моя морда вряд ли отличалась большей красотой.

— Ты как? — выдохнул я между слабеющими сокращениями.

— Каком вверх, — пискнула Чопля. — Как будто ежика родила против шерсти…

— Ты знаешь, а ведь ты совсем не изменилась.

— Да и ты, как был уродом, так им и остался.

— Ну спасибо, грымза мелкая. Ладно, похоже, что надул нас император, — у меня с трудом получилось подняться на руках. — Пойду попробую умыться.

— Ага, вали… Меня захвати по дороге!

Я подставил ладонь. Пикси с писклявыми стонами завалилась на неё. Короткими поползновениями я добрался до ванной комнаты. Посадил Чоплю на край раковины, а сам открыл воду. Тугая струя ударила в ладони. Небольшой колпачок от флакона бритвенной пены был вместо умывальника для Чопли.

Холодная вода принесла облегчение. Разгоряченная кожа только не зашипела под прикосновениями воды. Чопля тоже плескалась с упоением резвящегося щенка.

В дверь раздался стук. Я побрел открывать, утираясь полотенцем. Сил прибавилось, так что ноги переставлялись. Пусть и как колонны, но переставлялись. Открыв дверь, я обнаружил на пороге ту самую «стерлядь» соседку, Марфу Никифоровну.

— Чего грохочешь, вошь подзалупная? Опять танцы ни свет ни заря устраиваешь? — проорала она, а потом осеклась. — Ты чой-то, сын этого придурошного ведьмака? Где отец-то?


Глава 5


— Отец, зачем вам этот ведьмак? — спросила Елена, когда машина выехала на широкий Кутузовский проспект. — Неужели своих мало?

— Своих вполне хватает, но Гамаюн выбрала его. А сама знаешь, что она никогда не ошибается.

Елена поморщилась, потерла плечо. Процесс подливания ведьмаку зачарованного зелья растянулся во времени на час. Сначала его подловили в замызганной разливайке, а потом внушили ехать в крутой клуб. Там уже понемногу притупили ведьмачий нюх различными вливаниями настоев. Медленно, тщательно, чтобы он ничего не заподозрил. И уже в конце ему добавили в самогон зелье Неприкосновения. Оно позволяло владельцу зелья оставаться уверенным в том, что выпивший не причинит вреда.

— Но чем он так уж хорош? Обычный ведьмак, каких сотни.

— Необычный, — покачал головой император. — Очень необычный. И сдается мне, что именно за эту необычность выбрала его вещая птица.

Елена уставилась в окно. Мимо проносились огни столицы. В отражении витрины большой черный автомобиль проплыл диковинной глубинной рыбой. Опасной рыбой, от которой легковые мальки предпочитали держаться подальше, уступая дорогу.

— И всё равно я не понимаю… Неужели эту зазовку никто не может обнаружить?

— Никто не может, — вздохнул Николай Сергеевич. — Заняла она личину одной из боярских дочерей. И так хорошо заняла, что вместе с личиной захватила и воспоминания со знаниями. Просвечивали дочерей под видом гинекологического осмотра, но никого не смогли выявить. А поднимать шумиху — значит признаться в своей несостоятельности. Тут надо тихо действовать. Скрытно.

— А я тогда зачем была нужна? Знаешь, как противно было ложиться в эту кровать? — Елену передернуло от отвращения.

— Иначе ты бы не смогла установить с ним ментальную связь. А так… Мы сможем найти его, когда он разыщет зазовку. Недаром его называют Зверем — если он берется за дело, то доводит его до уверенного финала. Берет след и идет по нему до горла жертвы. И этому стервецу всегда неимоверно везет… Он выбирался из таких передряг, где другие просто растекались в жижу. Он настоящий зверь. И при облаве отец сбросил его в яму с волками. Чтобы не взяли полицейские, чтобы не создали ведьмака…

— И что?

— А то, что семеро волков осталось внизу. Разорванные глотки, вспоротые животы, переломанные лапы… Наружу выбрался только пятилетний мальчишка…

— Но зачем я легла?

— Ради твоей безопасности. Теперь он не сможет тебя даже пальцем тронуть. Слишком много вопросов, Елена, — покачал головой император. — Но я отвечу. Как только Эдгарт убедился в том, что ему подмешали зелье, он чуточку расслабился. И это позволило мне наложить знак повиновения. Думаешь, иначе бы этот засранец дал согласие?

— Ради такого титула? Конечно.

— Вот что значит ты плохо знаешь ведьмаков. Эти хитрые черти могут последнюю рубаху отдать, лишь бы ни под кем не ходить. Свободолюбивые они, сволочи. Только так и вышло взять его на службу. А уж что-то подсказывает мне, что он докопается до правды. Как только поймает зазовку, так и посмотрим — надо ли давать ему титул и земли?

Елена пригладила волосы:

— То есть как?

— А вот так. Мои люди выяснили, что характер у этого ведьмака очень взрывной. Попортит он там личико одному из боярских детей, а отец потребует возмещения ущерба. Вот тут-то и закончится помещичество Пахомова. Чтобы загладить неприятность я милостиво разрешу ему передать земли в пользу пострадавших. Так и боярин будет мне благодарен и ведьмак. То есть одной сетью двух рыб поймаю.

— А с боярина ещё и мзду возьмёшь? — с улыбкой спросила Елена. — А опального тамбовского князя Владимира Алексеевича Старицкого ещё больше ущемишь? Отберешь его угодья и заставишь проглотить обиду? Прямо-таки три рыбехи в одной сети, а не две…

— Ты очень хорошо меня знаешь, дочка, — хмыкнул император и замолчал.

Елена хмыкнула в ответ. Если бы она не знала, то не пошла бы на эту авантюру. Какой-то нищий ведьмак, который к тому же ещё и чересчур дерзкий. Что он может?

Взять берендеев, пропустить всех боярских дочек через пыточную камеру и выбить признание. Чем не вариант?

И в то же время понимала, что это далеко не вариант. Если умерли двое боярских детей, то это повод, чтобы насторожиться. А уж трое — повод для сильного беспокойства. Беспокойства такого, чтобы можно усомниться в охране царской гимназии. А с этих сомнений пойдет и дальше — сомнение в дееспособности императора.

Неужели император не сможет разобраться со своими недругами? Неужели не может защитить цвет нации?

И тогда возникнет сомнение в крепости императорского престола. И возникнет вопрос — а та ли задница занимает место на атласной подушечке с золотой вышивкой?

Плохо только то, что вот это вот шаткое положение зависит от нищего ведьмака. И то потому, что его выбрала вещая птица Гамаюн…


* * *

Обнаженная девушка потянулась на шикарной кровати. Она слышала, как звякнуло стекло от ударившего камешка. А это непросто звук! Звяканье — это знак, что её жертва доведена до предела и готова пойти на любые безумства.

Девушка подошла к окну, накинув легкую накидку и включив свет настольной лампы. Свет лампы эротично пронизывал ткань, делая её воздушной и почти невидимой. Гладкие формы тела напоминали изгибы гитары. Пушистая волна волос падала на полуобнаженные плечи, спускаясь на тяжелую грудь.

Сквозь стекло девушка увидела скрывающегося в черной тени акации камер-юнкера Григория Яковлевича Карамышева. Молодой человек девятнадцати лет с небольшими усиками над верхней губой. Не лишен привлекательности, холен и возлелеян мамочками и нянечками. И в то же время, этот молодой человек был её жертвой. Одной из шести жертв, которые учились в Императорском Кадетском корпусе.

И эта жертва сама жаждет, чтобы её пустили в расход. Да, этот молодец перебрался через стену, не убоялся собак. А может, он их усыпил с помощью живицы? И он хотел прикоснуться к телу девушки, обладать ею, наслаждаться ею.

Что же, стоило вознаградить молодца за его храбрость. Девушка открыла створку и прошептала:

— Кто здесь?

Конечно, надо сыграть роль испуганной особы. Нежную трепетную лань. Ведь мужчина всегда охотник, всегда добытчик. Даже в те моменты, когда сам является жертвой.

— Милая, ласковая, это я Гриша Карамышев, — раздался тихий шепот в ночи.

— Господин Карамышев? Что вы здесь делаете? — теперь по роли требовалось приложить пальцы к губам.

— Я пришел к вам. Я больше не могу скрывать своих чувств. Моё сердце разрывается от любви к вам. Мои чувства сродни жаркому пламени. Меня сжигает изнутри, и я уже не сплю неделю…

Ну да, только вчера дрых без задних ног в своей спальне, обожравшись дорогого виски. Но ведь главное — залить в уши елей и заставить девушку поверить всякой любовной лабуде. Главное — добиться раздвигания ножек под напором страсти.

— Вы безумец! Нас же могут застать…

— Никто нас не застанет. Ваши псы крепко спят, а охрана режется в нарды. Я всё предусмотрел. И способен на любые безумства ради вас… Спуститесь, и мы погуляем под луной. Мне нужно так много вам сказать… Или я поднимусь к вам! Вот прямо сейчас, по камням…

Девушка еле сдержала улыбку. Она уже знала, что может сказать молодой человек, пока будет дышать ей в ухо жарким дыханием. Знала и то, как он будет себя вести. Это своеобразный ритуал взламывания невинности.

— Что вы, что вы… молодой человек не должен входить в спальню невинной девушки…

— Тогда спуститесь вы ко мне. Тут невысоко. Я вас поймаю…

— Но как?

— Свяжите простыни, спуститесь по ним, а утром отдадите их стирать прислуге. Я так делал сотни раз…

— Но вы мужчина, а я девушка, я не смогу подняться по простыням.

А это уже кокетство. Оно тоже необходимо, чтобы игра в соблазнение проходила по подготовленному сценарию. Девушка слышала, как дыхание молодого человека стало быстрее. Свет лампы разогревал фантазию. Добыча была рядом, и чтобы поймать её надо было приложить чуточку усилий.

— Прошу прощения, но я не поверю вам. Ведь я видела, как ловко вы взбираетесь по канату. Как дикая пантера…

— Но я не знаю…

Последние барьеры были сломаны. Карамышев почувствовал, что бастион пал и скоро добыча окажется в его объятиях.

— Я люблю вас… — выложил он один из главных козырей. — И если вы не спуститесь, то я буду кричать об этом всю ночь. Пусть меня схватит ваша охрана — я готов разбудить всё ваше подворье. Я буду просить вашего папеньку отдать мне вас в жены. Я…

— Тише-тише, не надо так кричать, господин Карамышев. Я… Я не знаю… Я сейчас спущусь к вам, безумец…

Силуэт девушки пропал из окна. Она не видела, как молодой человек улыбнулся и поправил область паха. Птичка уже была в его руках. Дальше будет всё по привычному сценарию — она немного посопротивляется, а потом сдастся. Все они сдаются. Ни одна не могла устоять перед обаянием камер-юнкера.

И вот это вот сопротивление — то, ради чего молодой человек стоял перед окнами поместья. Ощущение горячего тела в твердых руках, легкие отталкивания и потом бессильное обвисание. Момент сдачи перед раздвиганием ножек — это ни с чем не сравнимое ощущение. Оно сродни победы на поле боя. Той самой жгучей и желанной.

А потом утром можно будет в кругу друзей похвастаться очередным трофеем. Передать распечатанную эстафетную палочку другому человеку.

В окно вылетели связанные между собой простыни. Легкая фигура в небрежно наброшенном плаще скользнула вниз. Карамышев внизу подхватил горячее тело. Его щеку обожгло дыхание девушки. Он почувствовал, как его желание ещё сильнее усилилось. Даже возникло небольшое головокружение.

— Родная, милая, хорошая… Я не могу сдержать своих чувств…

— Давайте уйдем от окон, — шепнула девушка. — Нас могут заметить, тогда я не оберусь позора.

Добыча сама хочет быть увлеченной в кусты? Это ли не удача?

Молодой человек сдержал улыбку. Он уже представлял, как будет прыгать на податливом теле, вдавливая его в сочную траву. Как она будет зажимать рот ладонью, пытаясь сдержать стон. И это будет совсем скоро. Совсем скоро обнаженное тело на плаще будет его. Целиком и полностью.

— Идемте, не бойтесь, душа моя, — прошептал Карамышев. — Со мной вам нечего бояться.

«Кроме меня» — чуть было не добавил молодой человек.

Он взял теплую ладошку в руки и поцеловал нежные пальцы. Его ноздрей коснулись цветочные ароматы.

— С вами я ничего не боюсь, — также тихо сказала девушка. — Ведь вы будете вести себя достойно?

— Конечно, не сомневайтесь, душа моя, — проговорил Карамышев. — Идемте же.

— Я доверяю вам, Григорий Яковлевич.

— Можно просто Гриша, — ласково промурлыкал камер-юнкер.

Густые заросли сирени качнулись, скрывая две фигуры, которые растворились в темноте. Молодой человек и девушка растаяли в глубине сада. Добыча и жертва отправились в ночь, чтобы каждый смог утолить своё желание.

Холодная луна стыдливо скрылась между туч. Она не хотела видеть того, что происходит на небольшой полянке.


Глава 6


Через два часа после того, как я выставил соседку, мы с Чоплей встретили курьера. Молодой пацан бурятской наружности передал объёмный бумажный пакет. В такую бумагу ещё чебуреки заворачивают, чтобы не испачкать руки маслом. На завязках бечевки красовалась сургучная печать.

Что за понты? Живём в просвещенный век, а все ещё красной хренью замазываем веревочные концы. Для пущей важности и придания солидности…

Да любой шпион в первую очередь учится пользоваться живицей ради вскрытия таких вот сургучей! Как бы её ни зачаровывали, но на любую хитрую гайку найдется свой болт с обратной резьбой.

— Это специальная доставка, — доверительно сообщил мне курьер. — У нас всех на уши поставили, чтобы эту посылку доставил самый ответственный человек компании.

Ясное дело — пацан цену набивает. Рассчитывает на чаевые. Вот только лишнего бабла у меня нет, так что придётся врубить быдлофана.

— Самый ответственный? И где он? — заглянул я за спину курьера.

— Стоит перед вами, — чуть обиженно протянул курьер.

— Скажи начальству, что они лоханулись в своей оценке. Давай, до свидания! — махнул я рукой и закрыл дверь перед носом мальчишки.

Впрочем, этот мальчишка на вид был даже старше меня. Да-да, старше. Молодильное яблоко сработало как надо, и я из сорокапятилетнего здоровяка превратился в молодого юношу восемнадцати лет. Даже пушок над верхней губой был так мягок, словно не знал горячего лезвия бритвы.

— Мир ещё не видел такого мудака, — раздалось за дверью.

— Чего? — я тут же дернул за ручку. — По хлебалу давно не получал?

— Мир желает вам мудрого денька, — тут же ответил курьер. — А вам что послышалось?

Я посмотрел на него, на ехидно-невинную морду, после не выдержал и расхохотался. Он расплылся в улыбке в ответ.

— А ты реально хорош, — кивнул я и подкинул пятирублевую монету. — Лови, братец, заслужил.

Монета исчезла в воздухе так быстро, что не будь я ведьмаком, то могло бы показаться чудом. На самом же деле змеиный бросок ладони курьера был изумителен. Быстр, резок, точен. Я с одобрением кивнул.

— Спасибо, господин, и приятных вам дней жизни, — с поклоном отступил курьер.

— Давай, удачи тебе, — махнул я и закрыл дверь.

На этот раз за перегородкой ничего грубого не звучало. Только легкие удаляющиеся шаги.

— Опять баблом швыряешься направо и налево? — пропищала недовольная Чопля. — А потом будешь последний хер без соли доедать!

Она сидела на подлокотнике кресла и никак не могла налюбоваться на себя помолодевшую. Я как-то специально купил для неё игрушечное зеркальце, чтобы она могла прихорашиваться. С этим зеркальцем она почти не расставалась. Как и все женщины, она тщательно следила за новыми морщинами. Даже называла их по кличкам. Обычно ругательным. Теперь же расплывалась в улыбке, когда старые знакомые морщины сошли на нет.

— Не ссы в колодец, кроха, а то вылетит воробей и трахнет, — хмыкнул я в ответ. — Если всё выгорит, то будем как сыр в масле кататься.

— Пока что как улитки по стекловате шаримся. В кармане ни шиша и за душой ни гроша.

— Да ладно тебе, бабки за волколака ещё есть. И я тебе не сказал, что наш государь бухнул на счет десять тысяч?

Чопля едва не выронила зеркальце. Её глазенки расширились до размера слив:

— Чо пля?

— А что слышала, то и пля. Так что можно и шикануть, подруга. Погулять не погуляем, но на нормальную жизнь хватит.

Я взломал сургучную печать. Тут же прозвучали колокольчики. Их звон подчеркивал идентичность печати и копировал песню «Боже, храни императора». Я бы такую печать мог сотворить за час. Но я же законопослушный ведьмак, поэтому не буду заниматься подделкой документов. Пока…

В пакете оказалась гимназическая форма. Вот прямо отрада для глаз — черная гимнастерка, черный ремень с золоченой пряжкой. На пряжке выбита императорская корона, как знак принадлежности гимназиста к высшему сословию. Брюки тоже моего любимого цвета. Лакированный козырек фуражки пустил пару зайчиков по квартире. Ему вторил и серебряный значок, на котором тоже красовалась корона над лавровыми ветвями. Штаны мало чем отличались от остальной формы.

Были тут и два кожаных ремешка для книг и тетрадей. Их ещё предстояло приобрести. Император зажидился на приобретение бумаги. Кожаные ремешки перетягивали ученические принадлежности — это было отличительной чертой старшеклассников. Средние классы таскали ранцы из черной кожи с окантовкой из тюленьего меха. А младшие носили похожие портфели.

— И ты сейчас замастрячишься студиозиуосом? Или школяром голимым?

— Гимназистом! А это звучит гордо!

Чопля только прыснула в ответ и снова уткнулась в зеркальце, найдя там более интересный предмет для изучения. Ну да, чего ей на меня-то пялиться? У неё есть объект для исследования, вот она его и изучает.

Я же примерил одежду. Почти впору. Похоже, что император консультировался со своими портными.

— Ну что, красив я? — повертелся я перед пикси.

— Я бы не дала, — тут же отреагировала Чопля.

— Да я бы и не просил, — фыркнул я в ответ. — Ладно, я в магазин пошлепал. Ты со мной?

— Персиков возьми!

Любит она персики. Вот прямо пищит от восторга, когда я приношу желтобокие плоды. Всё готова продать за парочку нектаринов.

— Не, я в канцелярский. За учебниками и тетрадями. За прочей херотой.

— И это не помешает тебе зайти за персиками, — дернула ногой Чопля. — И давай побыстрей!

— Вот как-нибудь доведешь ты меня — крылья выдерну и ходить заставлю!

— Вах, баюс-баюс! Шуруй, давай, а то перну в нос, когда спать будешь!

— Если пикси пернет в нос ведьмаку, то он утрется, а если ведьмак…

— Ой, всё! — по-женски махнула она рукой и отвернулась.

Я же прямо в форме пошел в магазин. Послышался шорох со стороны соседских дверей. Сирены были на стреме, следили, фиксировали. Да и насрать. Я сказал, что папу срочно вызвали на задание, а я его незаконнорожденный сын. И я остался приглядывать за жилищем и следить за порядком.

Как ни странно, но в эту легенду поверили. А может это императорские заклинания так на них подействовали? Всё-таки они у меня старенькие — на них много живицы тратить не нужно.

Когда шел по улице, то ловил на себе заинтересованные девичьи взгляды. Да что там девичьи — мамаши на меня засматривались. Ну да, шрамы на роже рассосались, стал пригожим красавцем, покорителем женских сердец.

До магазина канцтоваров «Ручка» дошел без приключений. Даже никакой голубь не рискнул обновить гимнастерку. Фанфарон в полном своём облачении… В магазине на меня уставился пожилой гоблин с пучком седых волос на пятнистой макушке:

— Добрый день, господин гимназист. Чем могу служить?

— Здравствуйте, — улыбнулся я в ответ. — Мне нужны учебники, тетради, пишущие принадлежности. В общем, всё то, что необходимо гимназисту выпускного класса.

— А у вас какие предметы профилирующие?

— Да хрен его знает, — махнул я рукой.

— То есть, вы учитесь, но ещё не знаете основных предметов?

Черт, вот же засада. А ведь и в самом деле не знаю. Чему там обучают в этой Царскосельской гимназии?

Я почесал затылок. Трение не принесло мудрых мыслей. Гоблин, видя моё замешательство, решил помочь:

— Вы сказали, что у вас выпускной класс? Значит, изучаете закон Божий, языки латинский, греческий и отечественный, географию и историю, математику, физику, естественную историю и философскую пропедевтику. Это всё обязательные предметы. Ещё физкультура, верховая езда и фехтование. А необязательные предметы — новые языки, каллиграфия, рисование, пение, стенография и гимнастика.

— Новые языки?

— Да, эльфийский, ацтекский, энтов…

— Даже энтов? Эти деревяшки ещё не перевелись?

— Молодой человек, по поводу этих благородных существ не стоит так говорить. Они не деревяшки, как вы изволили выразиться, а хозяева тайги.

— Ладно, тогда давайте мне все учебники, которые перечислили, — покачал я головой, не желая продолжать спор.

— Хорошо, — кивнул гоблин. — Куда вам их прислать?

— А никуда присылать не надо. Я сам их заберу. Чего лишний раз курьера гонять?

— Как вам будет угодно, — с полупоклоном гоблин взялся за колокольчик и сделал несколько встряхиваний.

Тут же из подсобки выскочила молодая гоблинесса, страшненькая, как моя жизнь. Она взглянула на меня поросячьими глазками, после чего покосилась на хозяина магазина:

— Да, папенька. Чего изволите?

— Собери для этого молодого господина полный набор для выпускного класса, — проговорил гоблин. — И заверни в бумагу.

— Будет исполнено. Молодой господин, пока вы ожидаете — не желаете ли чаю? — спросила гоблинесса.

Гоблин сверкнул на меня глазами. Если бы он так не сделал, то я бы может быть и согласился.

— Чай от гоблинов? — хмыкнул я в ответ. — Вот уж дудки. После вашего чая могу круглой суммы денег недосчитаться…

— Да что вы такое говорите, сударь? Только зря обижаете! — отмахнулась «оскорбленная» гоблинесса.

— Да? Тогда вот вам состав вашего чая: кровь кракена, настойка можжевельника, настойка альпийской полыни, слезы дракона, пердеж кикиморы, лимонный цветок. Ничего не упустил? — с улыбкой произнес я. — Как выпью, так и вон из памяти час. А за это время вы меня обчистите, обнулите банковские карты и, может быть, вырежете почку.

— Почка-то нам зачем? — спросил гоблин.

— То есть со всем остальным я попал в точку? — вопросом на вопрос ответил я.

— Дочка, собери умному молодому господину полный набор, — гоблин скосил глаза на дочку. — Кто знает — вдруг он в будущем выберет путь ведьмака? С такими умными надо дружить…

— И учебники поновее выбирай, а то подсунешь какое-нибудь фуфло! — прикрикнул я.

— Опять обижаете? — протянул гоблин.

— А новые учебники незачем в бумагу заворачивать, — парировал я в ответ.

Гоблин вздохнул и кивнул дочери. Через десять минут я стал обладателем двух стопок довольно-таки новых учебников, десятка тетрадей, связки карандашей и ручек. Сквозь зубы гоблин пожелал мне заходить почаще. Я подмигнул ему, когда расплачивался, и обещал привести друзей. Друзей сильных и не таких умных. Но только если буду в доле. Гоблин только вздохнул в ответ. На этом мы и расстались.

Вроде бы и магазин недалеко от дома, но вот мне сегодня точно не везло на спокойное существование. Когда я преодолел половину пути, и уже срезал путь по подворотне Овчарной улицы, то за спиной раздался сиплый голос:

— А что это у нас тут за умненький парнишка нарисовался? Слышь, школяр, сюда иди!


Глава 7


Если не знаешь, куда деть излишки силы и денег, то пройдись по нашему району. Тогда у тебя заодно и лишнего здоровья поубавится. Нет, у нас район мирный, тихий. Если фурри-полицейские нос не суют, то завсегда можно проблему решить при помощи орков. Их диаспора тут сильна, смотрящие относительно справедливы. Своей репутацией они дорожат.

Но иногда на крутых улочках попадаются загулявшие выродки, перебравшие самогона и вообразившие, что схватили черта за яйца. Такие горласты, нахальны и бесстрашны…

До первого удара!

Похоже, что сейчас я буду иметь честь познакомиться с одними из представителей подобного люда. И ведь не смоешься — обязательно швырнут в спину ножом или запустят ударом живицы. Раз побежал, значит, не прав. А неправого грех не ударить.

Я повернулся. Если бы имел прежний образ, то эти пятеро доходяг даже пукнуть в мою сторону не посмели бы. Ну а сейчас… Молодой гимназист с учебниками шурует в чистеньком — прямо-таки подарок в упаковочке. А ещё и учебники новые — точно бабки водятся. Такие мысли были написаны на мерзких рожах пятерых оборванцев.

Они были похожи на результат ученых экспериментов по скрещиванию животных с человеком. Морфы… Мерзкие отщепенцы. Стадный овечий инстинкт и повадки гиен.

Из-за своего скотского характера не годились ни для одной более-менее нормальной работы. Только грузчики или носильщики. И не оборотни и не люди. Полузвери-полулюди. У каждого какая-нибудь звериная черта в теле присутствует. У одного мохнатые уши выбивались из сальных лохм. У другого вместо рук обезьяньи лапы. Третий хвастался поросячьим пятачком. Ещё двое были словно братья-близнецы с выгнутыми назад ногами и цокающими копытами.

— Уважаемые, идите своей дорогой. Я тороплюсь, — попытался я съехать по-тихому.

— Так ты отдай нам баблишко и вали, — хмыкнул тот, у кого были волчьи уши.

Похоже, что он жаждет по этим ушам получить.

— Так у меня нет. Маменька только на книжки дала, — я постарался сделать так, чтобы мои губы задрожали.

Конечно, ведь красавчик с гладким личиком увидел пятерых опасных бойцов. Таким сам черт не брат. Моя актерская игра оказалась выше всяких похвал — Волчьи уши довольно осклабился.

Ого, да у него ещё и пожелтевшие от табака зубы подпилены, как клыки. Интересно, если из таких сделать ожерелье, то удастся выдать за клыки крысоволка?

— Слышь, а что найдем, то наше? — проговорил Волчьи уши.

— Ребята, у меня ещё на лекарства осталось, но…

— Чо «но»? — подтянулся Обезьяньи лапы. — Ты же базарил, что чисто на книжки есть. А теперича и ещё нарисовалось? Ты чо нам — туфту прогнал?

Пошел наезд и развод. Черт, неужели я так на лоха похож? Может позволить этим выродкам шрам на рожу нанести? Для украшения, так сказать…

Да вот хрен им! Шрамов я и так успею набраться, не хватало ещё от голытьбы беспонтовой набираться!

Но продолжаем играть роль лоха. Я оглянулся, словно ища пути отхода. Цокающие копыта правильно трактовали мой жест. Они тут же выдвинулись во фланги, отрезая возможное отступление. Передо мной очутились Волчьи уши, справа Обезьяньи лапы, слева Поросячий пятачок. Двое Цокающих копыт чуть позади и по сторонам.

Почти идеальная звезда, если прочертить линии по вершинам, где стоят эти отморозки. Теперь осталось чуть приблизиться и начать танец боли.

— Я не совсем понимаю, — сделал я шаг назад. — Что вы имеете ввиду?

Конечно же тройка одновременно шагнула вперед. Ну что за предсказуемые идиоты?

Теперь пятерка встала точно так, как мне надо. Я опустил книги на асфальт. Не хватало ещё порвать их перед учебой.

— Да что имею, то и введу! — заржал Волчьи зубы. — Или ты откупишься баблом, сладкий мальчик?

Неужто ещё и педики? Не люблю педиков. Отбирают у баб мужиков, а красоткам и так не всегда сахар достается.

Ну что, отморозки расслаблены, морды довольные. К игре с трусливым чушком готовы. Пришло время показать, что не все ведьмаки одинаково полезны. К тому же проверю в бою своё молодое тело. Уж навыки-то не должны были пропасть.

Вызвал внутри себя живицу, пустил по телу и заставил кулаки отвердеть до состояния камня. То же самое произошло и с ногами.

— Дяденьки, не бейте, лучше обоссыте! — выкрикнул я и кинулся будто на колени, в ноги Волчьим зубам.

Тот всё также продолжал лыбиться, когда каменный кулак вонзился ему в пах. Тут же на разгибе вложил массу тела в удар ребром ладони по шее Обезьяньим лапам. Третий удар достался стопой по колену Поросячьему пятачку. Послышался хруст.

Цокающие копыта охренели от моей быстроты, поэтому я без проблем оказался возле правого. Мощный апперкот подбросил его в воздух. Не успел он грохнуться на землю, как я уже вонзил пятку в солнечное сплетение последнему.

Теперь надо вернуться на исходную точку и добить. Волчьи зубы что-то скулил, зажимая горящие болью яйца. Удар локтем заставил его рухнуть ничком и не шевелиться. Обезьяньи лапы пытался собрать глаза в кучу, но удар в лоб снова раскидал их по сторонам. Он сел на жопу и мелко затряс головой. Сотрясение мозга обеспечено, если в черепушке есть чему трястись.

Поросячий пятачок громко взвизгнул, когда колено вонзилось ему в лицо. Струйки крови из разбитого пятачка брызнули в разные стороны. Он отлетел к грязной стене и сполз на асфальт кайфующей медузой.

Из Цокающих копыт на ногах остался только тот, кто получил по «солнышку». Пытаясь вдохнуть, он хватал ртом воздух. Чтобы легче хваталось, я выбил ему челюсть.

Чем проще и быстрее удар, тем более вероятнее, что он выведет противника из боя. Я был приверженцем простых ударов. Знал различные финты, обманки и прочее, но предпочитал просто двинуть кулаком в зубы.

На всё про всё ушло пять секунд. Неплохо, но могло быть и лучше. Будь мой прежний облик на месте — этой драки и вовсе бы не состоялось.

Когда все пятеро оказались на земле, то за моей спиной раздались аплодисменты. Я резко обернулся, готовый навалять тому, кто посмел резкими звуками влиться в упорядоченный ритм боя.

Симпатичная девушка лет двадцати с минимумом косметики на миловидном лице стояла чуть поодаль. Она-то и хлопала в ладоши, при этом хвастаясь регулярным посещением стоматолога. Ух, такими зубками только арматуру перекусывать…

Да и фигурой не подкачала — воздушная юбочка приоткрывала длинные ножки, а топик подчеркивал высокую грудь. Такую грудь, которую ладонь сама потянулась накрыть и проверить на упругость. Но вместе с тем заметил, что ноги мускулистые, как у бегуна. Да и на костяшках пальцев характерные мозоли.

И всё равно она безумно сексуальна!

Черт возьми! Да никак молодое тело выпуливает гормоны в мозг? Так можно начать бросаться на всё, что движется. А что не движется — раскачать и наброситься. Я справился со своим желанием. Поднял книги, после чего поклонился девушке.

— Добрый вечер. Простите, если напугал вас.

— Ещё и вежливый, — колокольчиковым голоском произнесла красотка. — А мне говорили, что быдлан быдланом.

Вот тебе и раз. Меня как будто окатили ведром ледяной воды. Только что я уже в мыслях скакал на этой девчуле в разных позах, а сейчас…

— Кто посмел этакую грязную похабщину в такие красивые ушки заливать? — спросил я. — Хотя… Если я всё правильно понимаю, то вы не случайно оказались в этом дворе? Кем подосланы?

— Так уж сразу и подослана? А может по собственной воле за таким красавчиком пошла? — она снова улыбнулась и двинулась ко мне.

— Ну всё… тебе пи…

Очнувшийся Поросячий пятачок получил пяткой в злополучную носяру и затих надолго. Красавица сделала это даже не обернувшись. Походя, как будто пришлепнула комара.

Я отметил точность удара и правильное размещение центра тяжести. Сработано чисто, как будто готовилась к этому удару месяцами.

— По собственной воле? Тоже деньги хочешь отжать? Или тела гимназического возжелала? — поднял я бровь.

— Вот вообще ни разу не попал, — хмыкнула девица.

— Таких слов от женщин я ни разу не слыхивал, — парировал я. — Обычно только стоны и страстные вздохи.

Обезьяньи лапы в это время пернул. Тягуче и тоскливо. Получилось неожиданно, как гром среди ясного неба.

— Видишь, пердила подтвердила.

— Льстишь себе, гимназистик. Тут слишком сильно воняет. Не пойти ли нам куда-нибудь в более тихое место?

— Идем. Но учти, я книжки не отдам.

Мы вышли из двора дома и оказались на улице. Тут уже не было тенистых кленов и площадь просматривалась вперед и назад. По случаю предобеденного времени пока ещё на улице никого не было. Мы топали вдвоем по булыжной мостовой.

— Так и будем в молчанку играть? Или может познакомимся? А то вдруг ты кинешься целоваться, а мне даже окликнуть тебя нечем.

Красавица снова белозубо рассмеялась, а потом протянула руку:

— Помещица Оксана Николаева. Нахожусь на службе тамбовского князя Владимира Алексеевича Старицкого.

— Ого, помещица? И… какое твердое рукопожатие, — чуть поморщился я, когда руку сдавили стальные тиски.

Чуть расслабил руку и выскользнул из стальной хватки, как сосиска выскальзывает из оболочки.

— Ну, две подковы сгибаю, — хмыкнула Оксана.

— Оно и заметно. А меня зовут…

— Эдгарт Пахомов, ведьмак по прозвищу Зверь. Задействован императором для эксклюзивного задания, — ответила вместо меня девушка.

Сказать, что она меня огорошила, значит, ничего не сказать. Я уставился на неё так, как будто впервые увидел. Помещица, спортсменка, обладательница важной информации… Обычно таких дамочек я старался обходить стороной — себе дороже.

— А я думал, что это наши соседки тебе про меня рассказали. Когда быдланом назвала, — всё-таки справился я с собой.

— Так это они про тебя и рассказали, — улыбнулась Оксана.

— Ч-ч-чего?

Нет, я всё-таки стал заикаться.

— Твои соседки душки и очаровашки. Они ещё обладают и хорошим слухом… А вот то заклинание Беспамятства, которое на них наложено… Его легко можно взломать с помощью зелья Улучшенной памяти. Редкое зелье, но у меня его немножко есть. Выпила чаю с Марфой Никифоровной, поболтала о женском и добавила зелья в тортик. А уж Марфа Никифоровна, святая сирена, взяла да всё и выложила…

— Но с какого хрена ты вообще к ней пошла?

— А как же иначе? Императорский автомобиль вряд ли будет приезжать среди ночи к простому ведьмаку. Да и Елена Прекрасная так просто не оставит охрану в клубе… — улыбнулась Оксана.

— Ты понимаешь, что влезаешь в такое дело, из которого можно живой не вылезти? — спросил я, покачивая головой.

— Понимаю и поэтому могу сказать… Ложись! — крикнула Оксана и толкнула меня в кусты сирени у дороги.


Глава 8


Мы покатились по сочной траве. Влетели в кусты сирени и замерли там. Причем я оказался сверху и в довольно интересном положении. Если быть точнее, то в самой распространенной позе. Уперся паховой областью в её междуножье.

Не могу сказать, что мне это не понравилось. Тепло, мягко, солнышко светит, и ладонь упирается в одну из грудей. Помещица отвернулась от дороги, словно не хотела, чтобы прохожие видели её лицо.

Боится позора? Хм…

— Я тут все крылья истрепал, а он по кустам с телками шарится! — раздался резкий голос.

Я тут же повернул голову, чтобы увидеть недовольного прохожего и… наткнулся на черный клюв ворона. Здоровенная птица, размером со взрослого индюка, смотрела на меня недовольными черными пуговицами глаз. В одной лапе он держал свернутый пакет-майку.

— Ты кто, горластый? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Только у императора был вот такой вот посыльный, что может стрелой промчаться по небу и передать донесение.

— Кто-кто… Журавль в пальто! — прокаркал ворон. — Я еле тебя нашел. Вот, тут документы на поступление. Император надеется, что ты сможешь всё сделать правильно.

— Передай императору…

— Ты что во мне передаста увидел? — возмущенно каркнул ворон. — Я служу только Его Величеству, а не какому-то нищему ведьмаку, который валяется по кустам с бабами.

После этого небольшого спича ворон возмущенно каркнул, взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Мелкие песчинки взвились в воздух и радостно кинулись мне в лицо. Когда я смог открыть глаза, то ворона уже как ни бывало. Даже перышка не оставил, засранец.

— Мы ещё полежим, или сделаем вид, что просто споткнулись? — спросил я, галантно потеревшись лобком о лобок.

Ответом было моментальное скидывание меня в траву. Какой-то наглый одуванчик сунул свою кудлатую башку прямо мне в рот. Вот, блин, дрессировщик — льва нашел! Я еле отплевался от белых пушинок. Кто пробовал сплюнуть июньский тополиный пух, тот поймет.

— Я правильно понимаю, что ты пряталась от вестника императора? — спросил я, когда вылез и начал отряхаться.

— Может и правильно, — буркнула помещица.

— А это значит, что ты задумала что-то противозаконное.

— Может и задумала.

— Тогда мне придется тебя сдать в полицию, — пожал я плечами. — Ибо ты заговорщица и замышляльщица.

— Кто-о-о? — протянула Оксана.

— Заговорщица и замышляльщица, — повторил я, неуверенный, что последнее слово вообще существует.

Оксана только хмыкнула в ответ. Мол, делай что хочешь. Сама же она начала теребить принесенную ношу. На траву легли документы, утверждающие то, что я не простой крови, а слегка голубоватой.

Крови, а не ориентации! А то мало ли что подумаете!

Оксана фотографировала документы и тут же кому-то пересылала. Потом она чуть поправила волосы и забабахала сэлфи. Тоже отправила.

— Слышь, подруга, это тебе зачем? — спросил я и хмыкнул. — Никак ты со мной собралась на обучение поступать?

— А что не так-то? — проворчала Оксана. — Или ты не рад?

То, что я не рад, опровергла моя радостная улыбка на роже. Всё-таки я полежал на женщине, был близок к половому акту… Чуть попробовав, я только раззадорился. Теперь же мне хотелось лечь на Оксану уже без одежды.

— Значит, вместе будем учиться? Пойдем рука об руку вперед, в светлое будущее?

А что? Мне такое развитие событий пришлось по душе. Симпатичная деваха, да притом ещё и вряд ли за императора идет. Если взвесить все за и против, то от неё поиметь можно не только страстный секс. Нет-нет, можно выцыганить ещё и кучу инфы, которую при умелом уме можно использовать. Причем использовать с выгодой для обладателя умелого ума. А уж свой ум я никак иначе не оценивал.

А то, что у Оксаны есть необходимая инфа, я нюхом чуял. Недаром же она от императорского посланника так щеманулась… Есть у этой крали секретик. И скрывается он не только за кружевными трусиками…

Что? Кружевные трусики я увидел, когда поднимался с земли. И даже галантно протянул руку, помогая встать.

— Идем в твою халупу? — сощурила носик Оксана.

— Не в халупу, а хоромы ведьмачьи. А если будешь и дальше шнобель скукоживать, то останешься здесь. Я к тебе не напрашивался — ты сама свой интерес имеешь, так что имей уважение!

— Что? — пару раз хлопнула ресницами Оксана.

Ну да, пришла пора обозначить границы нашего общения. Лучше это сделать сразу, а то потом будет труднее.

— То! — нахмурился и скорчил серьезную рожу. — Будешь бурчать и из себя фифу корчить — иди сразу в жопу. Да-да, в самую что ни на есть глубину. Если хочешь нормально общаться, то веди себя нормально.

— Что-о-о? — подняла брови Оксана.

Она явно не ожидала таких речей. Привыкла, понимаешь, чтобы вокруг неё плясали и во всём угождали. Только я не из её прислуги. Мне на хрен такие выверты не упали. Надо сразу бабу на место поставить. Или будет по-моему, или не будет никак!

— Чего бровки ломаешь и ресницами хлопаешь? Я не мандавошка подзалупная, чтобы на тебя снизу вверх смотреть. Так что сразу намотай на ус — мы либо равноправные компаньоны, либо сразу идем на разбег. Кланяться я тебе не намерен и в жопу дуть тоже не буду. Хотя, насчет последнего не совсем уверен.

— Ах ты…

— Ах я, — кивнул я в ответ, разглядывая наливающееся румянцем лицо Оксаны. — Лучше сразу на берегу договориться о правилах, чтобы потом не орать друг на друга. Если гребем, то вместе, если ты только на корме собралась позагорать, то хрен ты угадала. Так что скажешь? Будем уважать друг друга или продолжим играть в помещицу?

Оксана ещё больше покраснела. Было видно, что она сдерживает себя. Всё-таки я умею иногда словом сковырнуть корку с ранки. Ну что же, теперь пришло время показать всю серьезность своих намерений.

Я выждал три секунды, презрительно фыркнул и развернулся. Направился к дому.

— Подожди, Эдгарт! — послышалось позади.

Вот! Что и требовалось доказать. А то всё ведьмак, да ведьмак…

Я не обернулся, но остановился на месте. Послышались легкие шаги за спиной, а после в мою ладонь легли девичьи пальцы. Я их немного сжал. Пальцы сперва напряглись, а после расслабились.

— Извини меня, — проговорила Оксана. — Я не хотела задеть твои чувства. Мы будем партнерами.

— Вот и договорились. Чтобы нам сразу начать лучше понимать друг друга и понимать с полуслова…

— Секса не будет, — тут же предупредила помещица.

— Это мы ещё посмотрим. А чтобы между нами настало полное взаимопонимание, предлагаю разделить трапезу и выпить чаю. Пошли в мою… «халупу».

— Я же уже извинилась!

Я в ответ хмыкнул и двинулся к дому. Оксана послушно пошла рядом. Всё-таки хорошо иногда включать тирана. Так меньше хлопот возникнет в будущем.

Чтобы подтвердить наше равноправие, я протянул ей связку с книгами. Вторую, потяжелее, оставил себе. Оксана безропотно взяла протянутую связку.

Возле дома, как всегда, дежурили сирены. Сидели на лавочке и набирали контент для обсуждения. Они окинули меня взглядом, оценили по достоинству фигуру Оксаны. Похоже, что на полдня я дал им информационной пищи. Когда мы прошли мимо, то до ушей донеслось:

— Весь в отца. Тоже молодых шалав начал водить…

Оксана вспыхнула, но я потянул её за собой. Не дело на старых сирен орать. Они по молодости такого от моряков нахватались, что даже на рынке боятся с ними связываться. А на рынке ещё те пройдохи из гоблинской расы попадаются.

Так что мы относительно спокойно добрались до дверей моей квартиры.

А уже внутри…

Я видел, что носик Оксаны снова собрался было сморщиться, но она заставила его распрямиться. Похоже, что наблюдала за мной краем глаза.

Ну да, внутри не лепестки роз и не зефирки разбросаны. В прихожей и грязная обувь свалена, и носки в углу стоят. А что? Тут одинокий холостяк с ленивой прислугой живет. Кстати, если говорить о прислуге, то…

— Где тебя черти носят, чмо ведьмачье? — раздался голосок Чопли.

— И я тоже тебя люблю, пикси неадекватная! — крикнул я в ответ.

— Пожрать принес или как обычно при… — маленькая егоза вылетела в прихожую и осеклась, увидев Оксану.

— Добрый день, — бросила Оксана холодно.

Так бросают нерасторопным слугам, которые с опозданием вышли встречать хозяина.

— Вали на хрен, — отозвалась пикси.

Оксана удивленно взглянула на меня. Я же отошел в сторону. Сделал вид, что невероятно увлекся учебниками. Да-да, вот прямо сейчас надо глянуть на «Всеобщую Историю». Особенно на третью главу о становлении мира…

Чего не хватало, так это встревать между двумя бабами в спор. Пикси всегда негативно реагировала на моих гостей женского пола. Те обижались, пикси веселилась. После окончательной победы, пикси убиралась с победным видом, а я утешал гостью. Утешал не только морально, но и физически.

Вот и сейчас Чопля начала свой обыкновенный танец приветствия. Вот только в этот раз у меня была не вполне обычная гостья…

— Мелочь крылатая, а ты не оборзела? Куда ты посылаешь? Я тебя саму на этот корень насажу и тогда лопнешь, как бракованный гандон, — Оксана решила проявить себя с самой лучшей стороны.

Чопля опешила. Она так удивилась, что даже забыла взмахнуть крылышками и чуть-чуть не рухнула на пол. Дернулась на десять сантиметров вниз, но тут же выправилась и вновь взмыла в воздух.

— Ты что за леблядь притащил? Неужели все бомжихи на нашей улице закончились, и ты решил из канализации говно вынуть? Забрось её обратно, а то напачкает ещё тут. Да и провоняет… — Чопля решила обратиться ко мне.

Ага, так я и дернулся. Тут в учебнике такие интересные вещи прописаны, что мне не до баб! Вот вообще не до баб.

Пусть разбираются между собой сами. Это ещё одно испытание для Оксаны — сумеет договориться с Чоплей, тогда вообще будет легко со мной в дальнейшем. Всё-таки, как-никак Чопля моё оружие…

К тому же мне самому стало интересно — чем закончатся эти разборки? Походу Чопля обрела достойную противницу.

— Муха навозная, а ты что — лучше всех разбираешься в говне? Знаешь, откуда взяли? Или с улицы или с канализации? Наверное, ты там частая гостья, — с усмешкой на губах произнесла Оксана.

Глазки Чопли округлились. Она поджала губки, на миг замерла, а потом выдала:

— Не надо быть мухой, чтобы увидеть такое старое говно. Классная блузка! Бабушкина?

— Нет, моя бабушка ещё моднее носит. Она бы тебя точно зачморила за твой внешний вид, — парировала Оксана.

— Твоими губами только геморройные шишки полировать, — перешла к тяжелой артиллерии Чопля.

— А твоим языком только лобковых вшей гонять, — с улыбкой ответила Оксана.

— Ты… Ты… Ты… — заверещала Чопля.

— Пигалица, у тебя подколки закончились? Вали тогда на кухню и поставь нам чай. Мы устали с дороги, — надменно отрезала Оксана.

— Я тебе обязательно в чай нассу, — пробурчала Чопля.

— Тогда и ты свою еду из моего дерьма будешь выковыривать. Шуруй давай, а то дам тебе щелбана и на грязных обоях появится новое пятно.

Чопля надулась, бросила взгляд на меня. А я ещё больше погрузился в чтение. Похоже, девчонки поладили между собой. Чопля возмущенно фыркнула и помчалась на кухню. Вскоре на столе появились чашки с чаем.

Надо же, а мне никогда не удавалось эту пигалицу заставить работать!

Под чаек я рассказал об императорской просьбе и возможном поиске зазовки. Вроде бы это и было тайной, но мне в таком деле нужна помощница. Всё-таки выцепить зазовку из дворянских барышень это не просто. Я взвесил все за и против, потому и решил открыться Оксане.

В конце концов — что я теряю? Императорское уважение? Да пошло оно лесом. Императорскую награду? Что-то я сильно сомневаюсь в её получении. Императорское слово оно дорогого стоит, но и меняться может под настроение. А так, у меня будет красотка-помощница, которую можно внедрить в девичью среду. Артелью и батьку бить легче, а уж поймать дочку доппельгангера вообще будет как два пальца обоссать.

Оксана думала недолго. Она тоже всё быстро взвесила и дала согласие помочь. Если её направил тамбовский князь, то любое дело, в котором замешан император, должно доходить и до его ушей. Всё-таки об их разногласиях уже анекдоты ходят. А когда император пообещал мне тамбовские земли, то я сразу понял, что тут всё ой как не чисто. Так что надо иметь своих людей и в стане потенциального противника.

Ох, как я не люблю политику… вроде бы насрут на тарелку, а будет пахнуть земляникой. Мне бы честную схватку, чтобы один на один… Или относительно честную, всё-таки я ведьмак, а у нас жизнь ставится во главу стола. И чтобы эту жизнь сохранить, мы способны на многое. В том числе взять во временные помощники симпатичную деваху. К тому же, приятным бонусом станет залезание под её юбку…

Через двадцать минут в дверь постучали.


Глава 9


На пороге стоял молодой хоббит. Или не молодой? По этим мелким шпиндрикам трудно понять — молодые они или старые. Если нет огромного количества морщин, то может быть и вовсе малец. У этого посыльного россыпи морщин на лице не наблюдалось. Мохноногий мальчишка шмыгнул носом, увидев меня и спросил:

— Тут живет Оксана Николаева?

— Пока что да, а на фига она тебе сдалась?

— Я принес ей пакет. Нужно, чтобы она расписалась. И заплатила…

— Лысый дядька тебе заплатит! — послышался за моей спиной голос Оксаны. — Давай сюда!

— Мне обещали-и! — плаксиво протянул посыльный.

— Вот кто обещал, тот пусть и платит. А ну, пошел отсюда! — рявкнула Оксана.

После этих слов она развернулась и прошла в комнату. Хоббит жалобно взглянул на меня. Я сочувственно вздохнул и подкинул в воздух монету. Пятирублевик растворился в воздухе раньше, чем крутанулся вокруг своей оси пару раз. Хоббит ещё жалобнее взглянул на меня, но на этот раз я сдвинул брови к переносице. Посыльный вздохнул и, сетуя себе под нос о несовершенстве этого мира, отправился восвояси.

Я закрыл дверь и прошел в комнату. Оксана на столе раскладывала документы из пакеты с моими. Старательно водила носом по бумаге, пытаясь найти расхождение. Но нет, всё было в порядке. Я подсмотрел краем глаза. По документам получалось, что она тоже учится в Императорской Царскосельской гимназии. При этом ещё и в одном классе со мной, что не могло не радовать.

— Что же, одноклассница, одежду тебе подобрать? Правда, для этого нужно будет тебя всю обмерить. Ты готова к ласковым и нежным прикосновениям? — спросил я и осекся.

В дверь снова раздался стук. Неужели это хоббит вернулся за добавкой? Опять будет клянчить чаевые?

— Может откроешь… «одноклассник»? — с легкой ухмылкой ответила Оксана. — Всё-таки ты тут хозяин.

— А чувствую себя дворецким — то открывай, то закрывай, — пробурчал я в ответ. — Швейцару хоть чаевые положены, а я сам выдаю…

— Да гони ты её на хрен! — подала голос Чопля. — Чего она тут раскомандовалась?

— И захвати мухобойку, — заявила Оксана. — А то какая-то назойливая муха слишком громко жужжит…

— Да-да, и нахлещи этой мухобойкой по одному накрашенному рылу! — пискнула Чопля.

Я только вздохнул, покачал головой и вышел в прихожую. На площадке стоял тот самый молодой курьер бурятской наружности, какой приносил мне одежду.

— Это специальная доставка, — всё тем же доверительным тоном выдал курьер. — У нас всех на уши поставили, чтобы эту посылку доставил самый ответственный человек компании.

— Ты мне недавно уже говорил об этом, — усмехнулся я в ответ. — Снова чаевые нужны? Или мир желает мне мудрого денька?

— А это уже от ваших действий зависит, — с ехидной ухмылкой проговорил курьер. — И это не для вас, а для Оксаны Николаевой. От неё я ещё не получал чаевые. И не желал мудрого денька!

Я вздохнул, забрал сверток и выдал чаевые. Если курьеры будут так часто к нам подкатывать, то я без штанов могу остаться… Без штанов, но со свертками.

В комнате сидели две насупившиеся дамочки. Оксана старательно перекладывала учебники с места на место, а Чопля сосредоточенно болтала ногой. В общем, все были при деле.

— Доболтались, девочки? Тут тебе ещё подгон босяцкий, — бросил я Оксане сверток. — Скажи, а ко мне начнут твои счета поступать, или налоги какие? А что? Почта и курьеры уже протоптали дорожку.

Оксана развернула бумагу и на свет появилась похожая на мою гимназическая униформа. Она разгладила немного складки на воротнике и улыбнулась:

— Не беспокойся, я твой адрес больше не буду никому давать. Только если маникюрщику, педикюрщику, косметологу и…

— А я говорила, что надо было сразу её метлой сраной выгонять! — не осталась в стороне Чопля.

— И дезинфектору, чтобы тут у тебя наглых блох истребить, — холодно закончила Оксана.

Нет, всё-таки придется вмешаться. Если они и дальше планируют общаться в таком тоне, то мы так далеко не уедем. Похоже, придется мне принимать на себя роль главы прайда.

— Девчонки, если вы и дальше сраться будете, то мы с вами каши не сварим, — покачал я головой. — Или вы находите какую-то общую черту для успокоения, или же обе затыкаетесь. Я не желаю слушать ваши детские подначки.

— Но она первая начала, — тут же откликнулась Оксана.

— А она поддержала и усугубила! — не осталась в долгу Чопля. — Могла бы и сдержаться, вон какая здоровая вымахала, а на маленькую полезла.

— Да ты…

— В общем так! — моя ладонь громко хлопнула по столешнице. — Наплевать, кто из вас первый начал, а кто продолжил — главное, что я это сейчас закончу! И вы должны…

Что именно должны девчонки, я сказать не успел, так как в прихожей раздался сильный удар, треск, а после грохот. Спустя мгновение я оказался уже там. Из оружия успел прихватить только нож со стола. На лезвии даже остались остатки бутербродного масла.

Огромный тролль, больше похожий на слона в грязных панталонах, просунул свою шишкастую башку в мою прихожую. Налитые кровью глазки злобно уставились на меня. Разбитая на две части дверь валялась на полу. Картина маслом — приплыли. Этот чудила явно не за солью по-соседски зашел.

— Он? — грозно прорычал тролль.

— Он! Он, шкотина! — прошамкал высунувшийся из подмышки тролля морф с волчьими зубами. — Шунь ему, Лерачу! Шделай иж него лепефку!

— Господа, вы могли бы и просто постучаться, — улыбнулся я, прикидывая возможное развитие боя. — Я всегда рад гостям.

У троллей слабое место в солнечном сплетении. Ещё слабы мозгами, но до них не доберешься без хорошего сверла. А вот до «солнышка» вполне можно достучаться. Правда, для этого нужно, чтобы этот ушлепок хотя бы минутку постоял спокойно. Но, судя по этому мордовороту и его спутнику, стоять на месте он не собирается. Да и нагрудная пластина величиной с хорошее блюдо прикрывает слабое место…

— Вы охренели вконец? А ну запилили дверь на место! Чо, пля, не слышали? Я сказала — запилили дверь на место! — тонко прокричала пикси.

— О! Какая смешная мошка! Я заберу её на брелок, — прогудел тролль по имени Лерачу.

— Кого ты собрался на брелок забирать, чучело серокожее? — следом вылезла Оксана. — А ну сдернул под свой мост и затихарился там, бесшумно попердывая! И тогда мы может быть даже простим тебя!

— О! Баба! Красивая! Иди сюда, будем сику-дрыгу делать! — осклабился тролль.

— Да твоей сикой ты только сам подрыгать можешь. Тебе же нормальная баба вообще никогда не даст! — снова выскочила Чопля. — Щас как пропишу в лобешник, всю жизнь на лекарства работать будешь!

— Брело-о-ок! Баба-а-а!

Тупая морда тролля исказилась от счастья. Похоже, что он не верил в такую удачу — собрался накостылять одному гимназистику, а тут ещё компания подобралась. И девушка красивая, и пикси визгливая… Прямо-таки три удовольствия в одном.

Да-да, именно это и читалось на морде тролля. Ну до чего же тупорылый… Неужели его жизнь не научила, что вламываться в дом ведьмака очень плохо для своего здоровья?

— Ведьмак, отдай его нам, а? — дернула меня за рукав Оксана. — Ну, пожалуйста-а-а…

— Вам? — у меня на этот счет возникли сомнения.

— Да! Я плюну ему в левый глаз, а потом насру в правое ухо! — Чопля вспорола кулачками воздух.

Всё-таки очень здоровый этот тролль. Пусть он из-за размеров квартиры и был стеснен в движениях, но если попасть под его громадную лапищу, то никому не поздоровится. Впрочем, если девчонки хотят попытать счастья, то…

— Он ваш, девочки! — я галантно поклонился и отодвинулся в сторону. — А придурку с волчьими зубами можете оказать стоматологические услуги.

Чопля тут же взмыла под потолок, крутанулась спиралью и помчалась прямо в центр морды тролля. В последний миг она вышла из крутого пике и что было силы саданула ногой по мясистому носу. Конечно, для такого носяры это всё равно, что мышка отвесит пендаля по хоботу слона, но всё равно обидно.

— Брело-о-ок! — прогудел тролль. — Не шали!

— Брелок у тебя в штанах, тупарь-переросток! — рявкнула Чопля и на новом вираже пнула ещё раз.

— Вредный брелок! — тролль попытался поймать Чоплю, но в итоге хлопнул себя по лбу.

Громко так хлопнул, от души. Несколько секунд пытался собрать разбегающиеся глазки в кучу, а в это время в игру вступила Оксана.

— И-и-и-ийя! — завизжала она что есть мочи, взлетая в воздух.

Крутанув идеальное сальто, она изо всех сил всадила пятками в солнечное сплетение тролля. Я даже заметил синеватый отблеск живицы, пролетевший между ступнями Оксаны и нагрудной пластиной.

— Хэк, — немного удивленно крякнул тролль, отшатываясь назад.

— Нннна! — на этот раз удар Чопли пришелся в выпученный глаз.

— И-и-и-ийя! — снова раздался женский крик и от мощного удара нагрудную пластину вогнуло внутрь.

— Дай им, Лерачу! Дай им!

— Нннна! — второй глаз тролля закрылся от удара мелкой пикси.

— И-и-и-ийя! — третий удар Оксаны пришелся в то же самое место.

Эх, одно удовольствие было наблюдать за слаженной работой двух боевых дамочек. Каждая обрабатывала свой выбранный участок. Друг другу не мешались. Удары наносили быстро и без задержек.

В итоге тролль закатил подбитые слезящиеся глаза и от четвертого удара рухнул навзничь. Волчьим зубам не повезло — серая туша рухнула точно на него. Морф придушенно заверещал, но на помощь ему никто особенно не торопился. Как говорится — не рой другому яму, сам под земляной горой окажешься.

На всё про всё ушло меньше половины минуты. Оксана выставила руку, а Чопля «дала пятюню» в подставленную ладонь. После этого девчонки друг другу улыбнулись.

Да, всё-таки совместная месиловка сближает…

— Ну вот и подружились, — сказал я. — А то всё собачились, да собачились.

— Да мы разве собачились? — спросила Оксана. — Так, обменивались любезностями.

— Ага, чуточку перышки взлохматили, — кивнула Чопля.

— Ладно, раз вы так хорошо умеете вместе работать, то сможете обратно дверь поставить? — задал я вполне резонный вопрос.

— Не царское это дело! — тут же пискнула Чопля и умчалась в комнату.

— А мне срочно нужно носик попудрить! — отозвалась Оксана.

В итоге я остался один на один с разбитой дверью, лежащим без сознания троллем и шевелящимся под ним морфом. Пришлось задействовать живицу, чтобы восстановить дверь. До конца выправить-таки не удалось, поэтому подправил тремя дощечками и гвоздями. Снаружи похожа на прежнюю, даже вырванные петли удалось приладить на место.

— Девки, раз у вас всё так хорошо, то собираемся и дергаем отсюда. Если морфы хату спалили, то притаранят ещё кого-нибудь. На хрен. Лучше пересидим в палатах белокаменных, под чутким взором надзирателей Царскосельской гимназии. Ну что? Дергаем? Или посидим-подождем ещё кого, кто захочет «сику-дрыгу» вам сделать? — спросил я, когда закончил с дверью.

Надо ли говорить, что ответом было полное согласие?

Чтобы не тащиться через заблокированную площадку, я вызвал Ягандекс-такси. Через десять минут возле окна остановилось большое четырехместное корыто. На водительском сидении гордо восседала ведьма с метлой:

— Куда молодой господин прикажет?

— В Царскосельскую гимназию, — ответил я, перелезая через подоконник и помогая Оксане перебраться следом.


Глава 10


— Сударь, вы не судите по моему внешнему виду. Вообще-то я в Ягандексе для души, а так у меня своё приусадебное хозяйство имеется, — доверительно сообщила ведьма-водительница. — Я там грибочки выращиваю, бизнес-шмизнес, все дела.

Мы летели над городом, умело уворачиваясь от других летающих корыт. Несмотря на то, что ведьма попалась словоохотливая, своё транспортное средство вела неплохо. Корыто было выполнено с затейливой резьбой. Снаружи больше похоже на швертбот с двумя лавочками и натягивающимся сверху парусным тентом для защиты от дождя. Всё убрано, чистенько, но местами по борту виднелись дорожки, проложенные злыми древоточцами.

— Да? Прет бизнес? — спросил я, вообще ни грамма не веря в сказанное водительницей.

Как и все водительницы летающих корыт и двухместных ступ, ведьма была любительницей поссать в уши. Считалось, что если нормально заболтает пассажира, то тот подкинет чаевых. Сама водительница придерживалась классического вида — сплошные морщины, седые лохмы, рваная одежда. Прямо-таки униформа Ягандекс-такси.

— Ещё как. Скоро буду выходить на мировой уровень. Мои грибочки считаются деликатесом, а их побочный эффект усиливает потенцию. Не интересует? Ну да, вы ещё молоды для того, чтобы о таком задумываться. Но у меня уже несколько наград и куча кубков за новаторство есть. Вот как разовью грибные фермы в других городах, то начну грести деньги лопатой. Если мне за подобные успехи дворянство не дадут, то сдерну заграницу — там ученых ведьм обожают. Да и вообще я думаю, что пора валить из этой страны…

Ну вот, завела обычную пластинку неудачника. Чопля мирно похрапывала на коленях Оксаны, а сама молодая помещица тихо сидела позади. Она делала вид, что ей интересны дома и здания, проносящиеся внизу.

Высокие небоскребы соседствовали со старыми постройками, которые то и дело реставрировали. Власти оберегали старину и лепнину. Вроде как хранили преданья старины глубокой. По улицам внизу скользили легковые машины. Это автолюбители мотались по делам, не поднимаясь в воздух, но старательно портя его выхлопными газами. Привилегии полета были в основном у ведьм, поэтому они и работали на перевозках по воздуху.

Наш мир причудливо сочетал в себе технологические новшества и магическую архаичность. Технология и магия не мешали друг другу, а порой даже помогали. И ученые создавали боевые дубинки, наподобие тех, что были у берендеев, а маги напитывали их живицей. И маги создавали доспехи, напитанные живицей, а ученые присобачивали разные приспособления, вроде лазерного наведения или пары скрытых пистолетов в рукаве.

Когда ведьма закончила свой небольшой монолог, то Оксана поинтересовалась:

— А косметический эффект у грибов есть? Может морщины разглаживаются или прыщи убираются?

— Ох да, что есть, то есть, — ведьма обрадовалась, что нашла свободные уши. — Там не только это, но ещё и…

Я только покачал головой и погрузился в размышления. Скоро должна показаться гимназия. Что мне было о ней известно? Что учился там в основном цвет нации. То есть дети дворян, князей, богатых помещиков. Вся та гребаная мажористая элита, которая родилась с золотой ложкой в жопе. Или во рту? Да хрен знает, куда при рождении им засовывают ложку, чтобы по жизни перло как дуракам.

И с рождения им делают здоровенную клизму пафоса. Чтобы каждый из детей мог с первых обоссаных подгузников впитывать свою неимоверную крутотень. Но при этом умел распознавать того, кому клизму поставили на пару литров больше. Перед последними надо если не заискивать, то активно принимать участие в жизни. Искать знакомства среди власть имущих и быть максимально полезным.

Теперь и мы должны пропитаться этим пафосом, чтобы не выделяться из толпы гимназистов. Ну, за мной дело не станет — я срать хотел на всех этих богатеньких ушлепков. Каждому в лицо могу плюнуть, а то и сунуть. За мной не заржавеет.

А вот как поведет себя Оксана?

Пусть по документам она и дворянская дочь, но врожденная помещичья угодливость может помешать. А среди этой мажористой шелупони только дай слабину — сразу же сожрут с говном.

И среди этих крутышей надо найти одну особу, которая затрахивает молодняк и меняет внешность. Всего-навсего найти зазовку. Кстати, что там пишут в ведьмачьем портале об этих особах?

Я открыл ведьмачий сайт на смартфоне и нашел нужную ссылку. Информации маловато, но вот на одну статью напал. Так, что там у нас понаписано про эту подруженцию?

Недалеко от деревни Губы, что в Вилейском районе, был небольшой хуторок двора на три. Хуторок стоял почти в самом лесу. И вот в этом самом лесу жило некое существо Зазовка. Вид она имела необыкновенной красивой девушки с длинными русыми волосами — такими длинными и густыми, что и одежда девушке не нужна была.

Как рассказывал дед, что был сам с того хутора, жила Зазовка в лесу с очень давних времен. Настолько давних, что много молодых мужчин и парней поддались на ее чары еще тогда, когда дед того деда холостым ходил.

Как только Зазовка показывалась какому-нибудь мужчине, то он, несмотря на предостережения, как зачарованный, шел за ней. А она то показывалась, то снова исчезала, смеясь переливисто. Звала мужчину по имени чарующим мелодичным голосом, заманивала все дальше в глубь леса привлекательными движениями своего стройного тела, отбрасывая время от времени волосы с самых притягательных на нем мест. И звала-зазывала до тех пор, пока не заводила в самую чащу непроходимого леса.

Там, как рассказывают, любила и ласкала она своего избранника так, как не могла любить ни одна женщина. Редкий мужчина возвращался домой от Зазовки. А некоторые вовсе погибали от ее жадной любви. Кто же возвращался к своей жене или избраннице, через некоторое время все равно уходил назад в лес, чтобы уже никогда назад не вернуться. Часто таких мужчин находили потом повешенными в лесу. Ведь не каждого мужчину принимала Зазовка дважды, и тогда они, не находя выхода, сами губили свою жизнь.

Зазовка очень хорошо пела. Голос у нее был необыкновенно чистый и мелодичный, а песни пела она непростые, панские. И потому могла заманить к себе, даже не показывая своей красоты. Человек, заслушавшись, шел на ее пение, а Зазовка заводила его все дальше и дальше в лес.

На зиму Зазовка куда-то исчезала. Кто-то говорил, что она впадала в зимнюю спячку. Другие утверждали, что оборачивалась она прекрасным лебедем и с другими птицами улетала в теплые края. А кто-то вообще говорил, что в зимнее холодное время переходит она в другой особенный мир.

Перед самой войной перестала Зазовка петь и заводить парней в лес. Пропала она куда-то. Постепенно стали ее забывать, а теперь и вовсе забыли.

Рядом была картинка, где голозадая деваха зазывно улыбалась и манила к себе. Волосы и в самом деле доставали до земли, скрывая соски на полных грудях и треугольник между бедрами. В целом соблазнительная самочка. Я бы хрен удержался от такой, если бы не работа.

— …И ещё ногти удлиняет, видишь? — ведьма показала Оксане черные длинные ногти.

Даже не ногти, а когти. Как у орла, такие же длинные и кривые. Но гладкие, словно после посещения маникюрного салона. Я невольно вынырнул из размышлений и из телефона.

— Ух ты… Тогда я запишу ваш телефончик и обязательно закажу пару килограммов, — покачала головой Оксана.

— И на хрена тебе это надо? — буркнул я.

— Тебя угощать буду, — парировала та. — Вот вырастут когти на ногах, так по деревьям будешь кошкой лазить.

— В принципе да, — с умным видом кивнул я. — И одежду срывать такими когтями можно. И застежки на лифчике отколупывать. Наваливай побольше! Тебе же и аукнется.

Ведьма-водительница засмеялась. Она оценила шутку. Оксана фыркнула, но отвечать не стала. Похоже, что просто запомнила и при случае ответит.

Впереди показалось желтое трехэтажное здание гимназии. Выстроено в форме наконечника копья, а острие венчал округлый купол церквушки. Над куполом золотился православный крест. Лепнина на фасаде намекала, что Царскосельская гимназия не вчера состряпана, а имеет долгую историю. И немало достойных сыновей и дочерей вышло из её дверей.

Справа и слева пристроились общежития. Обыкновенные кирпичные коробки с минимумом украшений. Мужское отдельно от женского — чтобы не допускалось лишнего блуда и соблазна.

Вокруг чистота и благолепие. Неприхотливые цветы радовались солнышку и ветерку. Хвойные деревья неспешно потряхивали ветвями и шишками. Всё кругом дышало благопристойностью и достоинством. Поодаль, на парковке, скопилось около сотни дорогих машин, как будто стадо грациозных черепах притащились на водопой.

Мы остановились неподалеку от входа.

— Вот мы и приехали, — проговорила водительница. — Сударь, с вас две сотни рублей.

— Сколько? — нахмурился я. — В приложении стоит полтинник.

— А на чай? — не унималась ведьма. — Сахарок-то нынче подорожал.

— Жопа слипнется от такого количества сахара, — буркнул я в ответ и протянул пятьдесят пять рублей. — Вот этого должно хватить.

— Да тут даже на нормальную рюмашку не наберется, — попыталась надавить на жалость ведьма.

— А ты рюмашку-то не двухведерную бери. Всё, на этом базар закончен! Смотри, единицу тебе в приложении влеплю и похерю весь рейтинг.

— Всё-всё-всё, поняла, замолкаю, — тут же выхватила деньги ведьма и повернулась к Оксане. — Скупой он у тебя…

— Это да, лишнюю ромашку не допросишься. В одном и том же сарафане третий год хожу… Зимой… — Оксана подпустила в голос слезинку. — Босая… по снегу…

Ага, вот и месть подоспела за когти и подколку про лифчик.

— А я тебе говорил, чтобы не пропивала все деньги! Тогда бы и на валенки нашлось! А теперь я ещё и виноват, что ты водку ведрами заглатываешь, — не остался я в долгу.

— Хи-хик! — донеслось из рук Оксаны. — Смешные вы какие.

— Ну вот, Чоплю разбудил, — посмотрела на свои ладошки Оксана. — А я её только-только убаюкала.

— Всего доброго, сударыня, — покачала головой ведьма. — Берегите себя. И если вдруг понадобится, то я могу и других грибков прислать. Ведь нет человека — нет проблемы! А потом судмедэксперты скажут, что это был инфаркт Миокарда — не подкопаешься…

Я нахмурился и заставил живицу заплясать огненным шаром на ладони. Таксистка тут же стартовала с места, только ветер заставил качнуться головки придорожных васильков.

— Ну что, пойдем обустраиваться? — кивнул я на вход. — Узнаем, что да как.

— Пойдем. Но телефончик этой ведьмы я всё-таки на память сохраню, — хмыкнула Оксана и убрала визитку таксистки в сумку.

В ответ пожал плечами и прошел к двери. Холодная рукоять, вытертая миллионами прикосновений, удобно легла в руку. Ну что же, операция по ликвидации зазовки началась…




Глава 11


Наши документы оказались настолько хороши, что у ректората не возникло сомнений в их подлинности. Да что там говорить, после взгляда на наши рекомендации у ректора отпала челюсть. Надо будет потом отыскать того деятеля, что творил мои документы или же документы Оксаны. Хотя, что-то мне подсказывало, что это мог быть один и тот же человек.

Ректором гимназии был эльф Юлиан Михайлович Стрелков. Высокий, статный и с благородной сединой на висках. Он придирчиво осмотрел сначала нас, потом наши документы. То, что мы приперлись вместе — никого не насторожило. Мы объяснили это тем, что наши папеньки решили отправить нас в один день. Наши папеньки в доску друганы, не разлей вода и не сожги пламя. Потому и закинули вместе в одну гимназию. Тут я вроде как должен буду защищать честь Оксаны от посягательств местных альфонсов и прочих жиголо.

По документам я был сыном потомственного дворянина Николая Васильевича Южского. И род Южских был древен и славен. От него пошло немало добрых родов. Правили бы мы в своё удовольствие, но только прапрадед наш попытался совершить дворцовый переворот. Накосячил молодой да ранний, и накосячил серьезно. За это наш род едва не сгноили в сибирской тайге, но, благодаря доблести и отваге в войнах, нас простили. Вроде как немало крови отдали, храбростью и честью выслужились.

Я только гривой махал, пока ректор читал мою родословную.

Блин… Родословную. Словно у пса какого-то… Волкодав Эдгарт Николаевич Южский, сделайте стойку и помашите хвостиком! Тьфу!

Оксана тоже оказалась дворянских детишек. И её род также уходил корнями в далекое и славное прошлое. Настолько глубоко уходил, что не каждый пырей ползучий может похвастаться…

Пикси Чопля молча сидела в кармане и не показывалась. У неё документов не было, так что она сидела тихим зайцем и не высовывалась наружу. Дворянством пока что ни одна пикси похвастаться не могла. Не та это раса, чтобы становиться дворянами. Слишком непостоянна и агрессивна.

Нас проинструктировали относительно правил проживания в общежитии. В основном правила были просты и неприхотливы: не бухать, не курить, баб и мужиков для разврата не водить. Наркотиками не баловаться, дуэли не позволять. В общем, жить в своё удовольствие не получится. Но зато можно учиться, вставать по расписанию, вести себя подобающе. Можно поискать жилье в городе, но мне и Оксане нужно было тусоваться среди молодежи, поэтому мы выбрали общежития.

Да-да-да, мужское отдельно, женское отдельно. А жаль, можно было бы среди ночи выйти по-маленькому, а потом и дверью ошибиться…

Оксана же вела себя так, словно её всё устраивало. И даже больше. Я посмотрел на неё и в голове сами собой возникли строчки возможной поэмы:

Где лучшие тусовки? У нас в общаге!
Где лучшие подруги? У них в общаге!
Дальше пока не придумывалось, но подобную муть можно гнать километрами. Да-да, километрами, поэтому я и решил стихосложение оставить на потом. Как будет время или как будет желание. В принципе, у молодого тела желания было хоть отбавляй, а вот времени… Со временем напряженка.

— Ну что же, документы у вас в порядке. То, что вы пришли на месяц позже — особенно ничего не значит. Думаю, что быстро нагоните. При вас же были гувернеры и гувернантки? Основы наук вы получили? Конечно, Сибирь довольно-таки провинциальна, но всё равно качество обучения у них на хорошем уровне, — ректор отложил в сторону документы.

— Да, языками владеем, а в некоторых местах очень даже неплохо, — улыбнулся я в ответ, поглядывая на Оксану. — Многим нравится. А так… Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь.

Оксана в ответ поджала губки и присела в реверансе:

— Ваше высокоблагородие, наши папеньки дали нам хорошее образование. Конечно, оно не идет ни в какое сравнение с образованием столичным. Однако, мы надеемся, что пытливыми умами, — при этих словах она взглянула на меня, — мы сможем не отстать, а где-то даже и перегнать в учебных успехах других учащихся.

— Что же, ваше рвение похвально. Я сейчас составлю грамоту на заселение, с этим документом пойдете к смотрителям общежитий. Меланья Казимировна и Гостомысл Сергеевич покажут вам ваши комнаты. С завтрашнего дня вы приступаете к учебе. Нечего откладывать, правда? Конечно, последние два класса… Ну да ладно, думаю, что сможете влиться в коллектив. Что же, добро пожаловать в Императорскую Царскосельскую гимназию, — с этими словами эльф протянул нам два квитка с витиеватой подписью.

Я отвесил короткий поклон, полный достоинства и благородства. По крайней мере, мне так хотелось думать. Оксана же снова присела в реверансе:

— Благодарим вас, Юлиан Михайлович, мы оправдаем возложенное на нас доверие.

— Так точно! Оправдаем! — залихватски отрапортовал я.

— Идите, господа. И да пребудет с вами знание, — перекрестил нас ректор.

Мы покинули кабинет, прошлись по тихим в это время коридорам гимназии. Уроки шли полным ходом, так что сейчас все гимназисты упорно грызли гранит науки.

— Ну что, Оксана, помочь тебе разместиться на новом месте? — спросил я, когда мы вышли из главного здания.

— Думаешь, что не пройду полсотни метров?

— Может и пройдешь, а чтобы не обидели… Ведь я при случае и заступиться могу, и по сусалам насовать по первое число.

— По сусалам-то я и сама смогу, — усмехнулась Оксана, но всё-таки подобрела. — Пойдем, поможешь с заселением… Если честно, то сама я немного побаиваюсь…

— Чего очкуешь, подруженция? — высунулась из кармана пикси. — В случае чего — мы рядом. Махом прискачем и всем сиськи узлом на спине завяжем!

Я щелкнул пикси по голове, чтобы не очень высовывалась, подхватил сумку с вещами Оксаны, и пошел вперед. Всё-таки что ни говори, а расположение комнат женской гимназии мне надо хоть чуточку узнать. Вдруг там как раз и скрывается зазовка?

Да и отходные пути на случай нечаянного возникновения смотрительницы общежития надо бы вызнать… А то вдруг меня застанут в той позе, в которой гимназиста не должны заставать на гимназистке?

А что? Я тоже человек, тем более, что молодой человек. А у такого пипирка вскакивает только при мысли о сексе, не то что при виде обнаженной сиськи. Да-да, как только вскакивает, так сразу же кровь от мозга отливает и устремляется вниз. И куда будет идти работа у мозга без крови? Только в одном направлении — присунуть побыстрее. Ведь я же джентльмен, так сказать — сунул, вынул и бежать.

Трехэтажное здание женского общежития располагалось слева от главного корпуса. Идти было всего ничего, так что я даже взопреть не успел. Возле входа в общежитие стояли три девушки. Черненькая, беленькая и рыженькая. Прямо как ночь, день и солнышко.

Верхнюю часть тела черненькой облегала голубая блузка, натягиваясь до предела на груди третьего размера. Того и гляди — порвется ткань, а наружу вырвутся два спелых плода, чтобы радовать своим видом мужские взгляды. Нижние формы обтягивала цветастая юбка, которая заканчивалась на середине бедер. И вот тот полумрак, который скрывался под юбкой, невольно притягивал взгляд.

Грудь беленькой была на размер меньше, но тоже аппетитная. Пусть и прикрыта задорной маечкой, но тоже вызывает исследовательский интерес. Попку утягивали джинсы, которые в прошлом назвали бы «варенками». Голубые глаза сверкали карбункулами, обжигая ледяной волной.

Дольше всего мой взгляд задержался на рыженькой. Вот обладательнице солнечного волоса повезло не только с белоснежными зубами. Природа наделила её четвертым размером груди, который прямо-таки разрывал оранжевую ткань футболки. Принт в виде кошачьей морды растянулся так, что блестящие глазки пришлись на предполагаемое место сосков. Да и сама морда выглядела донельзя довольной. Я принт имею ввиду, а не радостную моську фигуристой рыжевласки. Её фигурка больше других подходит под определение «песочные часы». При виде рваных джинсов я невольно сглотнул и расплылся в невероятно радостной улыбке.

— Слюни подбери, — буркнула Оксана. — А то по асфальту волокутся.

Ого! Что это у нас? Никак ревность? Тогда почему бы не поддразнить?

— А? Ой, это ты? — сделал я удивленное лицо. — Извини, твоё существование как-то померкло для меня, — после этого поклонился троице. — Добрый день, молодые дамы! Была бы у меня шляпа, то с радостью приподнял бы её, выразив своё почтение. А так только могу высказать свое восхищение — ваш вид заставляет забыть меня о различных проблемах. Я упрашиваю своё сердце замедлить свой бег, но оно бухает так, словно хочет вырваться и распластаться у ваших ног.

— А он зачетный, — окинула мою фигуру взглядом рыжевласка и вынесла свой вердикт.

После таких слов она ещё больше начала мне нравиться. Лицо Оксаны чуточку скривилось.

Ага! Вот и проявляются собственнические чувства. Я даже немного приосанился.

— Да, интересный экземпляр, — кивнула брюнеточка. — Судя по широким плечам и мощной шее, явно не из московской знати. Да и язык на месте…

На Оксану уже было жалко смотреть. Она всё ещё крепилась, но было заметно, что ей это удается с трудом. Тут остается только высказывать презрение подобной оценкой, да и только.

— Широкие плечи и мощные шеи бывают в основном у слуг, — холодно заметила блондиночка. — А раз он тащит вещи этой девушки, то…

Вот тут Оксана расплылась в улыбке. Похоже, что она нашла себе подружку. Чтобы улыбка не добавила морщин на её личике, я поспешил шоркнуть ножкой:

— Милостивые дамы, мне лестна почти вся ваша оценка. Разрешите представиться? Эдгарт Южский, боярский сын. Прибыл из Сибирских глубин, чтобы получить образование и найти себе достойное место среди московской аристократии. Обучен приемам с мечом и шпагой, а языком владею гораздо лучше холодного оружия. Прошу прощения за подобную двусмысленность.

— Оу, дикарь? Из Сибири? Как это пикантно, — рыжевласка прислонила пальчик к налитым губам. — Да ещё и пытается быть обходительным…

— Как медведь в цирке, — поддакнула черноволосая. — Косолапит, но такой очаровательный…

Похоже то, что я находился рядом, их нисколько не смущало. Говорили обо мне так, словно я всё ещё был в Сибири. Это начинало немного раздражать.

— «Оу Дикарь»? — хмыкнул я в ответ. — Иностранка, что ли? Из Китаю? Али из Япониев каких?

— Никак обиделся, Эдгарт? — широко расплылась в улыбке рыжевласка. — Не обижайся, мы же тут беспардонные, можем и обидеть не со зла…

— Ваше высочество, этот отрок вам досаждает? — раздался позади утробный бас.


Глава 12


Вот почему всегда заходят сзади? Чтобы в случае чего отвесить пенделя? Или имеют гомосексуальные наклонности?

Нет, покушения на жопу ни в случае пенделя, ни в другом каком отношении я не приемлю!

Шаг в сторону и полуразворот. Почти танцевальное па, причем нога осталась чуть в стороне, для замаха. Здоровенный берендей мило осклабился, явно намекая на удовольствие от знакомства.

— Пахом, не волнуйся, этот молодой человек просто помогает своей подруге, — ответила рыжевласка.

— А меня он уже немного утомил, — покачала головой блондинка. — Какими же порой грубыми бывают эти понаехавшие… Пахом, подскажите молодому господину, что его компания нам неинтересна.

Во как! Неинтересна им, видите ли.

Да ещё и этот Пахом положил на моё плечо свою лапищу. Вот прямо как вышибала в штатной забегаловке! И ведь при всех раскладах их слово окажется сильнее моего — я-то ещё никому неизвестный. А эта троица явно не из простых. Вон как берендей обратился — «ваше высочество». Вот только кто из этой троицы «высочество»?

Но и мне терять лицо нельзя. Принимают же по одежке, а уже потом бьют по телу. Первое впечатление нельзя смазывать.

— Убери руку, смерд, — процедил я. — Или останешься калекой.

— Что? — нахмурился берендей. — Никак барчук рыпаться вздумал?

Что-то в последнее время мне везет на берендеев…

— Эдгарт, оставь, — проговорила Оксана. — Лучше помоги мне занести вещи в комнату.

— Да-да, Оксанушка, сейчас помогу, вот только скажу пару слов одному зарвавшемуся холопу, — проговорил я со смешком и развернулся к берендею. — Любезный, нельзя так по-хамски обращаться с гостями. В следующий раз я не помилую…

Берендей крякнул и согнулся. Он опустился передо мной на одно колено, как будто прося прощение. Только Оксана со стороны видела, что я правой рукой нанес три молниеносных удара по уязвимым точкам оборотня, а четвертым поразил солнечное сплетение. Глупец был слишком уверен в своих силах и поэтому даже не накинул Кольчугу Души.

Ну да, перед ним же был не мощный воин, а всего лишь зарвавшийся барчонок, который тяжелее члена ничего в жизни не поднимал. Вот только этот «барчонок» прошел такие мясорубки, какие этому берендею и не снились.

Даже то, что из соседней машины выскочили трое здоровых амбалов, не могло испортить мне настроение. Если будет нужно, то размотаю и их.

— Пахом? — неуверенно произнесла брюнетка.

— Я… Я… — пытался вдохнуть берендей.

Он поднял на меня лохматую морду, я же в ответ покачал головой:

— Не нужно, слуга. Мы уже покидаем общество твоих подопечных. Возможно, я был слишком резок, не обессудь… Всего доброго, прекрасные незнакомки! — а после тихо прошипел. — Извини, служивый, не держи зла — но я не мог иначе. Скоро тебя отпустит…

Я подхватил вещи Оксаны и двинулся в сторону дверей. Она пошла следом.

Амбалы было шагнули в нашу сторону, но берендей выбросил в их сторону поднятую ладонь. Они понятливо остановились. Похоже, что Пахом не зря у них за главного — хватило ума понять, что со мной не нужно связываться.

— Так уж и незнакомки? — окликнула меня рыжевласка. — Меня боярыня Ирина Разумовская все величают. Это мои подруги: великая княжна Марина Кирилловна Салтыкова и боярыня Инна Михайловна Велихвостова.

Ни та, ни другая даже ни кивнули. Ну да и ладно, от меня не убудет от подобного пренебрежения. Я вот тоже кланяться не собираюсь. Но и уходить просто так не намерен.

— Приятно познакомиться, госпожа Ирина Разумовская! — усмехнулся я, берясь за ручку двери. — Надеюсь на дальнейшее продолжение нашего приятного знакомства.

— А вы наглец, Эдгарт Южский, — хихикнула она в ответ.

— Не устаю ему это повторять! — подтвердила Оксана и толкнула меня в спину. — Иди, наглец, а то никогда не дойдем до моей комнаты, а мне ещё надо привести себя в порядок.

— Да-да, моя прелесть. Идем, напоишь меня чаем и как всегда сделаешь мне…

Толчок Оксаны на этот раз был болезненным. В ответ я подставил ей ножку. Она удачно споткнулась и влетела в фойе общежития носом вперед. Надо отдать ей должное — успела сгруппироваться и выставила руки. В воздухе мелькнули стройные ножки, а в следующий миг Оксана сделала колесо и выпрямилась, как ни в чем не бывало.

— Вот как мы рады обучаться в этом храме науки! — прокомментировал я для удивленно вскинувшей брови вахтерши фуэте Оксаны. — Прямо готовы на голове ходить! Ух, что же будет, когда начнутся уроки?

Вахтерша только покачала головой и отложила в сторону вязание. Если я не ошибаюсь, то из-под её рук должен выйти свитерок.

— Тогда кто-нибудь может пострадать, — буркнула в ответ Оксана. — Ладно, спасибо за то, что помог донести вещи. Здравствуйте, я Оксана Николаева, вас должны были предупредить обо мне…

— Да-да, одну секунду, — произнесла пожилая вахтерша.

Со стороны её можно было принять за одну из сирен, которые облюбовали скамеечки возле моего дома. Такая же аккуратненькая, морщинистая и благообразная. Вот только сбитые костяшки пальцев показывают, что она далеко не так проста, как хочет показаться. Вряд ли костяшки можно сбить так, пропалывая огород или нанизывая на спицы шерстяную нить.

Вахтерша подняла коробочку телефона, нажала несколько клавиш и сказала:

— Прибыла Оксана Николаева.

В телефонной трубке что-то пискнуло. После этого писка вахтерша кивнула:

— Да, одну секунду, сейчас прибудет смотрительница общежития.

Через несколько секунд раздались тяжелые шаги. По мраморному полу ступали ноги явно не в балетных пуантах. По звуку — печатались гусарские сапоги, и обладатель этих сапог был больше меня раза в два.

Когда же показалась Меланья Казимировна, то я с прискорбием понял, что мой слух меня подвел. Смотрительница общежития была всего в полтора раза больше. При этом она обладала зеленой кожей орка, имела миловидное лицо, которое портили торчащие снизу клыки. При всём при этом орчанка обладала спортивной фигурой, могла похвастаться мощной бицухой и обладала той самой неотразимой харизмой, которая так необходима в играх БДСМ. Из неё получилась бы невероятная госпожа…

Классная тетка. Такой можно на одну титьку лечь, второй накрыться и запросто перезимовать!

Оксана только фыркнула, когда заметила мой взгляд, любовно оглаживающий шикарные формы смотрительницы. И не только она одна увидела этот взгляд. Меланья Казимировна чуть дальше, чем нужно выставила бедро, чтобы на него упали лучи света. И так блеснула карьими глазами, что я невольно сглотнул. Картинка потрясающая!

А уж для того, кто знает, насколько хороши орчанки в постели…

Да и низкий грудной голос придал очарования дикой кобылице, которая очень нуждается в наезднике:

— Здравствуйте, боярыня. Я смотрительница женского общежития Меланья Казимировна Штыкова. Прошу покорнейше прощения, но кавалера надобно оставить возле дверей. Особам мужского полу разрешено посещать комнаты дам только с письменного разрешения ректора. А если какие горячие головы попробуют пробраться в дамские пенаты, то на этот случай у нас есть тётя Люся…

И снова Меланья Казимировна так сверкнула глазом, что будь моя грудь чуть мягче — появилась бы в ней дыра размером с кулак. А так… Только забилось сердце бешено, да в висках застучало.

— Да-да, Эдгарт уже уходит, — кивнула Оксана. — Он помог мне принести вещи…

— Всего доброго, молодой господин, — кивнул орчанка. — Тетя Люся, проследите, чтобы мои слова были поняты правильно.

— Конечно, мадам Штыкова, не извольте сумлеваться, чай оно не в первый раз, — кивнула вахтерша, выложила ключ с розовым номерком и снова вернулась к своему вязанию.

Оксана подхватила свои вещи, кивнула мне, после чего пошла следом за смотрительницей. Эх, как же покачивался обтянутый брючной тканью зад орчанки…

Они вместе скрылись за поворотом, а я всё также продолжал смотреть им вслед.

— Глазки поломаешь, барчонок, — хмыкнула тетя Люся. — Шел бы ты по своим делам…

Вахтерша всё также продолжала позвякивать спицами, творя свой узор. Она поглядывала на меня из-под кустистых бровей и тут же переводила взгляд на вязание. Я почувствовал тут себя лишним. Пора было уходить, но не мог же я уйти просто так?

— Теть Люсь, а что будет, если вдруг какой-то гимназист проникнет в общежитие?

— А вон, видишь на косяке небольшую дырдочку? — вопросом на вопрос ответила вахтерша.

Я невольно оглянулся. Чуть выше петли темнело ровное отверстие, как будто просверленное для неопределенных целей. Вроде для гвоздя неуместно — люди могли задеть. А для самореза тоже не то — косяк был мощным и крепился точно не на клей.

— Эту? — я приложил чуть ниже отверстия палец.

В воздухе свистнуло, и спица вошла точно в отверстие… Синяя нить была накинута на утолщение на конце.

Ого! А это неплохо! Между вахтершей и отверстием было не меньше семи метров. Так точно и так мощно…

— Ну, уж если я в такую дырдочку попадаю, то в благородные яйчишки точно не промажу.

— И много подобных моему вопросов было? — спросил я.

Тетя Люся хмыкнула, резко дернула за нить. Спица мелькнула в воздухе и точно приземлилась в пальцы вахтерши. Ловко, почти как у циркача-жонглера на арене цирка.

— Ты уже пятый спрашиваешь, — мягко улыбнулась тетя Люся. — Думаю, что не последний… Служба в Имперской разведке просто так не проходит.

— Тогда я поспешу попрощаться. Всего доброго, тетя Люся, — улыбнулся я как можно более милой улыбкой.

Что же, тетка серьезная. Чтобы пройти мимо неё придется приложить немало усилий. Но где наша не пропадала?

Когда вышел на улицу, то не обнаружил ни троицу красоток, ни их охрану. Что же, я не слишком сильно опечалился. Раз нет, так нет. Мне ещё надо было устроиться в своем общежитии.

В моем общежитии на месте вахтера сидел кургузый лешачок. Да-да, один из леших, который пах мхом и ландышами. Странно было видно этот экземпляр среди обычной мебели. Обычно лешие не отходят далеко от своих лесов, боров, перелесков. Но этот…

— Эдгарт Пахомов прибыл для заселения! — бодро отрапортовал я.

— Да? Тогда сейчас вызову нашего смотрителя, — лешачок набрал корявыми пальцами номер на телефоне и прошелестел: — Гостомысл Сергеевич, прибыл гимназист на заселение.

Местным смотрителем оказался обычный человек серой наружности. Настолько серой, что когда он показал комнату под номером тринадцать и удалился, попросив располагаться, я уже через секунду не помнил его лицо.

Комната в общаге была самой простой. Кровать в узком пенале, душевая комната, совмещенная с туалетом, небольшая кухня. Всё в простых немарких тонах, просто и недорого.

— Ну что, Чопля, выбирайся! — проговорил я, заглядывая в карман. — Похоже, что мы прибыли.

— Куда ты меня притаранил? — послышался её кислый спросонья голос. — Чо за гадюшник? Где джакузи?

Я не успел ответить, как в дверь постучали.



Глава 13


Вот так вот. И что это за гости так рано? Кому там неймется познакомиться с новичком?

Узнать это можно только открыв дверь. Что я и сделал. На пороге стояли два молодых человека. Двое из ларца, оба пафосных с лица. Ну да, молодые люди стояли приосанившись, словно вознамерились показать свою крутизну одним видом.

Один крупный, в обтягивающей грудь майке. На такой груди мог запросто улечься молодой бычок. Лицо доброе, кирпича просит. Волосы кучерявые, похожие на моток спутанной проволоки.

Второй тощий, высокий, явно пародирующий ручку от швабры. У этого лицо было недовольное, как будто всю жизнь маялся от изжоги.

— Господа, чем обязан? — я постарался быть максимально вежливым.

Меня ощупали внимательными взглядами. Словно рентгенами просветили. Похоже, что взвесили, оценили, нашлепнули ценники. А моя одежда и не очень праздничная, да и вид не очень презентабельный. Ну и они своими домашними тапочками вряд ли каблуками щелкнут!

— Доброго дня, — кивнул тощий. — Рады приветствовать вас в нашем общежитии. Мы ваши соседи из четырнадцатой и двенадцатой комнат. Меня зовут Савелий Александрович Говардский, сын боярина Говардского, а моего друга величают Кирилл Иванович Лопырев, он сын барона Лопырева.

Если молодые люди начинают общаться вежливо, то либо станут денег клянчить, либо предложат подраться. Либо сразу и то и другое. Даже среди аристократии. Пусть и будет облачено в шлейф изысканности, а не проделан банальный быдлячий наезд.

— Добрый день, я тоже рад находиться тут, в окружении таких вежливых соседей, — я нацепил самую любезную маску из того арсенала, который находился у меня в запасе. — Разрешите представиться — Эдгарт Николаевич Южский, сын боярина Южского. Прошу вас, проходите, не стоит друзей держать на пороге.

Они переглянулись друг с другом. Похоже, что слова о «друзьях» были преждевременны, но я специально так сказал. Проложил небольшую тропиночку к сердцам соседей — если я хочу собрать информацию о деле, то лучше всего её собирать в дружеской компании.

— Странно видеть вас в общежитии посреди учебного года, — заметил баском Лопырев. — Обычно все появляются загодя…

Я вспомнил о легенде, которую предложил император. Ну что же, можно и на ней сыграть. Молодые люди явно не со злом пришли. Только если за «пропиской»…

— Моего папеньку в одно время сослали далеко на север, но… Сейчас разобрались и узнали, что отца оболгали. Клеветника и преступника Куваева лишили жизни, а папеньку… Его помиловали, вернули обратно в столицу и облагодетельствовали. А меня засунули в гимназию, дабы получил высокое образование и наверстал упущенное.

— Да? Тогда рады, чтоу вас всё наладилось, и вы будете учиться вместе с нами, — кивнул Говардский. — Очень рады… Очень-очень рады… Мда…

Возникла неловкая пауза. Сдается мне, что её специально создали, чтобы подготовить «новичка». Чтобы он слегка понервничал, а потом ему предложили выпить за знакомство. За его счет, разумеется. Подобное предложение дружбы после тягучей паузы должно вызвать облегчение и полное согласие.

Есть в общежитиях такая традиция, что новички проставляются за прописку. Обычно накрывается «полянка» и распивается бутылочка. Что же, если ребята пришли именно за этим, то за рюмкой спиртного язык развяжется охотнее. И нужная мне информация может выплыть наружу.

— Господа, а не раскрасить ли нашу радость небольшим градусом хорошего вина? — я сразу ринулся в атаку, чтобы показать свою непальцемделанность. — А что? За знакомство и за грядущие хорошие отношения грех не выпить!

Сказал это так громко, что ребята невольно оглянулись по сторонам — не слышит ли кто? Не сдаст ли?

— Кхм… Дорогой сосед, видишь ли в чем заковыка, — облизнувшись, начал Говардский. — В нашем общежитии запрещено распитие спиртных напитков. Но в целом…

— В целом или не в целом, это не проблема, — махнул я беспечно рукой. — Господа соседи, давайте не будем дергать орчанаку за титьки и ждать ответки. Тут неподалеку есть один неплохой кабачок «Латунная дама» и там подают эль средней паршивости. Так если гора не идет к гному, то…

Я с надеждой уставился на своих новоиспеченных знакомых. Они с недоумением уставились в ответ. Ну неужели не знают продолжение такой известной поговорки?

— Господа, если гора не идет к гному, то это означает, что гном мало выпил! — закончил я начатое. — Идемте же, я угощаю. Заодно расскажете мне о местных обычаях, традициях, устоях. А то в Сибири скука смертная, только что медведям морды колотить, да и то по весне, когда они самые веселые. Идемте же, идемте…

— Слышь, тормозни, начальник! — послышался голосок Чопли. — А как же я? Сейчас умоюсь, начепудрюсь и вперед!

— Это прислуга? — кивнул на неё Лопырев. — Что-то для слуги она очень разговорчивая… Да и нет никакой надобности от прислуги в том месте, куда мы собираемся.

Чопля собралась было ответить Лопыреву по поводу его слов, но наткнулась на мой взгляд. Я ещё и брови сдвинул, чтобы было суровее. После этого она фыркнула и, бормоча что-то о ведьмаках-предателях, усвистала на кровать. Там плюхнулась на подушку и возмущенно закинула ногу на ногу.

Соседи взглянули на меня — как я среагирую на подобное нарушение субординации.

— Так она слегка башкой ушибленная, юродивая, — тут же нашелся я. — Отбил её в своё время у гоблинов-разбойников, когда те сожрать её хотели. Вот с той поры и прибилась сиротка — выгнать рука не поднимается, а наказать… Боюсь, что не рассчитаю силу удара и пришибу ненароком.

— А откуда ты знаешь про кабачок, коли сам недавно прибыл? — поднял бровь Говардский.

Во, пытается пробить? Интересненько-интересненько. Сколько ещё раз такие «пробои» будут случаться? За подобные попытки Говардский у меня упадет первым!

— Да как же не знать? — ответил я, широко улыбаясь. — Как только папенька направил меня в гимназию, так я сразу же про окружности всё в интернете и разузнал. Куда пойти, да куда податься, если вдруг взгрустнется невзначай. Вы уже готовы выдвигаться? Тогда позвольте мне посетить уборную, чтобы освободить место для новой жидкости.

— Да-да, конечно, мне бы тоже надо куртку накинуть, — сказал Говардский.

— А мне штаны переодеть, а то вдруг там будут дамы… — ухмыльнулся Лопырев.

«Будут-будут. Такие дамы будут, что только карманы держи на запоре и желательно дома» — хотел я сказать, но не сказал — промолчал. Сюрприз для ребят будет. Утром.

Пока мои новые друзья умчались прихорашиваться и наводить на свои рыла марафет, я взял рюкзак и зашел в ванную. Чтобы сохранять ясную голову и не пьянеть есть множество способов. У меня был свой способ. Всё-таки ведьмак — это не только живица и быстрота, но ещё и искусство создавать элексиры.

Чтобы не забалдеть мне нужен самый эффективный элексир, поэтому я и капнул на ложку три капли настойки Черного Жмыра. В нос сразу саданул запах дегтя. К этим каплям добавилась щепотка Злой Беляники. Тут же появился запах железа и чеснока. Следом пошла капля Залуницы и в завершение упало четыре семечки Каркотяка.

Пахло отвратно. На вкус? Как засохшее дерьмо издыхающего тролля.

Ой, вот только не надо спрашивать — откуда я это знаю! Знаю и всё тут!

Зато получившаяся дрянь помогала сохранять мозги в порядке. И даже зловонная самогонка кикимор не сбивала с ног! А уж этой отравой сам Водяной лишний раз старается не злоупотреблять.

С трудом подавил рвотные позывы, умылся, после чего взглянул в зеркало. В нем отражалось молодое умное лицо, ещё не украшенное шрамами и оспинами. Ну что же, держись «Латунная дама»! Красавчик Эдгардт идет топтать твои раздолбанные половицы!

— Без меня почапаешь! — тоненько пропищала Чопля. — Веселиться там будешь! Бухать! А бедная я? Что делать мне?

— Тебе большое и ответственное поручение! Приберись в комнате и придай ей надлежащий вид. Вдруг я приду с дамой? А если она увидит здесь бардак, то станет недамой, или дамойноневамой.

— Вот насру тебе на стол и будешь тогда знать, как не брать с собой своего верного корефана Чоплю!

— Не насрешь. Знаешь, что в эту кучу я тебя же хлебалом и натычу! — со смешком ответил я в ответ.

— Да что бы тебя там на бабки кинули! — буркнула в ответ Чопля.

— Тогда сама голодать будешь! — парировал я. — В общем так, либо будешь строить из себя обиженную козу, либо возьмешься за работу. А не то я вспомню, что люблю чистоту и уют — тогда найму другого слугу, а тебя пошлю ко всем чертям!

— Ладно-ладно, чего сразу в залупу-то лезть? — подняла руки вверх Чопля. — Друзьями же были, чего не так-то?

— Друзья не срут на стол, — отрезал я. — Учти, Чопля, или ты убираешься в комнате, или убираешься из комнаты! Не думаю, что стоит напоминать — почему я тебя всё ещё держу при себе.

В этот раз пикси не стала трепать мне нервы, а поднялась в воздух и полетела к вещам. Пусть вещей немного, но их надо было разложить, воротнички выгладить, ботинки надраить. Да и вообще — пусть поработает, а то молодость на халяву получила и кайфует. Так что пусть носится как ссаный электровеник — отрабатывает.

Как только я покинул комнату, так почти сразу же в коридоре показались мои новые знакомые.

— Ну что, господа, отправимся в путь-дорогу? И пусть тропинка приведет нас только к уважению и взаимопониманию! — выдал я.

— Красиво рисуете, господин Южский, — кивнул Лопырев. — Я уже предвкушаю те тосты, что будут произнесены за столом.

— О да! Дядька Агафон, что обучал меня кулачному бою, очень любил выпить, но вот без тостов ему никак не заходило. Не лезло в глотку, да и всё тут. Поэтому каждый раз, когда садился с мужиками за стол, то такого наворачивал… Ну и я некоторые запомнил.

Путь до кабака пролетел незаметно. В основном трещал я, располагая новых соседей к себе и незаметно вытаскивая нужную информацию. Ребята немного расслабились, сообщили немногим больше о себе.

В принципе, моё первое впечатление оказалось верно — заводилой и умом в этой компании был тощий Говардский, а Лопырев являлся мускулами и кулаками. Вместе они составляли образ одного крепкого человека. А вот по отдельности вряд ли могли восприниматься всерьез.

Что же, это отчасти было хорошо, а с другой стороны и не очень. Но мне было на них в целом наплевать — эти двое могли послужить только источником информации. Пусть и удастся выдоить только крупицы, но из крошек состоит каравай. А я умею собирать пазлы воедино…


Глава 14


Ресторан «Латунная дама» был не из дешевых, но и не из самых дорогих. Так, средней руки забегаловка, где можно набить брюхо и не сильно ослабить тяжесть кармана.

Название оправдывало то обилие желтого цвета, которое было внутри. Лепнина, перила, кованые спинки стульев — всё было сделано из этого сплава. Издали оно и могло напоминать золото, также посверкивало. Однако хозяева сразу озаботились, чтобы клиенты не тащили предметы утвари — на черенках было вытравлено слово «Латунь». Это чтобы лишний раз ложечки из карманов подвыпивших клиентов не доставать.

Сам я тут был несколько раз, причем в последний заход зажал грудастую официанточку Олёну в углу. Она попищала, для вида помялась немного, а потом отпросилась с работы, причем я выплатил вызов её сменщицы пораньше!

И ух, как мы зажгли той ночью…

Жарил её с тем же тщанием, с каким местный повар готовил мясо. После бессонной ночи она призналась, что такого бурного секса в её жизни никогда в жизни не было. Признаться, мне это польстило. Правда, оставаться ещё на несколько ночей я не стал — меня звал служебный долг! Ну, я назвездел примерно в таком ключе… В своё оправдание могу сказать, что оставил нехилые чаевые!

Мне было интересно — узнает ли она меня? Вспыхнет ли в девичьей груди огонёк? Шевельнётся ли тоска по крепкому ведьмачьему плечу?

— Добрый день, господа! — приветствовал нас подскочившая Олёна. — Рады приветствовать вас в нашем заведении. Изволите откушать или гулянку устроить?

— А в чём разница? — спросил Савелий.

— Во втором случае лучше в кабинет пожаловать, чтобы своим весельем честный люд не смущать, да и самим не смущаться от вида нежелательных знакомых, — расплылась в жемчужной улыбке Олёна.

Ох и хороша же девчоночка! Прямо кровь с молоком! И что это она тут делает, а не на подиумах модных? Ей бы распахивать двери четвертым размером груди, да переставлять длинные ножки под похотливыми взглядами богачей… Озарять бы всё вокруг лучистым взглядом синих глаз и радовать окружение ямочками на щека, а вместо этого всего она тут прозябает.

— Тогда нам лучше в кабинете будет посидеть, — подмигнул я ей в ответ.

— Понимаю, тогда прошу следовать за мной, — поклонилась Олёна.

— За тобой, красавица, хоть на край света! — ответил я, старательно показывая все свои тридцать два зуба.

Она обожгла меня взглядом, чуть пригляделась, будто припоминая. Однако, подобный взгляд длился недолго. Она тряхнула кудрями.

Пока мы следовали за аппетитной попкой официантки, я краем глаза осматривал помещение. Всё-таки надо знать — с кем поблизости нам предстоит провести несколько часов. И не надо ли озаботиться мерами собственной безопасности?

Так как это не дешевая забегаловка, то тут не наблюдалось различное отребье. Скорее тут были клиенты со средним достатком, вроде военного офицера-орка с семейством. За другим столом обедали четверо хоббитов в деловых костюмах. Возле окна ворковала прилично одетая парочка из человеческого племени, которая, кроме двух чашек кофе и тарелочек с нетронутыми кусками торта, ничего заказывать и не собиралась.

Обедать было уже поздно, а ужинать ещё рано, оттого и народа в ресторане немного. Что же, когда ребята войдут во вкус, тогда пойдут и танцы, тогда начнутся и приключения. Каким бы приличным не был ресторан, но в нем всегда найдутся охотники до почесывания кулаков. А где сближаться и становиться лучшими друзьями, как не за хорошей выпивкой и последующей дракой?

В кабинете было два диванчика, большой стол, пейзаж на стене и две желтых бегонии в латунных кашпо. Всё это освещал большой абажур, а скрывали от любопытных глаз две малиновые бархатные шторы.

— Ну что же, друзья, я готов раскошелиться, — улыбнулся я, когда Олёна принесла меню и карту вин. — Начнем сразу с тяжелого вооружения или слегка раскачаемся легким винцом?

— Градус лучше не понижать и не понижать, — ответил Савелий таким тоном, чтобы мы сразу поняли — он не одну цистерну опустошил. — Если брать одно, то это одно и кушать.

— Согласен. Чего мы, пацаны на задворках, которые отцовское вино втихаря дуют. Давайте сразу по водочке! — шлепнул ладонью о стол Кирилл.

— Ну что же, по водочке, так по водочке. А на закуску лучше всего картошечки томленой, посыпанной укропчиком, да ещё огурчиков малосольных и селедочку. Тьфу! Что-то даже водочки не хлебнул ещё, а уже на уменьшительно-ласкательные потянуло. Надо избавляться, а то пристанет ещё. Мясо жареное будем?

— По-бургундски, — кивнул Савелий.

— И я такое же. Да ещё тарелку с овощами и морс вишневый. Для начала, — сказал Кирилл. — А ещё сала копченого и маринованного чеснока.

Ммм, да ребята знают толк в закуске. А как у них с выдержкой?

Я раздвинул шторы и подозвал Олёну. Она проплыла по залу плавной походкой, соблазнительно покачивая бедрами, и остановилась возле стола с блокнотом в руках:

— Господа сделали свой выбор?

— Да, господа желают… — я неторопливо перечислил то, что мы выбрали и добавил. — А ещё водки нам такой холодной, чтобы со слезой была.

— Ой, а молодым людям уже есть восемнадцать? — вскинула бровки Олена.

— Да, мы уже не первый день рюмку опрокидываем, красавица, — вытащил свой паспорт Савелий. — Опыт имеем, себя блюдем.

— В таком случае… сию минуту будет исполнено, — Олёна убрала блокнот и снова ослепительно улыбнулась.

За одну эту улыбку ей можно было насыпать целый карман чаевых. У меня в штанах возникло невольное шевеление, когда я вспомнил нашу горячую ночь…

Эх, как же гормоны играют — только титьку представишь и уже готов в бой. Надо бы как можно быстрее скинуть напряжение в яйцах, а то боюсь, что добра такое не доведет!

А тем временем Олёна вернулась с небольшим штофом и овощной нарезкой. Разлила по рюмкам, дав каждому из нас возможность заглянуть в вырез блузки. Мы все трое сглотнули. И вряд ли это было от вида водки!

— Господа, через десять минут будет горячее, а покуда я принесу всё остальное, — сказала красотка, одарив всех улыбкой и вильнув задом.

— Ох и хороша же чертовка, — проговорил Савелий.

— Да уж, красивая девка, — прогудел Кирилл, а потом обратился ко мне. — Ну что, Эдгарт, хлопнем по маленькой?

— Меня дважды уговаривать не нужно, — ухмыльнулся я в ответ, поднимая рюмку. — Ребята, давайте выпьем за знакомство и дружбу. Пусть наше знакомство будет разливаться гораздо приятнее, чем водка по нутру, а дружба станет гораздо чище хрусталя, в которых водка и испаряется с каждым мгновением. Так не дадим же этой жидкости уйти в небытие — пусть она уходит в нас! За знакомство и дружбу!

— Хороший тост, — покачал головой Савелий. — Обязательно надо запомнить.

— Да давайте уже дернем. Ведь водка и в самом деле испаряется! — Кирилл двинул вперед руку.

Мы повторили его жест и наши рюмки тоненько запели от одновременного прикосновения.

Водка пролилась внутрь холодной водой. Даже вкуса не почувствовал. А вот ребята ощутили в полной мере терпкость горячительного напитка. Это я мог судить по чуть скривившимся лицам.

— Ну что, между первой и второй место есть только для третьей! — ухмыльнулся я, бросив в рот кружок огурца. — Давайте же поднимем рюмки за обучение! За то, чтобы наш разум мог вместить всю премудрость предков! И чтобы мы не сошли с ума от такого обилия знаний!

— Отличный тост! — поддержал меня Савелий. — Уважаю за красноречие!

Вроде бы ещё рановато для уважения? Или нет?

Мы снова дзинькнули рюмками, после чего холодное пойло пролилось в глотки. Пока идет усвоение алкоголя молодым организмом, надо было бы узнать про зазовку. Или про что-нибудь странное… А то напьются до уровня ниже плинтуса и вытаскивай их потом. Нет, лучше сразу узнать про интересующие детали.

— Господа, а случалось ли в гимназии или её окрестностях что-нибудь странное? Вдруг какая-нибудь нелепица произошла? Или что-то из ряда вон выходящее? Я чего спрашиваю — вдруг займется разговор и это нечто будет упомянуто. А я буду стоять дуб дубом с открытым дуплом и ничего не понимать.

Объяснение так себе, но для слегка одурманенного разума сойдет. Савелий и Кирилл сморщили мозги в надежде выискать сколько-нибудь из ряда вон выходящего события. Но потом покачали головами:

— Да нет, вроде бы всё идет по накатанной. Особых происшествий нет, приключений тоже. Будни гимназистов-заучек во всей красе.

В это время Олёна принесла остальную закуску. Опять нас одарили солнечной улыбкой, а затем оставили в мужской компании. Я рассказал несколько анекдотов и сделал ещё пару попыток выяснить по поводу чего-то необычного. На анекдоты посмеялись, а вот с «необычным» опять вышла промашка. Да и ладно, решил пока оставить на потом.

Молодые люди болтали об одноклассниках, оценивали девчонок из нашего и соседних классов. Болтали о машинах, гаджетах, футбольных матчах. Также обговаривали те вечеринки, на которые могут пойти, а также те, на которых им показываться не следовало бы из-за «неприятных особ». В общем, болтали о тех пустяках, которые беспокоят в основном молодых людей.

Я следил, чтобы рюмки не пустовали. При этом умудрялся поглядывать в зал, чтобы оценить обстановку. Понемногу зал заполнялся. Зазвучала живая музыка и молоденькая эльфийка запела прекрасным голоском под аккомпанемент синтезатора. За синтезатором сидел бородатый хмурый гном, который удивительно ловко извлекал из инструмента веселую мелодию. Я почему-то думал, что руки гномов заточены под кирку или секиру, а тут вон оно как…

— А что за стихией ты при… пре-обля… Не, не так. Пре-обла-даешь! — с радостью, что у него получилось выговорить, спросил Савелий.

— Дык это… Стихия земли. У нас в Сибири надо землю семь раз удовлетворить, шобы она это… того… смогла родить, — старательно изображая пьяного проговорил я.

Я чуть привстал, сгреб горсть земли, оторвал листочек от бегонии, после чего воткнул его в землю на ладони. Пустил живицу по рукам и начал совершать пассы над листиком. Он отозвался, увеличился в размерах, а после приподнялся на небольшом стебельке и выбросил в сторону бутончик. Из этого бутончика появился желтый цветок, напоминающий маленькую розу.

— Крутяк! Ик! А вот я люблю стихию огня! Вот так! — с этими словами Савелий выпустил в меня сноп огня.

Я настолько увлекся выращиванием цветка на ладони, что не сразу понял — что именно на меня летит…


Глава 15


А как понял, так сразу же накинул Кольчугу Духа. Ничего другого я не успел бы воспроизвести!

Да, пришлось бы выказать свою трезвость, но лучше отмазаться испугом, чем гарцевать с сожженными бровями!

Огонь уже коснулся моей куртки, когда его пылающую силу сковала водяная сеть. Как будто сетку-авоську накинули на арбуз!

И эта сетка потянула огненную хрень прочь от меня!

— А я обожаю стихию воды, — хмыкнул Кирилл, оттягивая водяную сеть прочь.

Спустя несколько секунды огненный пал затух под влиянием воды. Только мокрое пятно осталось на поверхности стола.

— Ого, даже не моргнул! — восхитился Савелий. — Эдгарт Южский… ик! Должен признать, что у вас, сударь, стальные яйца!

Сука! Да они же проверяли меня!

Вот же полупьяные утырки!

Ну ладно… Я планировал легкую драчку, но после такого…

— Стальные яйца? Ого… Это вроде намека на то, что я мудозвон? — притворно нахмурился я.

— Не, Эдгарт, не буксуй! Это наша шутка. В общем, мы так это… проверяем новых друзей. Если испугаются и обосрутся, то нам не по пути, — поднял ладони Кирилл.

— Да? И много у вас друзей?

— Уел, — хмыкнул Савелий. — Но нам хватает.

— В общем, ребята, я не из робкого десятка. Проверять меня — себе дороже, но если вы хотите нормальной проверки…

О да! Пришло время ударить хреном по столу и огрести кулаком по таблу!

Я отогнул портьеру и произнес:

— Тогда я сейчас, прямо на ваших глазах, приглашу вон ту симпатичную дворфийку, которая сидит в окружении двух братьев.

Ребята невольно высунули носы. Конечно, как тут не высунуть? Горные дворфы считались почитателями крепких напитков и не очень любили эльфов. А также не любили, когда их женщин лапали чужие расы. Дворфы всем своим видом предупреждали, что к ним лучше не подходить. Широкие в плечах, с грубыми чертами лица и аккуратными бородами — явно недавно от брадобреев.

На столе у этой троицы красовался уже ополовиненный литровый графин с прозрачной жидкостью. Это могло означать только одно — дворфы уже разогрелись для героических подвигов. А если им нечаянно покажется, что кто-то на них не так взглянул… То подвиг не заставит себя ждать!

— Это… Это круто, — присвистнул Савелий. — Тогда сразу скажи — где тебя похоронить?

— Д нигде меня хоронить не надо! Я станцую танец, и вы увидите, что мои яйца не из стали, а из урана!

— Эдгарт, да хорош! Чего ты? Неужели обиделся? Мы же пошутили, — промычал Кирилл.

— Вот и я сейчас пошучу! Не ссыте в тапки, господа. Мы в Сибири и не таких крутили! — подмигнул я в ответ и выбрался из-за стола.

За столиком у окна я заметил двух барышень из тех, что стояли возле входа в женское общежитие. Боярыня Разумовская и боярыня Велихвостова. Они скромно вкушали что-то зелено-диетическое. А два мордоворота из берендеев сидели неподалеку и старательно тянули из мелких чашечек кофейную бурду.

Обе красотки обожгли меня взглядами и тут же уткнулись в салаты, как будто оливки важнее молодого сибиряка. Да и хрен с ними. Скоро они будут смотреть иначе! Пока что мне надо изобразить из себя пьяненького гимназиста.

Так, походочку чуть порасхлябанней! Задеть бедром соседний стол, благо он не занят! А что? Я же поддавший! И подойти к дворфам, которые уже уставились на меня угрюмо.

— Здравия желаю отважным воинам из города Балашиха, — проговорил я негромко.

— Откель знаешь, что мы из Балашихи? — буркнул один из дворфов.

— Мой отец, ведьмак Эдгарт Пахомов по прозвищу Зверь, рассказывал, что однажды помог двум дворфам в знатной потасовке. По описанию вы походите на них, вот я и решил, что встретил отцовских знакомцев.

Ну да, чего я дурак что ли, соваться к незнакомым дворфам? Донгар и Бетлог полгода назад попали в крутой замес с десятью оборотнями, а я как раз проходил мимо. Не хилая тогда вышла потасовка. Но в итоге отбил дворфов, отряхнул и даже поставил на ноги с помощью лечения живицей. Если бы не я, то не дождалась бы сестра двух братьев домой…

— Помог… — фыркнул Донгар. — Да он только бегал вокруг и руками махал, пока мы перевертышей месили.

— Да уж, под самый конец явился, чтобы оборотничьи зубы с мостовой подобрать, — поддакнул Бетлог. — А я смотрю, что у тебя хайло знакомое — вон значитца в кого уродился.

Вот же засранцы бородатые! Вокруг бегал! Да если бы не я, то этих двух валяющихся бревнами дворфов просто бы затоптали. Порвали бы им глотки под бородами, да потом бы ещё и обоссали. А они… Никакой благодарности!

Впрочем, что с них взять — дворфы они и есть дворфы. Мне сейчас не до разборок — потом вознагражу за слова такие непотребные.

— Примерно так отец и рассказывал, — улыбнулся я и увидел, что напрягшиеся бородатые морды расслабились.

Они явно думали, что я сейчас буду деньги клянчить. Вроде как отец помог и им бы в ответку помочь не мешает…

— Ладно, отцу привет передавай, — махнул рукой Донгар. — Неплохой он всё-таки мужик, хоть и ведьмак.

— Обязательно передам, господа дворфы, — чуть поклонился и произнес. — А сейчас у меня к вам небольшая просьба…

Дворфы снова помрачнели. Я прямо-таки мог прочитать их мысли: «Сейчас этот ведьмачий ублюдок начнет бабки клянчить!»

— У нас это… — начал было Бетлог.

— Можно станцевать один танец с вашей сестрой? — быстро произнес я.

— Чего-о-о? — вытаращили глаза все трое.

— С вашей сестрой можно станцевать один танец? Обещаю, что лапать не буду и вообще буду вести себя в высшей степени достойно.

— На хрена тебе это нужно, малец? Или запал на Варлу? — хохотнул Донгар.

— Я недавно в столице и завожу тут знакомства, — признался я с самой искренней улыбкой. — Сижу сейчас с новыми друзьями в кабинете. Чтобы произвести на них впечатление, я сказал, что приглашу даму из-за вашего столика. Они не поверили, что такие достойные воины разрешат своей женщине отплясывать со мной и уже подбирают место для места на кладбище. Так если вы всё-таки позволите один танец, тогда я произведу на сосунков неизгладимое впечатление.

Вроде бы всё честно сказал. От моих слов Донгар и Бетлог ухмыльнулись в усы и взглянули на спутницу:

— Ну что, Варла, уважишь мальчонку?

— А чего же не станцевать? От вас всё одно не дождешься, а плясать я люблю. Пойдем… как звать-то тебя? — пробасила Варла.

— Как и отца, Эдгарт, — ответил я, улыбаясь. — Он у меня не сильно заморачивался с именем.

— Ага, узнаю Зверя, — хмыкнул Бетлог.

— В общем, руками по титькам не елозить, жопу не жамкать. Держишь руки на талии, да чтобы не сантиметром ниже и не сантиметром выше! — проговорил с угрозой Донгар.

— Тут бы эту самую талию отыскать, — вздохнул я.

— Чего? — вскинули брови братья-дворфы.

— Благодарю за оказанное доверие! — тут же исправился я. — Буду танцевать как евнух.

— Вот так и пляши, чтобы евнухом на самом деле не стать, — хохотнул Донгар.

Я учтиво подал руку Варле. Спиной чувствовал восхищенные взгляды новых знакомых. Да! Танцевать с дворфийкой это вам не хухры-мухры. Если бы дворфы не были должниками у меня взрослого, тогда хрен бы когда я коснулся их сестры. Или коснулся, но потом имел очень крупные неприятности с бородатыми ребятами. А ведь им обязательно бы показалось, что я опозорил их род!

— Ты это… сильно не скачи, а то мои ноги за твоими ходулями могут и не поспеть, — проговорила Варла, кладя руки на плечи.

Я же чуть присел, чтобы положить руки на талию. Так, на полусогнутых ногах и начался наш танец. Сказать, что дворфка была страшной не могу. Крепко сбитая бабенка, приземистая и с большой грудью. Я старательно отводил взгляд в сторону, чтобы её братья не заподозрили чего. Но глаза невольно возвращались к двум дынькам, так и выпирающим из серой блузки.

Да ещё руки норовили скатиться чуть ниже, чтобы на ощупь прочувствовать мускулы ягодиц. Чтобы почувствовать шелковистость бордовой юбки! Приходилось напрягаться и контролировать себя.

А ещё Варла то и дело пыталась податься чуть ближе, чтобы упереться грудью в моё тело. Я бы тогда точно не выдержал!

Наконец, эльфийка допела свою песню, а гном в последний раз ударил по клавишам синтезатора. У меня чуть не вырвался облегченный выдох.

— А ты неплохо двигаешься, — шепнула Варла. — Скажи, так двигаться можешь только в танце? Или ещё где?

— Только в танце, — поджал я губы. — Пойдем, а то твои братья уже четыре дыры во мне прожгли своими глазищами. Вон, как бороды зло топорщатся.

— Ну и идем, — чуть обижено фыркнула Варла. — Противный ты. Я не буду говорить, что мы остановились в отеле «Азимут» в сорок седьмом номере. Так что даже не спрашивай и не пытайся узнать, что братья в десять часов каждый вечер уходят. На три часа уходят в местный бар, но я тебе этого не скажу…

Чертовка всё-таки умудрилась прижаться ко мне полной грудью. Я почувствовал сквозь ткань её напряженный сосок. Не могу сказать, что мне это не понравилось.

— Во как, — вздохнул я притворно. — Если такие расклады, тогда я и спрашивать не буду.

— Ну и не спрашивай, — фыркнула Варла.

Я подвел её к столику и галантно помог усесться. Потом поклонился братьям:

— Господа, мой отец не зря говорил о вас, как о достойных мужах. Я лично передам ему привет и восхищение вашей широтой души.

— Такой же балабол, как и батя, — покачал головой Донгар. — Передавай старику, что если увидимся когда, то кувшин самогона с него. За что? За то, что его отпрыску хлебало не расколотили. Я видел, как твоя рука чуть опустилась с талии! Но сегодня я добрый… Давай, проваливай.

— Приятного ужина и всего доброго, — поклонился я ещё раз и отвалил прочь.

Меня провожали взгляды боярынь, когда я возвращался в кабинет. Ребята тоже уставились восхищенными взглядами. Судя по пустому графину, они не скучали во время моего танца.

— Ну ты и крут, — покачал головой Савелий. — Я бы так не смог.

— А вот я бы смог! Да-да-да! Я даже круче смогу, — промычал Кирилл. — Любую в зале могу пригласить! Да!

Ну что же, клиент дошел до кондиции. Пришло время запускать хорошую драку.

— Эй, брат, подожди. Неужели ты хочешь пригласить вон ту белобрысую орчанку? Ты что, с ума сошел? Это же очень смелый поступок! — схватил я его за руку.

Кирилл уставился на меня налившимися глазами, а потом перевел взгляд в зал. Там, за столом возле двери сидела компания из двух орков и трех орчанок. Белобрысая выглядела мощно, почти также, как и парни. В трезвом уме к ним никто бы сунуться не посмел.

Но это в трезвом…

— Да как два перста оросить! — вырвал Кирилл руку и двинулся к выходу. — У меня тоже урановые яйца!

— Кирилл, тебе же сейчас по ним и наботают! — пытался воззвать к голосу разума Савелий.

Увы, голос разума был глух и вообще валялся пьяным на задворках сознания. Кирилл понес свою жопу навстречу приключениям!


Глава 16


Я не знаю, с чего Кирилл начал свою речь, зато услышал вскрик, которым он её закончил:

— Да подождите!

Увы, ждать орки явно не желали. Один из них уже схватил Кирилла за грудки, после чего потащил крепыша наружу. Потащил настолько легко, как будто не было в парне под сотню кило, а походил он на магазинный манекен. Следом к выходу двинулся и второй орк.

Ну что же, веселье началось!

— Идем, а то без нас Кирилл не справится! — подмигнул я Савелию.

— Да-а… Я сейчас… сейчас… — начал копошиться сосед по общежитию.

Он вытащил из кармана мобильник. Успешно уронил его под стол, полез под скатерть искать.

— Сейчас я слуг вызову… Сейчас…

Понятно, с таким каши не сваришь. Зато из Кирилла сейчас могут сделать отбивную!

— Ты сиди тут и никуда не уходи! — хлопнул я по крышке стола. — Вызывай кого хочешь, но смотри, чтобы мою рюмку не трогали. Понял? Даю тебе ответственное поручение! Справишься?

Черти полосатые! Пока я эту хрень нес, орки дотащили бултыхающего ногами Кирилла до двери. Им было преградил путь местный охранник, судя по рыжей гриве с черными прядями — тигровый оборотень. Один из орков махнул красной корочкой перед носом охранника и тот отступил, потупясь.

Вот же зараза! Орки ещё и с государевой службы оказались! Что за непруха!

— Да-а, — растерянно донеслось из-под стола. — Я смогу… Сейчас я вызову слуг… Сейчас…

Я в ответ только махнул рукой и понесся вслед за орками.

Пусть Кирилл и обладает способностью к водяной стихии, но вот какова сила орков? Что эти ребята могут? Да и двое на одного — вообще не в масть!

Передо мной возникла Олёна. На бледном личике глазищи увеличились до размеров плошек:

— Не надо, господин. Эти орки из опричины…

Зараза! Хуже уже не придумаешь!

— Я не могу иначе — там мой друг!

— Тогда… удачи, — сделала шаг в сторону Олёна.

— Слышь, куда спешишь? — окрикнул Донгар.

— На улице моего друга собираются метелить, так я пойду посмотрю, чтобы всё честно было, — на ходу бросил я.

— Да? Тогда мы с тобой, — засопел Бетлог. — А то пока жаркого дождешься…

— И я с вами, — поднялась было Варла.

— Сиди, не бабье это дело — в мужские разговоры влезать, — одернул её Донгар. — Следи вон, чтобы мясо куда на другой стол не утащили. Идем, малой.

Я только кинул взгляд на Варлу и развел руками. По сути — Донгар был прав. Нечего женщинам влезать, а то в их присутствии мужчины себя большими героями ощущают.

Кстати, о женщинах. Велихвостова и Разумовская проводили меня заинтересованными взглядам. Вроде бы как Разумовская хотела встать, но наткнулась на взгляд своего охранника, после чего села обратно. Ну да, охранникам вовсе не зачем подвергать своих подопечных лишнему риску.

Быстрым шагом я пролетел оставшееся расстояние до дверей. Спутницы орков едва заметно улыбались. Ну, пусть улыбаются пока. Ведь всем красоткам приятно, когда из-за них мужикам рожи разбивают. Такова уж природа — самцы должны бороться за самок. Чтобы потом самок могли оседлать либо самые сильные, либо самые хитрые.

Не, вон ту зелененькую я бы оседлал…

Так! Опять гормоны пытаются помешать делу!

Выскочив на улицу, я кинул взгляд налево и направо. Ни там, ни там орков с Кириллом не было.

— Куда это они запропастились? — пробурчал Донгар.

Я принюхался. Винные пары, витающие в воздухе, смешивались с туалетной водой Кирилла. Тонкая, едва ощутимая струйка запаха вела налево. Там, между двумя зданиями виднелся проход.

— Они там, — указал я в сторону прохода. — Туда и пойдем.

— А пойдем, — разминая пальцы проговорил Бетлог. — Поболтаем ерундой.

— Господа, я не прошу вас вмешиваться, — проговорил я.

— А мы и не собираемся, — невинно пожал плечами Донгар. — Это они хотят напасть на нас, мы-то чего? Мы только защищаться будем.

Проход между двумя зданиями заканчивался тупиком. У дальней кирпичной стенки возвышались мусорные баки. Черная дверь в стене обозначала вход для персонала. Как раз напротив неё один из орков елозил спиной Кирилла по красной стене. Вроде бы даже рисовал матерное слово.

Второй стоял чуть поодаль и зловеще ухмылялся. Мне его улыбка сразу не понравилась. Как не понравилась ещё и телескопическая дубинка, которую он подкидывал в лапище. Пока что дубинка не была вытащена на полную длину, но это действие явно не за горами. А судя по мерцающему алым цветом ободку — дубинка была ещё и боевой. Это тоже не внушало оптимизма.

Зараза! И куда же понесло Кирюху?

Не мог найти себе для понтов кого попроще?

Так и придется выручать бедолагу. Ну что же, сыграем в большого человека. Я же всё-таки как-никак боярский сын!

— Эй, уважаемые, поставьте моего друга на место и немедленно извинитесь! — надменным голосом произнес я и притопнул.

— Иди нах… — отозвался орк, елозящий Кириллом.

Как будто от надоедливой мушки отмахнулся. А ведь я не мушка. Пусть эти орки даже хоть сто раз будут из опричины — я тоже не кусок говна на палочке!

Дворфы едва слышно хохотнули, стоя чуть поодаль. Ну да, они в случае чего могли быть свидетелями. Чтобы потом в кругу друзей рассказать, как двое орков отмудохали человеческих отпрысков. Да ещё и деталей всяких насочиняют…

— Вы что, не всосали мою волю? — громыхнул я, подбавив в голос толику мощи баньши. — А ну, выполнять то, что я сказал!

Прогремело будь здоров. Крысы брызнули из баков серыми пищащими комочками. Испуганные голуби рванули прочь с соседних крыш. Рядом заорала сирена припаркованного автомобиля. Даже обрывки бумаги подняло в воздух и закрутило в небольшом вихре. Впрочем, вихрь почти сразу же утих, а обрывки спокойно вернулись на свои места.

Крайний ко мне орк чуть потряс головой, как будто встряхнул мозги. Ну или что там было под черным конским волосом…

— Ты нарушил постановление о неприменении голоса баньши в жилых кварталах, сучонок, — проговорил орк, резко дергая рукой, отчего дубинка сразу же увеличилась в три раза. — Тебе следует пойти с нами… Или же оказать сопротивление. Лучше сделай последнее, чтобы мы могли слегка развлечься.

— Эй, вы чего, мужики? — подал голос Бетлог. — Не надо разборки в статью превращать!

— Работает ОООН! — гаркнул орк, вытаскивая свободной рукой красную корочку из кармана. — Вам, бородатые, лучше сдриснуть отсюда! Иначе загремите вместе с этими охламонами.

Зараза! Так это вовсе не обычные рядовые опричника, а из отряда опричины особого назначения!

Вот как так получилось, что изо всех ресторанов Москвы, эти ребята выбрали именно «Латунную деву»? А Кирилл из множества столиков в ресторане подошел именно к этим ребятам? Если Фортуна в самом деле существует, то сейчас она повернулась к нам огромной жирнющей жопой.

Ладно, придется брать на понт. Всё равно в каталажку я не хочу попадаться, так как там могут и не поверить, что я боярский сын.

— Превышение служебных полномочий? — холодно процедил я. — Владимир Александрович Шаронов за подобное по головке не погладит. Скорее всего, он вот этой вот дубинкой по вашим головкам пройдется. И я имею в виду не верхние ушастые отростки, которые вам для хвостов нужны!

Тут надо быть понаглее, чтобы уверенность почувствовали. Чтобы заколебались и дали слабину.

— Что ты несешь, утырок? — переглянулись орки.

Ага! Всё-таки имя и фамилия их начальника чуть поколебала уверенность в своей правоте.

— А то и несу! Вы сейчас не при исполнении служебных обязательств, а машете ксивой налево и направо! — тут я нахмурился и упер руки в бока. — Это дискредитация нашей доблестной опричины! За такое вас как минимум разжалуют до рядовых кадровиков, если вообще с позором не выпрут!

— Мы всегда при исполнении, — огрызнулся орк у стены, но опустил покрасневшего Кирилла на асфальт. — Ты кто таков? Откуда знаешь начальника отдела? Или в газетах вычитал?

Та-а-ак, они повелись на мой развод. Что же, надо продолжать давить. Пусть струхнут немного, так с ними будет проще договариваться.

— Эдгарт Южский! — с вызовом ответил я. — А мой папенька крепко дружит с вашим шефом. Так что если не хотите неприятностей, то разберемся на месте. К чему нам вмешивать императорскую службу, если тут чепуха, дело житейское? Вас двое и нас двое — давайте смахнемся по чести, чтобы за пределы этого тупика не выходило?

Орки переглянулись и заржали, как кони, почуявшие течку кобылиц. Ну да, по сравнению с ними мы выглядели щенками рядом с матерыми волкодавами. Однако, они не знали мой маленький секрет. А сообщать его я им не собирался.

— Слышь, Вакран, они с нами драться собираются! — заржал тот, который был с дубинкой. — А эти дворфы вам что… подтанцовкой будут? Может им ещё пипидастры в лапы сунуть? А что, пусть машут!

— Бетлог, чего они нам в руки сунуть собираются? — поднял бровь Донгар. — Не то нехорошее, о чем я подумал? Или они не зеленые вовсе, а голубые?

— Чего-о-о? — мигом улыбки сошли с клыкастых рож. — Вы тоже к этим захотели? Так мы можем устроить!

Зараза, теперь дворфы переключали внимание на себя. А мне надо было, чтобы мы этих орков отмудохали. Пусть они и из опричины, но я-то ведьмак, а это что-то да значит.

— Вы хотите съехать на дворфов? — быстро произнес я. — Уже зассали с пацанами махаться? Так я и думал, что опричники особого назначения только на словах грозные, а на кулаках они и козу победить не могут.

— Ладно, будь по-вашему, смертнички. Из какого бы дворянского рода вы не выходили, но вы сами предложили дуэль. Бородатые, слышали? Свидетелями будете, если вдруг эти утырки захотят заяву накатать, — сказал орк с дубинкой. — Машемся два на два, без посторонних и всяких-яких.

— Да мы вроде как и не пытались, — хмыкнул Бетлог. — Пока вы сами в залупу не полезли.

Я прошел твердым шагом мимо стоящего орка в сторону Кирилла. Орк взмахнул дубинкой, на что я грозно зыркнул в ответ. Он сразу сделал вид, что чешет спину.

Кого он пугать вздумал, чертила зеленокожий? Привыкли перед всякой шантрапой корочками махать и морды страшные делать. Меня таким не испугать!

Я сбросил лапы орка с воротника Кирилла, не спуская с зеленого глаз. Кирилл попытался было осесть на ослабевших ногах, но я не дал ему этого сделать. Придержал за локоть. Орк отошел к собрату.

Бегло осмотрел Кирилла. Вроде повреждений нет. Да и не пахнет мочой или калом. Значит, не обделался парнишка. А раз не обделался, то и в драке выстоит. Тут главное ему только в рожу получить, а дальше уже само пойдет. Я таких ребят знаю, хоть и бледные, но держатся. Вот Савелий вряд ли вывез, а этот… Этот вывезет.

— Эдгарт, может, извинимся и уйдем? — всё-таки дал немного слабины Кирилл.

— Не дело это дворянским сынам от драки бегать! — рявкнул я. — Да и не убьют же нас эти увальни — понимают, что потом замучаются пыль глотать, чтобы все бумажки о произошедшем написать и отмазаться. Тут всё схвачено, Кирюха. Ты главное за моим плечом держись и не давай со спины зайти. Отобьемся, господин Лопырев! Не посрамим свой род и свою фамилию!

Похоже, что моя уверенность передалась и ему. Кирилл сжал кулаки и набычился. Я видел, как по костяшкам пробежались синие отблески. Похоже, что задействовал живицу. Ну что же, это правильно. С такими быками одной силой вряд ли получится справиться.

— А вы откуда такие взялись? — спросил орк, который недавно тряс Кирилла, как Тузик грелку.

— Царскоселькая гимназия! Первый курс! — с гордостью ответил я. — Лучшие из лучших, ёпта!

Всё это я сказал, чтобы подбодрить Лопырева. Пусть ощутит гордость за себя — это придаст ему сил.

Орки переглянулись. Почему-то их переглядывание мне не понравилось. Потом один из них помотал головой. Они снова набычились.

— Ну что, барчуки, готовы получить люлей? — оскалился желтыми зубами тот, кого назвали Вакраном.

— Слышь, сюда иди! — гаркнул я, вставая в стойку.


Глава 17


Орки обожают драку. Сама природа наделила их всеми теми качествами, которые необходимы для хорошего мордобоя. Мышцы, реакция, выносливость. Вот только техника у орков подкачала — слишком прямолинейная. Нет, они тоже могут подставить подножку, ударить исподтишка, но всё это видно заранее.

А вот победить за счет хитрости — тут человеческая смекалка нужна. Да ещё и живица в умелых руках уравнивает шансы. Они мощнее, сильнее, выносливее…

А мы в гимназии учимся! Так что мы почти равны!

— Не лезь вперед, вали на расстоянии, — буркнул я за спину, накидывая Кольчугу Души. — Теснота на нашей стороне.

— Принял, друг, — было ответом.

Вот это уже дело. Как бы не страшился Кирилл зуботычин, но в предстоящем деле собрался и отбросил страх. Это потом можно будет ужаснуться и подрожать под одеялом. Сейчас надо отстоять честь и достоинство рода!

— Ну, держитесь, щенки! — рычит Вакран и бросается вперед.

Всё, началось!

Орк мощным снарядом подлетает к нам и нарывается на водяной хук. Кирилл пусть и подсыкивает, но своё дело четко знает! Водяной снаряд влетает в оскаленную рожу орка и разлетается по ней брызгами. Вот как будто мальчишки-хулиганы наполнили презерватив водой, да и швырнули с двадцатого этажа. Только от презерватива не бывает такого ощущения, как будто мастер спорта заехал боксерской перчаткой.

Да ещё как удачно попадает-то!

От этого снаряда морда орка задирается вверх, а сам он продолжает движение. Всего лишь секунду, но мне этого хватает.

Моментальный выброс живицы превращает кулак в большой голыш. Всё-таки я за стихию земли выступаю, так что надо соответствовать!

Вот этот вот самый булыжник что есть дури и лупашит в стальной пресс орка. У меня даже успевает промелькнуть мысль — не перестарался ли?

— Ха-а-а!

А нет, не перестарался. Орк всё-таки хоть и понтовался, но накинуть Кольчугу Души не забыл. Булыжник не прошибает заградительный заслон, зато заставляет орка согнуться. А стоит оскаленной морде только нагнуться над моим плечом, как её радостно встречает ещё один водный снаряд.

— О как лихо сработано! Как будто мальцы это на тренировке отрабатывали! — слышу я голос Бетлога, пока орк отлетает назад.

Второй орк наблюдает, как Вакран шлепается у него под ногами на грязный асфальт. После этого из пасти стоящего вырывается рык, а боевая дубинка вспыхивает алым пламенем.

Во как! Он всё-таки решается применить боевое оружие. И ведь знает, что за это его не похвалят!

— Эй, они же безоружные! — кричит Донгар.

Увы, ярость заглушает все звуки. Орк просто не слышит, а потому может навредить не только мне, но Кириллу. Приходится переходить к кардинальным мерам.

От удара живицей под ногой орка проваливается асфальт. Ненамного, но хватает, чтобы он споткнулся. Я же воспаряю ясным соколом и херачу коленом точно в выпяченную челюсть.

Хрусь!

Ой, прости, зеленый…

Один из клыков падает на асфальт, а орк удивленно следит за его полетом. Его слегка осоловевшие глаза чуть-чуть не сходятся на переносице. Однако, выучка опричника всё-таки дает о себе знать. Он не падает, а встряхивает головой и рычит, как разозленный тигр.

— Ребята, ещё не поздно извиниться и свалить, — подмигиваю я, отшагивая назад.

— Вам? Вам уже поздно… Кровь пролилась и за неё кто-то должен ответить! — грохочет Вакран.

Он резко бросает вниз руки, которые тут же вспыхивают огнём. Второй орк тоже свои конечности превращает в факелы. Дубинку он отшвыривает в сторону. Похоже понимает, что в драке она будет только мешать — толком не размахнешься, а своего заденешь запросто.

И почему-то я не удивлен, что опричники предпочитают стихию огня. Они же не ремонтники, а разрушители. Им надо карать и наказывать, а не лечить и вправлять кости.

Орки замирают на миг, переглядываются, а потом бросаются вперед. Ого, как слаженно. Наверняка тренировались работать в паре. Один взбегает по стене и падает, раскинув руки, а второй прыжком падает вниз и скользит, выставив ногу.

Двойная атака. Хрен от такой спасешься!

Только если не ждёшь такую. Я жду, поэтому чуть подпрыгиваю и отталкиваюсь руками от груди Кирилла. Объяснять ему нет времени, поэтому мне легче оттолкнуть парня, чтобы спасти его от перелома ног. Кирилл отлетает назад, а я по инерции проношусь между скользящим и падающим.

— Ого! — только и раздается от дворфов, когда я по-кошачьи приземляюсь позади Вакрана и тут же делаю подсечку.

Правда, подсечка направлена не на ноги, а на дурную головушку, но всё равно эффективная. А уж когда при соприкосновении моя нога превращается в булыжник, то эффективность повышается в разы!

Бумм!

Кажется, что я ударил в колокол — такой гулкий звук раскатывается по переулку. Башка Вакрана то ли пустая, то ли слишком музыкальная. Однако, не раскалывается — хорошая Кольчуга Души накинута. Да мне жмурики и не нужны — потом замучаешь от опричников отбиваться.

После моего толчка Кирилл отлетает назад, но в полете успевает перекувырнуться и встать на ноги. Да, этот парень что-то умеет. Он уже не тот побледневший пацаненок, а сын своего рода, который за правое дело готов и жизнь отдать. Правда, правым делом эту драку можно назвать с трудом, но…

В конце концов — орки напали на одного вдвоем, а один ещё и боевой дубинкой замахнулся! К тому же мы объявились, сказали, что не хухры-мухры, а учимся в гимназии для знати. В общем, по всем правилам этикета и по всем понятиям — орки крупно налажали. А значит, наше дело правое и победа будет за нами!

— А не хило приложил. Да ещё и пролез между ними, как глист между булками, — присвистнул Бетлог. — Ох и ловок, чертяка…

Вакран тем временем пытается сесть, но мощные руки разъезжаются. Его напарник бросается на помощь и помогает примоститься возле стенки. Глаза Вакрана тем временем посылают друг друга по известному адресу.

— Вакран, брат, ты посиди пока, а я уже с этими ублюдками сам разберусь, — говорит напарник.

— Я в пор… в пор…

— Он впоролся куда-то, — подсказываю я. — Вечно эти опричники куда-то впарываются.

— Я в порядке, — бурчит Вакран. — Я смгу…

— Оставь его. Он через пару минут очнется. Нам как раз хватит, чтобы один на один махнуться, — бросаю я орку.

Кирилл создает на руках очередной шар из крутящейся воды, но я качаю головой:

— Нет чести в том, чтобы вдвоем на одного нападать. Мы же не орки! Кирилл Иванович, окажите любезность — дозвольте мне самому его размотать?

— Прошу вас, Эдгарт Николаевич, сделайте милость, — кивает с усмешкой Лопырев. — И от меня с ноги добавьте.

— Во как чешут, прямо стебутся в открытую. Давно так опричину не опускали, — ржет Балрог.

Орк скалится, рычит, а после бросается в бой. Крюк горящим кулаком проносится над головой, когда я приседаю. Если бы не присел, то этот удар мог проломить не только защиту, но и мою бедовую головушку.

Я же в ответ бью по икре орка. Отсушиваю ногу, чтобы не смог быстро прыгать.

Ещё один удар по ноге! Орк в развороте вскидывает руку, но я отдаляюсь, а в следующий миг наношу удар в мощную челюсть.

Тумм!

Противник кубарем летит на асфальт. Переворачивается два раза, а потом хлопает ручищами по земле и вскакивает. На его роже кровавый след от моего кулака. Ну да, не зря же я его сделал каменным…

Орк в красивом прыжке взлетает и выносит ногу вперед…

Каратист хренов! Да я бы успел выспаться и выпить чашечку кофе прежде, чем он долетел бы до меня!

Разворотом пропускаю ногу мимо себя и резко вскидываю свою ногу. В этот раз челюсть орка снова щелкает, но уже от удара пяткой. В следующий миг, пока он ошалело шатается, пытаясь поймать ориентацию в пространстве, начинаю колотить по корпусу. Удары быстрые, не очень сильные, но обидные.

Орк приходит в себя. Он вскидывает руки, пытаясь обхватить, но куда там — я не хочу обниматься с мужиками!

Снова удар по икре, потом два удара в грудь. Орк отшатывается, но не падает. Он встряхивает руками, отчего брызги пламени разлетаются по сторонам, а потом бросается в бой.

На этот раз он становится сосредоточен и четок. Его удары летят точно в цель, вот только цель ему попалась верткая — никак не хочет оставаться на одном месте. Отвожу удары мягкой блокировкой, чтобы не травмировать кости и суставы. Потом замучаешься восстанавливаться!

— Я тебя всё равно достану! — рычит орк.

— Да вы уже достали! — отвечаю я, отпрыгивая и снова блокируя. — Не хочешь сдаться?

— Орки никогда не сдаются!

— Тогда пока, — я пропускаю очередной удар мимо плеча, делаю небольшой приставной шаг и снизу вверх наношу мощный апперкот.

Многострадальная челюсть снова выдерживает, но… вибрация от удара проникает дальше. Она достает до мозга и тот на миг отключается.

Следующие четыре удара наносятся по блокирующим узлам орка. Удары должны быть точными, почти хирургическими, чтобы не сломать, а просто парализовать. Когда орк приходит в сознание, то его руки и ноги уже не могут пошевелиться. Он и стоит-то еле-еле, достаточно легкого толчка и рухнет.

Что же, мне надо работать над репутацией, так что…

— А потом будут рассказывать, что один боярский сын раскатал двух опричников, — оглядываюсь я на дворфов.

— Будут-будут, да ещё и с подробностями, — ухмыляется в ответ Бетлог.

— Тогда пусть расскажут, что второго он свалил фофаном, — с этими словами я делаю щелбан по покатому лбу орка.

Говорят, что большие шкафы громко падают. Ну что же, это правда — орк грохается так, что мусорные баки подпрыгивают, а успокоившиеся было голуби снова взлетают с насиженных мест. Он падает, и в это время его напарник приходит в себя. Вакран смотрит на меня, хочет дернуться, но я мотаю головой:

— Достаточно! Это было прикольно, но дальше мы можем перейти черту невозврата! Сделаем вид, что вы просто поскользнулись и были не в форме. Если мой друг оскорбил вас, то мы ответили за оскорбление. Не стоит доводить дело до греха. Вы сильные и смелые воины, просто вам сегодня не повезло.

Злость не сходит с глаз орка, но он уже не пытается подняться. Смотрит на лежащего напарника:

— Что с ним?

— Легкий паралич. Через пару минут пройдет. Не держите зла, опричники! Мы были неправы, вы тоже погорячились! Сейчас мы уйдем, а вы приведете себя в порядок и продолжите приятный вечер со своими дамами. Договорились?

— Мы всё равно найдем тебя, чертила, — бурчит орк.

— Обязательно найдете. Тогда и посидим, поболтаем и выпьем. Как хорошие друзья, а не как враги, потому что вражды между нами нет. Прощайте, опричники! Не серчайте, если что не так! Идем, Кирилл, нам ещё Савелия забрать нужно.

Кирилл прошел мимо орков, осторожно обходя лежащее тело. Я получил пару хлопков по плечам от дворфов:

— Ну ты дал, парень! Давненько такого хорошего мордобоя не видел. Передавай привет отцу — нормального бойца заделал!


Глава 18


Когда мы вернулись в ресторан, то навстречу нам выскочил бледный, как пузо змеи, Савелий. В одной руке он сжимал вилку, а в другой рюмку. За ним следовали четверо плечистых ребят с нахмуренными бровями.

— Где эти ублюдки? — завопил Савелий, поймав нас в перекрестье главного прицела. — Где они? Всех убью — один останусь!

Мы переглянулись с Кириллом. Дворфы коротко хохотнули за нашими спинами. Потом Бетлог произнес:

— Спасибо за цирк, ребята. Как-нибудь ещё состыкуемся!

— Всего доброго, господа, — кивнул я в ответ.

Дворфы прошли мимо стоящего Савелия внутрь ресторана. Похоже, что сейчас у них будет что обсудить с Варлой. Мы же уставились на нашего «боевого кузнечика».

— Чего молчите? Они убежали? Испугались грозного рода Лопырева? Отвечайте, а то я за себя не ручаюсь! — взвизгнул мой сосед по общежитию.

— Да все нормально, Савелий, — примирительно поднял я руки. — Все в порядке. Они как узнали, что с нами восседал грозный потомок рода Говардских… так сразу же извиняться-обниматься кинулись. Мы еле-еле от них избавились. Вон, Кириллу руку всю обслюнявили.

— А не врёшь? — подозрительно посмотрел Савелий.

— Да ты чего? Вот тебе жест! — я изобразил в воздухе букву «зю». — Неужели я тебя когда обманывал?

— Да мы знакомы всего день, — отозвался неуверенно Савелий.

— Эдгарт истинную правду говорит! — поддержал меня Кирилл. — Оба орка струхнули, когда про тебя услышали. Сначала бычить начали, а потом обосрались. Далеко раскатилась слава рода Говардских… Особенно про твоего дядьку, Кузьму Константиновича Говардского, все хорошо знают.

— Это да, — чуть подбоченился Савелий. — Мой дядя самых славных правил. Правда, недавно не в шутку занемог…

Слуги за спиной Савелия переглянулись. Один из них, соломенноволосый, кашлянул в кулак и в полупоклоне произнес:

— Савелий Александрович, ваше благородие, так мы это… Нужны али как?

— Нет, пока вас дождешься, — досадливо отмахнулся Савелий. — Видите — моё имя крепче ваших кулаков оказалось.

— Тогда мы пойдем?

— Валите. Но будьте начеку. Вдруг мы ещё с кем захотим поразвлечься. Если что — по первому же звонку ко мне! — прикрикнул Савелий.

Крепкие ребята поклонились и двинулись прочь. Мощные, как шкафчики для одежды. Явно примесь какой-то оборотничьей крови присутствует.

Да, сейчас он вовсе не был похож на того размазню, которого я оставил в кабинете. Впрочем, я обратил внимание на его руку.

— Савелий Александрович, а рюмка-то тебе зачем?

— Так ты же сам велел её охранять, — недоуменно уставился на меня Савелий. — Вот я и подумал, что тебя с ней что-то связывает…

— Да нет, ничего не связывает. Я просто хотел тебя отвлечь, чтобы ты в драку не кинулся, — покачал я головой. — Ты же вон как порой звереешь — могли бы и не оттащить от орочьих тел! Давай сюда, я отдам, заодно и расплачусь за стол.

— Могли бы и не платить, — буркнул Савелий. — Если вышибалы позволяют гостей за грудки брать и на улицу выволакивать.

— И про это скажу, может быть даже напишу в книгу жалоб и предложений, — ухмыльнулся я в ответ. — Чего передать ещё?

— Передавай, что ноги нашей тут больше не будет, пока охрану нормальную не поставят и не перестанут всякое необразованное быдло в приличное общество пускать! — притопнул ногой Савелий.

Эх, похоже, что пока нас не было — ушатал он графинчик в одно рыло.

— Господин Говардский, надеюсь, что ваши последние слова были не про нас? — раздался веселый голос рыжевласки Разумовской. — Мы хоть и не такого старинного рода, как ваш, но тоже кое-чего помним и умеем.

Савелий подпрыгнул, как будто получил хорошего пенделя. Я же согнулся в вежливом поклоне:

— Сударыни, наш друг вовсе не про вас говорил. Тут вышло небольшое недоразумение…

— Но мы с ним всё уладили и теперь намерены двигаться в общежитие, так как завтра на учебу и вообще, — подхватил Кирилл.

Две боярыни остановились на пороге. Рыжевласка с любопытством поедала меня глазами, интерес от блондинки шел меньший, но всё-таки шел! Охранники молча встали по сторонам, сканируя территорию. Так как опасности не предвиделось, то их плечи чуть расслабились.

Ну да, они же не видели, как я ушатал их Пахома… Иначе не спускали бы с меня пистолетов.

— Да, судари, вам лучше бы сейчас домой, — кивнула Велихвостова. — Протрезвеете, примете душ и с утра на учебу.

— Мы трезвые, как свёклушки! — выставил грудь Савелий. — Ой, стёклушки… стёклышки? Ну эти самые, которые никогда и нигде!

Разумовская не спускала с меня глаз. Ух, я прямо-таки почувствовал себя неловко. Всего лишь на мгновение, потом это незнакомое чувство прошло и я с нахальством глянул в ответ. Наша дуэль взглядов закончилась моей полной и безоговорочной победой — рыжевласка опустила глаза.

— Нам тоже пора, — проговорила Велихвостова. — Приятно было пообщаться, судари!

— Всего доброго, боярыни! — поклонились мы трое.

Девушки присели в легком подобии реверанса и поплыли вдаль. Охранники двинулись следом, всё также сканируя окрестности. Мы посмотрели вслед ушедшим, полюбовались переваливающимися булочками. Одновременный вздох был вместо восхищенных возгласов.

— Господа, а не продолжить ли нам нашу вечеринку в жарких объятиях симпатичных куртизанок? — спросил заговорщицким тоном Савелий, когда барышни отошли подальше.

— Я думаю, что не прочь бы окунуться в кружева и разврат, — хохотнул Кирилл.

Я же оглянулся на проем где приходили в себя орки. Долго ли они ещё там будут лежать? Вряд ли…

Да и если честно, то сегодня хотелось выспаться перед завтрашним днем. А как выспишься, если предлагают отправиться по б… барышням легкого поведения?

— Господа, я согласен. Вот только расплачусь и тогда отправимся. Это же недалеко? Вот и хорошо! Я сию секунду…

Савелий с Кириллом принялись обсуждать проституток, к которым вскоре собирались отправиться, а я дернулся внутрь. Сидевшие неподалеку от двери орчанки с интересом взглянули на меня, когда я подошел и поклонился:

— Прекрасные незнакомки, не волнуйтесь, с вашими друзьями мы мирно переговорили и всё разрешили. Они вскоре вернутся к вам и продолжат радовать своим обществом.

— Да? Опять они в какую-то хрень влипли? — спросила та орчанка, которая приглянулась Кириллу. — Вечно из-за них в какое-то дерьмо попадаем. Но неужели у вас получилось дать им отпор? Девочки, на моей памяти это первый раз… Первый раз такое случилось, чтобы те, кого Вакран с другом выводили, вернулись обратно.

А она и в самом деле хороша. Крепкая, мускулистая и на лицо симпатичная, насколько могут быть симпатичны орчанки. Черные дреды скатывались с макушки, скользили по коже шеи, чтобы закончить свой путь на обширной груди. Блузка в цветах мака выгодно подчеркивала два холма. Я старался не спускать туда взгляд, а то заблудился бы в закоулках женских прелестей и пропал окончательно.

— Нет-нет, что вы, всё нормально, — махнул я рукой. — Мы поговорили и разобрались.

— Они хоть живы? — усмехнулась другая орчанка.

— Да, правда, немного помятые, — улыбнулся я в ответ.

— Кто вы, молодой человек? — спросила третья. — Мы хоть друзей вашим именем подкалывать будем. Они же такие непобедимые и грозные, а вы…

— Южский, — ответил я с легким кивком. — Эдгарт Южский. Слушатель Царскосельской гимназии.

Все трое переглянулись и захохотали. Мощно, дерзко, от души.

— Чтобы наших друзей поколотили гимназисты? Вот это вот конфуз. Эх, да мы же с них живыми не слезем! — отсмеялась первая.

— Они сражались достойно, просто… Нас с другом в детстве обучали секретным техникам, поэтому и не получилось нас одолеть, — из мужской солидарности заступился я за орков. — Ладно, желаю вам приятного времяпрепровождения. Всего доброго и от чистого сердца прошу прощения, если что не так.

— Давай уж, вали, балабол смазливый, — подмигнула симпатичная орчанка. — Своему другу привет передавай и это… Скажи, что Морне понравилась его попытка. Как-нибудь потанцуем… Ну а теперь, вали.

Ну я и повалил. По пути перехватил официантку Олёну и попросил счёт, а также бутылку шампанского. На её удивленный взгляд пояснил, что нужно на ход ноги. Не стану же я говорить, что это мне понадобится для успокоения друзей.

Олёна принесла счёт и… записала на салфетке свой номер телефона. Сказала, что я кого-то ей напоминаю. Кого-то очень неплохого, но это было так давно, что она и не вспомнит — кого именно. Может, при следующей встрече я помогу ей вспомнить?

Я пообещал помочь. Вот как только появится свободное время, так сразу же и предадимся… воспоминаниям. На этот раз я снова не пожалел чаевых, получив взамен бутылку холодного шампанского.

Проходя мимо дворфов я пожелал им приятного аппетита и отличного времяпрепровождения. Они в ответ просили передать привет отцу. Хорошо ещё, что не спалили мою легенду про то, что я, взрослый ведьмак, являюсь отцом молодому мне боярину. Повезло! А то мог бы замахаться доказывать свою придуманную родословную.

Варла зыркнула на меня глазами, после чего выразительно покрутила часы на запястье. Я же сделал вид, что ничего не заметил. Ну да, ещё не хватало мне оказывать знаки внимания дворфке — Бетлог и Донгар могут правильно понять и тоже полезть в драку.

Выйдя из ресторана, я обнаружил двух друзей, жарко обсуждающих продолжение вечера.

— Разлюбезные судари, не стоит спорить. Мы сейчас отправимся в увеселительную прогулку и побываем всюду, где только захотим. Кстати, в ресторане мне дали вот это, — я показал бутылку шампанского. — Сказали, что безумно сожалеют о случившемся и очень хотят загладить вину.

Пока я болтал, смог увлечь за собой соседей по общежитию. Ведьмачье чувство опасности уже сигнализировало, что скоро появятся орки.

— Тогда чего мы ждём? Почему не открываем? Спор с Савелием осушил мне глотку и её следует промочить. Открывай, Эдгарт, не стесняйся! — произнес Кирилл.

Савелий его всесторонне поддержал, а меня не надо было упрашивать дважды!

Я открывал шампанское, а сам двигался прочь от ресторана. Ребята двигались за мной следом. Пробка вылетела с легким хлопком в тот момент, когда мы завернули за угол. Быстрый взгляд назад дал понять, что мы успели вовремя — из тупика показалась фигура одного из орков. К счастью, он нас не заметил.

Шампанское мы пили из горла. Правда, я сделал первый глоток, а потом незаметно сыпанул порошок успокоения. Вкупе с шампанским порошок скоро подействовал и мне пришлось тащить на горбу двух ребят, которых очень сильно развезло.

Впрочем, тащил я их недолго. Усадил под развесистой липой, а потом нашел в кармане Савелия телефон, да и вызвал по последнему номеру слуг. Обоих соседей вскоре забрали плечистые парни, а я объяснил тем, что они понизили градус пития.

А ведь градус никогда нельзя понижать!

Когда ребят растащили по комнатам, я тоже отправился в свою. Рухнул на кровать и тут же вырубился. Пусть зелье и помогло не запьянеть, но вот сил отняло немало. Я даже не заметил, что в комнате нет Чопли…


Глава 19


Будильник зазвенел так громко и переливчато, как будто всю жизнь мечтал удариться о стену. Я хотел было помочь ему осуществить мечту, но потом передумал — всё-таки потом придется убираться Чопле. А её истерические вопли рано утром мне хотелось слушать меньше всего.

Поэтому я бодренько рухнул с кровати и весело пополз в направлении ванны. По пути высказал всё, что думаю о будильнике. Впрочем, его это немало не смутило и он продолжил бы заливаться радостными трелями, если бы я не хлопнул его по макушке.

Разминка, потом ледяной душ и обжигающе горячий чай быстро привели меня в норму. Я начал было одеваться и в этот момент понял, что за дискомфорт сопровождал меня во время мыльно-рыльных процедур.

Не было слышно писклявого голоска Чопли!

А между тем, она всегда сопровождала меня во время утреннего чаепития. Даже норовила стащить печенье или бутерброд, хотя у самой лежало то же самое. Ей было просто приятно видеть мою недовольную рожу, когда я ловил её на воровстве.

— Чопля! Чопля! Где ты дрыхнешь, паршивый мотылек? — сказал я громко. — Я сейчас весь завтрак слопаю, тебе хрен чего достанется!

В ответ тишина. Я снова позвал и в этот раз не стеснялся в выражениях. И снова тишина. Похоже, что моя маленькая служанка куда-то смылась и даже записку не оставила. Эх, не обидел бы кто, мелочь-то крылатую. Хотя она и может за себя постоять, но кто знает…

Ладно, будем надеяться, что она помчалась на разведку. Вот всё облетит, разведает и вернется обратно. Будет как и прежде лодырничать и отлынивать от работы.

Я же надел костюм, поправил местами складки, посмотрелся в поцарапанное зеркало и ухмыльнулся, поправив ширинку. Ну держитесь, девчонки! Эдгарт-секстеррорист выходит на охоту!

Стукнув соседям, я получил ответ от открывших слуг, что «барчуки приводют себя в порядок и скоро выскочат». Ну и во второй двери был примерно такой же ответ.

Что же, ждать мне не хотелось, поэтому я отправился сам по себе. Сам хотел всё узнать и познакомиться с новыми людьми. На выходе из общежития чуть не столкнулся с двумя эльфами, которые окинули меня презрительными взглядами. Я же ощерился всеми тридцатью тремя зубами. Обожаю подкалывать эльфов, они такие напыщенные, что прямо-таки сами напрашиваются на прикол.

— Ребята, а правда, что название вашей расы произошло от дерьмового эля? — задал я вопрос, чуть посторонившись.

— Чего? — остановился один из них, белокурый элегантный красавец.

Явно гроза девчонок и предмет воздыхания молодых мамашек.

— Ну как же, у вас же свои названия были? Вроде как дроу, альвы, кель'дораи. А вот подал как-то императору один из ваших кружку с элем, а тот попробовал, да и сказал: «Эль — фу! Отрубить уши!» А охране показалось, что эльфу надо было отрубить уши. Оттащили они, да и сделали кровавое дело. Вот так и пошло, что и название к вашей расе прижилось, да и чуть что, так сразу уши режут!

— Кому-то стоило бы отрезать язык, чтобы не мел всякое непотребство, — скривился белокурый.

— Кому? Императору? Да вас за такие слова знаете куда направят?

— Что? Не передергивай! Мы совсем другое имели ввиду, — нахмурился второй.

— Баб надо иметь, молодые люди, а не другое. Вечно у вас всё не так: то императору собрались язык отрезать, то передернуть вздумали!

Эти двое побледнели ещё больше и двинулись ко мне. Я застенчиво улыбнулся с самым невинным видом:

— Да ну, вы чего, шуток что ли не понимаете?

— Шутки хороши тем, что над ними можно смеяться всем, а не только тем, кто пошутил. Иначе это считается не шуткой, а издевкой. Или вы планировали всё-таки поиздеваться, молодой человек? — спросил второй эльф.

— Даже мысли не имел. Просто проверил вас на наличие юмора, господа. Но если вы так бурно реагируете, то я сделаю выводы и больше в вашу сторону свой юмор оттачивать не буду.

— А больше и не нужно, — заступил мне дорогу белокурый. — Достаточно одного раза.

О как, неужели они в самом деле на драку нарываются? Я ещё раз улыбнулся, подбираясь внутри и готовясь к неожиданной атаке.

Тут же из двери выросли десятки ветвей, которые быстро переплелись между собой, выбрасывая в разные стороны острые колючки.

— Господа, в общежитии битвы запрещены! — прошелестел голос лешачка-вахтера. — Если продолжите рыпаться, то придется вас схомутать до прихода смотрителя.

— Всё нормально, дядя Лёша! — отозвался второй эльф. — Мы просто не поняли друг друга.

— Да-да, теперь же мы разобрались и между нами будет только дружба и полнейшее взаимопонимание, — поддакнул я.

Ветви разошлись в стороны и втянулись в двери так, как будто там ничего и не было. Во как… Весьма неплохое владение живицей у этого вахтера. Весьма полезное в лесу, когда выслеживаешь какого-либо беглеца. Подкрадешься, да и свяжешь по рукам и ногам, а там уже останется дождаться только команду чистильщиков и поминай как звали.

Если тетя Люся, вахтерша из женского общежития, была из Имперской разведки, то откуда мог быть этот лешачок? Тоже какие-нибудь секретные службы? Какой-нибудь супер-пупер-засекреченный отдел?

Ладно, будет время — выясню. Сейчас же надо было поторопиться в гимназию. Всё-таки первый урок пропускать не следует — на нем меня должны представить классу!

— Тогда ступайте себе. Не волнуйтесь понапрасну. Ведь все болезни от нервов, один лишь сифилис от удовольствия, — мелко зашелестел лешачок.

Лишь спустя секунду я понял, что он так смеется. Вот положил пожухлые ладони на стол и мелко содрогается. А смех походит на шелест листьев под ногами, когда осенью идешь по дорожкам.

Мы с натянутыми улыбками кивнули друг другу, после чего эльфы прошли мимо, а я двинулся дальше. Мою спину ковыряли четыре глаза, но я делал вид, что мне всё по фиг. В принципе, так оно и было, но я всё равно старательно делал вид.

Дальнейшее прохождение до гимназии, находка класса и плюханье на одну из задних парт прошло без приключений. Да, мои глазки пытались зацепиться за девичьи прелести, но я изнасиловал силу воли и заставил себя сдерживаться. А какие мимо проплывали конфетки… Даром что в гимназии учились великовозрастные дети дворян — не было той мелкой шелупони, которая бегает под ногами и часто пробегает между. Тут ходили такие симпапули, что кровь невольно ускоряла свой бег по венам.

Нет, если так пойдет и дальше, то мой пах взорвется от напряжения или же я на кого-нибудь наброшусь!

Впрочем, мои одноклассницы тоже запросто могли выступать на модном подиуме. И те красотки, которых я видел вчера, как оказалось, тоже учатся со мной в одном классе. То есть Разумовская, Велихвостова и Салтыкова удивленно вскидывали бровки, когда встречались со мной взглядом. Я же приветливо подмигивал в ответ.

Впрочем, двум эльфам, которых встретил сегодня в дверях общежития, я подмигивать не стал. Они мне тоже не подмигнули. Даже не сделали вид, что знакомы. Ну и пусть — мне-то на это насрать.

Оксана Николаева уселась впереди. Явно собирается корчить из себя заучку и становиться любительницей учителей. Знаю я таких — чуть что руку тянут и всегда выделиться норовят. Выскочки, блин…

Я вольготно расположился на задней парте и уже подумывал — а не закинуть ли мне ноги на столешницу? Чтобы показать ещё больше свою независимость и пофигизм. Решил, что грубить и нарываться не стоит. Нужно слегка оглядеться и разузнать — кто тут какой ложкой щи хлебает.

В нашем классе оказалось двадцать человек. Или существ, если будет угодно. Всё-таки тут были не только люди, но и эльфы. Кроме эльфов ещё присутствовал мощный берендей, но не охранник, а молодой гимназист. Краснолюдка сидела возле окна. А уже у самой двери примостился невысокий хоббит. Не все дворяне были людьми, представители других рас тоже добивались этого звания. Но всё-таки люди превалировали в этих званиях.

Мои соседи пришли чуть ли не последними. Глаза были красноватыми, но весьма терпимого цвета, как будто плавали в хлористой воде бассейна. Перегаром не пахло — туалетная вода всё перебивала. Они как будто разбрызгали на себя по паре флаконов. Но прилизанные, выбритые и чистовыглаженные. Явно слуги постарались.

А вот куда моя слуга запропастилась?

Последней в кабинет зашла преподавательница географии Трофимова Алиса Филипповна. Она прошла как каравелла по зеленым волнам. Я не удивился, что мужская половина класса разом вскочила, чтобы поприветствовать преподавательницу. Даже хоббит спрыгнул со стула и стал чуть ниже, чем был, когда сидел. Хотя мне кажется, что вскочили вовсе не из уважения, а чтобы получше рассмотреть, как идет Алиса Филипповна.

Преподавательница географии была плодом ночных фантазий гимназистов. Тонкая талия, большая грудь, длинные ноги. Всё это не скрывалось бесформенным балахином, а подчеркивалось строгой одеждой. Белая блузка, черный галстук и черные же брючки — всё это словно было создано для того, чтобы гимназисты забыли про учебу, а думали только о соитии.

Алые волосы и раскосые большие глаза словно предупреждали о том, что в роду девушки были лисы-оборотни. Вот только торчащих ушек не хватало. Но впрочем, это даже было хорошо. Не очень люблю мохнатые уши у женщин.

Она прошла, чуть покачивая бедрами, к своему столу, положила папку с документами на стол и повернулась к нам. Всё это было проделано так изящно, словно отрабатывалось годами. И в то же время так естественно, как будто жила в каждом движении.

Девушки группы нехотя поднялись. Они явно завидовали фигуре Алисы, которая была спелой, сочной, совершенной.

— Доброе утро, господа, — звучным грудным голосом произнесла преподавательница.

— Доброе утро, Алиса Филипповна! — грянул хор мужских голосов.

— Я вижу, что среди нас двое новеньких? Сударь и сударыня, прошу вас подойти ко мне и представиться, — Алиса Филипповна посмотрела на меня своими большими чувственными глазами и…

Я почувствовал, как в голове кто-то копается. Еле-еле, но по моим мозгам легонько пробежались когтистые лапки, словно песец пронесся по насту. Я сразу же поставил защиту от проникновения и выдал ментально:

— Ещё раз попробуешь — хвост оторву.

— Грубиян какой! У меня нет хвоста! — было мне ответом.

— Уж не предлагаешь ли ты проверить это гимназисту? При всех?

— Даже в мыслях не было! Каков нахал! Выйди к доске и представься!

Тем временем Оксана поднялась и направилась на отмеченное место. Мне ничего другого не оставалось, как вздохнуть и с видом глубокой скорби направиться за ней.

— Прошу вас представиться и рассказать несколько слов о себе, — звучно попросила преподавательница.

В голове уже никто не копался, поэтому никто не мешал сосредоточиться и выдать подготовленную легенду. Оксана тоже уверенно отбарабанила свою информацию.

— Хорошо, прошу вас присесть, господа. Надеюсь, что вы будете хорошо учиться и оправдаете надежды своих родителей. Чем больше вы знаете — тем умнее становится ваш род. Поэтому не теряйте время напрасно, а занимайтесь со тщанием и усердием, — после этого преподавательница спросила у класса. — Господа, кто у нас сегодня отсутствует?

— Григория Карамышева нет! — поднял руку молодой человек, чьи глаза навыкате делали из него окуня. — Наверное, опять загуля… Кхм, заболел!


Глава 20


Во как! А ведь мне как раз и нужен был Григорий Карамышев. То есть, его и ещё одного пацана надо было сохранить. Похоже, что второй это Василий Борисович Комовский. Во как, а я его с окунем сравнил!

Ну да ладно, на всякий случай поставил галочку, что за этим пацаном надо приглядывать. Пока я здесь — с ним ничего не случится. Оксана тоже показала на него глазами, я только опустил веки в ответ.

Урок начался. После небольшого опроса Алиса Филипповна начала новую тему. Даже написала на доске название:

Германская империя.

Я для вида открыл тетрадь и даже взял в руки карандаш, словно собирался за ней записывать. На самом же деле я принялся осматривать сидящих в классе юношей и девушек.

Был ли кто-то из них зазовкой?

А что? Если эта чертовка могла любое обличье приобрести, то запросто и с мужика облик срисует. Могла и вовсе преподавательницей быть? Или не могла? Ну не стала бы она соваться с ментальным сканированием к первому встречному?

— Германская империя — это современное монархическое государство, которое расположено в центре Европы. Государственные границы упираются в государства Польша и Чехия на востоке, на юге Германская империя граничит со Швейцарией и Австрией, север прикрывает Дания, западные границы она делит с Люксембургом, Францией, Нидерландами и Бельгией, — неторопливо рассказывала Алиса Филипповна. — Столицей империи является город Дрезден, однако множество министерств и ведомств расположены в Бонне. Форма правления в государстве монархия, высшая власть принадлежит императору Вильгельму Восьмому…

Я же начал осмотр класса. Раскидал внимание на каждого из гимназистов. Словно растворился в воздухе класса и сел на каждую макушку небольшим комаром. Не в буквальном смысле, а в фигуральном. То есть мог наблюдать за каждым из класса одновременно.

Зачем это? Да чтобы заметить хотя бы малейший след несоответствия. Вдруг не так станет ручку держать или же попробует преобразить кончик пальца… Даже если кто из них пустит тихий пук, то я сразу буду знать!

Мы переглянулись с Оксаной. Она чуть покачала головой. Понятно, у боевого товарища тоже нет никаких наметок. Что же, это не хорошо, но и не плохо. Надо пока просто присмотреться.

Да, вчера я завел себе двух друзей, так что через них будет легче добывать информацию. Пусть друзья и выглядят сейчас неважно, но это всё временное. Они молодые, метаболизм у них отличный. Вот уже лет через десять, когда печень начнет уставать от излишних возлияний — тогда они узнают вкус похмелья.

А пока… Пока тоже делают вид, что слушают и записывают, хотя я мог поклясться — сейчас им не до учебы. Они пытались вспомнить — чем закончился вчерашний вечер. Ну да ладно, на перемене я чего-нибудь придумаю этакого героического. Не буду же говорить, что они разом превратились в две безвольные сардельки?

Урок продолжался. Все вроде бы вели себя естественно, никто не отвлекался особо на нас. Да, поглядывали искоса, но скорее оценивали, а не окидывали враждебными взглядами. Впрочем, виденные мной утром эльфы не оборачивались. Они оба как будто каждый по лому проглотили и теперь сидели с выпрямленными спинами. Даже шеями не вертели. Только чуть подергивали ушами.

— Территории Германской империи присущи равнины и впадины, однако на юге страны начинается горная система Альп. Центральная часть представляет собой покрытые смешанными лесами предгорья, — продолжала говорить Алиса Филипповна.

Она говорила, а я невольно вспомнил того самого альпа, которого еле-еле угандошил в Дрездене прошлым летом.

Кто такие альпы? Да это вампиры гребанные! Причем вампиры высшего порядка — не боящиеся света. В основе своей они либо рождаются такими, когда какая-нибудь дуреха захочет сделать выкидыш при помощи конского волоса. Либо становятся в результате мощного заклинания.

Меня вызвали в Дрезден два приятеля-ведьмака Ульрих и Фридрих. Сказали, что вдвоем вряд ли смогут справиться с этим ублюдком. Ну а я что? Я и согласился. Никогда до этого не метелил альпа, так что имелся спортивный интерес.

Приезд отпраздновали. В курс дела ввели — жителям северной части Дрездена стали сниться кошмары. Они теряли силы, бледнели, худели, теряли к жизни интерес. И почему-то многие говорили, что в кошмарах являлась красивая девушка с огненно-рыжими волосами. По всем признакам — рядом обосновался кто-то из альп.

Я выбрал тогда набор элексиров против вампиров: Чесночная кровь, Серебряная вода, Элексир Святой мощи. Если бы эта дрянь даже меня жахнула, то нерассериха ей была бы точно гарантирована. Ведьмаки усмехались моим приготовлениям, подтачивая серебряные колья и обновляя перчатки с серебряными вставками.

А я ещё и смотался в город, где нашел нужного человека, всё объяснил и взял у него нужное вещество. Ведьмаки только похохотали на это. Они считали, что против вампира лучше всего подойдет старое доброе средство, а не вот это вот всё. Что же, я думал иначе, может быть, поэтому сижу сейчас на географии и слушаю Алису Филипповну? А от коллег, наверное, одни кости и остались…

— На территории империи протекает множество полноводных рек, самые крупные из которых Дунай, Рейн, Везер, Эльба и Одер. Все реки соединены между собой каналами. Также весьма распространены в стране и озера. Боденское озеро является самым крупным, — говорила Алиса Филипповна.

Да, именно на Эльбе и произошла наша встреча с альпом. Умелая засада помогла выследить место, где эта вампирская дрянь обосновалась. Вроде бы и кладбище было относительно новым, но вот в одном из склепов местного аристократа появилась эта дрянь…

Похоже, что туда её привлекло проклятье, наложенное на род Липпе. Как мне рассказали Фридрих и Ульрих — было за что. Вроде как прапрапрадед Липпе приказал слугам похитить красавицу графиню Зальму из соседней области. Сначала долго подбивал к красотке клинья, а та его в ответ динамила и посылала. Вот и осерчал он не по-детски. А слуги и рады стараться угодить своему господину — похитили, да и представили пред ясные очи. Вот только не очам нужна была эта красотка, а члену.

Как только насытился прапрапрадед аристократа, так и бросил красотку Зальму своим слугам для потехи. А те снова рады стараться — чуть не замордовали её в усердии. Ещё бы — не каждый день смердам достается в аристократовское мясо потыкаться. Вот и разошлись не на шутку.

Финалом же стало бросание измордованной Зальмы в вольер к свиньям. Чтобы хрюшки подкормились невиданным лакомством. Как только первый хряк вонзил свои зубы в плоть нежную, так изогнулась Зальма и прокричала в небо, что проклинает весь род Липпе. И что однажды падет возмездие на головы его потомков и потомков слуг. Мол, не успокоится, пока последняя кровь не оросит землю греха. Прокричала, а после этого успешно отдала Богу душу, а свиньям тело.

Я провел целую неделю, копаясь в архивах, пока мои друзья-коллеги угощались немецким пивом. Мы выследили по запаху и следам. Затаились. Начали ждать, когда альп выйдет на охоту. Потому что в склеп к нему соваться вообще не было никакого толка — узко, для боя плохо, а вот у когтистого и зубастого будет явное преимущество.

— Климатические погодные условия в стране весьма неустойчивы: жара сменяется резким похолоданием. Из-за большого количества рек для Германии весьма характерны частые наводнения, — произнесла Алиса Филипповна.

Как раз о наводнениях и я в то время подумал. Ну не мог альп сам по себе появиться в новом месте. Они же любители затхлости и старья, а не новеньких беседок для душещипательных разговоров. В беседе с нужным мне человечком, от которого получил нужное мне вещество, я и узнал, что Эльба затопила старое кладбище. Именно поэтому аристократический род Липпе сменил дислокацию древних костей на более молодое место. То бишь, перенесли старый склеп на новое место.

Похоже, что это и послужило появлению альпа. Как будто почуял он что-то…

Ближе к вечеру, когда солнце уже собралось нырнуть за горизонт, появилась на пороге склепа девушка редкой красоты. Волосы ярко-рыжие, вон, почти как у Алисы Филипповны, только чуть землей припорошены. Платье серое, на манер ночнушки. И сама босая, как будто никогда ноги не знали обуви.

Мои друзья бросились в атаку. Хоть я и просил их немного подождать, но разве горячих немецких парней можно убедить? Ульрих и Фридрих выскочили из-за укрытия и бросились с двух сторон, размахивая серебряными кольями. Мне предлагалось зайти по центру, что я, собственно, и сделал.

Однако, мы переоценили мощь альпа. Похоже, что вампир родился задолго до того, как в яйцах наших прадедов возникли головастики, из которых позже вылупились наши деды.

Меня сразу отбросило звуковой волной, вырвавшейся из пасти преображенной девицы. Приложило о неподалеку стоящий памятник так, что на пару секунд отрубился. А когда пришел в себя, то уже всё было кончено.

С ведьмаками кончено…

Двое моих коллег по борьбе с нежитью сложили свои головы. Причем отдельно от туловищ. Окровавленная рыжевласка перевела взгляд на меня и оскалилась:

— Ты следующий!

Зубки у неё — пираньи сдохнут от зависти. Я бы тоже сдох, но не от зависти, а от хорошего удара когтистой лапы, если бы не вытащил элексиры. Чесночная кровь пахнула легким запахом безрадостного финала. Серебряная вода оказалась проглоченной вмиг и только пару раз булькнула внутри. Элексир Святой мощи вообще сначала не хотел открываться, но потом поддался. Воняло от него так, что даже дыхание из пасти альпа перешибало.

— Убьёшь меня и потом неделю чихать будешь! — выпалил я, когда три снадобья улькнули в бездонную глотку.

— Расчихаюсь как-нибудь, — буркнула девка, мало похожая на красотку.

— Расчихаться-то расчихаешься, но надолго ли тебя хватит? Ещё десяток ведьмаков спешит сюда, чтобы поквитаться за друзей.

— Их ждет такой же конец, — альп показала на лежащих Ульриха и Фридриха.

— Всех нас ждет похожий конец, — проговорил я. — Чего ты хочешь? Чего ты тут забыла?

— Меня привело проклятье, — сказала альп. — И оно осуществится, когда последняя кровь упадет на землю греха…

— Да? Вообще-то я нашел последнего потомка Липпе. У бедолаги бесплодие и на нем род Липпе прервется, — я вытащил из кармана то самое вещество, о котором недавно два раза упоминал.

Склянка с алой кровью походила на закупоренную лампочку. Тонкое стекло каким-то чудом уцелело, чтобы в скором времени стать разбитым.

— А слуги? Дети слуг тоже должны…

— А они все умерли. Все потомки слуг сгинули во время битвы при Суджилике. Аристократ один и остался. И это его кровь! Для снятия проклятия не нужна его смерть, а нужна только кровь…

— Но она должна пролиться на землю греха!

— И ты её сотворила своими действиями. Ты совершила грех, убив тех, кто защищал людей. Ты осквернила святилище кладбища убийством! Так что… — я взмахнул рукой и бросил склянку в сторону обезглавленного Ульриха.

Альп сначала дикими глазами смотрела на полет баночки, а потом кинулась на перехват.

Чуть-чуть не успела!

Я создал знак Джун, и баночка разбилась от удара кинетической энергии. С воем альп пыталась подставить лапы, но…

Через секунду кровь коснулась земли. Стоило первой капле дотронуться до поверхности, как вампира тут же охватило пламя. Рыжеволосая женщина кинулась было ко мне, но я на этот раз не позволил себя коснуться.

Мы ещё пять минут весело побегали среди могилок, склепиков и памятничков прежде, чем вампир рухнул без сил. Тут уж и пригодились колья мертвых ведьмаков. Я получил награду и отправился обратно.

Если меня кто спросит — не мучает ли совесть оттого, что я так подставил коллег, то отвечу — НИ ХРЕНА!!! Эти утырки хотели кинуть меня после дела! Хотели забрать бабло и свалить. Возможно, даже отравили бы, на фиг. Их планы я подслушал, когда однажды вернулся домой из архива пораньше.

Черт побери! Я пролетел полконтинента, чтобы помочь, а они… Прямо как фашисты какие-то!

Так что никакой жалости к бывшим коллегам не было. Это всего лишь работа. Всего лишь бизнес…

— Эдгарт Южский! — пробился в голову голос Алисы Филипповны. — Эдгарт! О чем же вы так задумались, сударь, что не отвечаете на мой вопрос?

Я вынырнул из воспоминаний и понял, что на меня уставился весь класс.


Глава 21


— Алиса Филипповна, я думал исключительно о теле, одном невинном теле, — вырвалось у меня.

— Что? — тонко очерченные бровки взлетели вверх.

— Что? — я тоже удивился и поправился. — О лете. Я хотел сказать, что думал о лете, которое прошло. Да, как будто и не бывало…

— Эдгарт, с тобой всё в порядке? — нахмурилась Алиса Филипповна.

К этому времени я уже пришел в себя. Тело отозвалось и, открутив немного времени назад, понял, что она спрашивала меня о Германской империи.

— Да, Алиса Филипповна, всё в порядке. Немного задумался о лете, о море, о чайках. Вы спрашивали — какими морями омывается Германская империя? Отвечаю — тремя! На севере Германия омывается тремя морями. Северное море привлекает посетителей своими рассыпанными у побережья небольшими островками, чистым воздухом, покоем, а летом — своими песчаными пляжами. Своеобразие Балтийского моря заключается в глубоких фьордах на западе и широких пляжах на востоке. Ещё есть Ваттовое море…

— Да, есть такое море, — кивнула преподавательница. — Но…

— Конечно же есть! Хотя это всего лишь прерывистая череда ваттов у берегов Нидерландов, Германии и Дании, часть акватории Северного моря, ограниченная цепью Фризских островов. Ваттовое море обычно не выделяется как самостоятельное, а рассматривается, как часть Северного моря.

— Что же, всё верно, Эдгарт, — сказала преподавательница. — Только в следующий раз вставай, если я спрашиваю.

— Так точно! Встану! — рявкнул я в ответ и вытаращился, преданно поедая её глазами. — Обязательно встану!

Попытался сделать мину тупого солдафона, который неожиданно увидел любимого генерала. Алиса Филипповна кашлянула, опустила глаза и явно смутилась.

Ну, или сделала вид. На губах моих одноклассников появились легкие улыбки. Только Оксана нахмурила брови так, что между ними запросто мог удержаться пятак. Я пожал плечами в ответ, мол, такой уж я вот весь и не могу иначе.

— Что же, господа, продолжаем наш урок, — произнесла преподавательница. — В Германской империи существует множество достопримечательностей и памятников многовековой культуры: замков и дворцов, церквей и монастырей, древних городов с их крепостными стенами, воротами и башнями, со старыми домами аристократов в полных романтики улицах.

Я уже слушал вполуха. Нет, я отмечал то, что она говорила, но теперь уже не уходил в воспоминания, а старательно фиксировал поведение остальных учащихся. И ничего…

Просто ничего. Все вели себя естественно. Поглядывали на меня, косились на Оксану, но в основном ничем не отличались от обычных учеников.

Алиса Филипповна продолжала рассказывать про Германскую империю. Кто-то записывал, кто-то делал вид. В общем, все были заняты. Я начал откровенно скучать. Мне бы сейчас лучше на физкультуру или куда на урок по магическим единоборствам. А так… Приходится сидеть и слушать про империю, в которую я пока что не собираюсь.

До конца урока осталось десять минут, когда я ощутил, что в моей голове аккуратно появился гость. Алиса Филипповна не показывала вида, продолжала рассказывать, а сама крайне осторожно начала осматриваться в моей бестолковке.

Неужели ей и в самом деле было интересно — что творится под волосяным покровом симпатичного гимназиста? Ну что же, я предупреждал, так что держи, подруга!

Я представил яркую картинку того, что мы занимаемся с ней сексом. Причем занимаемся яростно, с неимоверной отдачей. Вот она прыгает на мне так быстро, что большая грудь не успевает до конца упасть, как тут же взмывает ввысь. Вот она изображает собаку, а я сжимаю её руками сзади. Вот мы вместе в невероятном сплетении рук и ног, какое только можно найти в индийской книге «Комубысутра».

— Ах! — только и услышал я, когда неожиданный посетитель испарился.

На щеках Алисы Филипповны возник румянец. Похоже, что я слегка переборщил с картинкой. Ну да ничего — пусть знает!

Мне оставалось только ухмыльнуться. Дальнейший остаток урока прошел спокойно.

На перемене мы с Оксаной отошли к подоконнику. На нас мало обращали внимания, а Савелий с Кириллом помахали рукой, мол, скоро вернемся.

Как я и думал — в гимназии держатся в основном группками. Небольшие группы тех, кто побогаче, косился на те группки, которые были победнее. И так дальше. Как будто уже сейчас набирали в свой дружбофонд нужных людей.

Дворяне, что с них взять? Они же всю жизнь только над златом чахнут и стараются не уронить лицо.

Оксана прислонилась к подоконнику пятой точкой. Она посматривала по сторонам и чуть покусывала нижнюю губу.

— Ну что, — спросил я. — Какие ощущения?

— Я… я не знаю. Они все обычные. Обычные люди, эльфы, хоббиты и оборотни. Я не знаю — есть ли среди них зазовка?

— Вот и я не знаю, — вздохнул я в ответ. — И не знаю — есть ли она тут вообще. Трудно найти черную кошку в черной комнате.

— Да! — кивнула Оксана. — Особенно тогда, когда её там нет.

В это время к нам подошли Кирилл и Савелий. В руках того и другого находились по бутылке негазированной воды. Пусть парни выглядели не очень, но от них не несло перегаром, да и держались они оба молодцами. Я представил их Оксане, а Оксану им. В общем, выполнил программу вежливости.

— Мы вчера познакомились и сходили на спектакль, — сказал я, заговорщицки подмигивая ребятам.

— Да-да, отличный спектакль, — произнес Савелий. — Из двух актов и антракта.

— Да? — взглянула на меня Оксана. — А меня что же не пригласил, господин Эдгарт.

Я представил Оксану и нас троих в кабинете и помотал головой:

— Да мы как-то спонтанно решили. К тому же, ты планировала отдохнуть…

— Вечно ты найдешь какое-нибудь оправдание, — буркнула Оксана.

В это время Савелий дернул меня за рукав. Я непонимающе взглянул на него.

— Эдгарт, можно тебя на пару слов?

— Конечно можно, — усмехнулся я в ответ и повернулся к спутнице. — Оксана, оставляю тебя на попечение Кирилла. Он как раз тебе и про спектакль расскажет.

— Чего? — уставился на меня Кирилл.

— Про спектакль «Танец с орками». И про детали не забудь. А то он такой — вечно самое главное упустит, — усмехнулся я в ответ.

Бедный Кирилл начал напрягать извилины, прильнув к бутылке с водой. Пусть раскачает мозг — ему будет полезно.

Мы с Савелием отошли на несколько шагов. Достаточно для того, чтобы поговорить вполголоса и не быть никем услышанными.

— Эдгарт… В общем… — замялся Савелий, не зная, как начать. — Я вчера…

О как! Неужели его жгло чувство стыда? Он стыдился себя вчерашнего и своего малодушия? А разве такое вообще присуще аристократам?

Но тот факт, что он решил подойти сам и поговорить об этом — это выглядело очень неплохо. Умеющий признавать свои ошибки в дальнейшем будет этих ошибок избегать.

— А что ты вчера? — спросил я удивленно. — Нормально же посидели. Хорошо провели время. Да, вы слегка сдали, когда мы вышли из ресторана, но это моя вина — не надо было вас шампанским угощать. Нельзя было понижать градус.

— Да нет, я не о том… В общем, когда орки вывели Кирилла…

Он хочет извиниться? Вот ещё чего не хватало. На хрен мне его извинения нужны? Сейчас извинится, а потом будет испытывать чувство неловкости. Вроде как накосячил и крупно. Это мне вообще никуда не упало. Между нами должно быть всё ровно! Никаких неловкостей и прочей бабской требухи!

— Ты сделал всё правильно, — положил я ему руку на плечо. — Если бы нам с Кирюхой не повезло в том тупике, то ты бы со слугами смог нас отбить. Дворфы-то только поглазеть пошли, а вовсе не драться. Так что ты правильно всех вызвонил и бросился нам на подмогу. И как только голова до этого додумалась? Я бы вот не в жизнь до такого не дотумкал бы…

Савелий слабо улыбнулся и сделал глоток. Похоже, что сейчас он собирается с мыслями, чтобы задать главный вопрос:

— Значит, ты не считаешь, что я…

Я оглянулся на Кирилла и Оксану. Девушка откровенно скучала, а Кирилл пытался чего-нибудь придумать про спектакль. Нужно было выручать товарища. А для этого надо завершить неудобный разговор.

— Я считаю, что ты молодец. Ты беспокоился о друзьях и вызвал подмогу. Пока я там задерживал орков, ты рисковал своей репутацией и остался на месте, чтобы защитить дворфку Варлу. Всё сделано верно, я бы не придумал лучше. Ох, ну и умище же у тебя, Савелий, — так всё просчитал за пару секунд! — я хлопнул его по плечу. — Если бы ты не выглядел сейчас так хреновенько, то поставил бы за это кружку пива!

— Ну уж нет, на пару недель мне этой вечеринки хватило, — покачал головой Савелий. — Следующий раз может быть и повторим. Кстати, а мы вчера…

— Да, — кивнул я на незаданный вопрос. — И девочки были в восторге. Даже назвали вас обоих неутомимыми жеребцами прерий. Мустангами!

— Во как! — улыбнулся Савелий. — Мустангами?

— Да-да, ими самыми. Неужели не помнишь эту гонку?

— Нет, увы, не помню, — вздохнул Савелий. — Как отошли от ресторана, так словно выключило…

— Многое пропустили, друзья, — покачал я головой. — Ладно, об этом я расскажу вам позже. А сейчас пошли спасать Кирилла, а то он уже потом обливается, как будто в горячую баню на полок забрался.

На Кирилла и в самом деле было жалко смотреть. Он хоть и пытался убедительно врать, но Оксана так на меня посмотрела, что я понял — она всё знает.

— И в самом деле — пойдем, — кивнул Савелий. — Рад, что мы поговорили.

— Да о чем разговор? — подмигнул я в ответ.

Кирилл с благодарностью взглянул на нас, когда мы подошли. Он сказал Савелию:

— Мы тут так мило поговорили. Оказывается, Оксана очень любит театр. А ты не хочешь сходить со мной и взять ещё по бутылочке воды?

Да-да, вот такой вот резкий переход, чтобы Савелий не успел слова вставить.

— Конечно же пойдем. Сударь Эдгарт, сударыня Оксана, — элегантно поклонился Савелий. — Мы вынуждены оставить вас на недолгий срок. Хотим успеть до начала урока взять воды. Что-то воздух нынче в классе очень сухой. Рот сушит, знаете ли… Можем взять и вам по бутылочке? Эдгарт? Нет? Ну тогда прошу покорнейше извинить.

— Конечно, судари, сделайте милость, — чуть присела в реверансе Оксана. — Если нужно, так нужно. Я и сама заметила, что тут довольно-таки сухой воздух.

Кирилл тут же утащил Савелия прочь. Оксана взглянула на меня:

— Пьянствовали, значит. И это в первый же день заселения. Ай-яй-яй, как не хорошо, сударь Эдгарт.

— Я налаживал контакт, — буркнул я в ответ.

— Да? Наладил? А почему ты не спрашиваешь — где Чопля?


Глава 22


— А где она может быть? Только у тебя, — пожал я плечами.

— Подожди, то есть ты знаешь, что она у меня и не волнуешься? — удивилась Оксана.

Надо же! Ляпнул наобум и тут же попал в точку. Вот это меткость! Надо себя в провидцы записывать. Возможно, даже Гамаюн-птицу сгоню с насеста и сам там устроюсь!

А что? Буду нести всякую хрень, а людской ум уже сам мой бред по-своему будет раскладывать. Скажу, что снежный понос начнется в месяц солнечного листа и скорчу загадочную рожу. А мои почитатели разложат так и этак, а после признают, что я имел в виду засуху где-нибудь в Перу. Или ещё к какой-нибудь фигне мою мудрость пристроят.

Ведь людям что важно? Только верить!

А уж основу подведут под любую хрень…

Поэтому я скорчил серьезную моську и начал рассуждать «логически»:

— Конечно. Чего волноваться-то? Она тебя сразу зауважала. Ты единственная из девок, которая не оказалась в моей кровати в первый же день знакомства… Остальные сразу бухались и разводили ноги поширше.

— Так уж и все? — сощурилась Оксана.

— Ну, некоторые даже до кровати не доходили, — зевнул я, как утомленный альфонс. — Притяжение во мне нереальное.

— Самомнение у тебя нереальное, это да, — кивнула Оксана. — А бедная пикси прилетела ко мне под вечер и попросилась остаться. Сказала, что боится оставаться одна и вообще…

— Вообще охренела моя мелкая пигалица, — докончил я предложение. — Я ей дал наказ прибраться в комнате, а она к тебе усвистала. Вот же зараза какая. Лентяйка та ещё. А ты её покрываешь! В общем, либо ты освобождаешь эту засранку от своего общества, либо…

— А что «либо»? — чуть улыбнулась Оксана.

— Либо сама шуруешь и убираешься в комнате! — подвел я черту нашего разговора. — Чего челюсть уронила? Ты же сама вызвалась мне помогать, так что помогай давай!

Оксана хотела было ответить, но в этот момент прозвенел звонок и наше общение прервалось.

Геометрия с невысоким преподавателем Семеном Павловичем Лукиным прошла спокойно. С геометрией у меня всегда были хорошие отношения. Да и как может быть иначе, если бой на мечах очень круто замешан на правильности вычислений?

Конечно, пришлось в своё время покорпеть над учебником, вычисляя угол замаха в подземном коридоре в драке против упырей. Или же длину взмаха, который способен поразить баламутня в его огромное пузо. А уж сколько должно быть окружностей, чтобы отбиться от пятерки волколаков — на этот вопрос я отвечу даже если разбудить среди ночи.

Всё прошло мирно и тихо. На нас с Оксаной уже почти не обращали внимания. Я же так и не мог нащупать хоть какое-то несоответствие в поведении гимназистов. Все вели себя так, как и было положено учащимся. Никакого напряжения или подергивания. Никто не косился на соседа и не облизывал выпирающие клыки.

После урока физики мы отправились в столовую. Надо было закинуть в топку белки и углеводы, чтобы поддержать умственную деятельность. Заодно попробовать ведьмачье чутьё на других гимназистах.

А что? Вдруг зазовка не из класса? Вдруг рядом ходит и хвостом крутит?

Столовая располагалась на первом этаже гимназии, в самом дальнем крыле. Большое помещение с тонконогими столами и удобными стульями. На столах солоницы и перечницы в форме грибков.

На раздаче стояли гоблинши. Не сказать, что красавицы — эту расу вообще трудно назвать симпатичной. Однако, хвосты убраны под колпаки, на телах чистые халаты, на шеях кокетливые платочки. Губы растягивали в улыбке, но старались лишний раз кривые зубы не показывать.

Я взял себе гречку с говядиной и салат из свежих огурцов. Пива тут не подавали, поэтому пришлось довольствоваться стаканом томатного сока. Взял ещё пару свежих яиц для нормализации пищеварения. Вчерашняя настойка Черного Жмыра вызывала изжогу, поэтому надо было заглушить её.

Оксана вообще взяла только салат с сельдью — сказала, что следит за фигурой. Ну, следит и следит, мой метаболизм её не понимает. Мне были нужны белки и углеводы для поддержания своей хорошей формы.

К нам присоединились Кирилл и Савелий. Вчерашняя пьянка у них не вызывала большого желания пожрать, поэтому и взяли по тарелке кислых щей. Пахло от тарелки с зеленью не очень, но зато плавали большие жирные пятна. А нет ничего лучше для похмелья подобного супчика, да ещё со сметаной.

— Какие новости, друзья? — спросил я, когда все устроили свои задницы на стульях.

— Да какие могут быть новости? Ты же с нами вместе учился, так что сам всё знаешь, — ухмыльнулся Кирилл.

— Так может быть чего нового узнали, — пожал я плечами. — Вы же выходили в сеть?

— Выходили, — кивнул Савелий. — Да мы там ничего особого и не искали. Отлайкали только новые снимки императорской семьи, да знакомых княгинь. Ещё одну книгу лайкнули — «Зверь» называется. Уж больно автор старается — явно лайкос заслужил.

В столовую зашел Василий Комовский. Он зевал и почесывался, как будто только что встал. Шел он сам по себе, ни с кем особо не общаясь. Рыбьи глаза смотрели туповато, серые волосы торчали вихрами. И весь он из себя был какой-то несуразный, недотыканный. Как будто знал, что его ждет непыльная служба до конца дней. И некуда стремиться, некуда ломиться без толка.

Да видывал я подобных боярских выкормышей. Обычно это третьи или вообще четвертые сыновья. Такие, что не смогут добраться до отцовского богатства, пока живы первые сыновья. Их определяют на службу для галочки, чтобы влачили они безбедное существование. Чтобы не лезли никуда и не совались без дела, пока старшие управляются с нажитыми средствами. Одним словом, кроме титула и нет ничего.

Выдадут за него какую-нибудь деваху из дворянской семьи, дадут несколько деревень в управление, да и засунут подальше. И никаких перспектив в будущем, пока живы старшие братья…

— Это Василий Комовский? — кивнул я на него друзьям. — Его вроде бы вызывали на прошлом уроке?

— Ага, сын барона Комовского. В основном водится только с Гришкой Карамышевым, а с остальными не знается, — ответил Кирилл.

— Да? Я бы не сказал, что тут уж слишком все друг друга жалуют. Многие ходят чопорно, носами потолки царапают. Особенно эльфы местные, — кивнул я на соседний стол, где сидели наши одноклассники. — Вот уж кто в своем пафосе всё что можно перепрыгнул. Даже Эльбрус перемахнули и за облака ушами не зацепились.

Белокурый эльф отложил вилку и встал, отодвинув стул. Он сделал три шага ко мне и завис остроухой скалой. Я же с самым невинным видом продолжил хомячить гречку. А что? Работа работой, а обед по расписанию. Эльф продолжил буравить меня взглядом. Впрочем, это ничуть не мешало мне насыщаться.

Кирилл и Савелий уставились на эльфа. Оксана тоже взглянула на него и опустила глаза в тарелку.

— Милостивый сударь, не изволите ли вы объясниться? — спросил наконец эльф.

— Конечно же изволю, — кивнул я. — Но сначала позвольте полюбопытствовать — с кем имею честь вести разговор?

— Натаниэль Валерианович Коломенский, сын графа Валериана Коломенского, — надменно процедил эльф. — Ваше имя я уже слышал, так что нет необходимости утруждать себя произнесением лишних звуков. Извольте объясниться — что вы хотели сказать про эльфийский пафос? Чем вам не нравятся местные эльфы? Что за проявление человеческого расизма?

На его возмущенную речь начали оборачиваться. Что же, не получилось в общежитии, так получится в столовой? Или нет?

Конечно, по всем правилам захода в новое место следует сперва себя показать, чтобы другие не совались с проверками. Вроде как срубить самого сильного быка и тогда зауважают. Но… Может быть в другом месте подобное и прокатило бы, но в гимназии для детей аристократов такое вряд ли пройдет. Тут же сразу зацепятся за оскорбленную честь, за принижение рода, за ущемление достоинства. В общем, только дай повод пойти войной.

Тут надо бы извернуться и решить конфликт миром, но без урона собственного достоинства. Поэтому я широко улыбнулся и громко произнес:

— Натаниэль Валерианович, я решил, что мы не закончили наш утренний конфликт, когда вы вдвоём вознамерились меня отмудохать. Я понимаю, что это было всего лишь дурацкое недоразумение, поэтому и сказал так, как сказал. Правда, вы вдвоём вряд ли справились бы со мной одним…

— Что? — поднялся со своего места второй эльф. — Извините, не представился. Самриель Валерианович Коломенский, сын графа Коломенского. Да каждый из нас может с вами справиться, милостивый сударь. Ваши слова явно намекают на дуэль?

— Вы делаете мне предложение, от которого я не могу отказаться? — поднял я бровь.

Ух, как же в этот момент я веселился! Внутренне я ржал чуть ли не до потери пульса, а вот снаружи был серьезен, как сто японских колдунов-оммёдзи.

Эльфы переглянулись. Возможно, они пообщались ментально, поскольку Натаниэль произнес:

— В любое время и в любом месте.

— Ну, дуэль так дуэль, — пожал я плечами. — Если вы сделали мне предложение, то по всем правилам хорошего тона я могу выбрать оружие и место?

— Да, — кивнул Самриэль. — Мы всегда к вашим услугам.

Между тем посетители столовой начали подбираться поближе. Все любят скандалы. Правда, любят смотреть, а не участвовать.

— Тогда прямо здесь, прямо сейчас и… — я посмотрел на эльфов. — Мы будем проводить дуэль на яйцах.

Вот не передать ту бездну офигевания, которая отразилась на лицах эльфов. Они переглянулись. Снова переглянулись. После третьего переглядывания Самриэль спросил:

— Это что-то из разряда вашего обычного юмора?

— Нет, я абсолютно серьезен. Вот два яйца, — я показал на лежащие на подносе куриные яйца. — Их нужно сдавить в ладони так, чтобы они треснули. Одно яйцо — одна ладонь. Сначала кладете четыре пальца, а уже на них накладываете большой. Если вы сделаете это без помощи живицы, тогда я принесу свои извинения и… — я оглянулся по сторонам. — Завтра приду обритым налысо. Все слышали?

— Вы издеваетесь? — спросил Натаниэль.

— Я совершенно серьезен. Но если у вас этого не получится, тогда вы признаете, что мой юмор иногда бывает хорош. А ваш пафос несоразмерен вашей силе. Видите, вы ничем особым не рискуете! А наша дуэль пройдет без лишних жертв.

Зрители подтянулись ближе. Все с интересом уставились — что же будет дальше?

Эльфы снова переглянулись. После чего с легкими ухмылками на лицах взяли яйца в руки. Самриэль произнес:

— Сдается мне, что кто-то завтра будет сверкать лысиной.

— К барьеру, господа! — скомандовал я. — Начинайте!

Старая шутка наемников вряд ли была известна эльфам. Так разводили новичков, которые ещё нормального пороха не нюхали, зато были о себе неимоверного мнения.

Казалось бы — что тут такого? Взял яйцо в руку, да и сдавил, но… В этом-то и весь прикол! Если не давить кончиками пальцев, то хрен его раздавишь. Скорлупа выдерживает вес несушки и распределяет напряжение по всей поверхности. Иначе куры передавили бы всех птенцов ещё до полного их созревания.

Эльфы явно не знали этой старой шутки. Они хмыкнули, схватили яйца, показали мне расположение пальцев, причем я поправил так, как нужно. После этого сдавили, держа на вытянутой руке, чтобы не забрызгаться.

Сдавили раз и удивленно уставились на руки. Переглянулись. Сдавили ещё сильнее, ещё. Покраснели от натуги, сдавливая изо всех сил. И всё без толку. Скорлупа не сдавалась!

Они сделали ещё несколько попыток, после чего положили яйца на поднос. Самриэль произнес:

— Это какие-то специальные яйца? Или фальшивка?

— Ну да, ну да, вот такая вот фальшивка, — с этими словами я стукнул одно яйцо о край тарелки и выпил. — Куриная фальшивка. Эти куры порой такие злодейки…

Вокруг все расхохотались. Эльфы скривились, после чего Натаниэль произнес:

— Да, признаю, ваш юмор местами хорош.

— Ваш юмор хорош, пусть иногда и непонятен, — процедил Самриэль.

После этого эльфы развернулись и вернулись за свой стол.

Кирилл на это расхохотался ещё громче и с трудом произнес, хлопая меня по плечу:

— Эдгарт, меня даже отпустило после этого номера. Скажи, а у тебя есть ещё что-нибудь в запасе?

— Да, Кирилл, как-нибудь покажу, — подмигнул я в ответ. — Сейчас надо разобраться со вторым яйцом.

Я также поймал взгляд боярыни Разумовской и ответил легким поклоном. Она улыбнулась ещё шире.

В этот момент в моей голове снова легонько царапнуло коготком и раздался знакомый голос:

— Зайди ко мне после уроков!

Вот тебе и здрасте. Похоже, что я на что-то напал…


Глава 23


После уроков Всеобщей истории, рисования и пения, я подошел к Оксане.

— В общем так, мне сейчас нужно задержаться ещё на пару часов. Дела, понимаешь ли, заботы. Да и разведать надо кое-что. Ты передай Чопле, если она не уберется в комнате, то я ей глаз на жопу натяну и моргать заставлю.

— А кроме этого будут другие задания? — хмыкнула Оксана.

— Знаешь, ты можешь попытаться настроить отношения с Василием Комовским. Чего там… Глазками похлопай, ножками потопай. В общем, сделай что-нибудь полезное, а не только ерничай и не пытайся глупо пошутить.

— Пока что только от тебя были глупые шутки, — буркнула Оксана.

— А вот уж хренушки. Если уж эльфы признали, что мои шутки хороши, то твоя оценка ничего не стоит! Я король юмора, дуй давай.

— Не смей так со мной разговаривать! — чуть ли не взвизгнула Оксана.

— Я тебе сейчас ещё и по заднице отвешу. Представь, какой удар это будет по твоему престижу, не говоря уже о жопе!

— Я ведь и ответить могу… по тому самому месту, которым ты думаешь! Потом сикать будешь сидя.

Вот и что с этими бабами делать? Я ей дело говорю, помочь расследованию предлагаю, а она…

Я скорчил зверскую рожу и двинулся было к ней. Оксана ойкнула и побежала прочь. Похоже, что моя зверская рожа подействовала сильнее слов. Надо бы почаще её применять.

Кириллу и Савелию сказал, что буду позже. Мол, надо урегулировать дела в ректорате. Они пожали плечами, а также предложили увидеться позже. Надеюсь, что не для бухалова, а то у меня запасной печени нет.

Гимназисты уходили из здания гимназии быстро, как будто спешили жить. Спешили вкусить каждое мгновение молодости на свежем воздухе, а не в душном помещении. Я же постоял у окна, покопался в рюкзаке, сделал вид, что очень занят.

Нет, на самом деле я был кое-чем занят — просматривал нужную базу полицейского отделения этого района. Если меня хотят видеть, то надо подготовиться. Ведь встречают по одежке, а провожают, как известно, по уму. Вот как раз о проводах по последнему и шли мои поиски.

Ну и да, тянул время, чтобы в гимназии оставалось как можно меньше народа. Ну, не хотел я компрометировать своим обществом молоденькую преподавательницу. Она могла пригодиться в поисках зазовки, так что не стоило отпугивать свою возможную союзницу.

Когда коридоры освободились от чинно беседующих гимназистов, я двинулся к кабинету географии. Посмотрев налево и направо, я постучал в дверь.

— Да-да, войдите! — послышался голос Алисы Филипповны.

— Ещё раз здрасте! — просунулся я в дверь. — Ты меня вызывала?

— Во-первых, зайдите, господин Южский. А во-вторых, не нужно тыкать! Мы не настолько хорошо знакомы! Субординацию нужно соблюдать!

— Чой-то не нужно? Я бы потыкал. Сама же видела картинки, — я зашел в кабинет и прикрыл за собой дверь.

Легкой походкой я приблизился к вставшей из-за стола Алисе Филлиповне. Сейчас она была даже обворожительнее, чем во время урока. Ноздри гневно раздуваются, на щеках румянец, в глазах молнии. Прямо-таки злющая богиня!

— Ну что, о чем ты хотела поговорить, красотка? — подмигнул я, подойдя почти вплотную.

— Наглец! — вскрикнула Алиса Филипповна и отвесила хлесткую пощечину.

В пустом кабинете эта полновесная плюха прозвучала достаточно громко. Я не стал убирать голову — пусть её. Слегка выпустит пар, зато потом можно нормально поговорить. Щека сразу же вспыхнула огнем, а я прижал ладонь к щеке и направил туда живицу — чтобы уменьшить боль и залечить ушиб.

— Я так и думала! Ты вовсе не тот, за кого себя выдаешь, — с ехидцей произнесла Алиса Филипповна.

— Конечно не тот. Меня нельзя бить по щекам — от этого могут появиться преждевременные морщины, — хмыкнул я, убирая руку.

На месте удара уже не горела кожа.

— Откуда у боярского сына лекарские навыки? Или ты специально обучался этому? — улыбнулась Алиса Филипповна. — Я сразу поняла, что с тобой что-то не так. Слишком уж тяжелые мысли для восемнадцатилетнего юноши. Ты как будто прошел четыре войны и всё время был на передовой. Кто ты?

— Кто я? — я невольно усмехнулся в ответ. — Лучше скажи кто ты, преподавательница? Если у тебя есть ментальные навыки, то значит в роду были кицунэ. А ты зарегистрирована, как телепат? Состоишь на учете в местном отделении полиции? Или на тебя опричников натравить, как на нелегального мыслетвора?

— Что? — чуть побледнела Алиса Филипповна, а я понял, что не зря копался в полицейской базе.

Она не была зарегистрирована телепатом в местной сети. Возможно, просто не хотела принимать участие в полицейских операциях. Телепаты ценились при допросах, особо сильные могли запросто взломать мозг подсудимого и вытащить нужную информацию. Но также могли и сделать наоборот — внушить то, чего не было.

То есть, не только полицейским были нужны телепаты, преступники тоже не гнушались их услугами. Преступники заставляли телепатов внушать жертвам всё, что им было нужно. Могли узнать номера счетов в банках, информацию о скрытых сокровищах или где скрываются жертвы. А также, телепаты могли внушить совершенно постороннему человеку мысли убийцы! Тогда человек вполне себе мог принять на себя преступление, которое вовсе не совершал.

Поэтому телепаты просто обязаны были зарегистрироваться в полиции по месту жительства. Для галочки и для дальнейшей вербовки в ряды органов государственной безопасности.

— Что-что? Работаешь на разбойников? Шмонаешь содержимое голов аристократических отпрысков и узнаешь, где их родаки добро прячут? В глаза смотреть! Я сказал в глаза! — рявкнул я, наступая на Алису Филипповну.

— Да что ты такое несешь? Это всё неправда, — встряхнула алыми кудрями преподавательница и попыталась взять себя в руки. — Ты не сдашь меня, потому что я…

— Потому что ты уже натворила много дел, — оборвал я её. — Тут недавно лавку купца Тормашева вскрыли на Пролетарской. Так вроде бы его сынок в этой гимназии обучается? Ущерб составил довольно-таки приличную сумму. А уж как гладенько всё прошло — воры как будто код к сигнализации знали… И откуда они могли это вызнать?

— Что? Это… Это всё неправда! Я никому не давала никаких кодов. Я вообще…

Вот она и растерялась. Только что была хозяйкой положения, а сейчас уже испуганная деваха, чуть постарше меня нынешнего. Даже губешки задрожали, а зрачки увеличились до размеров радужки.

— А вот об этом тебя уже опричина будет спрашивать. У них неплохие мастера заплечных дел имеются.

Ну, вроде бы достаточно запугал девчонку. Теперь можно попытаться завербовать к себе в союзники.

— Не… Не надо в опричину, — замотала головой Алиса Филипповна. — У меня больная мама и нам едва хватает учительской зарплаты, чтобы протянуть…

Ведьмачье чутьё почувствовало ложь. Да я и так знал, что нет у Алисы Филипповны никакой мамы. Социальные сети такая поганая вещь — могут рассказать всё что хочешь о тебе, стоит только выдать запрос.

Но, сделаю вид, что поверил!

— Ну, в принципе, есть вариантик оставить всё, как прежде, — задумчиво проговорил я.

— Что? Что для этого нужно сделать? — схватила меня за руку Алиса Филипповна.

— Во-первых, нужно запомнить, что бить Эдгарта Южского по роже ни в коем случае нельзя. Во-вторых, надо крепко-накрепко запомнить, что бить Эдгарта Южского по роже нельзя, а в-третьих… — в этот момент я положил ладонь на грудь преподавательницы.

То, что я ощутил в первые секунды, мне понравилось. Правда, это длилось недолго, так как мне прилетела плюха с другой стороны. И вторая плюха была гораздо ощутимее.

— Да я для кого тут озвучиваю, что нужно сделать? Для кого это «во-первых, во-вторых»? — снова схватился я за щеку.

— Извини, это рефлекторно, — улыбка преподавательницы сказала, что ни фига это было не рефлекторно.

Это было специально!

— Ладно, поверю, — хмыкнул я в ответ, пуская живицу по ладони. — В общем, ты спрашивала — кто я? Я самый простой боярский сын Эдгарт Южский. Что до темноты моих мыслей — я многое повидал в Сибири. Там были восстания, о которых не передавали по телевизору. Род купца Переверзева встал войной на род Южских. Пусть народишка там полегло не так уж много, но это всё было кроваво. Потому и во снах часто бывают кошмары. Я ответил на твой вопрос?

— Да… Скажи, а вот зачем ты сюда поступил? Неужели в Сибири не было места для рода Южских?

Похоже, что Алиса Филипповна немного успокоилась. Что же, это неплохо. Можно попытаться и завербовать.

— До меня дошла информация о том, что где-то в гимназии скрывается последний отпрыск рода Переверзева. Только непонятно — это дочь или сын? Вот я и должен найти его. Или её…

— Так тобой руководит месть? — спросила преподавательница географии.

— Честь рода на кону, — ответил я с пафосом. — Покуда последний отпрыск рода Переверзева гуляет на свободе — я не смогу надеяться на получение папенькиного наследства. Напавший род должен быть уничтожен — чтобы другим неповадно было на Южских нападать!

— Всё у вас замешано на чести, крови и мести, — проговорила Алиса Филипповна. — Надо же, ты такой молодой, а уже помышляешь об убийстве…

— Это дело чести, — снова повторил я. — И если бы ты помогла, Алиса Филипповна… То я бы напрочь забыл о твоём умении лазить по мозгам.

Я снова приблизился и встал так, что от поцелуя нас отделяло одно движение шеи. Глаза в глаза, дыхание переплетается с дыханием.

— Я? Но как я могу помочь? — спросила преподавательница.

Она пыталась было отдалиться, но учительский стол не дал этого сделать, уперевшись ребром в аппетитную попку. Преподавательница тяжело задышала, опустив глаза.

— Ты можешь втихаря полазить по мозгам гимназистов и попытаться найти семя Переверзево. После этого сообщишь мне о находке или чем-то таком, что выходит за рамки разумного. А уж я постараюсь забыть о твоих небольших шалостях.

— Но почему ты чувствуешь меня? Ты тоже телепат? — спросила преподавательница.

— Нет, меня шаманы в Сибири научили, — помотал я головой. — В башку залезать не могу, а вот чужих чую. Так что, мы договорились?

— Хорошо, — кивнула Алиса Филипповна. — Я помогу тебе. А сейчас…

— А сейчас мы должны кое-что сделать, чтобы окончательно доверять друг другу, — с этими словами я снова положил руку на её грудь. — Не волнуйся, я запер дверь…

На этот раз мне уже не прилетело. Преподавательница подняла на меня свои бездонные глаза и улыбнулась:

— Какой же ты нахал, Эдгарт Южский…


Глава 24


Мы старались не шуметь. Однако, кое-какие стоны прорывались наружу. Надеюсь, что там никого не было. Всё-таки гимназия — не место для любовных утех.

Сколько у меня было женщин? Да вряд ли смогу вспомнить. Они приходили, уходили. Кто-то пытался создать семью, но разве можно удержать вольный ветер? Мне становилось скучно, и я уходил. Уходил без обид и долгих расставаний, просто говорил, что ухожу на очередное задание, и уже не возвращался.

Зато вот опыт в деле ласк всегда оставался со мной. Неутомимость молодого тела тоже не могла не радовать Алису. Мы испробовали с десяток поз, даже попробовали ту самую, которую я скидывал на мысленное прощупывание. Ну, ту самую, из книги «Комубысутра».

Через пару часиков мы расстались, вполне довольные друг другом. Я обещал молчать о небольшом недостатке Алисы, она же пообещала никому не рассказывать о моём большом достоинстве… Шутка! Обещала помочь в поисках.

Конечно же никакого Переверзева не существовало в природе, но… Если она сможет выявить хоть какое-то несоответствие у гимназистов, то это уже будет ниточка.

А за ниточкой вытянется иголочка. И сошьется погребальный саван!

Потому что нечего зазовке молодых людей своей магией на тот свет отправлять! Пусть они и умирали счастливыми, но могли бы жить и приносить родине пользу!

Я отправился в общежитие. Надо было привести себя в порядок и разработать план дальнейших действий. Пусть пока что я не обнаружил следов зазовки, зато и Комовский был жив. А вот что до Карамышева… Его близкий друг сказал, что он заболел, значит заболел.

Или загулял, как едва не брякнул Василий. Пока эти двое находятся в здравии — я могу спокойно собирать материал. Постепенно анализировать и находить ту самую сучку, которая мешала жить императору.

В своей комнате общежития я наткнулся на весьма интересную картину — в ней убиралась Оксана!

Вот честное слово, я распахнул дверь и на меня воззрился женский таз, обтянутый лосинами. Конечно, я согласился бы на то, чтобы каждый мой приход сопровождался подобной встречей, но…

— Привет, чудо чудное! Как дела, диво дивное? — воскликнул я. — Можно похлопать по щечке пухлой?

Оксана выпрямилась, выжимая в руках половую тряпку. Она смахнула рукой выбившуюся из хвоста прядь и хмыкнула:

— Я тебе похлопаю! Руки вырву и другим концом приделаю!

— А ты как здесь оказалась? Вроде бы мужчин не пускают в женское общежитие, а ты тут…

— Я договорилась с дядей Лёшей. Всё ему объяснила, и он меня пропустил. А ты как? Всё сделал, что хотел? Что-то ты долго…

Я вспомнил недавние кульбиты в кабинете географии, после чего расплылся в улыбке:

— Да, сделал почти всё, что планировал. Я бы закончил быстрее, но очень много работы было… Соскучились руки по труду! Гляжу, у тебя тоже они по работе заскучали? С какого хрена ты тут убираешься и где эта засранка Чопля?

— Она у тебя расхворалась! — буркнула Оксана. — Совсем извел бедняжку. Лежит сейчас у меня и постанывает. Хотела уже к тебе лететь, когда я передала твои слова, но ладно уж… Отговорила — очень плохо она выглядела. Совсем ты её замучал. В общем, я решила убраться за неё, ведь ты такой зверюга, что и покалечить малютку можешь.

Блин! Эта малютка развела Оксану и послала убираться вместо себя. А эта великовозрастная дуреха и повелась. Да ещё мне высказывает!

Ну и что же делать с такой легковерной? Только учить! Не зря же говорится, что дураков лечат, а умных об забор калечат. Да, пусть она и соблазнительна в своей маечке и обтягивающих лосинах, но нельзя же быть доверчивой такой.

Я уставился во все глаза на тряпку в руках Оксаны и замогильным голосом произнес:

— Чопля расхворалась? А сегодня какое число?

— Пятнадцатое октября. Или ты совсем с учебой мозг потерял? — фыркнула Оксана.

Я хлопнул себя по лбу:

— Точно, пятнадцатое октября! Вот я дурачина! Как же мог забыть такое? Совсем бесчувственным чурбаном стал. Ты это… Оксаночка, где тряпочку-то взяла?

Оксана посмотрела на меня озадаченно, потом перевела взгляд на тряпку в своих руках. Я-то помнил, что это вчера Чопля швырнула на порог одно из своих древних платьев. Чтобы ноги было обо что вытирать. Она ненавидела это платье и вот нашла ему применение.

— Я? Эту тряпку? Она возле порога лежала… А что? Что ты забыл-то, Эдгарт?

— Да забыл про дату… Черт побери! Вот же зараза! И ведь должен быть рядом с Чоплей, а она… — я сел на стул и обхватил голову руками.

Хреновый из меня актер, но если уж Оксана повелась на разводку Чопли, то и на мой спектакль должна купиться.

— Да в чем дело-то? Можешь нормально объяснить? Чего ты убиваться-то сразу стал?

— Убиваться… Какое точное слово, Оксана… Как раз в этот день пять лет назад и убился жених Чопли. Вольт его звали. Прикольный парнишка, не раз с ним бухали… Он даже предложение Чопле сделал, а она согласилась. Вот прямо за день перед свадьбой и вылетел на дорогу. От счастья принял на грудь немного, вот с крыльями и не справился. Его на свою лобовуху поймал шофер «Газели». Только мокрое пятно на асфальте осталось…

Оксана села на мою кровать. Она переводила взгляд с тряпки в руках на меня.

— Чего?

— Того! Забыл я, что дата у неё сегодня. А вот в этом платье она как раз и должна была быть на свадебной церемонии. Теперь каждый год надевает его и летит в тот ресторанчик, где у них свадьба не состоялась. Там нажирается до потери пульса, а потом я её домой забираю. Её уже все местные знают, потому и не трогают. Соболезнуют…

Эх, как заливал, аж даже слезу в голос подпустил. Смотрю и у Оксаны глазки заблестели.

— Ой, как же так? Я же не знала… Я думала, что это половая тряпка. Она на полу лежала… Как же быть? Она вон и порвалась вся…

— А как быть? — посмотрел я на то, что осталось в руках Оксаны. — Сказать Чопле, что ты ошиблась, да и всех дел. Правда, это может убить её окончательно, но… Другого выхода я не вижу.

— Но как? Почему? Я же не хотела! — Оксана попыталась расправить платьице.

— Да-да, вот так же говорил и водитель «Газели», когда его оправдывали на суде. Признали несчастным случаем, но… Вольта уже не вернуть. А теперь уже не вернуть и платье… не вернуть память…

Я тяжело вздохнул. По щекам Оксаны потекли слезы. Я даже почувствовал укол совести, но… Если она не научится сейчас, тогда вряд ли что научит её в дальнейшем. Пусть знает, что мне и Чопле палец в рот класть нельзя — мы сразу по локоть руки откусываем!

— Что же делать? Что делать? Ой, я знаю! Надо купить такое же платье! И тогда она ничего не заметит! Во сколько она обычно улетает в ресторан?

Я взглянул на часы за спиной Оксаны. Было шесть вечера. Пока до магазина, пока обратно, пока там пороется…

— В девять часов. Как раз на это время у них был заказан праздничный банкет.

— Тогда я быстро. Я сейчас… — Оксана выхватила из сумочки телефон, чуть порылась и радостно воскликнула. — Тут неподалеку есть магазин для пикси! Я думаю, что там найдется то, что нужно!

— Да? Хорошо бы, — я тяжело вздохнул и взглянул на платье в руках Оксаны. — Ох, как же она любила Вольта… Ведь до этого всего она нормальной была… А теперь…

— Ладно, ты если что задержи её, а я быстро смотаюсь туда и обратно, — засуетилась Оксана. — Я быстро!

Она выскочила из комнаты так, словно за ней гнались гнырхи. Я только покачал головой. Ну и доверчивая же у меня помощница. После этого осмотрел комнату и улыбнулся. Доверчивая, но трудолюбивая. Ей бы в слуги податься — цены бы не было. Вон как хорошо всё прибрала, прямо как будто родилась со шваброй в руках.

А может быть…

Я не успел додумать мысль, когда зазвонил телефон. Меня вызывал тот, кому сложно было не ответить.

— Здрасте, Ваше Императорское Величество! Чего это вы названиваете бедному ведьмаку? — спросил я.

— Хотел узнать — почему ты до сих пор не нашел зазовку? — без приветствий ответил холодный голос.

— Так когда её найдешь-то? Слишком мало времени прошло. Я пока что только оглядываюсь…

— Ты уже успел избить двоих опричников из отряда особого назначения — это ты так оглядываешься? Что же будет, когда перейдешь непосредственно к делу? ПолМосквы в больницу уложишь?

— Уже успели нажаловаться? Вот же ябеды какие… Ваше Императорское Величество, я налаживал контакты среди местного населения, а эти утырки хотели как раз огорчить это самое население. Я не мог остаться в стороне. Тем более, что всё прошло честь по чести. Я даже попросил их не обижаться…

— Нажаловались… — вздохнул Романов. — Даже попросили произвести задержание, но мои слуги завернули это дело.

— О как! За мной наблюдают?

— Конечно же наблюдают. Дело деликатное, а ты способен наворотить проблем выше крыши. Ладно, оставим опричников… Ты знаешь, что нашли труп Карамышева?

Я замер. Как так? Неужели я не успел?

— Когда?

— Судя по акту медэкспертизы, убили его за день до твоего приезда. Мы пока зашифровали всю информацию, а его родителей не стали ставить в известность. Он у них известный гуляка, так что пусть пока что думают, что отправился их непутёвый в обычный загул. Однако, рано или поздно, но обеспокоятся местонахождением своего сына. И тогда может выплыть наружу то, что высохший труп обнаружили на пустыре.

— Николай Сергеевич, я должен на него взглянуть, — ответил я.

— Тогда сейчас тебе скинут адрес и выпишут пропуск в морг. Поторопись, ведьмак, ведь всего двое из той самой шестерки осталось.

— А почему зазовка именно их ищет? Что-то такое эти ребята натворили?

— В общем, моей информации тебе достаточно. Сейчас тебе всё пришлют. Не высовывайся, ведьмак, а то на тебя уже и преподаватели косятся.

— Будет сделано, император. Не беспокойся. Елене Прекрасной пламенный привет!

В ответ мне было уведомление, что вызов закончен. Вот и поговорили.

Мда… Похоже, что тут кроется какая-то тайна, а император не открывает мне всю информацию. Вот и приходится тыкаться, как какому-то котенку во все углы.

Что же, придется сдружиться с Василием Комовским, чтобы вызнать у него побольше о зазовке и дружках.

В это время дверь распахнулась и на пороге возникла Чопля. Она увидела меня и попыталась было смыться, но была остановлена окриком:

— Куда это ты намылилась? А ну, стоять!

— Чо пля? — невинно отозвалась пикси. — Я-то чо? Я тут вишь… порядок навела, пока тебя ждала. Хотела сейчас в магаз смотаться, чтобы хавчиком затариться.

— Ой, Чопля, ты здесь? — раздался голос Оксаны. — Как здорово, а я вот, твоё любимое платье принесла. Выстирала и высушила. Видишь, почти как новенькое!

Девушка вытащила из пакета платье, почти такое же, как было у Чопли.

— И на хрена ты его приволокла? Я эту хрень как-то по пьяни купила, вот и бросила в ноги. Не, спасибо, конечно, но под ногами оно будет лучше.

— Как же так? А как же твой жених Вольт? — удивленно захлопала глазами Оксана.

— Какой жених? — в такт ей стала моргать Чопля.

— Так, девчонки, вы тут поболтайте пока, а я в магазин сгоняю, — поднялся я и, проходя мимо Оксаны, заметил. — Потому что нельзя жить на свете доверчивой такой!

После этого ломанулся по коридору прочь.


Глава 25


Раз император дал мне добро на посещение морга, то почему бы этим не воспользоваться? Да, придется слегка попотеть, чтобы добыть информацию из покойника, но оно того стоило.

После того, как мы с Чоплей выслушали возмущенные вопли от Оксаны, я рассказал о разговоре с императором. Орала Оксана недолго — мы лопали принесенный мной торт, поэтому если бы продолжила возмущаться, то осталась бы без сладкого. Как оказалось, сладкое она любит не меньше, чем орать на бедного ведьмака и его служанку.

Вот за чаем с тортом я и рассказал о Григории Карамышеве. Также сказал, что ночью нам предстоит допросить пострадавшего.

Оксана чайной ложечкой безжалостно кромсала бисквит с кремом, запивала чаем, но после моих слов едва не подавилась.

— Как допросить? — удивленно вскинула брови красавица. — Он же того… умер!

— И что? Для ведьмака чужая смерть не помеха. Да, неприятность, но не помеха. Минут на пять смогу его разговорить. За это время придется сформулировать максимально точные вопросы, чтобы получить максимально точные ответы. И быть начеку, ведь мертвяк и обмануть может.

— Зачем ему обманывать? — спросила Оксана. — Мы же для него стараемся.

— А для того и нужно, чтобы живые побегали, — хмыкнула Чопля. — Когда чувачок зажмурится, да ещё не по своей вине, то обидно ему станет, что он скоро сгниет, а другие гулять будут. Вот и звездит он напропалую, чтобы побольше суеты навести и чтобы подольше о нем помнили. Вся вредность вместе с говном вылезает…

— Неужели? — покачала головой Оксана. — Я вот думала, что он нам поможет.

— Поможет, — хмыкнул я. — Обязательно поможет. Надо только зелье сварганить, а это часа на три работы. Солнце уже садится — тебе домой не пора?

Оксана взглянула в окно, где за стеклом буйными красками вовсю бушевал закат. Солнце неторопливо скатывалось за горизонт, постепенно наполняясь тоскливым багрянцем.

— Да… Могут возникнуть вопросы, — кивнула она. — Да и дядя Лёша тоже всего на пару часов пустил, а я задержалась. Но я это… Хотела бы тоже с вами. Можно?

— Можно гнильца за оба конца, а тут надо спрашивать — «разрешите»! — с важным видом проговорила Чопля.

— Гнильца? Какого гнильца? — окончательно растерялась Оксана. — Это кто?

— Трупоеды, — махнул я рукой и полез в ведьмачью сумку. — Это похожие на людей твари со здоровенной башкой. Кожа как у прокаженных свисает клочьями с мышц. Глазки мелкие, пасть небольшая, зубы кривые. Из грудины ребра выпирают наружу. В общем, мерзкие твари. А ещё, когда помирают, тогда их бошки взрываются, оглушая и отравляя врага. Такой вот подарочек на финалочку…

— Ой, — позеленела Оксана. — Зачем я спросила?

— А ещё у гнильца есть два… — начала было Чопля.

— Чопля! — окрикнул я её. — Заканчивай, а то Оксана и так сейчас блеванет. Будешь потом сама торт с кровати оттирать!

— Ну она же сама спросила! — нахмурилась Чопля.

Я покачал головой и вытащил из сумки нашатырный спирт. Ну да, я всегда с собой таскаю эту пахучую дрянь — помогает привести мозги в порядок. Намочил ватку и протянул Оксане, она автоматически взяла, понюхала и сморщилась, когда шибануло в нос.

— Я это… пожалуй пойду. Но я хотела бы отправиться с вами… Никогда не видела, как допрашивают мертвецов.

— Да куда тебе. Ты вон только представила и уже позеленела. Что с тобой будет в морге? Тем более ночью?

— Точняк, подружара, ты же даже на шухере постоять не сможешь — от страха обосрешься и визжать будешь громче ментовской сирены. Лучше поспи сегодня, а завтра мы тебе полный доклад выложим, — замахала руками Чопля.

— Хорошо, но только не забудьте, — Оксана снова поднесла ватку к носу и опять поморщилась.

Она встала и прошла к двери. Чуть поправила прическу, которая слегка сбилась налево. После этого помахала нам рукой.

Я как раз в это время выкладывал различные травы из сумки.

— Такое забудешь, как же, — махнул я рукой в ответ. — Вали уже давай. Нам ещё зелье готовить нужно.

— Да-да, конечно… Но если что — я в полночь могу вылезти из окна и отправиться с вами.

— Посмотрим, — буркнул я неопределенно и снова погрузился в дебри ведьмачьих сокровищ.

Дверь закрылась за Оксаной. Замок защелкнулся. Мы остались одни. Конечно, зельеварение связано с появлением запаха, но я надеялся, что сильно вонять не будет.

Из ингредиентов я выбрал Сухожилия брукс, пару стеблей Ночной Веребены, Вьетнамскую Зеленую Плесень с гробницы древнего императора. Затем к этому добавил Коготь Химеры и Шерсть Банника. Ещё подложил корень хмеля, чтобы не сильно воняло. Особой пользы от него нет, зато запах перебивается на раз.

Чопля в это время набрала воды в кастрюлю и поставила её на включенную плитку. Даже черпак в ручонки взяла — всем видом показывает, что готова к труду и обороне. Возможно, так она грехи пытается замолить. Косяки по поводу обмана Оксаны.

Вскоре вода забурлила и я начал священнодействие зельеварения.

В этом деле главное не ошибиться, а то неправильная очередность или чрезмерное количество ингредиентов могут похерить многочасовой труд по приготовлению зелья. Я старался не путать. Не хотелось потом начинать всё по новой, да ещё выслушивать комментарии Чопли о моей косорукости.

Всё должно быть взвешено, посчитано и выверено. Зелье сварить, это не суп сварганить. Если даже для борща нужно нормально постараться, чтобы кастрюлю на уши не надели, то тут… Тут надо вывернуться наизнанку и сделать всё точно и вовремя.

Никто не должен лезть под руку, не должен пытаться дать совет и не должен получить черпаком по лбу. Ни одна крылатая тварь! Мне пришлось чуть ли не связывать пикси, чтобы она не лезла к зелью. Любит она это дело… Прям кайфует от процесса.

А зельеварение любит тишину и одиночество!

Может быть поэтому все известные алхимики запирались в высоких башнях или прятались в глубоких пещерах? Чтобы никто их не доставал!

Варево закипело, забурлило. По мере добавления ингредиентов вода становилась сначала розовой, потом фиолетовой, затем перешла в ровный вишневый цвет, и в конце уже стала алой, как свежая кровь. Запашо-о-о-ок от неё шел, скажу я вам…

Свежий конский навоз в носках после месячной носки пах розами по сравнению с этим зельем! И это ещё при том, что львиную долю запаха принял на себя корень хмеля! Тут пахло настолько протухшими яйцами, словно они набирали вонь со времен динозавров! Хоть я и открыл окна, но запах всё равно резал глаза.

Когда уже почти всё было готово, в дверь постучали.

— Эдгарт, у тебя там всё нормально? Никто случайно не сдох? — раздался голос Савелия.

Я чертыхнулся и ещё раз вспомнил про алхимиков, которые тусуются в башнях и пещерах. Надо было варить где-нибудь в другом месте, но вот только где? Не придешь же в Кремль с кастрюлькой и не попросишь на три часа занять одну из башень. По меньшей мере пошлют по известному адресу, а по большей мере ещё и по шее настучат, чтобы другим неповадно было.

— Господин Лопырев, у меня всё нормально. Делаю уху из сюрстремминга!

— Из чего?

— Из деликатеса! Шведы обожают, вот я и решил попробовать! — крикнул я в ответ.

В это время Чопля показала, как она умеет очаровательно совать два пальца в рот, а потом краснеть и тужиться. Я нахмурился и продемонстрировал в ответ какого размера у меня кулак.

— Слушай, Эдгарт, — после недолгого молчания раздался голос Савелия. — Я обожаю всякое такое деликатесное! Дашь попробовать ложечку? Или тарелочку? Я же не уйду, я настырный!

Чопля снова повторила свой спектакль. Потом мягко спланировала на пол, вывалила язык и свесила голову на бок. Показала что произойдет с Савелием после дегустации. Мне оставалось только похлопать артистке.

Ну да, не должно то, что предназначается мертвому, касаться губ живого!

Я бросил взгляд на ведьмачью сумку. Ну, если Савелий хочет попробовать нечто этакое, деликатесное, тогда…

— Друг мой, по рецептуре надо подождать ещё пять минут. Сможешь подойти через этот небольшой отрезок времени?

— А почему сейчас нельзя?

— Чтобы от запаха не ослепнуть. Как раз к этому времени немного выветрится!

— Хорошо, тогда пять минут! Я не приму отказа!

— Время пошло, друг мой! Время пошло!

Я бросился к сумке, вытащил быстро лист сенны, кору крушины, плоды жостера, корень ревеня, корневище солодки и листья столетника. Всё это быстро растер в труху, а после залил кипятком. Ещё добавил пищевого красителя для цвета. Как раз ко времени, когда должен был подойти любопытный Савелий, в тарелке уже алел настой, очень похожий на тот, который был в кастрюльке.

Использованные травы и растения я выбросил в мусорное ведро и в этот момент раздался стук в дверь. Я открыл. На пороге стояли с зажатыми носами Савелий и Кирилл. За их спинами маячили слуги. У всех четырех в руках были ложки. Носы они предусмотрительно зажимали носовыми платками.

Во как! Неужели эта вся орда будет пробовать?

— Милости прошу, господа, — произнес я, отходя вглубь комнаты. — Вы хотели попробовать уху из сюрстремминга? Вы смелые люди! Однако, должен буду вас предупредить — это не для слабых желудков! За последствия я не отвечаю!

— Господин Южский, да будет вам известно, что мы как-то на спор съели по три куска хакарля, а это было ещё то испытание! Рыба, которая пахла мочой — это вам не легенькая уха! Там ещё жевать надо было! — хвастливо сказал Кирилл.

— Что же, я предупредил, — пожал я плечами и показал на тарелку на столе. — Вот, собственно и сама уха. Не смотрите, что она жидкая — это суп-пюре, иначе в рот не вломишь…

— Ну что же, раз хозяин угощает, то грех не попробовать, — с улыбкой сказал Савелий.

— Я тоже обожаю всё деликатесное. В наше время так много всего перепробовал, что новым вкусом трудно удивить, — поддержал его Кирилл.

Савелий попробовал первым. Он закинул ложку внутрь, почмокал губами и потянулся ещё за одной порцией.

— Ну как? — спросил Кирилл.

— Хм, весьма пикантный вкус. Рыбой почти не отдает, — ответил Савелий.

Кирилл тоже решил отведать. Он со знанием дела погонял во рту жидкость, проглотил, а потом кивнул.

Тогда уже для пробы потянулись и остальные. В минуту тарелка была уничтожена.

— Весьма недурно, господа, весьма недурно. Запах только отбивает всё удовольствие, а ещё… — на этом слове Савелий споткнулся и замер, выпучив глаза.

В комнате что-то отчетливо забурлило, как будто в груди тигра родился рык. Потом рык раздался уже умноженный на четыре разных лада. Кирилл, Савелий и их слуги схватились за животы.

— Эх, господа, я же предупреждал, — сочувственно покачал я головой, открыл дверь и отодвинулся подальше, чтобы не снесли. — На старт! Внимание! Марш!

— Чур, я первый! — выкрикнул Савелий, бросаясь прочь из комнаты.

— А я у себя сяду! — гаркнул Кирилл, вылетая следом.

Слуги же молча рванули в служебные туалеты.

— Слабительное? — коротко спросила Чопля.

— А ты догадливая, — хмыкнул я в ответ. — Зато потом если что просить не будут. Ладно, лей в склянку. Зелье ещё немного настояться должно!

Слабительное было не очень сильным, поэтому вскоре друзья и слуги оказались снова в строю. Зато от новой порции «супчика» они напрочь отказались. И даже пораньше легли спать. Я тоже успел пару часиков покемарить перед новым делом.

Ровно в половину двенадцатого я спустился по стене и двинулся в сторону морга. Но не успел выйти с территории гимназии, как меня окликнули.


Глава 26


— Ну и зачем ты за нами увязалась? — уже в который раз воскликнула Чопля. — Вот на хрена ты нам там нужна? Ты же про гнильца услышала и чуть не блеванула, а что там натворишь?

Мы двигались по ночной Москве на «Ягандекс»-такси. Везущая нас ведьма оказалась неразговорчивой и смотрела только перед собой, не прислушиваясь к трепу пассажиров. Я готовился к ритуалу пробуждения трупа, а Чопля наезжала на Оксану. Все были заняты.

Из магнитолы гнусавый голос исполнителя жаловался на то, что его, гоблина младого, закрыли опричники ни за что. И где-то под горою скоро двинет кони мать-старушка. В общем, если слушать подобных шансонье, то может создаться впечатление, что в застенках творятся сплошь честные люди, загремевшие туда по ошибке. Причем все, как один, любят маму и вольный ветер.

Черные верхушки деревьев скользили под днищем летающего транспорта. Редкие лампы на высоких мачтах отмечали места, которые лучше облетать. Ветерок залетал в окно и трепал волосы Оксаны. Она вяло отбрехивалась от Чопли:

— Я же сказала, что просто хочу это увидеть. Что тут такого? Вы же не запрещали?

— Да лучше бы запретили. Нас-то уже ничем не пронять, а ты вот бухнешься в обморок и что с тобой делать? Рядом на тележку положить и на большой палец бирку с предупреждением надеть? — продолжала бубнить Чопля.

— Какую бирку с предупреждением? — спросила Оксана.

— Чтобы трупоеды не ошиблись и не начали тобой ужинать, — пикси скорчила страшную рожу. — Чего ты побледнела?

— Ничего не побледнела, это свет так падает. И я всё равно не боюсь, — буркнула Оксана.

Пикси продолжала бурчать на девушку. Похоже, сейчас она отыгрывалась за то, что красотка недавно на неё наезжала по поводу лентяйства и лжи.

И это продолжалось бы ещё долго, если бы мы не подлетели к искомому зданию. Такси высадило нас возле пропускного пункта на улице Алябьева. За зарешеченным окном виднелось полусонное лицо охранника. Редкие прохожие спешили пройти мимо, чтобы не коситься на больничный комплекс — место боли и страдания. Ну да, люди же приносят сюда свою боль и своё страдание в поисках облегчения. А также и умирают тут… Мрачное место, пусть и находится среди окрашенных осенними красками деревьев.

— Значит так, если будете препираться, то оставлю вас здесь. Мне ваши разборки не нужны, покойникам и подавно, — обернулся я к двум продолжающим спорить женщинам. — Я и сам смогу узнать то, что мне нужно, без вашей помощи и ваших визгов.

— Мы не будем визжать! — ответила Чопля и покосилась на Оксану. — По крайней мере я точно не буду. За остальных ручаться не могу.

— Я тоже визжать не буду! — буркнула Оксана. — Вот ни за что не заставите! Как бы всякие-разные не старались!

Я вздохнул. Ведьмачье чутьё мне подсказывало, что не стоило брать этих подружек с собой, что обязательно как-нибудь накосячат! Но и оставить их на улице в полночь я не мог — тут район не вполне спокойный, могли и обидеть ненароком.

— Тогда слушаем меня! Делаете вид, что вы немые и глухие! Ни на что не реагируете, мне не мешаете и под ногами не путаетесь. Ничего не трогаете и ничего не касаетесь! Всё понятно?

— Да, — дружно кивнули подружки.

Слишком быстро кивнули. Так соглашаются в тех случаях, когда согласие вообще никакой роли не играет. То есть можно спросить у пешехода на улице: «Вы согласны, что сейчас хорошая погода?» В ответ точно также ответят: «Да!» и пойдут себе дальше под проливным дождем без зонтика.

Ну что же, сделаю вид, что поверил.

Я подошел к двери пропускного пункта, нажал пимпочку звонка и послушал резкую трель. Когда в небольшом окошечке появилась хмурая физиономия, то с улыбкой произнес коронную фразу:

— Добрый вечер. Вас должны были предупредить по поводу посещения Эдгартом Южским этого богоугодного заведения.

Вежливость — лучшее оружие ведьмака! Не стоило буксовать при первом шаге по территории больничного комплекса.

Окошечко закрылось. После этого щелкнула задвижка замка и дверь открылась, гостеприимно пропуская нас внутрь. Охранник, невысокий пожилой толстячок в черной мятой форме, сделал приглашающий жест.

Мы прошли внутрь, двинулись за отошедшим толстячком и оказались на другой стороне пропускного пункта. Больничный двор был пуст и уныл. Только ветер гонял по асфальту упавшие листья, да горели тусклые фонари над административными коробками зданий.

— Слышал я о таком, слышал… предупреждали. В общем, вот сейчас идете прямо, сто метров, там увидите справа трехэтажное здание. Постучите в железную дверь, может быть даже ногами. Там Кузьмич сегодня дежурит, а он слегка глуховат. Он всё знает, так что проводит. Эх… Первый раз вижу, чтобы ради студентов ночью двери в морг открывали. Похоже, что вы какие-то важные шишки. Может быть даже оперативники из императорской охранки?

— Отец, не стоит спрашивать о том, о чем сам потом захочешь позабыть, — я спецом сделал голос грубее, чтобы он звучал более убедительно.

— Да? Неужто так серьезно? — почесал лысеющую голову охранник.

— Напомнить предыдущую фразу?

— Ох, всё-всё-всё, молчу. Никуда не лезу. Надо же, какие молодые и уже оперативники…

Я только покачал головой. Мы с девчонками двинулись дальше. Требуемый корпус нашли быстро. Он ничем не отличался от обычных административных зданий. Грязно-белый кирпич со вставками красного, безликие пластиковые окна, металлическая дверь. Только небольшая табличка «Морг» говорила о том, что здесь не лечат. Уже не лечат.

В ветвях деревьев подвывал усталый ветер. Он постукивал ветвями друг о друга, отчего казалось, что где-то неподалеку бродит приплясывающий скелет.

На стук в дверь никто не отозвался. Я громыхнул сильнее.

— Если с ноги ударишь, то сможешь и мертвых разбудить, — заметила Чопля.

— Ага, только мертвых поднимать мне и не хватало, — буркнул я в ответ.

— А разве мы здесь не для этого? — спросила Оксана.

— Нет, мы здесь для другого, — и я снова начал ботать в дверь.

Через полминуты за дверью послышался шорох, металлический лязг, а после дверь открылась. На нас взглянул крепкий дедок с обширной лысиной. Он уставился сначала на меня, потом на девчонок и протянул неожиданно писклявым голосом:

— Вам че-е-его? Тута морг, а не магази-и-ин!

— Нам и нужен морг, — проворчал я в ответ. — Я Эдгарт Южский, вас должны были предупредить обо мне.

Чем-то мне этот дедок не понравился. Ведьмачье чуть подсказывало, что с ним не всё так хорошо, как хотелось бы. Не совсем он тот, за кого себя выдает. То ли оборотень, то ли… То ли ещё какая пакость.

— О каком вине? Нет, мы тут вина не продаем. У нас тут морг! Шли бы вы, алкашня проклятая! — пропищал дедок.

Чопля и Оксана мелко захихикали. Им было весело. А вот мне не до веселья!

— Кузьмич! — рявкнул я в волосатое ухо. — Меня зовут Эдгарт Южский! Я тут по делам!

— Так бы и сказал! — обиженно проворчал дедок. — А то о вине каком-то шепчешь… А у нас тута морг… Заходите! Слышал я про вас, слышал. Вы того высушенного ищете… Так пойдемте, я всё покажу.

Дверь открылась. Мы вошли в пропахшее формалином нутро. Кузьмич повел нас за собой по длинному коридору. По сторонам были двери, но вот никакого желания открыть их не возникало.

Дедок провел нас за собой и остановился возле очередной двери:

— Тута он. Смотреть на него тошно, потому я вас здеся подожду. А вы смотрите, коль охота такая есть…

— Да, спасибо, посмотрим, — кивнул я в ответ и повернулся к подругам. — Ну что, пойдем, посмотрим?

— Да, чего ждать-то? — хмыкнула Чопля.

Мы вошли в комнату. Она была почти пуста. Из предметов мебели была каталка с лежащим телом, накрытым простыней, и поодаль стоял стеклянный шкаф с пузатыми склянками. В углу притулился стол с папками бумаги и россыпью ручек. Рядом с ручками на подставке поблескивало круглое зеркало, величиной с чайное блюдце. Похоже, тут днем была женщина, которая прихорашивалась перед уходом, да так и оставила зеркальце на столе.

Плитка на полу и плитка на стенах были старыми, потертыми, как будто ходили по всему помещению, а не только по полу. На стенах кое-где красовались сколы — явно задевали каталками.

— Ну что же, встаньте у стенки и не мешайте, — скомандовал я девушкам. — Помните, что вы обещали ничего не трогать и ничего не касаться.

— Да не будем мы ничего касаться. Не дергайся ты так! — проворчала Чопля. — Если что, то я прослежу за кем надо!

— Я сама за тобой прослежу! — не осталась в долгу Оксана. — Чтобы не тянула куда не надо шаловливые ручонки.

— Или вы сейчас заткнетесь, или я обеих уложу на пол, а потом разбужу и пойдем домой, — бросил я.

В ответ они обе разом замолчали. Похоже, что никому не хотелось ложиться в морг раньше времени.

Я же подошел к каталке и приподнял простыню. На меня уставилась мумия. Да-да, самая натуральная мумия. Вот если вытащить из египетских саркофагов фараонов, распеленать их и положить на каталку рядом, то вряд ли с первого раза можно угадать — кто есть кто.

Морщинистая кожа была такой же сухой, как вековой пергамент. Глаза высохли и потеряли свой блеск. Только зубы блестели белизной. А так… Как будто человека засунули в дегидратор и включили на полную мощность. Все соки высосали, всю воду вытянули.

— Ого, — послышался голос пикси. — Ой, всё! Молчу-молчу!

Брошенный на Оксану взгляд показал, что девушка держалась. Да, чуть побледнела, но это могло быть реакцией на запах формалина.

Что же, чуточку приподнял завесу тайны, можно обнажить и по пояс. Больше обнажать нужды нет — мне неинтересно, а у девчонок травма может остаться на всю жизнь.

— А ты ему дыхание рот в рот будешь делать? — не смогла удержаться пикси.

— Да, одной летающей пигалицей, которую использую вместо мехов. Вот воткну ему в пасть, а ногами буду поддувать, — огрызнулся я.

— Злой ты, Эдгарт и вообще юмора не понимаешь, — буркнула пикси.

Оксана уже с трудом сдерживала себя. Она посинела, позеленела, потом пошла полосками. Но не сдавалась! Мне показалось, что она даже вытащила из кармана ватку и начала её нюхать. Во какая запасливая.

Тем временем я достал из наплечной сумки настоянное зелье. У меня всё было готово, осталось только вытащить пробку и влить алую жидкость в чуть приоткрытую пасть. С хлопаньем пробка вылетела из склянки, и в этот момент позади раздался вздох.

Я обернулся и успел увидеть, как на пол летит сбитое зеркало. Оксана всё-таки не смогла устоять на ватных ногах и дернулась влево. К несчастью, там стоял стол. От толчка зеркало полетело вниз и с громким дзиньканьем разбилось. Осколки разлетелись в разные стороны.

— Ой, что же я натворила? — ахнула Оксана. — Вот я неуклюжая…

Словно в ответ на её аханье осколки задрожали, а после превратились в небольшие лужицы. Как будто ртутные. И эти лужицы потянулись друг к другу.

В одной из лужиц мелькнул серебристый глаз, наполненный злобой.

— А вот это уже очень плохо, — вырвалось у меня. — Можно сказать, что это полная жопа!


Глава 27


Конечно же жопа! Другого слова я и подобрать не могу. Как назло, не взял с собой на дело ничего существенного, только кастет и телескопическую дубинку. Ну да, не мог же я пойти безоружный ночью в морг! Это только лохи так ходят, при которых мертвяки ни разу не оживали. Нормальные пацаны всегда ждут подляну.

— Что это такое? — спросила Оксана, когда лужицы начали собираться в одно целое.

Ртутными каплями соединялись друг с другом. С одной стороны вроде бы хорошо — зеркало снова станет целым, но с другой стороны… Это станет проходом в наш мир для одного маньяка, которого хлебом не корми — дай кого-нибудь победить.

— Амальгамщик, — прошипела Чопля. — Вот и хрена ли он тут ошивается?

— Так тут боли много, — ответил я. — Не в морге, а в больничном комплексе. Вот на боль амальгамщик и реагирует.

— А кто это такой? — спросила Оксана.

— Ты чо пля, совсем темная? Про амальгамщика не слышала? Да про него любой уважающий себя ведьмак знает.

— Но я же не ведьмак!

— А вот это хреново, — покачал я головой. — Мне сейчас лишние руки точно бы не помешали… Ладно, Чопля, попробуем справиться вдвоём. Оксана, ты не путайся под ногами. Иди сюда!

Когда она неуверенно сделала пару шагов, то я открыл простыню побольше:

— Лезь под каталку!

— Чего? Вот под мертвецом я ещё не лежала! — возмущенно фыркнула девушка.

— Тогда ляжешь рядом. Делов-то, — пожал я плечами, после чего отпустил край простыни.

Оксана оглянулась на жидкую лужицу живой ртути, которая почти соединилась воедино. Осталось несколько осколков, но и они уже спешили в родную гавань. Поверхность серебристой лужицы задрожала, в ней мелькнули очертания шлема. Я заметил рога и прорези для глаз, в которых горела неприкрытая ненависть.

— Ну что? Не надумала ещё устроиться под трупиком, симпатичная некрофилка? — подмигнул я Оксане.

Она взглянула на меня широко раскрытыми глазами:

— А может мы убежим?

— Чопля! — дернул я бровями.

Пикси понятливо подлетела к двери, которая в тот же миг покрылась мутной серебристой пленкой.

— Я эту хрень трогать не буду! — безапелляционно заявила Чопля. — Она меня в прошлый раз едва не засосала.

— Слушай, а может я под каталку полезу? — спросил я всё ещё колеблющуюся Оксану. — А что? В случае чего останусь жив. Тем более, что у меня дело от самого батюшки-императора, а у тебя всего лишь от князя. Я важнее!

— Всё-всё-всё, поняла. Была не права, исправлюсь. Всем пока, — Оксана юркнула на плоскость под каталкой, а я опустил простыню.

Откатив каталку к стене, посмотрел на лежащую мумию Карамышева:

— Никуда не уходи. Оставляю на тебя бабу — если что, отвечаешь головой.

— Ты ему ещё дыхание рот в рот сделай, — хмыкнула Чопля. — Чтобы убедить в серьезности своих намерений!

— Язви-язви, может быть в последний раз это делаешь, — покачал я головой.

— Да ладно, в прошлый раз отбились, отобьемся и сейчас, — легкомысленно отмахнулась Чопля.

Ну да, прошлый раз отбились… Потеряли четырех человек из отряда, но сами смогли уйти…

Эх, если не соврать, то случилось появление этого монстра в первый раз полтыщи лет назад. Насколько мне помнится, история возникновения Амальгамщика была банальной донельзя.

Многое в этом мире делается ради трёх вещей: власти, богатства и женского пола. Амальгамщик в прежней своей жизни влюбился в дочку короля Великобритании. Влюбился так, что и жить насрать. Звали его в то время Донат Хантизарский. Ходил, резал драконов почем зря, да сваливал их бошки в кучку у ног принцессы. Может с той поры и пошло известное слово «задонатить»? Не факт. В общем, таскал и таскал, а эта засранка всё морду воротила и требовала новых подвигов.

То ей дракон мастью не угодил, то рога очень маленькие, то клыки к платью не подходят. Её бы по-хорошему перебросить через колено, да по аппетитной попке отшлепать от души, но… Нравы были не те. Всё-таки королевская кровь — это не водица из лужи, её по жопе нельзя. Вот и страдал Донат Хантизарийский из-за женской красоты, да с ума потихоньку спрыгивал.

Уж так себя извел, что с разрешения короля Великобританского решил он организовать турнир. Решил доказать, что он самый сильный среди всех существующих разумных существ. И что никто не сможет сравняться с ним в мастерстве боя, в силе и могуществе. Кинул вызов всем, кто более-менее что-то из себя представлял. Поставил на кон свою крепость и все свои угодья. Многие ради такого приза откликнулись и прискакали в Лондон.

Ну ещё бы, если удача повернется передком, то можно нехило поживиться. А если зад подставит, то только получишь унижение от поражения, да оставишь доспехи с лошадью. Ну, и жизнь можно потерять, в самом худшем варианте. Но кто будет это класть на одну чашу весов, когда приз так хорош?

Донат же поспорил заодно с королем, что если победит, то отдаст свою победу великобританской короне. Слава о самом сильном бойце разлетится по миру и престиж Великобритании будет выше облаков. Ну, а взамен попросил руку строптивой красавицы.

Батяня-король не был дураком. Он и сам видел, как Донат жопу рвет ради его дочурки, а та всё выкаблучивается. Ему и самому надоел этот цирк. Ведь года-то шли, часики тикали, дочка могла довыеживаться и оставить его величество без внуков. Король для вида подумал, а после согласился, несмотря на недовольный писк дочурки.

Возможно, принцесска потом организовала бы движение за права феминисток, но…

В общем, турнир начался точно в установленный день и в установленное время. Рыцари начали колоть, рубить, топтать конями, плевать друг в друга. В общем, делали всё то, чем занимались на ристалищах благородные люди. Было их около двух сотен, поэтому организовали систему по типу олимпийской — проигравший отваливается.

Ко второму дню соревнований осталась половина бойцов. Донат, соответственно, был среди них. Нет, многие остались живы, но вроде как с десяток унесли на руках их слуги. Вечером закатили пир, где все оставшиеся в живых ели, пили, тискали податливых служанок.

Звучали здравицы в честь короля и Доната. Шутили шуты, пели менестрели, бегали собаки между ног. В общем, люди отдыхали культурно, пока на пороге не появился местный волшебник. За его спиной были слуги с тележкой. На тележке что-то возвышалось, накрытое расписным мавританским покрывалом.

Все сразу замолчали, начали посматривать на старца, который чинно прошел в центр зала и заявил:

— Великий и несравненный Донат Хантизарийский, позволь мне, старому Эльвингу, сказать слово. Ты много лет защищаешь наше королевство. Доказал свою преданность, а также всегда соблюдал права чести и достоинства. Дозволь же подарить тебе магические доспехи! Их сила в том, что каждый, кто в них отразится, будет тобой побежден!

С этими словами волшебник взмахнул рукой, а его слуги стянули покрывало. По залу пролетел вздох охреневания, когда все увидели вычурный доспех, начищенный до зеркального блеска. Никто не знал, что это хитрый король подговорил волшебника устроить такой маркетинговый ход. Всё-таки остались сто человек не из робкого десятка. С такими бой будет уже гораздо труднее, вот король и решил подсуетиться ради будущего зятя.

Вроде как волшебник напугает всех, доверчивые струхнут, и победа окажется более простой и близкой. Всё легко и красиво. Но честный волшебник решил подколдовать точно так, как сказал король. Чтобы уж было наверняка!

Донат Хантизарийский поблагодарил от души, порадовался подарку, а на другой день вышел в этих доспехах. То ли он в самом деле был невероятно силен, то ли его противники струхнули, но…

Он побеждал раз за разом!

И к концу второго вечера остался только он и ещё один противник Найвара Дунгортэб. Тоже не хилый и не из робкого десятка. Финал наметили на третий день.

Ночью к волшебнику наведались люди Найвара и с помощью небольшой жаровни вызнали всё о доспехах. Тот сказал, что и в самом деле привнес толику волшебства. Но только с разрешения короля. Новые доспехи заколдовать Эльвинг уже не мог, поэтому, чтобы спасти свою жизнь, выдал слабое место доспехов. После этого Найвара помог Эльвингу перестать коптить сумрачное английское небо.

На третий день огромная толпа собралась на финал. Люди давили друг друга, лишь бы занять места поближе к месту действия. Вышли Донат и Найвара, причем щит второго был укрыт алым полотнищем. Взяли мечи, поклонились королю и начали сближаться.

И в этот миг Найвара сдернул полотнище со своего щита и это оказалось…

Зеркало!

Да-да, здоровенное зеркало, к которому приделали ручку. Донат остановился, уставившись в это зеркало, а потом…

Немногочисленные очевидцы потом уверяли, что по доспехам Доната пробежала как будто волна. Блестящие доспехи отразились в зеркале многократно, а зеркало отразилось в доспехах.

Найвара издал крик боли, и уронил свой щит. Его доспехи покраснели, как будто изнутри шел нереальный жар. Через пару секунд упал сам Найвара с дикими криками. Из доспехов вырвался огонь, который охватил всё тело рыцаря, превратив его в подобие жареной сосиски.

А сам зеркальный щит не упал на землю, и не разбился, а завертелся на месте. И каждый, кто в этот момент видел хотя бы краешком глаза себя в этом зеркале, вспыхивал ярким пламенем.

На ристалище разгорелся огромный костер. Люди пытались сбить пламя, катались по земле, но… всё было тщетно. Надо ли говорить, что король и принцесса, сидевшие в первых рядах, тоже не избежали этой участи?

Из тысячной толпы спаслось, может быть, человек двадцать. Да и те поседели от ужаса, когда перед их глазами развернулось подобное зрелище.

А что Донат?

Рыцарь медленно подошел к зеркалу, которое застыло перед ним, и протянул руку. Стоило только перчатке коснуться гладкой поверхности, как зеркало тут же взорвалось тысячью осколков. Через секунду и сам рыцарь повторил судьбу зеркала, распавшись на такие же стеклянные осколки.

После этого Амальгамщик бродит по зеркалам, ищет места, где происходят вспышки боли, и там выходит наружу, чтобы сразиться с тем, кто, по его мнению, достоин хорошей драки. Для него всё ещё продолжается турнир.

И уходит он только после того, как в этом месте будут повержены его противники. Нам с Чоплей в прошлый раз удалось смыться, но… Я об этом расскажу позже.

Как раз в это время зеркальная поверхность лужицы натянулась, а потом прорвалась, явив нашему взору блестящую рыцарскую перчатку.

— А вот и блестящая козлина пожаловала, — нахмурилась Чопля.


Глава 28


Чопля вытащила свой крошечный ножик. Да, моя служаночка собралась подороже продать свою жизнь. Пусть наша драка и будет почти безнадежной, но… чем черт не шутит? Если просто сложить руки и лечь под меч Амальгамщика, то вряд ли будет легче.

Кастет с серебряными шипами на левую руку. Телескопическую дубинку в правую. В глотку элексир Ночной Молнии, а следом туда заливается элексир Пантеры. Первое зелье увеличит силу, а второе поможет со зрением и быстротой.

Как раз быстрота мне и понадобится — Амальгамщик очень быстр. Очень…

— Чопля, если что не так, то не держи зла, — бросил я ей, выпуская живицу из руки, чтобы наполнить заряд боевой дубинки.

— Да и ты меня прости, ведьмак, — ответила та. — Если я и отпила тогда баронский коньяк, то не со зла. А потом его долила чаем, чтобы ты не заметил.

— Да ладно, я всё равно не заметил, — махнул я рукой. — Эту бутылку поменял на травы у ведаря. Правда, удивился тогда, когда он попробовал и сморщился, сказал, что хуже мочи венгерского единорога. А оно вон как оказалось…

В это время перчатка уперлась в пол. Блестящая лужица расширилась и наружу показался локоть с налокотником. Всё блестящее, сверкающее. Прямо как будто хромированный мотоцикл Херли Удавидсон вылезал из-под пола.

— Эдгарт, как его мочить-то будем?

— Да хрен его знает… — почесал я голову. — Против Амальгамщика пока способов не выработали. Будем бить всем, чем придется и уворачиваться до тех пор, пока не устанем.

— А когда устанем?

— Тогда сядем, покурим и снова начнем.

— А я не курю!

— Тогда мы с Амальгамщиком покурим, а ты пока продолжишь его бить.

Чопля хмыкнула и перекинула ножик из руки в руку. Воинственная пикси. Убийца с крылышками. Из лужицы показался шлем Амальгамщика. Ровный, гладкий, с отверстиями для глаз и дырками для дыхания. Своеобразная средневековая плевательница.

— Слушай, а чего мы ждём? Он же всё равно вылезет, — сказала Чопля. — И договориться с ним не удастся.

— Я принес вам смерть, дьявольское отродье! — глухо грохнуло из-под шлема.

— Ну, чего я говорила?

— В принципе да, нечего ждать. Мы не на турнире. Но… давай используем хотя бы малейший шанс, подруга… Эй, чувак из зеркала, давай поболтаем ерундой? Чего сразу за железяки хвататься?

— Я принес вам смерть, разрушение, голод, болезни и понос! — грохнуло снова. — Вы подохните как неверные псы!

— Мда, чувак вообще тему не отдупляет. Эдгарт, ты как хочешь, а я начну, пожалуй… Ийййя! Всех убью — одна останусь, чтобы трупы обоссать! — взвизгнула Чопля и молнией метнулась к вылезающему из зеркала рыцарю.

Он взмахнул рукой, пытаясь поймать пикси, но та ушла в крутое пике и метко плюнула на плечо. Слюна приземлилась на наплечник, скользнув тонкой струйкой вниз.

Я тоже не стал из себя строить благородную мадаму и ждать появления мужчины целиком. Подскочил и футбольным пинком огрел его по шлему!

Колокольный звон раздался в небольшой комнате так, словно мы находились в часовне на самом верху.

Амальгамщик взревел с такой силой, словно я ударил ему по яйцам, а вовсе не по башке.

— Чо пля, не нравится? Тогда залезь обратно и не беси нас!

— Вам всем пришел конец! Он будет ужасен и кровав! Я не прощаю обиды! — запыхтел рыцарь, продолжая выбираться наружу.

— Красотка, зацени мой музыкальный дар! Вечерний зво-о-он!!! — заорал я и два раза отвесил по шлему, увернувшись от зеркальной руки.

Боммм! Боммм! — прокатилось по комнате.

Амальгамщик остановил своё вылезание. Правда, всего на пару секунд, а после продолжил выбираться наружу.

— Ой, так каждый может! Ты лучше «Мурку» сбацай! — хихикнула Чопля.

Показалось второе плечо. Рядом высунулся кончик меча. Ага, время приколов прошло. Пусть мы и разозлили Амальгамщика, но теперь лучше держаться подальше, если хотим, чтобы наши руки и ноги оставались при нас и дальше.

— Ваша требуха будет размазана по стенам! — рявкнул Амальгамщик, выбираясь по пояс.

Его меч описал полукруг, метясь по моим стопам, но я взвился в воздух. Уже перелетая через него, я что было силы опустил дубинку на шлем. Усиленная живицей дубинка шарахнула по шлему и вызвала ещё один гулкий удар. Амальгамщик снова остановился на миг.

Что это? Он теряется от громких звуков?

А как это может помочь нам? Если лупашить его по башке, то от грохота мы первые оглонем, а его это вряд ли остановит. Вон как снова начал вылезать. Уже по колени выбрался.

Что и говорить — доспех прекрасен. Вся экипировка блестящая, хромированная и опять напоминает дорогущий мотоцикл. Вот только оседлать такой байк никому не под силу…

— Эдгарт, а как его бить-то? — спросила Чопля.

— Да хрен его знает, — честно признался я. — В гримуаре об этом ничего неизвестно.

А между тем Амальгамщик выбрался весь из лужицы. Он расправил плечи и расхохотался зловещим раскатистым смехом.

— Чопля, держись у потолка, там он может не дотянуться.

— Ага, не дотянется! Вон у него какой мечара длинный. Явно не колбаску собрался рубить!

Рыцарь двинулся ко мне, занося меч. Его шаги звонко раздавались по плитке комнаты. На поверхности оставались царапины.

Первый удар я блокировал дубинкой, отведя в сторону острое лезвие.

Ого! Вот это мощь! Прямо чуть не вырвал дубинку из руки. Кисть слегка заныла.

Зараза! Надо было использовать скользящую блокировку. Так-то этот детина мою кисть в несколько ударов высушит и потом уже без проблем пробьет блок.

Я прошел под левой рукой, летящей мне в челюсть, и ударил по печени. Снова громыхание стали, но… от моего кастета на блестящей поверхности не осталось даже следа. Как будто я только что не приложил со всей дури по сочленению нагрудника, а дружески похлопал по плечу.

Вжух!

Меч со свистом рассек воздух там, где я только что стоял. Я перекатился и наткнулся на стену. Оттолкнулся и проехал между ногами Амальгамщика. Не смог удержаться от подлого удара в пах.

Баммм!

Сука! Чуть ногу не сломал! А этот даже не дрогнул. Как будто у него там не яйца, а шары для боулинга!

Удар перчаткой пришелся на подставленные руки. Я едва не вскрикнул от боли.

Зараза! Сколько же дури у этого зеркального болвана!

На предплечьях точно синяки останутся. А был бы на моём месте кто-то менее подготовленный — обязательно словил бы перелом обеих рук.

Удар меча поразил плитку пола, только осколки брызнули в стороны. Меч глубоко вошел в бетон, отчего вырвать получилось не сразу.

— Обход, пас и удар! — крикнула пикирующая Чопля.

Баммм!

— Го-о-о-о… О-о-о! Как же больно! — она отлетела прочь, зажимая ногу, которой только что влепила по выставленной заднице Амальгамщика.

Он вырвал меч и взглянул на меня ненавидящим взглядом. Похоже, что до этой минуты над ним никто так не прикалывался. Его противники или дрожали от страха, или бросались в бой, ослепленные надеждой выжить.

Мы же не относились ни к первым, ни ко вторым. Мы ржали, глядя в прорези его шлема. И его это явно подбешивало.

Я пытался что-нибудь придумать. Яростно пытался. Если мои удары не достигали цели, а вот плевок Чопли… Мой взгляд упал на его плечо. Там всё также оставался след от слюны. Что-то забрезжило в мозгу, что-то близкое и в то же время такое простое.

— Молитесь, смертные, ибо пришел ваш последний час! Ваши души отправятся обратно к дьяволу!

Ну до чего же пафосно? Зачем так театрально? Как будто этот актер перед зеркалом отрабатывал годами!

В голове щелкнуло. Точно! Зеркало!

— Чопля, а ну живо к шкафу! Пока я его отвлекаю — посмотри, что там есть и громко… Зараза! Как же больно бьется! Смотри, что там есть?

Меч сверкал в небольшой комнате всполохами молний. Я уворачивался, извивался змеёй и раз за разом уходил от ударов. Пока что это удавалось, но на долго ли меня хватит? Кровь уже начала стучать в ушах, металлический вкус возник во рту.

Элексиры помогают, но… Их действие конечно.

Я увертками и прыжками оттянул Амальгамщика подальше от шкафа с медикаментами. Чопле не нужно было повторять дважды — когда надо, она схватывала с первого раза. Подлетев к шкафу, она распахнула дверцы.

Я в это время подпрыгнул, проносясь над пролетающим мечом, и снова звезданул по шлему. Как и в прошлые разы — это не принесло никакого эффекта.

— Тут какие-то порошки, вроде хлорка и ещё пузырьки с какой-то жидкостью! — откликнулась Чопля.

— Швыряй их всех в Амальгамщика! Надо как можно больше испачкать его!

— Что? — не поняла Чопля.

— Да в гримуаре было написано, что каждый, кто отразится в доспехе, будет побежден Амальгамщиком! А если мы не будем отражаться? Ой, зараза! Чуть башку не снес! Да покури мальца, боец! Нет? Вот ты гандон! Это же моя любимая куртка! Чопля, тебе зашивать!

— Чо пля? Мне куртку зашивать? Да он совсем охренел? — раздался возмущенный писк Чопли, а потом в зеркального воина полетел весь боекомплект из шкафа.

В воздухе плеснуло спиртом, взорвались пакеты с хлорамином. Чопля не скупилась на снаряды.

Она метала их один за другим, метко попадая в те места, куда целилась. Сначала спирт, потом припорошить. И новое место — та же операция. Ещё и ещё. Раз за разом.

Я же в это время стремительно удирал от ударов и уклонялся от взмахов. И…

Удивительно, но Амальгамщик начал замедляться! Как будто воздух вокруг него становился плотнее. Вскоре его движения начали напоминать дерганья в воде. Он уже был весь покрыт ровным слоем резко пахнущего порошка. В комнате почти нечем было дышать, в горле саднило, в глазах щипало, но…

Зато Амальгамщик замедлялся!

— Что дальше, ведьмак? — крикнула Чопля.

— Больше ничего не осталось?

— Ещё есть простынки, хочешь его замотать в мумию?

— А что, это мысль! — воскликнул я. — Рви их и связывай между собой!

Теперь уклоняться и уворачиваться стало легче — полуослепший Амальгамщик уже не так активно махал мечом.

— И что? Так и помрем здесь в компании связанного зеркального полудурка?

— Зачем помирать? С первыми петухами он ослабеет и тогда попробуем вырваться. Да успокойся ты, боец вонючий. Передохни мальца.

— Я размозжу ваши пустые головы! — всё с тем же пафосом восклицал Амальгамщик. — Я намотаю ваши кишки на эфес меча!

— А вот хо-хо тебе не хо-хо? — воскликнула Чопля, усердно разрезающая простыни на полосы. — Ты лучше губу намотай, а то раскатал по всей комнате!

Я увернулся от пируэта и снова огрел дубинкой по шлему. И снова с тем же эффектом. Даже живица не помогла.

— Ой, а вы ещё не закончили? — раздался от двери знакомый тонкий голосок. — А я думал, что уже всё…


Глава 29


В то время, пока ведьмак и пикси сражались с Амальгамщиком в морге, Москва жила своей жизнью. По дорогам шуршали шины автомобилей, по воздуху проплывали корыта такси и частные лодочки.

Возле поместья Черноглазовых по воздуху медленно проплыло летающее двухместное корыто. Как раз в это время во дворе проходило чествование именинника, Александра Валериевича Черноглазова. Он праздновал своё восемнадцатилетие. Молодежь высыпала на улицу. Многие танцевали под громкую музыку, кто-то просто болтал о том о сем с приглашенными. Сам же новорожденный в это время обнимал невысокую миловидную девушку и что-то шептал ей на ухо.

Александр Валерьевич был высок, лицо имел симпатичное, фигуру стройную. Впрочем, для полуэльфов это было нормой. Уши не такие длинные, как у лесных предков, но вполне выдавали полукровку. Девушки из высшего общества считали это пикантным…

Родители Александра отправились в загородное жилище, чтобы не смущать молодежь своим присутствием. Правда, они крепко-накрепко наказали начальнику охраны следить за порядком и не допускать хулиганства. Старый вояка уверил их, что всё будет в порядке. На смену он вызвал своих лучших людей.

Люди в черных одеждах с оружием в руках были почти незаметны. Они находились по периметру поместья и следили за порядком. Следили как за землей, так и за небом. Сразу четыре корыта с сидящими внутри людьми маневрировали над зданием и прилегающей территорией. Поэтому подлететь к поместью близко не представлялось возможным.

Со стороны проплывающее по воздуху летающее средство можно было принять за романтическую шлюпку. На таких ещё возят и стихами подготавливают к соитию молоденьких дам, которые ещё верят в сказки. Пара в корыте и в самом деле целовалась, по крайней мере их лица были близко расположены друг к другу. Да, они привлекли небольшое внимание охраны, но… ненадолго. Корыто проплывало дальше, никто не делал резких движений, водитель и пассажир не отлипали друг от друга.

Проплывание такой пары и в самом деле можно было бы принять за романтическую прогулку по ночной Москве, когда огни фонарей и всплески реклам навевали соответствующее настроение. Можно было бы… Если бы не некоторые несоответствия.

Номера корыта были забрызганы грязью так, что цифры с трудом читались. Но всё-таки читались, а когда крупная фигура оторвалась от мелкой и приветственно помахала рукой охране, то те и вовсе расслабились.

Мало кто мог заметить, что из-за борта корыта высунулась рука с небольшим фотоаппаратом и быстро-быстро защелкала клавишей съемки.

Само летающее средство остановилось в паре кварталов от поместья Черноглазовых в парке Коломенское. Оно плавно опустилось посреди черных деревьев на осеннюю листву. Высокие кусты ещё не совсем поредели в преддверии надвигающейся зимы, поэтому корыто трудно было заметить со стороны. Идеальное место для уединения.

Правда, вряд ли эта парочка мечтала о романтике. Черные худи скрывали фигуры сверху, а бесформенные штаны задрапировали ноги вплоть до военных берцев. Серо-стальные глаза поблескивали у фигуры, которая выделялась ростом и объемами, и светились небесно-голубые у фигуры поменьше.

Невысокая фигура достала из рюкзака между ног планшет, присоединила небольшой фотоаппарат. На экране показались сделанные недавно фотографии.

— Вот там и живет Александр Валерьевич Черноглазов, — прозвучал грубый голос от фигуры побольше. — Охраны в доме достаточно, недавно прибавилось ещё больше. Говорят, что трое замаскированных под молодняк опричников постоянно трутся рядом с Сашкой. Да-а-а, девчоночка… На нашей кухне много слухов ходит, и поговаривают, что Сашка тот ещё ходок. Ты уж прости, что пришлось такое увидеть, но… Он сейчас с другой кралей, так что бывшую к нему не пропустят. Тем более не пропустят, чтобы смазливое личико расцарапать.

— Хм… Они думают, что охрана меня остановит, — приглушенно сказал женский голос. — Нет, каждый получит то, что заслужил…

— Да? Если говорить о заслугах… Может и мне кое-чего перепадет? — проговорил мужской голос.

— Как и договаривались, — отозвалась фигура поменьше. — Всё в полном объёме.

Она вытащила из рюкзака конверт и протянула спутнику. Мужчина взял белый прямоугольник и оглянулся по сторонам. Его спутница тем временем копалась в планшете, отмечая точки на фотографиях.

В парке было тихо. Шумел ветер в ветвях деревьев, нащелкивая одному ему ведомую мелодию. Сквозь пожухлую листву пробивались далекие огни улиц. Темнота и уединение сыграли свою роль — в голове мужчины утвердилась-таки шальная мысль, которую он до этого гнал.

Всё-таки они тут одни, а в случае чего он и рот барыньке зажмет. Она же сама с ним списалась в социальной сети и предложила неплохую сумму за информацию о работодателе. Мужчина служил при кухне Черноглазовых и был на побегушках у главного повара. Чернорабочий при кухне, другими словами. Потому и согласился рассказать обо всём одной из бывших сынка хозяина. Вроде как она влюбилась в того без памяти, отдалась по наивности, а Сашка получил что хотел, да и бросил. Вот девчуля и искала способ хлобыстнуть ему по роже пару раз…

Да и делов-то всего было ничего — прокатиться на лодке да дать ей возможность пощелкать именинника. Вроде как собиралась потом заявиться и предъявить изменнику фотографии. Чтобы охранники не встрепенулись, мужчина должен был помахать им рукой. Всё-таки они знали всех, кто служит в доме — не должны были заподозрить неладное.

Вот чего добиваются эти бабы? Хрен их разберешь. Вроде бы уже разбежались, а она всё никак не перестанет сохнет по барчуку. Одна ревность на уме…

Впрочем, деньги пообещала хорошие, задаток уже получил, а сейчас получил и остальную сумму. А если к этой сумме добавить ещё и возможность залезть к барыньке под одежду? А что? Мужчина был молодой, сильный. Уж никак не уступал барчуку в делах постельных… Если вдруг приглянется, то барынька и приблизить к себе может. В фавориты возьмет, да работенку непыльную положит…

А если не приглянется, то… Не повезло тогда барыньке — найдут её здесь утром, прикопанной в листве.

— Да деньги деньгами, но не на одном же барчуке сошелся клином целый свет, — проурчал он, кладя ладонь на колено спутнице. — Колька-повар умеет не только с уткой да курицей управляться. Он и с дамочками неплохо умеет ладить.

Наощупь барыня была упругой. Под пятнистой тканью брюк скрывалась крепкая ножка. Такие ноги просто созданы обвивать мужскую талию.

— Колька-повар, а может не надо тебе лапы тянуть туда, куда не нужно? — голос девушки звучал жестко. — Мы же с тобой об одной цене договаривались. О другом разговора не было.

— Барынька, да чего ты кочевряжишься? — мужчина стянул с лица маску. — Тут нас никто и не увидит, а тебе всё одно утешение после барчука будет. Не всё же деньгами измеряется, кое-что можно и лаской заменить.

— Нет, Николай, — мотнула головой спутница. — Мне это неинтересно, а тебе этого не нужно.

Она стряхнула ладонь со своего колена.

— Барынька, а чего это ты так с Сашкой-то возишься? Он же ни в какое сравнение со мной идти не может! Да ты не дергайся, я же не обижу…

Мужская ладонь на этот раз не стала ложиться на колено. Вместо этого она приземлилась на то место, где под черным худи пряталась упругая женская грудь. Николай сжал ладонь и ощущения ему очень понравились.

Девушка прерывисто вздохнула.

Во как! Похоже, что угадал Колька-повар со своими действиями. Надо развивать наступление! Надо идти в атаку, пока она не очухалась. Это она сначала такая жесткая, а вот когда чуть сомлеет от ласк, тогда и мягкой станет, как перина.

Его жесткие губы накрыли податливый девичий рот. Язык скользнул между зубами и по-хозяйски повел себя в новом месте. Девушка едва слышно простонала.

Вторая мужская рука приобняла её за плечи, не давая отстраниться. Первая же продолжала мять грудь под худи. Потом эта же рука скользнула под ткань, пролезла под майку и прошлась по нежной коже. Мозоли на ладони чуть царапнули набухший сосок, когда пальцы снова сжали вожделенную вещь.

— Не надо, — прошептала девушка в паузе между поцелуями. — Прошу, не надо.

— Всё будет хорошо, красивая, — ответил Николай. — Я своё дело знаю. Барынька будет довольна и скоро о другом меня просить будет.

— О чем же? О чем я буду просить? — с придыханием спросила девушка.

— О том, чтобы я не останавливался, — самодовольно ответил Николай. — Меня все об этом просят…

— Но мы так не договаривались… О-о-о… Нас же могут увидеть…

— Да тут нет никого. А мы тихо… Мы как мыши…

Рука Николая ощупала одну грудь, поласкала другую и скользнула вниз. В районе пупка она была перехвачена женской рукой.

— Прошу, не надо… Я не хочу…

— Скоро захочешь… Скоро так захочешь, что умолять меня будешь. Барынька, ты расслабься. Это же всё естественно. И я лучше твоего барчука. Я верный. Я не брошу…

Ветер спустился с ветвей пониже, чтобы посмотреть, что это за двое на летающем корыте делают в том месте, которое он выбрал для своей игры. Смотрел, как мужчина раздевает женщину. Та слабо сопротивлялась, но мужчина был настойчив и вскоре обнаженное женское тело забелело в темноте. Мужские руки жадно шарили по нему, пытаясь ощупать каждый участочек.

Дыхание двоих было прерывистым, тяжелым, как будто только что пробежали несколько километров. Вот мужчина аккуратно положил девушку на откинутое сиденье и впился ртом в белоснежную грудь. Девушка чуть слышно простонала и попыталась оттолкнуть мужскую голову. Но куда там. Легче было оттолкнуть движущийся экскаватор. Мужчина вовсе не собирался сдаваться — он решил идти до конца.

Тем более, что спутница и не пыталась сильно сопротивляться. А то, что просила остановиться… Так это каждая девка так просит — набивает себе цену, а потом сама льнет…

— Нет-нет, не надо, — снова сказала девушка, когда почувствовала, как мужчина зашевелился, пытаясь стянуть с себя штаны.

— Да чего там не надо-то? — проурчал Николай. — Ты лучше вот это попробуй. Чуешь, какой твердый?

Он взял руку девушки и положил себе на пах. Неожиданно он увидел, что девушка улыбается.

Чего это она? Дурная, что ли? Или у неё размеры были раньше гораздо больше?

Да ну! Куда уж больше, конские, что ли?

— Радуешься, барынька? Такого здоровенного никогда не было?

— Да уж, Николай, такого не было. Радуюсь… Значит, снасильничать меня вздумал, да ещё и денег поиметь?

— Не снасильничать, а… впрочем, чего выеживаться? Приглянулась ты мне сильно, вот и предлагаю отдаться добровольно. Всё равно же получу то, чего хочу.

— Эх, Николай-Николай, Колька-повар… А ведь мог нормальную семью завести, детей воспитывать… Зачем тебе всё это? — покачала головой девушка.

— Много болтаешь, барынька, — насупился Николай. — Лучше бы делом занялись.

— Ну что же, это твой осознанный добровольный выбор, — сказала девушка и потянула голову мужчины к своему лицу.

Николай ещё успел подумать, что уболтал-одолел барыньку. Что всё будет хорошо у него, что он сейчас залезет на неё и…


Глава 30


— Вот только тебя тут для полного комплекта не хватало, — пробурчал я, когда оглянулся.

А ведь мне сразу этот Кузьмич не понравился!

И чего я его на вшивость не проверил?

Саданул бы слегка серебряными шипами кастета по макушке, да и все. Для человека было бы не больно, только обидно. А вот для того, кто сейчас появился перед нами, вполне ощутимо. Спала бы тогда с него личина старого деда и проявился бы во всей своей природной красе.

Ну или не красе, а убожестве. Хотя, может быть, у гнильцов свои стандарты красоты? И по этим стандартам то чучело, которое появилось перед нами, было первым красавцем в Москве!

Хотя нет, наличие на гниющем теле костяных шишковатых наростов говорит о том, что перед нами не просто гнилец, а поганец. Отличается один от другого немногим — разве что башка размерами меньше, зато при гибели тоже взрываются.

Поганцы — более крупные родственники гнильцов. Туловища этих омерзительных уродов покрыты кусками гниющей плоти. Под этой смердящей шкурой находятся совершенно сгнившие мышцы, покрывающие крепкий и гибкий скелет.

Поганцы жрут в основном старые трупы, а предпочитают промышлять на местах казней, на забытых кладбищах и полях битв. Они агрессивны и, хоть питаются преимущественно падалью, при встрече с живым человеком склонны нападать. Вишенкой на торте этих красавцев является то, что их костяные наросты при кончине разлетаются далеко вокруг, раня и калеча нападавшего.

Костяная бомба замедленного действия…

И вот сейчас эта бомба появилась в двери комнаты. В двери?

Я присмотрелся. Сейчас зеркальная поверхность, которая закрывала выход, стала пыльной и грязной, как будто неделю стояла на стройке. Причем она стояла в том месте, где постоянно что-то штробили.

И сквозь неё спокойно прошел поганец…

А если зашел один, то могут выйти и трое!

Ведь если мне помнится, то зеркальная поверхность выхода не выпускала никого. Затягивала в себя наполовину и оставалась держать жертву, пока не подходил Амальгамщик. А сейчас… сейчас бывший Кузьмич спокойно стоял посреди мутной зеркальной поверхности и даже не чихал.

— Вы почему ещё живые? Зеркальный, почему ты ещё не распластал их на куски вкусного свежего мяса? — гневно пропищал поганец.

— Господин! Они ослепили меня! — прокричал Амальгамщик. — Я не вижу их! Не вижу!

Он пытался протереть глазницы шлема, но рыцарские перчатки плохо подходили для подобного. Амальгамщик елозил по шлему, скрипел, но никак не мог добраться до грязи и пыли на глазах.

— Ай-яй-яй, как не стыдно, а ещё взрослые люди, — покачал головой поганец. — Сейчас, сейчас… Иди ко мне, я тебе протру глазенки! Иди на голос!

— Да-да, иди на голос! — тут же подхватила таким же тонким голоском Чопля. — Иди, я тебе сейчас всё протру!

И так мастерски у неё получилась эта пародия, что у поганца отвалилась челюсть, а зеркальный рыцарь повернулся в её сторону. А Чопле это только и нужно — она с размаха запулила в прорези чем-то белым и вязким. Ещё подлетела и размазала как следует.

— Это что, господин? Это что? — взревел Амальгамщик.

— Это гипс, херня блестящая! — ответила Чопля. — Не вертись минут пятнадцать и тогда он затвердеет нормально. Для тебя же стараюсь!

— Ты не мой господин! — заорал Амальгамщик и взмахнул мечом, пытаясь попасть по голосу.

Да куда там, Чопля умчалась на другой конец комнаты и начала оттуда строить потешные рожицы.

Зеркало на двери тем временем побелело и теперь уже стало напоминать несвежую простыню. Уже не зеркало, которое закрывало вход.

Можно ли сквозь него выбраться из комнаты? Может быть и можно. Но надо проверить, а не бросаться сломя голову.

Пока Амальгамщик махал мечом, стараясь попасть по юркой Чопле, я подобрал с пола брошенный пузырек.

— Иди сюда! Иди сюда, я тебе говорю! — кричал тем временем поганец.

— Да заткнись ты! Не мешай самцу общаться с самочкой! — выкрикнул я и метнул в сторону поганца пузырек.

Он моментально присел, как будто неожиданно захотел по-большому. Брошенный пузырек спокойно пролетел сквозь полотно и разбился где-то в коридоре морга.

— Не попал! Не попал! — радостно завопил поганец. — А ещё говорят, что ведьмаки не промахиваются!

— О нас много чего брешут, — пожал я плечами. — А ты верткий…

— Я сильный и быстрый! — хвастливо оскалился кривыми зубами облезлый полутруп.

— Как ты Амальгамщика себе в слуги заманил? — спросил я, кивая на зеркального рыцаря, который в это время махал мечом в пяти шагах от нас.

— А чего там заманивать? На кладбище нашел проклятое зеркало и наступил на него нечаянно, а там он… Порезался я тогда здорово осколками, а он мою кровь за кровь хозяина почему-то принял. Вылез и сказал, что будет служить верой и правдой. Может, я в прошлой жизни был потомком того колдуна, что доспехи заколдовал?

— Может и был… А в Москве как очутились?

— А что тут? Тут хорошо, бомжи иногда попадаются. Покуда в костюме старика хожу — ни одна собака меня не учует. Я хитрый. Я разобью рядом с бомжами зеркало, а оттуда зеркальный вылезает. Потом у меня роскошный ужин получается… Вот как сейчас, когда он вас нашинкует. Эй, зеркальный! Тут ведьмак, тута! — поганец только не запрыгал от усердия. — Ой, а с вами ещё девка была? Где она?

Ну что же, если я всё выяснил по поводу Амальгамщика, то… То надо линять! Один хрен этого зеркального монстра не ухайдокать, а вот смыться можно. Пока он за нами будет идти, мы уже за тридевять земель окажемся.

— Уйди с дороги, поганец, — пробурчал я.

— Вот ещё! Никогда я из-за стола голодным не вставал! Зеркальный, они убежать хотят! — взвизгнул поганец и кинулся на меня, размахивая когтями.

Я же начал отбиваться, отражая удары кастетом и дубинкой. Пару раз саданул поганца живицей — ударил молнией по гнилой черепушке.

— Господин! От меня ни один не уйдет! Где они? Где? — закричал Амальгамщик.

— Можно я ему в рифму отвечу, Эдгарт? Ну можно? — взмолилась Чопля.

— Опять материться будешь? Нечего тут грязь лить! Тут мертвые лежат, а они достойны уважения! — откликнулся и ушел пируэтом в сторону, пропуская поганца мимо себя.

Его когти мелькнули в нескольких сантиметрах от моего лица. Ещё бы чуть-чуть и зацепил. А там пакость разная, делай потом уколы от бешенства и заливайся зельями…

Я ударил его классическим хуком, отбрасывая назад. Усилил дубинку живицей, отчего та засверкала красным пламенем, да и рубанул наотмашь.

— Ты чего дерёшься не по правилам? — завизжал поганец, падая на пол. — Я же с тобой на кулачках, а ты живицей.

Он пытался подняться и наткнулся на подошедшего слепого Амальгамщика. Тот как раз поднял меч, чтобы рубануть и только ждал команды.

— Господин! Я жду только вашего приказа! Где этот ведьмак? Где это бесовское отродье? — громыхнул Амальгамщик.

— Бей его! Бей! Он под твоими ногами! Чуешь? — снова тоненько взвизгнула Чопля, подлетая к нам. — Бей, зеркальный! Чего застыл?

Амальгамщик вздрогнул и сделал движение. Меч начал опускаться, неумолимый, как нож гильотины.

— Не-е-е-ет!!! — завизжал поганец, но лезвие уже было не остановить.

Меч ухнул вниз и разрезал тело трупоеда напополам.

— Ты… Ты… Ты меня убил, зеркальный засранец! — прокричал поганец, пытаясь удержать нижнюю половину.

— Я не хотел, господин! Я не хотел! — громыхнул Амальгамщик. — Где этот ведьмак? Ваша смерть не будет напрасной!

А ведьмак тем временем подскочил к каталке и быстро-быстро двинулся к выходу. Ну да, ведьмак не дурак ждать, пока костяшки разлетятся по всей комнате. Не-не-не, на хер это нужно. Ребята, давайте как-нибудь без меня!

— Слева! Бей слева! — завизжала Чопля, пикируя на каталку.

Она оседлала сверху труп безвинно усопшего Карамышева и заулюлюкала по-индейски. Черт побери, ей только перьев не хватало и лука со стрелами.

Пока Амальгамщик крошил плитку стены слева, я прошмыгнул с другой стороны. Вздохнул и двинулся в белое полотно, закрывающее дверь.

Умирающий поганец открыл было пасть, чтобы указать своему убийце наше верное местоположение, но… Я точным ударом ноги заставил пасть захлопнуться. Отвесил подарок напоследок.

Затем угол каталки погрузился в белое полотно, а мы двинулись следом.

— Нас не догоня-а-а-ат! — проорала Чопля, подпрыгивая на своём месте. — Двигай, ведьмак! Шуруй быстрее! Я верю, что всё будет хорошо!

На миг я даже затаил дыхание, когда каталка погрузилась наполовину в белое полотно. Если я просчитался, то…

Впрочем, терять нам нечего! Чопля опять заулюлюкала и погрузилась в полотно…

Её улюлюкание не остановилось!

Каталка прошла сквозь полотно и в него погрузились мои руки. Ощущение было такое, как будто я их сунул в ванну с холодной водой. Впрочем, это длилось всего мгновение. Похожее ощущение прошло по всему телу, и мы вылетели в коридор.

— Ведьмак! Сучий сын! Вернись ко мне — я всё прощу! — раздался тонкий крик.

— Ага, поищи дураков, — буркнул я и хлопнул дверью, отрезая рыцаря с его господином от коридора.

Внутри раздался дикий крик, а потом гулко бумкнуло, заставив здание содрогнуться.

И наступила тишина. Прямо уши заложило от этой звенящей тишины. Ни криков, ни стонов, ни звяканья меча. Неподалеку от дверей валялась одежда и латексный костюм старика. Вот в этом костюме и скрывался поганец от честного народа, работая как полагается добропорядочному человеку на пенсии.

Чопля подлетела к двери, прислонила ухо, а потом показала мне отогнутый большой палец.

Похоже, что мы и в этот раз смогли смыться от Амальгамщика. Что не может не радовать!

— Всё кончилось? — из-под простыни высунулось белое лицо Оксаны.

— Всё только начинается, подруженция! — весело откликнулась Чопля. — Эдгарт, заряжай мертвяка, пока охрана не прибежала!

За дверью с зеркальным рыцарем никакого движения. Может быть, всё закончилось? Проверять не было никакого желания. Пока дверь закрыта — мы в безопасности. Рыцарь не сможет пройти за свою завесу. Ну и пусть пока остается в комнате, где по любому сейчас плохо пахнет, а стены в костяных снарядах и потрохах поганца.

Я помог Оксане вылезти, посмотрел на дверь в конце коридора. Она была заперта на запор. Пока охранники придут в себя от ночной дремоты, пока свяжутся с начальством по поводу бумканья в морге, пока дойдут до дверей… Что же, времени и в самом деле немного, так что надо действовать.

Оксана встала рядом и с опаской посмотрела на закрытую дверь комнаты. За ней всё также было тихо.

Я достал зелье из кармана, отогнул простыню так, чтобы она открыла Кармашева до половины груди. После этого вытащил пробку и залил алую жидкость в высохший приоткрытый рот…







Конец



Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30