КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 614039 томов
Объем библиотеки - 949 Гб.
Всего авторов - 242651
Пользователей - 112713

Впечатления

ведуньяя про Волкова: Синий бант (Современные любовные романы)

Просто набор кусков черновиков, очевидно не вошедших в 2 книги: Дульсинея и Тобольцев и Времена года. И теперь ЭТО называется книгой. И кто-то покупает за большие суммы (серию писали 2 автора, видно нужно было удвоить гонорар).
Причем ни сюжетной линии, ни связи между кусками текста - небольшими сценками из жизни героев указанных двух книг.
Может я что-то не понимаю во взаимоотношениях писателя и читателя?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
pva2408 про Живой: Коловрат: Знамение. Вторжение. Судьба (Альтернативная история)

В 90-е годы много чего писали. Мой прадед, донской казак, воевал в 1 конной армии под руководством Буденного С.М., донского казака. Дед мой воевал в кав. полку 5-го гв. Донского казачего кавалерийского корпуса и дошел до Будапешта.

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
ABell про Криптонов: Ближний Круг (Попаданцы)

Магия? Добавьте -фэнтези.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Дед Марго про Распопов: Время собирать камни (СИ) (Альтернативная история)

Все чудесятее и чудесятее. Чем дальше, тем поселягинестее - примитивнее и завлекательнее

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Тумановский: Прививка от жадности (Альтернативная история)

Неплохой рассказ (прослушанный мной в формате аудио) стоит слушать, только из-за одной фразы «...ради глупых суеверий, такими артефактими не расбрасываются»)) Между тем главный герой «походу пьесы», только и делает — что прицельно швыряется (наглухо забитыми) контейнерами для артефактов в кровососа))

Начало рассказа (мне) сразу напомнило ситуацию «с Филином и бронезавром», в начале «Самшитового города» (Зайцева). С одной стороны —

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Савелов: Шанс (Альтернативная история)

Начало части четвертой очень напомнило книгу О.Здрава (Мыслина) «Колхоз дело добровольное». На этот раз — нашему герою престоит пройти очень «трудный квест», в новой «локации» именуемой «колхоз унд картошка»)) Несмотря на мою кажущуюся иронию — данный этап никак нельзя назвать легким, ибо (это как раз) один из тех моментов «где все познается в сравнении».

В общем — наш ГГ (практически в условиях «Дикого поля»), проходит очередную

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Владимир Магедов про Живой: Коловрат: Знамение. Вторжение. Судьба (Альтернативная история)

Могу рассказать то, что легко развеет Ваше удивление. Мне 84 года и я интересуюсь историей своего семейства. В архиве МГА (у метро Калужская) я отыскал личное дело студента Тимирязевки, который является моим родным дедом и учился там с середины Первой Мировой войны. В начале папки с делом имеется два документа, дающие ответ на Ваше удивление.
В Аттестате об образовании сказано «дан сей сыну урядника ...... православного вероисповедования,

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).

Рунная соната (СИ) [Элина Литера] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Глава 1. Здравствуй, магистратура

Я поступила, поступила! Едва ли не подпрыгивая я обвела взглядом зал, где расхаживали будущие магистры. Многие лица были знакомы — всего-лишь неделю назад мы стояли в главном зале под сводчатым куполом в смешных шапочках бакалавров. Остальные пришли доучиваться, попытав счастья в работе на других магов. Без магистерского диплома самостоятельная практика запрещена.

Утром я дрожала перед дюжиной мэтров, которых знала по бакалавриату, но закон есть закон: испытания должны пройти все. Они изучили мой аттестат — будто не знали, что ничего, кроме "превосходно" там нет. Для поступления в магистратуру требуется не ниже "очень хорошо", но мне обязательно нужен был высший балл.

Я нарисовала несколько рунных схем, заставила их сиять от влитой магии, и теперь на меня посыпались вопросы. Какое заклинание из своего арсенала вы примените при нападении нечисти второго порядка? Что вы, свободный магистр-одиночка, станете делать, если к вам в два часа пополуночи прибежит перепуганный горожанин, у которого никак не может разродиться жена? Каких специалистов позовете на консилиум к лежащему третий день в горячке единственному наследнику герцога?

Я продемонстрировала заклинание остановки процессов в организме, в просторечии — заморозки. Живой нечисти в голову, неживой — в суставы, и бежать. Я не боевик, уважаемые мэтры. Уважаемые мэтры возражать не стали. И когда я ответила на все вопросы, мне задали самый главный: — Вы понимаете, почему мы спрашиваем об этом вас, рунолога? — Понимаю, — кивнула я. — Нечисть привлекается магией, тем, кто не сумеет защититься, лучше не использовать дар. А паникующие обыватели и слуги аристократов стучатся к ближайшему магу.

Мэтр Ронс, ректор нашей академии, оглядел коллег, и не найдя возражений, вручил мне пропуск в Дом Магистров.

Едва ли не приплясывая от счастья я покинула учебное здание, которое мы между собой называли Учебкой, собрала вещи в своей комнате в Корпусе Бакалавров и перетащила мешок на новое место. Дом Магистров выглядел скромно, с Корпусом не сравнить. В вечно гудящем Корпусе расположились комнаты для четырех сотен студентов, бальный зал и две столовые. Дом Магистров поразил тишиной — здесь будут жить всего полсотни магов, и большинство уже переросло тот возраст, когда хочется галдя и хохоча носиться по коридорам. Небольшая столовая, которая на праздники превращается в зал, два этажа комнат — а больше ничего и не нужно.

Студентов в магистратуре было мало. Помимо требований к аттестату и трудных испытаний не у каждого хватит духу вернуться в стены академии еще на год. Тебе восемнадцать или девятнадцать, впереди — взрослая жизнь, и снова учиться? Но некоторые, попробовав свободы и осознав, что на побегушках у магистров многого не достигнешь, через год-другой возвращались в академию. Конечно, это не касалось аристократов с доходом от земель и дочерей из обеспеченных семей — аттестат бакалавра считался изюминкой при поиске удачной партии.

Я невесело усмехнулась. Граф Баррен, мой отец, управлял нашим графством достаточно хорошо, и доход от земель делал нас весьма обеспеченными даже по меркам титулованных аристократов. И тем не менее — я здесь, в магистратуре. Впрочем, теперь, почувствовав вкус к наукам, я даже рада, что все так сложилось. Я хочу стать магистром, даже если передо мной откроются все прочие пути.

С этими мыслями я поднялась на второй этаж и повернула налево, к крылу девушек, подошла к первой же светящейся зеленым руне, означавшей "свободно" и толкнула дверь. Как же это здорово — снова жить в собственной комнате. В Корпусе Бакалавров нас было аж четверо. Мне повезло с соседками, но после трех лет в муравейнике я научилась ценить приватность и тишину.

Я разложила вещи и пошла знакомиться.

* * *

Мы устроили посиделки в женской компании. Уговорили добрую повариху отдать нам оставшиеся от ужина булочки, у кого-то из девушек нашелся шоколад, а я нарисовала на чайнике руну подогрева. В шкафчике в гостинной стоял чайный сервиз, переживший много поколений будущих магистресс и зачарованный на невозможность разбиться. Пузатые чашки радовали слегка потертыми розочками, популярными еще при моей прабабушке. Я повертела чашку в руке — ни щербинки. Да, неизвестные магички поработали на славу. Пожалуй, надо будет и мне пройтись рунами, чтоб укрепить заслуженную посуду.

— Лиз, — девушка, которая заняла комнату по соседству со мной, выглядела смущенно, но любопытство пересилило. — Зачем тебе все это? Ты дочь графа. — Она мечтательно закатила глаза. — Балы, светские вечера, наряды, прогулки, поклонники, только выбирай.

На лице остальных отразился тот же интерес. Я их понимала — красавицей я не была, но меня можно назвать достаточно хорошенькой, чтоб цениться на брачном рынке даже без большого приданного. Обычно девушки в магистратуру приходили после тщетных попыток выйти замуж за кого-нибудь симпатичнее жабы и достойнее трактирщика. В нашей гостинной я была самая младшая, остальные уже попробовали устроиться в жизни, прежде чем вернуться в академию.

— У папеньки моего, графа Баррена, возникла идея: выдать меня замуж не просто без приданного, а чтоб еще и с прибылью для себя. Можете представить, кто на такие условия согласится. Меня даже в свет выводить не собирались. Как только исполнилось пятнадцать лет, так папенька стал вести переговоры. Каждый день за ужином хвастался, кто мной заинтересовался. Этому всего-то сорок два, двух жен схоронил. Тот нагулялся и уже полгода не пьет. — Девушки дружно фыркнули. — Третьему шестой десяток пошел, младшего сына женил, теперь желает молодой жене порадоваться. — Он собирался тебя выдать замуж за старика в три раза старше? или за пьяницу? — ахнул кто-то из девушек.

Я пожала плечами: — Другие без приданного не берут. — А как же любовь? — моя соседка, похоже, была очень романтичной натурой.

Я вздохнула: — Старшей сестре повезло. К соседям в гости приехал молодой барон, увидел Анну на конной прогулке и через неделю попросил ее руки. Папенька, было, заартачился, мол, барон ниже графа, но тот сыграл на папенькиной струнке: отказался от приданного. — И у нее все хорошо? — Все хорошо, сестра недавно писала, что ждет третьего ребенка. — Я улыбнулась, вспоминая наполненные счастьем письма Анны. — Вот только папеньке взбрело в голову, что не нужно ждать милостей от судьбы, взять их — его задача. И стал он мне искать бесплатное "счастье". Посмотрев на эти поиски, я дождалась конца весны и сбежала поступать в академию. И ведь нормальный в графстве доход, не обеднел бы папенька, но что-то стукнуло в голову. А теперь, когда я его так ослушалась… — Да-а, — протянула Марта, самая старшая из нас. — Знаю я таких мужиков. Если попадешься, отец тебе такой брак устроит в наказание, что лучше уж одной.

Мы все согласно кивнули и сдвинули чашки с отваром.

Магистрессы уважались обществом, но оставались одинокими. Вместе с магистерским дипломом девушки получали самостоятельность, и никто им был не указ, кроме короля. Ни отец, ни муж не могли ими распоряжаться. Это нравилось далеко не всем мужчинам. На любовные интрижки немногочисленных магистресс общество смотрело сквозь пальцы, но замужество… достойное замужество магистрессам предлагали нечасто. А над недостойным сильные и опытные магички имели все возможности обидно посмеяться.

Когда папенька объявил, что к моему шестнадцатилетию он определится с претендентом на мою руку, я не так опечалилась о балах и платьях (хотя, не скрою, порой жаль было, что меня лишили возможности хоть чуточку поблистать), как о навязанном муже. Стоило мне представить себя рядом с каким-нибудь незнакомым потасканным лордом, как меня бросало в дрожь, и я вся покрывалась гусиной кожей. Я дождалась лета, когда начался прием в академию, и рано-рано, в утренних сумерках покинула отчий замок, благо, еще в детстве нашла, из какого окна в караульной башне можно легко и незаметно спуститься за стену.

Я надеюсь, покойная матушка простит меня за то, что я продала пару ее украшений. Уверена, она не желала мне такой судьбы, какую прочил папенька. Конечно, настоящей цены в соседнем городке мне за них не дали, но на полученные золотые я добралась до Льорда — большого города в соседнем графстве, где стояла одна из магических академий. Любой студент за забором академии находится под защитой короны.

Учились маги круглый год, лишь четыре раза нам давали отдохнуть на неделю: после Зимнепраздника, Весеннего и Осеннего Равноденствий, и в летний Солнцеворот. Кому ехать далеко, накладно или некуда, тех никто не гнал, и мы отдыхали на месте.

Поступив в бакалавриат, я заплатила за первое полугодие из вырученных денег, а получив на зимних испытаниях ровную колонку "превосходно", перешла на королевское обеспечение, которое оплачивало всё — от учебы до одежды. Конечно, для праздников мне приходилось одалживать платья у соратниц, но чтоб не оставаться в долгу, я подтягивала отстающих. Зная мою грустную историю, мне сочувствовали, и при первой же насмешке богатенькой фифы юную стервочку строго одернули.

Я отложила оставшиеся деньги на будущее, выделив лишь два золотых, чтоб подруги изредка покупали мне сласти. Мне самой за ворота ходу не было. В городе меня легко отловят люди отца. Папенька пытался поговорить со мной через решетчатую магическую ограду и пообещал, что так просто он мой побег не оставит. Подруги иногда сообщали, что некие личности предлагали им за десять золотых вывести Лиз Баррен погулять. Их намерения были совершенно ясны. Конечно, графу придется отвечать перед королем за похищение старательной студентки, но корона не будет поднимать серьезный скандал.

Поэтому все три года бакалавриата я не ступала за пределы академии, благо, здесь, внутри был и парк, и озерцо с ивами, и лужок с цветами, а на Зимнепраздник мы украшали Старый Дуб и водили вокруг него маленький хоровод тех, кто не разъехался по домам. Порой мы собирались кружком и развлекали друг друга импровизированными представлениями. А какая в академии библиотека! Нет, в город мне ходить было совершенно незачем.

Еще год, и я свободна. Диплом магистра на запястье надежно защитит меня от любых посягательств. Брачная магия не примет клятв, если магистресса не произнесет формулу согласия. Три года я сидела за учебниками, практиковалась в лабораториях и тренировалась на полигонах, чтоб удержать королевское обеспечение. Еще год, и я стану хоть и начинающим, но дипломированным магистром. И, главное, свободной женщиной.

Глава 2. Четверка мерзавцев

Шапочки бакалавров на нас надели в день Летнего Солнцестояния, и уже через три дня мы держали экзамен в магистратуру. Мудрые преподаватели дали отоспаться тем, кто решил продолжить учебу в академии. Еще три дня отдыха после экзаменов, вот он, новый учебный год.

Я предполагала, что учиться станет труднее, но чтоб настолько! Магистратура навалилась гранитной плитой на наши плечи. Уже через месяц нас осталось на треть меньше. Из шестерых девушек уехали двое. Теперь в женском крыле жили только я, Лира из следующей комнаты, тихая как мышка Рута и рослая говорливая Марта.

Проводив неудачливых бывших студенток, мы засели в гостинной в женском крыле. Над столиком с чаем и булочками повисло облако напряженной решимости. У каждой из нас были причины убиться об стены Учебки, но получить вожделенный диплом.

Рута была седьмой дочерью нетитулованного дворянина. Она не могла расчитывать на хорошую партию, а родители были столь добры, что не стали настаивать на плохой, особенно, когда она выбрала зельеварение. Магистр-зельевар в многочисленной небогатой семье — большая удача. Травы стали ее смыслом жизни.

Марта в прошлом году разорвала помолвку. Нагрянув к жениху сюрпризом она увидела его в объятиях известной кокотки. Возмущенная невеста получила ответ, что мужчины имеют право на маленькие радости. Точным броском Марта направила помолвочный браслет женишку в глаз и под ругань двух семей вернулась в академию на лекарское направление — верный доход, как бы и ни повернулась жизнь. Ей исполнился двадцать один год, и семья больше не могла распоряжаться ее судьбой. Как я ей завидовала!

Мы близко сдружились с Лирой, что жила в соседней комнате. Ее отец умер, мать вышла замуж второй раз, родила троих детей и пожелала видеть старшую дочь либо в качестве няньки, либо никак. В отличие от Руты моя подруга не так бредила травами, как мечтала открыть магазин с дамскими притирками, маслами и отварами для кожи.

* * *

— Лиз! — Лира влетела в мою комнату, не постучавшись. Я редко запиралась, когда сидела внутри — чужим в наше крыло хода не было, а своих я всегда рада видеть. — Лиз, девочки из бакалавров просят помочь собраться на вечеринку. У меня как раз есть несколько свежих склянок. Авось, кто-то из них меня запомнит. Закончу академию с клиентурой, представляешь? Пойдешь со мной? — Ты же знаешь, я в этом ничего не понимаю. — За компанию. Ну Лиз! Ты и так учишься целыми днями.

Это была правда, я целыми днями училась. Конечно, если сейчас меня снимут с королевского обеспечения, я смогу закончить год в долг, но не хотелось бы.

Я оглядела стопку книг. Задания на завтра я сделала, половину работы по южным рунам плодородия написала, пожалуй, на сегодня можно и закончить.

Солнце клонилось к закату, когда нас встретили у Корпуса Бакалавров. В гостинной на третьем этаже творился форменный бедлам. Пользуясь тем, что в женском крыле мужчин нет, вокруг порхали полуголые девицы в нижнем белье. Мы окунулись в хихиканье и щебетание пары дюжин студенток. Высокая дородная дама в углу укладывала высокие прически. Эта странная мода держалась уже второй год. "Башни", как мы их прозвали, больше подходили зрелым степенным женщинам, но юные красавицы считали, что обязаны навертеть на любое торжество этот "писк сезона". — Госпожа Антип, рада вас видеть, — я подошла к укладчице волос, с которой познакомилась еще в бакалавриате.

Женщина кивнула мне и приветливо улыбнулась. Когда-то она выпустилась из нашей академии и теперь работала на магистрессу-травницу. В создании отваров для волос ей не было равных. Укладка причесок богатых студенток приносила неплохие деньги, хоть и не требовала магии. Госпожа Антип не гнушалась делом, которое многие маги посчитали бы низким. Я уважала умение зарабатывать, а для Лиз с ее мечтой о лавке дамских товаров госпожа Антип была кумиром.

Подруга усадила рядом девушку-первогодку и принялась выравнивать тон кожи, попутно обсуждая с госпожой Антип что-то из зелий.

Внезапно голоса стихли, а студентки вокруг принялись смущенно прикрываться кто чем. Я обернулась. В гостинную входила мэтресса Гордс, преподавательница истории магии и представительница магистрата в академии. Хоть академия и подчинялась напрямую короне, мэтрессу побаивались не только студенты.

— Я надеюсь, вы помните, что все, кому не исполнилось восемнадцати, в десять часов должны быть по своим комнатам?

По залу пронесся дружный стон. — Но завтра выходной! — послышался чей-то голос. — Правила есть правила, леди Крамт. Кроме официальных празднеств академии, когда за вами следят профессора, во все остальные дни вы не можете оставаться допоздна, находясь без присмора. Никто не будет брать на себя сомнительную честь следить за вашими плясками, — последнее слово мэтресса Гордс произнесла с нескрываемым презрением.

Я тихо хмыкнула. Нехорошо, мэтресса, срывать на ни в чем неповинных девушках свои неудачи в личной жизни. Может быть, вам стоит провести пару часов в компании Лиры и госпожи Антип? Тогда не пришлось бы злиться, глядя на юные симпатичные лица.

Юные симпатичные лица вокруг меня являли собой последнюю степень отчаяния. По негласному правилу на вечеринки до полуночи по выходным закрывали глаза. Какая вожжа попала под хвост мэтрессе Гордс сегодня?

Я выступила вперед: — Мэтресса Гордс, может ли студент магистратуры взять на себя присмотр за вечеринкой?

Мэтресса оглядела меня с ног до головы: — Вы уверены, леди Баррен? Случись что, ваша репутация окажется запятнанной. Кроме того, присматривать должны четверо, двое женского и двое мужского пола. — Я согласна! — отозвалась Лира. — Думаю, мы найдем еще двух молодых людей. — У вас есть четверть часа. Если через четверть часа вы не подпишете обязательство у меня в кабинете, в десять часов все по комнатам!

С этими словами мэтресса Гордс покинула гостинную. Мы с Лирой сорвались с места. Девушкам придется самим накладывать краски на лицо, у нас задача поважнее.

У входа в Дом мы столкнулись с двумя боевиками, Заком и Лео. То, что надо! — Зак, Лео, за мной, — крикнула Лира, и побежала впереди как командир, ведущий полк в бой. Парни, не понимая, отчего такая спешка, рванули следом. Только около Учебки удалось сбавить темп и быстро объяснить парням, зачем они понадобились. — Среди девиц есть хорошенькие? — заинтересовался Зак. — Есть, — кивнула я. Не может же быть, чтоб среди пары дюжин девиц не нашлось хорошеньких?

Быстро перебирая ногами по ступеням, Лео на ходу повернулся к Лире: — Будешь должна… м… дай подумать… — Хорошо, — кивнула та, — буду, пойдем быстрей!

Лео с игривым интересом взмахнул бровями, и мы вчетвером ввалились в кабинет мэтрессы Гордс. Мы подписали бумаги, что будем следить за юными дарованиями до полуночи, после чего разгоним по комнатам. От взгляда Гордс едва не задымился стол. Надеюсь, не всех магистресс ждет подобная участь — стать кислой желчной ведьмой.

* * *

Мы с Лирой заняли места в углу зала и изображали строгих классных дам. Лео составил нам компанию, шукукаясь с Лирой и притаскивая сладости с общего стола на всех — как он заявил студентам, оплата натурой за то, что мы спасли их вечер. А вот Зак не упускал своего. Он перетанцевал со всеми девушками — в мерцающем свете мелких шариков уродин не было, и мужская часть будущих бакалавров, кажется, уже жалела о "спасении".

Время близилось к полуночи, когда Лира подвесила несколько ярких светляков и объявила, что пора все убрать и расходиться, или мы больше за них не подпишемся. Студенты отнеслись к угрозе серьезно, и через пять минут все следы празднества исчезли. Зевая, молодежь разбрелась по комнатам, лишь в углу осталась группа юношей во главе с нашими боевиками. — Без магии? — Без магии. — Ладно, дети, смотрите, как надо.

И парни принялись укладываться на пол. — Что происходит? — спросили мы хором. — Идите, девушки, мы вас догоним, только покажем этим хилякам, что такое настоящий бицепс, — наши мальчики приняли стойки для отжиманий, и "хиляки" повторили за ними.

Я вытащила Лиру наружу — пусть мужчины развлекаются. Неспешным шагом мы двинулись в сторону Дома Магистров. Спешить было некуда, после музыки и гомона хотелось подышать свежим воздухом в тишине. Я наклонилась к цветущим кустам и сделала несколько вдохов. Лира смотрела на звезды. Наши парни все не появлялись, и мы пошли дальше.

Я успела — нет, даже не увидеть, а почуять магию, и остановилась, схватив Лиру за рукав, но та сделала еще шаг и оказалась на земле, запнувшись за невидимую нить силы. На всякий случай я поставила щит — слабенький, но какой могу. Из кустов вышли четыре тени. Конечно, это они: Громила, Дурень, Слизень и Крыс.

Окружив сидящую на земле Лиру и меня рядом, четверка издевательски гыгыкала. Лира, сообразив, тоже подняла щит, и Громила тут же попробовал его на прочность огненным шариком. В мою сторону полетел другой, и третий, и четвертый. Мы отбивались в меру своих. Ничего особенно плохого мерзавцы бы нам не сделали. С одной стороны светились окна Корпуса, с другой Дома Магистров, дальше виднелась темная глыба Учебки, где непременно спят два-три дежурных профессора. Достаточно закричать… Но мерзавцы разбегутся, создав нам репутацию истеричек. Нет, лучше продержаться молча.

Мой щит начинал истончаться, когда, наконец, появились наотжимавшиеся мальчики. Мерзацы так увлеклись, что сильно удивились, когда Слизень подлетел в воздух — Зак совершенно не напрягаясь держал его за шкирку и за штаны. Лео проделал то же самое с Дурнем. — Только не в цветы! — пискнула я, Зак кивнул и запустил своего мерзаца в вечнозеленый кустарник на другой стороне дорожки. Лео повторил процедуру со своим. Двух оставшихся уже не было рядом — Громила и Крыс не стали ждать своей очереди и поспешили удалиться.

— Что-то они разошлись в последнее время, — Лео помог Лире подняться. — Не ушиблась? — Так, девушки, Руту и Марту тоже предупредите. Больше по темноте в одиночку не ходить. — Постановил Зак.

Мы старательно покивали, признавая его правоту с одной стороны, а с другой, ничего пообещать мы не могли. Мало ли… Но попусту рисковать и правда не стоит.

Чтоб они провалились, эта четверка! Громила с друзьями чем дальше, тем больше отравляли жизнь остальной магистратуре.

Бен Борто, бастард опального герцога, плод связи с трактирщицей, получил кличку за размеры и привычку ломать мебель в приступе ярости. Починку мебели оплачивали из выделенных папой-герцогом средств, так что, академия подновляла обстановку и была не в претензии. Невоспитанный и дурно образованный, среди нас он чувствовал себя не в своей тарелке. Парню и правда не повезло. Жил бы себе в селе и жил, но трактирщица пожаловалась королевскому гонцу, как тяжело сладить с подрастающим сынком, а ведь кровь у него наполовину благородная! Слухи дошли до короля, и тот, обрадовавшись возможности унизить давнего недруга, приказал герцогу заняться судьбой сына. Громила получил бакалавра в академии папиного герцогства, надоел там всем за три года и был отослан в магистратуру на другой конец страны. Учился он неважно, но в магистратуру его приняли — папино имя имело вес. Герцогский бастард комплексовал из-за происхождения и вымещал злобу на окружающих.

С первых дней он сдружился с Дурнем. Том Янс был талантливым магом, но совершенным невежей. Говорят, он рос в дальнем ските у мага-отшельника, там же выучился всему, что должен знать бакалавр, месяц проходил испытания и получил аттестат. Было ему лет семнадцать. Ладить с людьми он совсем не умел, был несведущ в азах этикета и сразу злился, если его не понимали с полуслова. Не сомневаюсь, что с магом-отшельником он мог общаться одним движением брови, но прочие такой способностью не обладали. С Громилой у них сложилась взаимовыгодная дружба: Дурень помогал Громиле с учебой, порой выполняя за него всю работу (благо, оба маги стихий), а Громила в ответ давал Дурню иллюзию уважения и почитания. Впрочем, кто из них лидер, видели все, кроме Дурня.

Вскоре к ним присоединились Крыс и Слизень. Я помнила Слизня, когда он еще был Виком Делани, способным студентом-артефактором. Он был одного года со мной, тихий и незаметный парень. Наверно, ему надоела незаметность, но завоевать популярность силенок не хватало, и он уцепился за Громилу. В бакалавриате Слизень страдал, что девушки не обращали на него внимания. Теперь он мстил немногочисленным девицам в магистратуре. Если у кого-то начало расползаться платье, или на стене появился непристойный рисунок со скабрезной подписью — будьте уверены, дело рук Слизня. Особенно доставалось травнице Руте, у которой были слабы все виды магии, кроме работы с растениями. После того, как Слизень пару раз ее нахально облапал, парни стали провожать Руту по всей академии.

Крыс был старшим в компании — он закончил нашу академию три года назад, еще до того, как я поступила. На его лице застыло выражение хищной злости, усугублявшееся косым шрамом. Ходили слухи, что до поступления в магистратуру он был пьяницей и дебоширом, когда и получил украшение на лице. Родные отрезали его от семейного дохода, поэтому Кир Лафро решил стать самостоятельным магом. Учился он неплохо и производил бы впечатление смышленого молодого человека, если бы не озлобленность в каждом взгляде, в каждом жесте, в каждом слове. Неужели лишение семейных денег и таланты в традиционно женском направлении — травы и настойки — стоят того, чтоб ненавидеть весь мир? Полноватые бока, прилизанные прямые волосы, кругловатые щечки и слегка скошенный подбородок делали его похожим на хомяка, но кто-то из остряков фыркнул: "Кир — хомяк? Скорее, злобная крыса". Так и прилипло.

Четверка мерзавцев, как мы их прозвали, стала головной болью всей магистратуры. Преподаватели не собирались вмешиваться, пока речь не шла о серьезных преступлениях — считалось, что магистрам придется решать не только свои проблемы, но и окружающих, так что, пусть учатся постоять и за себя, и за других. Мне трижды удалось увернуться от летящей реторты, погасить начавшийся взрыв и дважды залечивать мелкие ранки, когда ничего сделать не успела. Я зачаровала все конспекты после того, как переписывала заново десять страниц "Рун плодородия" — тетрадь внезапно загорелась от небольшой синей искры. Я ставила заплату на юбку после встречи с роем жгущихся светлячков, и мне еще повезло, что успела вызвать ветерок и отклонить их от настоящей цели — лифа на груди. У взрослых мальчиков и шуточки взрослые.

Боевики попробовали "поговорить" с четверкой с глазу на глаз. После каждой драки компания затихала, но ненадолго. В последний раз получилось совсем плохо: Слизень был талантливым артефактором, и пара из наших "рыцарей" залечивала кулаки. Деканы развели руками — самозащита, имеют право.

Мы старались прикрывать друг друга — тушили одежду, ставили щиты от порывов ветра, странно дувшего с пола исключительно на девушек, проверяли еду на заклятия и "добавки". Нет, травить по-настоящему четверка никого бы не стала, но обеспечить кожный зуд, бурление живота или опьянение вполне могли. И пытались, иногда успешно.

"Пьяный" боевик на две головы выше меня и в полтора раза шире в плечах — это совсем невесело. Он выплясывал посреди холла, подняв в воздух хоровод огневых шаров, но плохо его контролировал, и водники уже тушили пол в двух местах.

Руны в таких случаях бесполезны. Что делать? Не глушить же его боевой магией? Я могла лишь кинуть легкую заморозку парню в ноги, что заставило его оступиться и упасть на колени. Пока он высматривал, кто же посмел прервать его танец с шариками, лекарь справа швырнул заклинание сна — для этого цель должна быть неподвижна. Больной перед операцией не скачет и не машет руками. Поймав сон, парень растянулся на полу, но не уснул — силен, зараза. Он попытался хлопнуть, возводя огненную стену, но промахнулся мимо собственных ладоней. Его товарищи-боевики заломили ему руки и потащили прочь вчетвером — привозить в чувство холодным душем. На следующий день бедолага выглядел виновато и принес два подноса пирогов из лучшей в округе кондитерской. Мы, конечно, убедили его, что он не виноват (хотя проверить морс на "добавки", конечно, мог бы), но пироги съели.

На следующий день я обнаружила, что за испытание по боевой самозащите за этот месяц у меня стоит "зачтено", хотя до самого испытания было еще два дня. Преподаватель смотрел на наше "развлечение" со стороны, но предпочел не вмешиваться.

Тогда я и подумала, что четверку пригласили специально для практики, но меня уверили, что нет. Эти мерзавцы настоящие. Обычно, пара-тройка таких появляется каждый год. Конечно, сразу четверо, да еще таких рьяных — это нам особенно повезло. Студенты делали ставки, сколько из четверых доучится до конца года. Рано или поздно такие личности на чем-то погорят. Все сходились во мнении, что диплом получат один или два, и тех сразу возьмут на заметку в королевском дознании. А может, вылетят все. Первым пророчили отчисление Громиле — пройти Срединные Испытания шансов у того маловато. Но пока мерзавцы учились и доводили весь курс до белого каления. К будущим бакалаврам не заходили — тех преподаватели считали детьми и защищали. А над нами, значит, можно издеваться…

К счатью, в женское крыло магия мужчин не пускала.

Глава 3. Осеннее Равноденствие

— Таким образом, сочетание рун из разных систем может дать сильные, но неустойчивые результаты, поэтому рекомендуется закреплять одной из базовых, в зависимости от тематики заклинания.

Мэтр Скрайб был великолепным магом и лучшим рунологом королевства, который преподавал в нашей академии исключительно из нелюбви к столичной суете и дворцовым интригам. Но как же занудно он читал классы!

Мы прилежно записали выводы. Мы — это я, единственный рунолог магистратуры, и артефакторы, которые тоже использовали руны. Магия и математика не всем даются одинаково хорошо, и на двух специальностях, где требовались оба предмета, студентов собралось немного.

— Леди Баррен, как вы предполагаете стабилизировать сочетание Мпатапо и Лиао? И заодно расскажите, для чего бы вы его применяли.

Я подошла к доске: — Символ дальнего юга Мпатапо означает объединение и примирение. Восточный лиао — заживление. Возможно, вместе они помогут закрыть края глубокой раны. — Дождавшись благосклонного кивка профессора я продолжила, — я бы закрепила их с помощью Исаз. — Неожиданный выбор. Позвольте узнать, почему?

Я с удивоением посмотрела на профессора: — Разве что-то лучше руны льда снимет боль и остановит кровь?

Мэтр Скрайб расхохотался: — Чудесно! Вы, признаться, первая подумали не о том, как бы эффективнее закрыть рану, а о самочувствии пациента. Жаль, что у вас так мало лекарской магии, из вас вышел бы прекрасный лекарь. Но должен сказать, юная леди, что ваш метод хорош в мирное время. Если вам доведется помогать лекарям на поле боя, закрепляйте с помощью Эваз, чтоб ускорить заживление, и пациент мог вернуться в строй. Исаз можете нарисовать рядом, хотя я бы посоветовал не тратить сил и времени, вас будут ждать другие раненые.

Я поблагодарила профессора и вернулась на место. Артефакторы выполнили свои задачи, и мы вышли из Учебки. Слизень отстал, но к нам присоединились возвращавшиеся с полигона боевики, и дружной толпой мы повалили в Дом Магистров на обед.

Сбоку от аллеи топтались два первогодка с бакалавриата, подпихивая друг друга локтями — не могли решить, кому заговаривать первым. Зак остановился: — Молодые люди, в чем дело?

Молодые люди переглянулись и дружно засопели. Зак ткнул наугад: — Ты! Начинай. — М… Мы это… с Лиз Баррен поговорить. Вот.

Я вышла вперед: — Я Лиз Баррен. Что случилось?

Хоровое сопение было нам ответом. Зак многозначительно кашлянул. — Нам отдельно… мы… отойдем? — Здесь говорите, — навис над ними Зак. Нет, мальчишки не боевики. Зак выше на полторы головы, а плечами может закрыть обоих.

Посопев дуэтом и потолкавшись локтями, первогодки выбрали проигравшего: — Тетка приглашает, ну этта… узнала о вас, она руны тоже… Вот. Познакомиться, чай, булочки, то да сё… Очень зовет. Надо очень. И руны ей надо, она заплатит.

Понятно. Зак закатил глаза, кое-кто из ребят приложил руку ко лбу, покачивая головой, будто не верил в существование таких идиотов. — Десять золотых заплатит? Столько вам пообещали?

Молодежь дружно сбледнула с лица и сделала шаг назад, где встретилась с дружескими объятиями Лео — при необходимости боевики умеют очень незаметно передвигаться, даром, что по размерам Лео не уступал Заку. Нежно обняв мальчиков за плечи, Лео задушевно произнес: — Значит, так, дорогие любители подзаработать. Ваш год еще не в курсе, да? Если кто попытается вывести Лиз за ограду, лично вырву ноги, а оставшееся отнесу к ректору. Исключать будут инвалида. Все ясно? — неожиданно рявкнул он.

Парни позеленели, и Лео подтолкнул их к дорожке. Те не заставили себя долго уговаривать и испарились.

Лео отряхнул руки: — Всегда срабатывает. Помнишь, в прошлом году рыжий все-таки обмочился?

Я фыркнула: — Если б ты его еще сильнее встряхнул, пришлось бы практиковаться в заклинании "нашатырь".

Боевики рассмеялись, и мы двинулись дальше. Тем, кто не учился в академии последние годы, кратко рассказали, что папенька Баррен спит и видит, как бы выманить Лиз наружу. А Зак, Лео, Эд и другие спят и видят, как лишить конечностей тех, кто согласится. Все понимающе закивали.

***

На праздник Осеннего равноденствия жгли костры, жарили мясо на углях и пировали с выставленных на улицу столов. То ли по настоятельной просьбе ректората, то ли по собственной ненависти ко всеобщему веселью, четверка мерзавцев ушла на время праздника гулять в город. Нас с Лирой зазвали к своему костру боевики и стихийники, Руту и Марту лекари с артефакторами устроили у своего. Единственный среди нас погодник маялся неприкаянным, пока я не подвинулась, приглашая сесть рядом. Нам передали кусочки хлеба, а за прутиками парень сбегал к кустам. Мы подрумянивали хлеб и ждали мясо, над которым колдовали Лео и Джош. — Кажется, мы еще не встречались. Пол, — протянул руку погодник, и когда я пожала его ладонь, перехватил мою кисть и поцеловал тыльную сторону. — Кхм! — Вы леди, — разулыбался он. — И как леди я советую после полуночи укрыться в Доме, — он многозначительно посмотрел на небо. — Поднимется сильный ветер, возможно, с градом. — И вы никого не предупредили?

Пол погрустнел: — Мне здесь никто не верит. Среди наших профессоров нет погодника, я больше по книжкам учусь, чем по-настоящему. Не знаю, выдадут ли диплом. Бакалавра я получил на границе, там все еще хуже. — Почему же ты не поехал в столицу? — Честно? — Честно. — Побоялся. Столичная академия дороже, испытания труднее. Кто ж знал, что здесь так… Пойдем, прогуляемся? Мясу еще с четверть часа жариться, я хорошо чую.

Я кивнула. Не мы первые решили размяться в ожидании ужина. Тут и там раздавался смех, разговоры и девичье аханье. Мы прошли вглубь парка, туда, где на фоне подсеребренных луной туч высилась старая башня. Действительно, поднимался ветер. Пол снял жилет и накинул мне на плечи. — Спасибо. А ты? Не замерзнешь? — Пока не так холодно. — Он задрал голову. — Смотри вон туда. Сейчас будет.

Там, куда указал Пол, небо разделилось на части от яркой молнии. Чуть погодя грянул гром. Со стороны поляны послышались визги и смех. — Не бойся, до града еще два часа. — Ты уверен? — Совершенно. А теперь туда смотри.

Я повернула голову, чтоб полюбоваться на каскад молний. Пол указывал, где грянет, и я послушно смотрела на гигантские искры, пляшущие между сгустившихся туч. — А теперь на меня. — М?

И парень быстро меня поцеловал. — Пол! — Что? — М… не надо. — Почему?

Я не нашлась, что сказать. Он мне вроде бы нравился, но… но… — Ты же будущая магистресса, неужели стесняешься?

Но. Я вздохнула. — Вот именно — будущая. А пока не магистресса. Пошли назад, мясо уже готово.

Вот как объяснить? И что объяснить? Я сама не понимала.

Ничуть не обидевшись на отказ Пол все так же галантно подал мне руку на темной тропинке и вернул жилет мне на плечи, пока на краю поляны я все-таки не всучила одежду ему назад — не стоит наводить ребят на разные мысли.

Мясо удалось замечательно. После полуночи, как и обещал Пол, поднялся сильный ветер. Я убедила девушек последовать совету погодника, и мы вбегали в Дом под стук первых градин.

***

Наутро я набралась смелости и попросила ректора о недолгом разговоре. Наступила неделя отдыха, и мэтр Ронс смог уделить мне время. Я обрисовала ситуацию с Полом, и назавтра парня отправили в столицу с письмом от ректората — проверить способности и возможности перевести в более приличествующее его направлению заведение. Назад Пол уже не вернулся.

В шестой день осени я получила от него письмо, полное благодарности и с припиской: "Надеюсь, мы увидимся, когда ты станешь настоящей магистрессой". Он даже сердечко нарисовал, чтоб у меня не было сомнений.

Наверно, Пол считал, что его внимание должно мне польстить. Я же чувствовала себя оскорбленной. Если мужчины не понимают, почему девушка не прыгает от счастья, получив предложение короткого и ни к чему не обязывающего романа, то и не пытаться объяснить не стоит.

***

Вечером я постучалась к Марте. — Можно?

Мы разлили ягодный отвар — подарок Руты, и я принялась подбирать слова для разговора. Марта выглядела самой сведущей из нас, однажды она уже была помовлена, а о ее дальнейших отношениях с мужчинами можно только догадываться, но вслух не говорить — невежливо. Мой же опыт ограничивался перемигиваниями с парнями и парой несмелых поцелуев в трех шагах от аллеи.

Марта отхлебнула из своей чашки и заговорила первой. — Он тебе нравится? — М… Не знаю. В любом случае, мы больше не увидимся. Но я хотела про… вообще. Как быть, если вдруг мне кто-то понравится?

Лекарка покачала головой: — Девочка, ты не с того начинаешь. — Не понимаю.

Посмотрев в чашку, Марта приняла какое-то решение и потянулась к полке со склянками разных сборов и настоек. Раздвинув банку с сухими листьями, отливающими золотистым и горшочек с плотно запечатанным горлышком она достала небольшой пузатый бутылек с вишневой жидкостью и два… наперстка? Рюмками это нельзя было назвать. Разлив жидкость в оба наперстка она протянула мне один: — Вишневая с косточками и корицей. Не бойся, от такой малости не опьянеешь.

Пригубив, я поразилась богатому вкусу. — С мужчинами, Лиз, нужно задавать другой вопрос.

Я вопросительно подняла брови. — Тот парень, из-за которого ты сейчас морочишься… Ты ему нравилась?

Я задумалась. — Наверно. Он был галантен, когда мы гуляли… — Ах, — махнула рукой Марта. — Если мужчина не галантен с любой женщиной, с которой он прошел полдюжины шагов по парку, его можно смело выбрасывать из головы. Галантности мало.

Она сделала глоток и наставила на меня палец: — Почему он пригласил пройтись именно тебя? — М… — я не знала, что ей ответить. — Хорошо, спросим по-другому. Он пригласил тебя или подвернувшуюся под настроение девушку?

До меня дошло, к чему ведет Марта.

— Нет, — я удрученно помотала головой, — я не нравилась ему больше других, мы просто сидели рядом. — Вот тебе и ответ. Если ты не стала для него особенной, пусть даже на неделю или месяц, не о чем и говорить.

Марта разлила еще по наперстку, мы поболтали о разных настойках, и я ушла к себе в смешанных чувствах.

С одной стороны, для Пола я и правда была просто удобно подвернувшейся студенткой. С другой, я молодец, что не клюнула на галантность и знаки внимания, история завершилась, страница перевернулась.

Я ни минуты не жалела о помощи — мне это стоило всего-то разговора с ректором, а королевству обученные погодники всегда нужны. И, в конце концов, люди должны помогать друг другу, иногда просто так.

Глава 4. О пользе столичных выскочек

В тот день я шла в Учебку с воодушевлением: мне в голову пришла идея! И эту идею непременно нужно опробовать, если найти подходящий камень. Класс рунологов был полон самых разных материалов, над которыми могут издеваться любознательные студенты. Я выбрала необработанный аквамарин и принялась рисовать на нем руны. Камень не отзывался. Я черкала по куску минералла разными сочетаниями и цепочками, стирала всю работу, превращая его снова в мертвый кусок породы, и опять напитывала магией, пока не почувствовала отклик. Как бы теперь проверить? Заряженный аквамарин должен иссушать воздух, забирая влагу.

В запале озарения я понеслась в подвал. Там должно быть сыро, правильно? Я нашла симпатичный тупичок, где капало с потолка, аж лужица собралась. В воздухе отчетливо пахло сыростью и плесенью. То, что надо!

Я дорисовывала третью руну, когда услышала шорох за спиной. Ох, нужно было позвать с собой кого-нибудь из знакомых боевиков и Лиру из соседней комнаты. Она бы не отказала. Я медленно повернулась, уже зная, кого увижу. Так и есть, один из четверки, Слизень. Пока не подошли остальные, можно прорваться. Но стоило мне дернуться в его сторону, как Слизень призвал порыв ветра. Воздушный удар откинул меня к стенке, я сползла на пол, перевела дух и поднялась.

— Могла бы там и остаться, — с похабной улыбкой проговорил Слизень. — Сейчас подойдут остальные, — и Слизень подмигнул.

Заклятие тревоги у меня слабенькое, сквозь толщу камня не пробьет, но я его на всякий случай выпустила, вложив как можно больше сил. Его должны услышать все магистры вокруг и примчаться на помощь… Если услышат.

В моем распоряжение хилые огненные шары, легкая заморозка и небольшие порывы ветра. Я кинула заморозку, но Слизень уже поднял магический щит. Да, рунологи — не бойцы. Но мерзавцы задумали что-то серьезное, надо прорываться. Я бросила огненный шарик по дуге справа, Слизень развернулся к нему, и я побежала влево. Протиснувшись в щель между щитом и стеной я рванула прочь. Слизень швырнул мне ветер под ноги. Оступившись, я растянулась на полу, а подняв глаза, увидела две пары ботинок впереди. Третья спешно приближалась по узкому коридору — Крыс прибежал последним. Вечная злось на его морде сменилась удивлением, когда он увидел меня, сидящую на полу в окружении его банды: — Зачем звали? Что это? — Делани заметил, что храбрая девочка пошла в подвал одна. Наверно, ищет приключений на милую попку. Как думаешь, нашла? — осклабился Громила.

Крыс нахмурился. Похоже, из всех троих только он читал Уложение академии. — Борто, за это и вылететь можно. — А кто узнает? Девочка благородная, она никому не расскажет. Ведь не хочет благородная девочка, чтоб каждый конюх трепался, как она четверых ублажала, правда?

Крыс хмыкнул, но ничего не ответил.

— Подонки. Вы были четверкой мерзавцев, стали четверкой подонков. Вам это с рук не сойдет.

Мне было страшно, очень страшно, но просто так сдаваться я не собиралась.

Громила и Слизень ухмыльнулись и двинулись вперед. Я сделала шаг в сторону и прижалась спиной к стене, готовясь зажечь огненный шар — небольшой, но уж какой могу. Первой же руке, которая до меня дотронется, будет плохо. Мерзавцы гадко скалились, наслаждаясь моим страхом. Они не торопились. В подвалы редко кто ходит. Им никто не помешает.

Громила медленно двинулся вперед. Я прикинула шансы — негусто. Подумав, кинула в Громилу заморозку. Второй мне не создать, эта часть магии у меня совсем небольшая, но хоть что-то… Куда кинула? Как бы сказать… Пониже талии, повыше ног. Тот зашипел: — С-сука… Думаешь, тебе это поможет? Я к первенству не стремлюсь и полчасика подожду.

Он сделал еще шаг, получил огнем в руку и взвыл: — Хватайте ее!

Слизень и Дурень бросились выполнять его приказ. Я пинала их по ногам и вырывалась. Крыс стоял в стороне, засунув руки в карманы, и хмурился — раздумывал, стоит ли рисковать. Он первым услышал топот по лестнице и крикнул: — Сюда идут!

Трое не успели среагировать, и прибежавшие преподаватели застали нас как есть: Громилу с обожженой рукой, Слизня и Дурня, пытающихся повалить меня на пол, и Крыса в стороне. — Что происходит? — декан стихийников обвел глазами нашу компанию и зарычал от ярости. — Вы четверо, в кабинет ректора. Мэтресса Поланк, помогите леди Баррен. Кстати, леди Баррен, должен сказать, тревога у вас получилась на славу.

Четверка ушла, кидая на меня злые взгляды. На лице Крыса отразилась настоящая ярость. Я-то в чем виновата? Если он не хотел участвовать, мог бы уйти.

Меня отвели к лекарю, осмотрели, напоили отварами и проводили до своей комнаты, где я расплакалась. Несмотря на успокоительные, меня знобило и трясло. Заглянула Лиз, увидела мою опухшую физиономию позвала подмогу из Марты и Руты. Втроем они меня отпаивали, успокаивали, заговаривали, но помогало мало. Послушав охи и ахи девушек, Марта выставила их вон, погнала меня на водные процедуры, помогла переодеться и убедила лечь в постель. Легким прикосновением руки лекарка погрузила меня в сон.

* * *

На следующий день я ворвалась в кабинет декана стихийников, мэтра Штанса, хоть это было невежливо и против всех правил: — Почему их не отчислили?!

Мэтр Штанс вздохнул: — По правилам мы отчисляем за серьезное преступление или за провал испытаний. Преступление, к счастью, не совершилось. Увы, — он развел руками, — я ничем не могу вам помочь… кхм… нам всем помочь. — Но как же так! — я расстроено опустилась в кресло. — Я не могу уйти из академии, мне нужен диплом магистра, очень нужен! Но… они же не оставят меня в покое. И никого не оставят. — Я удивлен, как вам удалось подать такой мощный сигнал тревоги, обычно на это способны только сильные и опытные маги, обычно лекари или стихийники. Но мы не будем полагаться на судьбу. Я дам вам артефакт для сигнала. Повесьте его на шею и в случае опасности сожмите. Учтите, это дорогая вещь и не в каждой лавке продается. Не потеряйте его и не используйте зря. — Благодарю вас, мэтр Штанс. — Продержитесь до Зимнепраздника. Я уверен, что господин Борто не сдаст зимние испытания. Я прослежу, чтоб господин Янс не имел возможности ему помочь. Без главаря остальные успокоятся.

Я кивнула и ушла в свою комнату.

Не обладая никаким доходом, я старалась сохранить все, что могло пригодиться. В ящике со всякой всячиной нашелся шнурок от коробки с пирожными, которую принесли мне подруги два года назад. Я повесила артефакт на шею и вздохнула. Когда-то я думала, как непросто учиться на бакалавра, чтоб получать королевскую стипендию. Знала бы я, какие испытания впереди. Спрятав артефакт за ворот, я вытащила коробку конфет и пошла к соседкам.

* * *

Осенью каждый из студентов магистратуры должен провести по шесть занятий с группой бакалавриата — конечно, под наблюдением настоящих профессоров. Мы практиковались на студентах второго года обучения, но для меня они почти ровесники. Сегодея я на еле гнущихся ногах шла в Учебку. Настала моя очередь. Страшно!

Я открыла дверь в класс и замерла на пороге. Мне сообщили, что курировать мою группу поручили временному профессору. Мэтр Белорт приехал из столицы в помощь магистрату Льорда, и его уломали раз в неделю читать курс по законам о магах — как раз в тот день, когда у меня занятие с бакалавриатом. Поэтому приезжего мэтра заодно приставили наблюдать, как я стану разбираться с "молодежью".

Но меня не предупредили, что мэтру нет еще и тридцати лет. Его вьющиеся темнорусые волосы обрамляют лицо героя с классических картин: прямой нос, скульптурные скулы, яркие глаза. А сложен он, будто сошел с барельефов древности. Древние знали толк в гармонии и красоте. Так, Элизабет, соберись!

— Мэтр Белорт, полагаю? — Да, проходите, леди Баррен. По роду деятельности я не рунолог, но думаю, что обладаю достаточными знаниями, чтоб направить вашу работу.

Я внутренне вскипела. Неужели не могли приставить к нам того, кто будет побольше понимать в рунах, чем этот столичный хлыщ? Но виду не показала. Мне нельзя зазря задираться с профессорами.

Разделив студентов по трое, я выдала каждой группе задание на объединение сил. Три руны рисуются тремя магами в определенном порядке по очереди, без пауз, без промедлений, но не торопясь, и напитываются силами в обратном порядке — без пауз, без промедлений, но не торопясь. Первый, он же последний маг получает тройную порцию сил, которые сегодня требовалось влить в артефакт-накопитель. Хорошее упражнение для командной тренировки. Во всех отделах магии есть вещи, с которыми в одиночку не справиться.

Мэтр Белорт стоял в стороне и не вмешивался, пока я не принялась разделять последние две группы. — Леди Баррен, мне кажется, молодому человеку… как ваше имя? Томсон? благодарю. Господину Томсону стоит поменяться местами с девушкой из соседней команды. Да, именно, проходите сюда.

Я не стала затевать скандал перед студентами, но когда группы приступили к заданию, и класс наполнился гулом переговоров, подошла к мэтру, который наблюдал за нами со снисходительной улыбкой. Я могла бы простить эту улыбку мэтру Ронсу или мэтру Дилингеру, но не тому, кто старше меня всего на несколько лет. Я начинала закипать. — Мэтр Белорт, могу я поинтересоваться, почему вы изменили мое решение о составе групп? — Можете, леди Баррен, — и замолчал, уже открыто улыбаясь.

Я глубоко вдохнула и выдохнула. — Мэтр Белорт, я интересуюсь, почему вы изменили мое решение о составе групп. — Леди Баррен, вы получили аттестат и учитесь в магистратуре, но даже у вас не хватает самообладания. Вот сейчас вы едва сдерживаетесь, чтоб не наговорить гадостей столичной выскочке. Я прав?

Я залилась краской и разозлилась еще больше. Шепотом, чтоб не слышали студенты, мэтр продолжал мне выговаривать: — Когда-нибудь вы научитесь не только владеть собой, но и читать других людей. В той группе, которую вы сформировали, собрались два шалопая-торопыги, а это опасное сочетание. Либо они вольют слишком много сил, либо слишком быстро, а скорее всего и то, и другое. Умножив на два вы получите взрывной результат. — От дальних столов послышался громкий треск, затем второй. — А поодиночке они всего-лишь артефакты разломали.

Меня взбесила его веселая улыбка, но я поспешила отвернуться и пошла разбираться с торопыгами.

Глава 5. Двенадцать тактов для мэтра

Всю неделю я готовила следующее занятие. Стоило мне вспомнить улыбочку заезжего хама, как руки непроизвольно сжимались в кулаки, и я представляла, как рисую на физиономии с прямым носом и скульптурными скулами сонную руну в самом начале занятия. Мне стоило многих усилий вернуться к делу, многих усилий и многих чашек отваров доброй Руты.

Прижимая к груди коробку я подходила к классу с твердым намерением успокоиться и на провокации не поддаваться. Мэтр Белорт сидел за преподавательским столом и читал какие-то документы. Уступить мне место он не спешил, лишь приветственно кивнул и вернулся к своему делу.

Я попросила студентов сесть по группам, как и неделю назад, проследив, чтоб торопыги оказались за разными столами. — Мы поучимся строить трехсоставную рунную цепь, которая подвесит отложенное рассеяние сил. Вместо выброса вы можете наложить любое заклятие, но сегодня мы этого делать не будем. Каждый вплетет свою часть магии, и магии эти будут разных направлений. Вам придется действовать асинхронно, каждому в своем ритме, рисуя руны и вливая силу одновременно. — Вынужден вас прервать, леди Баррен, — донеслось с профессорского места, которое у меня так нагло отняли. — Но трехсоставные цепи — часть магистерской программы, и обучаются им неделю. Для студентов второго года это слишком сложно. Прошу вас выбрать другое упражнение. — Мэтр Белорт, мы с моими подру… м… коллегами-рунологами освоили трехсоставную рунную цепь именно на втором году. Уверяю вас, я нашла метод, как обучить слаженным действиям за два часа даже магов с небольшим опытом.

Столичный штучк задрал бровь: — Леди Баррен, я уважаю энтузиазм молодости, но мы потеряем два часа и поселим в юных головах сомнения в своих силах. А главное, леди Баррен, вы рискуете снизить себе балл за курс преподавания.

Я понимала, что хлыщ-законник меня намеренно провоцирует, но остановиться уже не могла. — Это вызов? Что ж, я его принимаю. Через два часа каждая группа хоть раз сделает упражнение до конца и произведет трехсоставную асинхронную цепь. Что ставите на кон? — Хм, — к одной задранной брови мэтра присоединилась второая. — А вы не промах. Допустим, я дам вам на неделю редчайший манускрипт мэтра Хиндикуса о лунных рунах с такими сложными схемами, что делать с него списки сочли бесполезной тратой сил. Я взял его для изучения в королевской библиотеке. Что же сделаете вы, если хоть одна группа не добьется никакого успеха?

Я задумалась. — Скопирую для вас столько манускрипта Хиндикуса, сколько успею за неделю?

Мэтр Белорт рассмеялся: — То есть, все-таки получите Хиндикуса, только будете копировать и для себя, и для меня. Впрочем, согласен. Приступайте.

Я оглянулась на класс. Можно не сомневаться, в противостоянии выпускницы нашей академии и приезжего вредного мэтра ребята будут всецело на моей стороне и уж постараются обеспечить мне Хиндикуса. Подмигнув второгодкам, я взяла мел и направилась к доске. — Возьмем руны из базового набора: Райдо, Кано и Соулу. У Райдо четыре движения, у Кано — два, у Соулу — три. Вы должны начать и закончить руны одновременно. Кто достаточно хорош в математике, чтоб найти знаменатель для чисел два, три и четыре?


По классу пронесся смех. Я кивнула и записала на доске 12: — Мы будем рисовать руны, отсчитывая двенадцать тактов. Для Райдо — по три такта на движение, для Кано — по шесть, а для Соулу? — По четыре, — нестройно ответил класс, и раздались смешки. — Чтоб вам было легче работать, я поставлю отмеритель тактов.

Я вынула из коробки стойку с грузиком, который запустила болтаться туда-сюда. Я влила магию в руну на стойке, и каждый раз пролетая мимо грузик издавал громкий щелчок. Щелк-щелк, щелк-щелк, щелк-щелк.

То, как мэтр Белорт пытается удержать челюсть, ползущую вниз крайнем удивлении, стало мне наградой.

— Для начала потренируемся без магии.

Через два часа последние группы с торопыгами подвесили цепи, и я бросила кусать губы. Все-таки за этих шалопаев я волновалась, но соседи по командам убедили их слушать щелчки, а не лететь впереди кареты.

— Что ж, леди Баррен, — мэтр окинул меня насмешливым взглядом, — через неделю я принесу вам Хиндикуса. — И отвесив шутливый поклон, мэтр Белорт исчез за дверью.

Когда последний из студентов покинул класс, я без сил опустилась в профессорское кресло. Фу-ух… Кажется, даже прическа растрепалась. Я собрала невеликую водную магию и сделала небольшое зеркальце. Глянув на отражение я чуть не заорала: растрепанная, с горящим лицом — кикимора обзавидуется. Вот над чем он смеялся, столичный пижон! Ну и ладно. Главное, что у меня целую неделю будет Хиндикус!

* * *

Я едва дотерпела до следующего занятия и принеслась к второгодкам раньше. Едва закончился мой собственный класс по рунам первой лекарской помощи, я кинула вещи в сумку и спустилась на этаж ниже. Студенты еще только начали входить в класс, а я уже влетела в превкушении и с порога уставилась на мэтра Белорта, притоптывая от нетерпения. Мэтр Белорт приподнял бровь: — Вы так торопились меня видеть, леди Баррен? — Разве ваша фамилия Хиндикус? — парировала я.

Мэтр Белорт дернул углом рта и выложил на стол небольшую книгу в потертом переплете с серебристым тиснением. Забыв про столичного профессора я на цыпочках приблизилась к книге и благоговейно открыла первые страницы, проигнорировав тихий смешок. Я впитывала запутанную схему, когда гадкий проф откашлялся: — Кхем… кхем… леди Баррен, студенты в сборе. Можно начинать. — А? — я подняла взгляд на мэтра и вспомнила, где нахожусь. — О, да, конечно.

Кинув еще раз взгляд на Хиндикуса, я прошла к доске и принялась рисовать схему рун, которые нам предстоит отрабатывать, на сей раз в парах. За спиной снова закашлялись: — Скажите, леди Баррен, девиз вашего рода случайно не слаб… м… риск и отвага? — Что вы имеете в виду, мэтр Белорт? — я закончила схему, отряхнула мел с рук и повернулась к профессору. — Это плетение чудесно отрикошетит от стен и встретившись с другим таким же войдет в резонанс, произведя неплохое проклятье. Конечно, вероятность столкновения под нужным углом небольшая, но вы кажетесь мне особенно везучей магичкой.

Закусив губу от обиды я повернулась к доске. С полминуты я изучала схему, и найдя нужный узел, перерисовала пару рун. Так даже лучше будет, и без побочных эффектов. Разве я не молодец? — Что ж, впечатлен, — донеслось из-за спины. — Класс может приступать.

Что это мне послышалось? тяжелый вздох? Столичный красавчик расстроен, что не удалось сорвать мое занятие?

Проходя по рядам и поправляя линии, положение рук, количество и качество магических сил. которыми студенты принялись напитывать руны, я поглядывала на мэтра. Сидя за столом, он наблюдал за классом, поигрывая пальцами, будто держал какое-то плетение. Чего мне от него еще ждать?

Только бы не передумал отдавать Хиндикуса.

Глава 6. Беды и горести

Прижимая сумку с драгоценным манускриптом я вернулась в женское крыло, столкнувшись в дверях с Лирой, которая направлялась куда-то с видом отчаянной решимости. — Лир, что случилось?

Она посмотрела на меня глазами с недобрым огоньком. — Получила письмо из дома. — Ну-ка, идем ко мне.

Я позвала Марту и Руту, и мы устроили консилиум. Проблема, и правда, была непростая. Отец оставил Лире небольшое наследство, которое находилось под опекой матери, затем отчима, пока Лире не исполнится двадцать лет, или она не выйдет замуж. Семья Лиры не имела права продавать небольшой домик в предместьях столицы, но могла сдавать его в наем. По закону опекун должен был хранить арендную плату, пока Лира не вступит в права, но Лира согласилась отдавать матери половину, если из второй половины удастся оплатить академию и прочие расходы. И теперь, когда до двадцатилетия Лиры оставалась неделя, мать сообщила, что жильцы съехали еще в середине лета, дом стоит пустой, и оплаты за следующее (и последнее) полугодие у Лиры не будет. Но господин и госпожа Крайс согласны выкупить дом за полцены, как только Лира вступит в права, и таким образом обеспечить ей окончание образования.

Удрученная девушка кусала губы и готовилась расстаться с имуществом. — Я уверена, что это будет не полцены, это будет четверть цены, даже пятая часть, ровно столько, сколько нужно отдать за университет, и хорошо, если десять золотых накинут. Но что делать! Мне нужно закончить академию, иначе растирать мне травы для какой-нибудь магистрессы до седых волос. В лучшем случае, выйду замуж за какого-нибудь столяра, кому домик приглянется. А я надеялась сдавать верхний этаж, чтоб было, на что открыть лавку… — Может, тебе поговорить с законником? — мне очень хотелось помочь подруге, но других идей у меня не было. — Боюсь, что все по закону. Может быть, на месте и удалось бы что-нибудь узнать, но я не могу поехать в столицу среди учебы. И денег у меня не так много осталось. — Тебя ведь в столице ничего не держит? — подала голос Рута.

Лира помотала головой. — Если тебе придется бросить академию, можем работать в паре, когда я получу диплом. — Спасибо, — пробормотала Лира. Но было видно, что это предложение она оставит на самый крайний случай. — Вот что, девушки. Еще только половина осени прошла, — Марта, как всегда, была не склонна к пустой панике. Да и к непустой тоже. — Плату положено вносить на седьмой день зимы, когда начинаются занятия. Что-нибудь да придумаем. Ответь матери, что подумаешь. — Не нужно ничего отвечать, — у меня, наконец, созрел план. — Нужно поговорить с человеком, который сведущ в законах и живет в столице.

Три пары удивленных глаз воззрились на меня, а я победно улыбнулась. — Через неделю я вам такого человека обеспечу.

Легко сказать. А вдруг мэтр Белорт не согласится? Конечно, обмен я затеяла привлекательный, но все-таки…

Следующее занятие было очень простым. Признаться, я не тратила много времени на его подготовку. У меня натерлась мозоль от пера, чернила въелись в пальцы, я мало спала и отложила на потом всё, что можно было отложить. За неделю я сделала два списка Хиндикуса, и отправляясь к второгодкам, захватила один из них вместе с оригиналом.

***

— Я не узнаю вас, леди Баррен, — в голосе Белорта послышалась ухмылка, но взгляд был серьезен. Мэтр изучал мое лицо, и что-то ему не нравилось. — Ни одной попытки взорвать, проклясть, поджечь или отравить? — Отравить рунами невозможно, — пробормотала я, провожая глазами выходящих за дверь студентов. Сейчас соберусь с духом и… — Вы уверены? Мне казалось, что если вы немного постараетесь, то придумаете несколько способов.

Последний студент вышел за дверь. Я рассеяно пожала плечами: — Если усилить действие перца, то теоретически…

Мэтр Белорт хмыкнул. — Леди Баррен, у вас что-то случилось? На вас лица нет, будто вы всю неделю не спали и плакали. — Я не плакала! — Но не спали. — Спала… иногла. Вот оригинал, а вот ваша копия. — Моя? Но мне казалось, что вы выиграли спор. Постойте… вы за неделю сделали два списка Хиндикуса? Что бы там ни было, я уверен, что единственный вы мне не отдали бы.

Я кивнула: — Да, два. Дело в том, что мне нужна ваша помощь. То есть, не мне. — Я вас слушаю, Элизабет.

Я кратко пересказала горести Лиры, и мэтр Белорт пожелал поговорить с ней напрямую и прочитать письмо. Я отправилась за подругой. Через четверть часа мы сидели в кабинете, который академия временно предоставила столичному мэтру.

Его хозяин расхаживал взад и вперед, кидая взгляд на листок в руке, и о чем-то думал. — С точки зрения закона все правильно, — мы вздохнули, — но выход все-таки есть.

Мэтр повернулся к нам, а мы ловили каждое его слово. — Домик в этом районе столицы может пустовать, только если хозяин этого очень хочет. Спрос довольно велик, и порой жильцы перебивают цену друг друга. Да, владеют там домами люди небогатые, и сами домики не очень большие, но оттуда десять минут ходу до улицы с дорогими дамскими лавками и рынком, куда приходят обозы с юга. Я напишу своему приятелю, приказчику, и за четверть от суммы он сможет поселить в ваш домик людей уже на следующий день, как вы вступите в права. Кстати, и офрмлением наследства он тоже может заняться, вынув гонорар из арендной платы. Думаю, он не откажет мне в такой просьбе. К зиме вы сможете внести задаток, и я полагаю, что остальную плату академия согласится взять частями.

Лира вскочила: — Мэтр Белорт, я не знаю, как мне отблагодарить вас! — Не стоит. Ваша подруга уже позаботилась. А теперь прошу меня простить, ждут дела.

Когда мы оказались за дверью, Лира посмотрела на меня большими глазами. — Лиз! Ты… что ты сделала?!

Я схватилась за голову. Ну… мэтр! Надо же выбирать слова! — Лир, я скопировала ему один редкий манускрипт, — и в качестве подтверждения продемонстировала свои пальцы. — Ох… сумасшедшая. Пойдем, сделаю тебе ванночку, у меня есть пара сборов. Я твоя должница, и не спорь!

***

Опадали последние листья, когда руна почтовиков над моей кроватью загорелась нежно лимонным цветом.

Я не удержалась и разорвала конверт, едва за мной закрылась дверь почтового кабинета. Конечно, правильнее было бы дотерпеть до комнаты, но я ни от кого не ожидала писем. Сестра с мужем уехали в путешествие на другой континент, и раньше конца весны вестей от них не будет. Кто же это может быть? Любопытство меня подвело.

Я сразу узнала почерк папеньки, да и слог не оставлял сомнений в авторстве.

"Элизабет! Твоя выходка с академией уже стоила мне сотни золотых, но я не поскуплюсь еще на двести, чтоб прекратить твои безумия."

Я хмыкнула. По негласным правилам дочери барона приличествует давать приданое не меньше тысячи золотых, не считая сундуков с добром и новым гардеробом, а дочери графа — хотя бы две тысячи, а лучше три. Папенька все еще надеялся дешево отделаться.

"Я уже решил, что ты выйдешь замуж за барона Брекекета, достойного мужа, члена совета старейшин нашего графства. Он согласился взять тебя без приданого. Даю тебе время опомниться и вернуться в лоно семьи, иначе тебя приволокут назад с позором. Магистерского диплома тебе не видать.

За сим остаюсь достойный отец негодной дочери граф Баррен".

Я расстроенно закусила губу. Все-таки папочка нашел, кому спихнуть меня задешево. В совет старейшин принимают умудренных жизнью мужчин не моложе шестидесяти лет. Шестидесяти! Мой "жених" старше меня раза в три, а то и больше! Отец мстит мне так, будто я не дочь его, а кровный враг. Похоже, выдать меня замуж по своему вкусу для него стало делом чести.

— И кто это обидел маленькую девочку? Давай мы тебя утешим. — Да, в прошлый раз нас прервали.

Я не заметила, что коридорчик опустел, и меня окружила четверка мерзавцев. Ничего серьезного они сделать не посмеют, в любой момент сюда могут прийти, и на крик немедленно прибегут, но на мелкую гадость они способны даже среди толпы.

Дурень едва пошевелил пальцами, и вокруг меня закружился смерч, норовя задрать юбку, которую я поспешила удерживать руками.

— Эй, — подал голос Громила. — Гляньте, что там за секретики у юной леди.

Крыс первым подскочил ко мне и вырвал письмо, быстро вернувшись к друзьям. Пробежав строчки глазами он возвестил: — Ха! Ее выдают замуж за старика! — Крыс помахал письмом над головой, и я пустила мелкий огненный шар, который тут же уничтожил бумагу.

Но четверку это уже не интересовало. Они ухохатывались, и Громила со Склизнем наперегонки взахлеб сыпали скабрезными подробностями о неравном браке. Слизень со смехом спросил меня: — Детка, неужели ты подаришь невинность какому-то старперу? Или ты надеешься, что он позовет на помощь пару-тройку стражников? — Советую выбрать на первый раз кого-нибудь из достойных молодых людей, — Громила осклабился и обвел руками сотоварищей.

Отвечать им не было никакого смысла. Сообщив мне о возможностях первой брачной ночи в противоестественном виде, компания удалилась. Я выждала пару минут и пошла в свою комнату, где отрыдалась в подушку сразу за все: за решение папеньки, за его угрозы и за гадости от мерзавцев.

Глава 7. Ночь. Магия. Мешок. Веревка

Мэтр Белорт кивнул мне как доброй приятельнице, а мне в свою очередь совершенно не хотелось его поддевать. Так что, сегодня мы с второгодками мирно практиковались в рунах противоположных стихий, а Белорт с улыбкой наблюдал за нами, лишь раз вызвав поток холодного воздуха с вкраплениями льда. Признаю, была неправа. Дать задание соединить воду и огонь студенту без капли стихийной магии было не лучшей идеей. Но ведь мэтр для того здесь и находится? Он успел прибить вниз и охладить получившийся столб обжигающего пара. Уже достаточно похолодало, мы раскрыли окна, и аудитория мигом проветрилась. Ничего страшного не случилось, правда?

Проводив студентов, мэтр Белорт на мгновение задержался. — Надеюсь, у вашей подруги все хорошо? — Да, благодарю вас! Пришел ответ от приказчика. У него уже есть арендаторы, и как только магистрат закончит с передачей наследства, он тут же вышлет Лире первую часть денег. — Рад слышать. И… Элизабет, вам не стоило так убиваться над Хиндикусом. Мне было бы несложно помочь, даже если бы вы просто попросили.

С этими словами мэтр исчез за дверью.

* * *

Общие с артефакторами занятия по рунологии были бы пыткой, если б я не любила сам предмет. Но присутствие Слизня заставляло меня нервничать. Сесть спиной? можно получить какую-нибудь гадость, стоит профессору Скрайбу отвернуться. Сесть лицом? Буду ловить на себе его похабный взгляд, подмигивания и издевательские взгляды на грудь. Но уже на втором занятии профессор пересадил Слизня в угол, повесив между нами щит с пищалкой — зазвенит при любом магическом воздействии. Мне удавалось погрузиться в руны, забыв об этом мерзавце. Задания для меня были сложнее, чем для артефакторов — они изучали руны как полезную прибавку в их направлении, но не основное дело.

Завязки сумки запутались, и когда я вышла в коридор, столкнулась с компанией, которую мне совершенно не хотелось видеть: Крыс и Дурень поджидали Слизня. — Вик, есть дело, пошли с нами. О, и леди здесь, — Крыс расплылся в поганой улыбке, будто не знал, что я обязательно буду на классе по рунам. — Может, леди желает прогуляться?

Я встала спиной к стене, прижав к груди сумку — однажды мерзавцы сыграли в мяч сумкой Руты, разбив пару склянок, и я решила не дать им второй такой возможности. В отдалении разговаривали студенты-первогодки, с другой стороны кто-то шел в библиотеку. Мерзавцы наговорят гадостей и уйдут, как уже часто бывало. — Позвольте вашу ручку, леди, — Слизень протянул мне пятерню и согнулся в издевательском поклоне. — Делани, ты ей не нравишься. Ей больше по вкусу Янс. Эй, ну что стоишь, пригласи леди, — и Крыс стукнул Дурня по плечу с такой силой, что тот пролетел вперед и впечатал меня в стенку. Я взвизгнула и принялась отталкивать сумкой тощее тело мерзавца. Парни заржали. — Ладно, идем, Борто не любит ждать.

Подхватив за плечи обоих, Крыс увел свою компанию, и я перевела дух. Сумку я все еще прижимала к груди. Между сумкой и платьем что-то белело. Я развернула листок — какие-то… руны? откуда? Видимо, выпало из жилета Дурня. Наверно, стоило выкинуть листок в мусор или сжечь, но я никогда не видела таких рун. Сложив записи в сумку я решила разобраться попозже.

Вечером я засела в библиотеке. Руны не были похожи ни на один известный мне набор. Один из знаков казался мне смутно знакомым, но я не смогла найти его ни в одном учебнике. Я попробовала просчитать потоки по видам рун и связям, но получилось что-то… странное. Странное и жуткое. Запереть магию, чтоб не нашла выхода и билась в человеке, обжигая изнутри? Такого даже антимагические браслеты не делали. Я, должно быть, где-то ошиблась.

Так ничего и не поняв в тот день, я спрятала листок в сумке и пошла спать.

Еще два вечера в библиотеке ничего не дали. Я уже начала поглядывать на закрытый отдел и прикидывать, как бы получить допуск, когда ожидая свою очередь, чтоб сдать книги, кинула взгляд на первогодка, клюющего носом над толстенным томом "Истории магии". На гравюре был изображен злобного вида старик с зубастой нечистью на плече, который сидел над старинным фолиантом. На колпаке мага художник изобразил ту самую руну с листка Дурня, которую я силилась вспомнить — звезду, вписанную между двумя кругами.


Я сдала книги и попросила "Историю Магии". Этот класс берут на первом году, но мало ли, что нужно будущему магистру. Я вернулась за стол и не прошло и пяти минут, как рассматривала рисунок. Да, это та самая руна. У меня похолодело все внутри: глава называлась "Маги Хаоса и их ритуалы".

Я, конечно, помнила эту тему. Особая магия, ни на что не похожая, магия Хаоса служила исключительно для черных дел. С этой магией никто не рождался, но маг можно связаться с Хаосом посредством кровавых ритуалов, и если хаос отзовется, то подарит своему адепту особое, черное могущество. Даже у начинающего мага хаоса на совести уже трое мертвых. Стоит ли говорить, что за практику хаосских ритуалов полагалась смертная казнь.

Дурень — хаосский маг? Или пытается найти обряды и лишь сунул нос в запретную тему?

Конечно, стоило пойти к декану и выложить ему все, что мне попало в руки. Но если Дурень просто дурень, который сам не понял, с чем связался, и четверка узнает, кто устроил им неприятности… И если это вообще не его листок… Да, я боялась. Поэтому я поступила совершенно логично: решила заняться дознанием самостоятельно.

* * *

На последнее занятие со второгодками пришел ректор и сел в заднем ряду. Профессор рунологии мэтр Скрайб расположился рядом. Декан специальной магии (в которую входила рунология) присоединился последним. Невозмутимый мэтр Белорт занял кресло профессора, как обычно. Я сделала глубокий вдох и выдох. До конца зимы еще далеко, но для меня Срединные испытания уже начались.

Мы прошлись по материалу пяти занятий, показав несколько цепей и работу в паре. Я не стала рисковать всем классом на асинхронной групповой рунологии, лишь вызвала желающих и поставила щелкающий маятник. Таких нашлось три группы. Комиссия на заднем ряду тут же зачеркала что-то в блокнотах. Интересно, что?

Когда студенты покинули класс и разошлись по другим занятиям, мэтр Скрайб огласил высший балл за преподавание. — Леди Баррен, не забудьте в отчете описать метод обучения асинхронным цепям и приложить схему вашего маятника. Благодарю, можете идти.

Выходя за дверь, я обернулась. Наши мэтры сгрудились вокруг коллеги из столицы. Ректор жал ему руку. — … ваша стойкость… демонское терпение… — донеслось до меня. О чем это они?!

* * *

Преподаватель из меня неплохой, хотя особых иллюзий я не строила. Боюсь, дознаватель выйдет хуже. Но отступать… Нет, отступить я не могла.

Мои познания в артефакторике были весьма ограничены, но на простую хлопушку с легкой иллюзией огня меня вполне хватило. Сложнее дался отвод глаз. В моем артефакте было больше рун, чем собственно чар, но уж кого на что учили. Расписывать пришлось все: и платье, и плащ, даже белье, не говоря уже о собственной коже. Я полдня лежала с больной головой после того, как высчитала все соединения — три слоя! И еще полдня, когда готовилась. Ох, какая сеть получилась, загляденье! Произведение искусства! Уверена, мне ее засчитали бы за дипломную работу, если бы я только могла ее показать.

И вот я гуляла около полигона, где стихийники отрабатывали управление смерчем. В моей руке был зажат камень с руной, которая, стоит мне влить в нее силы, запустит и хлопушку, и магию незаметности. Я гуляла и отчаянно трусила. Может, стоит все-таки отнести листок декану? Наверно, стоит — решила я и влила силу в камень. Да, логика — мой конёк.

Хлопнуло в парке хорошо, качественно. Пока все, кто был на полигоне, пытались рассмотреть, что случилось за деревьями, я пригнулась, добежала до кучи сумок и бросилась ничком на траву. У меня есть три минуты, чтоб отыскать в этой куче сумку Дурня, обшарить ее и убраться.

Наверно, я справилась за две или две с половиной. В сумке Дурня была пара блокнотов с записями по стихийной магии и отдельно — чарами воздуха, книжка по заклинаниям глины, недоеденный кусок хлеба с мясом и зачарованное перо.

Что ж. Первое — руны хаоса рисовал и подписывал сам Дурень. Почерк в блокноте и на листке одинаковый. Второе — если что-то и есть интересное, то у Дурня в комнате.

* * *

Под разными предлогами я пробегала туда-сюда мимо поворота в мужское крыло, пока не услышала голоса мерзавцев. Спрятавшись за колонной, я дождалась, пока они скроются в коридоре. Летом Дурень жаловался на жару, у них-де на севере так парит только в печке. Наверняка он любит открывать окно на ночь.

Я накинула теплый плащ и пошла гулять по парку. Ночью в академии можно бояться только четверки мерзавцев, а они вернулись в комнаты. Я замерзла и уже собиралась поворачивать назад, признав поражение, как окно на третьем этаже распахнулось настежь, и тощий силуэт Дурня отчетливо нарисовался в свете роя светлячков. Парень постоял у окна и скрылся внутри. Я подождала еще немного, пока светлячки не погасли. Запомним: пятое окно от входа в крыло по правой стороне.

В своей комнате я не торопясь переоделась в штаны, которые нам выдали для тренировок на полигоне. Я надевала их всего дважды — когда отрабатывала наложение рун на землю, что после осеннего дождя превратилось в наложение рун на грязь, и когда училась воздушным рунам, сидя на дереве. После каждого раза штаны требовали основательной стирки.

Веревку я стащила на складе у лабораторий.

Еще днем я поднялась на крышу и выбрала вмурованную в каминную трубу скобу, которая должна выдержать мой вес и теперь привязывала веревку понадежнее.

Может, все-таки нужно было отдать листок декану?

Обвязавшись другим концом веревки, я подошла к краю крыши, набрала воздуха в грудь и… отошла. Какие демоны толкнули меня на эту авантюру?

Я осторожно подползла к краю и выпустила мелкий светляк. Подо мной чернело распахнутое окно. Я выпустила светляка покрупнее и призвала чары воды, развернув тонкое водяное зеркало так, чтоб видеть, что в комнате. В комнате стоял стол. На столе лежали две книги. Одну я точно знала — учебник по чарам конструирования водопровода. Вторая манила потертой обложкой и торчащими листами.

Я перевернулась на спину и уставилась на звезды. Потом поднялась, отвязала веревку и вернулась в свою комнату. Следующие два часа я рылась в учебниках. Я не боевик, я рунолог. Оставим гимнастику боевикам. А мне головой работать надо.

Глубокой ночью я вернулась на то же место на крыше, вооружившись веревкой с привязанным на конце мешком. Три года назад в этом мешке приехали бальные туфельки, теперь ему предстоит сыграть новую роль. На завязки мешка легла маленькая, очень маленькая руна. А дальше дело ловкости рук и легких порывов ветра, которыми мне удалось загнать мешок на веревке в окно и уложить на стопку книг. Светлячок понес частицу магии к завязкам мешка с немым приказом "хватай", и едва мешок поглотил книжки, я вытащила его наверх.

Я отползла от края и утерла пот рукавом. Собираясь на крышу я надела теплый жилет и переживала, что замерзну. Демона с два, с меня лило как в день середины лета.

В комнате я рассмотрела добычу. Что делать с "Конструкцией водопровода"? Не возвращать же. Подкину в библиотеку. Дурню она больше не понадобится. Потому что вторая книга — исключительно подробный манускрипт с ритуалами хаоса, такой старый, что написан еще на пергаменте. Бумажные заметки, написанные рукой Дурня, топорщились во все стороны. Некоторые были вклеены, в некоторых повторялись фразы из книги с пояснениями.

Не удержавшись, я срисовала одну небольшую систему рун. Перевернув страницу, я стала вчитываться в следующую, но меня накрыло липким ощущением ужаса, и я поспешила убрать хаосский манускрип в сумку. На завтрак у меня будет беседа с ректором.

____________________

Автор иллюстрации — Расс Николсон.

Глава 8… и отвага

Утром я выскочила из комнаты, когда от других девушек еще только доносился шум воды. Прижимая сумку к груди я поспешила вниз и едва не влетела в четверку мерзавцев. Дурень с перекошенным лицом размахивал руками и ругался. Я метнулась в сторону, чтоб их обойти. Ничего они мне не сделают, вокруг уже начали суетиться студенты. Стараясь не привлекать внимания я быстро шла к Учебке. За спиной шуршали шаги. Похоже, мерзавцы вышли за мной.

Людей на аллее было мало. Кто-то разминался на полигоне, кто-то сонно брел мимо. Я ускорила шаг. Сзади приближались. Я плюнула на скрытность и перешла на бег. — С-с-стой, — шипение принадлежало Дурню.

Неужели он чует книгу? О подобной возможности я не думала, но у магов хаоса есть много неизвестных способностей. А вдруг… — С-с-стой! Отдай!

Точно. Ох, что я натворила! Я ворвалась в Учебку, оценила пустоту первого этажа и взлетела по лестнице. Дурень ругался где-то сзади. Кабинет ректора на третьем, там же комнаты профессоров, которые остаются дежурными на ночь.

Юбка мешала бежать, Дурень нагонял. Что-то обожгло левую ногу и лишь придало мне ускорение. Я вбежала на третий этаж, повернула в коридор и впечаталась в чью-то грудь. Ректор Ронс задвинул меня одной рукой за спину, другой сделал пасс, накрывая Дурня тонким переливающимся колпаком — барьерная магия, которая требует огромного вложения сил и специфических талантов. Дурень метался внутри колпака, беззвучно раззевал рот в ругательствах, а вокруг него вились тонкие черные нити.

Ректор щелкнул пальцами и обернулся ко мне. — Дождемся, когда на тревожный зов придут остальные профессора, и вы мне расскажете, чем вы умудрились разозлить начинающего хаосского мага.

Рассматривая пол, я призналась: — Я боялась, что вы мне не поверите, поэтому стащила у него хаосский манускрип.

Ректор издал горлом невнятный звук. Я глянула профессору Ронсу в лицо и поняла, что мэтр Белорт был прав в подозрениях о моем фамильном девизе. Очень и очень прав.

* * *

Занятия в тот день отменили. Студентов разогнали по комнатам, служащих заперли в двух кабинетах в Учебке. Академия наполнилась дознавателями. Всех, кто был в академии, по очереди вызывали на допрос, а меня с допроса и не выпускали. Иногда мне казалось, что я повторяю рассказ в полусне. В конце концов, мэтр Штанс потребовал, чтоб меня отправили отдыхать, сам провел меня до женского крыла и убедился, что я дошла до двери на своих двоих. По дороге он задал мне всего один вопрос: — Леди Баррен, почему вы не воспользовались артефактом тревоги, который я вам выдал? — Мэтры не появились бы мгновенно, а хаосскому магу, даже начинающему, понадобилось бы совсем немного, чтоб свернуть мне шею. — Хм… Знаете, учитывая вашу способность влипать в неприятности, я думаю, вам лучше подержать эту вещь при себе до выпуска. — Благодарю вас, — пробормотала я и устыдилась. У меня не хватило духу признаться мэтру Штансу, что я попросту забыла про висящий на шее "зов".

На следующий день я постучалась к ректору. Как героиню (сомнительную, но все-таки) событий меня пропустили без маринования возле помощника.

— Леди Баррен, я надеюсь, с вами все в порядке?

Я кивнула. — Мэтр Ронс, я хотела узнать, что будет с Дурнем, то есть, с господином Янсом. И еще, было бы интересно узнать, что заставило его пристраститься к этой гадости?

Ректор развел руками: — Увы, мы знаем только, что у Янса был учитель. Но где? Кто? Отшельника, с которым он провел юные годы, сейчас проверяют. Больше нам ничего не удастся узнать — господин Янс потерял разум и остаток жизни проведет в закрытом заведении для буйнопомешанных магов в антимагических браслетах.

* * *

Спустя две недели после ареста Дурня стало ясно, что у Громилы мало шансов не только пройти Зимние испытания, но даже до них доучиться. Ему уже намекнули, что скоро денег папы-герцога не хватит, чтоб покрывать ущерб от сыночкиной ярости. Но Громила только расходился — без Дурня у главаря мерзавцев не получалось ни выучить новые заклятия, ни написать работу по магическим законам, а об опытах по соединению магий разных видов и говорить нечего. Вскоре Громила с мешком на плечах снес с петель входную дверь и навсегда покинул академию.

Мы устроили праздник. Я не знаю, как Лире удалось протащить шипучку, но когда в наше крыло постучались парни, мы все были уже навеселе. Мальчики повели нас пускать шутихи, поддерживая под локотки и подхватывая, когда коварная шипучка заставляла путаться в юбках. Во двор вывалила вся магистратура… кроме трех человек.

— Оп-па-а! — молодой боевик обернулся на звон.

В стекле ректорского кабинета зияла дыра с расходящимися лучами трещин, а на земле поверх желтых листьев лежала пробка от шипучки. Наша компания грохнула хохотом — профессора тоже празднуют. Стекло у ректора вспыхнуло по краям и уплыло внутрь. Из проема выглянул мэтр Штанс, отсалютовал нам бокалом и прищурился, глядя на облака. Над академией расцвел переливающийся красными и желтыми всполохами огненный цветок. Будущие магистры встретили красоту восторженными ревом.

Парни проводили нас к женскому крылу. Чья-то тень метнулась за колонну — мне показалось, что я видела налитый багровым от злобы шрам Крыса. Я и не думала, что настроение может стать еще лучше. Представляю, с какими чувствами эта троица смотрела на наш праздник. Интересно, кто из них вылетит следующим?

* * *

Я засиделась в библиотеке, пропустила ужин, и сейчас быстро перебирала ногами по темному коридору в сторону выхода. После вылета Громилы мы расслабились, посчитав, что оставшиеся мерзавцы неопасны, и расплата за беспечность нагнала меня в опустевшей Учебке. Пол внезапно обледенел, и сильный порыв ветра толкнул меня в черный зев распахнутых дверей класса. От неожиданности я выронила вещи и попыталась схватиться за косяк двери, но меня втащили внутрь и схватили сзади. Руки перестали слушаться — нападавший кинул заморозку. Мне быстро заткнули рот кляпом, и сколько я ни извивалась и ни брыкалась, не торопясь неизвестный связал мне руки и прикрутил их к столу, и затем проделал то же самое с ногами. Теперь, даже когда заморозка спадет, двигаться я не смогу. На шее висит подвеска тревоги, но толку, если я не могу до нее добраться? Это же надо было, так влипнуть.

Слизень вышел вперед и зажег пару тусклых светляков.

— Ты думала, без Громилы я ничто, да? Пустое место? — даже при скудном свете было видно, как у Слизня лихорадочно блестят глаза и дергается щека. — А я могу, я многое могу сам! Не-ет, ты не бойся, я тебя не трону, я не такой дурак, — его глаза шарили по моему телу, он облизывал пересохшие губы, а в руках Слизень вертел нечто собранное из полосок металла и прикрученных проволокой камней.

Перехватив мой взгляд, Слизень взмахнул агрегатом и горячо зашептал: — Нравится, да? Я артефактор! Я лучший артефактор академии, а они… — захлебнувшись словами, Слизень отложил артефакт, и в его руках мелькнуло короткое лезвие. — Придется тебе этой ночью померзнуть без платьица, — он гыгыкнул, — и без сорочки. Панталончики тебе тоже ни к чему. Представляю, какой фурор ты произведешь утром, когда явятся студенты.

Он подошел ко мне и располосовал лиф. — Торопиться мне некуда, сюда до утра никто не зайдет. Так что, мы тебя аккуратненько разденем.

Слезень сделал несколько надрезов, и лохмотья повисли на талии. Мерзавец принялся за нижнюю сорочку, когда комнату озарил влетевший огненный шар: — Что здесь происходит?

Слизень с ножом в руке обернулся к вошедшему. Лорд Белорт быстро подошел к не успевшему отреагировать мерзавцу и перехватил его руку. — Нападение на профессора с ножом? Оч-чень хорошо. — Нет! Нет! Я не собирался на вас! Мы тут с леди Баррен развлекаемся. Вы знаете, — он попробовал улыбнуться, — эти студенточки любят такие интересные игры…

И на что, спрашивается, он расчитывал? В следующее мгновение Слизень лежал лицом в пол и мычал, испытав на себе прелести сразу нескольких заклятий: заморозки, кляпа и ледяных иглы в мягкие части тела. Полагаю, последнее мэтр Белорт применил исключитено в воспитательных целях.

Освободив меня от веревок, мэтр Белорт быстро накинул камзол поверх порезанного платья, тактично стараясь не смотреть в прореху на сорочке, и отвел в свой кабинет. Я тряслась, но от шока даже плакать не могла. — Ваши подруги сейчас в Доме? — Не знаю, но кто-нибудь должен быть. — Где их комнаты? — Лира — вторая справа, Марта и Рута — последние по левой стороне.

Молодой профессор кивнул и вышел за дверь.

Через четверть часа в кабинет влетели Лира и Рута с платьем. Одна помогла мне переодеться, вторая влила какую-то горькую настойку. Марты с ними не было — она ночевала где-то в городе.

В кабинет постучались. Я была уже одета, и Лира крикнула: "Войдите". — Все в порядке? Я нашел в коридоре плащ и сумку. Собственно, именно их я и увидел, когда возвращался к себе за вещами, прежде чем уйти в город. Посидите здесь немного, пока разберемся с Делани. Я пришлю голубой светляк.

Когда в щель под дверью слетел мерцающий шарик, я уже почти успокоилась. Мы быстро добрались до своих комнат, Рута влила в меня еще один пузырек, и я провалилась в сон.

Наутро в холле у входа в Учебку висел приказ ректора об изгнании Вика Делани за нападение на профессора.

Через неделю я перехватила мэтра Белорта в коридоре, чтоб пробормотать благодарность, но мэтр лишь бросил: "Чем быстрее вы забудете об этом случае, леди Баррен, тем лучше. Я уже забыл," — и ушел не оглядываясь.

Глава 9. Зимнепраздник

— Как это — не пойдешь на бал Зимнепраздника? Лиз, ты с ума сошла со своей учебой? Всё, Срединные испытания закончились, отдохни. — Лира, не шуми. Мне просто не хочется. — Та-ак, — на правах подруги Лира бесцеремонно открыла мой шкаф, где висели форменые платья и пара плащей. — Сразу сказать не могла?

Я пожала плечами. Все знали мою историю, но все-таки признаваться в том, что мне не в чем идти, было неловко. Не слушая возражений, Лира утащила меня в свою комнату и достала пышное платье жемчужно-серого шелка: — Вот. Я в него все равно не вмещаюсь. Держала, думала похудеть, но похоже, не судьба. Если хорошо сядет, забирай. — Лир, я не могу. — А переписывать ради меня манускрипт целую неделю без сна ты могла? Лиз, позволь отдать тебе долг.

Я поняла, что Лира не отстанет, но мне и не хотелось сопротивляться. Все-таки, это будет мой первый бал, если не считать детские праздники. Я кивнула, и Лира захлопала в ладоши. — Туфли есть? Боюсь, у нас разный размер, но что-нибудь придумаем.

Туфли у меня были — со дня побега из дома размер ноги у меня не поменялся, а в тот день, когда я судорожно закидывала немногочисленные вещи в дорожную сумку, я не отказала себе в удовольствии прихватить хотя бы что-то для радости. Выбор пал на бальные туфельки цвета слоновой кости, которые Анна оставила мне, уезжая к мужу. Никто и предположить не мог, что я стану выходить в них не как юная леди на выданье в свет, а студенткой на балы в академии.

Оценив мой вид, Лира достала нежный шарф одного цвета с туфлями и повязала мне на талию на манер широкого пояса. Получилось симпатично.

— Теперь в Корпус, госпожа Антип уже, должно быть, пришла. — Нет, Лира, на "башню" ты меня точно не уговоришь, — рассмеялась я. — Тогда увидимся на балу. Не опаздывай!

Я вернулась в свою комнату и подняла волосы, заколов их с помощью шпилек и гребня. Пара локонов выбилась, но не страшно, пусть висят. Из украшений мамы я выбрала нитку жемчуга. Наконец, длинные серебряные серьги заняли свое место. Покрутившись у зеркала я осталась довольна.

Балы проводились отдельно в Корпусе Бакалавров и в Доме Магистров. Лишь студентам последнего года бакалавриата было разрешено зайти в наш Дом повеселиться. Юноши предпочитали оставаться в Корпусе, зато студентки выпускного года с удовольствием пользовались приглашением и строили глазки будущим магистрам. Мудрое правило позволяло хоть как-то разбавить почти мужскую компанию. Представляю, каким бы был бал, где на четверых девушек тридцать два молодых человека.

По неписанным правилам профессора, которые вели занятия в магистратуре, в общем веселье не участвовали. Если сегодня ты кружил студентку в вальсе, то назавтра выговаривать ей за испорченные по дурости декокты будет неудобно. Если дегустировать кондитум и обсуждать девиц в компании студентов, то как принимать у них испытания?

С удивлением я обнаружила мэтра Белорта, который с высокомерным видом столичного щеголя вел в танце красавицу Миранду — стихийницу земляной природы. Уже на первом году она ловко управлялась с цветами, а к выпускному стала признанной звездой Корпуса. Конечно, в сторону магистресс мэтр Белорт и не посмотрит. В груди неприятно кольнуло.

Кое-кто из наших ребят оказывал мне вполне мужское внимание, но я была уверена, что они расчитывали на легкую и ни к чему не обязывающую интрижку. Некоторые так и намекали, мол, магистрессам можно, так почему бы не начать сейчас. И даже если я слегка увлекалась кем-нибудь посимпатичнее, осознание своей непригодности для брака крепко держало меня в узде. Я выбрала единственный возможный для меня путь, но у всего есть своя цена.

Слегка подпорченное настроение исправил вальс с Заком, кадриль с Артуром, мазурка с Эдом, я почувствовала, что слишком разгорячилась и я вышла подышать свежим морозцем, накинув на роскошное платье Лиры свой потрепанный плащ.

— Слабоваты нынче будущие магистрессы. Всего три танца, и уже на свежий воздух?

Я обернулась. Маг-законник, мэтр-спаситель, который попортил мне немало крови этой осенью, улыбался, протягивая бокал шипучки. — Не бойтесь, леди Баррен, не отравлено. Вы мне нужны живая и здоровая. Я считаю, что за всю нервотрепку этой осени вы задолжали мне танец, — заявил мэтр Белорт. — Я — вам? — я едва не расплескала шипучку от возмущения. — Конечно! Вы каждое занятие ходили по грани. То собираете группу, которая может разнести класс вдребезги. То ставите сомнительные педагогические эксперименты, и пойди что-то не так, декану снова придется утирать слезы разочаровавшимся студентам — и это в лучшем случае, если я успею задействовать щит-полусферу. — Щит-полусферу? Зачем? — Затем, юная леди, что позволив вам развлекаться с вашими подопечными, я каждый раз держал наготове защиту, чтоб прикрыть последствия недосмотра или разгильдяйства. Элизабет, вы имели дело с людьми, которые только-только перешагнули порог детства и едва начали осознавать мощь магических потоков. До некоторых дойдет только на третьем году, до некоторых не дойдет никогда, и аттестат они не получат. Я не стал обрезать крылья вашему энтузиазму, но вы очень рисковали. Так как на счет танца? Впрочем, нет, сначала допейте. Вам стоит расслабиться.

Я последовала его совету — скорее, от удивления. Еще в первый год я привыкла контролировать магию и точно расчитывать результат. Мне не приходило в голову, что мои задания могут быть чем-то опасны. Едва я допила бокал, как мэтр Белорт подал мне руку и провел в зал.

Все-таки есть разница между тем, как ведет девушку в танце мальчишка одних с тобой лет и взрослый мужчина. То ли дело в шипучке, то ли танец привел меня в приподнятое настроение, но когда после котильона мэтр Белорт не спешил меня отпускать и закружил в вальсе, я ничуть не возражала.

Бал подходил к концу. По традиции сильнейшие мэтры академии в Зимнепраздник соревновались в магических огнях. Я сама не поняла, как так оказалось, что молодой профессор подал мне плащ, мы вышли в парк вместе и стоя с краю толпы задрав головы следили за танцем огней и дикованными цветами в вышине. Когда последняя роза рассыпалась сверкающими звездами, кто посмелее попробовали свои силы, и над толпой полетели мелкие шарики и разноцветные искры. — Сейчас снова начнутся эксперименты. Предлагаю отойти подальше, — кивнул в сторону парка мой спутник. — Думаю, сходить с расчищенной дорожки в бальных туфельках не лучшая идея.

Ни слова не говоря мэтр Белорт подхватил меня на руки и сделал несколько шагов в снег, оказавшись за кустом, больше напоминавшим сугроб. Шевельнув плечом он направил на землю сгусток пара и поставил меня на оттаявший пятачок. — Вы так опасаетесь студентов? — засмеялась я. — Если бы вы знали их получше, вы бы тоже опасались. Леди Баррен, вам стоило бы снизить балл за чрезмерное бесстрашие.

Я рассмеялась: — Вы больше не мой преподаватель, и ничего не можете сделать, — и быстро показала кончик языка. Нет, в том, что я так развеселилась, шипучка явно не виновата.

Мэтр придвинулся ко мне и оказался на опасно близком расстоянии: — Очень хорошо, Элизабет, что я больше не ваш преподаватель.

Не только в танцах есть разница между мальчишками и взрослым мужчиной. Никакие поцелуйчики во время бакалавриата не сравнятся с тем, что творил со мной мэтр Белорт.

Он оторвался от моих губ и заправил за ухо выбившийся локон, но из рук не выпускал. — Мэтр Белорт, разве мы можем? — Джас. Меня зовут Джас. Конечно, можем, — и вновь завладел моими губами.

* * *

Джас проводил меня к Дому Магистров и растворился в ночи. С горящими щеками я поднялась по лестнице и юркнула в свою комнату, к счастью, никого не встретив по дороге.

Крыло девушек было почти пустым, а завтра мы с Лирой останемся вдвоем. Рута проведет насвестит семью на юге графства. Марта, намекнула, что переезжает на время каникул в город к некоему молодому человеку. Училась она неплохо, и смекнув, что диплом магистрессы уже в кармане, решила брать от жизни всё, не откладывая на потом. Лире, как и мне, ехать некуда — для своей семьи она отрезанный ломоть, только если не пожелает взять на себя обязанности бесплатной прислуги.

Я распахнула окно, влезла на подоконник и подмигнула звездам. Мы никому не расскажем, что было сегодня в парке, правда? Посидев немного и стараясь не расплескать настроение, я услышала сдавленные рыдания. Выглянув наружу, я повертела головой — похоже, моей соседке тоже не спится.

Едва я постучалась, Лира распахнула дверь. Шпильки торчат из прически, опухший нос, красные глаза, ополовиненная коробка конфет — кажется, я знаю, что произошло. — Ли-и-из… — подруга кинулась мне на шею и втащила внутрь. — Он танцевал с этой ку-у-клой! — С кем? — С этой! Матильдой… нет, Маргаритой… нет… — Мирандой? — Да-а!

Внутри все упало. Лира убивается по Джасу? А ведь я сама их познакомила! Что у них было?! — Мало ли, с кем он танцевал… — забормотала я, надеясь, что Лира узнала не про всех партнерш мэтра. — Не-е-ет! Он ее провожать пошел! И потом долго не возвращался, я так и не дождала-а-ась!

Я с облегчением вздохнула: — Кто — он, Лир? — Лео! Он обещал, что на Зимнепразднике он со мной! — и Лира зарыдала вновь. — Успокоительная настойка есть? — Не хочу-у… — Надо.

Отыскав нужный флакон я развела полчашки и клубничным вареньем и влила в расстроенную девушку несмотря на все еще "не буду" и "не хочу". Мы просидели полночи, обсуждая, какими мерзкими бывают мужчины, и какими лживыми оказываются их обещания, и что нам, свободным магам, хорошо и без них.

Я поддакивала Лире, а сама думала, что мои чувства, когда я представила Лиру и Джаса вместе, были уж очень странными. Виконтесса Элизабет Баррен, он не твоего полета птица. Что может быть нужно столичному мэтру, сильному магу, который волей судеб на полгода приехал в провинцию, от недоучившейся магессы? То-то. Вот и закатай губу.

Но внутри все-таки расцветало что-то теплое и пушистое.

Глава 10. Светлячки в парке

На следующее утро я помогала Руте варить и разливать по склянкам зелья "от праздничных последствий". Столик, к которому допускаются только взрослые, не всем пошел на пользу. Изрядное количество парней сегодня маялось здоровьем, а зелье лучше всего пить свежим.

В отдельном котелке Рута сварила что-то дурно пахнущее, сделала пасс руками, и жижа заискрилась разноцветными всполохами. Процедив ее сквозь марлю, Рута разлила на три пузырька, два совсем крохотных и один побольше. Протянув мне последний, она попросила: — Если не трудно, занеси Марте, пожалуйста. Мне нельзя отлучаться от тигеля, а она сказала, что не уедет, пока не дождется. — А эти два кому? — Эти два я сама, их ждут в Корпусе и очень просили, чтоб никто не узнал.

Наверно, непонимание отразилось на моем лице, потому что Рута поспешила объяснить: — На таких балах всегда находятся дурочки, которые сначала позволяют парням лишнее, а наутро плачут и боятся, что не обойдется. — А Марта… — О, Марта знает, что делает.

Марта приняла из моих рук пузырек, чмокнула в щеку, заглянула к Руте, крикнув той в спину "спасибо", помахала нам с Лирой и прошествовала к выходу с саквояжем в руке.

Я не знала, хотела бы я быть на нее похожа или нет. С одной стороны, ее уверенности в себе, ее силе можно только позавидовать. Кажется, Марта вообще ничего не боялась. С другой, легко заводить интрижки с мужчинами прекрасно понимая, что для них это лишь временное развлечение… Не знаю, не знаю. Но в любом случае, не сейчас. Получу диплом, открою свою практику, а там посмотрим.

Мысли о поцелуе с мэтром я прогнала.

* * *

На третий день каникул, стоило мне проснуться, как я увидела прибившийся к окну с другой стороны сложенный листок. Такого рода записочки часто висели на стекле в нашей комнате Корпуса Бакалавров, и мы вчетвером кидались распахнуть створки, чтоб узнать, в чьих руках развернется послание. Здесь гадать не приходилось — записка для меня. Но от кого? Вряд ли Эд решился на еще один заход получив объяснение, что обжиматься в кустах я не стану. Он пообижался и остыл, даже на мазурку пригласил. Лео? С месяц назад я отказалась от свидания, боевик меня никак не привлекал. Но если это он, нарисую на этом наглом боевике руну ангины, и пусть только дернется. Крутить с тремя девушками одновременно — перебор даже для академии.

"Не соблаговолите ли проследовать за светляком, который будет ждать вас за третьим поворотом направо по боковой аллее от входа в Дом, в шесть часов вечера?

Столичный выскочка".

Внутри потеплело, и я рассмеялась.

* * *

Я старалась не бежать. Вспомнив полную достоинства поступь Марты, я попыталась скопировать ее походку, но внутри все звенело от нетерпения.

В первые дни зимы темнеет рано, и я сразу увидела переливающийся розовым, оранжевым и желтым светлячок. Стоило мне ступить на дорожку, как к нему присоединился еще один. И еще. И еще. В беседку я пришла, ведомая вихрем светящихся шариков. Повинуясь фигуре внутри беседки, они взмыли к потолку, где едва светился какой-то артефакт. Снег облепил решетчаные стены беседки, надежно скрывая нас от чужих взглядов, если бы кому-то вздумалось ходить по темному парку в мороз.

— Ты пришла, — прошептал Джас, взял мою руку, стянул перчатку и поднес с губам мои пальцы.

Я стояла, замерев, пока Джас с мягкой улыбкой избавил меня от плаща и шапки. Только тут я заметила, что он сам в одном камзоле. Какие интересные артефакты бывают у столичных мэтров. А потом Джас поцеловал меня, и мысли улетучились.

Мы провели в беседке почти час, и не могли наговориться и нацеловаться. Я боялась поверить, что оказалась в сказке, где прекрасный принц, то есть, прекрасный профессор обратил внимание на скромную студентку. Услышав мой срывающийся лепет, Джас фыркнул: магичку, которая добавила ему седых волос этой осенью, он никак не мог назвать скромной.

* * *

Порой я едва сдерживалась, чтоб не петь в голос, порхая по академии. Иногда впадала в хандру. Вокруг зима, а у меня внутри расцветают орхидеи. Но как же редко мы можем встречаться! Джас появлялся в академии раз в неделю — в этот день его отпускали в магистрате, но все остальное время до позднего вечера он работал, иногда уезжая из города на несколько дней. Если ему удавалось заскочить в академию поздно вечером в выходной, то в первый день занятий я приходила с такой счастливой улыбкой, что мэтр Ботани, которая вела класс с утра, заподозрила у меня внезапно проснувшуюся любовь к растениям. Раньше я не выказывала такой тяги к травологии, считая ее неизбежной скукой.

Я удивилась, когда Джас неожиданно спросил: — Милая, ты бывала в столице?

Я помотала головой. — Жаль. Но, может быть, тебе бы там понравилось. — Я не думаю, что у начинающего рунолога будут возможности завести практику рядом с королевским дворцом, — улыбнулась я. — Практику? Нет, я имел в виду другое. Ты бы хотела переехать в столицу в качестве жены мага королевской канцелярии? Мне обещали должность, если я успешно налажу работу магического отдела Льердского магистрата, а я, смею надеяться, вполне в этом успешен.

Я не слышала его последних слов. Женой? Как — женой? — Лиз? — Д-да? — Ты выйдешь за меня замуж?

Я потеряла дар речи и могла только кивнуть.

Когда я облизнула припухшие от поцелуев губы и вернулась в реальный мир, я вздохнула: — Еще целых полгода ждать! Весной ты уедешь в столицу, и мы даже видеться не сможем. — Полгода? — Отец не даст согласия на наш брак, но с дипломом я буду сама себе хозяйкой.

Джас задумался: — Думаю, мне удастся убедить бургомистра отпустить меня на день, чтоб проведать твоего отца. Полагаю, у меня получится с ним поговорить.

Я взвизгнула от радости и повисла у Джаса на шее.

* * *

От загоревшейся руны почтовиков я не ждала ничего хорошего, но то, что крылось в письме, превзошло все мои ожидания: папенька приказал забыть "этого щенка Белорта" и передал, что семья Баррен получила приглашение на один из весенних королевских балов. До столицы от Льерда два дня. Утром после бала Равноденствия папенькина карета будет меня ждать за оградой.

Да, студенты академии под защитой, но игнорировать приглашение короны не дозволено никому. Папенька явно узнал порядки: во время учебы я могла бы извиниться и отписать распорядителям, что не могу прерывать подготовку так необходимого короне мага. Но неделя после Равноденствия — время отдыха.

Я годами скрывалась за забором академии, но папенька нашел способ выманить меня наружу. Уверена, что доедем мы до ближайшего храма, где меня будет ждать женишок. Что же делать?

Я едва дождалась свидания с Джасом. Притоптывая на заснеженной поляне я искусала все губы. — Джас, отец нашел, как выманить меня из академии!

Джас, нахмурившись, прочитал письмо и заключил меня в кольцо рук. — Я никому тебя не отдам. Мы что-нибудь придумаем, обязательно. — За что он со мной так, за что? — Лиз, отцы редко привязываются к детям. Любил ли он тебя когда-нибудь?

Я помотала головой: — Нет, я его редко видела, обычно лишь за ужином. Сколько себя помню, папенька сетовал, что от девочек никакого толку, одни расходы, и хотя бы выдать замуж надо с толком, чтоб завести полезные связи. С сестрой ему удалось лишь сэкономить приданное, но на меня у папеньки большие надежды. — Увы, когда я просил твоей руки, он задал мне всего-лишь один вопрос: есть ли у меня протекция в столице у высокопоставленных лиц. Но я еще не успел обзавестись такими покровителями, — Джас виновато улыбнулся и развел руками. — А теперь я и вовсе здесь. Льорд твоего отца не заинтересовал. Милая, — Джас снова меня поцеловал, — я не отдам тебя никакому Брекекету. Скажи, эти мерзавцы, как вы их называете, тебе больше не докучают? — Нет, остался только один, и он затаился. Мне иногда кажется, что он что-то затевает. — Не бойся, я смогу тебя защитить.

Глава 11. Старая башня

Я влила крошку силы и наблюдала, как наливается серебром цепочка рун на горшке с засыхающей бринфонией — капризным цветком, чьи плоды помогают от сердечных недугов. Приоткрылась дверь, и посыльный обвел взглядом класс. — Леди Баррен? — Да, — я рассеянно отозвалась, кусая от волнения губы. Удастся ли зажечь весь ряд, чтоб спасти понурившийся цветок? — Вас вызывают к ректору после занятий.

Бринфония мигом вылетела из головы. Меня? К ректору? За что? Но посыльный уже исчез. Все эти годы я хожу по грани. Стоит мне потерять королевскую стипендию, как прощай академия, здравствуй, брак с Брекекетом или другим не менее гнусным типом.

Я наблюдала, как бринфония поднимает головку, но мысли были совсем о другом.

К кабинету ректора я подходила на подкашивающихся коленях. — Проходите, мэтр Ронс вас ждет.

Ректор предложил мне сесть, и я слегка успокоилась. Насколько я слышала, разносы он устраивает исключительно стоящим студентом. — Леди Баррен, по академии давно ходят слухи, что ваш отец собирается выдать вас замуж против воли.

Я кивнула. Мерзавцы растрепали всем и каждому про невесту старика, но вопреки ожиданиям никто не стал надо мной потешаться. — Также из… м… некоторых источников я узнал, что вы приглашены на королевский бал в неделю после Равноденствия, где будете вне защиты академии. Нетрудно догадаться, что задумал граф Баррен. Как вы смотрите на то, чтоб поехать на бал обладательницей магистерского диплома?

Что? Я потеряла дар речи и удивленно посмотрела… нет, вытаращилась на ректора. — Разве такое возможно? — Весной у вас не будет классов, вы станете заниматься подготовкой дипломной работы. В редких, очень редких случаях мы дозволяем студентам сдать работу раньше. Мы можем собрать комиссию перед Равноденствием. У вас есть два месяца. Подготовка раннего диплома потребует от вас тройного упорства, вам придется забросить все развлечения, все выходные вы станете проводить за учебой, но мне кажется, результат стоит того, не так ли?

Я вздохнула. — Мэтр Ронс, это было бы прекрасным выходом, но рунологи готовят работу в паре. Вы полагаете, мне удастся найти артефактора или травницу, которые согласятся на подобный шаг?

Травниц всего две: Рута и Лира, и обе не потянут тройную учебу.

— Леди Баррен, я вызвал вас, потому что такой человек уже есть. Честно говоря, мы не афишируем возможность раннего диплома, все-таки это добавляет головной боли и нам, и студентам, но молодой человек настаивал и попросил в пару именно вас. Вы согласны?

Если это молодой человек, значит, не травница. Я перебрала в уме оставшихся артефакторов. Надеюсь, это Джош или Эд, потому что Макс слабоват. Но кто не рискует, тот не пьет шипучку. Я кивнула, соглашаясь с планами ректора.

И тут же пожалела об этом, потому что мэтр Ронс коснулся руны вызова помощницы и произнес: — Позовите ко мне господина Лафро.

У меня потемнело в глазах. Крыс. Крыс плетет какую-то интригу. Подавив первый порыв крикнуть, что я передумала, я упрямо сжала губы. Мне нужен ранний диплом. Нужен! — Леди Баррен, я знаю о ваших сложных отношениях с Кры… с господином Лафро, но он уверил меня, что не собирается причинять вам никакого ущерба, и в его целях лишь совместная подготовка измененного рунами зелья. — Мэтр Ронс, мне действительно очень нужен ранний диплом. Но если у нас с Лафро не заладится работа, вы дадите мне шанс попробовать в паре с другим?

Ректор кивнул, и в дверь вошел Крыс.

Я смотрела на последнего из недругов, и мои кулаки сжались против воли. — Леди Баррен, господин Лафро. Я надеюсь, лучший студент-рунолог академии и самый сильный травник преодолеют противоречия и сумеют прийти к окончанию работы не… м… не причинив друг другу магических или физических повреждений. Я попросил бы сохранить вашу работу над ранним дипломом в тайне — мне бы не хотелось отбиваться от всего вашего курса, который мечтает пораньше покинуть гнездо. Прошу вас не говорить никому, ни студентам, ни… — мэтр Ронс бросил на меня короткий взгляд — ни прочим. Преподавателям, когда придет время, я объявлю сам.

Значит, наши свидания с Джасом для ректора не тайна. Ох.

— Первым шагом вам предстоит выбрать тематику рунного зелья. Жду вас через неделю в этом кабинете с идеями и планом работы. И вот что…

Он вытащил из ящика столя странной формы ключ. — Вам нужно где-то работать вместе без лишних глаз, ушей и вопросов. Старая башня в глубине парка не самое удобное место, но там есть несколько стульев, пара столов и камин. Раньше там был склад рухляди, но сейчас башня никак не используется.

Я сцапала ключ — не хватало еще в этом от Крыса зависеть. С него станется оставить меня ждать на морозе. Ректор отпустил нас, и мы вышли в коридор. Я с вызовом посмотрела на неожиданного напарника: — Проверим башню и поговорим?

Тот кивнул: — Встречаемся там через четверть часа. — Крыс, — прошипела я, — ты хочешь, чтоб я оставила тебя, пока ты готовишь мне ловушку? Нет уж, пойдем сейчас.

Крыс удивленно на меня посмотрел: — Вообще-то, я думал, тебе тоже неплохо бы сходить за теплой одеждой и переобуться в сапоги. И еще, Лиз, я был бы благодарен, если бы на время нашей работы ты стала звать меня Киром.

С этими словами мерзавец развернулся и ушел, а я осталась стоять… нет уж, не пристыженная, не дождешься. Удивленная — вот так точнее.

* * *

Дверь открылась с трудом, но я ожидала худшего. Мусора на полу было на удивление мало, хотя старые гардины на высоком стрельчатом окне явно давно никто не выбивал, а к тряпью в углу было страшно подходить. Мы проверили столы — крепкие, выбрали пару стульев, кое-как очистили их от налета пыли и уселись, настороженно глядя друг на друга. Крыс нарушил молчание: — Если ты не собираешься убивать меня прямо сейчас, то давай обсудим зелье. К тем, кто сдает ранний диплом, требования повыше, поэтому банальные восстановители сил не подойдут. У тебя какие руны получаются лучше всего?

Я фыркнула: — Все. Я разносторонний рунолог. А ты какие зелья предпочитаешь варить?

Крыс криво усмехнулся: — Ты думаешь, меня держали бы в дамском направлении, если бы я не доказал, что в травах я лучший?

У меня округлились глаза: — Так ты сам выбрал зелья?

Крыс кивнул. И с чего, спрашивается, он такой злой ходит?

Я выложила список с Хиндикуса. Крыс ворчал на мой почерк, но признал, что в списке с манускрипта много оригинальных идей, которые забыты за ненадобностью. Например, вычистить рану теперь может любой лекарь без магии с помощью средств из лекарской сумки, но на основе забытых приемов можно создать что-то новое и полезное.

Зелье понадобится показать собравшимся преподавателям на дипломной демонстрации, значит, подействовать должно сразу же. Зелье нужно подготовить за две-три недели. Сушить или настаивать ингредиенты полгода времени нет. И не должно существовать ни такого зелья, ни набора рун. Мы спорили до хрипоты, пока не обнаружили, что опаздываем на ужин, и договорились встретиться в башне через три дня после того, как хорошенько пороемся в библиотеке.

— Иди первый, — сказала я, запирая дверь. Мне не улыбалось оставлять недруга за спиной. — Лиз, давай заключим перемирие. Тебе не стоит меня опасаться. — Да? — я защелкнула замок и резко развернулась к мерзавцу. — После всего, что вы натворили? И теперь ты предлагаешь тебе поверить?

Тот усмехнулся: — В письме было о том, что отец готов потратить еще двести золотых за возвращение тебя домой. Если бы мерзавцы об этом узнали, то я уверен, они сговорились бы с твоим отцом за эту сумму, чтоб вытащить тебя за ворота.

Я похолодела, осознав, какой опасности избежала. Избежала ли? Больших денег папенька никому не предлагал, а за десять золотых никто не стал рисковать, и это большая удача. — Их бы вышвырнули из академии! — Когда это они умели просчитывать на шаг вперед? Тебе незачем меня бояться. Пошли, а то голодными останемся.

Возвращались в молчании. Что задумал Крыс?

Глава 12. Вечер откровений

Получив одобрение нашей идее от мэтра Ронса мы вновь отправились в башню. Закипела работа — у меня переносном смысле, у Крыса в самом что ни на есть прямом. Ему удалось достать несколько редких ингредиентов и теперь лучший травник академии пытался примирить несочетаемое, вливая в тигель силу и так, и этак. Два отвара никак не хотели соединяться, а желтоварый порошок плавал на поверхности, отказываясь и тонуть, и растворяться. Я нарисовала на закопченых боках емкости пару рун, одновременно прикоснувшись магией. Варево забурлило и быстро успокоилось, превратившись в ровно перемешаный раствор. Я обернулась на Крыса и фыркнула — надо же, получилось его удивить.

Часть лунных рун я взяла из Хиндикуса и улыбнулась, вспомнив наш с Джасом спор. Сам не зная того любимый помог мне с ранним дипломом.

Вернувшись к своим занятиям я пробовала сочетания рун, вливая силы и вместе, и по очереди, и в разном темпе. Одно плохо — поскольку мы используем лунные руны из старинного манускрипта, варить зелье и рисовать знаки придется ночью. Зато у нас будет такое зелье, такое зелье, небывалое рунное зелье от воспаления в животе!

А показывать мы свое изобретение будем на кролике — профессор зверознания мэтресса Лисс обещала одолжить своего подопечного и попросить мэтра Медикуса устроить ему проблемы со здоровьем. Мне было жалко кролика, но я уверена, что наше средство сработает. Чтоб извиниться перед ушастым я стащу для него у зельеваров пучок вкусной травы. Решено.

* * *

Мы работали порознь в библиотеке, встречались в башне, чтобы поспорить и провести первые эксперименты, и наконец, приступили к главному. Теперь мы задерживались допоздна, дожидаясь, пока луна встанет в зените. Времени оставалось все меньше, а зелье не получалось.

Я распахнула дверь, чтоб проветрить башню от неудачного и весьма дымного эксперимента Крыса. Он вымыл тигель и вернулся к столу вычислять пропорцию заново.

— Откуда у тебя хаосский ритуал?

Крыс застыл над моими записями, где сквозняк перевернул несколько страниц. — А, это? Срисовала из книжки твоего дружка, чтоб разобраться на досуге. Пока поняла только, что две руны в середине отнимают жизненную силу. — Зачем тебе? — взгляд напарника не предвещал ничего хорошего. — Я была лучшим рунологом на курсе бакалавриата, и единственный рунолог, которого приняли в магистратуру. Я не была бы здесь, если бы не интересовалась ничем за пределами программы.

Уголок рта Крыса дрогнул скептической гримасе. — Поверь, Лиз, ничего полезного из этого ритуала тебе не вытянуть. Весь хаос, весь до последней черточки направлен на страдания и боль. — Откуда ты знаешь? Ты что, изучал хаос вместе с Дурнем?

У меня похолодело в груди. Я могу не успеть сжать артефакт тревожного зова, если Крыс решит устранить слишком догадливую напарницу.

— Нет. Я изучал хаос еще до академии. Я шел по следу хаосников. Я на них, — Крыс криво ухмыльнулся, — охотился.

Настала моя очередь удивиться. — Послушай, но ты же не дознаватель, не стражник. Зачем ты охотился на таких сильных магов? Это же опасно, в конце концов!

Парень побледнел так, что шрам на его лице загорелся чуть ли не ярче глаз. Губы сжались в ниточку. Он молчал, глядя в каменную стену. Я уже не думала, что он ответит, когда Кир прикрыл глаза и выдохнул сквозь зубы: — То, что ты услышишь, не должно выйти за пределы этих стен. — Пораженная его видом я кивнула, но кажется, Крыс этого не заметил. — Хаосники принесли в жертву моего новорожденного сына. Ему выпустили всю кровь. Я пытался прервать ритуал и спасти его, но когда пробился к алтарю, Мартин был уже мертв.

Я забыла, как дышать. Колени ослабли, я опустилась на стул и смотрела, не отрываясь, на Кира, который закрыв глаза, снова переживал прошлое.

— Мы с Мелиссой учились вместе, полюбили друг друга и поженились сразу после окончания академии. Не прошло и года, как родился Мартин. Я хотел начать самостоятельную жизнь без влияния родни, и мы поселились в Арисе, на другом конце королевства, где я нашел работу у мэтрессы-зельевара. Мелисса вела дом и ждала ребенка. На третий день после родов ко мне в травницкую прибежал стражник. Соседка принесла Мелиссе пирог, собираясь выпить с ней чаю, постучалась, но никто не ответил. Это показалось ей странным. Она толкнула дверь, та не была заперта. Мартин пропал, Мелисса лежала без чувств. Я поднял на ноги всех дознавателей и всех стихийников, мы бросились обыскивать город, когда нам сообщили, что в лесу случился сильный всплеск магии хаоса. Мы поехали туда. На подходе нас ожидали ловушки, — он неосознанно коснулся шрама, — и когда мы прошли… было поздно.

Кир замолчал, я боялась пошевелиться. — Едва Мелисса увидела тело сына, у нее не выдержало сердце. На следующий день я похоронил обоих.

Кажется, у меня текли слезы. Кир ненавидел весь мир, и у него были на то причины.

— Я пустился во все тяжкие. Сначала от горя, потом — чтоб стать своим в городском дне, надеялся найти там ниточки, ведущие к хаосникам. — А что же дознаватели?

Кир пожал плечами: — Пригласили мага из столицы, он доехал через две недели, когда следы уже остыли. Покрутился и сообщил, что отвезет столичным все сведения. Мол, если что узнаете, высылайте нарочного. — Кир хмыкнул. — Но я сам достаточно хороший маг, чтоб распознать следы — и следы хаосского ритуала, и следы тех, кто его проводил. Их двое, один главный, один подручный. Подручного вскоре нашли мертвым с остаточной магией хаоса на теле. Главный пропал. — Ты стал его искать? Сам? — Конечно. И там, в трущобах, в одной попойке мне похвастались, что могут достать все, что угодно. Одному магу даже споры южного гриба сымь привезли. Я же травник, я узнал споры сымь в крошках вокруг алтаря. Я бросился по следу мага, но смог только выяснить, что его сундуки отправили в Льорд.

Кир, наконец, посмотрел на меня, и я не узнала последнего из четверки мерзавцев. Где злобная морда? где выражение вечно застывшей ярости? Кажется, она вытекла вместе с исповедью. Интересно, выговаривался ли он кому-нибудь за это время? Сейчас это был печальный и уставший молодой человек, и даже шрам уже не казался таким уродливым.

Кир продолжал: — Я переехал в Льорд и сменил имя.

Ему удалось меня удивить: — Ты не Кир Лафро? — Нет. Конечно, ректор знает, как меня зовут на самом деле, мне пришлось отдавать аттестат, но больше никто. Тебе мое имя ничего не скажет, а вот хаосникам может, поэтому, извини…

Я кивнула. Мне достаточно тайн. — Я даже немного изменил внешность — ничего магического, только простые средства. В Арисе я прикрывал шрам иллюзией, здесь перестал. Я начал с того же, что и в Арисе — с дна. Но ничего, никаких следов, кроме одной тоненькой ниточки: однажды, когда я бродил по городу, пытаясь уловить хоть какие-то отголоски хаосской магии, я почуял слабый намек отсюда, из академии. Это было поздно ночью. Если не спишь и не ищешь специально, то и не узнаешь. — Здесь тоже… кого-то в жертву? — Нет. Жертвенные ритуалы проводятся редко, раз в несколько лет. Но хаосские маги используют силу не так, как остальные. Им для создания заклятья нужен ритуал. Зарядить вещь порчей, отравить вино — для всего нужен ритуал. Чем больше ритуалов на одном месте, тем сильнее магия. Но и найти такое место становится проще. Зачастую после жертвенных ритуалов хаосские маги переезжают, если у них нет своей земли вдали от королевских дознавателей. — Значит, когда-нибудь и в академии будет жертвенный ритуал? — Да! я должен найти и место, и мага до нового убийства! Для этого я поступил в магистратуру, чтоб искать место ритуала и самого хаосника, обшарил всю академию, но ничего не нашел. Прибился к мерзавцам, как вы нас называли, потому что был уверен, что помощника вербуют из таких. Надеялся, что завербуют меня, а нет, то узнаю кого. — Но ты не заметил Дурня.

Кир (придется его и дальше так называть) устало глянул на меня и тут же отвел глаза: — Заметил. Но я не хотел сдавать его самостоятельно. Дурень лишь помощник. Я надеялся, что потеряв Дурня, главный маг возьмет в подручные меня, но увы… Я снова ищу главного мага. Извини, но пришлось задействовать тебя. — Задействовать меня? Ты разыграл сцену в коридоре? — Да. У Дурня развивалась зависимость от хаоса. Он стал таскать в карманах жилета заметки о хаосной магии, время от времени доставал их и перечитывал. Так он мне и попался. Он-то считал, что с хаосом никто не знаком и ничего в заметках не поймет. Я заранее подвесил на твою сумку притяжное заклятие, и каждое утро, стоило Дурню вытащить очередной листок, вешал наживку. — Кир усмехнулся. — Неделю ждал удобного случая, но ты ускользала, пока не удалось подловить тебя у класса рунологии. — А если бы Дурень меня поймал, когда я убегала с книгой?

Тень виноватого выражения мелькнула на лице Кира. — Я знал, что ты сможешь уловить зловещую природу рун, поэтому и выбрал тебя. Но я был уверен, что ты отнесешь тот листок декану, а не станешь лазать по крышам. — Кир встряхнулся и перешел в наступление. — Да-да, я заметил тебя у колонны и дальше следил за тобой тем вечером. Думал, ты совсем рехнулась. А кто тебя просил бегать с книжкой по академии? Сжала бы артефакт тревоги. Не отпирайся, он однажды выглянул у тебя из-за ворота. Ты быстро спрятала кулон, но я его узнал. Штанс дал? — Да, после того, как вы меня едва не… — я вспомнила, ужас перед четверкой мерзавцев в подвале и разозлилась.

Я понимаю, Кир хотел поймать убийцу сына, но какой ценой! Разве можно такое простить? Я сжала кулаки и крикнула: — Там, в подвале! Ты стоял и смотрел! Может, и сам поучаствовал бы? Ради великой цели, а? — Я не смотрел. Как только они отказались тебя отпускать, я сжал артефакт Тревоги в кармане. Да, у меня был такой же, я собирался подать сигнал, если найду главаря. Но пришлось потратить на тебя. Боюсь тебя разочаровать, но твое заклятье Зова не прошло бы сквозь камень.

Ах вот оно что… Я вспомнила его полный ярости взгляд в подвале напоследок — он потратил на мое спасение редкий и дорогой артефакт, потому что я влипла в беду, и выдохнула: — Спасибо. Но… если бы ты не связался с мерзавцами, этого бы не было… — Да, если бы я не связался с мерзавцами, они загнали бы тебя в подвале втроем, и никто ничего бы не узнал. И письмо у тебя вырвал бы кто-нибудь другой, узнав, сколько твой отец заплатит за помощь.

Я вздохнула. — Но все-таки ты меня использовал, чтоб сдать Дурня.

Кир развел руками: — Мне нужно было остаться в тени. Ладно, я и правда виноват. Но надеюсь, за ранний диплом ты меня простишь? — Да, давай работать. Кстати, о раннем дипломе. Если ты так и не поймал главного хаосника, зачем тебе покидать академию к весне? — Мне незачем, я найду способ задержаться здесь, если понадобится. Но кажется, это тебе нужно получить диплом до королевского бала? — Мне нужно, но… Ой. Ты поэтому попросил ректора поставить нас в пару?

Что-то многовато открытий для одного вечера. — Да. На каникулах после бала Зимнепраздника я вышел в город. В таверне ко мне подсел некий тип. Не знаю уж откуда, но он слышал, что мы с тобой не в ладах, и предложил за двадцать золотых сорвать учебу Лиз Баррен.

Я охнула. Папенька не отступается, даже цену поднял. Кир продолжил: — Я караулил тебя в парке, чтобы предупредить, но к тебе подошел твой ухажер, а при нем ты меня и слушать бы не стала. Ты рассказала ему про королевский бал. — Ты подслушивал! — Ну извини. Я же мерзавец, забыла? Ладно, ладно, прости, так получилось. Но мне хотелось как-то возместить всё, что я натворил с мерзавцами, например, помочь тебе сорвать планы отца. Мне пришлось рассказать все ректору, он согласился помочь. Надеюсь, когда ты станешь магистрессой и выйдешь замуж за… как его? Белорт? — я кивнула, — когда у тебя все сложится, ты не будешь держать на меня зла, — Кир принял извиняющийся вид. — Ладно, — я перевела дух, откупорила фляжку и хлебнула холодной воды. — Давай, и правда, за работу.

Глава 13. Снегопад

Луны не было видно из-за туч, но мы знали время, когда она встанет в зените, и все было готово. Сегодня нам, наконец, повезло: зелье окрасилось в правильный голубой. Я влила силы в цепочку рун, голубизна приобрела серебристые разводы и засветилась, будто налитая в склянку жидкая жемчужина. — Получилось! — я даже подпрыгнула. Кир улыбался. Кажется, я впервые видела его улыбку, настоящую улыбку, а не злобную гримасу Крыса. — Мы молодцы. Давай упаковываться и уходить. Там снега навалило столько, что придется пробивать себе путь в сугробах. А еще метель…

Я выглянула наружу, и ветер швырнул мне в лицо снегом. Ого! Непогода и правда всерьез разыгралась. Дуло так, что я с трудом закрыла дверь. Влетевшая внутрь поземка таяла на неровном каменном полу. Но ничто не могло испортить мне настроения. Мы сделали зелье. А Кир оказался вовсе не злым Крысом и не таким уж мерзавцем. Мне было бесконечно жаль молодого мужчину, пережившего страшную потерю. Может быть, как-нибудь удастся уговорить его, что жизнь не заканчивается…

Бамс! Растаявший снег на камне и танцующая от избытка чувств походка сыграли со мной злую шутку. Я оказалась на полу. И что хуже всего, лодыжку пронзила боль. Кир подскочил ко мне и подал руку. Опираясь на нее я встала и тут же охнула. — Та-ак, — протянул напарник. — Какая нога? — Левая. Сейчас пройдет, ничего страшного.

Но мой бывший враг подхватил меня на руки и понес к стулу, не слушая возражений. Устроив меня на сидении он без церемоний приподнял край юбки и провел рукой по лодыжке, облаченной в толстый чулок. — Сейчас залечу. Не дергайся.

Сняв с шеи шнурок с набором бусин разного цвета, он выбрал одну и прижал к моей ноге. — Ого, какой у тебя арсенал. — Я все-таки травник, к нам часто обращаются больные, а одних настоев зачастую мало. Мэтресса, у которой я работал, приучила нас держать запас простеньких артефактов с лекарскими заклятиями. Это все, что осталось с прежних времен. — Последние слова прозвучали совсем глухо, и я пожалела, что снова навела его на грустные воспоминания. — Все, к утру будешь как новая. Лучше двигаться поменьше. — Ладно, дождусь утра тут. Скажи там, чтоб не волновались.

Кир недовольно глянул на меня. — Во-первых, там все уже спят и нас не ждут, сейчас почти полночь. Во-вторых, ты все еще считаешь меня мерзавцем? — Нет… почему? — Потому что думаешь, что я тебя брошу одну. — Послушай, ты не обязан… — Не обсуждается.

Парень обвел взглядом небольшую круглую комнату. — Попробую снять занавеси и сделать из них постилку. Будем спать поближе к камину. Если б какую-то рухлядь найти, можно было бы устроить лежанку. Все-таки пол холодный. — Может, в подвале есть? — Здесь есть подвал? Я не вижу входа. — В углу под тряпками. Странно, что его завалили. Ты же говорил, что обшарил всю академию. Интересно, а как ты проверил женское крыло? — Провел артефактом с нижнего этажа под потолком, пока вы праздновали вылет Громилы, — задумчиво проговорил Кир и внезапно вытаращил на меня глаза. — Да. Я обшарил всю академию, все места, где могли бы проводиться обряды. И Корпус, и Дом Магистров, и Учебку. Про башню я не подумал!

Кир оттащил в сторону тряпье, открыл тяжелую дверцу в полу, зажег светляк и нырнул вниз. Очень скоро он появился, покрытый пылью и с привычным выражением злости на лице. — Там проводили ритуал. Судя по следам, где-то месяц назад и еще один в начале зимы. — Он грохнул дверью с такой силой, что не будь метели, нас бы услышали в Доме Магистров. — След помощника очень слаб, похоже, что давний. После Дурня маг не нашел нового. А вот сам маг — свежий. Да, это тот хаосник. Это он!

Бледный Кир смотрел в окно на метель, сжав кулаки. — Он здесь. Но как? Я же всех проверил, я бы узнал этот след магии. Как можно за полгода в магической академии ни разу не столкнуться с чьим-то следом? Как?! — Может, это не студент и не преподаватель, а кто-то из обслуги? — Среди них нет сильных магов. Я проверил. — Развозчики? Работники на день? Им выдают временный пропуск. — И не спускают с них глаз, когда они в академии. Кто… кто же?!

Расстроенный парень вытащил гардины и тряпье на улицу, и не обращая внимания на облепивший его снег, вытряхнул пыль. Его прилизанные волосы покрылись снегом, но кажется, он сейчас ничего не чувствовал. Я решила промолчать.

Кир устроил лежанку около камина. Одну. Он помог мне добраться до постилки, но я заартачилась. — Кир, послушай. Я, конечно, больше не считаю тебя… ну… м… Но все-таки… — Лиз, считай меня кем хочешь, но у нас только два теплых плаща, и укрыться нужно обоими. Снаружи холодает, башня выстывает, скоро даже с горящим камином будет холодно. Но если ты настаиваешь, я могу устроиться отдельно без плащей.

Я вздохнула: — Знаешь же, что я тебя на холоде не оставлю. — Знаю, — усмехнулся этот нахал и продолжил с торжественным пафосом: — Леди Баррен, уверяю вас, что вашей чести от меня ничего не угрожает.

Я прыснула. — Принимаю ваши заверения, мой лорд.

Странно, но после того, как между нами пропала стена вражды, мы стали если не близкими друзьями, то хорошими приятелями. И ведь трех часов не прошло!

Несколько слоев ткани защищали от холодного камня, но к такому жесткому лежбищу я не привыкла. Было неудобно со всех сторон, что-то давило, что-то врезалось, я ерзала и пыталась устроиться. — Лиз, распусти шнуровку на платье. Честное слово, вреда от этого не будет, только польза. И вытащи, пожалуйста, шпильки. Одна мне уже чуть в глаз не воткнулась.

Я хихикнула и последовала совету, предупредив, чтоб не подсматривал. Шпильки я собрала и положила недалеко от изголовья. — Красивые у тебя волосы. Почему девушки строят дурацкие башни на голове для праздника и думают, что это их украшает? — Не знаю, я ни разу не пробовала. Отец так и не вывел меня в свет, а здесь мне укладчица волос не по карману. — Для ваших причесок нужен специальный человек? — Да, девчонки, кто побогаче приглашают госпожу Антип. Но я сохраняю деньги на будущее. — За эти ужасные башни еще и платят?

Мы рассмеялись. Это было так странно: лежать ночью в башне с Крысом… ой, то есть, с Киром, болтать и смеяться. Я почувствовала, как парень поправляет плащ, который съехал у меня с плеча, улыбнулась и не заметила, как провалилась в сон.

Мне снился бал Зимнепраздника. Мы танцевали с Джасом, я ловила завистливые взгляды девчонок с бакалавриата с "башнями" на головах.

Внутри заскреблась какая-то заноза. Какая-то мысль диссонансом проникла в мой сон и выдернула меня в стылую комнату с воющим ветром за окном. Я лежала, открыв глаза, и рассматривала потолок со всполохами огня из камина. Может, подползти и подкинуть еще дров? Ах, да, устраивая лежанку Кир сказал, что поставил заклинание, чтоб проснуться ночью.

Заноза не отпускала. Что же мне снилось? Бал, Джас, девчонки с "башнями", которые сделала госпожа Антип… Я рывком села и зашипела — хоть бусина Кира и приглушила боль, но от резких движений будто тупая игла втыкалась. — Кир! Кир, проснись! — я трясла парня за плечо. — Что? Что-то случилось? — он привстал, зажигая светляк. Я сидела спиной к камину, но даже крохотной светящейся бусины Киру хватило, чтоб опустить глаза на расшнурованный лиф, откуда выглядывала тонкая сорочка. — Ой! — я прикрылась ладонью. — Погаси! Не смотри!

Он послушно погасил светляк и повторил: — Что случилось? Нога? стало хуже? — Нет, я не об этом. Госпожа Антип, укладчица волос! Ты ее проверял? Она приходит перед праздниками, иногда ее зовут для больших вечеринок. — Я говорила торопливо, захлебывалась словами, но Кир внимательно слушал. — Она когда-то закончила эту академию и делает отвары для волос при магистрессе. Антип укладывает прически девчонкам в Корпусе Бакалавров, ее здесь все знают, ее никто не сопровождает. Ты сказал, что ритуалы проводили месяц назад и в начале зимы. Месяц назад в Корпусе была большая вечеринка. — Да, — мрачно ответил Кир, — а в начале зимы — бал Зимнепраздника. В суете приготовлений никто бы не заметил, что она пошла в башню. Нет, я ее не проверял, я даже не знал о ней до твоего рассказа. Все сходится. У этой вашей Антип много вещей с собой? — Она приносит небольшой сундук с инструментами, но он так плотно набит всякой всячиной… — Что никто не заметит, если в глубине припрятаны вещи для ритуала, — кивнул Кир. — Не знаешь, давно она в Льорде? — В первый раз она пришла, когда я была на втором году бакалавриата.

Он резко перевернулся на живот и ударил кулаком по каменному полу. — Кир, не надо, Кир…

Я положила руку ему на плечо, но засмущалась и убрала. — Но неужели женщина способна… Кир, она же женщина. — Лиз, женщины бывают не менее жестокими, чем мужчины. — Ты расскажешь ректору? — Не знаю. — Кир, у него в академии проводят ритуалы хаоса, он должен знать! А госпожа Антип… вдруг она решит провести жертвенный ритуал? — Я подумаю. Она ведь придет на бал Равноденствия через две недели? — Да. Кир, если ты не расскажешь ректору, то я расскажу! — Хорошо, ты права. Пойдем завтра вместе.

Я кивнула и влезла под плащ досыпать. Кир, раз уже проснулся, поднялся подложить дрова. Пламя разгорелось, обдав меня жаром, и я откинула угол плаща. Кир, улыбаясь, воззрился чуть ниже моего лица, туда, где освобожденные от жесткой ткани два полушария просвечивали сквозь тонкую сорочку. Я в панике натянула плащ назад. Нахал!

Глава 14. Засада

Ректора на месте не оказалось. Я настаивала поговорить с кем-нибудь из деканов, но Кир убедил меня, что у хаосника может оказаться приспешник в академии. Ректор не станет связываться с хаосом, все-таки, слишком высокая должность, чтоб рисковать. Но кто-то из преподавателей может. Кир добился от меня обещания ни в коем случае никому больше не рассказывать.

Я бы не сдержала обещание и выложила все Джасу, но в этот день наше свидание не состоялось — сразу после того, как он закончил со студентами, моего милого мэтра вызвали в город. В записке Джас обещал вырваться в академию завтра, чтоб встретиться в нашей беседке. Я посмотрела на часы — похоже, сейчас Джас должен выходить из академии — и бросилась к главной аллее, чтоб хоть издалека его увидеть.

Понимаю, это глупо, но я незаметно спряталась за вечнозелеными кустами, чтоб проводить Джаса взглядом. Как же мне мало наших тайных свиданий!

Джас вышел за ворота, и я уже собиралась вернуться на аллею, чтоб побрести назад, как мимо охранников прошла дородная фигура с сундуком на тележке. Госпожа Антип? Укладчица волос проплыла мимо меня и свернула в Корпус Бакалавров. Я побежала к Дому Магистров.

Кир старался показываться только на занятиях и в библиотеке. Остальное время он сидел у себя в комнате. Друзей, благодаря бывшей компании, у него не завелось, а бродить в одиночестве и тоскливо, и небезопасно — многие точили зуб на последнего "мерзавца". В библиотеке Кира не было, и я перехватила боевика, заходившего в жилое крыло парней. — Привет, Зак. Слушай, будь добр, передай К… Крысу, что я жду его в библиотеке. — Крысу? Лиз, зачем он тебе? — Хочу сообщить ему кое-что неприятное. Поверь мне, он не обрадуется.

Даже врать не пришлось — все это весьма неприятно. Госпожа Антип здесь, она может проверить башню и выяснить, что кто-то спускался вниз. Что она сделает? Переедет неизвестно куда? А ректора нет!

* * *

— Я иду в башню и подожду Антип там. Только ты, Лиз, не лезь. Тебе это дело не по зубам. — А тебе по зубам? Даже одному недоученному боевику не справиться с сильным хаосником, а ты травник, ты даже не боевик! Кир, нужно звать на помощь.

Я кричала шепотом. Мы забились в дальний угол библиотеки, и на нас уже кидали любопытные взгляды. — Лиз, мы не знаем, не помогал ли ей кто-то из преподавателей. Проклятье, мы даже не уверены, что это она! — А когда будем уверены, станет поздно. Кир, давай хоть ребят позовем. — И что мы им скажем? Мне не поверят. Тебя отговорят, потому что Крыс задурил тебе голову и готовит какую-то гадость. Нет, Лиз, у меня есть пара сюрпризов. Я иду.

И ушел.

А я заметалась по Дому Магистров. Чутье вопило, что это она. Сегодня никаких вечеринок не намечается, значит, ее позвала одна богатая девушка для укладки перед свиданием. Антип быстро справится и… убьет Кира! Он сказал: ребята решат, что Крыс готовит какую-то гадость. Я замерла напротив широкого окна, за которым дородная фигура удалялась в сторону башни. Да, пусть именно это ребята и решат!

— Тим! Зови всех боевиков и стихийников! Всех, кого найдешь! — Что случилось? Лиз, тебя трясет. Ты в порядке? — Нет! Крыс с кем-то еще в башне. Там что-то происходит. Боюсь, нас всех ждут сильные неприятности. Он что-то задумал! — Ого. Все-таки не оставил своего, мерзавец. Сейчас соберу наших.

Небольшой толпой мы бежали по свежевыпавшему снегу. Башня далеко, в глубине парка. Антип ходит медленно. Мы как раз успеем. Когда мы свернули на дорожку, ведущую в башню, я увидела, как мелькнул свет из приоткрывшейся двери и снова пропал. Значит, Антип вошла внутрь. Я засунула руку под теплый плащ и нащупала кулон Тревожного Зова.

Когда мы распахнули дверь, черные как ночь щупальца держали Кира под потолком. Уши закладывало от рева, стука и гула. Госпожа Антип, стоя к нам спиной, смеялась: — Дурак! Конечно, я узнала тебя! Для Хаоса не существует тайн!

Я сжала кулон, посылая зов. Мы ввалились внутрь, и кто-то ахнул: — Хаос?

Антип обернулась к двери и выстрелила черным всполохом в нашу сторону, но даже сильный хаосский маг ничто против полутора десятка почти магистров. Хаос ударился в многослойный щит и отступил. Антип металась, сбрасывала путы и снова вязла в воздушных и земляных плетях, уворачивалась от огня, а к башне уже бежали преподаватели. Даже если среди них есть связанный с хаосом маг, при такой толпе он ничего сделать не сможет.

Кир лежал на полу башни и улыбался.

* * *

После того, как госпожу Антип арестовали, а Кир провел полдня в кабинете ректора с магами и дознавателями, с него слетело застарелое выражение злости. Он снова выглядел так, как в башне после внезапной исповеди: усталым, побитым жизнью молодым человеком. За ужином три десятка будущих магистров, поглядывая на Кира, шепотом обсуждали случившееся. Переглянувшись с остальными, к нему подсела пара боевиков. Зак начал разговор: — Расскажешь, что произошло? — Я заподозрил в Антип хаосника и сел в засаду, — коротко отозвался Кир. — Почему ты ее подозревал? Вы уже встречались?

Кир коснулся шрама: — Да, с ее ловушкой. Было дело.

Второй боевик, Лео, присвиснул: — Нас почему не позвал? — А вы бы мне поверили?

Лео кивнул: — И то правда. Уж извини, Кры… Хм… Кир, да? — тот кивнул. — Уж прости, но ты постарался на этот счет. Ладно, дело прошлое. Ты осторожнее. Если б не Лиз, сам понимаешь… — и примирительно похлопал Кира по плечу.

Нет, бывший мерзавец не влился в нашу дружную компанию, но настороженность и неприязнь к нему у ребят сошли на нет.

Через несколько дней, пробираясь в башню, я заметила краем глаза движение в глубине парка. Я обернулась. Лира обнимала за шею совершенно обалдевшего Кира и вела пальчиком по его шраму.

Вечером соседка зашла ко мне с коробкой конфет. За чаем девушка спросила, не рассержусь ли я на нее, если она станет встречаться с бывшим мерзавцем. — Пронимаешь, он такой… в нем чувствуется надлом. Я уверена, ему просто не хватает любви!

Она достала том старинной книги про пиратов и открыла страницу с закладкой. На картинке лысый одноглазый морской волк размахивал палашом. — Правда, похож? Если с Кира сбрить эти ужасные прилизанные волосы, будет вылитый пират!

Мы чокнулись чашками, и я порадовалась за обоих. Надеюсь, глаз ему моя подружка выбивать не станет.

* * *

Когда я прибежала на нашу поляну, Джас уже ждал с загадочным видом. После первого поцелуя он посмотрел на меня сияющими глазами: — Лиз, милая, я нашел жреца, который проведет обряд без согласия твоего отца! — Но как? Когда папенька обнаружит, что мы женаты, жреца выгонят из храма звезд. — Этот жрец все равно собирается на покой. Это сельский жрец, небогатый, лишние монеты ему совсем не помешают. В ночь Равноденствия я украду тебя из академии, мы уедем далеко за город и проведем обряд. Ты же сама знаешь, во время бала тут такая суета, что никто не удивится, если ты исчезнешь в середине праздника.

Я взвизгнула от счастья и кинулась Джасу на шею. Но после первой радости забеспокоилась. — Джас, а если кто-то в городе увидит? В ночь Равноденствия на улицах толпы. Вдруг меня заметят соглядатаи отца? — Хм… Пожалуй, нам стоит выйти из дальней калитки, и я найму карету с плотными шторами. Да, так даже лучше. Никто не узнает. Наутро ты уже будешь с брачной отметкой, и мы вместе поедем на королевский бал как муж и жена. Тебе ничто не будет угрожать, обещаю!

Легкий ветерок срывал с деревьев серебристые снежинки. Джас развесил несколько голубоватых светлячков, и мы кружились по поляне в нашей собственной зимней сказке.

* * *

— Кир! Джас предложил сбежать в ночь бала Равноденствия и пожениться! Представляешь? — Поздравляю! — Кир выглянул из-за стопки книг. — А как же диплом? Получается, тебе не нужно было работать вдвойне всю зиму? — Нужно. Кир, я тебе очень благодарна эту затею. Иначе я проплакала бы эти месяцы в ожидании своей участи или сделала бы какую-нибудь глупость. И, знаешь, будет здорово после королевского бала начать семейную жизнь сразу, а не сидеть в академии до лета. Я обязательно заеду на следующий день за дипломом и поеду в столицу как магистресса. Представь, как Джас удивится. — Он не знает? — Нет, ведь ректор просил никому не говорить. Покажу ему сразу диплом, будет сюрприз. — Я рад за тебя, Лиз, очень рад, — тепло улыбнулся Кир.

Я зарылась в манускрипты, выписывая заметки для дипломного представления, а сама подпрыгивала от восторга. Джас, любимый, через неделю мы будем женаты! — Эй, невеста! — Кир усмехнулся, но тут же вернулся к серьезности. — Представление зелья уже послезавтра. Не отвлекайся, пожалуйста. Совсем немного осталось. — Спасибо, Кир.

И я постаралась сосредоточиться на записях, хоть это было и нелегко.

Назавтра мы снова встретились в башне — проговорить представление еще раз.

Глава 15. Белый кролик

В день представления я слетела с кровати, как только раздался звонкий перелив утреннего зова.

Когда я делала пятый круг по комнате, не зная, за что хвататься, ко мне постучались Лира с Мартой: — Ты так топочешь и кричишь, что, должно быть, слышно в парке. Что случилось? — Сейчас важное испытание, а я… — я беспомощно глянула на комнату, где валялись вперемешку вещи и книги. Когда это я успела? — Ясно. Марш в ванную, сейчас тебя соберем, — постановила Марта.

Через полчаса я входила в Учебку умытая, одетая и наркомленная припрятанной запасливой Мартой булочкой. Лира влила в меня успокоительный отвар и пресекла попытку надеть платье навыворот, так что, я даже выглядела пристойно и не путала ступени.

* * *

Когда Кир закончил представление своей части зелья, я уже могла связно говорить. Стоило мне начать рассказывать про лунные руны, как слова полились ручьем — сказались тренировки последних дней. Не зря Кир так настаивал!

Профессора оценили зелье на вид и запах, проверили магией и дали разрешение приступать к практической части представления.

Недовольный белый кролик покинул клетку и теперь принюхивался к воздуху посреди испытательного стола. Мэтр Медикус прикоснулся к животу длинноухого, тот упал на бок и жалобно запищал. — Леди Баррен, действуйте, не мучайте бедного зверя.

Я взяла колбочку со светящейся жидкостью, подошла к Снежку и замерла в замешательстве. Как же мы не подумали! Кролик не будет пить из колбы. Даже если налить в плошку (которой у нас не было), больной зверек все равно не в состоянии лакать. Соображать нужно было быстро, на кону моя свобода. Я пошарила вокруг глазами, решительно подошла к стопке дипломных записей, сняла верхний лист, где вчера битый час вырисовывала название и имя, оторвала половину и свернула из нее воронку. — Господин Лафро, прошу вас, подержите пациенту голову, — обратилась я к Киру каким-то чужим хриплым голосом.

Кир с невозмутимым видом обхватил одной рукой голову кролика, задирал ее вверх, а другой рукой разжал челюсти бедного Снежка. Я вставила свернутый листок в пасть страдальца и вылила туда всю порцию. Снежок задергался, но Кир закрыл ему пасть и держал, пока ушастый не сглотнул несколько раз. Кир осторожно вернул зверька на стол и отошел. Я досчитала до пяти, когда шерсть на животе Снежка пыхнула голубым. Кролик поднял голову, вскочил на лапы и попытался сбежать. Мэтресса Лисс прижала его к столу, а мэтр Медикус провел руками по белой шерстке. — Здоров, — огласил он вердикт, и все расслабились, кто-то зааплодировал. — Леди Баррен, вы кое-что забыли, — раздался голос мэтрессы Ботани. Я вопросительно посмотрела в ее сторону. — Не стесняйтесь, вы же не для себя ограбили мою оранжерею.

Покраснев до корней волос, я вытащила из кармана пучок клевера и положила на стол перед Снежком. Под смех профессоров тот принялся уписывать угощение.

— Что ж, коллеги, если нет возражений… — он сделал паузу, но никто не отозвался, — мы можем считать, что леди Баррен и господин Лафро защитили диплом магистра на высший балл.

Я приложила все усилия, чтоб не запрыгать от радости. Лафро смотрел на меня сияющими глазами. Как мне его отблагодарить?

Профессора поздравляли нас и принялись расходиться. Ректор задержался: — Нарочный из магистрата завтра отправится в столицу, я отдам ему документы. Дипломы должны прибыть на следующий день после бала Равноденствия, и вы сразу можете их забрать. Элизабет, Кир, я прошу вас все же сохранить дело в тайне. Надеюсь, вы меня понимаете. — Конечно, мэтр Ронс. — Вот и хорошо. Молодцы, славно поработали. И, главное, не поубивали друг друга.

* * *

Неделю я провела как в тумане. Сдавала оставшиеся задания, встретилась с Джасом — жаль, что он был чем-то озабочен и спешил, мы не провели вместе и четверти часа. Он лишь напомнил, что будет ждать меня в Равноденствие в десять часов у калитки.

Еще три дня…

Еще два…

Завтра!

Завтра, бал уже завтра, и моя свадьба уже завтра. Меня подтачивала мысль, что отец так просто меня не оставит. Я была уверена, что в лавочках, что рассыпались вокруг академии, есть соглядатаи. Народ там работает небогатый и за пару медяков согласится последить, не выйдет ли за ворота Лиз Баррен. Что они будут делать, если меня увидят? Наверняка отец оставил им подробный план на этот счет.

До вечера я придумала с дюжину способов помешать мне выйти замуж. Отец знает про Джаса, и может быть, за Джасом тоже следят? Тогда его заметят, когда он наймет экипаж, проследят за нами и нападут! А может, узнали, с кем из жрецов он договорился и нагрянут туда? Притащат этого Брекекета, и будет у меня свадьба, только не с тем.

Я проворочалась полночи и заснула, когда небо посерело в предрассветных сумерках.

* * *

Проснулась я ближе к полудню, когда Лира колотила в дверь: — Лиз, с тобой все хорошо? Ты не выходила к завтраку, неужели еще спишь?

Я крикнула, чтоб не волновались, и принялась приводить себя в порядок. Мы с девчонками сходили на обед и принялись готовиться к балу. Я волновалась и не знала, куда себя деть, пока Рута не напоила меня успокоительными зельями собственного изобретения. Ох, боюсь, за последний месяц она извела на меня половину запасов.

Мы собирались все вместе с комнате у Лиры, помогая друг другу с прическами и нарядами.

— Что с тобой, ты сама не своя, — заметила подруга.

Я постаралась пожать плечами с беспечным видом. Надеюсь, соседки не обидятся и поймут меня, когда узнают и про диплом, и про свадьбу. — Не знаю. Почему-то переживаю перед балом. — Ах, Лиз, ты такая хорошенькая, что тебе не о чем волноваться, — Марта расправила на мне юбку и заколола последнюю шпильку. "Башни" в академии больше никто не делал.

Мы вместе пришли в зал и влились в кутерьму праздника. Я станцевала несколько вальсов и кадрилей, когда передо мной появился Джас. Ни слова ни говоря он повел меня в танце, и мы лишь смотрели друг на друга. Стоило смолкнуть последним тактам, он проводил меня до столов с десертами, подмигнул и исчез. До десяти оставался еще целый час!

* * *

Кир вызвался проводить меня к ограде. Когда деревья поредели, стала видна калитка с каретой за ней, и тусклый светляк освещал фигуру Джаса рядом, Кир остановился: — Завтра ты вернешься за дипломом с Белортом?

Я кивнула. — Значит, попрощаемся тут. Мне не стоит показываться ему на глаза. Мы, наверно, больше не увидимся. Лиз, я очень рад за тебя. Не держи на меня зла за те месяцы с мерзавцами, ладно? Я многое не прощу себе… — Кир, — оборвала я его покаянную речь и на мгновение обняла парня, — я хочу, чтоб у тебя все было хорошо. Ты жил местью, но месть свершилась. Постарайся найти новую жизнь. У тебя еще все впереди. — Я улыбнулась. — Обещай мне, что вернешься на бал и пригласишь Лиру на танец.

Кир кивнул: — Спасибо, Лиз. Удачи тебе.

Я в последний раз глянула на приятеля и побежала к калитке, возле которой меня ждал любимый. У Кира и Лиры все будет хорошо, она целеустремленная девушка и сможет его отогреть. А меня ждет новая жизнь.

Джас встретил меня у ограды, подхватил на руки и понес в карету. Усадив внутрь, он отлучился на минутку переговорить с возницей и вернулся, закрыв дверь с плотными шторами на окнах. Никто не увидит нас снаружи, и соглядатаи отца меня не заметят.

Джас зажег светляк и усадил меня на колени. Он поцеловал мне руку, перевернул и прижался губами к запястью, потом к другому, охватил лицо и прикоснулся к губам. — Лиз, — прошептал любимый мне на ухо. — У меня для тебя сюрприз. Закрой глаза.

Я послушно закрыла глаза, почувствовала, как что-то коснулось лба, и провалилась в сон.

Глава 16. Ужин с лордами

Очнулась я на сиденье, обложенная парой подушек — Джас позаботился, чтоб я не скатилась вниз. Сам он читал какую-то книгу, пристроившись у окна с откинутой занавеской. Я с удивлением воззрилась на залитые солнцем луга. — Кажется, я уснула. Уже утро? Что случилось? Почему мы еще не приехали?

Джас недовольно глянул на меня. — Вообще-то, тебе полагалось поспать еще часа два. Видимо, артефакт разрядился. Скоро доберемся, не волнуйся, — усмехнулся он.

Я нахмурилась: — Артефакт? Два часа? Ничего не понимаю. Джас, что случилось? Где мы?

Меня раздирало на части. Я старалась отмахнуться от очевидного, я ждала, что Джас улыбнется тепло и скажет, чтоб я не волновалась и все объяснит. И он объяснил: — Я думаю, мы в получасе от замка твоего отца. Полагаю, ты уже поняла, что твоей мечте стать леди Белорт не суждено сбыться.

Что-то чужеродное ощущалось на запястьях. Увидев тонкие ободки браслетов, я обратилась к магии и поняла, что она не отзывается. — Джас… что… почему? как?

Он поморщился: — Сколько вопросов. Потому. Тебя ждет твой отец, остальным тебе не стоит забивать хорошенькую головку. Давай без воплей, ненавижу женские истерики. — Ты сговорился с отцом?

Лорд Белорт ухмыльнулся и ничего не ответил. Наверно, это было глупо, но я рванулась к двери, намереваясь выскочить на ходу, и тут же отлетела назад на сиденье. — Я же просил без истерики.

Потоки магии спеленали меня как ребенка, Джас вернулся к книге и больше ни разу на меня не глянул. Я давилась слезами и пыталась понять, как же я смогла так обмануться.

Когда карета остановилась, Джас выпрыгнул наружу, и я услышала его голос: — Она проснулась. Пришлось скрутить ее магией, зато теперь смирная. Можете выгружать.

Вот так. Выгружать.

И меня выгрузили. Худой мрачный слуга приложил к моей руке круглый камень, и когда он зажегся мягким жемчужным светом, папенька бросил в мою сторону быстрый взгляд, удовлетворенно кивнул и кинул Джасу увесистый звякающий мешок. Тот сел назад в карету, и она принялась разворачиваться в замковом дворе. Отец сделал знак, и меня внесли внутрь как куль с мукой.

В моей бывшей комнате почти ничего не изменилось. Лишь на окне стояли заговоренные решетки, да исчезли все тяжелые предметы, которые может поднять хрупкая девушка и использовать как оружие.

Мне принесли завтрак. Судя по молчанию в ответ на расспросы, разговаривать со мной было запрещено. Лишь новая горничная, которой не было здесь четыре года назад, мрачная, высокая, с сильными руками, сказала, выходя из комнаты: "Если что-то нужно, обращайтесь ко мне. Я передам вашу просьбу Его Сиятельству".

К вечеру у меня горело лицо, но стоило подумать про Джаса, как слезы лились вновь. Я задыхалась от предательства, я пыталась придумать ему оправдание, но истина вставала передо мной во весь свой неприглядный рост: Джас меня продал.

Вошли две служанки с ворохом одежды. Платья были великоваты и сидели на мне плохо — видимо, покупали готовую одежду на глазок. А вот обувь пришлась по ноге — домашние туфли и светлые сапожки, непрактичные для весенней распутицы, но годные для парковых дорожек, где меня обещали выгуливать. Я попробовала кожу — тонкая, но крепкая. Пригодятся, если получится бежать.

Отец пришел на следующий день. Лучившись самодовольством он широко улыбался: — Я же предупреждал, что диплома тебе не видать. Ты посчитала себя самой хитрой?

Я молчала. — Неужели ты думала, я не узнаю про твою затею с ранним дипломом? У меня в министерстве магии свой человечек имеется.

Понятно. Кто-то сообщил папеньке, что министерство готовит мой диплом, и тот нашел подход к Белорту. Плести интриги папенька умел, этого не отнять. Помню, еще в детстве он говаривал: "Кто нам мешает, тот нам поможет". Но я и подумать не могла, что мой любимый станет ему помогать не по недомыслию, не будучи обманутым, а откровенно продав нашу любовь за мешочек монет! Я старалась не разреветься.

— Бежать не пытайся, вокруг замка охранные и сигнальные амулеты. На прогулке тебя будут сопровождать. Всем слугам в замке выдан приказ скрутить тебя и водворить назад в комнату, если попытаешься удрать. Церемониться не станут, учти. Через неделю познакомишься с женихом. Чтоб вела себя прилично… тварь! — Папенька, только один вопрос. А как же королевский бал?

Папенька расхохотался: — Если б я знал, какая ты легковерная, давно бы провернул что-то этакое.

Когда отец вышел, я со всей очевидностью поняла, что мне не оставили никаких лазеек. Может, стоило по примеру Марты завести интрижку в академии? Тогда артефакт невинности, которым меня проверяли, выгрузив из кареты, засиял бы красным. Но в академии на роль первого мужчины я неизбежно выбрала бы Джаса. Меня передернуло.

К тому же, лишившись удовольствия выдать меня замуж за высокопоставленного аристократа, папенька отправил бы блудную дочь в Обитель Семи Звезд, которая отличается от тюрьмы лишь тем, что из тюрьмы можно выйти, а дочери звезд живут там до конца жизни — надо сказать, недолгой. Суровые условия на острове среди северного моря в антимагических браслетах не располагают к долголетию. Говорят, что юные воспитанницы, которых отправляют туда на исправление, вернувшись в лоно семьи целуют землю и становятся тихими и шелковыми. Полагаю, отец не отправил меня на перевоспитание лишь из-за нежелания платить Обители.

Мне не оставили никаких, совсем никаких лазеек, кроме одной. Я вынула из волос гребень — он со мной уже десять лет. Я любила его за хороший, твердый металл и изящную филигрань. К счастью, именно им я заколола волосы в день похищения. Меня будут выпускать на прогулки? Замечательно. Надеюсь, мне удастся подобрать камень для заточки.

В моей ванной комнате был только поток воды с потолка и маленькая неглубокая лохань для мытья рук. Жаль. Но в доме мужа (я скривилась) мне должны отвести покои с ванной — предполагается, что леди должна иметь возможность понежиться в воде. Перед брачной ночью меня оставят одну, и заточенный гребень не подведет. У меня не было никаких сожалений — в этой жизни нет ничего, о чем я могла бы жалеть. У меня отняли всё.

Уже на второй прогулке нашелся удобный камешек, который я припрятала в складках юбки, и работа началась.

В карете с Джасом я не стала унижаться, заламывая руки, вопрошая "как ты мог" и "за что". Но теперь у меня появилось много времени на размышления. Я точила гребень, прикрывшись наставлением "О добродетелях жен", которое папенька заботливо принес в мою комнату, и в эти долгие часы я пыталась понять, что толкнуло Джаса на предательство. Как он мог? Почему? За что? Ответа не было.

* * *

На ужин с женихом меня одели как куклу. Горничная с сильными руками руководила моим туалетом всем видом показывая, что полномочия ей даны самые широкие. Она же на пару с невозмутимым лакеем сопроводила меня в обеденный зал.

Брекекет выглядел точно так, как я себе представляла: седой как лунь, морщинистый как неглаженное белье, с выражением лица кислым, как у застигнутой днем на мелководье кикиморы. При виде меня он расплылся в улыбке довольной жабы. Подхватившись с места, Брекекет подскочил и подал мне руку, намереваясь проводить к месту. Я проигнорировала протянутую ладонь. Тот снова скривился: — Айсон, твоя дочь дурно воспитана.

Папенька пожал плечами в ответ: — Можешь перевоспитать по своему вкусу, я возражать не буду. — Надеюсь, хоть что-то она умеет?

Я не дала отцу раскрыть рта: — О да. У меня были большие успехи в травологии и зельеварении, если вы понимаете, что я имею в виду.

У лорда Брекекета вытянулось лицо: — Что-о? Айсон, кто и где учил ее этой гадости? Неужели в Обители Семи Звезд воспитанницам преподают зелья?

Глядя на лицо папеньки, наливавшееся кровью, я рассмеялась: — Папенька, как же нехорошо получилось. Негоже обманывать старого друга. Вы не сообщили Его Милости, что у ректора Льордской магической академии меня дожидается диплом магистра?

Они заорали одновременно. — Айсон! Что это значит?! — Брекекет был возмущен до глубины души. — Молчать, дура! — папенька чуть не лопнул от натуги и захлебнулся криком.

Подождав, пока утихнут, я продолжила: — И уверяю вас, лорд Брекекет, обладая такими знаниями я и без магии приложу все усилия, чтоб наш брак не продлился долго.

Для закрепления эффекта я нахально подмигнула. Брекекет ловил воздух ртом. Папенька ринулся ко мне и отвесил звонкую оплеуху, от которой я полетела на пол. Сквозь гул в ушах я услышала его крик: — Джон! Джек! Ко мне!

Они дотащили меня до комнаты и швырнули внутрь, снова заперев дверь.

Следующие дни мне приносили лишь хлеб и воду. Папенька заходил каждый день проораться и только спустя неделю сменил гнев на кое-какую милость. По крайней мере, мне доставляли каши и похлебки — судя по всему, то, чем кормили слуг, и снова стали выводить на прогулки.

Не сказать, что меня это расстроило. Во-первых, куда уж больше расстраиваться. Во-вторых, гребень начинал радовать остротой сияющих граней.

Глава 17. Еще одна девичья мечта

Когда я увидела на пороге комнаты улыбающегося папеньку, я даже испугалась. Что может ему доставить удовольствие, как не новый способ унизить дочь?

— Завтра твоя свадьба. — Неужели Брекекет решил рискнуть? — я подняла бровь в удивлении. — Хе-хе, о нет, этот слабак с тобой не справится. На тебя нашлась управа посерьезнее. Я сосватал тебя за младшего сына графа Лосвиля. Мозгов у твоего будущего женишка маловато, придурок придурком, но укрощать таких, как ты, он умеет. Чего не отнять, того не отнять. Завтра утром придет укладчица волос и горничная с платьем. Готовься.

Когда папенька хлопнул дверью, у меня подкосились колени. Я догадывалась, что когда-нибудь этот день настанет, но так скоро! Все-таки в глубине души жила надежда, что будь у меня побольше времени, я бы что-нибудь придумала. Но увы… времени мне не дали.

Я наслышана о том, как мужья укрощают жен — что лавочники, что герцоги. Я корила себя за то, что не догадалась ходить к боевикам на классы немагического боя. Такие укротители не ждут ни минуты. Боюсь, укрощение начнется уже в карете. Что, если мне не дадут возможности остаться одной в ванной?

Встав перед зеркалом, я примерилась острой гранью гребня к горлу. Нет, пожалуй, у меня не хватит сил, а если я только поранюсь, будет хуже. Позовут лекаря, подлечат и дальше глаз не спустят, не оставят одну ни на мгновение. И гребень отберут!

Я проплакала всю ночь. Утром четверо молчаливых женщин помогли мне одеться. Впрочем, помогали двое, а еще двое следили, чтоб я не сбежала. Рослая горничная сверлила меня взглядом, будто я могу испариться на месте. Еще одна служанка укладывала сундук: папенька договорился с женихом, что меня сразу отвезут укрощать домой к мужу — сэкономил на празднике. Что ж, папенька, хотя бы на пышные похороны я могу расчитывать?

На голове соорудили тяжелую и неудобную "башню", на которую нацепили фату. Улучив минуту, когда на меня обращали меньше всего внимания, я раздвинула пряди и вогнала под основание прически любовно приготовленный гребень. К счастью, это не вызвало никаких возражений.

Когда передо мной поставили туфли, я ужаснулась. Каблук высотой в два моих больших пальца — да вы с ума сошли? В жизни не пробовала такие ходули. Каблучок на праздничной паре туфель, которые я привезла с собой в академию, был в полпальца, и надевала я их дважды в год. — Благодарю, но нет. Я не смогу ступить в них ни шагу. — Леди Баррен, прошу вас! Его сиятельство прикажет меня высечь! — глаза служанки наполнились ужасом. И когда я помотала головой, из глаз несчастной запуганной женщины полились слезы. — Что же делать?

Я хотела сказать "отменить свадьбу", но срываться на бедной служанке недостойно. К тому же, отец поволочет меня к алтарю и босой, если придется. Я вздохнула: — Надену сапожки, они светлые, под длинной юбкой никто не разберет. — И обернувшись на остальных женщин строго прикрикнула. — А вы молчите!

В сапожках бежать удобнее, чем в туфлях. Если только представится возможность…

* * *

Отец тащил меня к алтарю, я лишь перебирала деревянными ногами, с каждым шагом приближаясь к концу. Сквозь кисею фаты я видела силуэт жениха у алтаря. Строен, хорошо сложен, с развитыми плечами и с буйными кудрями — девичья мечта. М-да, еще одна девичья мечта с гнилым наполнением внутри. Я фыркнула. Вот ты какой, придурочный укротитель жен.

Я встала рядом и вперила взгляд в жреца. Ждать от служителя спасения, конечно, было бы наивностью, но может, хоть подавится словами… Увы, жрец без запинки скороговоркой прочитал текст обряда. — Виконт Ричард Лосвиль, согласны ли вы взять в жены присутствующую здесь виконтессу Элизабет Баррен? — Да, — хрипло прозвучало слева от меня. Интересно, что будет, если я прыгну ему на ногу? — Виконтесса Элизабет Баррен, согласны ли вы взять в мужья присутствующего здесь виконта Ричарда Лосвиля?

Я промолчала, но заботливый папенька ответил за меня: — Виконтесса Элизабет Баррен согласна.

Что ж, по закону он имеет право. Интересно, мое молчание не навело женишка ни на какие мысли? Судя по тишине слева — нет, его все устраивает.

— Объявляю вас мужем и женой. Виконт и виконтесса Лосвиль, в знак скрепления союза поцелуйте друг друга.

Я зажмурилась, сжала губы и повернулась. Ответом мне был тихий смешок. Гад! Он поднял вуаль и слегка коснулся доступной ему части. Я успела почувствовать щекотание бороды и представила, как выдергиваю волоски один за одним, один за одним…

Из храма я вышла, глядя прямо перед собой. Несмотря на теплое весеннее солнце, ветерок был еще вполне прохладным, но папенька так торопился отправить меня к Лосвилям, что не дал переодеться. Я шла к карете в свадебном платье и старалась не дрожать под порывами ветра. Хорошо, хоть вместо туфель я надела сапожки — под платьем все равно не видно, а ноги не мерзнут. Мстительно содрав фату я отшвырнула ее прочь, а когда ветер вернул ее под ноги, прошлась сапогами. Незнакомец, чью фамилию я теперь ношу, вышагивал рядом и лишь фыркнул на мой демарш. У кареты дожидались два стражника в цветах Лосвилей. Может быть, виконт Лосвиль и хотел подать мне руку, но я быстро прошла вперед, не оставив ему шансов.

В карете было тепло — под потолком светился артефакт. Я забилась в угол и отвернулась к окну. Ни на отца, ни на виконта смотреть не хотелось. Надеюсь, папенька не очень огорчится, что любимая дочь не попрощалась с семьей.

— Как видите, лорд Лосвиль, моя дочь нуждается в некотором руководстве. Боюсь, я ее слишком разбаловал. Отцовская любовь слепа! Но у вас, полагаю, найдутся методы, чтоб сделать из виконтессы Лосвиль примерную супругу. — Найдутся, — глухо буркнули в ответ папеньке, карета дрогнула под весом виконта, и дверца захлопнулась.

Я слышала, как человек, назвавшийся моим мужем, сел рядом и стукнул по стенке — мол, поехали. Мелькнула шальная мысль: дождаться, пока он задремлет, воткнуть гребень ему в шею, выскочить из кареты и удрать в лес. Что я буду делать дальше? Не знаю. Одинокая беззащитная девушка среди селян… Воображение нарисовало такие картины, что я отказалась от идеи побега. Если б хотя бы снять антимагические браслеты! Но без ключа или сильного мага не обойтись.

Мы ехали в тишине. О чем нам говорить? Этот мужчина приобрел меня как вещь, не спрашивая, не интересуясь моим мнением, даже не удосужившись познакомиться перед свадьбой. Так пусть получает неживой предмет. Я провела рукой по волосам убедившись, что гребень на месте, и усмехнулась. Да, скоро этот предмет будет совсем неживым.

Умирать было не страшно. За месяц в заточении я попрощалась со всем миром. Меня не радовали ни набухающие почки, ни нежная листва, ни молодая травка, ни распускающиеся цветы. Внутри навсегда поселилась зима и выстужала меня, как вьюга каменную башню. Я вспомнила напарника. Ох, Кир, твоя зима страшнее моей, как же ты живешь с ледяной дырой внутри? Надеюсь, Лире удалось тебя отогреть.

Интересно, где сейчас мой приятель. Только-только зародившейся дружбе не суждено было расцвести и укорениться. Помнит ли он обо мне? Что подумал, когда я не пришла за дипломом? Что его напарница — очередная вертихвостка без короля в голове, раз бросила всё и убежала за мужем?

— Так и будем молчать?

На мгновение я забыла, где реальность, а где мои мысли. Все смешалось. Я шарахнулась в карете так, что ударилась о противоположную стенку. Мужчина поймал меня за талию и вернул на сиденье.

— Кир? Ты? Ты… ты кто?

Рядом сидел Кир… или не Кир? Неужели бородка и кудри так меняют человека? И куда делась его пухлость? Тот Кир, который посадил меня рядом, был вполне симпатичным мужчиной. Если у Крыса застыла маска злобы, у Кира зимой появилась усталость и печаль, то виконт Лосвиль выглядел уверенно, с огнем в глазах. Даже самоуверенно, я бы сказала!

Глава 18. В дороге

— Можешь звать меня Кир. Хотя настоящее имя ты уже слышала. — Кир… то есть, Ричард… Рик… Кир… Ты женился на мне?! — Я едва не набросилась на него с кулаками. — Женитьба была самым надежным способом вырвать тебя у отца. Я попробовал пробраться к вам в поместье, чтоб помочь тебе бежать, но твой отец поставил столько охранных амулетов, что мне пришлось отказаться от этой идеи. — И ты забрал меня как вещь! Без будущего, без магии! — Погоди, чуть не забыл.

Кир вынул из кармана тонкую пластину, приложил к браслетам, и мои кандалы звякнули о пол кареты. Я потерла запястья и прислушалась. Магия шевельнулась где-то глубоко внутри, но отзываться не спешила. Меня охватила паника. — Я едва чувствую магию. Я все потеряла?! — Сколько ты носила браслеты? с Равноденствия? Магии нужно время, чтобы проснуться. Думаю, к утру будет все в порядке. — К утру, значит. А вечером я буду еще без сил, — прошипела я и посмотрела на Кира с намерением разорвать голыми руками, если он ко мне прикоснется. — Лиз, я не буду тебя ни к чему принуждать. Для тебя готова отдельная спальня. Прошу, не торопись с обвинениями. Может, мы договоримся. — О чем? Ты женился на мне силой! — я продолжала лететь вперед бушующей стихией скандала. — Полагаешь, мне нужно было оставить тебя ждать жениха, которого не отпугнет твой диплом и стервозный характер? — У меня не стервозный характер! И диплома нет! — выкрикнула я и отвернулась к окну кареты, чтоб скрыть слезы. — Всё у тебя есть. Возьми. Кир вложил мне что-то в руку. Холодный металл коснулся ладони. Я рассматривала медальон, испещренный рунами. Я сжала его в руке, и медальон исчез. На запястье рядом с брачной вязью переливалась пурпуром руна Манназ. Я подняла глаза на Кира: — Я теперь дипломированный магистр? — Кир кивнул и показал такую же М изумрудного цвета. — Откуда у тебя мой диплом? Что произошло? Я ничего не понимаю. — Если перестанешь кричать и драться… — Я не дралась! — Но очень хочешь, по глазами вижу. Если перестанешь, я все расскажу.


Я буркнула: "Рассказывай", — и отодвинулась подальше. Кир сделал вид, что не заметил.

— Когда мы попрощались, я прошел за тобой до калитки. Белорт посадил тебя в карету и отошел поговорить с возницей. Мне не понравилось выражение лица твоего жениха. Так выглядят люди, которые собираются сделать гадость, и знают, что это плохо, но не отступают. Когда назавтра ты не вернулась, я забеспокоился. Я был уверен, что ты обязательно заберешь диплом, а если нет, значит, Белорт тебе помешал.

Я кивнула: — Да, надел браслеты и отвез к отцу. — Я этого не знал и подумал, что ты проболталась про ранний диплом, а он разозлился и увез тебя подальше. Сначала я хотел лишь увериться, что ты не жалеешь о замужестве. Но ректор сказал, что получил письмо от твоего отца: ты вышла замуж и прерываешь учебу. Я забеспокоился всерьез. Ведь твой отец был против Белорта. — Я снова кивнула. — Письмо значило, что они теперь заодно, и это очень плохо.

Карету тряхнуло, Кир удержал меня на сиденье, но тут же отпустил. Умный парень. Может, и договоримся. — Вечером того же дня пришли дознаватели. Они разобрали записи Антип и нашли указания на еще четверых хаосских магов, с которыми Антип переписывалась. Меня как дипломированного магистра, который научился хорошо распознавать магию хаоса, звали присоединиться к охоте. Я тут же согласился, но с условием, что они выяснят, где вы с Белортом. За три недели мы нашли всех магов. Ох по каким местам мы ездили. Представляешь, один прятался глубоко на болотах, и нам пришлось идти пешком два дня туда, а потом три дня обратно. — Почему три? — Потому что несли этого хряка со всем его скарбом. Другого охраняла нечисть, пришлось повозиться. Чуть второй шрам не получил. Третий был титулованным аристократом, успешным магом со своим поместьем и гарнизоном охраны. Пришлось выманивать его в город бумагой от королевского дознавателя как свидетеля по делу о растрате, а потом встречать среди полей целым отрядом. Хорошо, что капитан его охраны оказался разумным человеком и приказал сложить оружие. Но с самим магом пришлось побороться. Силен, зар-раза. Двоих наших надолго отправил к лекарям. Но интереснее всего получилось с четвертым. Он оказался травником, единственным на всю округу, и когда мы попытались его арестовать, нам пришлось убегать от разгневанных селян. Три дня мы сидели в лесу, пока мужики перестали ходить по селу дозором. — И как же вы его вывозили?

Кир пожал плечами: — Никак. Сожгли дом вместе с телом и быстро уехали. А когда добрались до городка с таверной, оказалось, что там только что прошло два больших обоза, направлявшихся на север, и выкупили все припасы. Пришлось идти по домам и спрашивать, кто накормит втридорога. Пока сидели в лесу, ели травы и почки. Даже суп из молодой крапивы попробовали сварить. Голодные были… — То-то я смотрю, ты похудел. — Немного, но все-таки не настолько. В Льорде я носил специальную одежду, которая делала меня толще. Бороду сбрил, волосы мучил, чтоб лежали гладко. В зеркало было противно смотреть. — А уж нам как… И правда, с бородой и кудрями тебе гораздо лучше. — Ты думаешь? — разулыбался парень. — Погоди, еще немного отрастет. А волосы я обычно ношу почти до плеч. Вот увидишь… — Кир! ты пытаешься меня заговорить. — Не получилось? — Нет. Рассказывай дальше.

Меня захватили его приключения. Теперь стали понятны перемены в Кире: горящий взгляд, светившаяся в каждом жесте уверенность в себе, в своих силах — Кир имел на нее право.

— Когда я вернулся, мне доложили, что тебя нигде нет. Твой отец ответил дознавателям, что ты вышла замуж и уехала. Белорта нашли в столице — без тебя и без брачной вязи. Едва вернувшись с последнего ареста я рванул туда и был готов четвертовать Белорта, если он что-то с тобой сделал. Но мне даже бить его не пришлось, этот слабак сразу во всем сознался.

Я покраснела и отвела взгляд. Да, я влюбилась в слабака и подлеца, как дура влюбилась, признаю. Ну что уж теперь. Но Кир оказался на диво тактичен: — Лиз, я говорил с ним. Он действительно был в тебя влюблен, хотя и не очень старался переубедить твоего отца. Но Белорт нашел жреца, заплатил ему за тайное венчание. Правда… — Кир замялся и вздохнул, — этот негодяй собирался надавить на тебя, чтоб ты бросила магистратуру. По-моему, он вообще не думал привозить тебя в академию после свадьбы. Зачем замужней женщине диплом?

У меня выступили слезы на глазах. После всего, что Джас видел на уроках, он собирался так гадко со мной поступить! Я вспомнила, как Джас сделал мне предложение — он позвал меня в столицу как жену мага, отмахнувшись от моих слов о практике. А я не обратила на это никакого внимания. Воистину, любовь слепа и глуха! Никто, никто не считается со мной, все лучше знают, как мне нужно жить — отец, Джас…

Все, кроме Кира. Я глянула на запястье, где переливалась пурпурная руна. Мой бывший враг имел все права на жену, но он единственный не стал решать за меня, а выполнил моё заветное желание — что лишило его власти.

— Прости, Лиз, мне так не хотелось быть черным вестником, но больше некому. Когда граф Баррен узнал про ранний диплом, он подумал, что это дело рук Белорта, и явился к нему со скандалом. Белорт удивился — ты скрыла от него, что вот-вот станешь самостоятельной магичкой, а жениться на магистрессе он не собирался.

Я вспомнила, как Джас целовал мои запястья перед тем, как сесть в карету — проверял, не появилась ли Манназ.

— Белорт уже представлял вашу жизнь в столице, когда он получит должность при королевской канцелярии, а дома по вечерам его будет встречать милая и образованная жена. И о заклятиях можно поговорить, и в свет вывести, похвастаться друзьям, какая экзотическая птичка у него в клетке поет. Всего-то оставалось сорвать тебя с последней части магистратуры, но ты все испортила ранним дипломом. Его обида оказалась сильнее чувств. Когда я прижал Белорта, он попытался оправдаться, мол, вероломная невеста иного и не заслуживает. Даже от денег твоего отца хотел отказаться, но решил, что имеет право на возмещение ущерба.

Я закусила губу, чтоб не расплакаться от досады. Кир коснулся моей руки. — Лиз, подлецы всегда найдут оправдание, а самые умные еще и обвинят других, станут доказывать, что кроме как сделать подлость им и выхода другого не оставили. Сам начинаешь верить, что поступаешь правильно, и нельзя иначе, — парень грустно усмехнулся, — это я тебе как бывший мерзавец говорю.

Я благодарно кивнула. Но остался невыясненным один вопрос. — Кир, что ты имеешь в виду — не старался уговорить отца?

Рик отвел глаза: — Если бы любимая женщина согласилась выйти за меня замуж, я бы в лепешку разбился, но нашел связи в столице, чтоб привлечь ее отца на свою сторону. А он… Ладно. Белорт признался, что отвез тебя в замок Барренов, и я решил граф собирается выдать тебя за Брекекета. — Откуда ты знал? Ах, да, письмо…

Кир кивнул: — Я нашел твоего несостоявшегося жениха. По счастью, этот картежник и гуляка любил поговорить за кружкой. Он и рассказал мне, что его бывшая невеста, молодая стерва и без пяти минут магистр, угрожала его отравить. Он-де уже предупредил всех знакомых и полузнакомых, чтоб с тобой не связывались. Так что, пусть ее папаша ищет какого-нибудь дурака. — И ты решил стать этим дураком, — я не смогла удержаться. А кто бы смог? — Да! — широко улыбнулся Кир. — Я так и сказал твоему отцу: кто лучше всех справится с почти магистром, как не магистр с дипломом? Это даже интересно. А противоядие мне сделать проще, чем выпить кружку эля.

Теперь понятно, почему папенька сначала злился, а после сообщил, что выдает меня за полного придурка, который сможет меня укоротить.

— И он сразу согласился? — Ну… почти. Он все-таки хотел какой-то выгоды от этого брака, не только экономии на приданном. Через Брекекета он получал родство с судьей, а сам старик имеет влияние в совете старейшин. — Что ты ему предложил? — Пришлось просить помощи у моего отца, графа Лосвиля. Отец переживал, глядя каким я вернулся из Ариса, и ради моей женитьбы был готов сделать все, что угодно. Он дернул за нужные веревочки, и лорду Баррену открыли счет в королевском банке на самых выгодных условиях. — Что ж, — вздохнула я. — Отец так любит деньги, что я желаю им вместе всяческого счастья. Но без меня. А как же… — я указала на пурпурную руну. — Я показал ректору брачный договор и посвятил его в мой план. Мэтр Ронс был столь добр, что поручил передать тебе диплом. — Спасибо, — пробормотала я. — Кир, ответишь мне на один вопрос? — Да? — Зачем тебе всё это? И когда ты дашь мне развод? — Это два вопроса. — Кир!

Тот вздохнул: — Как магистресса ты сохраняешь самостоятельность. Но прошу тебя, давай разводиться не раньше, чем через год. Граф Лосвиль, мой отец, все-таки многое сделал, чтоб забрать тебя из твоей тюрьмы. Он не поймет, если я тебя сразу… отпущу…

Последние слова он проговорил странно упавшим голосом. — Кир… и все же… почему? — Почему что? — Почему ты так старался меня спасти? — А не нужно было? — Кир! Ты понимаешь, о чем я. Зачем. Это. Тебе. Тебе зачем.

Кир вздохнул и грустно посмотрел на меня: — Лиз… Тебе обязательно это услышать? — Услышать что? Кир, объясни, наконец. — Хорошо. Если настаиваешь. На прощание ты пожелала мне найти новую жизнь после свершившейся мести. В ту минуту я понял, что хочу прожить эту новую жизнь с женщиной, которая уезжает в зашторенной карете, чтоб выйти замуж за другого.

Ох. Ну и как с ним теперь договариваться? А ведь он, как и обещал, разбился в лепешку.

— А как же Лира? — Она хорошая девушка, мне было приятно ее внимание, но… она не ты.

Повисло неловкое молчание. Наконец, Кир не выдержал: — Лиз… ты так ничего и не скажешь? — Зря ты так с Лирой.

Кир усмехнулся: — Нет, бриться налысо я категорически отказываюсь. Кроме того, мне никогда не нравились пираты. — И спрятав улыбку, вернул мне мои слова. — Ты же понимаешь, о чем я, Лиз. — Прости. Я… я не знаю… Слишком много всего произошло. Еще вчера я прощалась с жизнью. — Что? Почему? — Кир, ты завершил дело с хаосским магом. Ты получил диплом магистра. У тебя были приключения. А у меня отняли все мои мечты, всё, к чему я стремилась, ради чего я тяжело трудилась столько лет. Всё, понимаешь? Меня неделями держали взаперти в моей комнате, позволяя лишь одну короткую прогулку в день под присмотром. А затем отец передал меня какому-то незнакомому гаду как предмет, как вещь, как корову на развод, и еще пообещал, что муж станет меня укрощать. Если это всё, что ждет меня в жизни, то пусть ее совсем не будет!

Воспоминания опустились на меня удушающим облаком, я всхлипнула и отвернулась, закусив губу и обняв себя руками. Как я оказалась на коленях у Кира, не знаю, но я рыдала ему в плечо, вцепившись в края камзола, смывая слезами ужас прошедшего месяца. Кир мягко обнимал меня и успокаивающе поглаживал по затылку. — Лиз? — Ш-ш-что? — Можно я разберу этот кошмар у тебя на голове?

От неожиданности я перестала реветь и хлюпая носом оторвалась от промокшей ткани. Кир достал платок, вытер мне мокрые щеки и принялся деловито выбирать шпильки из "башни", осторожно высвобождая каждую прядь. Я замерла. Странно. Мне должно быть неприятно и противно, когда чужой мужчина держит меня на коленях и перебирает волосы, но ничего подобного я не чувствовала. Что со мной? Может, я просто привыкла к напарнику за дни совместной работы. Да, точно. Просто привыкла. И вовсе ни при чем то, что он оказался таким… таким. Я украдкой глянула на Кира. Нет, ни при чем.

Последним Кир вынул гребень и собирался отложить его на сиденье, но вздрогнул и поднес к глазам. — Лиз, ты собиралась прирезать меня ночью?

Придя в себя, я с ехидцей объяснила: — Я не собиралась дожидаться ночи. Невесте перед брачным ложем полагается принять теплую ванну с успокаивающими травами в одиночестве, чтоб настроиться на неизбежное. Я и собиралась… успокоиться. Совсем успокоиться. Навсегда. Ты думал, я шутила? — Нет. Но… не ожидал… такого. Милая… — Кир отбросил гребень, порывисто обнял меня, прижал к себе и срывающимся голосом забормотал, — если хочешь, запусти в меня огненным шаром. Или напои ядом. Нарисуй на мне какую-нибудь страшную руну. Заморозь что-нибудь ценное. Но пожалуйста, не надо… — его голос сорвался.

Мне стало неловко, и я проворчала: — Хорошо, договорились, нарисую страшную руну, раз так хочешь. Руна вечной трезвости подойдет? — Такая существует? — удивился Кир. — Эх, если бы. Я б тогда озолотилась.

Я расслабилась и пересела с колен Кира на сиденье, оставаясь рядом. Гребень он отложил в сторону. Я не стала обижать Кира требованием вернуть "оружие". Я столько времени жила в напряжении, что можно и отдохнуть немного, плывя по течению. Кажется, это течение намеревается поддерживать меня на плаву и даже заботится.

— Кстати, о выпивке. И о еде. — Кир достал из-под сиденья корзину с бутылью и припасами в дорогу, разложил столик и принялся раскладывать снедь. Разлив вино в дорожные бокалы, Кир протянул мне один. — За новую жизнь на новом месте.

Я отхлебнула вина и потянулась за крохотным бутербродом. — А куда мы едем? — Отец переписал на меня дом в Льорде. — Кир глянул на меня и осторожно добавил, — там есть место для лаборатории. По-моему, у нас неплохо получилось дипломное зелье.

Я растерялась. За четыре года я привыкла, что если хочешь сносную жизнь, нужно приложить много усилий, а для радостей приходится трудиться втройне. За сегодняшний день мне подарили свободу, вернули диплом, а теперь еще и предлагают собственное дело в сработавшейся паре? — Лиз, ты смотришь так, будто ожидаешь подвоха. — Прости, мне трудно поверить в дары небес. — Почему дары? Ты способный маг, наше зелье получило высочайший бал. Или тебе так не терпится от меня избавиться? — Нет, Кир, что ты. Просто… неожиданно. Давай выпьем за наше дело.

Кир разлил вино. Я вздохнула: — Придется варить много шаблонных зелий, которые уже трем поколениям оскомину набили. — Зачем? Шаблоны варит кто попало после бакалавриата. Мы станем делать что-нибудь поинтереснее. — Но все равно десятки порций. — Хочешь в докторантуру, чтоб заниматься только изобретениями? Учти, король платит академикам не очень много и требует преподавать. — О нет! Лучше варить сто флаконов одного и того же.

Кир рассмеялся и отсалютовал мне бокалом. Я одернула себя — не стоит так завороженно смотреть на его открытую улыбку. Еще подумает невесть что.

_________________________________

Руна Манназ означает: человек, интеллект, разум, мышление.

Глава 19. Лес в сумерках

Еда закончилась, а мы все еще обсуждали, какие ингредиенты закупать для первой партии рунных зелий.

Солнце клонилось к закату, когда Кир выглянул в окно и определил: — До Льерда остался час, не больше. — Скорей бы, так хочется размяться.

Я вытянула ноги и чуть не упала с сиденья от резкого рывка кареты. Снаружи что-то грохнуло, и мы остановились. Кир выскочил, и я, подобрав юбки, выпрыгнула за ним следом.

Два стражника валялись мертвыми в грязи тракта. Перепуганный возница сидел у колеса и тряс головой — видимо, его оглушили. Напротив нас с огненными шарами и страшного вида артефактами стояли Громила и Слизень. — Кого я вижу! А ты, Лафро, или как там тебя, Лосвиль? Ты совсем дурак? Зачем тебе жена-магистр? — Громила криво улыбался, глядя на бывшего друга. — Мы долго тебя, подлюга, искали. Думал, мы никогда не догадаемся, из-за кого выгнали Янса? Зато нашли сразу обоих. У нас с красоточкой незаконченное дело. — И Слизень похабно ухмыльнулся, как тогда, в подвале. — Ты, Крыс, сейчас постоишь не дергаясь, пока я надену на тебя браслеты. А девочка слабовата, с ней и так сойдет.

Я взвыла про себя. Если б только у меня была магия! Пусть я слабовата, но дать время Киру я бы смогла.

— Господа, я предлагаю вам сделку. Вы отпускаете леди, а я вам сдаюсь, — у Кира был такой тон, будто мерзавцы пришли к нему просителями. — Ты и впрям дурак. Зачем нам сделка, если мы заберем обоих? — Стоит мне нажать на камень в перстне, никто никого не заберет. Это последнее средство лордов Лосвилей, выжигает все на десять шагов вокруг. — И бабу свою не пожалеешь? — усомнился Громила. — Вы так и так нас убьете. Но мы возьмем вас с собой на тот свет. Ну что? Отпустите леди Лосвиль, или будете проверять?

Громила ухмыльнулся: — Пусть едет. Мы с ней еще встретимся, побеседуем, хе-хе.

Он махнул мне головой, и я помогла вознице подняться. Тот быстро вскочил на козлы и стеганул лошадей так, что я едва успела вскочить в карету. Закрывая дверь на ходу, я услышала рев Громилы: — Сука-а-а! Перстень пустой!

В маленькое окошко в задней стенке я видела, как бандиты, скрутив Кира, потащили его в лес.

Нет, Кир, я не собираюсь становиться вдовой виконта Лосвиля.

Едва сцена скрылась из виду, я заколотила в переднюю стенку. — Стой! Да стой же! Сто-о-ой!

Не сразу удалось убедить возницу остановиться. — Леди… дык это… Бандюганы там. — Бандюганы сейчас лорда убивают! Снимай штаны! Ну!

Удивленный возница, прикрываясь длинным кафтаном, стянул заляпанные грязью штаны. Я нашла гребень и протянула перепуганному мужику: — Режь на спине застежки платья.

В карете я быстро переоделась. Платье полетело на пол. Нижнюю сорочку я укоротила, чтоб заправить в штаны. От платья отрезала кусок юбки и навернула поверх сорочки на манер платка, завязав на груди — иначе околею в весеннем лесу раньше, чем найду Кира. Выскочив из кареты, я крикнула вознице: — Езжай за помощью! Быстро!

Сжав в руке гребень, я бросилась назад.

Стремительно темнело, и всю компанию я нашла по всполохам огня. Подкравшись к поляне, я увидела привязанного к дереву Кира. Громила и Слизень, скинув плащи и закатав рукава рубах, развлекались, пуская в Кира мелкие огненные шары. На теле мужа уже виднелось несколько ожогов. Похоже, Кир был без чувств. — Эй, ты рано копыта откинуть собираешься. Мы еще не наигрались.

Громила с натугой махнул рукой, и на Кира плеснуло водой. Н-да, и это маг стихий, учившийся в магистратуре. Позор. Но Киру хватило, чтоб открыть глаза. — Вик, — крикнул Громила, — где твои крючочки с молниями? — В мешке лежат. Помнишь, как зажигать?

Пока бандиты копались в мешке, я метнулась к дереву, где были скручены запястья Кира, и принялась пилить веревки гребнем. — Лиз… Сумасшедшая… зачем… беги, прошу тебя… — шепот Кира прерывался хрипами. У него заканчивались силы.

Я успела перерезать часть веревок, когда Громила стал поворачиваться в нашу сторону. Сунув в пальцы Кира гребень, я метнулась в кусты сбоку поляны. Зелень еще не вошла в полный рост и скрывала меня плохо. Я присела и затаилась. Что делать? что делать?

Бандиты подходили к Киру с новыми орудиями пыток. Тогда, в подвале, я не была готова к крайним мерам. Может быть, и хорошо, иначе стирала бы портки каторжанам в антимагических браслетах. Но сейчас на тракте лежали два убитых стражника, рядом умирал мой муж, и средств я не выбирать не буду.

Громила стоял подальше, боком, я побоялась промахнуться. А вот Слизень ближе и спиной. Я вызвала заморозку и прицелилась. Слабенькая заморозка, всего на пару минут, полетела в Слизня, тот захрипел и рухнул ничком. Какая разница, на сколько замерло сердце, если нет целителя, чтоб запустить его вновь.

Громила посмотрел на упавшего товарища, подскочил к Киру и схватил его за остатки рубахи: — Ты что с ним сделал?! Как?!

Кир криво улыбнулся, выпростал, наконец, руку из веревок, и вспорол Громиле горло гребнем. Тот забулькал, отступил на шаг и упал на товарища. Муж нашел меня глазами, улыбнулся и присоединился на траве к остальным. С воплем я вылетела из кустов. — Кир! Нет! Не-ет!

Я перевернула Кира на спину и проверила сердце — бьется. Кир дышит, но слабо, очень слабо. Кир умирает, а я не целитель, я рунолог с крошкой магией.

Что может сделать рунолог? Руны. Кир, ты хотел, чтоб я нарисовала на тебе страшную руну? Будет тебе страшная руна. Будет тебе несколько страшных рун.

Я подтащила Кира к тем двоим и расположила между ними так, чтоб они касались руками друг друга. Громила был еще жив. С разорванным горлом умирают не сразу, но и долго не живут. Слизень был мертв, но как бы не совсем — если запустить сердце прямо сейчас, еще оживет. Запускать ему сердце никто не будет, а вот жизненная сила Слизня пригодится.

Луна уже должна была подняться на небо. Сложнейшие переплетения из старинного манускрипта встали перед глазами.

Я обмакнула пальцы в кровь Громилы и нарисовала на его руке хаосские руны — связку для отъема сил, которую скопировала из книги Дурня, завершив руной направления. Вынула из обмякшей руки Кира гребень, сделала надрез на Слизне, и нарисовала такое же сочетание на втором мерзавце. Кир, ты говорил, что из хаосских рун ничего полезного не сделать? Сейчас я покажу тебе, что такое дипломированный рунолог.

Третью связку на основе лунной руны собирания я изобразила на груди мужа собственной кровью Кира. Вряд ли Хаос и Хиндикус когда-то работали вместе. Интересно, хватит ли моего изобретения для докторантуры?

Я влила крошку просыпающейся магии — сколько наскребла, и в ползущих по лесу чернильных сумерках руны слабо засветились красным. Придется тебе, муж, побыть ночным ужасом из детских страшилок.

Силы медленно перетекали из мерзавцев в их бывшего товарища. Руны разгорались все сильнее и сильнее — все-таки у Громилы и Слизня было много магии. Жаль, дуракам досталась.

Рик открыл глаза и покосился на сияние на животе. — Лиз, что ты сделала? — Вампира, дорогой. Я сделала из тебя вампира. Прости, но лишь временно. Тихо! Рано тебе еще смеяться, сначала сил от своих друзей наберись.

Когда Кира удалось поднять на ноги, я отыскала на краю поляны теплые плащи мерзавцев, и мы двинулись туда, где, по моим представлениям был тракт. Идти по темному лесу, освещенному лишь ущербной луной, было тяжело. Идти с мужчиной, который едва стоит на ногах — еще тяжелее. Но выбора не было, весенний лес быстро остывал, и я надеялась, что на дороге нас найдет помощь. Или просто — нас найдут. Уж как получится.

Мы и правда вышли на тракт. Я устроила Кира у дерева, села рядом и накинула на нас плащи. Может, и доживем до утра. Кир обнял меня и прижался щекой. Так мы и сидели, пока не услышали топот копыт. Вдали мерцали факелы. Бесштанный возница привел помощь.

* * *

Нас довезли до особняка к середине ночи. Напряжение стало отпускать, я задремала в седле, и усатому стражнику пришлось меня придерживать, чтоб не упала. Когда меня спустили за землю, вокруг роились встревоженные слуги. Лекаря позвали заранее, он раздавал указания на ходу. Кир был в сознании, но плох. Его унесли в дом, меня провели следом в мою новую комнату. Сундук был уже тут — карета добралась раньше нас. Рядом я с радостью обнаружила мешок из академии: книги, конспекты, шкатулка с украшениями матери, оставшиеся золотые. Какое счастье! Список благодарности к Киру увеличился еще на одну строку.

Рассматривая обстановку, я улыбнулась. Вряд ли Кир успел приготовить комнату именно для меня. Скорее всего, эта спальня и раньше принадлежала одной из леди Лосвиль. Бежевые и серые тона, никакой позолоты, лишь серебристый шелк мерцает в свете магических огоньков — у семьи мужа есть вкус.

Я отослала горничную и с наслаждением влезла в ванну. Увы, долго нежиться мне сегодня не придется. Смыв грязь и кровь этой ночи, я отжала мокрые волосы и вытащила из сундука ночную сорочку и халат. Через одну дверь мы вошли из коридора, вторая ведет в ванную, значит, третья — в спальню супруга?

Я не ошиблась. Целитель все еще колдовал над Киром, и я тихо села в стороне.

— Я сделал все, что мог. Его жизни ничто не угрожает, но пока не затянутся ожоги, лучше не напрягаться. Лорда Лосвиля приложили проклятиями, я снял оба, но последствия будут сказываться еще с неделю. Лучше, если несколько дней он не будет вставать. Леди Лосвиль, вы сможете его удержать?

Я кивнула и улыбнулась, услышав свое новое имя.

Лекарь собрал инструменты, отдал распоряжения по лекарствам и оставил нас. Отослав слугу я села на кровать. — Кир, ты слышал? Будешь лежать, иначе нарисую такие руны, каких ты еще не видывал.

Он тихо засмеялся: — Буду, если ты ляжешь рядом.

Я возмутилась: — Кир, ты обещал! — Я не принуждаю. Я прошу. Кроме того, — Кир улыбался, — я сейчас намного безопаснее, чем в башне.

Мне было нечего возразить, поэтому я скинула халат и юркнула под одеяло. Меня тут же притянули к себе, устроив на плече. Я осторожно потрогала повязки у Кира на груди, он поймал мою руку, поцеловал пальцы и прижал ладонь к щеке.

Вскоре его дыхание стало размеренным. Кир уснул. Я могу уйти в свою спальню, но совсем не хочется. Я лежала на плече Кира и вспоминала весь сегодняшний день: Кира у алтаря, Кира в карете, Кира у дерева… Это был совсем другой Кир, такого Кира я раньше не знала.

Возможно, появись он в академии в своем истинном облике — с бородкой и кудрями, стройный, без злости, без грусти, без жажды мести, с веселыми, горящими уверенностью глазами — он имел бы немалый успех среди девушек. Наверняка им заинтересовалась бы не только Лира.

Я представита этого нового Кира в окружении девиц, как он выбирает какую-нибудь красотку, и вся его чуткость, отзывчивость и понимание достаются ей. Внутри неприятно засвербело. Придется признать честно: этот мужчина нужен мне самой.

Я слушала дыхание спящего мужа и думала, что никакого развода не будет. Я поотбиваюсь (не очень сильно), покочевряжусь, постервозничаю, пусть уговаривает, ухаживает, и в конце концов я сдамся. Но не раньше, чем заживут ожоги!

* * *

Стоит ли говорить, что утром мои благие намерения пошли прахом? Когда я открыла глаза, Кир нежно целовал мое плечо, выглянувшее из ворота сорочки. Увидев, что я проснулась, он хитро улыбнулся и потянул зубами завязки на груди, медленно-медленно, будто давая мне последний шанс сбежать. Его рука мягко поглаживала колено под задравшимся подолом. Кто-то здесь собирался отбиваться и стервозничать? После того, как ладонь Кира осторожно прошлась по бедру — уже точно никто.

Запуская пальцы в кудри мужа, я спросила: — А как же раны? — Я принял лекарства, — ответил Кир, расправившись с узлом.

Сорочка убегала куда-то вниз. Или вверх. Или одновременно. Кажется, вчера я всерьез запугала Кира, потому что он на мгновение остановился и мурлыкнул мне в ушко: — Все еще хочешь в отдельную спальню? — М… Дай подумать… — ответила я, проводя рукой по его спине и ниже. — Не дам, — прошептал муж и закрыл мой рот поцелуем.

Эпилог

Год спустя

Пробежав глазами письмо от Лиры, я схватилась за голову: подружка все-таки заманила Лео к алтарю. Я не одобряла такой подход, но магазинчик Лиры стремительно завоевывал себе место на рынке столицы, молодая магистресса почувствовала себя уверенно и решила, что ничем не рискует. Не знаю, не знаю. Если что, коробка с шоколадом у нас всегда найдется. В конце письма Лира спрашивала, знаю ли я что-нибудь об остальных девушках.

Недавно у модистки я столкнулась с Мартой. Хозяйка ателье как раз рассыпалась в благодарностях за спасение внучки — девочка родилась очень слабой, но Марте удалось выходить ее и превратить в здорового младенца. У хорошо одетого господина рядом с Мартой аж усы топорщились от гордости за спутницу. Интересно, зачем магистрессе-лекарю третий поклонник-покровитель? Одновременно с первыми двумя? И главное, как она все успевает?

Вернувшись домой с дипломом Рута неожиданно вышла замуж за вдовца с тремя маленькими детьми, владельца обувной мануфактуры. Я забеспокоилась, попросила Кира навести справки о ее муже и написала Руте, что буду рада их видеть, если они решат посетить Льорд. И Рута, действительно, приезжала. Наедине за чаем она призналась, что еще в академии узнала — у нее не может быть детей, поэтому не против воспитать чужих. Позже Кир подтвердил, что ее муж — порядочный человек, хоть и скучноватый. Я рада, у моей бывшей соседки все устроилось.

Стукнула входная дверь, и я вышла к мужу, который выкладывал приобретения.

— Кир, ты уверен, что нам нужен четвертый сигнальный артефакт и пятый охранный амулет?

Привыкнуть к настоящему имени мужа мне так и не удалось.

— Лиз, ты же понимаешь, я параноик. Прости, но мне так спокойнее.

Я чмокнула мужа в жесткую щетину бородки. Пусть только попробует сбрить. Кир погладил мой круглый живот. — Я никому не позволю причинить вам зло. — И помолчав, добавил, — Лиз, ты не представляешь, что ты для меня значишь. Ведь я погибал тогда. — Да уж, эти двое тебя знатно поджарили.

Кир понурился и вздохнул: — Нет, раньше, в академии. Я ненавидел всё и вся. Мне казалось, что если мир так жесток, то мелкие неприятности — сущая ерунда по сравнению с тем злом, с которым я сражаюсь. Испорченный конспект, порваная одежда — ничто на фоне хаосских магов. Разбитые на внезапно обледеневшем полу колени? Заживут. Обморок из-за иллюзорной нежити? Будущей магистрессе полезно тренироваться. Сорваный зачет из-за кожного зуда у боевика? Пересдаст. Я должен быть своим среди мерзавцев, мне нельзя отступать. Я считал, что где-то там, далеко, есть черта, которую я никогда не перейду, не сделаю ничего по-настоящему страшного и непоправимого. Увидев тебя в подвале в окружении мерзавцев с гнусными намерениями я понял, что эта черта здесь, рядом, и я уже занес над ней ногу. Хорошо, что у меня в кармане лежал артефакт тревоги. Ты права, Лиз. Мне было тяжело признать, но ты права — в едва не случившемся была и моя вина. Вчетвером они чувствовали себя более безнаказанными, намного свободнее, чем втроем.

Я погладила Кира по руке. Он продолжал: — Позже я долго думал над твоими словами. В тот раз я смог осознать, что происходящее чудовищно. Но ведь когда я участвовал в первом розыгрыше с иллюзией большого паука, я и подумать не мог, что уже к концу лета сварю пьянящую "добавку". Зло просачивается внутрь постепенно, по капле, к нему привыкаешь, и то, что вчера казалось немыслимым, сегодня найдет достаточно оправданий. Я ужаснулся, понимая, кем стану на пути к возмездию.

Кир взял мою ладонь и прижался к ней губами. — Ты спасла меня, Лиз. Мне страшно представить, в какого озлобленного монстра без тени человеческих чувств я превратился бы без тебя.

Я прижалась к Киру, но муж внезапно отстранился и ошалело посмотрел на мой живот. — Кажется… кажется, он меня пнул. Или она?

Я прислушалась. Да, да! Пришло время! Хитро посмотрев на мужа, я поманила его в мастерскую. Рунолог я или нет? — Сейчас узнаем.

В мастерской я достала две склянки, подняла подол платья и сорочку до талии, шлепнула по руке мужа, когда он решил пощекотать меня под краем панталон — не время, серьезным делом занимаемся — и нанесла на оголенную кожу живота две руны, одну травянисто-зеленую, другую — золотисто-оранжевую. Силы вливать не нужно, они сами возьмут. Теперь только ждать.

Сначала легкими всполохами, потом все увереннее и увереннее под восторженный крик Кира замерцали обе.



Оглавление

  • Глава 1. Здравствуй, магистратура
  • Глава 2. Четверка мерзавцев
  • Глава 3. Осеннее Равноденствие
  • Глава 4. О пользе столичных выскочек
  • Глава 5. Двенадцать тактов для мэтра
  • Глава 6. Беды и горести
  • Глава 7. Ночь. Магия. Мешок. Веревка
  • Глава 8… и отвага
  • Глава 9. Зимнепраздник
  • Глава 10. Светлячки в парке
  • Глава 11. Старая башня
  • Глава 12. Вечер откровений
  • Глава 13. Снегопад
  • Глава 14. Засада
  • Глава 15. Белый кролик
  • Глава 16. Ужин с лордами
  • Глава 17. Еще одна девичья мечта
  • Глава 18. В дороге
  • Глава 19. Лес в сумерках
  • Эпилог