КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 614014 томов
Объем библиотеки - 949 Гб.
Всего авторов - 242642
Пользователей - 112702

Впечатления

pva2408 про Живой: Коловрат: Знамение. Вторжение. Судьба (Альтернативная история)

В 90-е много чего писали. Мой прадед, донской казак, воевал в 1 конной армии под руководством Буденного С.М., донского казака

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ABell про Криптонов: Ближний Круг (Попаданцы)

Магия? Добавьте -фэнтези.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Дед Марго про Распопов: Время собирать камни (СИ) (Альтернативная история)

Все чудесятее и чудесятее. Чем дальше, тем поселягинестее - примитивнее и завлекательнее

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Тумановский: Прививка от жадности (Альтернативная история)

Неплохой рассказ (прослушанный мной в формате аудио) стоит слушать, только из-за одной фразы «...ради глупых суеверий, такими артефактими не расбрасываются»)) Между тем главный герой «походу пьесы», только и делает — что прицельно швыряется (наглухо забитыми) контейнерами для артефактов в кровососа))

Начало рассказа (мне) сразу напомнило ситуацию «с Филином и бронезавром», в начале «Самшитового города» (Зайцева). С одной стороны —

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Савелов: Шанс (Альтернативная история)

Начало части четвертой очень напомнило книгу О.Здрава (Мыслина) «Колхоз дело добровольное». На этот раз — нашему герою престоит пройти очень «трудный квест», в новой «локации» именуемой «колхоз унд картошка»)) Несмотря на мою кажущуюся иронию — данный этап никак нельзя назвать легким, ибо (это как раз) один из тех моментов «где все познается в сравнении».

В общем — наш ГГ (практически в условиях «Дикого поля»), проходит очередную

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Владимир Магедов про Живой: Коловрат: Знамение. Вторжение. Судьба (Альтернативная история)

Могу рассказать то, что легко развеет Ваше удивление. Мне 84 года и я интересуюсь историей своего семейства. В архиве МГА (у метро Калужская) я отыскал личное дело студента Тимирязевки, который является моим родным дедом и учился там с середины Первой Мировой войны. В начале папки с делом имеется два документа, дающие ответ на Ваше удивление.
В Аттестате об образовании сказано «дан сей сыну урядника ...... православного вероисповедования,

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
mmishk про Зигмунд: Пиромант звучит гордо. Том 1 и Том 2 (СИ) (Фэнтези: прочее)

ЕГЭшники отакуют!!!

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).

Партия на троих [Антон Корчевский] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Антон Корчевский Партия на троих

Часть первая

Глава 1

Слон белых выглядел очень аппетитно. Если снять его, то можно сделать «вилку» на коня и ладью. Последнюю фигуру, скорее всего, отведут — что ж, вывести из игры коня при таком ходе партии тоже неплохо. Был ещё вариант размена ферзями. Но и в этом случае чёрные останутся в выигрыше…

Рука потянулась к фигуре на шахматной доске — и замерла, не пройдя и трети пути.

Тадеуш закусил губу. Что-то тут не так. Инга Зодер была слишком серьёзным противником для таких просчётов. Подняв глаза, он посмотрел на неё, пытаясь хоть что-то прочитать на бледном угловатом лице. Тщетно. Доктор с самым безучастным видом небрежно держала в тонкой, почти костлявой руке архаичный мундштук. Чуть заметная струйка дыма, извиваясь, поднималась вверх, растворяясь в оранжерейной зелени.

Хотя сигарета истлела почти наполовину, серый изогнутый столбик пепла не думал падать. Не колыхнулся он и в момент, когда женщина поднесла мундштук ко рту, и, неглубоко затянувшись, выпустила пару тонких колечек сизого дыма. Глаза полуприкрыты, тонкие губы, подчёркивающие общую худобу, даже не дрогнут. «Сама безмятежность. Прямо даосский мудрец, созерцающий мир с вершины горы», — с усмешкой подумал Тадеуш. И уже чуть более хмуро: — «Ей бы в покер играть, давно бы нас в долги загнала… Не торопись, тут надо держать ухо востро».

Ещё раз присмотревшись к доске, он заметил, что чуть не попался в ловко расставленную ловушку, за которой — проигрыш партии через три хода.

— Пан Штур, вас так просто не подловишь, — доктор позволила себе улыбнуться одними уголками рта после того, как соперник прикрыл опасное направление.

— Инга, вы когда-нибудь прекратите называть меня «пан Штур»? Право, для этого мы знакомы достаточно давно.

— Я знаю. Когда-нибудь. Определённо. Возможно, — женщина улыбнулась ещё шире, по-настоящему, своей фирменной улыбкой — той, что в глазах Тадеуша делала её по-своему привлекательной.

Зуммер мультибокса прервал их игру: Роберт, искусственный интеллект станции, сигнализировал о прибытии транспорта с Земли. Как его и просили — за минуту до выхода звездолёта из пузыря Алькубьерре. Строго говоря, корабль находился ещё далеко, не ближе пятой планеты системы Шат’рэ. Однако чуткий интерферометр, обслуживавший нужды экспедиции, зафиксировал возмущение пространственно-временного континуума, которым неизменно сопровождалась работа ФА-приводов.

— Что ж, доиграем при случае, — поднимаясь с места, произнёс Штур. Голографическая проекция шахматной доски мгновенно свернулась. Подхватив со скамьи гибкую пластину мультибокса, он прикрепил её к рукаву форменного комбинезона и направился к смотровой площадке. Инга, выкинув сигарету в утилизатор, последовала за командиром станции. Собственно, ради прекрасного вида, открывавшегося из большого прозрачного купола гидропонной оранжереи, они сюда и пришли.

Этот островок живой природы среди бескрайних голых скал спутника Шат’рэ примостился на самой кромке кратера, там, где его дольше всего могли согревать лучи местного светила. Пройдя мимо длинных рядов клумб и грядок, пышущих зеленью, начальник экспедиции и врач оказались у прозрачной стеклолитовой стены, защищавшей людей от враждебной окружающей среды. Отсюда можно было любоваться панорамой исследовательской базы, корпуса которой террасами спускались по склону к самому дну астроблемы. Начинался новый день, первые солнечные лучи заливали лабиринт лабораторий, инженерно-технических сооружений, жилых комплексов и переходов между ними. Ярко освещённые плоскости резко контрастировали с длинными непроницаемо чёрными тенями, придавая пейзажу особую техногенную красоту.

Тадеуш пробежался пальцами по мультибоксу, и на поверхности купола появилась проекция командного центра базы. Безупречно белое овальное помещение, пустое — если не считать трёх стоящих спиной друг к другу кресел, в которых лежали погруженные в виртуальную реальность операторы. Они почти не двигались, изредка перебрасываясь друг с другом короткими фразами. Обычно с обеспечением функционирования всего комплекса сооружений успешно справлялся Роберт, работу которого контролировал один дежурный. Но прибытие корабля — случай особый. В штатных условиях ФА-приводы отключали задолго до приближения к конечной точке маршрута, а остаток пути звездолёт проделывал с помощью маневровых двигателей. В системе Шат’рэ приходилось поступать иначе, поскольку существовал риск, что движущийся в обычном пространстве корабль могут заметить аборигены. Рейсовые транспорты старались прекратить свехсветовой полёт как можно ближе к Базе, прикрываясь естественным спутником обитаемой планеты от случайных взоров — а это сопрягалось с серьёзными рисками, которые могли обернуться для корабля катастрофой. Операторы, работавшие в центре управления, должны были свести их к минимуму.

Один из людей на том конце канала связи, получив сигнал вызова от Тадеуша, вернулся из виртуального пространства в реальный мир и сквозь диалоговое окно посмотрел на своего командира.

— Всё проходит в штатном режиме, босс, — доложил долговязый белобрысый оператор, чем-то похожий на цаплю. Он достаточно долго проработал со Штуром, чтобы знать: пока всё идёт своим чередом, начальство не станет лезть с указаниями, изображая кипучую деятельность. Но и руки с пульса ни за что не снимет.

— Так держать, Старки. Если что, держи меня в курсе.

— Как всегда, босс.

Старки вновь погрузился в работу. Повинуясь лёгким движениям пальцев Тадеуша, диалоговое окно на стеклолитовом куполе оранжереи уменьшилось в размере и отъехало на периферию поля зрения, освобождая обзор. Внизу, чуть в стороне от круглой площадки космодрома, из подземной шахты стал подниматься пилон гравитационного генератора. Ещё два подобных сооружения, как знали наблюдавшие за происходящим люди, находились сейчас вне поля зрения, окружая базу со всех сторон, служа одновременно маяками для космических кораблей, посадочным оборудованием и защитными устройствами, способными отклонить метеоритные потоки.

Внезапно звёзды над головами людей расплылись, вытянулись, словно на них смотрели сквозь стеклянный шар.

— А вот и гости пожаловали, — произнесла Инга, доставая последнюю сигарету из пачки. — Всё-таки я правильно рассчитала свои запасы.

— Бросили бы вы это дело. А то опять придётся проходить терапию.

Женщина закатила глаза.

— Пан Штур, избавьте меня от нотаций. В наше время рак немногим опасней простуды, лечится в полевых условиях. Это я вам как доктор говорю. А сейчас не портите мне предвкушение встречи с кубинским табаком. В этот раз я заказала себе коробку отличных сигар, и, если не будете занудой, угощу, так и быть.

Между тем гравитационная линза, вызванная искривлением пространства от работы ФА-привода, стала переливаться немыслимыми цветами: пузырь Алькубьерре распадался. Последний блик — и звёзды встали на свои места.

С такого расстояния невооруженным глазом звездолёт различить нельзя, поэтому Тадеуш вывел на поверхность купола увеличенное изображение, передававшееся с одного из искусственных спутников. Перед взором предстал стандартный грузопассажирский транспорт, предназначенный для дальних перелётов, простой и эффективный. Фермы с ФА-приводом и маневровыми двигателями образовывали ажурную шарообразную конструкцию с изменяемым по мере необходимости радиусом. Внутри неё размещались разнотипные модули, которые можно было в любой момент отсоединить от корабля и заменить другими. В самом сердце звездолёта, как орех в скорлупе, таилась силовая установка, навигационные системы и управлявший всем бортовой компьютер. На рейсах в пределах Обитаемых миров такие корабли летали без экипажа, но Штур знал: сейчас звездолёт имел командный модуль — слишком долог был путь и слишком важен груз, чтобы поручать его доставку машине безо всякой подстраховки.

Диалоговое окно, связывавшее оранжерею с командным центром Базы, оживилось:

— Босс, у нас входящий вызов.

— Соедините, — кивнул Штур, становясь так, чтобы при разговоре на той стороне коммуникационного канала видели оранжерею за его спиной. Людям, которые провели в космосе полгода, будет приятно снова созерцать зелень. Практика показывала, что гидропонный сад был любимым местом отдыха звездолётчиков, ожидавших разгрузки корабля. К вящему сожалению пилотов строгий протокол давал им лишь трое суток на разгрузку-погрузку и профилактику, после чего сразу же предстоял обратный путь. Так что они стремились провести это время как можно дальше от голых стен.

В открывшемся коммуникационном окне появилось чёрное, как эбеновое дерево, лицо пилота.

— Говорит Женевьева Кабила, капитан корабля ТА-736. Полёт проходит в штатном режиме. Разрешите начать синхронизацию орбиты.

— Говорит Тадеуш Штур, командир шатрэнианской экспедиции. Синхронизацию разрешаю.

Когда необходимые протокольные формулы были произнесены, за работу взялись гравитационные генераторы Базы. Корабли, подобные ТА-736, не приспособлены для посадки на планеты, и потому их «швартовали» на гравитационных полях над космодромом, а затем разгружали, отстыковывая грузовой модуль за модулем. Пассажиры попадали на место назначения с помощью челноков.

Теперь, когда заботу о корабле взвалили на свои плечи интелком Базы и его операторы, можно было отставить в сторону формальности.

— Добро пожаловать в систему Шат’рэ, Женевьева! Это — доктор Инга Зодер. Если у кого-то на борту имеются проблемы со здоровьем, можете смело обращаться к ней за помощью. Мы приготовили для вас и вашего экипажа гостевые комнаты для отдыха и небольшую экскурсионную программу, если захотите. А вечером приглашаю всех на ужин по случаю прибытия. У нас есть местные продукты и навык приготовления блюд из них, крайне рекомендую попробовать ранток. Это такой морской зверь, водящийся в Южном океане. Островитяне готовят его с чудесным соусом.

— Благодарю вас, Тадеуш, — приветливо кивнула лётчица. — С удовольствием воспользуемся вашим гостеприимством. Медицинская помощь нам не нужна, а вот квалифицированный техник не помешает. В последние полтора месяца у нас дают сбои термостаты. Мой бортинженер говорит, что проблема программная, но устранить её так и не смог.

— Не беспокойтесь, я отдам распоряжение начать проверку сразу после завершения швартовки. Подключим к делу наш искусственный интеллект, обратно полетите с комфортом.

— Ещё раз спасибо, командир! Тогда будем готовиться к посадке. Конец связи.

— Какая милая девушка, — произнесла Инга. — Не то, что мужлан, в прошлый раз доставивший пассажиров.

Капитан транспортного корабля, прибывшего полгода назад, считал себя неотразимым и старался жить согласно древней присказке родом с Земли: «у моряка в каждом порту по девушке». За краткое время пребывания на Базе он попытался загарпунить Ингу. Только вот та показала себя форменным Моби Диком: сломала излишне ретивому поклоннику ногу, которую потом сама же и лечила.

— Вот и отлично, — усмехнулся Штур. — По крайней мере, она покинет нас на своих двоих.

Звездолёт подошел к базе на расстояние прямой видимости. Вскоре его массивный шар, надёжно захваченный искусственными гравитационными полями, стал самой приметной чертой в небе; тень от звездолёта легла на космодром Базы. Словно встревоженный ею, со дна кратера взмыл рой небольших кораблей: ремонтные дроны, проводившие плановый технический осмотр, погрузчики, приготовившиеся доставить грузовые модули на базу, и один транспортный челнок для перевозки членов экипажа и пассажиров ТА-736.

— Я отправлюсь в ангар, встречать прибывших. Вы со мной?

— Пожалуй, нет. Идите, пан Штур, а я ещё полюбуюсь видом. Сейчас начинается моя любимая часть представления, — доктор Зодер кивнула в сторону повисшего в небе корабля, от которого, словно дольки апельсина, отделялись грузовые модули. — Увидимся позже. У меня в планах хорошенько потрепать вас в шахматах.

— Не в этот раз, Инга! — весело усмехнулся Тадеуш. Покинув врача, он двинулся по дорожкам, проложенным между зарослями субтропических земных растений. На первой развилке он свернул, и вскоре покинул уют гидропонного сада, оказавшись в техногенной реальности исследовательской базы.

Штур оказался на «Бродвее», как в шутку прозвали один из главных коридоров станции, связывавший между собой значительную часть помещений. Существовало ещё несколько подобных переходов, однако «Бродвей» был наиболее старым и длинным: начинаясь от верхней террасы Базы, разместившейся на кромке приютившего землян кратера, он тянулся многокилометровым рукавом до самого дна, к космопорту. Пространства внутри хватало не только пешеходам, но и небольшим грузопассажирским электрокарам.

Подняв руку, Тадеуш притормозил один из роботизированных автомобилей и запрыгнул внутрь. Сделать это было легко: электрокар представлял собой открытую платформу, на которой устанавливались ряды пассажирских кресел. Несмотря на раннее утро, транспорт оказался заполнен под завязку: историки, социологи, биологи, химики. Как без труда догадался Штур, большинство из них держали путь на космодром — всем не терпелось получить посылки, заказанные из Обитаемых миров за сотни световых лет отсюда. Поздоровавшись с мужчинами и женщинами, поляк уселся на свободное место и стал смотреть, как мимо проплывают гофрированные стены «Бродвея», шлюзовые створки, двери, ведущие в корпусы исследовательской станции. Он думал о том, с каким же масштабом земляне развернулись здесь за какие-то два десятка лет.

Да, двадцать лет. Ровно столько времени прошло с тех пор, как к окраине системы Шат’рэ подлетел один из тысяч автоматических исследовательских зондов, запускаемых землянами во все концы галактики в качестве разведчиков. Он задержался здесь совсем ненадолго перед тем, как снова умчаться в межзвёздные дали. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы обнаружить обитаемую планету класса «Терра — А», практически полностью идентичную Земле по физическим и климатическим параметрам.

Человечество успело привыкнуть к тому, что жизнь сама по себе оказалась не такой уж редкостью в космосе, однако этот мир сразу приковал к себе внимание, поскольку стал единственным, в отношении которого полностью сработали теоретические выкладки Клайпштейна и Бруни. Два ксенобиолога, жившие в начале двадцать второго века, занимались теорией конвергентной эволюции, пытаясь математически доказать, что при схожих условиях в двух разных мирах возможно возникновение практически идентичных видов живых существ. Долгое время это оставалось лишь предположением, — и вот, триста лет спустя, нашлись доказательства. У девяноста процентов биологических видов, заселявших открытую планету, имелись земные аналоги. Более того, длительная эволюция животного мира привела к возникновению разума.

Ростки цивилизации давали всходы не во многих мирах. Дюжина планет, часть из которых уже лежала в руинах — вот всё, что удалось обнаружить за трёхсотлетнюю историю межзвёздного космоплаванья. Однако даже на этом фоне обитатели Шат’рэ («Избранной», как называлась планета на одном из местных диалектов) выделялись среди прочих — ведь они оказались гуманоидами, причём чрезвычайно похожими на землян. Минимальная разница анатомического строения черепа и скелета — вот всё, что отличало два вида друг от друга. Непосвященный или невнимательный человек мог и не заметить различий.

Целый ворох исследовательских институтов разом вцепился в Шат’рэ как голодная собака в кость, маститые академики денно и нощно осаждали чиновничьи кабинеты, своим энтузиазмом заставляя бюрократическую машину проворачиваться быстрее. Вопреки обыкновению, наибольшую заинтересованность проявили не ксенобиологи и даже не социологи, а историки, получившие казавшуюся прежде невероятной возможность проанализировать ход развития общества, состоящего из столь похожих на землян индивидуумов. Проверить, что из столетиями выводимых максим и законов работает, а что — нет. Именно они развернули мощную пиар-кампанию в поддержку организации масштабной исследовательской экспедиции.

Под напором научного сообщества Мировой Совет, верховный орган власти Федерации Обитаемых Миров, быстро капитулировал, приняв экстраординарное решение пересмотреть уже сверстанный бюджет и выделить значительную часть ресурсов для сооружения постоянной исследовательской базы в системе Шат’рэ. Так началось строительство комплекса, которым сейчас командовал Тадеуш — а в те годы первый начальник экспедиции, Антон Голованов. При нём построили основные лаборатории, на орбиту вокруг планеты вывели множество микроспутников, до сих пор исправно изучавших её поверхность. Голованов стал первым человеком, ступившим семь лет назад на почву этого мира, и он же заставил Землю признать необходимость строительства исследовательских сооружений не только в космосе, но и на поверхности планеты, в глухих и безлюдных местах. А затем выступил инициатором программы включённого наблюдения, предполагавшей внедрение землян в инопланетное общество для изучения его изнутри.

Да, за прошедшие годы сделано многое. Учёные выкачивали всё новые данные из планеты, словно из неисчерпаемого колодца, однако вопросов оставалось едва ли не больше, чем ответов. И самый главный из них: что же, чёрт возьми, происходит с местными технологиями?

В целом, уровень развития цивилизации Шат’рэ примерно соответствовал Земле второй половины ХХ века. Аборигены уже начали осваивать манипуляции с материей на уровне элементарных частиц. Местная наука имела всю необходимую технологическую базу для строительства первых реакторов, но до познания истинных возможностей атома местным жителям было ещё далеко. В космос обитатели Шат’рэ тоже пока не вышли, хотя испытания баллистических ракет провели успешно, а небо бороздили разнообразные летательные аппараты. Всё это отлично вписывалось в теоретическую модель, которую на основе известных исторических закономерностей создали учёные. Однако в последнее время они всё чаще с недоумением смотрели на то, как их шатрэнианские коллеги одно за другим делают передовые открытия в биомеханике, существенно обгоняя по темпам развития Землю ХХ — первой половины XXI столетия. Махолёты, новые виды лекарств и композитных материалов. Земляне искренне радовались технологическому прорыву братьев по разуму, но он не оставлял камня на камне от многих, казалось бы идеально выстроенных теорий.

А ещё был Подземный город — бункер, судя по всему, огромных размеров, выстроенный аборигенами рядом с Шат-Нааром, столицей Директории — одного из сильнейших государств на планете. Он стал бельмом на глазу экспедиции: землянам так и не удалось узнать, что же происходит внутри. Рассеянные в атмосфере планеты рои карпускулоидов — биомеханических микроорганизмов с простейшим коллективным разумом, оснащённых аппаратурой для сбора данных — безнадёжно застревали в системе воздушной фильтрации бункера. Мощные пласты скальной породы, укрывавшей подземные сооружения, делали невозможным их сканирование с орбиты. За прошедшие годы стараниями Голованова, возглавившего «полевые» исследования, была создана разветвлённая сеть планетарных агентов — внедрённых в инопланетное общество людей. Но ни один из них не смог даже близко подойти к сверхсекретному объекту.

Этому, надеялся Тадеуш, вскоре придёт конец. На протяжении нескольких лет он готовил операцию по внедрению агента в Шестой Легион — элитное подразделение Директории, который, как удалось выяснить, с самого начала курировал всё, что происходит в Подземном городе. Если задуманное пройдёт по плану, заветный ключ к тайне загадочного сооружения окажется у землян в кармане.

Электрокар остановился, достигнув конечной точки маршрута — космодрома. Большинство пассажиров сразу направились к массивным воротам, ведущим в грузовые отсеки станции. Рядом с ними располагались автоматические пункты выдачи, проводившие отгрузки со склада по заявкам сотрудников Базы. Здесь уже успела выстроиться небольшая очередь — людям не терпелось получить гостинцы с далёкой Земли. Тадеуш направился в другую сторону, к пассажирскому терминалу, соединявшему ангар для челноков с базой. Длинное помещение, больше похожее на коридор или трубу, со стоящими вдоль одной из стен креслами, синие стены и мягкий свет — вот и всё, что можно о нём сказать. Немного, но большего для Базы и не требовалось.

Тадеуш правильно рассчитал время, потому ждать долго не пришлось: створка шлюза в дальнем конце помещения отъехала в сторону и через неё один за другим стали проходить прибывшие в систему Шат’рэ люди. Экипаж из трёх высоких конголезцев во главе с Женевьевой Кабила, за ними — девять пассажиров: исследователей и инженеров, прибывших на смену участникам экспедиции. Как начальник базы, Штур счел своим долгом лично поприветствовать каждого.

Последним из шлюза вышел Олег Макаров, которого Тадеуш узнал по телосложению — коренастый, подтянутый. После проведённой на Земле пластической операции его было не отличить от шатрэнианца благодаря увеличившимся надбровным дугам, изменённому разрезу глаз, форме ушных раковин, челюсти — и сотне других мелких деталей. Не знай Штур, что над внешностью его старого знакомого основательно потрудились пластические хирурги, он мог и не узнать того после стольких лет.

Их пути пересеклись двенадцать лет назад, в годы, когда Тадеуш руководил группой инженеров, поддерживавших работоспособность оборонительного периметра одной из исследовательских баз на Мефисто. Эта планета обладала совершенно безумной биосферой, которую, как считали некоторые учёные, искусственно создала вымершая цивилизация Архитекторов. Сказать, что местная флора и фауна были агрессивны — значит, ничего не сказать. Казалось, всё живое здесь только тем и занимается, что пожирает друг друга, заодно пытаясь включить в пищевую цепочку зазевавшихся исследователей. Местные джунгли росли столь быстро, что грозили поглотить сооружения землян, ежедневно выжигавших свежую поросль. Среди деревьев и лиан обитали чудовищные твари, то и дело вплотную подбиравшиеся к территории исследовательских баз.

Чтобы выжить на этой планете, люди строили настоящие крепости, ощетинившиеся орудийными стволами. В них на постоянной основе несли службу гарнизоны, военные денно и нощно охраняли покой учёных, чтобы те могли беспрепятственно проникать в тайны руин Архитекторов. Одним из солдат как раз и был Олег, с детства мечтавший увидеть иные миры. Решив, что научная карьера — слишком долгая дорога к звёздам, Макаров пошел в армию, где его, за острой нехваткой рекрутов, с удовольствием приняли. Правда, реальность оказалась несколько иной, чем ожидания, и Мефисто стала первым по-настоящему интересным этапом в его военной карьере. До этого приходилось отсиживаться по военным лагерям на обустроенных мирах.

Довольно быстро Тадеуш и Олег нашли, что у них больше общего, чем можно предположить. Оба не глупы, не любят формальности, способны быстро реагировать на изменяющиеся обстоятельства. Оба любят шахматы, литературу, не лишены творческой искры: Штур неплохо играл на гитаре, а Макаров оказался великолепным актёром, раскрыв свой талант во время любительских постановок, которыми персонал исследовательских баз на Мефисто отвлекал себя от кошмара, творившегося за толстыми стенами. За время работы на одной планете они если и не сдружились, то прониклись друг к другу искренней симпатией.

Когда стали подыскивать человека подходящего для вживания в роль шатрэнианского военного, Тадеуш вспомнил о давнем приятеле. Олега не испугали ни три года интенсивной подготовки, включавшей в себя изучение языка, обычаев, географии, истории Шат’рэ и многого другого, ни перспектива проведения пластической операции. И вот сегодня Макаров, наконец, прибыл в систему. Скоро начнётся настоящая работа.

Крепко сжав его руку Тадеуш исподволь рассматривал лицо старого знакомого.

— Что-то не так? — обеспокоенно произнёс Макаров. — Я придушу хирургов, если они что-то напутали.

— Нет, что ты, как раз наоборот, — довольно улыбнулся Штур. — Всё просто отлично. Потрясающая работа — вылитый шатрэнианец!

— Надеюсь, что так, а то последние годы окажутся потрачены впустую.

— Не беспокойся, я уверен в успехе, — внезапно поляк перешел на язык, которым пользуются жители Директории: хлёсткий, полный щелевых согласных и кликс: — Тебе хорошо объяснили, чего мы от тебя ожидаем?

— Да, конечно. И я последние полгода штудировал присланный на Землю план операции. Разбуди среди ночи — расскажу. Кстати, Тадеуш, твой ооласский язык не идеален. Сильно слышен акцент.

Начальник Базы рассмеялся.

— Чёрт, Олег, ты и правда хорошо подготовился! Ладно, наработаться ты ещё успеешь, а пока позволь мне проявить гостеприимство… Всех остальных это тоже касается! Добро пожаловать в систему Шат’рэ!

Глава 2

Как только дверь за его спиной беззвучно закрылась, Тадеуш рухнул в кресло. Выполнять обязанности радушного хозяина не так-то легко, особенно если параллельно приходится разбираться с повседневными делами.

Прошло почти трое беспокойных суток с прилёта грузового транспорта ТА-736 в систему Шат’рэ. Торжественная встреча, инструктаж новоприбывших, осмотр доставленных с Земли запасов и оборудования, загрузка транспорта артефактами, добытыми на планете… Сегодня к этому перечню дел присоединились ещё и проводы работников, готовившихся к отправлению домой. В их честь устроили прощальный ужин, на который пригласили и экипаж звездолёта.

Немало времени Штур уделил Макарову, прежде чем убедился, что тот действительно готов к миссии на планете — пожалуй, самой сложной из всех, что проворачивали здесь земляне со времён строительства исследовательской базы. Ещё никого не удавалось внедрить в офицерский корпус «Шестого Легиона», элитного подразделения Директории. Несколько долгих лет создавалась тщательно выверенная легенда, строились союзы с нужными людьми на ключевых постах, давались взятки. Тадеуш не мог допустить срыва операции в последний момент.

Перевести дух удалось лишь пару часов назад, после того, как он лично отправил Олега на Шат’рэ в «яйце». Официально этот вид транспорта назывался «Призрак» — за способность становиться невидимым практически во всём спектре излучения. Однако его характерный внешний вид предопределил появление куда более ходового прозвища. Белый одноместный болид сконструировали специально для скрытой заброски людей на Шат’рэ. Он не имел собственного двигателя и запускался в космос по баллистической траектории с помощью электромагнитной катапульты. Никаких инверсионных следов, практически нулевая заметность, мягкое вхождение в атмосферу за счёт деликатной работы антигравитации, и, конечно, надёжность. В общем, это была техника, которой Тадеуш мог поручить жизнь человека, выкроив для себя несколько часов отдыха.

А отдых требовался срочно: усталость уже стискивала голову железной хваткой, негативно сказываясь на мыслительных способностях. Вчера он проиграл Инге шахматную партию — не в первый раз, конечно, но таких глупых ошибок Штур не допускал давно. По этому поводу доктор не преминула ввернуть колкость. В другое время они посмеялись бы вместе, но на тот момент его слишком занимала проблема, подкинутая техником Арчибальдом Старки.

Именно ему Тадеуш поручил разобраться с термостатом на борту ТА-736. Учитывая, что в распоряжении специалиста имелся полноценный искусственный интеллект с огромной вычислительной мощностью, никаких сложностей не предвиделось. И всё же они возникли. Интелком Роберт упрямо твердил, что с бортовым компьютером корабля всё в порядке. Арчи пришлось, как в незапамятные времена, лично просматривать код программы термостата. Убив на это уйму времени, он нашел одну странность — строчки неизвестного назначения.

Пока Старки силился понять, в чём дело, перед Штуром и капитаном Кабила назревала дилемма: либо отправлять в полёт корабль с неисправным оборудованием, либо придумывать, куда и как его спрятать. Спутник Шат’рэ, в отличие от Луны, не всегда обращён к своей планете одной стороной. Медленно вращаясь, он каждые пять дней поворачивает Базу «лицом» к аборигенам. В такие моменты её укрывают от случайного взгляда голографические поля, однако радиуса их действия не хватит ещё и на звездолет. Это значит, что вскоре местные жители получат шанс рассмотреть инопланетный космический корабль, зависший над поверхностью спутника, чего допустить никак нельзя. Ситуация требовала решения, которое предстояло отыскать не позднее, чем к вечеру завтрашнего дня по стандартному времени.

Но пока надо отдохнуть.

С этой мыслью он встал с кресла и расстегнул форменный комбинезон. Апартаменты Штура были просторней, чем у остального персонала базы: целых две комнаты, а в санузле даже стояла ванна — роскошь по меркам глубокого космоса. И всё же обстановка отличалась скромностью: кроме немногочисленного личного имущества и одежды здесь почти не имелось «настоящих» вещей, их заменял покрывавший стены, пол и потолок биопласт — «умный» композитный материал, принимающий любую форму в рамках заложенных в его память образцов. Вот и сейчас, среагировав на действия человека, кресло, в котором тот только что сидел, за ненадобностью растеклось по полу, словно его и не было. Спустив комбинезон до пояса, Тадеуш побрёл в ванную комнату с твёрдым намерением поскорее помыться и завалиться спать.

И тут моргнул свет.

Штур насторожился. Бритвенный станок, уже зажатый в его руке, замер, брови напряжённо сошлись в одной точке.

Свет моргнул ещё раз.

Что-то случилось. Система энергоснабжения Базы достаточно надёжна, чтобы исключить любые перепады напряжения. Если они произошли — значит, где-то авария.

Свет моргнул в третий раз и погас.

Чертыхаясь себе под нос, начальник экспедиции протянул руку за мультибоксом и попытался связаться с командным центром. Тщетно. Все каналы связи молчали. Тадеуш почувствовал, как по его спине побежал холодок. Под ложечкой защекотало — словно опять очутился на борту лайнера «Клондайк», захваченного гравитационным полем Антареса и медленно приближающегося к своей гибели.

Но именно после «Клондайка» в глазах многих людей он стал героем. Как и годы назад, в тот самый миг, когда к горлу подступила волна паники, воля человека стиснула её стальной рукой и запихнула обратно, в тёмные глубины подсознания, где жил древний, примитивный дикарь, полуживотное, трясущееся в ужасе перед опасностями внешнего мира. Некогда паниковать, неоткуда ждать помощи. Схватить судьбу за рога, вступить в схватку с роком — и будь что будет. Если выйти победителем, то время для рефлексии и страхов ещё найдётся, если проиграть — то глупо омрачать последние мгновения жизни бессмысленной паникой. Тадеуш знал, что именно за способность собраться в кризисных ситуациях, действовать стремительно и эффективно, увлекая за собой остальных, его назначили на этот пост, вверив ответственность за жизни сотен людей.

Спешно продев руки в комбинезон, поляк бросился к выходу в коридор. Однако дверь имела свои виды на развитие событий и не стала открываться.

— Ааа, курва, — времени действовать деликатно не было, поэтому Штур рывком содрал со стены декоративную панель и провернул скрывавшейся за ней рычаг аварийного отпирания дверей. Грубая, но эффективная механика сработала как надо: слегка зашипев, словно вздохнув, дверь отъехала в сторону. Просунув в образовавшийся проём руки, упершись ногой в стену, поляк расширил его ровно настолько, чтобы выбраться из ставших ловушкой апартаментов.

В небольшом коридоре жилого сектора царила темнота. Единственным источником освещения остались слабо фосфоресцирующие панели по краям пола, дававшие ровно столько света, чтобы не разбить нос. Из расположенных по обе стороны прохода комнат доносились взволнованные голоса запертых людей. Кто-то, подобно Тадеушу, прибег к аварийной механике и сейчас возился с дверьми. Однако единственным, кто уже успел выбраться в коридор, оказался Вано Тоидзе. Его оказалось нетрудно узнать даже в темноте: дюжий пилот был настоящим богатырём, выжимавшим от груди четырёхсоткилограммовую штангу. Очень кстати, что он оказался здесь.

— Вано, помоги выбраться из кают техническому персоналу. Остальных убеди оставаться на местах, скажи, что знания социологии или гидрологии нам сейчас не помогут. Любой, кто ничего не понимает в интегральных схемах и сверхпроводниках будет лишь мешаться под ногами, подвергая риску свою и наши жизни… В общем, придумай что-нибудь.

— Босс, что вообще происходит?

— Небольшие проблемы с трансформатором, скоро всё разрешится, — соврал Штур. Профессиональные навыки Тоидзе сейчас не могли ему помочь, потому гиганту следовало знать лишь одну вещь: всё под контролем, компетентные люди со всем справятся.

Пусть даже это и не так. Будь он проклят, если знает, в чём проблема. За минуту в голове Тадеуша пронесся добрый десяток версий: аварийная остановка генератора, разрушение силового кабеля, пожар на подстанции. И все они выеденного яйца не стоили.

Пока Вано не успел задать ещё какой-нибудь вопрос, ответа на который Тадеуш не знал, поляк поспешил повернуться к нему спиной, торопливо зашагав в сторону выхода из жилого блока. По пути он прихватил висевший на стене гидравлический разводной ключ — встретится ещё немалое число обесточенных дверей, которые придётся открывать вручную.

К тому моменту, как начальник базы подошел к гермостворке, соединяющей его жилой блок с одной из «улиц» базы, в голове уже оформился план действий. С «улицы» он попадёт в технический коридор, проходящий через несколько уровней и оканчивающийся в лабораторном корпусе «Б». Оттуда, спустившись ещё ниже, Штур выйдет прямиком в резервное помещение командного центра, где находятся аварийные панели управления и приборы контроля Базы. Оно имеет автономный источник питания и, как надеялся Тадеуш, сохранило работоспособность.

Гидравлический механизм разводного ключа чуть слышно засвистел, раздвигая гермостворки. Тадеуш очутился в длинном коридоре, который, пронизывая весь уровень, соединял воедино расположенные на нём модули базы. Здесь имелись небольшие иллюминаторы, выходившие в сторону кратера. Подойдя к одному из них, поляк окинул взглядом панораму базы и чертыхнулся: не видно ни огонька. Значит, обесточен весь комплекс.

— Мдааа… — протяжно затянул Штур. — Мдааааааа…

Словно того, что уже случилось, оказалось недостаточно, нагрянула новая беда. Тадеуш почувствовал странную лёгкость в теле, и одновременно с ней — на миг подступившее головокружение. Он понял, что по всей базе отключилось поле искусственного тяготения, создававшее для землян привычные условия. Теперь они ощущали лишь силу тяжести спутника Шат’рэ, составлявшую пятую часть от стандартной. На мгновение Штур испугался, что вместе с тяготением отключились пилоны гравитационных генераторов, и теперь зависшая над космодромом Базы громада грузового корабля обрушится вниз. Однако вскоре он с облегчением увидел, что ТА-736 не приближается, а удаляется от поверхности спутника. Вероятно, сработала бортовая автоматика, среагировавшая на изменение ситуации и решившая отвести грузовик подальше из зоны риска.

Тем не менее, ситуация с каждой минутой становилась всё непонятней. Помимо основной электростанции на антиматерии, База располагала резервным термоядерным генератором и системой аварийных аккумуляторов. Но почему-то ни один из них не подключился к сети. Значит, не работают аппараты регенерации воздуха, обогреватели… Пока это не представляло особой угрозы, но если ситуацию не удастся разрешить, всё может измениться.

Мимо, не обратив внимания на своего начальника, вприпрыжку из-за малого тяготения пробежали несколько человек. Ещё один мчался им вдогонку — его-то Тадеуш и схватил за рукав комбинезона.

— К чему такая спешка, Пабло?

— Босс, вы меня напугали, — голос физика, откомандированного университетом Буэнос-Айреса, звучал взволнованно. — Дела плохи, на «Бродвее» утечка.

Штура будто молнией ударило.

— Ты уверен?

— Да. Стивенс только что оттуда, говорит, там сейчас словно шторм разыгрался. Нацепим скафандры и будем искать источник… Mierda, как такое вообще может быть? Шлюзовые ворота должны закрыться автоматически при изменении атмосферного давления, разве нет?

— Должны… Проверьте их в первую очередь. Не думаю, что дело в обычном повреждении внешней обшивки, слишком низка вероятность совпадения такого события с отключением электричества.

— Я подумал о том же, — Пабло кивнул в знак согласия. — Босс… Если встретите доктора, скажите ей, что могут быть пострадавшие. Ребята из химико-биологической лаборатории не вернулись, они могли застрять где-то на Бродвее.

Тадеуш кивнул, знаком отпустив физика бежать дальше. Человеческие потери — то, чего он больше всего опасался. Всё можно исправить, заменить, компенсировать — кроме жизни. Следовало действовать как можно быстрее, чтобы избежать жертв. А ещё стоило добраться до стойки со скафандрами, если не хочется самому ненароком стать одной из них.

Сделав небольшой крюк ради облачения в гибкий, облегающий тело защитный костюм, командир наконец залез в технический коридор. Тот представлял собой длинную трубу тонкого гофрированного алюминия, покрытого оболочкой абляционного теплозащитного покрытия — конструкция немногим более сложная, чем у старинных космических кораблей, однако надёжная. Коридор заполняли кабели, трубы, приборные панели, составлявшие часть сложной системы жизнеобеспечения Базы. Их было много, но проход, достаточно широкий для перемещения по нему человека, всё же оставался.

Пробираясь по кишкообразному тоннелю, Штур отметил — системы, питающиеся от автономных источников энергии и не имеющие коммутации с инфосферой Базы, всё ещё функционируют. С одной стороны, это прекрасная новость: значит, далеко не всё отключилось, и есть надежда исправить поломку. С другой — выходит, проблема порождена сбоями в искусственном интеллекте Роберта. Тогда не исключено, что через инфосферу сбой мог оказать влияние на планетарные аванпосты землян, расположенные под водой. Если так, то их персонал подвергался серьёзным опасностям: океан столь же беспощаден к допустившим ошибку, как и космос. Не случайно на Земле до появления первых крупных межпланетных кораблей самыми сложными инженерно-техническими сооружениями считались субмарины.

Мысленно ругаясь, Тадеуш через шлюз выбрался в помещения корпуса-«Б». Внешние сенсоры скафандра показали пониженное давление и минусовую температуру: где-то нарушена герметичность. Вспомнив о пропавших учёных из химико-биологического отдела, Штур совсем приуныл: сейчас они замерзают где-то в одной из лабораторий. И он не может прийти им на помощь, просто не имеет права: отвечая за сотни жизней, командир базы сейчас должен быть в другом месте, где его инженерные навыки и организаторские способности окажутся нужнее. Вприпрыжку перемещаясь по остывающим коридорам лабораторного блока, Тадеуш в очередной раз проклинал своё чрезмерное чувство долга. Некогда оно не позволило отказаться от повышения, не сулившего ничего, кроме лишней головной боли, а теперь он, возможно, вынужден жертвовать несколькими людьми ради спасения остальных.

Разгоняя роившиеся в голове тревожные мысли, он незаметно для себя добрался до конечной цели. Выбравшись из очередного шлюза, Тадеуш оказался в отсеке с низкими потолками. Помещение было довольно обширным, однако из-за большого количества контрольных приборов, серверных стеллажей, коммутационных панелей, к которым тянулись многоголовые змеи проводов, свободного места оставалось едва-едва чтобы развернуться.

В тусклом красном свете Штур с удовольствием для себя обнаружил, что не первым добрался до резервного помещения командного центра. На звук открываемых гидравлическим ключом створок обернулись сразу два техника, работавших с аппаратурой, а из-под пола, где пролегали узкие технические лазы, выглянула голова невесть как поместившегося там Старки.

— Босс, вы вовремя, мне как раз не хватает пары рук, — тут же выпалил он. — Вон там лежат инструменты, мне нужно, чтобы вы подошли к панели А-35 и переключили кабели с шестнадцатого по двадцать пятый на оффлайновые каналы. И быстрее, пожалуйста.

Спорить было некогда, да и не имело смысла. Тадеуш вполне доверял компетенции своих людей, чтобы не подвергать сомнению действия, напрямую связанные с их навыками. Взяв на столе инструменты, поляк снова превратился в простого инженера, на миг почувствовав себя в своей стихии. Но реальность требовала от него и иных действий. Не переставая возиться с панелью А-35, он сказал:

— По дороге сюда я заметил, что работают только те приборы, которые отключены от сети.

— Мы с ребятами тоже обратили на это внимание, — донёсся из-под пола голос Старки.

— И какие мысли по этому поводу?

— Хреновые, босс, — вставила другой техник. — У Роберта поехала крыша.

— Хамида хочет сказать, что наш интелком дал сбой. По неизвестной пока причине у него произошло что-то вроде синестезии в острой форме. Сигналы от сенсоров перепутались между собой, в итоге, к примеру, закрытый шлюз воспринимается как открытый, а нормальная гравитация — как избыточная. Это ввело его в ступор, но у Роберта хватило разумения, чтобы вовремя отключиться от всех систем базы. Сейчас перенастроим на ручное управление и восстановим контроль в обход интелкома.

— Отлично. В первую очередь нужно вернуть управление шлюзами — похоже, некоторые из них приоткрыты. Затем подключаем сенсоры и связь, ищем пострадавших и координируем спасательные работы. А после попробуем реанимировать интелком.

— Босс, я не думаю, что это хорошая идея, — вновь заговорила Хамида. — Арчи со мной не согласен, но я подозреваю, что во всём виноват палеовирус Куртца.

Тадеуш аж замер, а Старки недовольно хмыкнул из-под пола. Даже третий техник, до того полностью погруженная в свою работу, и та вздохнула. Ещё бы — палеовирус превратился к началу двадцать пятого века в байку, легенду, гулявшую среди инженеров и программистов. В ней говорилось о гениальном учёном Куртце, жившем два столетия назад, в эпоху войн за сферы влияния между корпорациями. Работая на одну из них, Куртц возглавил команду одарённых исследователей, вместе с которыми ломал голову над проблемой искусственного интеллекта. Он пошел своим путём, пытаясь не смоделировать готовую искусственную личность, а создать условия для её эволюции из относительно простых вирусных программ с заложенными алгоритмами для самообучения. Изначально командой учёных было создано нечто вроде искусственной экосистемы, существовавшей в ограниченных условиях лабораторных компьютеров. Её «населяло» множество программ, движимых несколькими основными императивами. Во-первых, они должны «размножаться», создавая всё новые свои копии. Во-вторых, задача каждой программы состояла в заполнении всего дискового пространства собственным «потомством». Естественно, для этого надо было выжить конкурентов, уничтожив или видоизменив их программные коды. В-третьих, для достижения этой цели программы наделили возможностью переписывать отдельные свои части, и, тем самым, саморазвиваться.

Легенды не говорят ни слова о том, какие алгоритмы использовала команда Куртца, но результаты, если верить рассказам, оказались поразительны. Искусственная экосистема заработала, внутри неё запустилась эволюция. Конкурируя за дисковое пространство, программы искали бреши в коде друг друга и ликвидировали собственные. Периодически учёные устраивали встряски созданному ими мирку, сравнимые по своему воздействию на него с падением на Землю уничтожившего динозавров метеорита: запуски антивирусов, создание программы-суперхищника, в которой были прописаны все известные уязвимости подопытных образцов. Когда условия игры резко менялись, происходило «массовое вымирание», большая часть искусственной экосистемы прекращала существовать — однако самые стойкие программы сохранялись. В результате, Куртцу якобы удалось буквально селекционировать несколько уникальных программ, выживавших практически в любых условиях.

Корпоративные боссы разглядели потенциал созданных программ для шпионажа и применения в качестве боевых вирусов. То было время, когда гигантские корпорации грызлись друг с другом за ресурсы Солнечной системы, собирая армии из сражавшихся за деньги кондотьеров. Как всякие наёмники, эти солдаты удачи космической эры дорожили своими жизнями, предпочитая, по возможности, не убивать друг друга, а выводить из строя вражескую технику. Это уменьшало риск нарваться на кровавую вендетту со стороны компании-конкурента, в которой уже не будет ни правил, ни пощады. К тому же, военный трофей всегда можно было выгодно продать или поставить себе на службу — так что популярность боевых программ была огромной.

С этого момента варианты окончания истории расходятся. Одни говорят, что Куртц, соблазнившись огромным гонораром, внёс изменения в своё творение, создав полноценный боевой вирус, способный выводить из строя бортовые компьютеры противника и открывать шлюзы, устраивая экипажу кораблей взрывную декомпрессию. Другие утверждают, что учёный оказался благородней и пошел наперекор работодателям, но те, поменяв начальника лаборатории, всё же добились своего. Третьи — что Куртц перехитрил корпоративных шишек, добавив-таки требуемые изменения в свою программу, но так, что работали они через раз и не позволяли активировать вредоносные функции в полной мере. Так или иначе, все рассказчики считают, что в результате появился палеовирус Куртца — крайне живучая программа, которая, единожды попав в сеть, пережила своего создателя и по сей день существует в разных уголках инфосферы, незаметно для человечества эволюционируя во всё более сложные формы. Сегодня, когда появились мощные интелкомы, палеовирус притих, приспосабливаясь к новым условиям, однако время от времени даёт о себе знать, устраивая непредсказуемые атаки на те или иные устройства и сетевые ресурсы.

Палеовирус, обладая довольно примитивным, но эффективно действующим псевдоинтеллектом, был невероятно живуч, предпочитая в случае опасности спрятаться где-нибудь в глубинах той или иной компьютерной сети, разослав перед этим свои резервные копии куда только возможно. И если ему удавалось впасть в своеобразную спячку, то найти его было практически невозможно. Существовал лишь один способ стопроцентного избавления от вредоносной программы: уничтожение каждого потенциального носителя, а ими являлись абсолютно все компьютеры, которые хоть однажды входили в контакт со всемирной сетью.

Несмотря на популярность байки, никаких документальных доказательств существования Куртца и его детища не имелось. Кто-то считал, что они сгинули в лихие годы Революции и последовавшей за ней Реконструкции, но большинство склонялось к мнению, что рассказ от и до — чистой воды выдумка. В итоге сегодня в лексиконе компьютерщиков слово «палеовирус» чаще всего употреблялось в значении «происходит какая-то чертовщина, но будь я проклят, если понимаю, в чём причина». Так что не удивительно, что слова Хамиды восприняли с подозрением.

Тем не менее, та не унималась:

— Босс, мне не верят, но это правда — палеовирус существует. Куртц вполне реальный человек, мой прадед работал с ним на Марсе в конце двадцать третьего века. Не все существующие про него слухи верны, но они и впрямь создали зубодробительную штуку…

— Хамида, прекрати, — недовольно проворчал Старки.

— Нет, погоди, пусть говорит, — Тадеуш прервал готовый вырваться поток недовольного ворчания. Интуиция подсказывала ему, что в словах техника что-то было — а он привык доверять внутреннему голосу в минуту опасности.

— Спасибо, босс… У нас дома с тех времён остались кое-какие исходники, немного, но я на них в своё время диплом написала! Это действительно потрясающая вещь, хотя подобные исследования особо не развивались — сказалось негативное отношение к трудам лабораторий, создававших боевые компьютерные вирусы для корпораций. Подумайте — что если мои слова правда? Что если, переподключив Роберта, мы вновь откроем ящик Пандоры? Посудите сами — пострадали только те системы, которые он контролировал, значит, проблема где-то внутри интелкома, так?

— Это может быть обычный сбой, — Старки всё ещё стоял на своём, хотя Тадеуш услышал в его голосе какие-то новые нотки. Сомнение?

— Да чёрта с два! Часто вы видели синестезию у интелкомов? Нет? И я не видела. А между тем, это один из способов, которым палеовирус повреждал системы.

Штур призадумался. Хамида казалась вполне уверенной в собственной правоте, да и ситуация, в которой они оказались, не располагала к шуткам. Прикусив губу, командир базы спросил:

— Старки, предположим, Роберту конец. Как мы выпутаемся из ситуации?

— Думаю, большую часть функций сможем выполнять сами, без помощи техники. Расставим людей на постах, организуем график дежурств… Там, где требуются расчёты, подключим независимые компьютеры. Можно создать подобие вычислительной сети, настроив мультибоксы на совместную работу… Если, конечно, они тоже не заражены этим «палеовирусом».

— А если заражены?

Арчибальд задумался.

— Тогда вытащим со складов запасные детали и соберём новые устройства. А с этих полностью удалим всю информацию. Потом можно будет подумать об антивирусе. Есть ещё надежда, что наш Роберт справится — он крепкий малый… Но я по-прежнему полагаю, что всё не так плохо, и дело не в каком-то мифическом палеовирусе, а в обычном сбое.

— Мы можем понять это, если протестируем Роберта, — подала голос третья из находившихся в помещении техников, до того лишь прислушивавшаяся к разговору, не прерывая работы. — Я так поняла, Хамида говорила, что имела дело с частью исходного кода. Если это так, то, может, удастся написать программу, которая поможет выловить вредоносное ПО?

Прежде чем они нашли решение, прошло ещё немало времени, в ходе которого оживлённый спор шел параллельно с не менее оживлённой работой по установлению контроля над системами Базы. Версия атаки палеовируса, занесённого в систему Шат’рэ одним из рейсовых кораблей, была принята в качестве рабочей. К тому моменту в резервном помещении командного центра собралось достаточно много народу, чтобы Тадеуш отвлёкся от соединения кабелей и переключился на анализ докладов, поступавших по восстановленной системе внутренней связи. С облегчением большим, чем он ожидал от себя, Штур узнал, что с Ингой всё в порядке. Доктор не покладая рук заботилась о раненых. Погибших пока не было, но несколько человек так и числились пропавшими без вести, в том числе в отсеках, подвергшихся разгерметизации.

Теперь, когда Тадеуш мог связываться с людьми по всей базе, он почувствовал себя уверенней. Контроль над ситуацией возвращался в его руки. Утечка на «Бродвее» оказалась устранена; Вано Тоидзе отлично справился со своей задачей, успокоив людей и убедив их оставаться в своих комнатах. Несколько спешно организованных команд, выйдя в скафандрах на поверхность спутника, вручную разворачивали солнечные панели, подпитывая от них системы жизнеобеспечения Базы. Этого должно было хватить до тех пор, пока ремонтные бригады не восстановят подачу энергии от основных источников. Удалось связаться с грузовым кораблём, на борту которого оказался дежурный пилот. По его словам, здесь тоже отключился бортовой компьютер, пришлось переходить на ручное управление. Проблем оставалось ещё немало, но критическая точка была пройдена. Теперь Тадеуша всё больше беспокоила другая мысль: что случилось с базами на планете и Олегом Макаровым, во время аварии оказавшимся на пути к поверхности Шат’рэ внутри болида, чьи системы могли отказать.

Глава 3

Точка на отливавшем желтизной экране радара была совсем крошечной, такой, что и не сразу заметишь. Она часто пропадала и столь же часто появлялась вновь, когда испускаемый антенной локатора невидимый луч в очередной раз натыкался в воздухе на приближавшийся к земле неизвестный предмет. Засекли аномалию совсем недавно, на предельной высоте, прощупываемой системами радиолокационного слежения, там, где уже почти не было воздуха. Майор понятия не имел, что это за штуковина. Ни самолётов, ни махолётов, ни тем более дирижаблей таких крошечных размеров не бывает. Вариант с бомбой тоже отпадал: прежде чем сбросить, её следовало на чём-нибудь доставить. Насколько было известно полковнику, в верхних слоях атмосферы могли летать только баллистические ракеты и стратосферные дирижабли, но их размер и траектория не сопоставимы с отображаемыми данными. Конечно, имелась вероятность, что учёные Ниарского королевства или иного государства придумали что-нибудь новое — в конце концов, и в Директории за последнее десятилетие произошло немало научных прорывов. Но Мршаа не сомневался, что в этом случае разведка предупредила бы командование Легиона, а уж оно уведомит всех задействованных в программе «Павший король».

При воспоминании о «Павшем короле» на Раэлена вновь напала тоска. Из-за этой бредовой операции его поначалу блестящая карьера в Легионе уже не первый год пробуксовывала. А всё потому, что наверху кто-то с ки-шоот вместо мозгов, начитавшись Олаадоора, решил объявить охоту на «чужепланетчиков».

Раэлен имел сомнительное удовольствие ознакомиться с плодами воспалённой фантазии этого, с позволения сказать, учёного. Строго говоря, в руках он держал одну, самую знаменитую книгу, которую в приказном порядке раздали двум десяткам офицеров: «Населённый космос». Но и этого хватило с лихвой. Такого отборного бреда он не читал давно. В аннотации к толстому тому, вполне пригодному вместо оружия ближнего боя, говорилось об «убедительных доказательствах», «математически выверенных положениях теории» и прочей белиберде. Мршаа совершенно не поразили длинные формулы, приводимые автором. Да, конечно, с точки зрения статистики пустовать столь грандиозное число звёзд в небе не может. Но, ки-шоот, почему тогда до сих пор не найдено никаких следов «чужепланетчиков»? Почему они даже не пытаются наладить контакт с нами?

Прочие разделы труда оказались того хуже, словно перед их составлением Олаадоор несколько дней безостановочно жевал гар-гар. В одном он пускался в долгие и пространные описания якобы наблюдаемых в небе «космических кораблей», пытаясь доказать, что ещё в древние времена Ллиурийской Олигархии пришельцы из иных миров незримо присутствовали на Шат’рэ. В другом оказались собраны рассказы людей, якобы ставших жертвами похищения чужепланетчиков. Великий Демиург, да многие «потерпевшие» явно нуждались в психиатрической помощи. Наконец, имелся раздел, в котором автор «убедительно доказывал», что пришельцы до сих пор посещают планету.

Раэлен был уверен, что именно этой части проклятого труда он обязан своей ссылкой на радиолокационную станцию, чтобы денно и нощно смотреть, не появились ли в небе чужепланетчики. Три года он в роли обычного офицера Сил Воздушной защиты протирал штаны вместо того, чтобы заниматься настоящим делом, ради которого и пошел в Легион. Три года он считал, что теряет время попусту, гоняется за призраками. И вот теперь в нём впервые зародилось сомнение.

«Что же это за дрянь-то такая?» — мысленно спросил себя Мршаа.

— Не имею ни малейшего понятия, командир, — отозвался сзади кто-то из солдат.

Раэлен едва заметно вздрогнул. Пальцы его нервно задрожали.

«Этого ещё не хватало».

Мерзкая привычка думать вслух вновь дала о себе знать, хотя он, казалось, давно её поборол. Иначе никак — Легион не пустил бы в свои ряды бойца с нервным расстройством. Майор заполучил его двадцать лет назад, когда войска директории вели победоносную войну, вторгнувшись в пределы Ниарского королевства. Противник отступал, победа казалась близка — но тут коса нашла на камень. Под Шомором, небольшим городком, королевская армия словно вросла в землю, солдаты гибли, но не отступали ни на шаг. В той битве ему, недавно получившему звание лейтенанта, пришлось со своими людьми окопаться на холме, удерживая контратаку ниарских войск. Казалось, что наступает конец времён: небо расцвело огнями «каракалаксов», ревущих в полёте снарядов, вселяющих ужас в души слышавших их приближение людей. Повсюду вспыхивали взрывы, вспарывая осколками тело планеты, разлетались вдребезги орудия; в воздухе смешивались воспарившие ввысь куски стали, комья чёрной, жирной земли и изувеченные тела солдат, опадая жутким дождём на быстро пропитавшуюся кровью почву. Потом в окопы ворвались роялисты, с отчаянной храбростью шедшие буквально по трупам своих товарищей. Завязался рукопашный бой — жестокий, кровавый, в котором в ход шли зубы и ногти. Каким-то чудом он, израненный, выполз тогда из мясорубки, и не меньшее чудо случилось, когда его разбитая на осколки психика смогла снова собраться воедино.

Но тогда, по крайней мере, он знал, с чем столкнулся. Сейчас всё было иначе. От ощущения холодного дыхания неизвестности под кителем у майора побежали мурашки. Пока одна рука нервно сжимала дерматиновую спинку стоявшего перед ним кресла, другая нащупала в кармане упаковку гар-гара и, ловко развернув обёртку, отправила брикет тонизирующей травы в рот.

Терпкий вкус привёл офицера в чувство и заставил обратить внимание на то, что не он один находится в замешательстве. Боевой расчёт, сидевший у мониторов в тёмном командном центре, который освещался лишь тусклыми лампами да многочисленными индикаторами приборной доски, в полном составе молчаливо уставился на перемещающуюся по экрану радара точку. Только из дальнего угла командного центра доносился нарушавший тишину полушёпот двух солдат, казавшийся майору чуть ли не криком:

— Слушай, а может быть это чужепланетчики?

— Ты что, спятил? Какие такие чужепланетчики?

— Что значит «какие»? Жители других планет.

— Ки-шоот какой-то. До сих пор не было получено ни одного довода «за» существование разума вне Шат’рэ, зато есть уйма «против». Жизнь сама по себе уникальная вещь, а уж цивилизация — и подавно.

— Хватит разговоров, — Мршаа принял решение. — Немедленно сбить объект! Нарушено воздушное пространство Директории, а этого более чем достаточно. С чем имеем дело, разберёмся позже.

Дважды повторять приказ не пришлось. Разговоры смолкли, и бойцы, нацепив на головы наушники со встроенными микрофонами, превратились в единый отлаженный механизм. Закипела работа, по комнате разнеслись щелчки многочисленных переключателей, тумблеров, стрёкот вращаемых верньеров, механический скрежет заработавших вычислительных машин и приглушённые голоса солдат:

— Координаты…

— Шестьдесят два — сорок семь!

— Скорость…

— Пятьсот шестьдесят пять!

— Высота…

— Тридцать девять!

— Направление…

— Два-два-пять ноль-три…

— Цель захвачена!

— Ракеты готовы!

— Первая ракета — пуск!

— Первая ракета пошла.

— Вторая ракета — пуск!

— Вторая ракета пошла.

На экране радара появились две новые яркие точки, стремительно помчавшиеся к неизвестному объекту — противовоздушные ракеты, следуя по радарному лучу, неслись к цели, разрезая утренний воздух сверкающими на солнце алюминиевыми корпусами. Вот они уже смотрят на летящее вниз Нечто своими начинёнными крупной шрапнелью носами, им оставалось лететь совсем чуть-чуть: три секунды, две, одну…

— Первая ракета взорвалась! — отчеканил один из солдат, развеяв возникшую в голове майора яркую картину — Объект отклонился в сторону! Кажется, мы его подбили…


…Вторая ракета взорвалась совсем близко. Макаров будто собственной кожей почувствовал, как по раскалённой обшивке «яйца» дробью заколотила шрапнель. Взрывной волной машину сильно тряхнуло, из-за чего она окончательно сошла со своей прежней траектории. Теперь пятисоткилограммовый болид с заключённым внутри человеком, бешено кувыркаясь в воздухе, с невероятной быстротой приближался к земле, с каждой секундой всё больше и больше удаляясь от запланированного места посадки. И ощущение своего бессилия, беспомощности перед происходящим, напугало Олега сильнее всего.

На стеклолитовое забрало шлема вместо упорядоченной информации о состоянии бортовых систем болида проецировалась какая-то цифровая вакханалия, начавшаяся ещё в космосе, на подлёте к Шат’рэ. Маленькие разноцветные арабские циферки прыгали, перелетали с места на место, исчезали и появлялись вновь, водили хороводы, танцевали вокруг откуда-то появляющихся красных и зелёных бесформенных клякс, которые разбухали и лопались, порождая во взрыве мириады новых знаков, тут же присоединявшихся к безумному празднеству своих собратьев. Система управления болидом отказывалась реагировать на какие-либо действия со стороны пилота. «Яйцо» оставалось неподвластным воле человека вопреки отчаянным попыткам Макарова восстановить контроль над ним.

«Всё, это конец, — мелькнуло в голове Олега. — Преодолеть безо всяких происшествий многие парсеки и разбиться при рутинной посадке на планету… За что? Почему я?».

С каждой долей секунды оболочка «яйца», бесконтрольно падавшего сквозь плотные слои атмосферы, раскалялась всё сильней и сильней. Теперь, пройдя через тройную обшивку болида и скафандр, жар достиг и тела Олега. Он не мог точно сказать, какая температура была снаружи, но подозревал, что доходила она до четырёхзначной цифры. Этого пока не хватало, чтобы расплавить полимерную оболочку, но даже если «яйцо» не сгорит в атмосфере, то без работающей антигравитационной установки при такой скорости столкновения с землёй человек внутри него непременно погибнет. Макаров даже не знал, что для него страшнее — заживо сгореть в атмосфере или умереть от чудовищной перегрузки, возникающей при ударе о планету, перегрузке, ломающей, как солому, кости и рвущей на части плоть. На миг его сковало отчаяние и ощущение безысходности, лишая возможности пошевелиться.

Но, как это часто бывает, после первого шока оцепенение спадает само собой. Так вышло и с Макаровым — не зря его столько лет учили находить выход из любой экстремальной ситуации. Сперва в армии — а потом перед заброской на Шат’рэ. Поддавшись слабости лишь на мгновение, он взял себя в руки и решил использовать последний шанс на спасение, несмотря на всю его ничтожность и маловероятность. Нащупав находившийся в основании кресла пилота рычаг, Олег дёрнул за него, приводя в действие простой механизм, стремительно заполнивший всю кабину болида густым амортизационным гелем розоватого оттенка. Перегрузка, до того из-за вращения «яйца» то вдавливавшая, то вырывавшая Макарова из кресла, больно сжимая грудь ремнями безопасности, сразу же стала меньше. Теперь от Олега не зависело ровным счётом ничего. Ему оставалось лишь сидеть и ждать того момента, когда болид столкнётся с поверхностью планеты, да надеяться, что он упадёт в воду — иначе не спасут все предпринятые им меры. Жизнь человека была всецело в воле слепого случая.

Макаров не мог сказать точно, как долго длилось его падение, поскольку совершенно перестал чувствовать бег времени. В конце концов «яйцо» ударилось о землю. Мир вокруг землянина, замкнутого в скорлупу болида, точно рухнул: словно в момент столкновения искривилась сама материя вселенной, пошатнулись основы мироздания. Сквозь звуковую изоляцию кабины, сквозь толщу розового геля, сквозь герметичный шлем уха Олега достиг оглушающий грохот столкновения, в котором смешался хлопок воздуха, не успевшего разойтись перед падающим болидом, треск от лопающейся внешней оболочки, скрип растягивающегося до предела биопласта и скрежет гнущейся внутренней обшивки кабины. Гель значительно смягчил перегрузки, но всё равно Олега со страшной силой рвануло вперёд, из кресла — в полёте болид перевернулся и удар пришёлся на стенку прямо перед лицом пилота. Ремни безопасности натянулись до предела, однако выдержали, не лопнули, а, сдавив грудь, с хрустом сломали Макарову рёбра. От дикой боли он заорал, но из раскрытого рта вместо крика брызнула алая жидкость — его собственная кровь, запятнавшая забрало шлема. В глазах потемнело, Олег провалился в чёрный беспросветный колодец, на дне которого маячила смерть…

Спустя пару минут, он пришёл в сознание, не сразу сообразив, что остался жив. Перед глазами стояла красная пелена, во рту ощущался тошнотворный привкус крови. Голова гудела так, словно внутри репетировал духовой оркестр, каждое движение отдавалось болью в груди, а температура тела медленно, но верно повышалась. Превозмогая боль, Олег отстегнул ремни и вывалился из кресла на деформированную внутреннюю обшивку. Стиснув зубы, Макаров перевернулся на бок и сквозь заляпанное забрало заметил, что горит аварийное освещение. Амортизационного геля уже не было, его вязкие остатки, похожие на густой вишнёвый кисель, то тут, то там свисали со стен, с кресла, приборов. Со стеклолитового забрала исчезли все цифры, а это означало, что бортовой компьютер, как и основной энергогенератор, не работал.

Машинально стиснув рукой цилиндрический контейнер с аварийным набором, Олег нащупал восьмиугольную панель, открывавшую размещённый над креслом пилота люк, и надавил на неё. Тот, скрипнув, лишь вышел из пазов и отодвинулся на пару сантиметров в сторону. Через образовавшийся зазор внутрь тотчас хлынула жижа ржавого цвета. Выругавшись, Макаров развернулся, упёрся ногами в крышку люка и, вложив в толчок всю свою силу, отодвинул её так, чтобы в появившийся проём мог протиснуться человек. Он вновь едва не потерял сознание от боли, но увидев, что непонятная взвесь стала прибывать быстрее, собрал волю в кулак и поспешил покинуть тонувший болид, буквально прорывая себе ход в грязеобразной, местами спёкшейся субстанции. К счастью, люк оказался менее чем в полуметре от поверхности. Выбравшись наверх, уже толком не понимая, что делает, Олег пополз по грязи, покрытой какой-то коркой. Когда через некоторое время он достиг твёрдой поверхности, где можно было лечь без опаски провалиться в топь, Макаров стянул с головы шлем и, откинувшись на спину, стал прерывисто вдыхать воздух чужой планеты.

— И вправду как будто сладковатый, — подумал землянин, глядя в чистое голубое, почти земное небо. После этого он вздохнул ещё раз и позволил себе впасть в беспамятство.


В это самое время в нескольких десятках километров от места падения «Призрака» Мршаа спешно докладывал в штаб-квартиру Шестого Легиона по закрытому радиоканалу:

— Говорит Заговорщик-27. У нас «Павший король», срочно требуются могильщики.

Глава 4

Тепло медленно разливалось по телу, наполняя каждую клеточку. Оно шло изнутри организма, порождённое синхронной работой миллиардов симбионтов-нанитов. Олег почти чувствовал, как начинают срастаться кости, как восстанавливаются разорванные ткани лёгкого и связки руки.

Несколько часов назад, едва придя в себя, Олег извлёк из аварийного контейнера пару пилюль, придавших дополнительную энергию роботам внутри него. Теперь, периодически впадая в дрёму, он неподвижно лежал на спине, предоставляя возможность нанитам зафиксировать сломанные рёбра в правильном положении, остановить внутреннее кровотечение и вытравить из лёгких быстро застывающую кровяную мокроту.

Макаров мысленно воздал хвалу учёным, придумавшим нанофикацию. С тех пор, как эта процедура стала общераспространённой, каждому человеку в возрасте от восьми до десяти лет вводили в организм порцию биомеханических искусственных организмов размером в десятую долю нанометра. Способные к самовоспроизводству, они по мере взросления ребёнка вступали с ним в симбиотические отношения, создавая многочисленные колонии по всему телу. Эти микроскопические роботы могли получать энергию практически из любого источника: поглощали опасные для человека излишки радиации, перерабатывали ядовитые химические соединения, пожирали болезнетворные микроорганизмы. Оказавшиеся в желудке продукты питания тоже шли в ход — естественно, лишь в том объёме, который для человека оказывался излишним. Не удивительно, что симбионты оставили диетологов без работы, справившись с ожирением.

Впрочем, это был лишь побочный эффект нанофикации. Куда важнее оказалось повышение регенеративных способностей, сопротивляемости химическим, механическим и иным повреждениям. Нанофицированные люди почти не старели, средняя продолжительность жизни достигла двухсот лет — по предварительным оценкам, поскольку демографы ещё не успели накопить достаточный объём статистических данных для окончательных выводов. Теоретически время смерти зависело лишь от изнашиваемости головного мозга, единственного незаменимого органа, обеспечивавшего неповторимость личности человека. Существенно расширялись физические возможности: при необходимости, наниты обеспечивали укрепление мышечных волокон, ускоренное выведение молочной кислоты и повышенное поступление кислорода. В общем, человек становился быстрее и сильнее. Мало того, теперь его было не так-то просто убить. Смерть наступала только от обширных повреждений мозга или уничтожения нескольких жизненно важных органов одновременно. В случае менее серьёзных травм симбионты брали на себя функции пострадавших частей тела и либо самостоятельно устраняли повреждения, либо позволяли дожить до прихода квалифицированной медицинской помощи. В общем, если бы Макаров не прошел процедуру нанофикации, жить ему оставалось недолго. Но сейчас организм постепенно регенерировал.

Почувствовав себя лучше, Олег, наконец, решил попробовать подняться. Реализовать план удалось не без труда: рёбра всё ещё болели, перед глазами стоял багровый туман, голова кружилась. В конце концов, получилось встать на ноги достаточно прочно для того, чтобы оглядеться по сторонам и оценить обстановку.

С первого взгляда стало понятно, что землянину неслыханно повезло: болид упал точно в воду. Правда, не в реку и не в озеро, а в болото. Вязкое, склизкое, чем-то похожее на те, что встречаются на Земле в Сибири, но с определёнными отличиями — как-никак, Сибирь находилась за сотни парсеков от этого места. Почва вокруг имела красноватый оттенок из-за обилия оксидов железа. По той же причине характерный цвет ржавчины имела и тёмная, мутная вода.

Метрах в двухстах за спиной Макарова топь заканчивалась, и в небо уходили огромные деревья с толстыми стволами, прямыми, как лазерный луч. На довольно большой высоте от земли в разные стороны расходились ветви, образовывавшие раскидистые кроны с устремлёнными в облачную высь сучьями и длинными тонкими, почти как ёлочные иголки, листьями на них. Точно такие же деревья виднелись в трёхстах метрах впереди и на расстоянии в полкилометра слева. Насколько болото простиралось вправо, понять было невозможно, поскольку там оно скрывалось из виду, заворачивая за невысокий холм. В любом случае, затопленный участок оказался небольшим, и то, что болид угодил в него, казалось чудом.

На раскиданных по топи небольших островках суши, таких же, как и тот, на котором расположился Олег, то тут, то там группками теснились деревья — маленькие, с искривлёнными стволами и реденькими листочками; совсем не похожие на лесных гигантов. В самой трясине росло множество травянистых растений, среди которых чаще всего попадалось тёмно-зелёное, с бордовыми прожилками на широких листьях, стелившихся по земле или плававших на поверхности воды. В воздухе летали насекомые размером со шмеля с устрашающего вида жвалами, низко гудевшие и ежеминутно норовившие усесться Олегу на голову. Между ними вилась большеголовая мелочь с прозрачными, как у стрекозы, крыльями. Из лужи, находившейся поблизости, кто-то то и дело высовывал на неком подобии телескопической антенны глаз и подолгу разглядывал им Олега, отчего тому становилось не по себе: вспоминалась Мефисто, где на тебя так глядели с намереньем отужинать. Из травы доносились странные булькающе-рычащие звуки, непривычные для человеческого уха. Макаров не был ксенобиологом, его познания животного и растительного мира Шат’рэ ограничивались по большей части лишь самыми распространёнными видами, так что оставалось только предполагать, какая тварь способна издавать такое своей глоткой.

Беглый осмотр местности помог хотя бы примерно прикинуть, куда упал сбитый «Призрак». Судя по всему, Олег приводнился к северу от Олаандира — крупной городской агломерации на берегах одноимённого озера, на дне которого находилась одна из тайных баз землян. Единственная впадавшая в него полноводная река, спускаясь с гор, разделялась на равнине на множество рукавов, образуя обширную заболоченную дельту. Что ж, отклонение от первоначальной цели полёта оказалось меньше, чем опасался Макаров, так что его могли найти достаточно быстро.

В том, что его будут искать, землянин не сомневался. Тем не менее, существовал риск быть обнаруженным не спасательной командой с лунной базы, а местными жителями. Берега Олаандира возделывались с древних времён, некогда город на берегу озера являлся столицей Ооласского королевства, так что в дельте имелось много осушенных территорий, посёлков и оживлённых транспортных артерий. Не исключено, что «Призрак» упал посреди эдакого крошечного заповедника живой природы, окруженной полями и скоростными шоссе.

Метрах в десяти от края островка, приютившего Олега, из трясины торчал бок болида, окружённый кольцом грязной воды. Под воздействием жара раскалившейся при падении обшивки корабля на поверхности топи запеклась твёрдая корка. Машина уже почти полностью погрузилась в трясину, люка видно не было, и Олег искренне удивился тому, как он, покалеченный, смог выбраться наружу, продираясь сквозь болотную жижу. Словно в подтверждение правильности его решения «яйцо» начало с каждой секундой всё быстрее и быстрее уходить под воду. С чавкающим звуком топь сомкнулась над обгоревшим корпусом «Призрака». Теперь никто не сможет изучить разбившийся инопланетный аппарат, во всяком случае, в ближайшее время.

Олег успел заметить следы от попадания шрапнели. Хотя в паре мест внешний слой обшивки оказался пробит, в целом ничего ужасного в этих повреждениях не было, и землянин окончательно уверился: не попадание реактивных снарядов стало причиной крушения болида. Как ни крути, по отношению к технологиям человечества подобное оружие казалось позавчерашним днём. Всё, на что оно сгодилось — сбить «яйцо» с курса под действием взрывной волны и кинетической энергии. При этом поражающие элементы боеголовок наверняка застряли во внутренних слоях композитного корпуса, оставив аппаратуру в целости. Так что странное поведение бортового компьютера не могло быть вызвано механическими повреждениями. В конце концов, — подумал Макаров, — система маскировки отказала намного раньше, чем первая ракета взлетела с земли. В противном случае местные военные не смогли бы даже прицелиться.

Отойдя подальше от края болота, в котором водилась не очень-то приятная живность, Макаров осторожно, стараясь не делать резких движений, пока раны окончательно не зажили, уселся под жидкой тенью молодого корявого деревца. Вскрыв захваченный с затонувшего болида цилиндрический аварийный контейнер, уже вполне осознанно, не так, как во время поисков энергетических пилюль, он осмотрел содержимое. Первым наружу оказался извлечён универсальный конструктор индивидуального пользования с уже заряженными канистрами. Это великолепное изобретение человеческой цивилизации предназначалось для материализации, в прямом смысле этого слова, разнообразных вещей — от ложки до оружия. Всего, что было заложено в конструктор программой. Принцип действия его был невероятно сложен, и Макаров знал о нём лишь в самых общих чертах: при активации выпускалось множество нанороботов, которые, используя атомы внутри канистр, собирали в соответствии с заданной программой необходимые предметы. При желании можно было даже из одного предмета создать другой — скажем, превратить деревянные китайские палочки в нож из полимерных сплавов. Правда, пережившие подобную трансформацию материалы оказывались нестабильны и распадались через несколько суток. Другим очевидным недостатком конструктора было то, что габариты созданных им предметов не могли превышать объём материи в канистрах.

Помимо этого в аварийном контейнере находился недельный запас гиперкристализированной еды и воды со структуризатором для её приготовления; аптечка; мультибокс. Его-то Олег и решил проверить в первую очередь, даже не надевая на запястье.

После включения навигатора он оказался неприятно удивлён. Несмотря на то, что голографическая карта прекрасно масштабировалась и позволяла рассматривать все изначально заложенные в память устройства детали местности, на ней не отображалось место крушения «Призрака». Макаров нахмурился. Мультибокс был устроен таким образом, что, оказавшись включенным, сразу устанавливал связь с сетью орбитальных спутников, а через них — с Робертом на лунной базе. Если на карте не показано место нахождения Олега, это значило, что по какой-то причине связь потеряна. Ничего хорошего это не предвещало. Военным Директории не потребуется много времени, чтобы вычислить, куда именно упал подбитый аппарат. А вот на Базе, выходило, могли и не знать о случившемся.

Эти мысли подстегнули Олега, заставив его действовать быстрее. Решив, что он и так уже долго задержался на одном месте, Макаров надел на правую руку универсальный конструктор и повесил за спину аварийный контейнер. Протерев забрало шлема от грязи и крови, землянин надел его на голову, прикрепил к левой руке мультибокс, пробежался по нему пальцами, активировав маскировку скафандра, а затем просканировал окружающее пространство. Убедившись, что за ним никто не наблюдает из-за кустов, он зашагал по направлению к ближайшей окраине леса настольно быстро, насколько позволяла топь и только-только зажившие рёбра, торопясь как можно скорее покинуть место крушения.


Тяжёлые тупоносые броневики, выкрашенные в тёмно-фиолетовый, почти чёрный цвет, резко затормозили прямо перед импровизированным заграждением из колючей проволоки, подняв тучи пыли. От сердито урчавших моторов этих устрашающего вида машин веяло жаром, воздух вокруг быстро наполнился характерным запахом дизельного топлива и машинного масла. Установленные на двух башнях броневиков спаренные крупнокалиберные пулемёты угрожающе смотрели в сторону уже оцепленного армейской пехотой леса. Узкие прорези в броне стальных монстров зловеще уставились на разминавшего запястье армейского офицера. Тот, стоя с автоматом через плечо у обочины дороги, не мог избавиться от впечатления, будто его сверлит взглядом мифическое чудовище, оглядывающее округу в поисках жертвы. Полковник во время войны не раз видел надвигающиеся на окоп королевские танки, и всё же эмблема Шестого Легиона на бортах броневиков делала своё дело.

Он не любил Легион. Как и то, во что превратилась Директория, государство, за которое когда-то проливал кровь. Давным-давно на её территории находилась провинция древней Ллиурской Олигархии, после её падения — россыпь владений мелких феодалов, лишь номинально подчинявшихся сидевшему в Олаандире королю. Две сотни лет назад все они оказались включены в состав государства Арно Завоевателя, выдающегося правителя соседнего Ниарского королевства, и, как считали многие, величайшего политического деятеля в истории планеты. Однако его империи не суждено было долго просуществовать. Правителя заколол наёмный убийца при странных обстоятельствах, и через несколько лет его генералы и аристократические группировки разорвали на части огромное государство в попытке захватить престол. Один из них создал собственное королевство на территории будущей Директории, но не смог продержаться на троне и десяти лет, оказавшись смещённым в результате вспыхнувшего восстания.

И все же, правление Арно не прошло бесследно. За это время оказались разрушены старые феодальные порядки, значительная часть местной аристократии истреблена или лишена прежнего влияния. После обретения независимости простой народ не захотел реставрировать старые институты власти, а вместо этого создал Директорию.

Во главе её стоял директорат, состоявший из двенадцати членов. Он стал средоточием всех ветвей государственной власти: исполнительной, законодательной и судебной, и обладал почти неограниченными полномочиями. Однако между собой директоры, являвшиеся представителями одной из двенадцати префектур государства, были полностью равноправны, работая по принципу коллегиальности, их взаимоотношения регламентировались строго упорядоченной системой норм и правил. Пребывать в должности директора могли лишь люди, достигшие определенного возраста, и занимали они её не более десяти лет. После окончания срока службы жители префектуры выбирали на вакантное место нового человека. Выборы могли пройти и раньше, при условии высказывания вотума недоверия кому-либо из членов Директории. Помимо возможности избирать и быть избранными, граждане имели целый комплекс прав, и упрекнуть государство в их несоблюдении было, в общем-то, нельзя.

За почти два столетия своего существования Директория окрепла и превратилась в мощную державу. Двадцать лет назад, после победы над своим старым врагом, Ниарским королевством, она закрепила за собой имидж одного из сильнейших государств мира с развитой экономической базой, сильной армией и высоким уровнем технологического развития… Вот только народу это обошлось дорогой ценой.

Первые тревожные звонки зазвучали ещё в предвоенный период, когда стали ограничивать права представительных органов и местного самоуправления. Затем «закрутили гайки» в отношении оппозиции: под предлогом борьбы с ниарскими шпионами в префектурах пересажали половину активистов. Вторая половина решила держать рот на замке.

Когда начались боевые действия, один из директоров, под предлогом чрезвычайного положения, не ушел в отставку по окончании своего срока. После победы пост решил сохранить ещё один его коллега. Правда, подвело здоровье, и срок оказался превышен лишь на один год. Однако за смертью директора последовали, возможно, самые грязные выборы в истории республики. Фактически — плебисцит, укрепивший на вакантной должности кандидатуру заранее утверждённого человека.

Видимость демократии сохраняли, но за последние два десятка лет ворох законов поставил непреодолимые препятствия на пути реализации основных гражданских прав. И все были приняты под благовидным предлогом — защита детей от нежелательной информации, борьба со шпионажем и подрывной деятельностью, защита интересов отечественных производителей. Благими намерениями оказалась выстлана дорожка в авторитарный режим. Сегодня во главе Директории находились престарелые назначенцы, расставившие на ключевых государственных постах своих друзей, бывших сослуживцев и однокурсников. Бюрократический аппарат был пронизан коррупцией, местами слившись с криминальными структурами.

И вся эта прогнившая конструкция зиждилась на штыках Шестого Легиона, некогда прославленного подразделения, чья история корнями уходила во времена борьбы за независимость от Ниарского королевства. С тех пор Легион не раз становился на защиту страны, постепенно превратившись в одну из самых могущественных спецслужб мира. Теперь он играл роль сторожевого пса автократического правительства, совместив в себе функции политического сыска, разведки и контрразведки, внутренних войск особого назначения, а также личной гвардии директората. Легион обладал солидными войсковыми подразделениями — тяжёлой мотопехотой, бронетанковыми частями, авиацией. Даже морской эскадрой, размещенной на Лазурном Полуострове, на полпути от столицы до границы с Ниаром. Его кадровый костяк составляли ветераны, имеющие опыт боевых действий и многочисленные награды. Это и особое положение во властной иерархии привело к тому, что легионеры свысока смотрели на служащих строевых частей.

Из распахнувшихся люков бронемашин один за другим наружу стали выскакивать легионеры. Рослые и крепкие, они, в отличие от любого другого рода войск, были закованы в массивные, начищенные до блеска доспехи, под металлическими пластинами которых скрывались искусственные мышечные волокна и сложные биомеханические конструкции. Такая броня до армии ещё не дошла, но полковник знал, она существенно расширяет физические возможности облачённого в них солдата.

На наплечниках доспехов виднелась стилизованная шестёрка в когтистых лапах ящерицы. Лица легионеров закрывали гладкие забрала шлемов, снабжённых приборами ночного и термального видения. Впрочем, назначения странных аппаратов на голове прибывших бойцов полковник не знал — появились эти чудеса технической мысли совсем недавно, и сейчас фактически проводилось их первое полевое испытание. Вооружены легионеры оказались тоже по последнему слову техники. В основном — двуствольные автоматы «Бак’т рам», но некоторые несли ручные пулемёты, огнемёты новейшего образца, лишённые грузных баллонов за спиной, и даже реактивные гранатомёты. Давненько полковник не видел такого серьёзного вооружения вне складов.

Высыпавшие на открытый воздух легионеры сразу растянулись в длинную цепь по обеим сторонам грунтовой дороги, углубляющейся в лес. Последним из кабины головного броневика вылез Мршаа. В отличие от своих подчинённых он откинул забрало шлема на затылок, предоставив на обозрение хмурое лицо. Раэлен нервно жевал пучок гар-гара. Помимо «Бак’т рама», вооружение майора составлял автоматический крупнокалиберный пистолет да щедро украшенный чеканкой топор причудливой формы — символ офицерской власти в Легионе. Сейчас Мршаа беспокойно постукивал им по бедру.

Пехотный офицер, пытаясь держаться как можно увереннее и достойнее, нарочито неспеша подошёл к легионеру. Отдав честь первым, как то предписывалось правилами, он, тем не менее, изо всех сил постарался сделать так, чтобы это не выглядело унизительным. В отличие от многих своих коллег, полковник считал постыдной практику, когда старший по званию приветствовал младшего первым, хоть бы тот и был из личной гвардии директората. Но Мршаа никак не отреагировал на приветствие, и, словно не замечая его (благо, что не оттолкнул в сторону!), прошёл мимо, раздавая приказы своим подчинённым. Сжав кулаки, пехотинец заставил себя сдержаться и не дать волю чувствам.

Построив легионеров по стойке «смирно», майор всё же обратил внимание на оскорблённого полковника, скрипевшего зубами, и отдал ему честь, словно извиняясь за причинённое неудобство. Выглядело это так убедительно, что последний даже немного остыл.

— Майор Мршаа. Докладывайте.

— Полковник Итшаа. Весь лес оцеплен, на дорогах установлены блокпосты, через каждые десять метров стоит по автоматчику. Никто оттуда не выйдет незамеченным.

— Если уже не вышел… — проговорил легионер, пристально посмотрев в сторону густо растущих деревьев, будто заметил среди них кого-то. Пришедшая недавно депеша из Подземного города окончательно пошатнула его скепсис по поводу существования пришельцев.

Полковник проследил направление взгляда гвардейца, но ничего не увидел, и, изобразив на лице лёгкое удивление, проговорил не без некоторой гордости за своих подчинённых:

— Сильно сомневаюсь в этом. Мы прибыли так быстро, как это было возможно. Покинуть лес за столь короткое время нереально. Расставлены сигнальные мины, в воздухе парят дирижабли наблюдения, мои ребята глядят в оба глаза. Нет, могу поручиться, что шпион ещё внутри леса.

— Шпион… — Мршаа покачал головой. — Если бы всё было так просто. Послушайте, — легионер понизил голос и подошёл к офицеру поближе, положив ему на плечо руку. — Мне здесь нужен человек, имеющий представление о реальном положении дел, и, как я полагаю, вы для этой роли подходите. Поэтому придётся посвятить вас в государственную тайну. Надеюсь, вы понимаете, к чему это вас обязывает? — Итшаа понимающе кивнул: он прекрасно знал, что в этом государстве случается с теми, у кого слишком длинный язык.

— Так вот, — продолжал майор. — Вы ошибаетесь, думая, что это шпион. Это не шпион. И не диверсант. И даже не государственный преступник. Честно говоря, я вообще толком не знаю, кто это… Или что это такое.

Услышав последнюю фразу, офицер недоуменно взглянул на собеседника. В душу закралось смутное чувство тревоги. Одно дело, когда ты знаешь своего врага в лицо, знаешь, в кого нужно стрелять, против кого придётся бороться и что от него следует ожидать, но совершенно другая ситуация складывается, если, ко всему прочему, врагом выступает сама неизвестность. Полковник не был трусом, ему случалось поднимать в атаку солдат, залегших под шквальным огнём королевских пулемётчиков, приходилось выходить против танка с одной гранатой, и никто не мог упрекнуть его в малодушии. Но перспектива драться с неведомым противником, к тому же, по-видимому, столь опасным, что против него выдвинули несколько сотен легионеров и ещё больше солдат, не радовала. Бросив взгляд в сторону молчаливого леса он невольно поправил автомат на плече.

— Да, мы тоже не знаем, с чем придётся иметь дело, — не останавливался Мршаа. — Всё, что у нас есть — это смутные предположения, которыми, впрочем, я поделиться не могу. Принцип «предупреждён — значит, вооружён» не действует, и мы подвергаемся опасности в равной степени из-за неосведомлённости. Поэтому рекомендую принимать все меры предосторожности. Я и мои люди вместе войдём в лес, вместе и выйдем — больше никто, слышите, никто, даже зверь, даже я сам не должен пройти сквозь ваши кордоны. Задержите, примените силу, убейте, в конце концов, если не будет другого выхода. Убейте любого, кто покажется вам подозрительным — главное, говорю ещё раз, никого не выпускайте из леса, ни-ко-го, понятно? Головой мне за это отвечаете, запомните, головой — за непроницаемость оцепления. Не бойтесь никаких возможных угроз, не поддавайтесь ни на какие провокации и уговоры. Я буду держать с вами связь и сообщу, если кто-то проскочит мимо нас и направиться к вам. Всё ясно?

— Есть, — хмуро отозвался Итшаа. Он прекрасно знал, что фраза «головой отвечаешь» в устах офицера Шестого Легиона была не пустым звуком, и понимать её следовало буквально. Недовольно нахмурившись, полковник побрёл к своим солдатам, озабоченный возможными неприятностями для своей головы и проклинавший последними словами силу обстоятельств, из-за которых именно его часть оказалась рядом с местом падения.

Мршаа тем временем, убедившись, что младшие офицеры построили легионеров в цепь и встали во главе своих отрядов, шумно выплюнул пережёванную в кашу траву, одним резким взмахом головы надвинул на лицо забрало шлема и, широко махнув рукой с зажатым в ней топором, направился в лес. Вся шеренга легионеров, разом, с одной ноги, двинулась вслед за ним, бряцая доспехами словно на параде. Но, войдя под сень деревьев, они стали двигаться медленней и тише, рыская воронёными стволами из стороны в сторону, обращая свой взор от кочки к кочке, от ствола одного дерева к другому, отмечая движение каждой ветки. Периодически солдаты надвигали на глаза приборы теплового видения, просматривая окрестности в поисках живого существа.

— Майор! — окликнули Мршаа сзади. Тот обернулся и увидел быстро приближающегося к нему легионера с торчащей из-за спины антенной рации. Судя по раскраске доспеха, это был капитан Арааша. Он отдал честь, звонко стукнув сжатым кулаком по металлической кирасе, а затем продолжил: — Майор, возможно, стоит изменить схему поиска дирижаблей. Пусть армейские работают, как привыкли. Но у наших аппаратов наиболее чувствительная аппаратура, они смогут обнаружить передвижение сквозь кроны деревьев. Я бы, на месте чужака, искал возможности спрятаться в лесу.

— Хм… Хорошо. Дельная мысль, капитан, действуйте, — дал добро Мршаа.

С чем он, ки-шоот, столкнулся? Хотелось бы знать. Трудно поверить, что ещё вчера он горько посмеивался над идеей существования пришельцев, забросившей его на радиолокационную станцию. Но полученная после доклада о сбитом НЛО депеша вселила в него сомнение. Он читал объёмную телетайпную распечатку всё свободное время, выдавшееся между сбором по тревоге местных отрядов Шестого легиона, пехотинцев и аэронавтов. Последние строки майор осилил, сидя в боевом отделении трясущегося на дороге броневика — потому и вышел к лесу настолько растерянный, что поначалу и не обратил внимания на полковника Итшаа.

Выяснилось, что командование Шестого Легиона лишь сравнительно недавно стало подозревать, что Шат’рэ могут посещать инопланетяне. Всё началось с независимого учёного-эколога, активистки объединения защитников окружающей среды. Она отчаянно пыталась доказать, что выбросы с оружейного завода, размещённого рядом со столицей, убивают каких-то особо важных микробов, нарушая тем самым естественный природный баланс. Для завершения своих изысканий учёной потребовалось взять пробы почвы в интересующем её районе — в том числе на территории самого оборонного предприятия. Естественно, что пускать её на режимный объект никто не собирался, и бедолага в попытке достать желанный допуск долго носилась по инстанциям. Получившие указание запутать эколога в бюрократические тенета так, чтобы отбить у неё раз и навсегда всякое желание проводить исследования, чиновники сознательно переадресовывали запросы от одного ведомства к другому. Но они не представляли, как далеко готова зайти женщина. В конце концов, послав бюрократов куда подальше, она решила сделать всё самостоятельно, ни с кем ничего не согласовывая. Сама проникла на территорию завода, проявив при этом таланты, достойные разведчицы, сама взяла пробы и сама же провела в своей лаборатории анализы. Узнали о произошедшем лишь после того, как исследовательница во всеуслышание заявила о сенсационных результатах: на территории завода бактерии мутируют, причём самым немыслимым образом!

Ничем хорошим ни для эколога, ни для службы безопасности завода эти заявления не обернулись. Учёной дали срок за несанкционированное проникновение на режимный объект, правда, с учётом отсутствия злого умысла против общества или государства, уменьшили его до пяти лет, а начальника охраны предприятия и нескольких его подчинённых выгнали за халатность, обложив немалыми денежными штрафами. Но вот результаты изысканий даром не пропали. Поначалу ими заинтересовались лишь коллеги эколога, которые, ознакомившись с полученными данными, как один стали кричать о мутациях, акцентируя внимание на возможных негативных последствиях для людей. Поскольку естественнонаучные издания не подвергались цензуре, статьи быстро распространились по специализированным журналам, а затем просочились в средства массовой информации, взбудоражив общественность. Пошли разговоры о том, что нижестоящие чиновники допускают непростительную небрежность, и директорат должен навести порядок, защитить здоровье своих граждан. Решив дополнительно набрать очки в глазах жителей страны, Директория дала добро на исследование почвы специальной комиссией, состоящей из правительственных учёных и независимых экспертов. Вскоре они убедили общественность не только в необоснованности обвинений, но и в бдительности и заботливости властей.

Однако реальные результаты оказались засекречены, и с ними ознакомились лишь немногие — а сегодня в их число попал и Мршаа. В одном из образцов почвы, взятых с территории завода, нашли биомеханический микроскопический организм — такой крошечный, что детали удалось рассмотреть только с помощью новейшего электронного микроскопа. Несмотря на прорывные открытия, сделанные в этом направлении за последние годы, ведущие специалисты Директории заявили, что пока даже не приблизились к подобным технологиям.

Находкой сразу же заинтересовались ученые из Подземного города, конфисковав у комиссии сам образец и все материалы по его исследованию. К расследованию подключили внешнюю разведку Легиона, надеясь обнаружить сведения о подобных объектах в других частях света и выкрасть их, ведь наличие столь развитых технологий у вероятного противника могло дать ему неоспоримое преимущество в случае войны. В результате чрезмерно активной деятельности, подчас становившейся неосторожной, около тридцати агентов оказались разоблачены и выдворены восвояси из стран, где они работали, а в Директорию хлынул, как из рога изобилия, поток информации о новых типах вооружения, самолётах, кораблях, танках… Но о технике, хоть отдаленно напоминающей Объект, слышно не было. Постепенно многие стали склоняться ко мнению, что, как бы невероятно на первый взгляд это не звучало, находка имеет инопланетное происхождение, и что сделана она, скорее всего, руками (или щупальцами? клешнями?) разумных существ. Сразу же всплыли свидетельства очевидцев о стремительно падающих вниз огненных шарах, к которым раньше не относились серьёзно, статьи в прессе об «аномальных зонах» над водой, о том, что рыбаки иногда рвут в этих зонах тралы, которые после извлечения из воды выглядят словно разрезанные.

Проанализировав собранную информацию, учёные обнаружили, что на планете и в самом деле есть определённые места, где регулярно появляются неопознанные летающие объекты, получившие кодовое обозначение «павший король», и даже обозначили их примерное месторасположение. Решено было установить наблюдение за такими районами, разместив на контролирующих воздушное пространство над аномальными зонами станциях радиолокационного слежения офицеров Шестого Легиона. Одним из них стал майор Мршаа, на которого возложили ответственность координирования работы всех легионеров в одной из префектур.

Три года он прослужил на РЛС, но ни разу её радары не засекли в небе ничего необычного. Уверился, что занимается какими-то глупостями, что его отправили в ссылку. А вот теперь охотится за инопланетным пилотом…

«Хотя, собственно говоря, почему именно за пилотом? — подумал Мршаа. — Может быть, это лётчица? Или у пришельцев не два, а три, четыре, пять полов? Или вообще нет?»

Его внезапно передёрнуло от осознания того, насколько чудовищными могут оказаться различия между представителями разных цивилизаций: воображение живо рисовало майору зубастую тварь со множеством аморфных конечностей, огромным мозгом, проглядывающим сквозь склизкую кожу головы, без глаз, атрофированных за миллионы лет эволюции; тварь, лишённую всякого понятия о морали. И подобные существа тайком посещают его родную планету, занимаясь здесь невесть чем, а одно из них сейчас находится где-то рядом, и, должно быть, в ярости из-за того, что его аппарат сбили Силы Воздушной Защиты. Почему-то майор был уверен, что пришелец не погиб при падении и теперь вынашивает планы мести — быстрой и кровавой.

Рука легионера от таких мыслей сама собой передёрнула затвор автомата.

Глава 5

— Где ваши хвалёные кубинские сигары? Я бы не отказался от одной.

Инга удивлённо повела бровью, но затем, догадавшись, что всё дело в натянутых до предела нервах, понимающе кивнула:

— Сигары в апартаментах, они не на каждый день. Но могу предложить замену, — в тонкой руке доктора появилась сигарилла.

Тадеуш благодарно кивнул и, взяв предложенное, затянулся — тут же с непривычки закашлявшись.

— Последний раз курил, когда разошелся с женой.

— Что случилось?

— Всё было идеально. Но я болел космосом, она сходила с ума по своим шимпанзе. Наука встала между нами. Впрочем, мы до сих пор переписываемся. Время от времени.

Штур умолк. Зодер изобразила терпеливое ожидание, не особо надеясь на продолжение. Оба они прекрасно понимали, что за пустыми разговорами стоит попытка отвлечься от навалившихся забот. Кризис уже миновал, однако дел оставалось выше крыши.

В нескольких отсеках базы произошла разгерметизация, хотя в целом атмосферное давление оставалось в пределах нормы. Утечку на Бродвее удалось найти и вовремя устранить без последствий. Несколько хуже ситуация сложилась в лабораторном корпусе — атмосфера из него вышла, внутренние помещения успели основательно вымерзнуть. Работавшие здесь учёные, за судьбу которых беспокоился Штур, действительно оказались пойманы в ловушку. Но, к счастью, кому-то из них пришла в голову смелая мысль запереться внутри герметичных испытательных стендов, закутавшись в теплоизоляционную фольгу. Хотя укрытие было аховым, со своей задачей оно справилось: спасательная команда, восстановив системы жизнеобеспечения лабораторного корпуса, извлекла из стендов обмороженных биологов, впавших в кому — но, по крайней мере, живых.

А вот долгие и безуспешные попытки реанимировать Роберта закончились тем, что Старки, скрепя сердце, признал — интелком умер окончательно и бесповоротно. Хотя «железо» сохранилось, то, что делало Роберта искусственным интеллектом, исчезло без следа. Людям, несколько часов наблюдавшим за агонией машины, пришлось самим нанести «удар милосердия»: чтобы наверняка локализовать вирус и не допустить его дальнейшего распространения, приняли решение изолировать блоки интелкома от систем базы и подчистую отформатировать их один за другим. Той же участи подверглись все носители информации, соединённые в сеть. Затем началась переустановка программного обеспечения резервных хранилищ. Поскольку процесс обещал затянуться, людям пришлось взять управление системами Базы в свои руки — в прямом смысле этого слова. Давление, терморегуляция, работа энергогенераторов — за всем следили с пультов, дублировавших основные автоматические системы. Мера предосторожности, часто критикуемая как излишняя умниками, ни разу не бывавшими в космосе, сейчас позволяла сохранять контроль над исследовательским комплексом.

Пригодились запчасти от компьютеров и мультибоксы, хранившиеся на складе. Как и планировалось, техники собрали из них полноценные вычислительные машины, худо-бедно заместившие потерянные мощности. Только что Тадеуш закончил инспектировать подключение медотсека к созданным самодельным устройствам. Зодер тоже хватало работы. Мёртвых, к счастью, не было — периодические учебные тревоги, за которые Штура не раз за глаза материли разбуженные среди ночи люди, теперь спасли их жизни. Персонал Базы, знавший на зубок, что делать в экстремальной ситуации, показал себя на высоте. И всё же несколько человек балансировали на грани. Переохлаждение и асфиксия, один случай травматической ампутации, ожоги и электротравмы. Инга была единственным врачом на станции, обычно этого с лихвой хватало — но теперь, когда половина техники отключилась, ей пришлось работать не покладая рук. Мобилизовали в качестве санитаров нескольких биологов и одного из супругов капитана Кабилы, до начала полётов в космос имевшего опыт фельдшерской работы на своей родине, планете Либрии. Пока доктор Зодер контролировала состояние больных, требовавших хирургического вмешательства, они выхаживали тех, кто пострадал не так сильно.

Самая тяжёлая часть работ осталась позади, состояние базы и пострадавших не требовали немедленных и решительных действий — можно было отвлечься перед тем, как вновь засучить рукава. Выкроив пару минут и признав, что лучшего способа расслабиться, чем оказаться в обществе друг друга, за столь короткое время не придумать, Тадеуш с Ингой выбрались из медицинского отсека и устроились в коридоре у небольшого смотрового окна.

— Ну, по крайней мере, мы сможем продолжить наши шахматные поединки, — прервал молчание Штур, легонько постучав по мультибоксу. Сейчас на всей базе эти устройства работали почти в автономном режиме, связываясь между собой лишь по крайней необходимости и по каналам с малой проходной способностью — предосторожность, которую после атаки вируса никто не посчитал излишней.

Инга покачала головой.

— Боюсь, пан Штур, нам ещё долго будет не до того. Чутьё подсказывает, что скоро мне может прибавиться работы. Сколько у нас людей на планете?

— Четыреста двадцать пять агентов на аванпостах и «в поле», — мрачно кивнул Тадеуш, понимая, куда клонит доктор. Восстановив контроль над лунной базой, он первым делом попытался связаться с Шат’рэ. Результаты оказались удручающими: на используемых землянами уровнях инфополя царила почти полная тишина, нарушаемая лишь парой взволнованных голосов полевых агентов да фоном, исходящим от планеты. Это не на шутку встревожило Штура: не исключено, что компьютеры более низкого класса, чем Роберт, пострадали от атаки куда сильнее, а значит, повышался риск гибели людей. Теперь, когда ситуация за пределами планеты стабилизировалась, следовало навести порядок на её поверхности.

— А что с этим, новеньким? Макаров, кажется.

— Пока неясно. Судя по всему, палеовирус начал атаку уже после отправки «Призрака» на Шат’рэ. Боюсь, что посадка могла оказаться жесткой. Спутники не работают, приходится прочёсывать поверхность планеты с помощью телескопов Базы. Но это как искать иголку в стоге сена: мы знаем, что Олег приземлился не там, где планировалось. Но как сильно и, главное, по какой причине его болид отклонился в сторону — другой вопрос.

Инга взглянула сквозь окно на краешек голубого диска Шат’рэ, успевшего показаться над стенками кратера, приютившего земную базу. Ещё одна проблема для Тадеуша: систему маскировки пока что не удалось восстановить, а из-за вращения местной луны исследовательский комплекс останется на виду ещё пару дней. Если за это время кто-то из аборигенов бросит любопытствующий взгляд куда не следует, возникнет опасность раскрытия местной цивилизацией факта существования инопланетного разума.

— Я не перестаю удивляться, до чего Шат’рэ похожа на Землю. Очертания материков другие, но эти оттенки голубого, облака, огни городов на тёмной стороне… Цивилизация, напоминающая нашу. И даже поступающая, как поступили бы мы сами, — Зодер повернулась к собеседнику. — Ведь, не вдаваясь в подробности, именно поэтому мы здесь: изучить, насколько сильно сходство между нашими мирами. Как вам кажется, пан Штур, — упади на Землю двадцатого века неопознанный летающий объект, кто попытался бы прибрать его к рукам?

Тадеуша словно громом поразило. Он мысленно выругался: следовало догадаться самому. Хотя соблазн списать всё на занятость был велик, начальник исследовательской базы не входил в число тех, кто ищет для себя оправдания.

— Инга, ты гений! Конечно же, военные! — пальцы пробежались по мультибоксу, связываясь с обсерваторией, временно переоборудованной под наблюдательный пост. — Говорит Тадеуш Штур. Поисковой группе — сосредоточить внимание на передвижении отрядов вооруженных сил Директории в предполагаемой зоне падения.

— А что будет, если военные обнаружат нашего человека первыми?

Штур покачал головой:

— Искренне надеюсь, мне не доведётся это узнать.


Почва в лесу была иная, чем там, на болоте — чёрная и жирная. Под кронами деревьев царил полумрак, и растительность в нижнем ярусе оттого росла скудная — в основном какие-то куцые кустики да колючая низкорослая травка, кое-где пробивавшаяся из-под ковра полуистлевшей листвы. Однако такая природа почему-то действовала на Макарова умиротворяющее, что прекрасно подходило для напряжённого мыслительного процесса. Олег в голове пытался проложить безопасный для себя маршрут, не имея ни карт, ни примерных ориентиров. Выбора не было. Первая попытка выбраться из леса провалилась: землянин наткнулся на плотное кольцо оцепления, выставленное местными военными. Конечно, маскировочная система скафандра в какой-то мере скрывала Макарова от посторонних взглядов, однако была не идеальной, и движущийся силуэт могли заметить: день выдался, как на зло, солнечным. Приняв за лучшее ретироваться, он с прискорбием пришел к мысли, что солдаты могли оцепить весь лес вокруг болота.

Когда мультибокс Олега поймал вызов, землянин сидел в тени — и чуть было не подскочил от радости. База, молчавшая долгое время, наконец-то установила с ним контакт. Качество связи оставляло желать лучшего: видеоизображения не было, голос говорившего то и дело перекрывался помехами — однако с первых слов Макаров понял, что на том конце коммуникационного канала находится Тадеуш Штур.

Надо сказать, это слегка успокоило его. Работая в прошлом с Тадеушем на Мефисто, он успел понять, что это за человек. Не будучи по своей натуре властолюбивым, он никогда не ставил себя выше подчинённых, относясь к занимаемым должностям скорее как к дополнительному бремени, чем к источнику власти. Тадеуш всегда выслушивал коллег и считался с их мнением, если оно казалось правильным. Фактически, часто случалось так, что решение принимал не он, а кто-то другой, Штур же своим словом лишь благословлял людей на действия. При этом поляк обладал потрясающей способностью выбирать из множества вариантов самый верный, а в экстремальных ситуациях действовал решительно и жестко.

В своё время, после истории с «Клондайком», эти качества на некоторое время прославили Тадеуша на все Обитаемые миры. По какой-то причине — скорее всего из-за плохой калибровки установленной перед рейсом аппаратуры — интелком корабля ошибся в выборе точки выхода из пузыря Алькубьерре, а экипаж не продублировал, как полагалось, его решение собственными расчетами. В результате лайнер, попав в гравитационное поле гигантской звезды, стал стремительно погружаться в неё. Гражданский корабль, не обладающий защитой исследовательских или военных аппаратов, не мог долго выдерживать колоссальные температуры за бортом. Растерявшийся экипаж включил двигатели на полную тягу, но по всем расчетам никак не успевал вывести лайнер из опасной зоны до того, как тот превратится в ионизированный газ. Лишь Тадеуш, бывший на этом рейсе всего лишь пассажиром, смог сохранить самообладание и, ворвавшись в командный отсек, заставил пилотов не пытаться вырваться из плена Антареса, а развернуть энергоконденсаторы корабля, позволив ему продолжить свободное падение в звезду. В результате звездолёт за считанные минуты набрал необходимый для создания пузыря Алькубьерре объём энергии, в которую преобразовалась огромная температура вокруг лайнера, и прежде, чем его обшивка пала под натиском невыносимого жара, «Клондайк» деформировал пространство вокруг себя и покинул опасную зону.

В общем, такому человеку можно было доверить свою жизнь.

— Хорошо, что ты цел! — раздался радостный голос Штура. — Ты как себя чувствуешь? Нормально?

— Да, знаешь ли, всё в порядке, — шутливо буркнул Макаров, стараясь продемонстрировать присутствие духа. — Всего-то оказался в сотне километров от запланированного места посадки, разорвал связки, лёгкое да переломал все рёбра. Что, собственно говоря, произошло? Почему отказали все системы «Призрака»? Что случилось с навигационными спутниками? Почему я никак не мог связаться ни с вами, ни с какой либо из наших наземных баз?

Тадеуш промедлил с ответом. А затем, без особой надежды, произнёс:

— Скажи, что ты пытался связаться с нами совсем недавно.

— Последний раз минут восемь назад, не больше… — ответил Олег, несколько смущённый реакцией своего начальника.

— Последний? А первый?

— Где-то через два часа после приземления.

На том конце коммуникационного канала послышалось короткое ругательство.

— Значит, твой мультибокс заражён. Инкубационный период скоро закончится, так что у нас остаётся совсем немного времени, чтобы поговорить.

— Вирус?

— Да, именно. Палеовирус Куртца, — Штур вкратце обрисовав сложившуюся ситуацию.

— Если бы не ты рассказал мне всё, я ни за что не поверил…

— Хочешь верь, хочешь нет — но вирус в твоём наручном компьютере может активироваться в любой момент и сжечь все электронные системы. И это лишь одна из плохих новостей. Вот другая: мы до сих пор не можем связаться с планетарной исследовательской станцией или каким-нибудь аванпостом, поэтому нет никакой возможности эвакуировать тебя в ближайшее время.

— Это значит…

— Ты останешься без маскировки и без надежд на скорое извлечение

— Я уже остался без многого из перечисленного. Но всё же надеялся на эвакуацию, — Макаров вздохнул. — И когда же вы вытащите меня отсюда?

— Не знаю, — честно признался Штур. — Если палеовирус перекинулся и на другие наши базы, то у ребят проблем сейчас не меньше, чем тут, в космосе. Временно считай себя на необитаемом острове. Или разведчиком в тылу врага. Да, кстати о враге: визуальное наблюдение показывает, что лесок, в котором ты сейчас находишься, оцеплен местными военными.

— Это я уже заметил. И насколько я разобрал расцветку доспехов, против меня выдвинули Шестой Легион. Интересно, за что аборигены приняли «Призрак»? Небось, за какой-нибудь экспериментальный аппарат их противников.

— Вполне возможно. Так или иначе, но лес прочёсывается, а в воздухе парят аэростаты и дирижабли. Будь осмотрителен.

— Буду, буду, — Макаров почесал фалангой указательного пальца кончик носа. — Мда-а-а… Если головорезы из Шестого Легиона найдут меня, едва ли они кинутся обниматься, скорее нашпигуют пулями и отдадут учёным на опыты. То-то ты не знаешь, кто такие рядовые солдаты легиона.

— Ими командуют офицеры.

— Только до встречи с ними сначала надо дожить. Мне однозначно стоит как можно скорее выбираться отсюда, и без помощи обойтись не удастся.

Тадеуш не отвечал. Он и сам знал, что Олег прав. Если офицеры Легиона были гибкими, хорошо приспосабливающимися специалистами с широким профилем, то рядовые бойцы и вправду не блистали инициативностью. Вымуштрованные, они, бывало, слепо и с абсолютной точностью выполняли самые абсурдные приказы начальства. Знал Штур и про то, что в восьми из десяти случаев боевые подразделения этой спецслужбы посылаются куда-либо лишь для того, чтобы устроить кровавую баню. Что ни говори, а Легион был идеальной машиной для истребления себе подобных: надёжной, почти никогда не дающей осечек и невероятно эффективной. И сейчас эта машина готовилась перемолоть между своими шестерёнками землянина.

— Вот что я думаю, — медленно произнёс Штур. — Мы не можем связаться ни с одной из баз на планете, чтобы попросить о помощи, поэтому единственный выход, который я вижу — скрываться до тех пор, пока я не пришлю эвакуационный транспорт. Найди поляну, где можно совершить посадку. Ближайший пригодный участок находится в шести километрах от места, где ты приземлился.

— Упал.

— Оставим в стороне вопросы семантики. Я бы на твоём месте отправился туда, скрываясь в лесу, окружающем болото. Здесь проще затеряться, так что покидать его следует в самом крайнем случае, — «Ты не на моём месте», — подумал в этот момент Макаров. — Если придётся отступать, то продвигайся на северо-север-запад, там есть ещё одна пригодная поляна. Да, и вот ещё что. Думаю, тебе стоит синтезировать генератор защитного поля и оружие.

— Шоковое ружьё конструктор не сможет сделать — не те габариты… — Макаров осёкся. Конечно же, Тадеуш знал об этом. Это означает, что он предлагал создать боевое — на небольшой пистолет ресурсов вполне хватало. После стольких лет военной службы Олег умел хорошо стрелять, но ему ни разу не приходилось применять свой навык против разумных существ. Армия двадцать пятого века защищала людей от агрессивной фауны, спасала от стихийных бедствий, помогала колонистам осваиваться на новом месте. Но не убивала. До сих пор. — Здесь ведь не Мефисто или Титания, тут незачем палить во все стороны, да и, откровенно говоря, не в кого. Если я начну стрелять по аборигенам, то разразиться такой скандал… Думаю, в этом случае я могу попрощаться со своей работой, а то и вообще отправиться в психиатрическую больницу.

— Олег, я же не предлагаю тебе утроить тир. Это самая крайняя мера и прибегнуть к ней вряд ли придётся, во всяком случае, надеюсь на это. Я, как и ты, против убийства разумных существ. И всё же жизнь человека для меня будет дороже жизни любого из них. Никто из легионеров не станет долго раздумывать над вопросом, убить тебя или нет, его не будут мучить морально-этические проблемы. Так что и тебе следует оставить рефлексию на потом. В конце концов, я помню, как ты обращаешься с оружием. Думаю, твоих навыков хватит, чтобы прострелить пару конечностей, не убивая своего противника.

— Одно дело стрелять в вечно голодных чудищ, которые видят в тебе исключительно закуску, и совершенно другое — в местных, рискуя убить их или искалечить. Возможно, они и не самые цивилизованные ребята в галактике, но любой носитель разума достоин уважения и права на жизнь, ты это сам прекрасно знаешь.

— Я бы посмотрел, как ты это объясняешь кому-нибудь из легионеров, — со странно-негодующей интонацией в голосе произнёс Штур. — Не ты ли говорил, что они сначала нашпигуют тебя пулями, а уж потом подумают, надо ли было это делать? Это же профессиональные убийцы. Откуда вдруг такая щепетильность?

— Оттуда, что меня с детства учили не лезть в драку первым. Я знаю, что необстрелянные новички в Легион не попадают, что у тех, кто в нем служит, на счету порой не один десяток жизней. Но это ещё не повод стрелять по всем без разбора. В конце концов, каждый легионер просто выполняют свою работу, и я не могу винить человека за это.

— Ну, с чисто биологической точки зрения — это не человек.

— Когда смотрю на кого-то, то не вижу цепочки ДНК. Взглянув на любого местного жителя, я увижу в первую очередь человека, пусть немного необычного, но всё же человека. И ты думаешь, стрелять в людей так легко?

Находившийся за десятки тысяч километров Тадеуш покачал головой.

— Олег, — вздохнул он, — конечно, ты прав. Мне, да и любому землянину, вне зависимости от подготовки, пришлось бы очень непросто в ситуации, подобной твоей. Но есть такое слово: «надо». Я… Мы… Обитаемые Миры не могут позволить себе любой утечки информации в изучаемый мир, если его жители не подготовлены — а в данном случае перед нами именно такой расклад. Ты хоть представляешь себе, к каким нарушениям хода естественной истории инопланетной цивилизации может привести контакт, если она к нему не готова? Вспомни, что экспедиция Лисянского увидела на Приаме. Деградировавшую цивилизацию, бездумно пользующуюся предоставленными ей инопланетными технологиями, подарившими планете изобилие, но лишившими её жителей всяких устремлений. За сотни тысячелетий там не было никаких новых открытий — техника пришельцев считалась у аборигенов верхом совершенства, и, имея её в своём распоряжении, никто не хотел развивать свою. Неизвестные «благодетели», невольно посадили приамцев в золотую клетку, сгубив цивилизацию, которая к сегодняшним дням могла достичь небывалых высот. Ты хочешь того же и для Шат’рэ? Если они получат твоё тело, это может привести к непредсказуемым последствиям. Если же нет, то естественному ходу исторического процесса ничего не угрожает. Может статься, что, пристрелив парочку легионеров, ты, тем самым, спасёшь миллионы жизней. А потому, как бы мне не было противно это признавать, повторюсь — сейчас твоя жизнь стоит несравнимо больше, чем жизнь и здоровье кого бы то ни было на этой планете. Я могу тебе приказать, но лучше, чтобы ты всё сам понял. Действуй на своё усмотрение — но запомни, я тебя предупредил, и…

Тадеуш хотел сказать ещё что-то, но в это время связь прервалась: вирус активировался. Макаров остался сидеть под деревом в полном одиночестве, со сломанным мультибоксом. Только теперь он понял, что до сих пор, на протяжении всей своей жизни, за исключением непродолжительных моментов, связанных с тренировками, он имел возможность в любой момент, когда пожелает, поговорить с кем-нибудь из людей. Теперь обстоятельства лишили его того бессознательного чувства защищенности, того согревающего чувства близости со всем многомиллиардным человечеством, что давала связь.

Олег размышлял, что делать: поступить так, как подсказывала совесть, или же так, как советовал Штур и, по большому счёту, требовал здравый смысл. Олег резко откинул голову назад, отчего больно стукнулся о ствол дерева. Мысли от этого, правда, не пришли в порядок, как того хотелось.

В любом случае, Макаров не мог позволить себе и дальше рассиживаться на одном месте. Набрав на панели универсального конструктора, не связанного с наручным компьютером и потому оставшимся работоспособным, нужную комбинацию цифр, он дождался, пока из образовавшегося вокруг руки голубого тумана, в котором то и дело появлялись золотисто-красные проблески, материализовалась небольшая коробочка генератора защитного поля. Не очень мощного, но вполне способного некоторое время отклонять в сторону пули. Прикрепив её к поясу, он набрал следующую комбинацию, которая должна была запустить программу по созданию микроволнового пистолета. Но когда рука уже хотела нажать на «Пуск», Олег задумался. По мере того, как в голове ещё раз прокручивались все аргументы «за» и «против», палец его руки неуверенно перемещался между кнопками «Пуск» и «Отмена», не решаясь нажать ни одну из них. Наконец, он сначала отвёл руку подальше, а затем, зажмурившись, наугад ткнул в одну из этих кнопок. Некоторое время, не открывая глаза, он напрягал слух, стараясь услышать характерное лёгкое гудение работающего конструктора. Но ничего не было. Подняв, наконец, веки, он увидел, что палец попал лишь на тёмный корпус устройства. С души Макарова словно свалился многотонный камень. Облегчённо вздохнув, он отдал команду на создание ещё одного генератора поля, а затем выключил универсальный конструктор. Встав на ноги, землянин вытащил из аптечки несколько пилюль для нанитов и проглотил их. Дождавшись, пока те начнут действовать, он торопливо зашагал к предполагаемому месту эвакуации.

Глава 6

Капитан Арааша грузно шагал рядом с майором. Он постоянно прислушивался к радиоэфиру, заполненному переговорами между экипажами дирижаблей наблюдения, пехотными офицерами и отрядами Шестого Легиона, прочёсывающими лес. По большей части слушать приходилось трёп аэронавтов, подшучивавших друг над другом и рассказывающих неприличные анекдоты. Явное нарушение дисциплины, на которое, впрочем, майор не обращал особого внимания — он вполне справедливо считал, что воздухоплаватели, участвовавшие в операции, достаточно профессиональны, чтобы уметь совмещать посторонние разговоры с выполнением своих задач без ущерба для последних. Значит, не стоило обращать внимание на подобные провинности и капитану.

Меж тем отряд, ведомый лично Мршаа, вплотную приблизился к расположенному в центре лесного массива болоту. Судя по сообщениям, в топи замечено странное явление: в одном месте грязь спеклась, словно от жара, в сплошную корку, в центре которой виднелось овальное отверстие с изломанными краями. Увиденное подсказывало, что именно туда упал сбитый объект, раскалившийся при прохождении сквозь атмосферу до огромных температур. Если это было так, то и пришелец мог находиться неподалёку или, по крайней мере, оставить следы своего пребывания. Конечно, если он выжил после падения.

Лес закончился для капитана Арааша внезапно: казалось, он только что шёл среди деревьев, рыская глазами в зарослях кустарника, и вот уже стоит на краю топи. Солнце, поднявшееся с начала операции ещё выше, ослепило легионера после царившего под раскидистыми кронами растений полумрака. Подробности открывшегося пейзажа он смог рассмотреть только через некоторое время, когда глаза привыкли к смене освещения. Это было самое обыкновенное болото, каких хватало в окрестностях Олаандира: те же стелящиеся растения, те же насекомые и выглядывающие из-под воды земноводные. Из травяных зарослей неподалёку вылетела птица, встревоженная появлением легионеров. Одним словом — ничего особенного.

— Может, аэронавты ошиблись? — спросил капитан, посмотрев на небо, по которому неторопливо плыли сигары дирижаблей.

— Вряд ли, — несколько резко отозвался Мршаа. — Сверху лучше видно.

Арааша неопределённо мотнул головой.

— Господин майор, — сказал он. — Если позволите высказать мнение, я думаю, что мы не сможем проверить, прячется ли здесь кто-нибудь или нет: в наших доспехах слишком велик риск сразу же завязнуть в трясине.

Раэлен ничего не ответил — он и сам это прекрасно знал. Как знал и то, что в болоте никого не было. Слишком много открытого пространства — чужака непременно бы засекли с кружащего над трясиной дирижабля Легиона. На его борту разместили не только тепловизоры, но и ещё более экзотические приборы, переданные учёными Подземного Города специально для операции «Павший король»: регистраторы электромагнитных полей и большей части спектра излучений. Даже если у пришельца имелась система маскировки, способная скрыть его от глаз людей, его бы нашли.

— Капитан, свяжитесь с аэронавтами, пусть вызовут грузовой дирижабль с командой эвакуаторов. Думаю, в топи нас ждёт большой сюрприз в виде останков «Павшего Короля», и извлечь его надо как можно быстрее, пока болото не засосало обломки слишком глубоко.

— Слушаюсь, — сказал капитан, тут же сосредоточившись на выполнении приказа.

Мршаа посмотрел в сторону небольшого воздушного судна, выкрашенного в небесно-голубой цвет. Оно грациозно скользило по воздуху в каких-нибудь десяти метрах от поверхности болота, примерно над тем местом, куда рухнул инопланетный аппарат. Майора буквально сжигало любопытство: что же скрывается там, под слоем воды, грязи и ила? Если бы Раэлен следовал не здравому смыслу и приказам, а своим желаниям, то непременно остался бы здесь, чтобы посмотреть, как таинственный объект извлекут из трясины.

Непозволительная роскошь.

Чтобы лишний раз не подвергаться искушению, майор отвернулся от болота, укрывшего в себе загадочного «Павшего короля». Подождав, пока Арааша свяжется с аэронавтами, он подозвал капитана к себе, и, взяв в руки рацию, стал по очереди вызывать командиров всех отрядов Легиона, задействованных в операции. К огромному огорчению, они не добились особых успехов в своих поисках. На миг мелькнувшая мысль, что пилот неизвестного аппарата погиб, была тут же развеяна сообщением, что с воздуха обнаружили какие-то следы и примятую, перепачканную в грязи траву на клочке суши, расположенном рядом с предполагаемым местом падения болида чужаков.

Итак, судя по всему, пришелец не только остался жив, но и покинул болото, исчезнув в неизвестном направлении. И не было никаких гарантий, что к настоящему моменту он не вырвался за пределы оцепления — кто знает, каковы его возможности? И какова опасность, представляемая инопланетянином. Вдруг он является носителем какого-нибудь вируса, от которого у обитателей Шат’рэ нет никакой защиты? Последствия могли быть столь ужасными, что и невозможно вообразить. Выкошенные чужеземной заразой города, по опустевшим улицам которых ветер гоняет прах людей, истлевших за многие годы…

— Ки-шоот, — процедил сквозь зубы легионер, распорядившись применить новую схему поиска. — Никого мы в этом лесу не найдём. Зря только ноги стопчем, и всё. Лишняя трата времени, — Мршаа с досады сел на землю. Вытащив из поясной сумки упаковку гар-гара, он закинул её себе в рот, не отрывая хмурого взгляда от высунувшегося из воды глаза болотника. Амфибия упрямо глядела на майора. Глядела столь долго и нагло, что расшатанные последними событиями не выспавшегося офицера начали подталкивать его к мысли расстрелять зверюгу. Но, в итоге, решив, что она ни в чём не виновата, он, матюгнувшись, рявкнул на стоявших рядом подчинённых.

— Чего уставились? Почему вы ещё тут? Я же сказал — искать по новой схеме! Или кто-то считает, что мои приказы уже необязательны к исполнению, а?! Тогда какого вы тут застыли, как школьники у борделя? Марш! Живо!

Бойцы, излишне резво стукнув кулаками по кирасам, ринулись на поиски пришельца, хотя толком-то и не знали, где теперь искать. При этом кто-то с шумом упал в болото, и, бубня себе под нос, пытался вылезти из трясины.

— Как дети, — хмуро посмотрел на него Мршаа. — Даже ходить толком не научились! Арааша, живо киньте тому олуху верёвку! Не хватало ещё, чтобы он тут потонул.

Не желая смотреть на то, как капитан будет вызволять неудачника, Мршаа откинулся на спину. Разжёванная трава уже начала оказывать своё действие, постепенно вводя командира легионеров в состояние лёгкой эйфории. Возможно, она даже развеет мрачные картины грядущего катаклизма, ясно обрисовывавшиеся в его голове, отвлечёт от мысли, что всё потеряно, что он проиграл партию, позволил чужому уйти. Что слишком много времени оказалось потрачено на то, чтобы подтянуть к лесу военных, дождаться нужного количества дирижаблей. Но, что ещё важнее, ему надо было вернуть самообладание. Сорваться на подчинённых — не лучший выбор для человека, половину жизни борющегося с последствиями давней психической травмы и скрывающего её наличие.

Желая успокоиться и прогнать прочь мрачные мысли, майор стал наблюдать за кружащими вдалеке над лесом дирижаблями. Чем-то они были похожи на стадо странных животных, пасущихся на голубом лугу неба. Их большие туши никак не согласовывались с той лёгкостью, с какой воздушные корабли перемещались в пространстве: вверх-вниз, вправо-влево, вперёд…

Внимание легионера привлёк ещё один дирижабль Легиона, выделявшийся среди армейских собратьев формой гондолы, приспособленной для установки дополнительной наблюдательной аппаратуры. Он внезапно стал быстро снижаться вниз по спирали. Мршаа встал с земли и, прикрыв рукой глаза от солнца, стал присматриваться к происходящему. Всё точно, он не ошибся: воздушный корабль и правда кружил над одним и тем же местом, и, в конце концов, завис над ним…

— Капитан! — закричал майор. Уныние ушло на второй план, огонёк надежды на успешное окончание предприятия подстегнул Раэлена. — Арааша, срочно дай связь с экипажем того дирижабля!


Макаров, оставшись без какой бы то ни было сканирующей аппаратуры, понял, что его выследили, слишком поздно — в момент, когда легионеры замкнули кольцо и начали медленно сжимать его. Конечно, они всё ещё находились достаточно далеко, но миновать облаву теперь представлялось почти невозможным. Олег проклинал себя за то, что не насторожился, когда минут пятнадцать назад услышал над головой жужжание пропеллеров поискового дирижабля, чрезмерно понадеявшись на то, как замечательно он спрятался среди листвы в кроне дерева. Каким-то образом его всё же выследили с высоты, и теперь будут наблюдать за каждым движением. Надежда, что удастся скрытно отсидеться, а затем двинуться дальше к намеченной цели, исчезла, будто её и не было. Прятки кончились.

Макаров вновь посмотрел на прикреплённый к руке универсальный конструктор — единственную вещь, не поражённую палеовирусом. Встроенные в него сенсоры, почувствовав внимание со стороны своего владельца, мгновенно среагировали, приветливо развернув перед землянином интерфейс, так и манивший пробежаться по нему пальцами. В голове Олега вновь возникла оставленная было мысль об оружии. Но и в этот раз он не решился, подумав, что один пистолет всё равно не спасет ему жизнь, если придется столкнуться со множеством профессиональных бойцов.

Сознание продолжало лихорадочно искать выход из ситуации, подстёгиваемое чувством долга и просто всплывшим из глубины души инстинктом самосохранения, обыкновенным желанием жить, существовать, быть частью этой вселенной, дышать воздухом, ходить по земле, даже желанием чувствовать, как тебя терзают маленькие местные перепончатокрылые кровопийцы.

Подсознательно Олег понимал, что вероятность благополучного завершения сегодняшнего дня, столь неудачного для него, минимальна. Уж слишком хорошо Шестой Легион организует свои облавы. Тадеуш Штур, в конце концов наведя порядок в своей вотчине, непременно вышлет эвакуационную команду. Вот только может статься, что Макаров к тому моменту окажется способен лишь стать героем некрологов и получить симпатичный памятник с именем, портретом и надписью «Requiescat in pace».

В щёку землянину больно впилась какая-то букашка. Олег машинально прихлопнул её ладонью. Перехватив затихшую тварь пальцами, он поднёс руку к глазам, и посмотрел на убитое существо. Крохотное красно-золотистое насекомое ещё дёргало одним крылышком, но жизнь в нём постепенно угасала. Внезапно Макаров почувствовал жалость к этому поломанному созданию. Он ощущал непостижимую схожесть между собой и этой неприметной частью чужого мира, схожесть между их судьбами, если такое понятие приемлемо в отношении насекомого. Совсем недавно оно летало, повинуясь неведомой последовательности электрических импульсов, проходящих по примитивной нервной системе, искало пищу, а вот теперь нашло смерть и бьется в агонии в руке Олега, тщетно цепляясь за ускользающую жизнь. Вот и землянин: ещё вчера он строил планы на ближайшее время и отдалённое будущее, предвкушал ни с чем не сравнимое удовольствие от погружения в исследование чужого мира. Но при этом он тоже повиновался электрическим импульсам в нервной системе, хотя и гораздо более сложной. И вот сейчас его прихлопнут точно так же, как он прихлопнул бедное насекомое. Убьют рефлекторно и не обратят внимания. А потом легионеры примутся смотреть, как из землянина медленно, с каждым выдохом уходит жизнь. Смотреть и раздумывать, кого же только что отправили в мир иной. Эх, вот так всегда они и поступают: сначала стреляют, а потом думают.

А что, если?..

Конечно, убежать от боевиков Шестого легиона теперь, когда сверху завис дирижабль наблюдения, у него не получится. Да, бегает он быстро, да, у него на поясе два генератора защитного поля, да, его не так-то просто прикончить. Но пули, ежесекундно десятками посылаемые из автоматов аборигенов, запросто выведут из строя наспех материализованный щит, не рассчитанный на большие нагрузки, после чего буквально выпотрошат землянина. Сидеть на месте тоже нет ни малейшего смысла — рано или поздно солдаты доберутся сюда, и тогда разговор окажется коротким. Ведь, как бы те ни хорохорились, но оставались они обычными уроженцами своей планеты, обладавшими полным спектром чувств — в том числе и страхом перед неизведанной угрозой, какой мнили они потерпевшего крушение землянина. И стрелять станут не в него, а в свой страх. Но что, если дать им возможность подготовиться к встрече? Дать время подумать перед тем, как будет произведён выстрел, рассеять ужас в душе каждого и запустить туда другое чувство — сомнение. Нужно сделать так, чтобы те, кто вышел на облаву, не были уверены, как поступить, чтобы не получить выговор от начальства. Именно на этом и должен сыграть Олег.

Он выдаст себя за аборигена. В конце концов, именно к этой роли он и готовил себя на Земле, изучая шатрэнианские языки и соглашаясь на пластическую операцию, сделавшую его неотличимым от местных жителей. Теперь выдать в нем пришельца с другой планеты мог лишь биохимический анализ или подробное анатомическое вскрытие. Но землянин надеялся, что с собой легионеры не захватили ни полевую исследовательскую лабораторию, ни и садистски настроенных анатомов с острыми скальпелями.

Никакие заранее заготовленные легенды, которые могли помочь интегрироваться в инопланетное общество, сейчас не могли объяснить, что он делает среди лесного массива, куда упал непонятный объект, да ещё в таком странном костюме? Зато имеет шанс на успех попытка выдать себя, скажем, за пилота нового самолёта-разведчика Королевских ВВС Ниара, потерпевшего аварию при первом полёте. Это подстегнёт интерес к его личности и поможет выиграть драгоценное время, за которое Штур сумеет, наконец, снарядить агравит. Чёрт возьми, но ведь это отличный шанс на спасение! Легионеры непременно заинтересуются соглядатаем из враждебно настроенного государства, до сих пор точащего зуб на Директорию за поражение двадцатилетней давности. Даже не столько им, сколько его летательным аппаратом, прорывом инженерной мысли королевских учёных.

Надо только придумать историю позанятней, да чтоб звучала она как можно правдоподобней. Идея с самолётом-разведчиком не такая удачная, как показалось в первую секунду, поскольку поддерживать эту легенду станет невозможно, как только «Призрак» достанут из болота.

— Точно! — щёлкнул пальцами Олег. — Космический корабль! — Он вспомнил, что более четырёх веков назад на Земле, на заре космоплаванья, люди пользовались для полётов в космос аппаратами, внешне чем-то похожими на современные десантные капсулы. Небольшие скорлупки, не особо надёжные, с примитивной электроникой, в которых подчас ютилось по несколько человек. Зато такие космические корабли вполне по силам шатрэнианской технологии, более того, их разработки действительно велись, насколько было известно землянам.

Макаров торопился. Взяв висевший на ближайшей ветке шлем, он надавил на него в нескольких местах особым образом, отчего тот, словно диковинный цветок, сложился в небольшой бутон, стараниями землянина тут же исчезнувший на дне аварийного контейнера. Туда же один за другим отправились мультибокс, универсальный конструктор, пояс с множеством футляров, который выглядел слишком вычурно для этой планеты, и почти невесомый, очень тонкий, но, тем не менее, прочный скафандр. С особой неохотой агент расстался с генераторами защитного поля. Но делать нечего, ведь такая вещица выдаст в нём пришельца куда быстрее, чем пояс, а роли лётчика-испытателя надо соответствовать до конца. Теперь на Олеге оставались лишь синяя повседневная униформа планетарного агента, выполненная из натурального сукна в виде комбинезона с магнитной застёжкой от пояса до горла, да тяжелые на вид ботинки, похожие на кожаную армейскую обувь. Быстро оборвав с одежды все знаки отличия, Олег осмотрел себя, после чего пришёл к выводу, что всё-таки между ним и лётчиком-испытателем из Королевских ВВС есть некоторое сходство.

Проглотив ещё пару стимуляторов для того, чтобы наниты продолжали работать, не сбавляя темп — а то мало ли чего может приключиться — и, набрав восьмизначный код на размещённой внутри аварийного контейнера миниатюрной клавиатуре предупреждающего красного цвета, Олег плотно завинтил его крышкой. Через десять секунд внутри послышалось зловещее шипение — введённый код самоликвидации выпустил из размещённых на внутренней стенке цилиндра капилляров нанороботов, тут же принявшихся разбирать его содержимое на атомы. Вскоре с первой частью их программы было покончено, и наниты приступили ко второй — из тех же атомов собрали вещество, которое, вступив в химическую реакцию с материалом стенок контейнера, оставило от них лишь горстку ржавой трухи, тут же развеянной по ветру.

Теперь с приготовлениями покончено. Собравшись с духом, Макаров стал слезать с дерева, на котором сидел — нарочито неловко, так, чтобы это было видно с наблюдательного дирижабля. Оказавшись на земле, он вышел на местечко попросторней, где деревья росли чуть реже, чем в других местах, поднял голову, улыбнулся во весь рот, и, разведя руки в стороны, чтобы показать, что в них нет оружия, во всё горло закричал на местном наречии:

— Не стреляйте, я сдаюсь!

Глава 7

Когда Тадеуш через системы визуального наблюдения увидел, что вокруг Олега Макарова начинает сжиматься кольцо легионеров, он первым делом поинтересовался, есть ли связь с подводными базами. Узнав, что она до сих пор не восстановлена, землянин стал мрачнее тучи. Допив свой кофе одним громадным глотком, Штур с грохотом поставил кружку на стоявший рядом стол, выдавив при этом многозначительно-протяжное «м-м-м-да-а-а…». Встав с кресла, которое тут же растянулось по полу, он скомандовал:

— Дайте мне связь с центральным постом.

Занимавшее прежде всю стену наблюдательного поста изображение леса, в котором бойцы Шестого легиона медленно окружали землянина, сжалось и отползло в сторону, освободив место для центрального поста. Здесь сейчас хозяйничал белобрысый Старки, наводя порядок в своих владениях. За последние пару часов команда техников и инженеров здорово продвинулась в деле реанимации систем Базы. Была даже запущена автоматика, управляемая перебранными вручную останками Роберта. Пусть гибкости и смышлёности интелкома такому реанимированному чудовищу Франкенштейна на хватало, вычислительных мощностей имелось достаточно, чтобы разгрузить персонал в деле управления станцией. Удалось также выяснить, как палеовирус Куртца попал в систему Шат’рэ: его завёз последний транспортный корабль. Теперь стало ясно, что проблемы с климат-контролем на его борту, поставившие в тупик инженеров, были обусловлены активностью зловредной программы. Искусственный псевдоинтеллект устроил здесь настоящий инкубатор, за время полёта создав ещё несколько своих вариаций — естественно, забирая часть вычислительных мощностей и памяти у бортового компьютера. Попав в изолированную инфосферу, объединяющую исследовательские комплексы в системе Шат’рэ, палеовирус перешел в атаку.

Заметив открытие канала связи, Арчибальд отвлёкся от тестирования какого-то аппарата:

— Слушаю, босс.

— Арчи, срочно подготовь челнок к вылету. Проверь, чтобы всё было как надо — двигатели, маскировка, защитные поля. Мне нужно, чтобы в ангаре ждали Вано Тоизде, Йозеф Лукаш, Жюли Саньтяго — и ещё пятнадцать добровольцев с хорошими физическими данными, — Старки молча кивал головой, запоминая каждое слово. — И вооружи их! Пусть со склада выдадут скафандры высшей защиты, шоковые винтовки, светошумовые гранаты. Дополнительно надо захватить лазерные резаки: чувствую, придётся иметь дело с бронёй. Эх, взять бы гравитационных генераторов… Чёрт с ними, времени нет, думаю, так справимся. Главное, забрось в челнок голографический проектор и усыпляющего газа. Побольше усыпляющего газа.

— Есть, босс, — сухо, как робот из допотопных двухмерных фильмов, произнёс человек по ту сторону экрана. Старки соображал быстро и мгновенно сложил в голове к чему всё это. — Оповестить людей, что они летят на планету?

— Да. Как и о том, что придётся перестреливаться с Шестым Легионом.

Тадеуш переключился на медицинский отсек.

— Инга, как состояние пациентов?

— В целом стабилизировалось, — женщина убрала тыльной стороной ладони выбившуюся из-под медицинской шапочки прядь волос.

— Это хорошо. Надо перевести их в другие помещения. По возможности всех. И подготовься к приёму новых подопечных. Надеюсь, всё пройдёт хорошо, но лучше перестраховаться.

Глаза доктора Зодер сузились.

— Пан Штур, что происходит?

— Макарова схватили. Я лечу вниз вызволять его.

— Вы понимаете, какой резонанс это будет иметь на Земле?

— Земля далеко, а мы здесь. В любом случае, я готов нести ответственность за свои решения.

— Не надейтесь, что удастся пожать все лавры самостоятельно. Я переведу тех, кого можно и подготовлю всё необходимое.

Штур благодарно кивнул, после чего отключил связь. Быстрым шагом начальник Базы покинул наблюдательный пост через открывшийся в стене проход и оказался в коридоре станции. Стоило ему ступить ногой на светло-голубой, слегка пружинящий пол овального туннеля, заполненного мягким, исходящим от стен светом, как из динамиков раздался голос Старки:

— Внимание, следующим сотрудникам, зачисленным в команду для десантирования на планету, немедленно собраться в шестом ангаре…

Голос начал перечислять имена и фамилии людей, отправлявшихся на поверхность Шат’рэ вместе с Тадеушем, пока тот широкими, размашистыми шагами передвигался по коридору, мимоходом приветствуя попадающихся на пути людей. Когда он проходил мимо столовой, оттуда выглянула Женевьева Кабила. Бросив кому-то через плечо «потом доиграем», она поспешила вслед за поляком.

— Я услышала, что вы летите на планету и набираете добровольцев, — в голосе капитана корабля слышалось утверждение, а не вопрос. — Я с вами.

— Капитан Кабила, я признателен вам за готовность помочь, но, боюсь, дело касается меня и моих подчинённых. Не поймите превратно — я просто не могу рисковать жизнями сторонних людей.

Женевьева только улыбнулась, обнажив белоснежные зубы.

— Вы искали людей со способностями, не так ли? В своё время я была призёром чемпионата Африки по стрельбе. Полагаю, вряд ли вы найдёте в этом уголке Вселенной второго такого же хорошего стрелка.

Недолго поколебавшись, Штур хмуро бросил: «Когда пойдёте под суд, помните, что я вас предупреждал».

Ситуация была хуже некуда. Долгое время Штур рассчитывал, что подготовка Олега поможет избежать встречи с аборигенами. Когда легионеры обнаружили землянина, эта надежда моментально испарилась. Поводом для дополнительных раздумий стал сам факт, что Макарова вообще смогли отыскать. Да, у него не работала система маскировки, но он хорошо спрятался в ветвях дерева — не будь в распоряжении Тадеуша наблюдательных приборов, воспринимающих разные спектры излучения, он ни за что не отыскал бы человека в лесу. По идее, не должны были найти землянина и шатрэнианцы, у которых подобных приборов не было вовсе — во всяком случае, если верить имевшимся данным.

Но всё вышло иначе. Вывод, вроде бы, напрашивался сам собой: технология Шат’рэ достигла уровня, позволившего изобрести весьма удачную поисковую аппаратуру. Но что-то смущало Тадеуша. Ему казалось, что существуют некие неучтенные факторы, не позволяющие сложить разрозненные кусочки информации в цельную и правдоподобную картину. Из головы всё никак не выходил загадочный Подземный Город. Всё-таки, не просто так карпускулоиды, созданные на заводах Федерации обитаемых миров, массово дохнут в шлюзах местного чудо-бункера. Причём дохнут по неизвестной причине — то ли от каких-то химических реагентов, то ли от излучения. Даже этот вопрос оставался без ответа.

Долго, слишком долго тянули с проникновением в бункер. Даже план внедрения Макарова в ряды Легиона был затянут. Двадцать лет наблюдений из космоса, семь лет с момента высадки на планете — и всё равно земляне слишком мало знали о Шат’рэ. И Тадеуш боялся, как бы сейчас это не обернулось против них. Если у легионеров имелись продвинутые приборы слежения, кто знает, какие ещё сюрпризы они подготовят?

Как бы то ни было, сейчас следовало вытащить Олега из ловушки Шестого Легиона. Штур молился всем богам, которых когда либо знала человеческая или иная цивилизация, прося их оставить того в целости. Как ни живуч нанофицированный человек, но он всё ещё оставался смертным, и сейчас риск расстаться с жизнью для Макарова был велик, как никогда. Тадеуш сознавал, что до спуска на планету он не в силах предотвратить возможную гибель подчиненного, и судьба того целиком зависела от собственных решений. Даже оказавшись на Шат’рэ эвакуационная команда не сможет гарантировать сохранение жизни землянина. В худшем случае придётся удовлетвориться его бездыханным телом. Ужас ситуации заключался в том, что и этот вариант сейчас выглядел приемлемо.

Стратегия, продиктованная Землёй, строжайшим образом запрещала вмешиваться в дела инопланетных цивилизаций, предписывая исследователям оставаться лишь сторонними наблюдателями. После получения результатов изучения планеты Приам за излишнее самовольство можно было запросто из космонавта превратиться в оседлого жителя или до конца жизни возить туристов по Солнечной системе — церемониться никто не собирался. Поскольку спрашивают всегда в первую очередь с командира, на которого возложена ответственность за принятие решений, то на орехи достанется именно Тадеушу. При благоприятном раскладе, за былые заслуги ему дадут читать лекции в Академии ксеноцивилизационных исследований.

В том, что поста его лишат, Штур почти не сомневался: созревший в голове план нарушал большинство правил, установленных Землёй. Окончательно удостоверившись, что Макаров, хоть тушкой, хоть чучелом, попадёт в руки легионеров, Тадеуш понял: нужно начинать играть на опережение. Он знал, что, настигнув свою добычу, «псы Директории» отвезут её в Подземный Город. Маршрут будет проложен, почти наверняка, до ближайшего аэродрома, а оттуда пленника по воздуху доставят до Шат’Наара, рядом с которым возведён бункер.

Ради соблюдения секретности и сохранения мобильности, Шестой Легион не станет привлекать к транспортировке дополнительные силы — имея в распоряжении двадцать набитых бойцами броневиков, командир легионеров должен чувствовать себя в безопасности. На этой самоуверенности и планировал сыграть Тадеуш. Собрав импровизированный десантный отряд, он, выбрав удобное место, устроит засаду на поверхности планеты и вырвет Олега из-под носа у аборигенов. Пусть уж лучше шатрэнианцы гадают, кто на них напал, чем положат Макарова на вивисекторский стол.

Конечно, детально продуманным план назвать нельзя, в нём очень много пробелов. Что, если легионеры засекут челнок, несмотря на его маскировку? Что, если завяжется перестрелка и небольшая группа людей, не имеющая опыта в подобных делах, не сможет справиться с многократно превосходящими их по численности солдатами, ветеранами, прошедшими через горнило многих боёв? Было ещё немало подобных «что, если…», но времени на раздумье отсутствовало. Потому Штур решил импровизировать, вновь довериться интуиции, редко его подводившей.

Когда командир Базы, сопровождаемый Женевьевой, вошёл в ангар, большая часть десантной группы была на месте и облачалась в защитные скафандры. Никаких швов, шарниров, мест сгибов, молний не было видно — весь костюм был полностью отлит из сложного композитного материала, не сковывающего движение. Как только прозрачный изнутри шлем разворачивался из бутона и обволакивал голову своего хозяина, включалась система маскировки. К рукам и спине можно было присоединять самые разнообразные инструменты, аппаратуру, оружие — умный материал сам создавал крепления и подключал приборы к своим микропроцессорам. Сейчас у каждого человека имелось по шоковой винтовке, небольшому гранатомёту и лазерному резаку. Инструменты и оружие располагались так, чтобы не мешать работать и передвигаться, но при этом, стоило лишь захотеть, любой из предметов буквально прыгал в руки своего владельца.

— Все на месте, — констатировала внезапно возникшая на стене проекция Старки. — Челнок полностью диагностирован и подготовлен к вылету.

При этих словах стена, ведущая внутрь транспорта, разошлась, открыв взгляду небольшое помещение, предназначенное для двоих пилотов и их пассажиров. В лётном кресле уже сидел Вано Тоидзе, готовый отправиться в путь.

— Хорошая работа, спасибо, — ответил Тадеуш, облачаясь в скафандр. Для этого он встал внутрь прозрачной будки, напоминавшей стеклянную колбу; круглый обод, расположенный по периметру её внутренней стенки, быстро проехал от пола до потолка устройства, обтягивая тело человека мембраной оболочки защитного костюма.

— Ну, ребята, теперь по коням, — вымолвил Штур перед тем, как лепестки шлема сомкнулись вокруг его головы.


— …И что?

— Да лопочет на своём языке. Судя по акценту, он из юго-западных провинций Ниарского королевства. По-нашему знает лишь самый минимум: «не стреляйте, я сдаюсь», да «руки вверх, бросай оружие».

— Гм, — Мршаа пребывал в растерянности. То, что он видел перед собой, никак не вязалось с образом кровожадного пришельца, возникшим не так давно в его голове. Перед майором в окружении легионеров, на подножке броневика сидел связанный человек в лётном комбинезоне непривычного покроя. Он был суховатого телосложения, хотя под одеждой угадывалась хорошо развитая мускулатура; ростом — чуть выше Мршаа, темноволосый, с тонкими губами, прямым носом и карими глазами. Человек, как человек.

— Так как, говорите, он к вам попал? — переспросил командир легионеров говорившего с ним младшего офицера.

— Да всё как-то необычно вышло, — начал тот, повторяя свой рассказ слово в слово. Такой стиль повествования майору не нравился, но приходилось мириться, чтобы лучше вникнуть в ситуацию. — После того как с аэростатов передали сообщение, что объект выдвинулся к нам на встречу, я отдал своим людям распоряжение быть наготове. Через пару минут он появился… Нет, сначала-то мы, конечно, услышали «не стреляйте, я сдаюсь!», и лишь потом увидели, как наш клиент выходит из-за кустов. Я, признаюсь, неслабо удивился. К нам-то, как правило, не любят выходить вот так запросто. Естественно, я решил следить за этим фруктом, чтобы тот не выдал какой-нибудь трюк. Попытался было допросить его прямо там, но вот только языка не знаю. Потому связал и отвёл сюда, чтобы найти среди своих знатока этого птичьего наречия. И вот теперь наш Олеенаор, — офицер указал на стоявшего рядом с пленным легионера, — пытается хоть что-то выведать.

— Сам вышел, говоришь, — Мршаа вновь издал глубокомысленное мычание. — Рядовой Олеенаор! Что вам удалось узнать?

Солдат, услышав своё имя, отдал честь и торопливо подошел к начальнику

— Судя по всему, он из Королевских ВВС.

— Вероятный противник, стало быть.

— Так точно. То ли капрал, то ли капитан — Демиург его разберёшь, а шевронов нет, сорвал, зараза.

— Раз сорвал, значит есть, что скрывать, — подал голос капитан Арааша. Он сейчас был без шлема и пристально разглядывал пленённого человека, стараясь поймать его взгляд.

— Вот и я так думаю, — поддержал его младший офицер. — Только вот что?

— На нашивках обычно отображают звание, номер части и личные данные, — высказал своё мнение Олеенаор. — А в Королевской Армии ещё и дворянский титул с гербом, если он есть. Возможно, это знатный князь или граф, а то и член какой-нибудь ветви монаршей семьи. Не захотел, чтобы это стало известно нам — ведь пленного дворянина такого уровня можно использовать как дополнительный козырь в дипломатических отношениях с Королевством…

Олеенаор хотел было продолжить, но младший офицер перебил его:

— От него постоянно слышно о каком-то экспериментальном аппарате, о полёте в космос верхом на ракете. Ещё он смеётся и говорит, что теперь ему всё равно, что с ним сделают: главное, говорит, что полёт удался, и теперь космосом правит Его Величество Колет Второй, что скоро нам придётся пожалеть о том, что двадцать лет назад позарились на королевские земли — ну и прочие ура-патриотические воззвания. Но, по-моему, он при падении сильно повредил голову.

Мршаа не был в этом так уверен. До него и раньше доходили смутные слухи о разработках летательных аппаратов, на которых можно выйти в космос. Самое поразительное, что такой полёт осуществлялся именно на ракете. Тогда подобные слухи показались ему обычными байками, и он не придал им особого значения. Но что, если такие разработки вправду велись, и учёные Королевства смогли в этом деле опередить отечественную науку? Многое тогда вставало на свои места. Например, многократно наблюдаемые падения в океан странных объектов могли оказаться отработанными ракетами или следами неудачных запусков.

Раэлен чувствовал, что утраченный было скепсис по отношению к существованию инопланетян возвращался к нему. Пришельцы — как же! «Павший Король» прибыл, скорее всего, из космоса — но кто сказал, что он должен быть с другой планеты? Да и само название: «Павший Король»? Вдруг это не просто совпадение? Если и правда королевские учёные занимались запусками экспериментальных аппаратов, то такое название может свидетельствовать о том, что в генералитете Шестого Легиона об этом знали изначально, потому-то и приняли подобную кодировку. Тогда ловля пришельцев становилась отвлекающим манёвром, созданием для агентов роялистов видимости погони за миражом, который должен был скрыть истинную цель поисков — охоту за космическими аппаратами Королевства. В этом случае стоило поклониться прозорливости и расчетливости генералов, придумавших такую блестящую комбинацию, увенчавшуюся несомненным успехом.

Впрочем, кое-что всё же не давало покоя — биомеханический организм, найденный на территории ракетного завода — тот самый, с которого всё когда-то началось. Слишком уж слабо верилось, что нечто подобное могло быть создано руками человека. Во всяком случае, майор не хотел верить, что таинственный объект вышел из лабораторий королевских учёных. В таком случае их технологическое превосходство над родной Директорией столь высоко, что крах последней под натиском Ниара становился лишь вопросом времени. И возьми Демиург этих директоров — страшно было за страну, а не государство.

Пытаясь отогнать мрачные мысли, легионер спросил Олеенаора, преднамеренно отвернувшись от зарвавшегося молодого офицера:

— Где его корабль, не спрашивали?

— Спрашивали, — кивнул солдат. — Да всё без толку. Смеётся и говорит, что мы его наверняка уже нашли, но вот достать-то не достанем.

— Его и вправду будет нелегко достать, — Мршаа подумал об отверстии в центре круга запёкшейся грязи, которую увидели наблюдатели с дирижаблей. — Ладно, не будем тянуть время. Грузите его в броневик, скоро всё кончится. По машинам!

Движениями стволов «бакт‘рама» двое солдат приказали пленнику подняться и идти в командирский транспортёр. Странный человек спокойно, будто был на прогулке да присел ненадолго отдохнуть, поднялся со своего места и зашагал впереди конвоиров, наблюдая за тем, как его ботинки сбивают с травы пыль. Такое поведение резко контрастировало с тем, что творилось вокруг: легионеры суетились, спеша занять свои места, радисты поспешно связывались с остальными отрядами Шестого Легиона, передавая кодовый сигнал о начале фазы транспортировки объекта в Подземный Город. Мршаа знал, что кажущаяся хаотичность перемещений его подчинённых скрывает такую степень отработанности действий, которая позволяет практически не тратить время на их обдумывание. Но при этом его не покидало ощущение, что каждый из легионеров суетится ещё и оттого, что побаивается пленника, излучавшего спокойствие и внутреннюю силу — словно в нём скрывалась могучая пружина, в любой момент готовая распрямиться. И, главное, было совершенно непонятно: то ли в ниарце и правда есть нечто, выходящее за грани обычного представления об окружающем мире, то ли он просто великолепно владеет собой, как истинный представитель дворянства.

— Что ты обо всём этом думаешь, Арааша? — спросил майор капитана, забираясь внутрь броневика. Арааша уже находился в десантном отсеке машины, проверяя надёжность бронированной герметичной камеры с небольшим окошком, специально смонтированной для перевозки пленника.

— Простите, о чём? — оторвался от своего занятия капитан.

— О нашем покорителе космоса, — Мршаа, сел поближе к водителю, наблюдая, как захваченного пилота вталкивают внутрь временной тюрьмы двое солдат. Дождавшись, пока камера, а вслед за ней и люк бронетранспортёра захлопнутся, майор слегка стукнул пальцами шофёра по каске и скомандовал трогаться с места.

Мотор сердито заурчал, и тяжёлая машина, вздрогнув, покатилась вперёд.

— Непонятно, — задумчиво произнёс Арааша. Упершись одной рукой о потолок транспорта, чтобы не упасть во время поездки, он поочерёдно нажимал кнопки, приводившие в действие систему внутреннего климат-контроля камеры. — Искали пришельца, а нашли… Да я понятия не имею, что мы нашли. Выглядит как человек, и говорит так же, но что-то в нём не то.

— Внешность?

— Вовсе нет. По мне — лицо как лицо. Не красавец, но я и хуже морды на своём веку повидал. Тут что-то иное. Даже не знаю, как объяснить…

— А ты давай, как есть, — отложив в сторону оружие, Мршаа развалился на своём месте настолько свободно, насколько позволял десантный отсек боевой машины. Тем самым он попытался создать непринуждённую обстановку, показать, что капитан может не стесняться ни его, ни, уж тем более, двоих рядовых, сидевших рядом.

— Мне почему-то кажется, что от нашего пленника веет чем-то чужим, не нашим, словно он не принадлежит этому миру. Как хотите, но не верю я в эту чушь про полёты роялистов в космос — тут что-то другое.

Арааша замолчал, прислушиваясь к равномерной работе мотора. Майор больше не пытался говорить, и, усевшись поудобней, упёрся взглядом в смотровую щель. Однообразный вид проносящихся мимо деревьев убаюкивал. Глаза начали слипаться, усталость внезапно навалилась непосильным грузом — сказывалось напряжение и сумасшедший ритм сегодняшнего дня…

…Проснулся он оттого, что завизжали тормоза. Попытавшись вскочить с места и выпрямиться в полный рост, Мршаа больно стукнулся головой о невысокий потолок броневика и с непроизвольно вырвавшимся «ки-шоот» рухнул обратно на своё место. Внутри транспортёра горела тусклая красная лампочка — значит, на улице начинало темнеть. Напротив по-прежнему сидел Арааша, но теперь он выглядел явно обеспокоено. Снаружи, за стальной коробкой бронетранспортёра, слышались возбуждённые голоса легионеров и чьи-то проклятия в адрес подвернутой ноги.

— Где мы? — спросил майор, надевая на голову шлем. Второй раз стучать неприкрытой головой о корпус стального монстра ему не хотелось. — Который час?

— Уже вечер, господин майор, — тихо проговорил капитан. Мршаа заметил, что тот крепко сжимает в руках автомат. — Мы примерно в сорока аарах от авиабазы Шестого Легиона, в Зелёной Лощине.

— Зелёная Лощина… — старший легионер пытался сообразить, где это. Спросонья и, в особенности, из-за удара, голова гудела как трансформатор и медленно соображала. — В чём дело, почему мы стоим на месте?

— Когда мы въехали в лощину, тут было вполне сухо. Теперь же повсюду стоит такой густой туман, что ничего нельзя увидеть.

— Говори конкретней.

— В общем, господин майор, головной транспортёр на полном ходу налетел на завал, а следом в него врезался ещё один. Есть пострадавшие, да и машины придётся, скорее всего, либо оставить, либо везти на буксире.

— Какой ещё завал? — Мршаа забрался в пулемётную башню и осмотрелся по сторонам сквозь узкие смотровые прорези. Видимость и правда хуже некуда — дальше ближайшего броневика можно было различить лишь смутные силуэты легионеров. Густой тяжёлый туман имел болезненный желтовато-зелёный оттенок, нагонявший неприятные мысли о смерти. И ещё казалось, что от него начинает кружиться голова, и так грозившая разболеться не на шутку.

— Бурелом. Насколько далеко он простирается не понять — не видно ни зги, но, судя по всему, преодолеть его не получится.

Теперь забеспокоился и майор. Деревьев в Зелёной Лощине (он наконец вспомнил, где это) действительно хватало, а вот ураганов здесь отроду не бывало. А значит, завал имел искусственное происхождение. Но чьих рук это дело? Вряд ли кто-то заранее знал маршрут, по которому повезут пленника, ведь он представлял собой комбинацию из десяти разработанных путей подъезда к аэродрому, составляемую уже на обратной дороге. Устроить же подобное в короткий срок, когда путь продвижения автоколонны Шестого Легиона становился известен наверняка, было практически невозможно.

— Объявить полную боевую готовность, — приказал Мршаа, оторвавшись от наблюдения окрестностей. — Пусть солдаты рассаживаются на броне, и держат ухо востро. Через десять минут мы должны двигаться назад по трассе.

— Слушаюсь, — Арааша вылез наружу, оставив люк в транспортёр чуть приоткрытым.

До майора доносился его голос, отдававший приказания легионерам. Вскоре к нему присоединился стук по обшивке — знак, что закованные в броню бойцы Шестого легиона вскарабкиваются на крыши машин. Проверив оружие, Мршаа поспешил последовать их примеру. Перед выходом он окинул глазами пленника, глядевшего на него сквозь смотровое окно камеры. И тут произошло нечто необъяснимое: на пару секунд их взгляды пересеклись, и майора накрыло волной чужих эмоций. Человек в глазах Мршаа превратился в комок концентрированных переживаний и смутных образов. Они словно поменялись местами. Теперь не ниарский пилот, а Раэлен сидел в клетке — один, окруженный недругами, терзаемый подавленным страхом и чувством, что не справился, что всех подвел. Душу сжала смертельная тоска, столь сильная, что захотелось разрыдаться…

Наваждение прошло так же внезапно, как началось. Раэлен мотнул головой, пытаясь прийти в себя, и вывалился из броневика. К своему неудовольствию он заметил, что его люди действуют крайне неорганизованно: нет оцепления, никто не пытается проверить завалы. Некоторые легионеры бесцельно бродили, бросив оружие, кое-кто и вовсе лежал на траве.

Мршаа набрав в грудь воздуха, намереваясь выдать гневную тираду, — и вдруг почувствовал, как закружилась голова. Перед глазами встал багровый туман, подступила тошнота. Обессилившие руки выронили автомат. Пошатнувшись, майор рухнул на землю и заснул.

Глава 8

Тадеуш был доволен собой. Не всё прошло идеально — но находясь в условиях цейтнота лучшего ожидать не приходилось.

Челнок, управляемый умелыми руками Вано Тоидзе, вошел в атмосферу Шат’рэ прямо над движущейся автоколонной легионеров, и кружил над ней до тех пор, пока не удалось вычислить пункт назначения. Это оказалось сложнее, чем могло показаться: офицер Шестого Легиона знал своё дело и проложил маршрут так, что было неочевидно, на какой из множества развилок свернёт конвой. Однако бесконечно дурить голову оказалось невозможно. По мере того, как один за другим отпадали ложные варианты, остался один — авиабаза Шестого Легиона, расположенная в окрестностях Олаандира.

Поняв это, Штур наметил место для засады — чашеобразную Зелёную Лощину, знаменитую своими фруктовыми садами. Дорога здесь проходила по самой низкой точке местности, ветер был редким гостем — в общем, идеальные условия для распыления газа.

Времени оставалось немного, но земляне подготовились настолько хорошо, насколько возможно. Вдоль обочины дороги заложили светошумовые заряды, расставили голографические проекторы, саму дорогу загородили поваленными лазерными резаками деревьями. Тадеуш распределил людей по оптимальным огневым позициям, просчитанным с помощью бортового компьютера челнока, разметил секторы обстрелов. Оставалось ждать.

Единственная осечка произошла, когда ловушка захлопнулась: газ начал действовать, но один из офицеров Легиона осознал, что творится что-то неладное, увидев, как его соратники стали валиться с ног. Он рванулся к броневику, в котором сидел Олег — но Женевьева Кабила остановила излишне ретивого солдата метким выстрелом. Двумя выстрелами: с первого раза шокер не подействовал.

После этого земляне сели в челноки, прихватив с собой офицера — нужно было исследовать его организм, чтобы понять, почему нормально не сработал ни газ, ни шокер. Если подобная ситуация повторится, нельзя допускать промашек.

Убедившись, что никто не пострадал, шатрэнианцев оставили лежать там, где они упали. Через некоторое время действие усыпляющего газа пройдёт, и недоумевающие легионеры сами о себе позаботятся. К тому моменту земляне даже успеют вернуть им капитана Арааша (его имя было оттиснуто на доспехе).

Оказавшись на Базе, Тадеуш решил, что может позволить себе расслабиться. Макарова вызволен из плена, разоблачения землян не произошло, потерь нет. Удалось установить связь с аванпостами землян на планете и выяснить, что у них всё в порядке. Одним словом, дела пошли на лад. Штур даже начал думать, что ему не сильно влетит от земных властей за нарушение установленных правил. Во всяком случае, в том, что он останется в космосе, Тадеуш почти не сомневался.

Теперь он сидел у себя в комнате на краю стола и смотрел через систему внутренней связи на Макарова, окончательно пришедшего в себя и уже побывавшего в душе, сдобренном, по совету Инги, лечебными составами и успокоительными ароматизаторами. На этом врачебное вмешательство ограничилось — Олег оказался вполне здоров. Голографическая проекция словно достроила его комнату в личной каюте начальника базы, с необыкновенной реалистичностью изображая её довольно скромную обстановку — удобное кресло-кровать, стол со стулом, шкаф, тумбочку и полки, уступами свешивавшиеся с потолка. Олег был одет в мягкий, тёплый халат с символикой шатрэнианской исследовательской экспедиции на груди. Однако домашний внешний вид контрастировал с хмуро сведёнными бровями

— Я, по правде, устал, и ты, думаю, тоже. Раз ты меня вызвал, значит, что-то серьёзное, — спросил Тадеуш.

— Так и есть. Я пытался поговорить сразу, как прибыли на Базу, но мне отвечали, что ты занят.

— Думаю, Инга просто хотела сперва убедиться, что ты в порядке.

— Со мной всё нормально. А вот с аборигенами творится что-то странное.

Штур, потянувшись за кружкой кофе, на мгновение замер.

— О чём ты?

— Когда вы поймали легионеров в ловушку, их командир в какой-то момент замешкался и уставился на меня, словно загипнотизированный. Я точно не уверен, но, мне кажется, майор Шестого Легиона оказался эмпатом. Он уловил мои переживания, оказавшиеся столь сильными и незнакомыми, что обескуражили его.

Штур покачал головой, отставив в сторону уже опустошённую кружку. Об эмпатии человечество знало ещё до того, как стало изучать её. В двадцатом веке выяснилось, что способность сопереживать другому имеет физиологическое объяснение и связана с так называемыми зеркальными нейронами. В дальнейшем, по мере исследований, наука узнавала всё больше об особенностях работы мозга, дойдя до того, что смогла доказать: старые истории о телепатии были искаженными рассказами о людях, обладающих значительными эмпатическими способностями. А уж после обнаружения на Софокле целого общества эмпатов, изучением природы необычных способностей занялась отдельная наука.

— Странно, мы раньше не замечали предрасположенности к эмпатии у шатрэнианцев, очень странно…

— Насколько я знаю, ни одного специалиста из Института мозга у вас здесь нет.

— Тут ты не совсем прав, — покачал головой начальник. — В самом начале работы в этой системе у нас на Базе каких только экспертов не было. Другой вопрос, почему они не обратили внимания на эмпатические способности аборигенов. Но нет худа без добра. Думаю, после доклада о произошедшем можно надеяться на выделение дополнительных средств и расширения штата экспедиции.

— Не знаю. Может статься так, что наоборот придётся сократить численность персонала.

Штур недовольно посмотрел на собеседника, не прервав, однако, его речь.

— Я считаю, нам стоит временно прекратить наземные исследования, отойти в сторону. Меня сбили не случайно, а в результате планомерной охоты за «инопланетянами». Шатрэнианцы знают, что за ними следят из космоса и посещают их планету. Или, по крайней мере, догадываются.

Посуди сам: да, «Призрак» лишился своей маскировки, но по размерам он куда меньше, чем любой летательный аппарат, сделанный руками местных, да и отвесная траектория падения определённым образом маскировала болид, выдавая его, к примеру, за метеорит. А зачем стрелять по метеориту, тратить ракеты, если он и так либо сгорит в атмосфере, либо рухнет в скором времени на планету, так ведь?

А с каким размахом проводились поиски в лесу? Сколько там было людей и техники ты знаешь лучше меня, ведь имел возможность наблюдать за процессом сверху. Разве такие меры используют, если ищут вражеского диверсанта? Дирижабли, автоматчики в оцеплении через десять метров, ватага легионеров — целая войсковая операция. Причём, судя по всему, легионеры не знали точно, с чем им придётся столкнуться, и на всякий случай прихватили с собой едва ли не все образцы вооружения из арсенала.

К тому же их начальник явно растерялся, когда увидел обычного человека. Кого бы он ни ожидал, но явно не ниарца. Похоже, на этой планете мы имеем дело с беспрецедентным доселе случаем, когда в исследуемых мирах о землянах узнают до контакта и помимо нашей воли.

— Но ведь не было никаких признаков того, что нас обнаружили! — Штур замотал головой из стороны в сторону.

— Но мы до сих пор не смогли проникнуть в высшие эшелоны власти и генералитета Легиона и не знаем, что твориться в Подземном городе. Поверь мне, они знают о нашем существовании. Мы больше не можем продолжать нашу тайную деятельность на планете, потому что она перестала быть тайной. Рано или поздно наши подпольные действия породят многочисленные подозрения, и это в два счёта может привести к росту ксенофобии и убить всякую возможность будущего контакта ещё в зародыше. С моей точки зрения, выбор невелик — либо немедленно, в кратчайшие сроки прекратить все наземные исследования, скрыть следы нашего пребывания на Шат’рэ, чтобы у самых отчаянных сторонников существования пришельцев не было доводов в пользу своей теории, либо действовать в открытую, разом рассеяв все подозрения.

— Ты же прекрасно знаешь, Олег, что они не готовы к контакту. Установив связь с какой-то одной страной, мы породим зависть и страх у других, они могут развязать войну. Возможны и иные сценарии. Я уже напоминал тебе о судьбе Приама. Нет, контакт полностью исключён как вариант развития событий.

— Именно поэтому мы и должны отойти в сторону. Продолжим наши наблюдения с лунной базы, — но больше никаких агентов, «Призраков», карпускулоидов, подводных баз, космопортов и всего остального. Будем наблюдать и ждать. Когда время настанет, мы вернёмся — на сей раз во всём своём великолепии, не скрываясь. А этот момент наступит непременно, и возможно, что ещё на нашем с тобой веку.

Внезапно сигнал вызова прервал рассуждения Макарова. Комната Тадеуша замерцала красным цветом, что означало одно — чрезвычайную ситуацию. Переглянувшись друг с другом, собеседники одновременно кивнули, и Штур подключил обоих к третьему каналу внутренней системы связи. В появившейся проекции медицинского отсека центральное место занимало весьма обеспокоенное лицо доктора Зодер. Её нервозность немедленно передалась и мужчинам.

— Босс, вам надо посмотреть на это, — взволнованно произнесла она, отходя в сторону. На том месте, где только что стояла Инга, возникло подробное изображение анатомического строения уроженца Шат’рэ с цепочкой ДНК, изображённой по соседству. А рядом ещё одно, почти идентичное. Впрочем…

По мере того, как Макаров и Штур вглядывались в причудливую схему переплетения аминокислот, их глаза расширялись, а нижние челюсти непроизвольно опускались вниз.

— Быть того не может, — прошептал Олег.

— Мы обнаружили это, изучая капитана… — Зодер подсмотрела фамилию, — капитана Арааша, — доктор на секунду замолчала, а затем вновь продолжила. — Во-первых, размеры и структура мозга не совпадали с соответствующими показателями у уроженцев Шат’рэ. Вес примерно на сто грамм больше, иные пропорции у различных отделов. Пара желез неизвестного происхождения. Это никак не могло быть следствием врождённого генетического нарушения, поскольку аборигены при таком весе головного мозга могут быть только полными идиотами, что по поведению легионера не скажешь. А во-вторых, когда мы присмотрелись, то заметили…

— Следы генетической коррекции, — вставил Тадеуш. Он не мог оторваться от цепочки ДНК, в которой ему, как человеку, работавшему с биороботами и потому косвенно знакомому с современной генетикой, виделись искусственные вкрапления чужеродных генов.

В двух словах сущность генетической коррекции состояла во встраивании в геном того или иного существа не свойственных ему цепочек, которые через некоторое время, зависящее от скорости обновления клеток, изменяли определённым образом организм, порождая искусственную мутацию. В Обитаемых Мирах генетическая коррекция была под строгим контролем властей и использовалась только в чрезвычайных ситуациях, когда от её применения зависела жизнь человека. Причина столь жёсткого надзора заключалась в сложности и несовершенстве технологии, применяемой землянами, из-за которого зачастую мутации проходили не так, как надо.

— Именно, — подтвердила Инга. — И, как вы понимаете, провести её на этой планете никто не мог. Я даже сомневаюсь, что на Земле найдутся генетические инженеры столь высокой квалификации. Эта ДНК — настоящее произведение искусства. Кто-то тщательно маскировал капитана под среднестатистического шатрэнианца.

— Это значит… — пробормотал Олег.

— Пришелец! Чужой! Инопланетянин! — хлопнул себя по лбу Тадеуш. — Инга, ты не находила никаких имплантатов в теле капитана?

— Имплантатов как таковых нет. Зато имеется множество структурированных уплотнений.

— И наверняка там есть пеленгатор, мы обнаружены, — обречённо выдавил из себя Штур. Он нервно мерил шагами комнату — приказав доставить легионеров с планеты на базу, он, сам того не подозревая, провёз троянского коня, выдав с потрохами укрытие землян. Открыв канал связи с центральным постом Базы, он спешно приказал дежурившим там техникам:

— Срочно вывести мне в комнату данные с интерферометра!

Не успели техники выполнить приказ, как в комнате Тадеуша раздался синтетический голос компьютера:

— Внимание! Зафиксировано возмущение пространственно-временного континуума!

Сердце у Штура ёкнуло: это могло означать лишь то, что к землянам приближается неизвестный корабль, использовавший технологию пузыря Алькубьерре. И он не мог быть рейсовым кораблём Федерации.

— Поздно. Объявить протокол угрозы «Инкогнито»! Какими мы были идиотами! Это надо же, смотреть стольким фактам в лицо, и не понять, с чем имеем дело, — поляк ещё раз яростно стукнул себя ладонью по лбу. — Олег, ты понимаешь, что произошло? И мы, и они втайне работали одновременно на одной планете! Шанс такого совпадения ничтожно мал, но именно это и случилось! Ведь теперь всё сходится. Ну никак не могли аборигены сами нас выследить, никак — в этом я не ошибался! Слишком уж большой между нами технологический разрыв. Шатрэнианцев вывели на нас. Им подсказали, как и куда смотреть! А Подземный Город? Не зря он не давал мне покоя, эх, не зря! Проклятье, как же я был глуп! Может, он и был построен коренными жителями этой планеты, но сейчас его заняли совершенно другие существа! Карпускулоиды никак не могли проникнуть внутрь бункера потому, что столкнулись с системами защиты, на которые не были рассчитаны. Системы, созданной высокоразвитой цивилизацией.

— Внимание, приближается пузырь Алькубьерре, — монотонно твердил компьютер. Без личности Роберта его голос стал каким-то обжигающе холодным.

— А тот резкий скачок научно-технического прогресса, который можно наблюдать в последнее время на планете? Этот прорыв в биотехнологиях? За пять последних лет индекс Лезарёва изменился с минус ста восьмидесяти пяти до минус ста семидесяти трёх. И мы не поняли, что это вызвано не естественных прогрессом, а искусственно привнесено извне! — не унимался командир. — При том, что большинство фундаментальных исследований идёт из Подземного Города! Одни доспехи легионеров чего стоят. Как можно было не понять, что все они буквально подарены аборигенам? А то, сколь внезапно закончилась та война двадцатилетней давности, которую застали первые автоматические зонды? Воевали не на жизнь, а на смерть, ниарские войска только-только начали переходить в наступление и отвоёвывать свои территории, и тут — раз! Мирный договор. Ну неужели нельзя было заметить внешнее вмешательство? Глупцы, глупцы! Разыгрывая с шатрэнианцами партию, пряча друг от друга в рукавах свои козыри, мы не заметили, как к нашему столу подсел третий игрок.

— Погоди, — прервал его Макаров. Такое положение вещей явно не укладывалось в его картину мира. — Что значит «внешнее вмешательство»?

— А то и значит, что представители неизвестной цивилизации осуществляют прогрессорскую деятельность. Они сознательно подталкивают цивилизацию на Шат‘рэ вперёд, собираясь заменить путь её естественного эволюционного развития революционным, заданным согласно предварительному плану. Этим можно объяснить высокий уровень эмпатии, который ты обнаружил. Для более продуктивного воздействия на общество местных жителей пришельцы могли, скажем, распылить по планете какой-нибудь препарат, делающий их мирными и чувствительными к внушению. А эмпатия — побочный эффект.

— Этот странный сладкий запах на планете…

— Например он! Повысив внушаемость, пришельцы могли остановить войну между двумя ненавидящими друг друга соседями. А если так, то техническое развитие чужих не только не отстаёт от нашего, но и кое в чём превосходит.

— Внимание! Приближается пузырь Алькубьерре! — холодно говорил компьютер

Сузив окно связи с Олегом, Тадеуш открыл сразу десяток каналов, раздавая приказы своим подчинённым. В его крови бушевал адреналин, он старался сделать как можно больше, прекрасно понимая, сколь ограничены его возможности. Неизвестная высокоразвитая цивилизация, освоившая межзвёздные путешествия! От неё можно было ожидать чего угодно — протянутой руки или ножа в спину. А раз так, то нельзя дать им шанс узнать о Земле, прежде чем Земля поймёт, с кем имеет дело. В этом был смысл протокола «Инкогнито»: уничтожить всю информацию о Федерации при столкновении с культурой, способной стать угрозой человечеству.

Раздавая лаконичные указания, Штур привёл в движение всю базу, превратив её в муравейник. Отставив прочие дела, люди принялись уничтожать карты, схемы — система переработки отходов захлёбывалась в наполнивших её носителях информации. Компьютер пока не трогали, но подготовили для того, чтобы он самоуничтожился вместе со всеми хранимыми данными. По приказу капитана Кабилы члены её экипажа сейчас крушили навигационную аппаратуру на транспортнике. Было решено, что в случае чего по команде с лунной базы будут отключены магнитные ловушки, удерживающие антиматерию в топливных ячейках грузовика: это полностью его разрушит. Кроме того, прямо сейчас инженеры колдовали над перенаправлением энергии базы на систему противометеоритной защиты и пилоны гравитационных генераторов, чтобы в крайнем случае использовать их в целях обороны. Не бог весть что, но этого может оказаться достаточным, чтобы дать людям время сжечь все мосты, связывающие их с далёкой родиной.

— Внимание! Прибывает корабль! Принадлежность неизвестна.

— Вывести на экран! — скомандовал Штур.

Тотчас центральное место в его комнате, превратившейся в нервный центр Базы, заняло изображение космоса с хорошо видной гравитационной линзой. В следующую секунду она исчезла — и взору землянина предстал корабль инопланетян. Чуждый, совершенно не похожий на земные биомеханические корабли с их плавными, но чётко очерченными контурами. Если сошедшие со стапелей Федерации суда могли менять геометрию корпуса лишь в определённых конструкцией пределах, то форму корабля пришельцев вообще было сложно описать, настолько она оказалась аморфной и изменчивой. Вокруг звездолёта клубилось нечто вроде фиолетового пульсирующего тумана, то расширявшегося, то сжимавшегося — казалось, корабль дышал.

— Новая цивилизация… — проговорил Олег, всё ещё остававшийся на связи с начальником Базы. — Развитая, быть может, больше, чем мы, но при том не сгинувшая невесть сколько тысячелетий назад, оставив после одни лишь руины и заброшенные механизмы. Истинные братья по разуму, мечта многих поколений…

— И наша головная боль — процедил сквозь зубы Тадеуш. — Мы не знаем, чего от них ожидать. Сам факт того, что они ведут прогрессорскую деятельность, показывает различия между нашим мировоззрением. Эти создания считают себя вправе вершить будущее других миров, загонять их под единые стандарты развития, которые считают правильными. Их политика в отношении иных цивилизаций — насильственное навязывание. И неизвестно, как они нас встретят, если окажется, что Федерация не вписывается в представление «нормальности».

— Гравитационные генераторы подготовлены, — безучастно констатировал происходившее компьютер.

— Но различия между нами не могут быть столь чудовищны! — возразил Макаров. — Обе цивилизации не уничтожили сами себя, вышли в космос — а это значит, что должны быть общие точки пересечения в области морали! Вспомни, у нас на Земле было немало противников существующей ныне доктрины невмешательства. Много людей — даже в Мировом Совете — стояли за организацию прогрессорской деятельности. Просто эти выбрали немного другой путь. Так неужели мы не сможем договориться?

Тадеуш рассмеялся

— Мораль! Она столько раз менялась за историю человечества, что смешно говорить о ней как об универсальной константе. Даже такие общераспространённые заповеди, как «не убий» редко касались тех, кого объявляли врагом. А мы, Олег, взяли в плен их сотрудника! Мы для них можем показаться агрессорами, а не наоборот! Раз они выбрали путь прогрессорства, то их цивилизация куда более радикальна, чем наша. Кто знает, может быть, сегодняшнее происшествие положит начало крупнейшей межзвёздной войне, которую когда-либо знала наша Галактика.

— Внимание, неизвестный корабль начал движение к базе! Расчетное время входа в зону поражения гравитационными генераторами — тридцать семь секунд.

— И что, по-твоему, мы должны делать? Неужели будем стрелять, когда они войдут в зону поражения?

Начальник базы замолчал.

— Двадцать секунд… Оружие нацелено.

— Компьютер! Стрелять только при угрозе человеческим жизням! — резко бросил поляк. Затем, посмотрев на Олега, чуть улыбнулся и произнёс — Всё, что нам теперь остаётся, это надеяться на лучшее.

— Десять секунд.

Не прощаясь, он отключил все каналы связи, оставив лишь изображение корабля чужаков.

— Пять секунд. Четыре… Три… Две… Одна… Неизвестный корабль в зоне поражения.


Когда Мршаа пришел в себя, солнце клонилось к горизонту. Голова гудела как после спиртного, ноги казались ватными, доспех — неимоверно тяжёлым. Однажды, во время войны, его засыпало в блиндаже вместе с пятью бойцами, и пока их откопали, люди надышались угарным газом до потери сознания. Ощущения были в чём-то схожи.

Чтобы подняться на ноги, пришлось опираться о кузов броневика. Карабкаясь вверх, Мршаа заметил, дверь в камеру пленника отворена. Сбежал.

— Ки-шоот, — выругался майор.

— Я так понимаю, ваш пленник исчез? — раздался сзади негромкий учтивый голос.

Раэлен обернулся и увидел мужчину в светло-коричневом гражданском костюме, стоявшего совсем рядом, заведя руки за спину. Высокий, худощавый, с резкими чертами лица. По обе стороны от него находились два охранника в боевых доспехах. Троица почему-то сразу не понравилась Мршаа.

— Вы кто такие и как здесь оказались?

— Я Нэцке, управитель Подземного Города. Прилетел забрать пленника. Что случилось?

Раэлен толком и сам не знал. Но говорить с незнакомцем на эту тему не собирался.

— Я офицер Шестого Легиона и не отчитываюсь перед гражданскими.

Нэцке улыбнулся.

Думаю, майор, после того, как вы пройдёте со мной, ваше мнение изменится.

Мршаа собирался возразить, что никуда не пойдёт, что у него всё ещё есть приказ — но вдруг обнаружил, что забрало защитного шлема сдавило челюсть, не позволяя издать ни звука. А затем, к своему ужасу, почувствовал, как доспех плотно обхватил конечности и в буквальном смысле слова заставил идти против своей воли. Он мог лишь вращать глазами и видеть, как подчинённые ему легионеры, неуклюже, точно марионетки, поднимаются и ковыляют в одном направлении — видимо, их точно также заставляли двигаться проклятые биомеханические костюмы, эта новейшая разработка из Подземного города.

В этот момент майор понял, что чужепланетчиков надо было искать не в небе, а под землёй.

Часть вторая

Глава 9

У одинокого красного гиганта, давным-давно поглотившего все планеты своей системы, вращался не менее одинокий искусственный спутник. На полированном композитном корпусе горделиво красовалась эмблема человеческой цивилизации, создавшей его за сотни световых лет от этого места. Со стороны могло показаться, что аппарат мертв, и лишь особо внимательный наблюдатель мог заметить едва уловимое движение лепестков энергоконденсаторов, старательно собиравших мчащиеся мимо фотоны. Впрочем, наблюдателя в такой глуши быть не могло. Люди лишь однажды побывали у этой ничем не примечательной звезды, — когда сбросили с борта своего корабля автоматический ретранслятор, активировали его, и тут же умчались прочь. Вот уже пять лет он функционировал в качестве звена линии связи между населёнными людьми мирами и исследовательскими аванпостами в этой части галактики — в том числе, и станцией в системе Шат’рэ.

Хотя связь, основанная на явлении квантовой телепортации, мгновенно передавала информацию даже на межзвёздные расстояния, пропускная способность оставляла желать лучшего. Поэтому пользовались такими ретрансляторами только для передачи наиболее общих данных или же отправки экстренных сообщений.

В этот день, помимо стандартных отчетов, в сторону Земли мчалось ещё одно не предусмотренное ежедневным распорядком сообщение. Оно было кратким и состояло всего из трёх строчек. В первой — слово «инкогнито». Вторая содержала код, придававший сообщению приоритет перед всеми прочими посланиями, которые могли проходить через ретранслятор. Третья строчка отдавала команду на активацию механизма, спрятанного в глубине аппарата и прежде никогда нигде не использовавшегося.

В тот самый момент, когда в процессор спутника связи поступило подтверждение благополучной отправки послания дальше по цепочке, сработало устройство самоуничтожения. В энергосистеме замкнуло электрическую цепь, активировавшую соединённый с зарядом взрывчатки детонатор. Её было совсем немного — но этого хватило, чтобы разнести ретранслятор на мелкие кусочки, развеяв их по космосу.

А сообщение неслось всё дальше, от звезды к звезде, оставляя за собой лишь пустоту на месте коммуникационных спутников — так продолжалось до тех пор, пока десятки раз телепортированные фотоны не достигли огромного узла связи на Седне, донеся до адресатов весть из далёкой системы Шат‘рэ. Так в Обитаемых Мирах узнали, что менее минуты назад человечество потеряло монопольное право называться самой развитой галактической цивилизацией.


Генерал Фридрих Вайс стоял, заложив руки за спину, на смотровой палубе корабля. Освещение здесь, как во всех прочих отсеках звездолёта, было приглушено, однако полусферическое помещение утопало в проникавшем извне золотом сиянии. Сквозь светофильтры, пропускавшие лишь считанные доли процента полной яркости, он глядел на бушующее бескрайнее море огня. Раскаленные массы водорода перекатывались циклопическими волнами, закручивались в гигантские вихри, рисовали причудливые узоры. Посреди всего этого буйства возвышались тысячекилометровые фонтаны пламени, рождавшиеся где-то глубоко в недрах звезды и растворявшиеся в чёрной бездне космоса далеко за её пределами. Зрительные имплантаты, расширявшие воспринимаемый световой спектр, делали и без того захватывающее дух зрелище совершенно фантастическим.

— «И видел я другого Ангела сильного, сходящего с неба, облечённого облаком; над головою его была радуга, и лице его как солнце, и ноги его как столпы огненные», — тихо, одними губами проговаривал генерал, взирая на всё это великолепие. В представлении Вайса, если и существовал рай, то именно таким он должен быть: величественный, сияющий и непостижимый в своей гармонии. Да, так он и выглядел — несмотря на то, что за бортом 7000 градусов по Кельвину.

Чтобы попасть сюда, ему пришлось пройти сквозь корону звезды, по сравнению с которой хромосфера казалась холодной, как лёд. Вот там был если и не ад, то уж точно его преддверье. Даже в относительно «холодной» корональной дыре, сквозь которую пролетел патрульный крейсер, жар достигал 600 000 градусов. Этого достаточно для того, чтобы испепелить любой корабль — но только не звездолёт вооруженных сил Земли. Над его созданием трудились лучшие умы Обитаемых Миров, соединив воедино в биомеханической конструкции достижения инженеров и генетиков, физиков, кибернетиков, химиков — и многих других высококлассных специалистов. Мощное вооружение гармонично сочеталось с передовыми оборонительными комплексами: защитными полями, кинетическими буферами, стазис-генераторами, внутренней нанобронёй. Перед тем, как нырнуть в корону, корабль максимально сжался в размерах, прикрывшись спереди, как щитом, энергоконденсаторами. Каждый из них улавливал рвущиеся из недр светила потоки заряженных частиц, перенаправляя их энергию на защитные системы. Окутав крейсер толстым коконом полей, они максимально отгородили звездолёт от внешнего мира — теперь создание человеческих рук могло бросить вызов жару звездной короны. Во всяком случае, у него было пятнадцать-двадцать минут на то, чтобы преодолеть опасную зону и очутиться в относительно прохладной хромосфере.

За спиной Вайса открылась дверь. Генерал не стал оборачиваться, так как прекрасно знал, кто прошел через неё: это был Гельмут, аватара корабля. Их стали создавать после того, как психологи выяснили, что на звездолётах, обладавших, подобно «Гельмуту Хаас», незаурядным искусственным интеллектом, людям легче взаимодействовать с человекоподобным воплощением корабельного интелкома, чем постоянно осознавать себя летящими в брюхе левиафана.

Кроме аватара и самого Фридриха на борту сейчас никого не было: миссия генерала, приведшая его в звездное чрево, имела высшую степень секретности и не терпела промедления. Пришлось реквизировать первый попавшийся военный корабль, а экипаж высадить в ближайшем порту.

— Генерал, мы приближаемся к хромосферной базе.

— Отлично, Гельмут, так держать. Всё прошло хорошо? — глядя на огненное море осведомился Вайс.

— Вполне. Сгорело не более сантиметра внешней оболочки. Я начну восстанавливать её, как только пристыкуемся к базе.

Генерал удовлетворенно кивнул, машинально поправив чёрный воротничок своего кителя.

— Как скоро она окажется в пределах видимости?

— Через пять минут.

— Спасибо, — генерал окинул взглядом аватара, отметив, что он не очень похож на свой прототип. Во всяком случае, если верить памяти.

Когда-то настоящий Гельмут Хаас был его преподавателем в Сен-Сире, знаменитой французской военной академии, основанной по приказу Наполеона Бонапарта. Потом их пути разошлись — Фридрих нанялся на работу в частную военную компанию, имевшую контракт с марсианской корпорацией «Олимпия», Хаас остался на Земле. Они встретились ещё раз, когда очередная потасовка между корпорациями обернулась Революцией. Гельмут в пух и прах разнёс эскадру, где служил Вайс — а потом предложил выжившим перейти на сторону Мирового совета. Фридрих до сих пор не знал, оказался бы он в лагере революционеров, кабы не авторитет бывшего учителя.

Сложно поверить, что всё это происходило более столетия назад… Сейчас генерал был стар — очень стар. Не так давно ему исполнилось 158 лет. Нанофикацию изобрели много позже достижения возраста, за которым процедура оказывалась неприменима для организма, так что сегодня работоспособность Вайса поддерживалась стараниями целой бригады геронтологов. Его тело носило на себе следы не одной трансплантации искусственно выращенных органов и тканей, было нашпиговано имплантатами, самые старые из которых появились ещё во время работы на корпоративную безопасность. Но цепляться за жизнь старого вояку заставлял не страх смерти, давно притупившийся, а груз ответственности, лежавший на плечах. Фридриха, в своё время настоявшего на сохранении вооруженных сил, нередко считали параноиком — но он твёрдо придерживался убеждения, что однажды они могут понадобиться. И тогда кроме него, помнившего, что такое война, никто не будет в состоянии воспользоваться ими надлежащим образом. Его жизнь не принадлежала ему — она давно отдана служению безопасности человечества. Так что права уходить на покой Фридрих Вайс не имел.

Через пять минут генерал увидел прямо по курсу слабо различимые контуры цели своего путешествия. Повинуясь лёгкому движению руки военного, изображение увеличилось, и перед его взором предстала во всей своей красе хромосферная база «Уицилопочтли». Названная в честь ацтекского бога солнца и войны, она являлась главной оперативно-командной базой вооруженных сил Земли в этом секторе космоса. Станция в десятки раз превосходила по размерам «Гельмута», однако большую её часть занимали реакторы на антиматерии, охладительные установки и генераторы защитных полей. Единожды сокрытая в недрах пограничной с пространством Федерации обитаемых миров звезды, она должна была навсегда остаться внутри, не позволяя при этом бушующим со всех сторон силам превратить себя в ионизированный газ, а гравитации — затянуть внутрь светила. Столь экстремальное и труднодоступное местоположение для командного пункта выбрали из-за того, что даже с использованием современной техники его почти невозможно обнаружить в беснующихся потоках излучения, исходящего от звезды — если, конечно, не знать наверняка, что и где искать. В то же время база могла поддерживать связь с внешним миром. Невидимая, но всевидящая — идеальное место для управления кризисными ситуациями.

Впрочем, большую часть времени «Уицилопочтли» оставалась необитаемой. Изредка прибывали армейские техники, проводили проверку работоспособности всех систем базы, и улетали восвояси — чтобы вернуться через несколько лет. Созданная в качестве единого командного центра вооруженных сил, она, как и подавляющее большинство военных объектов, была законсервирована, отложена про запас, «на чёрный день». Люди больше не воевали друг с другом, не имелось у них и противников в пределах изученного космоса; внутренняя безопасность успешно обеспечивалась Комитетом охраны правопорядка, защиту от чрезвычайных ситуаций выполняла Единая спасательная служба. Никто не видел смысла в содержании и обслуживании огромной военной машины — да его и не было на самом деле. Армия осталась, но она претерпела масштабные изменения, превратившись в гибкую, мобильную структуру с небольшой численностью личного состава. Теперь военные защищали исследователей на планетах с агрессивной флорой и фауной, помогали колонистам обустроиться на новом месте, да патрулировали пространство Федерации, расправляясь с космическим мусором. Существовал ещё, конечно, и особый отдел, но всё это мелочи — так, дыхание спящего дракона.

Теперь же дракон приоткрыл глаза, встревоженный шумом у входа в свою пещеру.

Больше всего станция походила на одуванчик, тянущийся к свету солнца. Отчасти такая иллюзия создавалась из-за неисчислимого числа энергоконденсаторов, которыми во все стороны ощетинилась техническая секция базы, отчасти — из-за красно-золотых бликов на обшивке «Уицилопочтли», покрытой слоем абсолютного отражателя. У основания короткого «стебелька» фантасмагорического цветка виделись пристыкованные военные корабли — ни дать, ни взять листья растения. Они были разных классов и моделей — сразу заметно, что пассажиры каждого звездолёта добирались до места встречи в спешке, как и Вайс. Восемь кораблей — восемь человек. Он был девятым. Значит, все уже в сборе…

Крейсер слегка тряхнуло.

— Мы вошли в зону действия защитных полей «Уицилопочтли», — констатировал Гельмут. — Мои датчики фиксируют снижение температуры за бортом.

Генерал кивнул. Посмотрев в последний раз на приближающуюся станцию, он покинул смотровую площадку, направившись прямиком к стыковочным шлюзам. Когда транспортная система корабля донесла его до нужного места, створки шлюзовой камеры уже раскрывались, обнажая коридоры базы. Обстановка в них царила спартанская. Единственным украшением голых стен служили гербы Обитаемых Миров и Вооруженных сил да цветастые указатели направлений.

Отсеки, предназначенные для персонала базы, занимали совсем немного места в пространстве станции, так что очень скоро Фридрих достиг командного центра, являвшего собой образец минимализма: в тускло освещенной круглой комнате не было ничего, кроме девяти кресел, расставленных вдоль стен. Одно из них пустовало — оно предназначалось для Вайса. Не теряя времени, генерал сел в него и закрыл глаза.

В тот же миг он оказался в залитом равномерным молочным светом пространстве, не имеющем границ ни в одном из направлений — то была виртуальная реальность, из которой осуществлялось управление станцией и, при необходимости, командование вооруженными силами сектора. Совещания тоже предпочитали проводить в цифровом пространстве — для быстроты обмена информацией и удобства. Коллеги уже ждали его, собравшись в круг. Семеро имели то же звание, что и Вайс, на плечах восьмого красовались маршальские погоны.

— А вот и Фридрих, — произнёс маршал, глядя прямо на новоприбывшего. — Как всегда, последний. В этот раз он умудрился опоздать даже на назначенную по своей же инициативе встречу. Опять занимался своими черноворотничковыми делами?

— Вроде того, — кивнул тот, не обращая внимания на выпад. Две старые развалины, они с маршалом некогда сражались по разные стороны баррикад во времена, о которых теперь пишут лишь в учебниках истории. Командующий вооруженными силами этого до сих пор не забыл, но, справедливости ради, давно научился разделять личные счеты и работу. В конце концов, давным-давно они делали общее дело — охраняли человечество.

— Что же, — маршал оглядел собравшихся военных. — Теперь, когда мы в полном составе, как ты и желал, мне хотелось бы узнать, какого дьявола нам пришлось тащиться в это богом забытое место, да ещё лично, а не в виде голограмм? И к чему такая секретность? У тебя должны быть веские причины для подобных действий… Скажи спасибо, что каждый из нас в момент получения от тебя красного кода оказался в системах с комплекс-порталами, и смогли собраться в кратчайшие сроки без дополнительных неудобств.

— Причины есть, — подтвердил Вайс. — Мы получили из системы Шат’рэ сигнал об активации протокола «инкогнито».

Воцарилось молчание. Собравшиеся ни на секунду не усомнились в правдивости слов Фридриха — слишком хорошо его знали. Однако отреагировали все по-разному. Одни генералы хмурились, другие явно пребывали от услышанного в шоковом состоянии. Наконец, маршал надтреснутым голосом сказал:

— Теперь понятно, почему ты решил сохранить всё в тайне.

Протокол угрозы «Инкогнито» был одним из наиболее старых планов, которые начали разрабатывать ещё на заре межзвёздных полётов. В те неспокойные годы человеческая цивилизация проходила через этап ожесточенных внутренних войн, бушевавших по всей Солнечной системе. Милитаризация космоса и постоянные конфликты заставили задуматься о том, что и у других звезд можно встретить враждебную силу. Поэтому, разрабатывая комплекс инструкций для отправляющихся в далёкое путешествие экипажей, в них включили и предписания на случай встречи с инопланетной цивилизацией равного или более высокого уровня развития, нежели земляне. По ним предусматривалась активация всех имеющихся средств, пригодных для самозащиты и подготовки корабля людей к возможному самоуничтожению (или уничтожению всех носителей информации). Все для того, чтобы сокрыть любые сведения о населённых людьми планетах. С тех давних пор протокол «Инкогнито» в общих чертах не изменился, и, хотя не раз поднимался вопрос об отмене, оставался непреложной частью инструктажа зведоплавателей. Несколько раз за историю межзвездных экспедиций люди попадали в ситуации, когда рассматривалась возможность применения протокола: например, при первом обнаружении работающих машин и строений Архитекторов. Однако до сих пор угроза оставалась мнимой.

— Я не знал, при каких обстоятельствах вы все получите сообщение, кто вам его передаст, и кто в это время будет рядом, — произнёс в подтверждение уже сделанного маршалом вывода Вайс. — Человек есть человек, в форме он или в гражданском. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-нибудь решил соблюсти букву закона об открытости информации, раструбив через прессу по всей Федерации о том, что сработал протокол «инкогнито». В двадцатом веке был случай, когда в стране с населением, совсем пустяковым по меркам сегодняшнего дня, один нелепый радиоспектакль о вторжении на Землю несуществующих марсиан вызвал у людей панику. Представьте, что может случиться теперь, если общественность узнает о нападении на наш форпост в глубоком космосе неопознанного корабля. Как бы мы справились с паникой, охватившей миллиарды людей на десятках планет?

Один из генералов с сомнением взглянул на говорившего:

— Уж не считаете ли вы, коллега, что наши современники столь же темны, как те, кто жил в докосмическую эру? Паника из-за пришельцев? Да большая часть просто не воспримет эти сообщения всерьёз. Другим прекрасно известно, что мы в состоянии защитить себя. Практически неограниченная ресурсная база, огромные производственные возможности, накопленные резервы… Человечество никогда не было столь сильно, как сейчас.

— Хочу заметить, что сто с лишним лет назад лидеры корпораций тоже мнили себя на вершине могущества. Ровно до той поры, пока не проиграли в гражданской войне, — возразил Фридрих.

Анна Моррис, молодая женщина, возглавлявшая в вооруженных силах научно-исследовательский сектор и недолюбливавшая пожилого Вайса, не преминула выпустить в его сторону шпильку:

— Вам, конечно, виднее, вы ведь уже тогда жили. Но, может, именно поэтому мыслите категориями прошлого? Остались человеком своего времени? Так способны ли вы адекватно оценить царящие в народе настроения?

Тон Моррис не оставлял сомнений в том, что именно она подразумевала: «Вы старая развалина, живое ископаемое. Так не пора ли на пенсию?». Несколько человек недовольно загудели: многим не нравился характер самой молодой из генералов. Если бы не интеллект, близкий к гениальности, снобизм Анны давно стоил бы ей погон. Однако сам Фридрих совершенно спокойным голосом произнёс:

— В чем-то вы, конечно, правы. Я действительно порой мыслю категориями, привитыми ещё в пору моей далёкой молодости. Я ведь даже маршала старше на двадцать лет. Но именно поэтому могу оценить ряд вещей куда объективней, чем большинство здесь присутствующих. У меня есть опыт участия в войне в качестве офицера, в настоящей войне, о которой я знаю не только в теории. Жуткий, но бесценный опыт, которым ныне мало кто может похвастаться. Позвольте, опираясь на него, поделиться некоторыми наблюдениями и мыслями.

Не имеет смысла описывать здесь ход Гражданской войны. Это была кульминация развития стратегии и тактики космических войн, так что ни один из вас, выбрав карьеру в армии, не мог обойтись без её изучения и детального анализа. Однако кроме умелых манёвров флотов и смелых десантных операций повстанцев, причина поражения корпораций крылась и в другом. Мировой совет мог сразу послать десант на Марс, ударив в сердце «Олимпии» — но вместо этого начал с внешних планет Солнечной системы, и неспроста. С каждой потерянной колонией, с каждым рудником или заводом, которого лишались корпораты, таяла их сила — и экономическая, и моральная. Через два года, блокировав красную планету, повстанцы столкнулись уже не с грозным врагом, который запросто перемолол бы любое количество десантников, а с обескровленными и деморализованными частями, сидевшими на голодном пайке и считавшими каждый патрон. Я знаю это не понаслышке. Я сам был там.

На мгновение генерал умолк, погрузившись в воспоминания, а затем продолжил:

— К сожалению, сейчас на месте корпораций может оказаться всё человечество. И ситуация в нашем случае даже хуже. Как известно, современная экономика за счет обширной ресурсной базы и автоматизации смогла обеспечить такой уровень производства благ, что впервые в истории общество вплотную подошло к отказу от денег. Но это очень хрупкая система, существование которой возможно лишь при условии внутренней стабильности с возможностями для быстрого экстенсивного развития. Массированное вторжение превосходящих сил противника может разрушить её в мгновение ока. Стоит потерять несколько систем, в которых сосредоточена значительная доля добывающей или же обрабатывающей инфраструктуры, стоит лишиться межзвездных коммуникаций, и Федерация начнет испытывать дефицит в товарах. Это значит введение жёстких ограничений на распределение благ между гражданами, введение карточной системы, насильственная мобилизация трудовых ресурсов — в мире, где люди не испытывают необходимости постоянно работать, а потому занимаются чем хотят. Такие меры не могут не привести к появлению недовольства, которое будет возрастать по мере нашего отступления. И даже успешные действия армии лишь замедлят рост социальной напряженности. В конце концов, Федерация станет трещать по швам изнутри. Так что, на самом деле, мы куда слабей, чем может показаться.

— Но ведь пока войны нет. Так чем же так угрожала утечка информации?

— Тем, что волнения может спровоцировать даже сама угроза подобного развития событий. Найдётся достаточно людей, которые сумеют прийти к тем же выводам, что и я, а через них задумаются и прочие. Тогда паники не избежать. Сработает человеческая психология, природные инстинкты. Какими бы просвещёнными современные люди не были, когда привычный уклад жизни станет трещать по швам, никакие логические построения не помогут избежать естественного волнения. Я решил не рисковать, потому и не сообщил все подробности случившегося в системе Шат’рэ во время сеанса связи с каждым из вас. У человеческого общества и так хватает проблем — незачем преждевременно обременять его ещё одной. Сейчас нам меньше всего нужна паника. Сначала надо разобраться во всём самим: кто уничтожил исследовательскую базу и зачем.

— Вы уверены, что всё так плохо, как вам представляется? — спросила одна из присутствовавших. — Действительно ли было нападение? Вдруг на станции произошли неполадки и они не смогли сообщить нам о мирном контакте?

— Искренне надеюсь, что вы правы, — мрачно произнёс Вайс. — Однако пока есть все основания предполагать обратное. Приняв сигнал об активации протокола «Инкогнито», я первым делом попытался выйти на связь с Тадеушем Штуром, командиром исследовательской группы, пославшей сигнал бедствия. Ничего из этого не вышло. Потому я и предполагаю худшее. Хотя, безусловно, мы ничего не узнаем наверняка, пока кто-нибудь не окажется на месте и не разберётся, что к чему.

— А это, в лучшем случае, месяцы неизвестности, — констатировал маршал. Морщины на его лице словно стали ещё глубже. — Так или иначе, нужно незамедлительно отправлять на место происшествия разведывательный корабль и сделать все возможные приготовления на случай, если потребуется провести экстренную мобилизацию вооруженных сил. Есть у кого возражения?

Возражений не было.

— Значит, дело решенное. Фридрих, зная тебя, могу предположить, что ты наверняка уже выбрал экипаж для полёта в систему Шат’рэ?

— Да, это так. Я приметил один крейсер, «Келли Лоренс», под командованием капитана Фариды Карзай. Сейчас она и её люди находятся сравнительно недалеко от места происшествия и смогут прибыть туда в течение четырех месяцев. Однако, маршал, я хочу указать на возможность альтернативного решения. Нам не потребуется ждать столько времени, если воспользоваться «Пилигримом».

Фридрих многозначительно посмотрел в сторону Анны Моррис. Та с самым безучастным видом ответила:

— Проект «Пилигрим» не предназначен для проведения подобного рода операций.

— Нет, вы только посмотрите на эту особу! — всплеснул руками сосед Вайса справа. Он был в числе тех, кто состоял в открытой конфронтации с Моррис. — У нас тут чрезвычайная ситуация, требующая стремительных действий, а она обрубает нам верное средство для скорейшего её разрешения!

— Спокойней, — вмешался маршал. — Я знаю, что в последнее время у вас натянутые отношения, но сейчас не время их выяснять. Тем не менее, — повернулся он к Анне, — я согласен: глупо пренебрегать любыми возможностями, которые помогут купировать разразившийся кризис.

Женщина пожала плечами.

— Я лишь констатировала факт. Назначение проекта «Пилигрим» не включает в себя разведку потенциально опасных регионов. В любом случае, вне зависимости мнения дилетантов, — она бросила взгляд, полный плохо прикрытого презрения на соседа Фридриха, — «Пилигрим» ещё не готов к применению. Мы до сих пор тестируем оборудование, к тому же необходимо время, чтобы технический персонал освоился в новых условиях. Сейчас от него не больше проку, чем от музейного экспоната.

— Когда же ситуация измениться?

Моррис развела руками:

— Я не могу назвать точную дату. Может через месяц. Может через два. Или через год. Не исключено, что вся затея вообще окажется несостоятельной, и наши старания пойдут прахом.

Маршал хлопнул в ладоши.

— Что же, понятно. Значит, «Пилигрим» для нас не вариант. Придётся действовать с помощью обычных средств. Итак, четыре месяца… Пожалуй, в этом даже можно найти положительные моменты. У нас в запасе достаточно времени, чтобы отфильтровать все скоропалительные и не совсем удачные решения, проработать в деталях план наших действий и прийти к консенсусу. Господа, на время нам надо отложить в сторону все споры, мелочные обиды, амбиции, равно как и прочие дела. На кону сейчас стоит судьба человечества. Фридрих, ты, кажется, упоминал о наличии плана действий? Что же, с тебя и начнем.

Глава 10

Вязкая, как смола, темнота обволакивала его, давя на грудь и сознание. Тело отказывалось повиноваться, став совсем чужим, чувства исчезли без следа. Не было ни запахов, ни звуков, ни единого пятнышка света — ничего. Словно вселенная прекратила своё существование, умерла, словно погасли все звёзды, рассыпались в прах планеты, рассеялись туманности. И среди победившей энтропии каким-то образом очутился он — единственное живое существо в бесконечном пространстве. Впрочем, живое ли? Ведь не удавалось уловить даже биение собственного сердца или почувствовать, как мерно вздымается грудная клетка, наполняя легкие кислородом. Только слабое покалывание в кончиках пальцев подсказывало, что руки и ноги всё ещё на месте, что он до сих пор остаётся человеком, а не блуждающей искоркой сознания в мёртвом холодном мире. Это было единственное оставшееся чувство, и он отчаянно цеплялся за него, чтобы не сойти с ума от страха.

В мыслях царил полный разлад. В уме ярким калейдоскопом проносились картинки из прошлой жизни, но они были абсолютно бессвязны, а порой и вовсе абстрактны. Будто смотришь нарезку взятых наугад кадров из разных фильмов.

Вот он — ещё ребёнок — плывет с каким-то человеком (отцом?) на старой деревянной лодке по озеру. Смеркается, вокруг ни души, и только плещется в воде рыба. Солнце садится за поросшие лесом горы, уступая место Луне — такой непривычно большой и одинокой…

В следующее мгновение он видит себя бредущим среди раскинувшихся под светло-голубым небом плодовых деревьев. На краю сознания проскакивает ничего не значащее слово «Марс». С прогнувшихся веток свисают яблоки, груши, сливы и черешня. Воздух стремительно рассекают птицы, оглашая округу радостным щебетом. А рядом, держа его за руку, бодро шагает босиком по траве смеющаяся девочка лет четырнадцати…

Воспоминание из самого раннего детства: вокруг много улыбающихся людей, коробки с подарками, воздушные шарики. Все внимание — на него, стоящего перед тортом с зажженными тремя свечками. Пламя пугливо трепещет, но никак не потухнет, сколько ни дуй на него. Ещё раз, ещё одна попытка: надо только набрать побольше воздуха…

Чудовищные, фантасмагорические джунгли, покрывшие планету от полюса до полюса живым ковром в сотни метров толщиной. На уровне земли, куда не доходит свет крошечного солнца, царит кромешная тьма, в которой люди ориентируются лишь благодаря сложной аппаратуре, работающей во всех спектрах излучения. Облачённый в скафандр армейского образца, он стоит, сжимая дымящуюся винтовку, перед тушей мёртвого чудовища: гора мышц, густо усеянных шипами и костяными наростами…

Ни одно из этих видений не давало никакой полезной информации о себе, даже собственного имени вспомнить не удавалось. Лица, разглядываемые словно в первый раз, места, казавшиеся незнакомыми… Но он чувствовал, он знал, что сейчас жизненно необходимо ухватиться за любое воспоминание. А затем, держась за эту ниточку, распутать весь клубок, выйти из лабиринта, в который превратилась его память. Однако образы прошлых лет отказывались подчиняться воле человека, продолжая самопроизвольно всплывать из потаённых глубин мозга и исчезать прежде, чем успевало среагировать сознание.

Наконец у него получилось остановить свой внутренний взор на одном из бесчисленных видений, зафиксировать его, чтобы затем рассмотреть во всех деталях. Земля. Недавнее прошлое — об этом говорило ни с чем не сравнимое ощущение опыта за плечами. Три сверкающих на солнце, как хрусталь, небоскреба, возвышавшихся над остальными корпусами огромного тренировочного комплекса. Они были видны из любой точки тропического острова посреди Тихого океана, а потому намертво врезались в память каждому курсанту, имевшему удовольствие лицезреть их силуэт. Здания стали той соломинкой, за которую он уцепился в потоке сменяющих друг друга воспоминаний. Академия ксеноцивилизационных исследований — вот что это за место.

Он снова оказался погребен под хаотичным набором образов, однако теперь перед внутренним взором, словно маяк, маячили шпили Академии. Сознание медленно тянулось к ним невидимыми руками, отчаянно сопротивляясь вихру беспамятства…

…Яркое солнце находилось в зените; где-то за пределами поля зрения шелестела листвой пальмовая роща, а ещё дальше слышался едва различимый шум плещущихся о берег волн моря, в котором курсанты часто, нарушая дисциплину, купались по ночам вместо положенного сна. Он стоял посреди обширного полигона, одетый в защитный скафандр. Шлем сложился лепестками за плечами, по лбу ручьями стекал пот. Мышцы гудели после недавнего напряжения. Сверху, заслоняя собой солнце, спускался агравита, из открытой кабины которого уже доносился голос инструктора: «Молодец, Макаров! Так держать!».

Вот оно! Макаров — это его фамилия! А имя… имя…

Олег.

Он — Олег Макаров.

Это стало ключом к дальнейшему приведению мыслей в порядок. Сначала воспоминания, более не пугавшие незнакомыми людьми и пейзажами, появлялись, подобно тонкому ручейку, но вскоре этот ручей превратился в бурлящий поток, готовый снести всё на своём пути. Казалось, голова сейчас взорвётся от обилия нахлынувших образов. За какие-то мгновения Макаров вспомнил всё, в том числе и происшествия последнего дня — падение в болото, облаву в лесу, стычку на дороге. Вспомнил он и что случилось после прибытия инопланетного корабля, как все надежды на мирный контакт рассыпались в труху.

Судно пришельцев остановилось на смехотворном расстоянии от базы землян: его можно было подробно рассмотреть невооруженным глазом. Корпус корабля претерпевал метаморфозы. Клубившийся вокруг него фиолетовый туман начал сгущаться, изменение форм обшивки происходило со всё возрастающей амплитудой. По мере этого в глубине фиолетового облака начали появляться электрические разряды — гигантские молнии пронизывали пространство вокруг корабля. Из марева показались странные скрученные жгуты, напоминавшие щупальца гигантского спрута.

Словно завороженные, люди в тревожном ожидании наблюдали за происходящим, ожидая развязки — как вдруг всех их пронзила острая боль. Макаров отчетливо запомнил первый её приступ. Показалось, что кто-то вскрыл ему черепную коробку и раскалёнными щипцами впился в мозг. Голову разрывало на части, глаза вылезли из орбит. Некоторые не выдерживали — коридоры базы землян наполнили душераздирающие крики корчившихся от боли людей. Из носа Олега закапала кровь, ноги подкосились, и он обессилено рухнул на пол. Тадеуш, связь с которым всё ещё поддерживалась, выкрикивал какие-то команды — но его перекрывал монотонный голос компьютера, констатировавшего нападение на людей.

Последним, что помнил Макаров, был донёсшийся сквозь полузабытье гул от разрядивших накопленную мощь гравитационных генераторов. Далее в памяти зиял провал размером с Марианскую впадину.

Олег попробовал пошевелиться. Тщетно. Кроме давящей со всех сторон тьмы, его физически сдерживали какие-то невидимые стены, окружив плотным кольцом. Внезапно раздался стук. Лишь некоторое время спустя стало ясно, что это сократилось его собственное сердце. Что ж, по крайней мере, он жив. Но как же медленно оно бьётся! Второй удар последовал через неправдоподобно долгий срок. Что это могло значить? Болезнь? Сон?

«Думай, Олег, думай».

Судя по всему, отбить атаку не удалось. Что ж, неудивительно. База не обладала настоящим вооружением за ненадобностью. Гравитационные генераторы были лишь инструментом, который в отчаянии попытались применить не по назначению — всё равно, что ударить кого-то по голове гаечным ключом. Конечно, такая атака могла увенчаться успехом — но только если застать жертву врасплох. Судя по всему, попытка провалилась. Логика подсказывала Макарову, что он находится в плену у создателей странного корабля. Возможно, он подключен к какой-то системе, поддерживающей в нём жизнь, но не дающей ни малейшей возможности сбежать.

Эта мысль ужаснула Олега. Кто знает, сколько времени он и его товарищи провели в беспомощном состоянии, и где они теперь? Вдруг таинственные пришельцы успели увезти всех в свой родной мир, чтобы использовать в качестве лабораторных крыс?

Не успел он подумать об этом, как внезапно вернулись все чувства — и одновременно с этим внутрь темницы ворвался свет. С непривычки он показался ослепительным, но через некоторое время, после того, как глаза адаптировались, яркость светящей прямо в лицо лампы была оценена более адекватно. Матовый плафон, подвешенный к серому бетонному своду, приглушал и без того чахлый светильник, отчего всё вокруг было погружено в унылый полумрак.

Четыре сильные руки подхватили Макарова и одним рывком перевели его обмякшее тело в вертикальное положение, поставив на слабо повинующиеся ноги. Олега чуть не стошнило. Сдержавшись, он попытался осмотреться по сторонам. Увидеть удалось немногое, поскольку землянин оказался обращённым лицом к глухой стальной двери в конце узкого железобетонного коридора со сводчатым потолком. Однако и этого хватило, чтобы сделать кое-какие важные выводы.

Во-первых — Макаров находился в Подземном Городе. Об этом красноречиво свидетельствовала надпись на двери, сделанная на ооласском языке. При других обстоятельствах он, пожалуй, порадовался бы этому факту: как-никак, стал первым из землян, сумевшим пробраться внутрь комплекса. Вот только плен и ещё одна надпись на двери, гласившая, что за ней скрывается комната для допросов, как-то не способствовали поднятию духа.

Слабым утешением стало осознание того, что, по крайней мере, он всё ещё оставался на Шат’рэ, Это несколько повышало шансы на получение помощи от присланного из Обитаемых миров спасательного отряда — а его обязательно отправят, можно не сомневаться. Протокол «Инкогнито» не останется без внимания.

Кроме того, Макаров обратил внимание, что его извлекли из странной конструкции, похожей одновременно на гроб и кокон. Стенки её слегка пульсировали, отсвечивая красным, словно были пронизаны кровеносными сосудами. Несмотря на отвратительное самочувствие, мозг почти автоматически делал логические выводы: похоже раса пришельцев, захватившая землян в плен, предпочитает биотехнологии. И, с недавних пор, активно внедряет их на Шат’рэ.

Дюжий охранник в форме легионера потянул за ручку массивной двери, легко и бесшумно отворившейся на обильно смазанных маслом петлях. Призрачный свет от лампы, висевшей в коридоре, практически не проникал внутрь, рассеиваясь во тьме на расстоянии полуметра от порога. А дальше не было и намёка на источник света — как и на стены. «Комната для допросов» с равной вероятностью могла оказаться как маленьким чуланом, так и огромной залой.

— Вперёд, — коротко сказал второй охранник, всё ещё державший Макарова сзади. Не дожидаясь, пока землянин сделает хоть шаг, он грубо втолкнул его в комнату. Лишь чудом Олег сумел сохранить равновесие и не распластаться на полу.

За спиной пленника раздался звук удара металла о металл, лишь слегка смягченный резиновой прокладкой, затем лязг стального засова — то захлопнулась входная дверь. Стало совершенно темно, вокруг воцарилась мёртвая тишина.

Где-то с минуту ничего не происходило. Макаров просто стоял на одном месте, тщетно вглядываясь и вслушиваясь в глубины мрака, ожидая дальнейшего развития событий. В том, что оно последует, Олег не сомневался. Наконец, кто-то беззвучно повернул выключатель, и метрах в пятидесяти от землянина возникло пятно яркого света, посреди которого одиноко стоял поблескивающий металлом стул. Это казалось странным, но свет, похоже, не имел источника.

— Присаживайтесь, — прокатился по помещению низкий голос, показавшийся оглушительным после тишины. В нем чувствовалась властная уверенность в собственных силах, настолько явная и довлеющая, что Макаров счел за лучшее не спорить с говорившим — во всяком случае, по столь незначительному поводу.

Олег двинулся по направлению к пятну света. Теперь, вместо тишины, комната заполнилась звонким эхом. Каждый шаг разносился в окружающем пространстве, многократно отражаясь от невидимых во тьме стен. Было жутко, и страх только усиливался от ощущения, что за ним из темноты пристально наблюдает множество глаз, принадлежавших неизвестным созданиям. Макаров бессознательно ускорился, чтобы как можно быстрей выбраться из наполненного страхом моря мрака, оказавшись на крошечном спасительном островке света.

Но казавшийся спасительным островок света преподнёс новый неприятный сюрприз: как только Олег сел на столь любезно предоставленный стул, всё его тело сковала какая-то сила, мягко, но настойчиво сдавившая со всех сторон. Одна только голова могла шевелиться, да и то — преодолевая ощутимое сопротивление силового поля, прочно опутавшего землянина, словно паутина муху. Оглядываясь по сторонам, Макаров с ужасом заметил, как со всех сторон из тьмы выходят серые фигуры людей, чьи лица тускло подсвечены зловещим, болотно-могильным светом из ниоткуда. Впрочем, это были даже не лица, а какие-то жуткие маски с кривыми, торчащими зубами, безносые, с узкими глазами-щелочками, в которых не было ничего, кроме пустоты. Мозг пронизывал животный страх, хотелось убежать — но он не мог, сколько ни пытался вырваться из незримых сетей силового поля. Мысли начали путаться, сердце заколотилось в груди как бешеное.

Зловещие фигуры подходили все ближе, плотнее смыкаясь вокруг землянина. Наконец они остановились — совсем рядом, так близко, что стало слышно их свистящее дыхание. Одна их фигур наклонилась к Олегу, к самому его лицу, и уставилась на него чёрными дырами своих пустых глазниц. Рот этого создания растянулся в широкой, не предвещающей ничего хорошего острозубой улыбке, и существо леденящим кровь гортанным голосом произнесло:

— Начнём?

В этот момент у Макарова из носа пошла кровь, по телу пробежала судорога, и он впал в беспамятство.


— Будьте вы прокляты! — Макаров в бессилии повалился на жесткую кушетку в своей камере. Это была небольшая комната, явно построенная шатрэнианцами ещё до того, как Подземный город присвоили пришельцы. Комфортом она не отличалась. Три на четыре метра, стены, отделанные белым кафелем, смердящее ведро в углу вместо туалета и жесткий лежак, подвешенный к стене. Здесь всегда горел свет утопленной в потолок лампы, которую никак нельзя было разбить — Олег уже пытался.

Поначалу свет сводил его с ума, мешая спать, и именно из-за него он потерял счет времени первый раз. Потом биоритмы взяли своё, и стало легче. Макаров пытался делать зарубки по дням, проведённым в камере. Один день — одна отметина, оставленная ногтем на деревянной балке кушетки. Отсчет времени начался с произвольно взятого момента. Продолжительность суток он измерял по скорости заполнения отходами помойного ведра, которое выносили регулярно, опасаясь, как бы зловоние фекалий не вышло за пределы камеры. К тому же, предполагал Олег, их тщательно изучали, стремясь лучше разобраться в человеческой физиологии. Для себя он решил, опираясь на длительный опыт функционирования собственного пищеварительного тракта, что ведра меняют в среднем дважды за сутки.

Вооружившись подобным хронометром, Макаров успел провести в камере не меньше недели, прежде чем в его голове стали возникать нехорошие подозрения по поводу того, что кто-то подтасовывает данные самодельного календаря. То ему казалось, что зарубок больше чем надо, то — что меньше. Точное количество дней, проведённых в заключении, Макаров никак не мог подсчитать и запомнить. Виной тому — периодическое помещение в анабиозную капсулу и проклятые пытки, учиняемые над мозгом в комнате для допросов. О природе того, что происходит за массивными бронированными дверями, в чёрный провал которых его регулярно швыряли одни и те же охранники, Олег не знал, хотя цель — воздействие на психику — была несомненна. Каждый раз, оказавшись во тьме по ту сторону двери, его сковывал ужас. Страх ничем не мотивированный, иррациональный, но столь сильный, что, казалось, его можно попробовать на вкус. Подавлялась всякая воля к сопротивлению, ноги сами послушно несли землянина к манящему кругу света — так, должно быть, чувствует себя жертва рыбы-удильщика, заворожено плывущая прямо в пасть хищнику. А потом, когда его окружали зловещие фигуры в масках, как цунами накатывала паника и желание спрятаться, заползти в какую-нибудь щель и тихо там умереть. Первые разы Олег вообще сразу же отключался, а потом находил себя лежащим на полу камеры с кровоточащим носом. Теперь же мучители, судя по всему, что-то отрегулировали, и перед тем, как впасть в беспамятство, ему приходилось отвечать на разные вопросы.

Интересовались, в основном, Землёй и всем, что с ней связано — это Олег помнил хорошо. Вот только его ответы в памяти никак не закреплялись. Макаров надеялся, что не сказал пришельцам ничего серьёзного и важного. В конце концов, на информацию, вроде координат обжитых людьми систем, кодов безопасности, технических характеристик кораблей и так далее, всем, работавшим на фронтире, ставился блок, препятствовавший выдаче под гипнозом или иным психическим воздействием. Кто мог предположить, что эта предосторожность, многими считаемая излишеством, уступкой непонятному чудачеству военных, может когда-нибудь пригодиться?

Сегодня Макаров получил новый удар. Он долго думал, как проверить, не манипулируют ли его тюремщики зарубками в то время, как его самого обрабатывают в тёмной комнате, пока, наконец, не вспомнил один древний метод. Делая очередную зарубку, он выдернул из головы волос и положил его таким образом, что всякий, кто попытался бы в его отсутствие добраться до спрятанных под матрацем отметин, неминуемо уронил бы его на пол. И вот теперь, вернувшись в камеру после очередного промывания мозгов, Олег обнаружил свою черную волосинку лежащей на кафеле.

Сомнений не оставалось: его действительно дурачили на протяжении длительного периода, и теперь он окончательно и бесповоротно потерял нить времени — единственное, за что можно было уцепиться, избежав тем самым медленного помешательства от пребывания в кафельных застенках.

— Будьте вы прокляты! — слабость и апатия, вызванная, в первую очередь, осознанием своего бессилия, быстро переросла в гнев. Макаров вскочил с кушетки, и, схватившись за неё руками, начал неистово дёргать из стороны в сторону. — Ненавижу! Ненавижу! Твари! Всех вас…

Кушетка скрипела, на которых она была подвешена к стене, звенели, однако сделанная на совесть конструкция выдержала напор. Ещё больше рассвирепев, Олег кинулся к двери в камеру и стал сперва колотить по ней кулаками, а затем с разбега таранить плечом, пытаясь выбить. Едва ли имелся даже призрачный шанс на успех, но того, что под весом человека дверь начала трястись, хватило для беспокойства охраны. Как следствие — из вентиляционных решеток в камеру пустили слезоточивый газ. Только после того, как землянин, судорожно кашляя, в соплях и слезах обессиленно повалился на пол, вентиляция заработала в обратном направлении. Спустя некоторое время он в который раз потерял сознание.


Ещё один бесконечный день. Макаров сидел, скрестив ноги, на кушетке, держа в руках миску похлёбки — на удивление вкусной, густой, напоминающей слегка разведённое бульоном лобио. То ли на кухне сменился повар, то ли у тюремщиков возникли иные соображения по поводу рациона пленников — но это было куда лучше непонятной баланды, подаваемой прежде.

Работая ложкой из какого-то странного материала, Макаров прокручивал в голове те немногие наблюдения, что ему удалось сделать. Он надеялся, что удастся свести все факты друг с другом — тем более что заняться всё равно нечем.

Его тюремная камера донельзя примитивна, её вполне могли создать аборигены. Охранники выглядели как типичные бойцы Шестого легиона и разговаривали между собой на ооласском языке. Ничего технологичного в их вооружении не было. Однако не возникало сомнения, что лунная база землян подверглась атаке космического корабля. Несомненно, что гроб-кокон создавался с применением высоких технологий и, возможно, был живым существом, продуктом генной инженерии. И что-то совсем необъяснимое творилось в комнате для допросов. Исходя из этого, Макаров сделал вывод, что пришельцы даже в Подземном городе соблюдают определённый уровень маскировки. Они боятся, что их смогут разоблачить местные.

Кто имеет доступ в сверхсекретный правительственный бункер, кроме персонала? Для кого нужен весь этот маскарад с сохранением шатрэнианских интерьеров и технологических устройств? Руководство Шестого Легиона и члены Директората. Что ж, по крайней мере, власть в стране находится в руках аборигенов, и пришельцы влияют на происходящее какими-то косвенными путями. Если эти соображения верны, и инопланетяне не успели укорениться на планете должным образом, значит, они здесь тоже сравнительно недавно. Немногим дольше, чем земляне — в противном случае, инопланетные корабли не ускользнули бы из поля зрения людей.

Макаров постучал ложкой по верхним зубам. Мысль о звездолётах поставила перед ним ещё один сложный вопрос — как инопланетяне организовывали своё снабжение. За годы исследований шатрэнианская экспедиция не обнаружила никаких свидетельств посещения планеты третьей цивилизацией. Однако факт был, как говорится, на лицо.

И откуда взялся звездолёт у земной Базы да ещё столь быстро? Он использовал для передвижения ту же технологию, что и земные корабли, значит, должен был стартовать откуда-то из системы Шат’рэ, как только его хозяева обнаружили, что капитан Арааша внезапно оказался вне единственного обитаемого мира. Иначе подобная оперативность необъяснима. Вполне возможно, что корабль был автоматическим, и болтался где-нибудь в поясе астероидов в законсервированном состоянии.

В любом случае, если пришельцы не способны допустить аборигенов в бункер, то почву у них из-под ног могут выбить даже шатрэнианцы. Если бы только их подтолкнуть в нужном направлении…

Олег раздраженно отставил тарелку в сторону. Пока он и другие земляне запеты, некому будет стать тем камнем, что вызовет лавину.


Лязгнул засов, и через отворившуюся дверь в камеру ввалились трое охранников. Это было необычно, ведь совсем недавно Олега привели из «пыточной». Почувствовав неладное, он попытался подняться на ноги, чтобы оказать сопротивление, но был грубо остановлен профилактическим пинком в бок. Двое из вошедших тюремщиков крепко схватили ошарашенного от неожиданного налёта Олега. Третий, старший по званию, извлек из своего подсумка, а затем ловко закрепил на шее пленника ошейник, прикосновение которого вызвало невольную дрожь омерзения: вокруг горла будто обернулась огромная улитка.

— Поднимите его, — приказал своим подчинённым тюремщик. Те повиновались, поставив Макарова на ноги, не выпуская его из своих рук. После этого главный продолжил: — Объясняю один раз. У тебя на шее то, что можно назвать болевым генератором. Он не наносит физических повреждений, а воздействует непосредственно на нервную систему. Впрочем, легче тебе от этого не будет — разницы ты не почувствуешь. Вот. Убедись.

Говоривший достал из кармана небольшой пульт, состоящий из двух секций, и, без всякого выражения на лице, нажал на одну из них. В Олега словно вонзилась тысяча раскаленных игл. Мозг был готов взорваться от боли, тело забилось в судорогах. Потом всё кончилось — и только тогда из горла, до того скованного мукой, исторгнулся крик боли.

— Будешь вести себя хорошо, ничего подобного не повториться. Если попытаешься выкинуть что-нибудь этакое, то получишь яркий и запоминающийся урок. И не пытайся снять ошейник или что-нибудь сделать с генератором — получишь разряд такой силы, что кровоизлияние в мозг гарантировано. Понял? — Олег поспешно закивал. Ему совсем не хотелось заново испытывать действие дьявольского устройства. — Отлично. Надевайте ему мешок на голову, и пойдём.

Через пару секунд глаза оказались закрыты грубой мешковиной, и Макарова, как слепца, повели под руки. Сначала он думал, что его тащат на внеплановый сеанс промывки мозгов, но через некоторое время понял, что на сей раз пункт назначения иной. Обычно, если его не доставали из анабиозной капсулы, а вели сразу из камеры в комнату для допросов, через сотню шагов по коридору следовал поворот направо, сейчас же никто никуда не сворачивал. Через некоторое время, судя по всему, конвоиры воспользовались лифтом, поднявшим их с пленником на пару уровней выше. Спустя ещё пару сотен шагов Олега заставили остановиться. Послышался характерный, едва различимый звук открывающейся двери.

— Заводите, — раздался высокий, незнакомый голос. Почувствовав толчок в плечо, Макаров тронулся с места. Запнувшись ногой о порожек, он упал бы, если бы не подхватившие его руки конвоира. Затем позади хлопнула дверь, и с головы стянули мешок.

Олег очутился в кабинете средних размеров, обставленном мебелью. Вдоль стен, за стеклянными дверьми шкафов-купе, громоздились ящики картотеки. Дальняя стена кабинета оказалась вся завешена агитплакатами времён войны Директории против Ниарского королевства, из которых выделялся один громадный, цветастый, прославляющий «славную победу при Шоморе». Макаров невольно хмыкнул такой наглой пропаганде: шоморская мясорубка обернулась контратакой королевских сил. На фоне плакатов стоял массивный стол, покрытый сукном. На приличном расстоянии от него, прямо перед Макаровым — стул. Тот самый, из комнаты для допросов. Взглянув на него, Олег невольно содрогнулся.

— Садитесь, — скорее учтиво, чем властно предложил хозяин кабинета. Это был высокий худой мужчина в светло-коричневом гражданском костюме, с резкими чертами лица и чёрными, зачесанными набок волосами — ни дать ни взять коренной обитатель Шат‘рэ. Он возвышался над своим столом, опираясь на него широко расставленными руками, и лившийся снизу холодный свет настольной лампы — единственного источника света в комнате — придавал незнакомцу зловещее выражение. Олег вспомнил лица-маски, постоянно окружавшие его в комнате для допроса. Сразу стало неуютно. Он сел. Все три конвоира теперь оказались за спиной, вне поля зрения, но их пристальный, сверлящий взгляд почти физически ощущался затылком.

— Давайте представимся, — начал незнакомец. — Я Нэцке, и меня назначили для проведения бесед с вами. Теперь ваш черед.

— Капитан Миилор, военно-воздушные силы Его Величества …

— Хватит этой лжи! — недовольно скривился следователь. — Нам известно достаточно, чтобы не верить подобным россказням. Назовите своё истинное имя.

— Я уже сказал: капитан Миилор… — начал было Олег, как вдруг почувствовал острый приступ боли — заработал генератор на шее. На миг в глазах почернело, а когда зрение появилось вновь, Макаров увидел, что один из конвоиров теперь стоит совсем рядом с ним, демонстративно поигрывая пультом.

Давая Олегу время как следует обдумать произошедшее, Нэцке сел в своё кресло, достал из нагрудного кармана брикет гар-гара и закинул его в рот. Не сводя глаз с допрашиваемого землянина, он принялся методично работать челюстями, и одновременно выстукивать пальцами на подлокотнике сложный ритм какой-то незнакомой мелодии.

— Так мы с вами далеко не уйдём, — наконец грустно произнёс он. Прекратив стучать по подлокотнику кресла, он начал ковырять его указательным пальцем. — Поймите меня правильно: я терпеть не могу насилия, но иногда оно просто неизбежно. Один из моих любимых литераторов как-то сказал, что решительный натиск и физическое воздействие сделали для истории больше, чем пассивное выжидание и пустословные разговоры — ну или что-то вроде того.

— А вот один из моих любимых литераторов сказал, что никакие земные блага не стоят слезы ребёнка — ну или что-то вроде того, — передразнивая интонацию пришельца, ответил Олег.

Конвоир вновь собрался нажать кнопку, однако Нэцке движением руки остановил его.

— Это лишнее. Человек просто честно и откровенно высказал своё мнение, а мы караем лишь за ложь, но не за философские взгляды, пускай и ошибочные. Вы, уважаемый заключенный, подняли интересную проблему. Неужели вам действительно кажется, что благо целого мира уравновешивается благом отдельного человека, пусть даже и невинного? Весьма шаткая концепция, должен сказать. Что бы вы сделали: убили одного человека, чтобы спасти сотню, или дали всем погибнуть, лишь бы не поступиться своими принципами?

— Вы пытаетесь поделить мир на черное и белое, забывая, что он состоит из множества полутонов и иных красок. В описанной ситуации я бы всеми силами старался отыскать путь для спасения всех.

— Вы чудовищно наивны. Галактика — это место, требующее подчас больших жертв и трудных решений. Если пытаться спасти всех, то, в конце концов, погибнет каждый — в том числе и горе-спасатель. Множество всегда превыше единицы. Благо будущих поколений превалирует над лишениями нынешних. Зло единовременное, пусть даже и большое, есть ничто по сравнению с перспективой длительных страданий.

— Но как знать, не допущена ли ошибка? Кто определяет эти перспективы? Кто может наверняка предсказать будущее? В любом прогнозе, даже самом точном, остаётся место неопределенности.

— Конечно остаётся, — согласился Нэцке. — Но «неопределённость» определяется вероятностными отклонениями, извиняюсь за каламбур. Случайные величины могут быть учтены, а если абстрагироваться от них, то будущее просчитывается математически. Чем ближе горизонт расчетов и чем большими статистическими величинами мы оперируем, тем точнее прогноз. Обычная машинная работа… Вы ведь располагаете машинами, не так ли?

— Да.

— Рискну предположить также, что они делают разнообразные расчеты для космических перелётов. Разве это не своеобразное предсказание будущего? Того, в каком месте и через сколько времени окажется корабль, если сейчас сделать такие-то и такие-то действия?

— Да, наверно… Но одно дело физика, а другое — социология.

— Вы не правы. И то, и другое поддаётся математическому анализу. И та, и другая сфера имеет свои законы, экстраполяция которых и способна предоставить искомый прогноз на будущее… Так о чём это я? Ах, да… Допустим, что один гипотетический человек, альтернативой жизни которого является благо сотни других, через какое-то время станет причиной их гибели. Я говорю не о возможности, а о факте. Он ТОЧНО их убьёт. Я даже ещё больше упрощу задачу: вам не придётся пачкать об него руки. Лишь остаться в нужный момент в стороне. Так скажите мне: если нет иных альтернатив, если на чаше весов одна жизнь против сотни, как бы вы поступили? А?

Макаров молчал. Нэцке самодовольно усмехнулся:

— Ну, вот видите. А вы: не стоит слезы… Обычный расчет. Математика. Механика. Машины. Так?

Молчание.

— Та-ак, машины… Похоже, мы всё-таки можем сдвинуться с мёртвой точки, — удовлетворенно улыбнулся пришелец. — Как уже было сказано, я не люблю прибегать к насилию, хотя подчас и приходится. В нашем случае моё нежелание применять силу подкрепляется ещё и тем, что я имею достаточно скудные представления касательно физиологических особенностей вашего организма, о том, насколько серьёзные повреждения может выдерживать ваш вид. Тем не менее, правила нашей беседы будут предельно просты и традиционны: правильный ответ приветствуется, ложный наказывается болью. Учтите, нам известно многое. Например, я абсолютно точно знаю о том, что вы не из Ниарского королевства — более того, вы не принадлежите к биосфере этой планеты. Ничто не свидетельствует в пользу этого лучше, чем генетический код. Мы знаем, что Ваш родной мир называется Землёй, расположен он у одного из желтых карликов, и господствует на нём машинная цивилизация. Это лишь малая толика фактов, извлеченных из Вашего мозга во время посещения Тёмной Комнаты, а также полученных из уцелевшего электронного устройства на борту летательного аппарата, извлечённого нами из болота. Поэтому настоятельно не рекомендую врать. А теперь я повторяю свой вопрос: как Вас зовут?

— Олег Макаров.

Нэцке удовлетворенно кивнул.

— Ответ правильный. Идём дальше…

Вопросов было много — много было и боли, как следствия отказа называть координаты Обитаемых миров или говорить о технологиях землян, однако теперь Олег переносил все страдания куда легче, чем прежде. В нём появилась разгоравшаяся с каждой секундой всё сильней искорка надежды на то, что вскоре представится возможность совершить удачный побег.

Глава 11

Когда тело затекло, Макаров встал с кушетки и принялся медленно выполнять комплекс упражнений тайцзицюань. В плавных ритмичных движениях было куда больше смысла, чем могло показаться стороннему наблюдателю — и дело вовсе не в древней китайской философии. Когда на Земле изобрели нанофицацию, создатели метода долго думали о том, как дать человеку возможность контролировать нанороботов в своём организме, и одновременно снабдить эту систему управления «защитой от дурака» и внешнего вмешательства. В итоге решили, что лучше всего для передачи команд нанитам подойдут электрические сигналы, пробегающие по нервной системе человека. А в качестве «языка программирования» остановились на модернизированной версии старинной китайской гимнастики, упражнения которой в обычной жизни случайно не повторишь.

Сейчас Олег, напрягая разные группы мышц, актуализировал действие команд, отданных крошечным роботам несколько дней назад. Медленное перераспределение веса с одной ноги на другую, сопровождаемое плавными круговыми движениями рук — и вот спустя пару повторений нанороботы начинают запасать большую часть энергии, потребляемой с пищей. Чуть более интенсивные движения, сдобренные вращениями кисти и постановкой пальцев в особую позицию — и вот начался процесс укрепления мускулатуры и связок.

Подобную подготовку Макаров проводил несколько раз в день, остальное же время сидел практически без движения. Раньше он просто проглотил бы пару пилюль, зарядив наниты, но сейчас ни одной из таблеток под рукой не было. Единственным источником энергии оставалась приносимая тюремщиками пища, так что приходилось пребывать в праздности, чтобы иметь возможность в нужный момент использовать все резервы организма и нанороботов.

Фраза, произнесённая мимоходом Нэцке, вот уже несколько недель согревала землянина надеждой на спасение. Из неё следовало, что в руках пришельцев оказался увязший в болоте «Призрак», и они надеялись извлечь из его бортового компьютера ценные сведения о человечестве. Такая заинтересованность болидом вполне понятна: желая разобраться, с кем они имеют дело, чужаки явно пытались подключиться к компьютерам исследовательской базы. Только вот абсолютно вся информация на них была уничтожена после запуска протокола «инкогнито», и единственным потенциально целым хранилищем данных оставались системы разбившегося «Призрака»

Чего они не могли никак знать — так это заражения простенького бортового компьютера болида зловредным искусственным псевдоинтеллектом, из-за которого начались все проблемы землян. Макаров надеялся, что если чужаки смогли адаптировать земную электронику к своим вычислительным устройствам, то и палеовирус мог приспособиться к инопланетной информационной среде, преподнеся несколько неприятных сюрпризов. И если они вызовут замешательство. То им можно воспользоваться для побега.

Конечно, в этом, с позволения сказать, плане имелось больше дыр, чем определённости. Начиная с отсутствия всякой гарантии, что творение лаборатории Куртца сумеет освоиться в инопланетных сетях. Другим узким местом «плана» было то, что Олег большую часть времени сидел взаперти. Если он не сможет выбить дверь — на этом всё и закончится. Наконец, предстояло найти выход из бункера, внутреннее устройство которого оставалось неизвестным за пределами маршрута в допросные комнаты. Эти проблемы представлялись едва ли не более серьёзными, чем работоспособность палеовируса — и всё же призрак наежды лучше, чем её полное отсутствие.

Несколько плавных движений, вдох и выдох. Напоследок Олег сложил руки вместе, как бы кланяясь невидимому партнёру по занятиям. Ритуал, не имевший смысла, но плотно вошедший в привычку с юных лет. Теперь можно снова завалиться без движения на жесткий лежак.


— Зачем вы это делаете? — спросил Нэцке, глядя в лицо Макарову. Они в очередной раз сидели друг напротив друга в кабинете для допросов.

— Делаю что? — отозвался тот.

— В том-то и дело, что ничего, — разворачивая очередную порцию гар-гара хмурился пришелец. — Ваше поведение разительно изменилось по сравнению с предыдущими неделями заключения. Больше спокойствия, меньше суеты.

— Вы что, подглядываете?

Нэцке издал звук, обозначавший у него, судя по всему, иронию.

— Можно подумать, у вас в голове ни разу не возникло подобного подозрения. Конечно же, мы наблюдаем. Как же иначе? Разве, поменяйся мы местами, вы не поступали точно так же? Признайтесь честно.

— Возможно.

— Он говорит, возможно! А я вот в этом не сомневаюсь. Вот и мы наблюдаем за происходящим в камере. И подметили, что если раньше Вы мерили комнату шагами, то теперь в течение всего дня только и делаете, что сидите на кушетке, скрестив ноги, и отвлекаетесь лишь на еду и эти странные физические упражнения. Зачем это?

— Мне скучно.

— Ещё раз соврете мне, и я прикажу активировать болевой генератор, — вся благожелательность мигом исчезла с лица пришельца. — Практика показывает, что мучающиеся со скуки люди делают что угодно, но только не сидят днями без движения. Повторяю вопрос: зачем вы это делаете?

Макаров вздохнул.

— Хорошо. Не знаю, как это называют местные, но на нашем языке это называется «медитация»

— Медитация, — медленно, пробуя на вкус незнакомое слово, произнес Нэцке. Он откинулся в кресле, уставился в потолок и снова повторил несколько раз звуки неизвестного ему языка. Это продлилось около минуты, после чего следователь вновь обратил взор на Макарова. — У вас мелодичный язык, в нем много гласных. Хотя, конечно, по одному примеру судить сложно. И что же это слово обозначает?

— Оно обозначает особую практику, направленную на приведение психики в состояние внутренней сосредоточенности.

— И для чего же это понадобилось вам?

— А вы когда-нибудь пробовали сидеть в маленькой камере, в которой день и ночь горит свет? Это, мягко говоря, сводит с ума. Вот я и решил хоть как-то привести себя в порядок. К сожалению, это оказалось не так легко, как я предполагал.

— Понятно, — сказал Нэцке, глядя на Олега. Он хотел сказать ещё что-то, как вдруг с управителем что-то произошло: его лицо на миг исказила судорога, глаза затуманились. Одновременно с этим в комнате моргнул свет. Охранники беспокойно нахмурились, оглядываясь по сторонам.

— Что вы сказали? — спросил пришелец. — Я как-то пропустил… ваш…ответ…

Ему было явно не по себе. Макаров заметил это — и тут же вспомнил об имплантатах в теле капитана Арааша. Если среди них есть нечто вроде органических компьютеров, то внезапное ухудшение состояния Нэцке могло говорить об одном: псевдоинтеллект наконец нашел способ адаптироваться в инопланетных системах.

За секунду до того, как свет в комнате погас, Олег увидел, как допрашивавший его инопланетянин с искаженным лицом, с проступившей у рта пеной падает лицом на стол.

Повинуясь слабому электрическому сигналу, пробежавшему от мозга Олега по всей его нервной системе, в доли секунды механические симбионты внутри организма принялись за работу, для которой копили энергию всё это время. Они усилили волокна мускулатуры, резко повысили выработку адреналина и темпы расщепления молочной кислоты, принялись насыщать каждую клеточку организма необходимым количеством кислорода. В общем, сделали всё, чтобы повысить силу Макарова, улучшить его реакцию и увеличить скорость движения.

Когда стало темно, Олег начал действовать. Перед охранниками, стоявшими позади, имелось лишь одно преимущество: он ждал этого момента и готовился к решительным действиям, а они — нет. Землянин тщательно запоминал, где стоит каждый из конвоиров, как, на каком расстоянии друг от друга размещается в комнате мебель, и потому в кромешной тьме двигался почти также уверенно, как при свете ламы.

Соскочив со стула, Олег ринулся в сторону стража, державшего в руке пульт от болевого генератора. Прекрасно понимая, что время играет против него, Макаров действовал грубо, но эффективно. Используя собственную массу, он сбил охранника с ног и припечатал головой к стене. Почувствовав, как обмякло тело противника, землянин совершил рывок ко второму из трех надзирателей. Резкое движение левой рукой, чтобы обнаружить врага, схватить его — а затем молниеносный удар коленом в прыжке. Раздался стон, тут же прерванный сокрушительным ударом правой руки.

Третий из охранников, сообразив, что дела плохи, в панике выхватил из кобуры пистолет и выстрелил наугад. В этом состояла его ошибка. Пуля со звоном разбила раздвижные стеклянные створки стеллажей, расщепила деревянный ящик и застряла в бумагах картотеки, не причинив никому ни малейшего вреда, но вспышка пламени, вырвавшись из ствола оружия, на миг осветила комнату, позволив Олегу определить, где находился стрелявший. Ещё один прыжок, удар кулаком, еле слышный хруст сломанной челюсти — и вот уже в комнате на ногах остался один лишь Макаров. Пока всё шло лучше, чем можно было надеяться. Шанс на такое развитие событий был столь ничтожно мал, что для себя Макаров твердо решил: если когда-нибудь вернётся домой, то непременно поставит памятник создателям палеовируса.

Но пока следовало избавиться от болевого ошейника. Олег ещё в первый день знакомства с возможностями этого дьявольского изобретения заметил, что пульт, управляющий им, состоит из двух секций. Нажатие на правую активировало генератор, вызывая острый приступ боли. Левую кнопку даже не трогали, из чего Олег сделал вывод, что предназначена она для деактивации устройства. Надо же иметь возможность снять его с человека, не убив при этом. По крайней мере, хотелось верить, что это приспособление не из числа тех, что снимают только с трупов. Хотя риск свалиться замертво был достаточно велик, Макаров твердо решил избавиться от ярма, ведь вполне вероятно, что помимо генератора боли ошейник выполняет и функцию маячка.

Встав на четвереньки, ощупывая пространство перед собой руками, Олег двинулся к первому из поверженных тюремщиков. Где-то рядом с ним валялся пульт. Повезло: землянин почти сразу наткнулся на прямоугольный предмет с характерно выступающими краями. Бережно подняв его с пола, Макаров прислонился спиной к стене. Его пальцы осторожно заскользили по пульту, тщательно ощупывая каждый миллиметр устройства. Всего через несколько секунд он мог умереть, причём от собственной руки. Самоубийство никогда не входило в планы, но, по иронии судьбы, сейчас стало одним из наиболее вероятных исходов. Словно играешь в «русскую рулетку», когда барабан револьвера наполовину заполнен патронами.

— Так, на счет три, — сам себе сказал Макаров. — Один… Два… Три!

Ухо уловило уже ставший знакомым характерный писк работающего генератора. «Ошибся!» — в отчаянии подумал Макаров. Зажмурившись и стиснув от досады зубы и кулаки, он приготовился встретить мучительную смерть. Раздался мерзкий чавкающий звук — и генератор, соскользнув с шеи, упал на бетонный пол комнаты. Никогда в жизни Олег не испытывал такого облегчения, как сейчас. Голова пошла кругом, мышцы обмякли, а губы растянулись в блаженной улыбке.

Впрочем, расслабляться рано. Да, конвоиры нейтрализованы, ошейник снят, но он по-прежнему далёк от выхода на поверхность планеты. Между тем каждая секунда промедления снижала шансы на побег. Сознавая это, Макаров вновь встал на четвереньки. Подобравшись вплотную к одному из лежавших без сознания тюремщиков, он принялся торопливо обшаривать его карманы. Трофеями землянина стал тяжелый армейский пистолет с длинным стволом, пачка жевательной травы, автоматическая ручка, блокнот и маленький карманный фонарик на батарейках. Он испускал слабый желтоватый свет, однако в царившей вокруг кромешной тьме это было лучше, чем ничего. Во всяком случае, яркости вполне хватило убедиться, что позаимствованное оружие полностью заряжено. Источник света успешно справился и с задачей поиска пути выхода из комнаты. Олег выключил фонарь и лишь затем, взявшись за ручку, аккуратно, стараясь не шуметь, отворил дверь. Когда створка приоткрылась, из коридора базы повеяло лёгким сквозняком. Однако в образовавшуюся щель внутрь комнаты не проник ни единый лучик света — к вящей радости Макарова. Это означало, что, скорее всего, весь Подземный город оказался обесточен. Лишенный естественных источников освещения, бункер стал обителью густого непроглядного мрака — лучшего друга человека, вознамерившегося незаметно сбежать из своей тюрьмы.

Выйдя в коридор, Макаров рискнул снова зажечь раздобытый им фонарик. Слабый луч света заскользил по стенам и потолку, выхватывая из темноты протянутые электрические кабели, померкшие лампы и выведенные по трафарету надписи. Последние наиболее заинтересовали Олега, так как могли указать направление выхода. Беглое ознакомление с ними позволило узнать, что сейчас землянин находится на 6-ом уровне Подземного Города, в третьем секторе. Больше ничего написано не было, видимо, по соображениям секретности: все, кому нужно, и так должны были знать план бункера, посторонним же или беглецам, вроде Олега, ни к чему делать подсказки, куда идти. Что же, вполне разумно.

Макарову предстояло выбрать, в какую сторону двигаться. Если он правильно сумел определить путь, которым его вели из камеры с завязанными глазами, то тюремный блок находился по левую руку. Следуя здравой логике, вряд ли можно предположить, что камеры для пленников находились поблизости от выхода на поверхность. Значит, повернув направо, Олег оказывался ближе к своей цели. И вот тут перед ним возникала дилемма. Он мог сразу направиться к выходу из бункера в одиночку, и, воспользовавшись неразберихой, попытаться сбежать. Но мог сперва заглянуть в тюремный блок, попытаться отыскать там других землян, освободить их и уйти вместе.

Недолго думая, Макаров повернул налево. Да, вероятно, действуя сам по себе, он имел больше шансов на успех, но как оставить своих товарищей сходить с ума в камерах, на своей шкуре испытав те же муки, что испытывают они?

Выключив фонарик, чтобы ненароком не привлечь к себе ненужное внимание, Олег шел, одной рукой придерживаясь за стену, а в другой держа наготове пистолет. Зрение сейчас не требовалось — он и так помнил, сколько шагов надо сделать и в какую сторону повернуть. Слишком уж часто приходилось ходить с мешком на голове по этим коридорам.

С удивлением Макаров заметил, что каждый последующий шаг даётся всё тяжелее и тяжелее. Олег не знал точно, что творили с его мозгом за время пребывания в плену, однако негативные последствия этих манипуляций уже ощущались. Никогда прежде землянин не боялся темноты, напротив, она создавала ощущение безопасности, защищенности. Теперь же мрак давил на психику. Он чувствовал себя Ионой в чреве Левиафана — правда, без поддержки веры. Темнота окружила человека со всех сторон, сжала грудь незримыми тисками.

Рука всё сильней стискивала рукоять пистолета, сердце бешено колотилось, уши пытались уловить и распознать малейший шорох. Взбудораженный разум рисовал картины преследования Олега кем-то — или чем-то — ужасным. С каждым мигом, с каждым шагом темнота коридора сгущалась, с каждым ударом сердца её заселяли всё новые монстры, порождения больного сознания. Несколько раз он даже останавливался и прислушивался, не идёт ли кто за ним, не дышит ли у самого уха. Разыгравшееся воображение превращало коридор в комнату для допросов, где со всех сторон его окружали фигуры в злобных масках…

Неудивительно, что Макаров почувствовал облегчение, когда темноту разорвал показавшийся из-за угла свет. Это привело его в себя, заставило собраться и отвлечься от терзавших душу беспочвенных страхов.

Судя по усиливающемуся звуку шагов и всё более яркому свету от беспорядочно рыщущих по полу и стенам лучам фонарей, охранники — а это наверняка они — приближались к Олегу. Спрятаться было негде. Ближайшая подходящая для этого ниша в стене находилась метрах в тридцати за спиной, и потихоньку дойти до неё не выйдет. Бежать? Но шум привлечёт находящихся поблизости тюремщиков. Похоже, к данной ситуации лучше всего подходила тривиальная фраза «лучшая защита — это нападение». Олег прижался к стене и начал осторожно приближаться к пересечению коридоров. Он слышал, как охранники-пришельцы переговариваются друг с другом на каком-то неизвестном языке.

— Так, кажется, он приходит в себя, — вдруг произнёс один из пришельцев. Видимо, с ними был пленник — но для анализа этого факта уже не оставалось времени. В тот самый момент из-за поворота показались фигуры чужаков. Их было двое, оба широкоплечие, в обычной для охраны Подземного Города форме. Между ними действительно оказался ещё один человек, пребывавший в полубессознательном состоянии. Тюремщики волокли его за собой, подхватив под руки.

Настало время действовать.

Резко выскочив из темноты, Олег обрушил на череп ближайшего к нему пришельца рукоять тяжелого пистолета. От сильного удара по голове тот рухнул на пол, как подкошенный.

— Ни с места, — приказал Макаров второму, наведя на него дуло оружия. Это оказалось ошибкой. Пришелец быстро сориентировался, поняв, что грохот от возможного выстрела только навредит землянину, разнеся по коридорам бункера весть о побеге лучше любой сигнализации.

Посмотрев направо, конвоир заставил Олега на миг непроизвольно бросить взгляд в ту же сторону. Доля секунды — но и этого хватило, чтобы тело охранника сжалось, прильнув к полу, а затем резко распрямилось в прыжке. Перелетев через распластавшегося на полу напарника, тюремщик с силой пушечного ядра врезался плечом в Макарова, сбив того с ног. Упав спиной на пол и ударившись головой, землянин чуть не потерял сознание. Пистолет выскочил из руки, отлетев в сторону на несколько метров. Не давая противнику опомниться, охранник вскарабкался на него, придавил к земле, а затем одним мощным ударом сломал нос. Несколькими контрольными джебами окончательно дезориентировав Олега, пришелец слез с него и, схватив пятернёй за грудки, одной рукой оторвал от земли далеко не тщедушного Макарова. Сила противника была столь неестественна, что объяснение ей находилось лишь одно — мастерски проведённая генетическая коррекция, превратившая его в сверхчеловека. Будь Олег сыт и не столь истощен морально и физически, то, возможно, наниты в его организме позволили потягаться с инопланетянином, но, увы, сейчас ситуация сложилась иная.

Охранник с размаху ударил Макарова о стену, потом ещё раз — и так и остался держать его, побитого и оглушенного, прижатым к бетонному монолиту, с ногами, бессильно болтающимися в воздухе.

— Как ты выбрался? Как снял ошейник? Отвечай! — проревел пришелец.

Разозлившись ещё сильней из-за того, что ответом оказалось молчание, тюремщик свободной рукой потянулся к кобуре. Вытащив пистолет, он грубо ткнул стволом в лицо землянину.

— Я тебя сейчас прямо здесь застрелю, в целях самообороны, если будешь молчать. Или лучше прострелю ногу, потом другую — и так до тех пор, пока не получу ответа. Что ты сделал с охранявшими тебя людьми, а? Ты их убил? Признавайся! — дальнейшая речь состояла из сплошных угроз и проклятий.

Неизвестно, чем могло всё закончиться, если бы не внезапно мелькнувшая позади охранника тень. Не успел тот среагировать на чуть слышный шорох, как чьи-то руки обхватили голову кипевшего от ярости пришельца сзади, и резким, отработанным движением свернули несчастному шею.

Олег и его ныне мертвый мучитель упали на бетон. В следующее мгновение над человеком навис чей-то силуэт. В голове мелькнула бредовая мысль: неужто во тьме подземелья действительно водятся монстры? Однако кошмарное наваждение рассеялось, едва неизвестный заговорил на ооласском:

— Ты как, в порядке? — незнакомец протянул Макарову руку. Немного помедлив, тот воспользовался предложенной помощью. Лица нежданного спасителя видно не было: фонари тюремщиков, и без того довольно тусклые, валялись как попало, светя совсем в другую сторону. Очевидно, это тот самый заключенный, которого ещё минуту назад волокли бесчувственного (или притворявшегося таковым?) в сторону тюремного блока.

— Более-менее, нормально, — ответил на заданный вопрос Макаров. Он потрогал кровоточащий нос. Болело жутко. Стиснув зубы, землянин выправил его пальцами. Достаточно грубо, но это облегчит задачу нанитам, которые сделают всё остальное. — Если забыть про разбитое лицо и пострадавшее самолюбие, то я неплохо себя чувствую. Думаю, должен тебе сказать спасибо за спасение.

— Считай, что мы квиты. Я собирался воспользоваться переполохом из-за какой-то аварии у Них, — абориген старательно выделил это «у Них», явно вкладывая в местоимение особый смысл. — Только вот возможности не подворачивалось. Эти двое с меня глаз не спускали, а справиться с ними в одиночку, да ещё с проклятым ошейником на шее не было шансов. Уж больно крепкие. Наверняка переели каких-то стероидов. Я почти потерял надежду, как тут появился ты и отвлек этих ребят. В общем, хорошо, что не у одного меня возникла мысль о побеге. А теперь давай выбираться отсюда.

— Мне необходимо попасть в тюремный блок, — покачал головой Макаров. Он ещё не пришел в себя, и потому стоял, прислонившись спиной к стене. Голова гудела, грубую тюремную робу заливала шедшая из сломанного носа кровь, которую никак не удавалось остановить.

Незнакомец только усмехнулся в ответ, поднимая с пола пистолет и проверяя его работоспособность. Лица его по-прежнему видно не было, но по уверенному обращению с оружием было ясно, что оно ему не в диковинку.

— Это не самая хорошая идея, поверь мне. Я не знаю, кого там держат кроме нас с тобой, но этими пленниками очень дорожат, поэтому могу поспорить, что сейчас там охраны больше, чем где бы то ни было.

— С чего ты взял?

— С того, — голос говорившего стал сух. — Меня постоянно спрашивают об этих людях. Значит, это очень важные персоны. Слишком важные, чтобы позволить сбежать во время сумятицы. Раз так, то стоило свету погаснуть, как туда стянули несколько взводов. Я хорошо знаю, как работает служба безопасности в подобных ситуациях.

В этот самый момент неизвестный потянулся за фонариком, и луч света наконец-то осветил его лицо. Олег непроизвольно вздрогнул, узнав, с кем оказался рядом: это тот самый офицер Шестого Легиона, что не так давно руководил облавой на Макарова. Майор Мршаа — кажется, так его звали.

Олег приготовился драться.

— Вот так встреча, — майор Легиона остался спокоен. — Ниарский космонавт собственной персоной. Смотрю, нашим языком ты всё-таки владеешь. Скажи, как тебе удалось сбежать? Ты часом не из «клинков»? Королевская разведка, да? Вы, ребята, куда лучше, чем я мог представить. Но, очевидно, не настолько, чтобы уйти от чужепланетчиков.

В голове Олега одновременно возникло множество вопросов: что он здесь делает? Как, почему высокопоставленный офицер элитного подразделения оказался одет в тюремную робу? Как давно он находится здесь, в громадном бункере под столицей Директории, на страже которой ещё совсем недавно стоял?

Землянин мог лишь строить догадки.

Хотя Макаров познакомился с Мршаа при обстоятельствах, не способствующих появлению симпатии, сейчас легионер мог помочь выбраться из Подземного города. Даже если Раэлен и не бывал здесь прежде, то, по собственному замечанию, знал, как работает служба безопасности. Значит, предвидя действия охранников базы, способен обходить их стороной. Кроме того, как уроженцу Шат’рэ и военному, ему могут быть известны общие принципы устройства местных бункеров. Так что при прочих равных он куда быстрей найдёт выход на поверхность, чем землянин.

— Думаю, нам с тобой не время вспоминать былые обиды, — неожиданно добавил Раэлен. — На повестке куда более важное дело — убраться из этого склепа куда подальше.

— Хорошо, — сказал Олег. Ему пришлось отказаться от намерения спасти остальных землян: похоже, в данной обстановке это действительно невозможно. Он не смог справиться с двумя охранниками — что же произойдет, если их окажется много больше? Теперь Макаров понимал, что в комнате с Нэцке ему помогли лишь везение и эффект неожиданности. Что же, он не имел права неправильно воспользоваться плодами выпавшего на его долю счастливого случая. И всё же, решение бросить своих товарищей на произвол судьбы давалось ему нелегко. — Значит, с этого момента мы партнеры?

Майор посмотрел на Олега искоса, явно раздумывая, но затем, смягчив выражение лица, подал ему руку. Только сейчас землянин заметен, что болевого генератора на шатрэнианце уже нет.

— Пора познакомиться. Я — Раэлен Мршаа.

— Миилор. Олег Миилор, — недолго думая, сказал Макаров. В отличие от фамилии, его собственное имя достаточно нормально звучало и произносилось для аборигенов, к тому же, его использование избавляло от необходимости привыкать к новому.

— Вот и прекрасно. Покинуть бункер через обычные выходы нам вряд ли удастся. Они могут оказаться закрыты и уж точно хорошо охраняются. Единственный шанс — залезть в систему вентиляции и по ней выбраться на поверхность. Конечно, там уйма автоматических охранных систем, но сейчас они не работают, и если мы поспешим, то успеем преодолеть препятствия прежде, чем восстановят электроснабжение.

Доводы экс-легионера казались разумными, потому Олег не стал спорить. Взяв в руки по фонарю и пистолету, беглецы принялись исследовать бетонные своды, ища в них проходы в вентиляционные шахты. Вскоре их поиски увенчались успехом: на высоте двух с половиной метров, в потолке виднелся закрытый решеткой лаз, достаточно широкий, чтобы через него можно было протиснуться человеку. Макаров благодарил законы природы, заставлявшие проектировщиков разных стран, народов и планет при строительстве громадных подземных комплексов обеспечивать их мощной системой вентиляции, что при невысоком технологическом уровне подразумевало наличие просторных шахт, по которым двигался воздух. Теперь такая конструктивная особенность Подземного города могла дать им шанс выбраться на поверхность.

Посадив Олега себе на плечи, Мршаа встал прямо под обнаруженным лазом. Макаров попробовал приподнять решетку руками — ничего не вышло. Она оказалась привинченной. Это задерживало их, но не было непреодолимым препятствием. Олег, пользуясь мушкой пистолета как отверткой, вывернул один за другим каждый из четырех болтов. Когда, наконец, последний из них с легким стуком упал на пол, решетка поддалась. Отодвинув её в сторону, Макаров залез внутрь узкой вентиляционной шахты, а затем, протянув руку, помог забраться туда же своему новому партнеру. Раэлен оказался довольно тяжелым, хотя при всем желании у него нельзя было найти признаков лишнего веса — сплошные мышцы и жилы. Да уж, тренировать своих легионеров в Директории умели хорошо. Оказавшись в вентиляции, Мршаа вернул решетку лаза на место, и даже аккуратно, хоть и неплотно, завинтил болты, которые предусмотрительно подобрал с пола. Предосторожность, благодаря которой возможным преследователям придётся поломать голову над тем, куда делись сбежавшие заключенные. Макаров почувствовал легкий укол обиды от того, что ему в голову не пришло позаботиться о подобной мелочи.

— Двигайся за мной, — командирским тоном, видимо, в силу привычки, произнёс майор. — Только смотри, не шуми.

Они ползли довольно долго — достаточно, чтобы с ног до головы покрыться пылью. Она лезла в глаза, нос, рот, раздражая слизистую оболочку, неприятно оседала на теле, но всё приходилось терпеть. Несколько раз арестанты прекращали движение, замирая при звуке доносящихся из коридора шагов охраны. Руки нервно сжимали пистолеты, пот струился ручьем, заливая глаза — но, по счастью, всё заканчивалось благополучно, и через некоторое время путешествие продолжалось. Несколько раз они вынужденно пятились назад, так как канал впереди оказывался перекрыт некстати опустившейся противопожарной заслонкой. Приходилось искать обходные пути. Кроме того, внутри шахт изредка попадались странные «ободки» тёплые, мягкие на ощупь, слегка светящиеся. В них явно использовались технологий пришельцев. После некоторого раздумья Олег пришел к выводу, что это могут быть фильтры, столь эффективно убивавшие карпускулоидов. Что ж, тогда им с Мршаа крупно повезло, что они сейчас либо не работали, либо игнорировали крупные объекты.

Макаров чувствовал себя кротом в норе, передвигаясь практически вслепую. Руки и ноги начали ныть, хотелось вылезти из этой кишки гигантского монстра-бункера, расправить плечи и вдохнуть полной грудью. Хуже всего, что землянин испытывал прежде неизвестную ему клаустрофобию. Из-за неё и без того узкий лаз, казалось, сжимался ещё сильней, обвивая человека, словно питон жертву. Лишь концентрация силы воли и вскипающая ненависть к сотворившим что-то его психикой пришельцам заставляли его, ежесекундно преодолевая свой страх, двигаться вперёд.

Наконец, оба беглеца очутились на краю узкой площадки, приваренной к гладким стальным стенам большой, пронизывающей весь бункер сверху донизу вентиляционной шахты. Подняв глаза, Олег увидел в маленьком круглом просвете над его головой усеянный звёздами кусочек неба, частично заслоненный от взора решеткой и лопастями множества винтов, в рабочем состоянии нагнетающих свежий воздух в бункер. Вниз посмотреть он не решился, так как сейчас меньше всего хотелось думать о том, что можно оступиться и рухнуть на дно этой штольни.

Вид ночного неба Шат’рэ успокоил Олега, помог ему отдышаться и совладать с очередным приступом. Огоньки далёких светил манили к себе, суля покой и свободу. Надо было во что бы то ни стало преодолеть остаток пути до поверхности. Опустив глаза, Макаров заметил, что его спутник тоже смотрит на небо, прижавшись к стене штольни.

— Там, наверху, сейчас ночь, — констатировал Олег.

— Это хорошо. Легче будет скрыться от преследователей.

— И куда нам теперь?

— Здесь где-то должна быть лестница, ведущая к люку, предназначенному для техперсонала. Через него-то мы выберемся на поверхность.

— А решетка?

— Она не сплошная, в ней есть люк. Я же сказал.

Олега одолевали сомнения.

— Зачем оставлять такую брешь в защитной системе? Если мы можем легко выбраться на поверхность, то любой с той же легкостью проникнет и внутрь. Не понимаю.

— Кто сказал, что легко? Обычно проще вломиться через парадный вход, чем через эту шахту. И лестница, и стены в ней под высоким напряжением. Армированные лопасти винтов вращаются быстро и запросто разрубят на куски любого, кто попытается проскочить мимо. На разной высоте установлены пулемёты, спаренные с огнемётами, а на дне наверняка есть мелкокалиберная скорострельная пушка против особо ретивых. Я говорил об отравляющих газах? Нет? Так вот, в случае чего всё это пространство может оказаться заполнено мерзким составом, дыша которым ты не протянешь и нескольких мгновений.

— Газы? А как же те, кто сидят в бункере? Они не задохнуться?

— Конечно нет. Тут мощные очистительные системы. Мы считай, вытянули счастливый билетик, раз все они отключились, а в вентиляции открыли технические ходы, чтобы не дать персоналу задохнуться без доступа воздуха. Иначе вся затея была обречена на провал. Ладно, Миилор, давай искать лестницу.

Она оказалась совсем рядом — в паре метров справа от Олега. По сути дела, даже не лестница, а металлические скобы, приваренные к стене шахты.

— Вперед, я прямо за тобой — сказал Мршаа. Олег не стал спорить, и, покрепче схватившись руками, начал карабкаться наверх. Очень скоро выяснилось, что высота шахты куда больше, чем казалось поначалу. Число ступенек достигло двух сотен с лишним, когда он сбился со счета — а до выхода было ещё далеко. Мышцы ног и рук, нывшие после драк и вентиляционной одиссеи, быстро уставали. Когда мужчины добрались до очередной площадки, где можно было передохнуть, землянин не преминул воспользоваться такой возможностью. Судя по тому, что бывший легионер пристроился рядом, он тоже испытывал усталость. Так они и сидели по обе стороны от лестницы, свесив ноги в пустоту и прислонившись спинами к холодному металлу.

— О, смотри! Познакомься с господином крупнокалиберном пулемётом. Если на последнем этапе подъёма системы безопасности заработают, именно он порубит нас в мелкое крошево.

Макаров посмотрел в ту сторону, куда указывал майор. Сначала он ничего не заметил, но потом, приглядевшись, увидел напротив себя торчащее из стены оружие. Спусковой механизм и уходившие куда-то в стену шахты пулемётные ленты спереди прикрывал массивный броневой щиток, в котором расположились три отверстия: для телекамеры, заменявшей прицел, и двух длинных стволов, уставившихся своими жерлами в небо. Олег представил, как они лезут наверх, в свободе — но тут вся шахта заполняется светом, а эта зловещая турель поворачивается в их сторону, изрыгая потоки огня… Более чем надёжная защитная система для мира, не знающего энергетических полей и электромагнитного оружия.

Видение своей возможной смерти наполнило Олега новыми силами, и, не желая терять драгоценное время, землянин вновь полез вверх по лестнице. Сначала Раэлен посмотрел на него с недоумением, но потом, сообразив, что к чему, сдержанно усмехнулся и направился следом.

— Думаю, ты прав, — произнёс он. — Нам лучше не задерживаться..

Мысли об угрожавшей опасности подстегнули беглецов, и до выхода из вентиляционной шахты они добрались быстрее, чем рассчитывали. Здесь майор затих из опасения, что рядом с отверстием воздухозаборника мог кто-то оказаться. Олег последовал примеру спутника, постаравшись бесшумно встать на очередной, последний выступ в стальной стене.

Теперь оба стояли у последнего препятствия, отделявшего их от поверхности — решетки с толстыми прутьями и люком, запертым на солидного вида замок. Сквозь нее проникал чистый, свежий ночной воздух с поверхности, охлаждавший разгоряченные от долгого подъёма тела людей.

Знаками приказав не двигаться и вести себя спокойно, Мршаа разобрал свой фонарик, позаимствованный у охраны, спрятав мелкие детали за щеку. Затем просунул сквозь прутья решетки руку, и, используя отражатель фонаря как зеркало, огляделся по сторонам. Лишь убедившись, что поблизости от входа в шахту ни души, он принялся действовать дальше.

— Посвети мне, — едва разборчиво произнес легионер.

Легче сказать, чем сделать. Олег включил трофейный фонарик, и, стараясь прикрывать его ладонью, направил луч на руки Мршаа. Несмотря на все старания, ему постоянно казалось, что свет просачивается сквозь пальцы и предательски сигнализирует каждому тюремщику в радиусе километра о том, где скрываются заключенные.

Тем временем, Раэлен, поколдовав пару минут над пружиной из фонарика, превратил её в подобие отмычки. С уверенностью бывалого медвежатника он начал ковыряться в массивном замке, запиравшем путь к свободе. Вскоре раздался характерный щелчок отворившегося запорного механизма.

— Вот и пригодилась мне эта наука снова, — довольно пробормотал шатрэнианец. — А теперь помоги мне.

Вместе они налегли на решетчатую дверь лаза, но даже объединенные усилия с трудом позволили сдвинуть её места. Когда, наконец, проход был открыт, беглецы выбрались на поверхность: сначала Мршаа, а следом за ним и Макаров. Они оказались на небольшой площадке, вырубленной высоко в скале. Предстоящий далее путь обещал быть не менее трудным, чем первая половина побега. Но сейчас Олег не думал об этом, а очаровано озирался по сторонам.

Ветер, гулявший сегодняшней ночью над этим миром, разогнал все тучи, и на кристально чистом небосводе сияли незнакомые созвездия. Местная луна, отражая лучи скрытого за линией горизонта светила, проложила искрящуюся дорожку на поверхности моря, в которое словно погружались поросшие лесом отроги горного хребта. А внизу, зажатый между скалами и морским заливом, расположился большой город.

Несмотря на позднее время суток, жизнь в нем кипела. По залитой светом сетке улиц, пульсирующей, словно артерии, передвигались огоньки автомобильных фар; окна зданий, несущих на себе отпечаток архитектурных стилей разных эпох, ярко горели, образуя замысловатые узоры. Одни из них загорались, другие гасли, и всё это создавало иллюзию, будто город живёт сам по себе, дышит, переливается всеми цветами радуги, словно искусно собранный калейдоскоп или искрящийся на солнце чистейший горный хрусталь. В удобной гавани величественно дремали морские суда, а с расположенного на окраине аэродрома в небо поднималась блестевшая обшивкой сигара пассажирского дирижабля. Ветер доносил до Макарова приглушенные звуки инопланетного города, которые, перемешиваясь вместе, создавали ни на что не похожую симфонию. До этого Олег никогда не видел вживую Шат Наар, столицу Директории. Но теперь, узрев её, понял, почему этот древний город называют никогда не спящим.

— Нам надо двигаться, — довольно бесцеремонно прервал созерцание урбанистического пейзажа Мршаа. Всё это время он пытался собрать воедино свой фонарик. У него получилось, но с горем пополам: свет от лампочки был неровный, периодически вообще гаснущий. В конце концов, раздосадованный Раэлен выбросил покалеченный прибор. — Фонарик остался у тебя одного, так что пойдёшь впереди. Вниз нам нельзя, там тьма блокпостов и патрулей, поймают в два счета, поэтому лезем наверх, а потом по гребню горной гряды уходим в лес, — Он показал рукой в сторону, куда предстояло двигаться. — Надеюсь, у тебя ещё остались силы, так как их потребуется немало, чтобы убраться подальше. Кто знает, когда нас хватятся?

Олег послушно повернулся к скальной поверхности, и, собравшись с духом, приступил к восхождению.

Глава 12

Мотор бешено ревел, чахоточная выхлопная труба изрыгала зловонные продукты горения нефти, изношенные рессоры отзывались на каждую кочку резким стуком, но старый автомобиль держал приличную скорость, унося Олега и Раэлена вглубь поросшей лесом горной страны. В это время суток на загородном шоссе было пусто, крошечные деревеньки и одиночные хутора, попадавшиеся по пути, мирно спали, так что никто не мог увидеть беглецов или, тем более, помешать им.

Вообще это была большая удача, что полчаса назад, выбравшись грязными, со сбитыми в кровь ногами и разодранными до костей пальцами рук на дорогу, им удалось остановить этот драндулет и, под дулами пистолетов выкинув из него перепуганных до полусмерти фермеров, завладеть транспортом. В противном случае вряд ли удалось уйти далеко от места своего заключения, до того измученными и уставшими были беглецы. Так что жаловаться на состояние потрепанного автомобиля было незачем — всё лучше, чем ковылять пешком.

Завладев транспортным средством, Олег предложил сразу отправиться в Шат Наар. Там он намеревался войти в контакт с кем-нибудь из планетарных агентов землян, внедрённым в общество Директории, и, как надеялся Макаров, до сих пор не раскрытых. Но Мршаа, естественно, ничего не подозревавший о планах своего попутчика, разубедил его. Шатрэнианец справедливо заметил, что в таком виде, в каком они сбежали из Подземного города, появляться на оживлённых улицах, наполненных полицейскими и легионерами нельзя. Вместо этого Раэлен намекнул, что знает место, где можно найти убежище, новую одежду и разжиться документами. Не то чтобы Олег безоглядно доверился бывшему майору, но в данной ситуации логичней было положиться на опыт и связи местного жителя, чем на свои собственные. Необходимо время, чтобы слегка пообтесаться. А вот потом…

«Стой, Олег, не горячись» — тут же осадил сам себя Макаров. Опустив ветровое стекло, он высунул голову из машины, подставив лицо встречному потоку прохладного воздуха, наполненного предрассветной влагой. Голова сразу просветлела, стало легче, мысли упорядочились. «Вот так-то лучше» — подумал он. Надо мыслить трезво, а вместо этого в нём клокотала злость: перед глазами уже разворачивалась картина партизанской войны против чужаков. Между тем в реальности подобные действия не могли обернуться ничем, кроме краха. Прежде активных действий нужно выяснить, как глубоко пришельцы проникли в общество Шат‘рэ, какие в их руках находятся рычаги воздействия на местные правительства. Хотя бы приблизительно обрисовать картину того, с чем придётся бороться. И только потом, исходя из фактических данных, строить планы.

А пока первоочередной задачей для Олега должно стать пребывание на свободе. Ни за что в жизни он не позволит скрутить себя и запихнуть обратно в камеру под ослепительное круглосуточное свечение ламп и пристальные взгляды следователя, не позволит вновь надеть на шею болевой генератор. Нет, живым он не дастся: либо погибнет, либо дождется прибытия с Земли спасательной экспедиции.

— Эй, приятель, — окликнул его Мршаа, сидевший за рулем. — Глянь, не завалялось у бывших хозяев этой тарантайки чего-нибудь полезного в салоне?

— Да, конечно… Сейчас.

Подсвечивая себе оставшимся в целости фонариком, Олег принялся осматривать крохотный салон автомобиля с его немногочисленными бардачками и нишами под всякий скарб. Надо сказать, что эргономика у этого чуда техники была ужасной, и Макарову пришлось чуть ли не ежесекундно чертыхаться, прежде чем удалось-таки ознакомиться с содержимым каждого потаенного закоулка драндулета — настолько мешали собственные локти и колени, не раз и не два упиравшиеся в детали интерьера. Тем не менее, задача в конце концов оказалась решена. Выяснилось, что с собой фермеры везли мешок каких-то удобрений, несколько кулей с семенами, горсть разнокалиберных болтов и гаек, из которых лишь треть подходила друг к другу, документы на автомобиль и большую, ещё не распечатанную пачку гар-гара.

— Хвала Демиургу! — радостно воскликнул при виде её Мршаа. — Быстрее, прошу тебя, распечатай это сокровище и закинь мне в рот пару кубиков! Ну же, ну же! О, вот оно, блаженство, — растянув рот в улыбке, промолвил Раэлен. Затем, замолкнув на некоторое время, он принялся с видимым удовольствием пережевывать тёмные листья высушенного и спрессованного растения. Лишь через некоторое время, запихав размякшую массу за щеку, он продолжил повеселевшим голосом. — Вот чего мне больше всего не хватало в камере! Эти изверги игнорировали любую просьбу принести мне хотя бы щепотку… Сволочи. Видимо, у них там всех коллективное сумасшествие по поводу здорового образа жизни. Послушай, как тебя там… э… Олег? А ты почему не присоединяешься?

— Я не жую, — отмахнулся Макаров. Многие из землян, работавших на Шат’рэ, перенимали самую распространенную на планете вредную привычку и даже получали от неё удовольствие. Техник Хамида аль-Бустани, родом из Йемена, уверяла, что гар-гар лучше, чем кат. Но Олег не присоединился к их числу. Он не был ханжой и не чуждался человеческих слабостей, но вкус листьев местной травы казался отвратительным. Его чуть не стошнило во время первого знакомства с гар-гаром. — Тебе известно, что, по статистике, шанс заболеть раком горла или желудка у жующих увеличивается в несколько раз?

Мршаа лишь презрительно фыркнул.

— Все мы когда-нибудь умрем. Это неизбежно и произойдёт достаточно скоро по меркам истории. И единственное, что в этот момент будет важно — воспоминания о славных деньках, прожитых до кончины. А вот это, — Раэлен ткнул пальцем в оттопыренную от листьев щеку, — вклад в копилку радостных воспоминаний. Бери от жизни все, пока можешь дышать — вот мой девиз. Эту мудрость я вынес с полей сражений, где быстро понимаешь, как легко можно отправиться в мир иной.

Внезапно Мршаа погрустнел и насупился.

— Ты воевал? — осведомился Макаров после нескольких минут молчания.

— Да. Когда призывные пункты открыли для всех желающих, я пошел на фронт добровольцем, в двадцать пятую пехотную. Попал в Бригаду Смерти, и проделал путь от Тихой до Шомора, будучи ещё вчера сопляком. Отдавал долг Родине, ки-шоот.

Макаров удивлённо посмотрел на спутника. В его голосе слышалось презрение.

— Странно слышать такие речи от бывшего легионера. Вы же стоите на страже спокойствия Директории.

— Легионер… — отозвался Раэлен, словно о чём-то задумавшись. — Думаю, у меня больше нет этой работы. У меня дорога жизни не золотом вымощена. Если бы я в своё время не остался в армии, то сейчас, в лучшем случае, сидел за решеткой или прятался от властей, а в худшем гнил где-нибудь в лесу или кормил рыб. Что так смотришь? Удивлен? А ведь так и есть. Откуда, ты думаешь, я умею взламывать замки? Жизнь полна странных поворотов…

Макаров разглядывал Раэлена, пытаясь определить, сколько ему лет. На вид, насколько он научился разбираться в облике аборигенов — около сорока. Значит, когда началась война с Ниарским королевством, ему было восемнадцать. И в таком-то возрасте его кинули в самое пекло: «Бригадами Смерти» назывались штурмовые отряды, которые бросали на острие атаки. Комплектовали их либо самыми отчаянными сорвиголовами, либо кончеными подонками, а смертность превышала все мыслимые пределы. Сложно представить, что пережил этот человек, каким чудом он выжил и какую цену заплатил. С окончанием войны это мало кому стало интересно. Большинству ровесников Мршаа после подписания мира навешивали несколько медалей на грудь и выкидывали на гражданку, к которой те были не приспособлены. История Земли знает немало таких молодых ветеранов, не одно «потерянное поколение», не имевшее никаких навыков, кроме умения убивать и выживать под огнём.

— Легион стал для тебя новым домом, не так ли?

Неожиданно Мршаа усмехнулся.

— Можно и так сказать. Но наши отношения были… Сложными. Со временем ты поймёшь, если, конечно, будет возможность, — после непродолжительной паузы отставной майор продолжил. — Пока что нам надо держаться вместе. Ты видел, что происходит в Подземном Городе, и можешь подтвердить мои слова, когда придёт время. Люди должны поверить.

— Люди? Что за люди? — осведомился землянин.

— Скоро узнаешь, — Раэлен, резко крутанув руль влево, свернул с шоссе на еле приметную дорогу, ведущую вглубь леса.


— Как ты ешь эту гадость? — в конце концов, не выдержав, бросил ложку Мршаа. Упав в тарелку, она забрызгала стол серой кашицей. — Ки-шоот, в тюрьме кормили лучше!

Олег пожал плечами.

— Еда как еда. Белки, жиры и углеводы — все, что нужно здоровому организму. За неимением лучшего пойдет и это. Я не особо привередлив к таким вещам… Можно ещё добавки?

— Меня сейчас стошнит, — скривился Раэлен.

— Конечно можно, — ухмыляясь, ответил Макарову Воален Еланаар. Проковыляв к обеденному столу вместе с кастрюлей, он при помощи деревянной поварёшки наполнил миску землянина до краев серой клейкой массой — постной кашей на воде из какого-то местного злака.

Еланаар находился в преклонном возрасте — во всяком случае, по меркам Шат’рэ — хотя ещё и не был очень стар. Длинные, до плеч, непослушные пышные волосы поседели, но прежде безраздельно царивший на голове иссиня-чёрный цвет все ещё отказывался окончательно сдавать свои позиции. От этого смещения двух разных цветов на некотором удалении голова казалась пепельно-серой, а вблизи — словно полосатой. Обветренное лицо избороздили глубокие морщины, но во взгляде маленьких черных глаз под густыми бровями не было и следа старческой усталости, напротив, они сверкали неугасимой жизненной силой, прозорливо глядя на окружающий мир. На тонких губах играла лёгкая, снисходительно-ироническая усмешка. Среднего роста, с узловатыми руками, жилистый, несмотря на свою худобу и возраст он все ещё оставался крепок и силен. Перебитый нос, шрам, протянувшийся от нижней губы через подбородок, и хромота говорили, что в прошлом ему пришлось пройти через суровые испытания.

— Посмотри на своего нового друга, Раэлен, — проговорил Еланаар. — Он понимает, что нужно для его здоровья и не воротит нос.

— Вот те на, это что-то новенькое. С каких это пор ты стал заботиться о своем здоровье?

— С тех самых, как у меня открылась язва. Как это ни странно, но в мои годы почему-то до сих пор хочется жить, причем даже сильнее, чем в молодости. Вот я и перешел на каши. Признаюсь, поначалу я тоже не был в восторге от вкуса, но со временем ко всему привыкаешь. Зато никаких тебе болей и опасности истечь кровью изнутри.

Проковыляв вместе с кастрюлей в соседнюю комнату, Еланаар исчез из виду. Загремела посуда, а затем зазвучала музыка из включенного радиоприемника, перекрывшая даже гул водопада.

Они находились в горах, в лесной глуши, в стороне от дорог и населенных пунктов. Последние несколько километров до цели беглецам пришлось пройти пешком, предварительно позаботившись о том, чтобы спрятать угнанный автомобиль. Дорога оказалась нелегкой, поскольку пролегала по заросшему бурьяном довольно крутому склону. Мршаа, находивший путь по каким-то тайным приметам, вывел Олега к крутому обрыву. С его кромки открывался чудесный вид. Вокруг, куда ни глянь, стеной стояли невысокие, поросшие вековым лесом горы, чуть подернутые дымкой предрассветного тумана. Они словно сошли со старинных японских гравюр, и, казалось, у каждой действительно есть свой ками, древний могущественный дух. Чуть поодаль с выступающего подобно форштевню парусника скалистого утеса низвергался в глубокое холодное озеро водопад. Воздух у поверхности воды был полон микроскопических брызг, оседавших на крыльях неосторожных насекомых. Теряя былую подвижность, они становились лёгкой добычей стремительных птиц, во множестве обитающих в ветвях окружающих деревьев.

За водопадом оказалась надёжно скрытая от человеческих глаз обширная пещера: если бы Макаров пришел сюда один, то нипочем не обратил внимания на неприметный каменный карниз, ведущий к ней. Мршаа рассказал, что несколько десятилетий назад это местечко обнаружил молодой Воален Еланаар со своими друзьями. После того, как ребята наигрались в исследователей, на время оно оказалось заброшено, но спустя годы, когда понадобилось надежное укрытие, старик вспомнил о нём и приспособил ход для собственных нужд. Внутри обширных пространств пещеры были построены жилые помещения и склады, сооружен хитроумно скрытый от глаз электрогенератор, работавший от энергии падающей воды, появилось подобие водопровода. Получилось идеальное убежище.

Они находились здесь второй день, и всё это время Макаров, стараясь не подавать вида, вникал, в компанию к каким людям его забросила судьба. Шатрэнианцы оказались достаточно скрытными, однако в этом их винить нельзя — в конце концов, знакомство состоялось лишь недавно, и странно было ожидать откровенного разговора. И всё-таки, кое-какие наблюдения и выводы сделать удалось.

Еланаара и Мршаа явно связывали давние и достаточно близкие отношения. Какая-то послевоенная история, детали которой землянину остались не ясны. Очевидно лишь, что Раэлен, демобилизовавшись, оказался не у дел и пошел по кривой дорожке. Связался с дурной компанией, оказался замешан в тёмных криминальных делишках. Еланаар вытащил его из омута, и дал новую цель в жизни.

И вот тут начиналось самое интересное. Как с удивлением для себя обнаружил Олег, старик, судя по всему, являлся не последней фигурой среди местных подпольщиков. Что в Директории не всё спокойно, земляне поняли достаточно давно. Многие жители были не в восторге от установившегося в стране авторитарного политического режима. Члены Директората, став пожизненными правителями, опирались на спецслужбы и ура-патриотизм, едва ли не главным своим достижением считая оккупацию территорий Ниара. А между тем на фоне пафосных речей и шапкозакидательства процветала коррупция и кумовство, росло социальное неравенство. Война, хоть и закончилась победно, дорого обошлась стране, которой за прошедшие декады так и не удалось выйти на довоенный уровень экономического развития. Пару лет назад экономический кризис больно ударил по бюджету, Директорат поднял налоги — что мгновенно сказалось на благосостоянии жителей.

Число недовольных росло, но их голоса безжалостно заглушались Шестым Легионом. Легальной оппозиции не существовало как таковой — её изжили ещё до Шоморской мясорубки под предлогом борьбы с королевскими шпионами. В итоге часть людей ушла, как гововрится, во внутреннюю миграцию, а другие находили выход в противостоянии режиму.

Сотрудники Тадеуша Штура ещё пару лет назад выяснили, что в Директории существует крупная подпольная организация «Республика Оолас», члены которой считали, что существующая политическая система угнетает простых людей, не дает им расправить плечи, жить свободно, постоянно держа их в страхе. Изменить государственный строй, распустить директорию, разогнать силовые структуры, создать парламент и систему четкого разделения ветвей власти — такие цели ставили перед собой оппозиционеры. Поскольку на митинги выходить было давно не безопасно, они расклеивали ночами листовки, создавали подпольные типографии. Изредка устраивали «народные суды» над проворовавшимися чиновниками, и, кроме того, старательно создавали себе образ Робин Гудов. Легионеры устраивали рейды, громили то одну, то другую ячейку — но изжить силы сопротивления не удавалось.

Связь Раэлена Мршаа с заговорщиками заставляла по-новому взглянуть на бывшего майора. Инсайдер, на протяжение двадцати лет строивший карьеру в силовых структурах, чтобы сливать информацию. Человек, подвергавшийся риску ради каких-то своих убеждений, идеалов, при этом успешно избегавший разоблачения на протяжении столь долгого времени должен обладать незаурядными талантами. Поневоле, это заставляло проникнуться уважением к Мршаа, который оказался не простым солдафоном. Очевидно, подполье возлагало на него большие надежды…

— …А теперь ты заявляешься у меня на пороге, рассказываешь какие-то небылицы, и просишь использовать наши ресурсы… Для чего? Для борьбы с чужепланетчиками? — качал головой пожилой заговорщик после того, как ему изложили суть дела, приведшего в его убежище двух гостей. Рассказ получился долгим, но зато максимально подробным, обстоятельно расписывающий всё произошедшие с ними. Естественно, от себя Макаров выкладывал только ту часть правды, в которой не фигурировали земляне.

— Ты мне не веришь, — констатировал факт бывший майор. Он прихлебывал из большой железной кружки самодельную бражку, от которой, несмотря на язву, Еланаар не стал полностью отказываться.

На дворе уже стоял вечер. Все трое сидели в одной из оборудованных в пещере комнат, служившей столовой. Две стены были сколочены из дерева, третью заменял естественный каменный массив, четвертая вовсе отсутствовала: эта сторона комнаты была обращена к выходу из просторной пещеры, скрытому от случайных взглядов плотной завесой низвергающейся в озеро воды. Защитой от непогоды могла служить разве что подвижная ширма из плотной брезентовой ткани, сейчас сдвинутая в сторону.

Посреди комнаты стоял массивный стол — Макаров решил, что его толстые доски в случае опасности смогут послужить укрытием при перестрелке. В каменной стене пещеры было выдолблено множество ниш, заставленных стеклянными банками с непонятным содержимым. В одном углу стояла электроплита и самодельный посудный стеллаж, а в другом — довольно громоздкий самогонный аппарат. Из подвешенного под потолком радиоприемника лилась музыка.

— Ты удивлен моим недоверием? — после паузы ответил Воален. — Поставь себя на мое место. Конечно, то, что вы оба сбежали из-под стражи, понятно по надетым робам. Я даже могу поверить, что вас держали в Подземном городе. Но то, что он находится во власти пришельцев с других планет… Прости, это слишком похоже на выдумку. Ну как, объясни мне, как прямо под носом у правительства, в самом сердце Директории, практически в столице могли засесть чужепланетчики? Наши «вожди», — это слово он произнес с нескрываемым отвращением, — конечно, негодяи, но они не так глупы, чтобы позволить манипулировать собой. И не заметить, что рядом со столицей происходит Демиург знает что.

— Ты просто не видел, что произошло в Зелёной Лощине — стукнул кулаком по столу Мршаа. — В командовании Легиона давно догадывались о существовании чужепланетчиков. Признаю, я сам до последнего сомневался. Но то, что я пережил… Никогда бы не подумал, что чужаки так глубоко внедрились в наш мир. Не удивлюсь, что агенты пришельцев прочищают мозги членам правительства, заставляя их игнорировать очевидные факты — как, например, закрытость для большинства посторонних Подземного города.

Внезапно майор вскочил с места и начал мерить шагами комнату, в которой они находились. Он явно был перевозбужден, и Олег с некоторым беспокойством следил глазами за его перемещениями. Землянин подметил, что руки у Раэлена подрагивали. «Интересно, это результат обработки в подземелье, или чего-то более давнего?».

— Меня. Водили. За нос, — сквозь зубы цедил легионер. — Как. Ребенка.

Он остановился и, уставившись на Еланаара, сказал:

— Но больше этого не будет. Я не стану сидеть, сложа руки. Я выкину чужаков с нашей планеты, чего бы мне это ни стоило — не важно, с твоей помощью или нет.

Еланаар молчал, потирая указательным пальцем бровь. Он не верил в инопланетян, исподволь захвативших власть в его стране — но, в то же время, его смущала уверенность Мршаа. Старик слишком хорошо знал его, чтобы подозревать в горячечном бреде — несмотря на то, что война оставила в душе легионера глубокий шрам. Это еще больше ввергало подпольщика в пучину сомнений.

— Ну а твой друг что думает? — спросил он, косясь на Олега.

Макаров ответил взглядом на взгляд, сделав еще один глоток браги. Она оказалась весьма неплохой — особенно если учитывать, что он давно не пил спиртного.

— Я был заперт в том проклятом бункере именно по той причине, что догадывался о возможности присутствия чужих в нашем мире. Я побывал в космосе и видел то, чего пришельцы показывать не хотели, — Олег врал напропалую. Спасибо специальной подготовке, позволявшей делать это, не моргнув и глазом. — Меня изолировали от общества, чтобы я не смог ничего никому поведать. Запрятали так глубоко, как смогли, и явно не собирались выпускать на волю. И знаете, почему я в этом так уверен? Потому что они показали мне свои настоящие возможности. Залезли прямо в голову, пытались извлечь оттуда воспоминания, мысли, чувства. Как бы далеко не зашел наш прогресс, я сильно сомневаюсь, что современным ученым под силу создать машину, способную на подобные трюки. Если до заключения я мог лишь предполагать, то после я уже твердо уверен — чужаки здесь. Они проникли во власть, они влияют на поступки и действия наших политиков. Я не знаю, зачем, но не сомневаюсь, что их намерения враждебны жителям Шат’рэ. И я тоже хочу их остановить.

— И ты туда же, — ухмыльнулся Воален. Все еще потирая бровь, он продолжил говорить. — Что же мне теперь делать? С одной стороны, все то, что вы мне тут рассказывали, похоже на бред. Дикость какая-то… Но, с другой стороны — а если вы правы? Если все, до последнего сказанного вами слова, не плод воображения, а действительность? Я большую часть жизни боролся с тираническим правительством, а тут ещё выясняется, что нас захватили чужепланетчики…

Еланаар пристально посмотрел на Мршаа

— Раэлен, твоя оценка: насколько всё плохо?

Бывший легионер задумался

— По большому счёту, меня в поиске инопланетян направляли по ложному следу, заставляя смотреть в небо, а не копать под землей. Но сам факт того, что поиск был организован, говорит, что чужаки контролируют еще не всё и не всех в нашем мире. Иначе бы они просто не допустили утечки информации. Думаю, в государственных структурах ещё достаточно настоящих людей.

— Только вот как ты можешь быть уверен, что это будут действительно люди? — прервал рассуждения экс-легионера Макаров.

— То есть?

— Ты видел в Подземном Городе то же, что и я: пришельцы как две капли воды похожи на нас. Как мы можем быть уверены, что люди, к которым обратимся за помощью, не окажутся на самом деле инопланетянами?

Раэлен замолчал. Он упустил это из виду. Поднявшись, он сделал пару кругов по комнате, и снова рухнул на стул, мучительно от этого заскрипевший. Несколько минут тишину нарушали лишь шум водопада и приглушенное бормотание радиоприемника.

— Но ведь должен быть какой-то способ узнать, кто перед тобой — человек или чужак?

«А то! Вот только для этого понадобится пара высокотехнологичных приборов, которых на вашей планете не сыщешь еще несколько сотен лет» — подумал про себя Макаров. Вслух же он сказал:

— Не знаю. Мне кажется, это почти невозможно — если чужак сам себя не выдаст ненароком.

— Значит надо придумать, как заставить их выдать себя.

— Эх, ребята, совсем запутался я с вами, — устало покачал головой Еланаар. — В голове каша. Хотя, быть может, это алкоголь дает о себе знать… Да и вы, по-моему, сейчас рассуждаете скорее эмоционально, чем логически. Нам всем явно надо сделать паузу и всё хорошенько обдумать. Вернемся к разговору позже. А пока отдыхайте.

Глава 13

— Управительница Нэцке, ваш разум восстановил целостность?

Вопрос был простой ритуальной формулой проявления уважения. Нейросеть давала достаточно информации, чтобы самостоятельно получить утвердительный ответ.

Нэцке, верная тысячелетним традициям, ответила столь же учтиво:

— Да, я вновь едина. Что бы ни произошло, меня задело лишь косвенно. Обошлось потерей сознания и утратой контроля над Телом. Но сейчас не об этом. Итак, он сбежал? А потом ещё прихватил с собой этого, как его…

— Раэлена Мршаа.

Нейросеть передала охвативший управительницу гнев

— Хорошо, что во время этого хаоса сбежали только они. Кто отвечает за поимку беглецов?

— Охотник Арааша. Я посчитала, что подключить его будет целесообразно ввиду связей в Шестом Легионе…

— Нельзя вмешивать в происходящее шатрэнианцев. Дело слишком деликатное, чужакам известно много лишнего.

— Распорядитесь заменить Арааша кем-то ещё?

— Нет, зачем же. Просто пусть отправляется в погоню с другими Охотниками, без огласки среди местных. Их задействуем в самом крайнем случае, если собственных ресурсов окажется недостаточно.

— Слушаюсь, Управительница.

— Хорошо. Теперь займёмся другими вопросами. Что с остальными?

— Взяты под усиленную охрану. Патрули удвоены и получили приказ стрелять на поражение.

— Как поведение пленников?

— Более-менее спокойное. Некоторые догадываются, что у нас большие неприятности, но ведут себя тихо — во всяком случае, пока. Я посчитала за лучшее не информировать их о происходящем.

— Ещё не хватало нам отчитываться перед этими… Осквернёнными… И всё же я не могу понять, как это у него получилось? Как удалось застать врасплох охрану? Почему они не смогли остановить его?

— Мы недооценили их вид. У всех Тел тяжелые травмы, одно выведено из строя. Управлявший им Охотник до сих пор в коме. Те, кто пришел в себя, говорят, что ощущение от нанесенных ударов такое, словно на них обрушилась скала. И скорость, с которой чужак передвигался, пока не поддаётся объяснению. Исследователи клянутся, что его мышцы должны были лопнуть от перенапряжения, но этого не произошло. Самое странное, что никаких признаков генокоррекции мы так и не обнаружили.

— Мы ещё плохо знаем физиологию пришельцев. Неизвестно, насколько его генотип соответствует чистому генотипу этих существ. И не надо забывать о признаках Скверны.

Вся нейросеть завибрировала от отвращения, вызванного святотатственным словом.

— Некоторые Вычислители склонялись к этому же мнению. Однако голосов оказалось недостаточно.

— Каково точное количество?

— Тридцать пять и сто восемьдесят семь тысячных процента.

— Больше трети… — эхо грусти и разочарования волнами исходило от Нэцке. — Не стоило игнорировать их мнение. Мы манипулируем с генами и органическими молекулами собственного организма, расширяя его возможности — почему чужеродные элементы в организме Оскверненных не могут выполнять схожие функции? Множество частиц в теле при должном взаимодействии друг с другом могут привести к необычному синергетическому эффекту.

Собеседница испугалась.

— Это же ересь.

— Или отвергнутое знание. Некоторые апокрифы утверждают, что перед Эпохой Откровения предки имели схожие возможности. И нам точно известно, что до появления Вычислителей мы использовали искусственный разум, как и чужаки. Кстати о Вычислителях. Что с пострадавшими?

— Они приходят в себя, но… Если говорить откровенно, то я не хотела бы оказаться на их месте. Они понимают, что им говорят, отвечают, но остальные функции выполняют с трудом. Утрачены способности даже к простейшим вычислениям. Сомневаюсь, что когда-либо они вернутся к чему-то кроме элементарного физического труда.

— Пострадала только группа, работавшая с инопланетным болидом?

— Поначалу так и было. Но затем хворь перекинулась на Лекарей, пытавшихся разобраться, что к чему. Теперь распространилась на все касты третьего пола. Симптомы одни и те же: повышение температуры, головокружение, жалобы на головные боли, нарушения работы органов чувств. Затем начинаются припадки, через какое-то время пропадает память, резко снижается интеллект. Это как эпидемия — от одного заражаются другие. Самое страшное, что мы не знаем, как это остановить.

— И каждый зараженный в последнее время подключался к Сети или к другому больному… Объяви карантин, отключи нейросеть и запрети любые нейронные контакты друг с другом, иначе скоро мы все пострадаем.

— Но тогда эффективность наших действий резко снизится, и мы не сможем пользоваться порталом.

— Я сейчас думаю лишь о том, как не свести эффективность к нулю. Чем бы это ни было, нейросеть стала причиной распространения хвори по всей планете. Наша сила в один момент обернулась слабостью. Вычислители и Лекари — это только полбеды. Мне доложили, что у нас проблемы с транспортом, научной аппаратурой, системами жизнеобеспечения и даже кораблём, мы сейчас абсолютно слепы. Самое страшное заключается в том, что перестали действовать газовые заводы. Все. По всей планете. Разом.

— Не может быть! Но это же значит, что…

— Это значит, что в один момент все наши планы на данный мир оказались если не перечёркнуты, то поставлены под вопрос. Действие Газа скоро закончится, и вся подавленная агрессия, копившаяся у шатрэнианцев годами, выплеснется наружу.


Принц Теи стоял, опираясь локтями на кованную решетку парапета. Небольшой оплетённый лианами балкон нависал над высоким обрывом, на краю которого несколько веков назад возвели королевский замок. Это место принц считал лучшим во всём отведённом для него флигеле: с балкона открывался прекрасный вид на столицу, раскинувшуюся по обоим берегам реки Ив в месте её впадения в Хрустальное море. С одного на другой берег и через сотни пронизывающих город каналов, соединяя разные районы Ивсаара, было переброшено неисчислимое множество мостов. Каждый из них создавался по индивидуальным проектам, являясь подлинным произведением искусства и важной туристической достопримечательностью Ниарского королевства.

Не только мосты создавали неповторимый облик древнего Ивсаара. Поколение за поколением монархи старались облагородить свою столицу, возводя величественные соборы, строя акведуки и фонтаны, прокладывая широкие прямые проспекты. Глаз принца привычно подмечал архитектурные доминанты города: шпили монастыря Демиурга Всеблагого, купол главного корпуса Университета императрицы Орфии, полощущиеся знамёна над Большой Ареной, угрюмые башни, некогда обозначавшие границы Старого Ивсаара. Такой знакомый, такой милый сердцу пейзаж.

Теи вдохнул воздух, снова подумав, что сегодня он имел какой-то другой. Словно в букете ароматов оказался заглушен какой-то едва уловимый, но привычный компонент. То ли запах моря стал сильнее, то ли ветер переменился. Но что-то явно изменилось. «Уж не знак ли это свыше? Не сигнал, что пора менять и государство?» — задумался принц.

Ему было почти тридцать лет, но до законного воцарения на престоле оставалось немало времени — отец, несмотря на свои семьдесят, оставался достаточно крепким и ничто не предвещало его смерти. Тем не менее, многие подданные предпочли бы видеть в тронном зале Теи Первого, а не Колета Второго. Старому королю так и не простили подписания позорного мира с Директорией, договора, который отторг от страны огромные земли на левом берегу Тихой реки. Последние двадцать лет прошли в постоянных спорах между монархом и законодательными Генеральными Штатами. Среди депутатов было немало реваншистов, но монарх раз за разом остужал их рвение, пользуясь своим правом наложения вето на решения, касающиеся внешней политики и вооруженных сил. Единственной его уступкой, которую выторговали в обмен на введение прогрессивной ставки налогообложения, была масштабная программа военных реформ, принятая десять лет назад. Злые языки даже окрестили короля «Колет Трусливый»

А что до Теи… Во время войны с Директорией он был ещё ребёнком, и не мог отправиться на фронт, как старший брат. Все, что ему оставалось — следить за ходом боевых действий, помогать собирать посылки солдатам и писать им ободряющие письма со словами поддержки. Не бог весть что, но этому делу он отдался со всей душой. В одной из комнат дворцового флигеля принца повесили огромную, на всю стену, карту театра боевых действий. Каждый день, читая сводки с фронта, он отмечал флажками передвижение войск, рисовал стрелочками направления ударов. Радовался любой победе, тяжело переживал поражения. То, что королевские войска вынуждено отступали под напором врага, стало для него настоящей трагедией. В особо тяжелые моменты юный принц прятался в дальнем углу своих покоев и, в тайне ото всех, горько рыдал.

После того, как корабль его брата Фаро подорвался на мине и наследник престола погиб, мать, страдавшая врождённым пороком сердца, не выдержала горя. Смерть двух близких людей сделала для Теи противостояние с Директорией очень личным делом. Когда огромные силы противоборствующих сторон стягивались к Шомору, готовясь к генеральному сражению, юный принц, никогда прежде не бывший религиозным, прошел обряд инициации в храме, и каждый час битвы молился за успех королевских войск. Известие о том, что ниарские части выстояли в той кровавой бойне, а враг оставил занимаемые позиции, наполнило мальчика ликованием. Казалось — вот он, переломный момент в ходе всей войны! Сейчас оккупантов погонят прочь и будут преследовать до тех пор, пока не сравняют с землей Шат Наар…

Но тут неожиданно начались переговоры. Спешно заключенный через несколько дней мирный договор, по которому Директория получала несколько королевских провинций, стал для принца настоящим ударом. Гневу наследника не было предела, он обвинял всех в предательстве, по-детски требовал от своего отца наказания виновных — но король не обращал на сына внимания, говоря что-то о вынужденных мерах, о временном перерыве, о том, что скоро они вернут себе то, что причитается.

После войны Колет Второй уделял сыну мало внимания, поручив его воспитание герцогу Калько Эвранианскому, дяде по материнской линии. Герцог пользовался в народе популярностью благодаря тому, что обеспечил победу при Шоморе. Принц многому научился от дяди — человека умного, с интересами гораздо более широкими, чем военное искусство. Но всё же едва ли не главным результатом общения с герцогом стало тесное знакомство с действующими и отставными офицерами, героями войны.

Достигнув совершеннолетия, Теи принял активное участие в реформировании вооруженных сил страны с целью подготовки к грядущему реваншу, который — он не сомневался — вот-вот начнется. Но шли годы, а ничего не происходило. Его отец и ближайшие министры, казалось, пребывали в спячке, проявляя нерешительность, все время откладывая активные действия «на потом», каждый раз находя очередное объяснение, почему «ещё не настало время». Чем дольше это тянулось, тем больше принц уверялся, что в самых верхах ниарского двора затаились изменники, под чье влияние попал его отец. Главным из них Теи видел канцлера Боргана, выскочку, сделавшего головокружительную карьеру при дворе благодаря феноменальному умению забалтывать собеседников и даже оппонентов до полусмерти. Всем было известно, что он имеет огромное влияние не только на Колета Второго, но и на Генеральные Штаты.

До последнего в душе принца теплилась надежда, что всё образумится, что отец разгонит изменников и вернет по праву принадлежавшие его народу земли. Долгое время эти мысли удерживали наследника от активных действий — но недавно его терпение лопнуло, и Теи решил дать выход злости, копившейся годами. Он решил устроить дворцовый переворот, заручившись поддержкой офицеров среднего звена, любивших молодого наследника за внимание и заботу, которую тот оказывал армии и флоту, а также ряда попавших в опалу генералов, недовольных бездействием генштаба и условиями заключенного мира.

Ивсаар словно заискрился золотом в лучах заходящего солнца. С колокольни монастыря послышался мерный звон гонга, тут же подхваченный храмами по всей столице. Начинался праздник в честь пророка Липаския.

Пора.

Сзади послышались знакомые шаги. Теи обернулся и увидел герцога Эвранианского. Седая голова, ссутулившиеся плечи, прихрамывание на одну ногу — следствие старого ранения. Дядя в последнее время сдал, но влажные глаза всё ещё могли просверлить любого насквозь.

— Ваше Высочество, Королевский совет собирается.

Принц выпрямился.

— Дядя Калько, — сказал он, как, бывало, обращался к герцогу в детстве. — Я дам ему шанс. Последний шанс.

— Я не сомневался, что вы так поступите, принц. Иначе я бы не согласился поддержать вас

— Что бы ни случилось в ближайшее время, я счастлив, что ты со мной, дядя. Это для меня много значит.

— Я делаю то, что лучше для Ниара. Я верю, что Вы — будущее королевства.

Бросив последний взгляд на столицу, гудящую звоном сотен гонгов, наследник престола в сопровождении герцога Эвранианского зашагал по запутанным коридором королевского дворца. Здание представляло собой причудливое сочетание архитектуры разных эпох — и Ривеллы, и предшествовавшие им династии видели глубокий символизм в том, что средоточие власти неизменно находилось на одном месте, но при этом старались привнести что-то новое в облик замка. В результате за столетия он разросся, превратившись в запутанный комплекс, занимавший всю вершину Королевского Холма.

Шагая из комнаты в комнату, принц словно путешествовал сквозь эпохи. Его флигель был построен в конце прошлого века, в правление деда. Через арочный переход из него можно было попасть в павильон, надстроенный над более древней частью дворца при Арно Завоевателе. Залы павильона отличались простором, были украшены множеством золочёных скульптур. В самой большой комнате, некогда предназначенной для проведения музыкальных вечеров, висел конный портрет великого императора. Теи на несколько секунд задержался у изображения своего героя и кумира, правившего почти двести лет назад. Довершив дело отца и деда, положивших жизнь на централизацию власти в государстве и борьбу с лендлордами, Арно провел реформы в армии, приблизил к себе пусть и не всегда знатных, но талантливых людей, собрал войско и начал поход, навсегда вписавший его имя в летописи. Величайший полководец в истории Шат’рэ, он объявлял войны то одному, то другому государству, в кратчайшие сроки разбивая их армии и присоединяя к своим владениям. Многие правители, забеспокоившись, собрали против него коалицию — но и она оказалась бессильна. Монарх, не зная поражений, яростным ураганом шел от моря до моря, громя многократно превосходящие силы противника. Он превратил Ниар в огромную империю, подчинив себе практически весь континент — и сделал это в самые короткие сроки. Быть может, непобедимая армия императора не остановилась бы до тех пор, пока под его властью не оказался весь мир — не пади он от руки наемного убийцы. Всего через несколько лет после рокового удара кинжалом, из-за разгоревшегося спора дворянства за корону бездетного правителя созданная им империя прекратила свое существование.

Арно Завоеватель не был предком Теи Ривелла, принадлежавшего к младшей ветви угасшей с гибелью императора династии. Но ему казалось, что легендарный правитель по-отечески взирает на него с портрета взглядом, полным одобрения. Его рука, воздетая вверх в призывном жесте, указывала острием зажатой в ней шпаги на восток — в сторону Директории. Рот императора был слегка приоткрыт, словно тот собирался сказать: «Вперед! Вперед! Разгромим врага!».

Поправив широкий матерчатый пояс, перехватывающий куртку без пуговиц, принц пошел дальше.

Малая тронная зала, где проходил Королевский Совет, находилась в самой старой части дворцового комплекса — бывшем донжоне средневекового замка. Хотя с тех времён он неоднократно перестраивался, каменные стены с узкими окнами-бойницами выдавали происхождение сооружения. И всё же архитекторам и декоратором удалось на удивление гармонично объединить старинную архитектуру и современные технологии — в помещении имелся кинопроектор, приличного размера телевизор, стоявший в углу секретарский стол был заставлен телефонами, телетайп выжидающе гудел.

Вдоль стен на потемневших от времени деревянных скамьях сидели люди — министры, представители политических партий и парламентских фракций, несколько человек из генштаба. Они довольно громко переговаривались друг с другом, обсуждая повестку сегодняшнего Королевского Совета, последние новости и личные дела. На помосте у дальней стены под сенью герба дома Ривеллов (пронзённое цветком сердце на серебряном поле) стоял трон с высокой спинкой, один из нескольких, используемых ниарскими королями. Пока он пустовал — монарх должен прийти в залу последним. Двумя ступеньками ниже золочёного кресла стоял худощавый мужчина с совершенно незапоминающейся внешностью: канцлер Борган. «Серый» — вот его лучше описание. Костюм, волосы, глаза, цвет кожи — всё казалось серым, даже несмотря на то, что с формальной точки зрения Борган был голубоглазым шатеном.

Заметив вошедшего в залу принца, канцлер перестал нашептывать что-то на ухо секретарю Совета, приклеил на лицо одну из своих штатных улыбочек и вежливо поклонился. Теи ответил с той же холодной учтивостью, что обычно. Ни к чему привлекать внимание Боргана изменением в своём поведении. Канцлер был прозорлив и скользок, так что не стоило заставлять его тревожиться раньше времени.

Его Высочество приветствовал собравшихся лёгкими кивками головы и взмахом обтянутой перчаткой руки. Наконец, он сел на отведённое ему место недалеко от трона и стал ждать, оглядывая помещение и собравшихся в нём людей. Мысленно он пытался оценить, кто из присутствующих поддержит его выступление, кто выкажет недовольство открыто или тайно. Потенциальных сторонников в зале оказалось не так много, в последние годы Борган приложил немало сил к тому, чтобы ключевые посты в государстве заняли удобные ему назначенцы. И всё же голос принца не должен был потонуть в тишине или негодовании. А даже если и так — что ж, бурные овации членов Королевского Совета всё равно не были составляющей его плана.

Теи повернул голову в сторону входа, где герцог Эвранианский устраивал выволочку караульному солдату, вставшему по струнке с выражением явного недоумения на лице. Сцена закончилась тем, что стражник отдал честь и поспешил прочь из помещения. Принц знал, что предлог был явно надуманным: таким образом дядя выдворил прочь гвардейца, позаботившись о замене его на доверенного человека. Вскоре освободившийся пост занял Олеек Ле Рэ — бывший разведчик, служивший в «Клинках», а теперь руководивший службой безопасности дворца. Надёжный человек, разделявший взгляды принца и преданный ему.

Внезапно гомон внутри бывшего донжона затих, все собравшиеся встали: в помещение вошел Его Величество Колет Второй. Теи тоже поднялся и посмотрел на своего отца, невольно подумав, насколько они похожи внешне. Та же худоба, высокий рост, светлые, почти бесцветные волосы, в которых терялась седина… Интересно, будет ли Теи похож на своего родителя внутренне, когда доживёт до его лет? Принц надеялся, что не во всём.

Заседание началось рутинно. Канцлер озвучил повестку дня, в которой значились вопросы развития транспортной инфраструктуры южных провинций, привлечение инвесторов в строительство морского порта на острове Т’Форил, внесение изменений в законодательство о среднем образовании. Затем начались пространные дискуссии. Министр финансов доказывал, что бюджетные деньги выгоднее выкладывать в строительство новой ветки железной дороги до городов Нваленского Союза, в то время как группа парламентариев убеждала собравшихся, что юг — направление более перспективное из-за наличия месторождений металлов. По портовому строительству тоже развернулся спор: две группы лоббистов отстаивали разные проекты. Один предполагал проведение дноуглубительных работ, что обещало машиностроительной корпорации «Птирон» крупные заказы на землечерпалки. Другой проект решал эту проблему перенесением порта в удобную глубоководную бухту на севере Т’Форила, однако требовал подведения дороги¸ что вполне отвечало интересам «Транспортного синдиката Вилля и Кенно». Король внимательно слушал аргументы спорщиков, периодически совещаясь с канцлером — но от его имени говорил в основном Борган.

Принц слушал перепалки вполуха. Не то чтобы его не волновали проблемы развития экономики — он прекрасно понимал, насколько важны рассматриваемые на сегодняшнем Совете вопросы. Однако Теи слишком занимали предстоящие события, чтобы размышлять над проблемами строительства портов и дорог.

С улицы послышались приглушенные хлопки — верующие начали запускать фейерверки в память о пророке Липаскии, по легенде обладавшем способностью во время проповедей перекрикивать своим голосом раскаты грома. Теи заметил, что некоторые из присутствующих в зале благоговейно осенили себя знамением Демиурга.

Переглянувшись с дядей, он подал тому условный знак, а затем встал с места.

— Прошу прощения, что прерываю столь важное обсуждение, но я хотел бы сделать несколько замечаний, — не дожидаясь разрешения, он вышел в центр залы. Внимание собравшихся оказалось приковано к худощавой фигуре Теи, сложившему руки за спиной. Послышался недоумённый шепот. — Безусловно, экономическое развитие страны должно быть первостепенной задачей государства. Король, правительство и Генеральные Штаты обязаны совместными усилиями искать оптимальные способы распределения ресурсов, перспективные для капиталовложений отрасли, способные стать точками роста. Ведь, господа, что такое, по сути своей, экономика? Это дорога, по которой наше общество движется из прошлого в будущее. В силах власти сделать её широкой, ровной, ведущий к заливным полям, или же узкой, ухабистой, заводящей всё глубже в трясину отчаяния и безысходности. Полагаю, для всех очевидно, каким должен быть этот путь. Ведь высшая цель существования государства — благо его жителей. И если оно не способно улучшить жизнь и позаботиться о безопасности тех, кто нуждается в помощи, то такое государство не имеет права на существование.

В зале послышалось несколько одобрительных возгласов, однако большая часть слушателей по-прежнему недоумевала.

— По-моему, принц Теи выбрал прекрасный образ, сравнив экономику с дорогой, — расплылся в улыбке канцлер, стоявший рядом с троном хмурившегося короля. Тот явно не испытывал восторга по поводу внезапного нарушения протокола сыном. — Ведь экономика — это процесс, движение, а не раз и навсегда зафиксированное состояние. К тому же, мы как раз обсуждали дороги, и, полагаю, Его Высочество хочет высказаться именно по этому поводу?

— О да, господин Борган, вы правы. Они меня тоже волнуют. В нашем королевстве много дорог, некоторые из них проложены ещё во времена Ллиурийской олигархии. Например тракт консула Лло-Паппина.

Зал притих. Упомянутый тракт находился на землях, двадцать лет назад отошедших Директории по мирному договору.

— Пока мы обсуждаем здесь освоение южных болот и северных островов, на землях, издревле принадлежавших ниарской короне, живут люди, приносившие присягу моему отцу, Колету Второму. Наши подданные, изнывающие под пятой Директории.

Мы все прекрасно знаем, что из себя представляет это государство. Власть в нём захватили алчные, беспринципные негодяи, которые набивают карманы, разоряя собственную страну и народ. Превратив бюджет в личную казну, они строят огромные поместья, покупают товары роскоши со всего мира — и сокращают социальные расходы. Никаких свобод, которыми пользуются жители нашего королевства, в Директории давно нет — их заменило насаждаемое пропагандой обманчивое чувство величия, а любые возражения забиваются обратно в глотку высказавшему силами головорезов Шестого Легиона.

Мне нет большого дела до того, что происходит на правом берегу Тихой — каждый народ имеет тех правителей, которых заслуживает. Но сердце наполняется болью от осознания, что заложниками этого царства лжи, кнута и топора стали наши соотечественники. Причём их положение гораздо хуже — на оккупированных территориях царит неприкрытый полицейский режим, ресурсы из них выкачиваются ради поддержания порядка в других областях Директории. Пришлые поселенцы вытесняют с обжитых мест тех, чьи предки превратили эти земли в благодатный край. О том, насколько тяжела жизнь под пятой оккупантов, можно судить хотя бы по тому, сколько подпольных групп сопротивления действует на Левобережье, групп, чьи отчаянные мольбы о помощи постоянно игнорируются в стенах этого дворца.

Теи сделал небольшую паузу, с удовлетворением прислушиваясь к гулу членов Королевского совета. Последнее замечание попало в точку: к ниарскому правительству постоянно обращались с просьбой о финансовой и технической помощи эмиссары Армии освобождения, уже двадцать лет борющейся за независимость от Директории. Раньше Колет Второй организовывал тайные поставки оружия через границу, но несколько лет назад, по предложению канцлера, с этим было покончено — мол, не стоит лишний раз провоцировать соседей. Хотя открыто этого не показывали, подобное отстранение не понравилось даже противникам конфронтации. Почувствовав, что симпатии — пусть и временно — на его стороне, принц закрепить успех, сыграв на струнах национальной гордости:

— Больше двадцати лет назад страна подверглась страшному испытанию. Орды врагов переправились через Тихую и огненной волной прошлись по нашим землям. Но народ Ниара показал себя достойными славы своих великих предков — тех, кто одолел пиратов Наветренных островов, разбил Альянс Восьмерых в Шестилетней войне, победоносно прошел через весь континент под знамёнами Арно Завоевателя. Мы остановили врага у Шомора и так сильно дали ему по зубам, что об этом не забудут ещё тысячу лет, — по залу прошелся одобрительный шепот. — Но что же последовало за этим? Переговоры и позорный мирный договор. Вместо капитуляции нам следовало гнать врага прочь и добить в его же логове — а мы трусливо пали на колени, предав тех, кто бился на оккупированных землях и сражается до сих пор…

— Простите, Ваше Высочество, но вы были слишком юны, чтобы понимать обстановку на фронте, — Борган сделал несколько шагов вперёд. Его лицо сохраняло благожелательное выражение, но Теи услышал в голосе едва заметную раздраженность. — Вам кажется, что Шоморская мясорубка переломила ход боевых действий, но я уверяю вас, что это не так. Силы были отнюдь не равны, и ситуация складывалась…

— Можете мне поверить, она складывалась в нашу пользу, — повысил голос Калько Эвранинанский, прихрамывая подошедший к принцу. Его влажные глаза пробуравили канцлера, однако человек в сером костюме даже не вздрогнул. — Если кто забыл, я командовал войсками в том сражении, был членом Генерального штаба и знаю, о чём идёт речь. Поэтому, — герцог обратился уже к королю, — прошу дать принцу договорить до конца.

Колет Второй сидел хмурый, положив подбородок на переплетённые пальцы рук. После некоторого раздумья он кивнул. Канцлеру пришлось ретироваться, отойдя в сторону.

— Отец, — сделал пару шагов по направлению к трону Теи. — Я знаю, что ты не был равнодушен к последствиям той трагической войны. Я знаю, что тебе были не чужды мысли о реванше — иначе зачем ты, несмотря ни на что, дал карт-бланш на реформы в армии, на перевооружение, на строительство нового флота? Я не поверю, что могло быть иначе после того, как погиб наш храбрый Фаро. Любое государство существует для того, чтобы заботиться о благе его жителей. Прошло двадцать лет, но жители Левобережья остаются нашими подданными — и они страдают под гнётом Директории. Наш долг — защитить их.

— И что же ты предлагаешь? — впервые заговорил король.

— Для начала мы можем потребовать предоставить Левобережью автономию, прекратить гонения на ниарцев. Обратимся к международному сообществу, оно нас поддержит. Но если потребуется, будем действовать более решительно. За прошедшие десятилетия многое изменилось.

— Вы хотите развязать новую войну, хотите снова пролить кровь? — канцлер избавился от своей всегдашней улыбки. Он не встал между королём и его сыном, а стал обходить зал по периметру, вдоль скамей с сидевшими на них министрами и парламентариями. Он говорил больше для них, чем для Теи. — Сколько жизней на этот раз будут положены ради чьих-то амбиций? Сколько матерей лишатся сыновей, жены — мужей, а дети отцов? Да, мы уступили немало территорий. Но в прошлом через это прошли все страны. Если они начнут предъявлять друг другу счёт за утерянные когда-то земли, то наша планета погрузится в бесконечную войну, она утонет в огне. Короли прошлого могли позволить себе бряцать оружием, но в наше время такое поведение в высшей мере безответственно. Слишком разрушительной стала война. Сегодня нам важнее заботиться о том, что осталось. Мы можем превратить Ниар в цветущий сад, страну, которая станет примером для подражания во всём мире, маяком, за которым последуют прочие. Директория не держит свои границы на замке, любой, кто захочет, может переселиться к нам. Так давайте создадим условия, при которых соотечественники, волей обстоятельств оставшиеся на Левобережье, смогут переехать в свободный Ниар, где для них найдутся и жильё, и рабочие места. Это решение куда разумней и полезней для всех. Не говоря уже о том, что сбережёт множество жизней.

Теперь одобрительные возгласы были адресованы уже Боргану. Но принц Теи не растерялся — он ждал подобной аргументации. Рассмеявшись, наследник престола задал вопрос:

— И много же вы знаете примеров, когда события развивались таким образом? Когда страна, лишенная огромных территорий, богатых ресурсами, страна, чьи подданные находятся под властью деспотов, добивалась таких успехов? Да при этом ещё соседи, преисполнившись радости, давали соизволение на массовое переселение своих жителей? Нет, господин канцлер, даже если сам демиург снизойдёт к нам и взмахом руки воплотит ваши фантазии в жизнь — даже в этом случае Директория не даст королевству покоя. Потому что мы станем для них бельмом на глазу, и они попытаются стереть нас в порошок, чтобы и дальше спокойно угнетать собственный народ. Нам нельзя проявлять слабость, нельзя пребывать в безмятежности — во имя собственного будущего! Дело не в амбициях, а в реальном взгляде на мир, в котором побеждает сильнейший, в котором лишь тот в безопасности, кто может дать сдачи. И мы должны дать понять всему миру, что Ниарское королевство всё ещё живо, всё ещё преисполнено сил и не позволит никому безнаказанно топтать свои земли! — последние слова принц буквально выкрикивал, яростно сжимая перед собой кулак так, словно держал в нём всю Шат’рэ. Он обвел собравшихся взглядом и удовлетворённо отметил, что его слова затронули реваншистские струны в душах. Затем ткнув пальцем едва ли не в лицо канцлеру, гневно произнёс: — Довольно вы кормили правительство своими выдумками. В причинах этого нам ещё предстоит разобраться, но позже. — Вновь обратившись к отцу, принц продолжил: — Мы восстановили экономику, накопили большой запас вооружений. Сейчас, на малом Королевском Совете, в обстановке секретности, я хочу узнать, будут ли наши корабли, танки, махолёты ржаветь в ангарах, или же мы направим их на дело освобождения наших граждан из-под гнёта директории.

— Я думаю, сейчас не время…

— Нет, отец. Именно сейчас самое время исправить последствия трусости, проявленной двадцать лет назад.

Теперь возгласы стали возмущёнными. Ниар — монархия конституционная, но король в ней обладал довольно широкими полномочиями, а, главное, считался символом государства. Прямое обвинение в малодушии считалось недопустимым.

Понимал это и Колет Второй. Встав с трона, он гневно обратился к сыну:

— Ты немедленно принесёшь извинения, покинешь помещение и больше никогда не заговоришь о реванше. Никогда, понял?

Теи вздохнул. Призрачные надежды на поддержку отцом его намерений развеялись окончательно. Слишком долго Борган оказывал на короля влияние.

— Я прекрасно понял тебя, отец. Но вынужден сказать «нет». У меня иные планы. Как я сказал, если государство не способно обеспечить безопасность и процветание своих жителей, то оно не имеет права на существование

Калько Эвранианский, поняв, что время переговоров окончено, выпрямился и зычным голосом, заставившим всех присутствующих вздрогнуть, отдал короткую команду. С удивлением и ужасом члены Королевского Совета увидели, как гвардейцы, охранявшие двери, распахнули их, и внутрь донжона ворвались одетые в городской камуфляж автоматчики.

Несколько человек из королевской охраны, которых герцогу Эвранианскому не удалось заменить своими людьми, мигом встали перед монархом, заслонив его своими телами. Выхватив пистолеты, они навели их на вбегающих внутрь бойцов, но огонь открыть не решились. Силы оказались слишком неравны: заговорщиков с лихвой хватило и чтобы усадить кипящих от возмущения членов Совета по скамьям, и чтобы, встав перед принцем и герцогом, нацелить оружие в сторону охраны Колета. Захват донжона произошел за считанные мгновения.

Колет Второй кипел от гнева.

— Что происходит? Я требую объяснений!

— Отец, я смещаю тебя с престола. Ты слишком задержался у власти.

Король на миг обомлел, а потом разразился бранью:

— Мерзавец, негодяй! Змея, пригретая на груди! Что бы сказала твоя мать?

— Моя мать, — ледяным голосом сказал Теи, — умерла по вине Директории. Её убила весть о гибели старшего сына в войне, которую ты не смог довести до конца. Предлагаю не усложнять ситуацию и приказать охране сложить оружие. Твои телохранители славные, храбрые ребята, но ситуация сложилась не в их пользу. Если у кого-то сдадут нервы, всё кончится бойней, а я не хочу лишней крови.

Королевская стража не пошевелилась. Вероятно, они готовы были отдать жизнь за Его Величество. Но пожилой монарх, взглянув на автоматы в руках заговорщиков, приказал опустить оружие. Телохранителей сразу же разоружили и заковали в наручники: даже голыми руками тренированные бойцы могли натворить не мало дел.

— Генеральные Штаты не потерпят дворцового переворота! — внезапно вскрикнул со скамьи один из парламентариев, представитель крупной религиозно-демократической партии. Его поддержало довольно много голосов. — Да ещё и произошедшего в святой праздник пророка Липаския!

— Господин Энтил, к Генеральным Штатам я обращусь через некоторое время лично. Уверяю, что интересы основных политических сил ущемлены не будут. Более того, я гарантирую финансирование многих проектов, на которые прежде не оставалось денег. Скажем, я намерен одновременно и строить дороги на юге, и тянуть железнодорожную ветку к городам Нваленского Союза.

Энтил не нашел, что ответить. Теи прекрасно знал, что его семья, хотя и кичилась религиозностью, зарабатывала на торговле с Союзом немалые деньги.

— И откуда же вы собираетесь брать средства на финансирование всего и сразу? — спросил канцлер. В первые мгновения, когда в зал ворвались вооруженные люди, он не смог справиться с собой и на лице отобразилась растерянность — чувство, которое прежде никогда и никто не замечал за Борганом. Но сейчас он снова овладел собой. — Будете печатать деньги или заставите строителей работать под дулами орудийных стволов?

— Рецепт у меня есть, и я его представлю парламенту. Но это уже не твоё дело, Борган, — теперь принц не собирался церемониться с чиновником, которого ненавидел всей душой. — Довольно ты манипулировал королевской властью. Отныне ты лишаешься всех постов и наград. Арестовать его и, ради Демиурга, засуньте кляп. Не могу больше видеть эту мерзкую ухмылку.

— И что же, ты думаешь, тебе так просто удастся захватить власть во всём королевстве? — спросил Колет Второй, демонстративно усаживаясь на трон. — Далеко не все поддержат твою идею возвращения Левобережья любой ценой, сынок. Да и верных мне частей в городе полно. Не пройдёт и ночи, как твой глупый бунт закончится поражением. Если у тебя осталась хоть капля порядочности и ты не собираешься прикрываться присутствующими здесь как заложниками, советую сложить оружие. Я не смогу простить тебя, но буду ходатайствовать перед судом за смягчение приговора.

— Ах, отец, ты так часто недооценивал меня, что это вошло в привычку. В твоих глазах я всегда и во всём был вторым после Фаро. Я так и вырос, незаметно для тебя — и изменился. Я больше не маленький мальчик, плачущий в углу комнаты. И не юноша, у которого действия опережают мысли. Думаешь, я бы выступил против тебя, не будь уверен в своей победе? В это самое время по всему городу верные мне полки разоружают твоих сторонников, берут под контроль ключевые объекты инфраструктуры. Фейерверк в честь пророка отлично заглушает звук немногочисленных перестрелок — если они, конечно, есть. К утру Ивсаар подчинится мне, а к обеду новая власть распространится на всё королевство. Твоё время прошло, начинается новая эра. Но не беспокойся. Я обеспечу тебе надлежащий уровень пенсионного содержания.

Глава 14

Выспаться не получилось. Часа в четыре утра Олег проснулся от толчка в плечо. Открыв глаза, он увидел перед собой едва различимый в темноте силуэт Мршаа.

— В чем дело? — с беспокойством спросил Макаров. Он понимал, что легионер не станет будить его по пустякам.

— Собирайся. У нас гости. Похоже, они знали про это место и сообразили, к кому я могу обратиться за помощью. Или каким-то образом отследили нас, хотя не представляю, как именно.

Олег чуть было не выругался по-русски, забыв о предосторожностях. Вскочив с кровати, он быстро натянул на ноги штаны, схватил рубашку (и то, и другое нашлось в гардеробе старика), и направился вслед за экс-майором по деревянно-каменным коридорам убежища. Вскоре они оказались в небольшой комнатке, оборудованной в одном из ответвлений пещеры. Здесь на массивном деревянном столе стояли несколько громоздких мониторов, светящихся нездоровым зеленоватым светом, а также самодельная аппаратура неопределенного назначения, к которой тянулись силовые кабели. Над всем этим хозяйством склонил свою растрепанную голову Воален.

— По вашу душу, — хмуро сказал он, указывая на один из мониторов.

Макаров встал рядом с ним и, выглянув из-за плеча, посмотрел на происходящее на экране. Он отображал в инфракрасном диапазоне поросший лесом склон неподалеку от пещерного укрытия, по которому с неожиданной легкостью взбирались четыре громоздкие и неуклюжие, на первый взгляд, фигуры. Олег отметил, что логово старого подпольщика на удивление хорошо оборудовано.

— Легионеры, — процедил Еланаар. — Идут прямо сюда, да так уверенно, словно заранее знают направление.

— Их только четверо? — спросил Мршаа.

— Да.

Майор покачал головой.

— Это не легионеры. Мы так не действуем. Выдвигаться вчетвером на противника, чья численность неизвестна — по меньшей мере глупо. Занимайся облавой я, то подогнал бы сюда как минимум два броневика автоматчиков. А ещё лучше — привлек пехотные части, чтобы они оцепили все по периметру.

— Доспехи ваши, — все еще сомневался Воален.

— Нет, думаю, Раэлен прав, — Макаров не отрывал взгляда от монитора. — Взгляните на то, как они передвигаются: какая скорость, как уверенно держатся! Даже оружие в руки не взяли. Полагаю, это чужепланетчики. Не рискнули отправлять за нами кого-либо постороннего, а выслали своих оперативников… Могу поспорить, эти доспехи куда технологичней, чем выглядят.

— Это уж точно, — буркнул Мршаа. Он всё ещё не забыл подробностей своего ареста после фиаско в Зелёной лощине

Старик долго молчал, потирая бровь. В конце концов, он произнёс:

— Ну что ж. Пожалуй, у нас скоро появится возможность познакомиться с ними чуть ближе — тогда и посмотрим, какие они чужепланетчики. Отодвиньтесь-ка в сторону, ребятки.

Оба беглеца послушно отошли ближе к двери. Не отрывая взгляда от монитора, Еланаар встал из-за стола и подошел к одному из странных приборов, в беспорядке висевших по стенам. Протянув к нему руку, он нащупал переключатели и, чуть помедлив, щелкнул одним из них.

В лесу сработала мина. Недалеко от одной из фигур в воздух взметнулся фонтан земли. Олег от неожиданности даже вздрогнул, что не ускользнуло от взгляда Мршаа, снисходительно ухмыльнувшегося:

— Что, в королевской авиации такое не часто видишь, да?

— Я летал в космос, а не бомбил леса, — парировал Олег.

Раздавались все новые щелчки тумблеров, активировавшие запалы закопанных в лесу фугасов. Каждый клик сопровождался очередным взрывом, выбрасывавшим в воздух все новые порции грунта. Наконец, Еланаар решил, что с незваных гостей достаточно, и сел на место. Когда последние комья земли опали четырех фигур, еще несколько минут назад так уверенно шествовавших среди деревьев, видно не было.

— Ну вот и все, — произнес подпольщик. — Сейчас мы с вами перенесем трупы или то, что от них осталось, в убежище, и посмотрим, кого же мы только что взорвали.

— Дистанционно управляемые фугасы… А ты серьёзно подготовился, — только теперь дал волю своему удивлению Мршаа.

Воален обернулся, слегка улыбнувшись:

— С тех пор, как ты последний раз здесь был, много воды утекло. Мы не стояли на месте.

— Один из них шевельнулся! — внезапно воскликнул землянин, всё ещё не отрывавшийся от монитора. — О, Демиург, они живы! Вот! Вот еще раз! Да посмотрите же!

Возбужденность Макарова подействовала на его собеседников, и они обратили взоры в сторону экранов.

— Ки-шоот… — удивленно раскрыв глаза, пролепетал Воален. — Но ведь это невозможно!

В ночи, среди освещенных луной вековых деревьев, медленно вставали на ноги казавшиеся теперь зловещими фигуры пришельцев. Им полагалось покоиться, изрешеченными осколками от мин, переломанными взрывной волной. Но нет, ничего подобного! Сначала движения были медленными, как будто дающимися с трудом. Но чужаки приходили в себя очень быстро. Вот уже поднялся один, потом второй, затем они помогли встать еще двоим.

Первым от удивления очнулся Олег. У него имелось меньше предрассудков по поводу живых мертвецов и больше теоретических знаний для рационального объяснения происходящего. Если на пришельцах надеты высокотехнологичные защитные костюмы с силовыми полями и композитной бронёй, то осколки могли их и не пробить. Взрывы оглушили незваных гостей, но теперь шок проходит.

Олег не сомневался, что инопланетяне пришли в первую очередь по его душу. Возможно, его захотят вернуть в Подземный город в любом виде — живым или мёртвым. А раз так, то не должно оставаться места сантиментам и надеждам на мирный контакт. Нужно любой ценой остаться на свободе, чтобы вызволить из заточения своих соплеменников. Любой ценой.

Макаров начал трясти за плечи старика, все еще бормочущего: «Этого не может быть… Как? Как это возможно?»

— Очнись же! — кричал землянин. — Еще есть мины? Еще остались? Да очнись же!

Его старания возымели действие, и Еланаар вышел из ступора.

— Да-да, есть…

— Так взрывай их! Ну же!

Теперь уже и сам Воален взял себя в руки и, решительно подскочив к ещё одному пульту управления детонаторами, щелкнул тумблером. Вновь на экране появилось облачко взрыва — вот только чужаков на этот раз там не было. За считанные секунды до того они, уже прочно стоявшие на ногах, сорвались с места и прыжками, преодолевая за раз по несколько метров, помчались вверх по склону, исчезнув из поля зрения камеры.

— Раэлен! Быстро к тому пульту! Переключайся между камерами с номерами от 15 до 20! — скомандовал старик, указывая пальцем в сторону самодельного устройства, стоявшего на столе у мониторов. — Не выпускай их из виду!

— Слушаюсь! — по привычке отозвался бывший легионер.

Уроженцы Шат’рэ действовали быстро и достаточно слаженно. Майор переключался с камеры на камеру, там, где это было возможно, менял угол обзора с помощью джойстика, ни на секунду не упуская преследователей из виду, в то время как Воален, хорошо знавший, где закопаны фугасы, подрывал один за другим. Однако оперативники пришельцев всякий раз оказывались быстрее. В первый раз они определенно не ожидали, что угодили на минное поле. Но теперь каждый из четверки, каким-то шестым чувством предугадывая, где произойдёт следующий взрыв, успевал отскочить в сторону за секунду до детонации, уклоняясь от большей части осколков. Макаров подозревал, что за сверхъестественным чутьём инопланетян стояли встроенные в костюмы приборы. Еще чаще они оставляли заложенный в землю заряд за спиной еще до того, как Еланаар успевал его активировать. Только теперь Олег начал понимать возможности генокорекции, следы которой доктор Зодер нашла в теле капитана Арааша.

Лавируя между деревьями, уклоняясь от взрывов, четыре оперативника прыжками стремительно приближались к убежищу.

— Бесполезно. Вы их так не остановите, — наконец сказал Олег.

— Они должны ошибиться! — упрямо помотал головой старик. — Они не могут не ошибаться!

— Что толку? Их уже не убило тремя взрывами! Неужели вы думаете, что еще один что-то изменит? Если у вас есть другие сюрпризы, надо их использовать!

— Олег прав, — поддержал землянина Мршаа. — Мы не остановим их так. Бесполезно. Что у тебя тут еще есть?

— Ничего! — крикнул Еланаар. Он уже щелкал одновременно несколькими выключателями, надеясь зацепить нападающих хотя бы за счет массового подрыва зарядов. — Мы можем только бежать.

— Значит, самое время сделать ноги, — настаивал Олег.

— Я… Я не могу!

Воален замолчал. В его голове явно боролось благоразумие с нежеланием покидать укрытие. В конце концов, победило первое, и он нехотя сказал.

— Хорошо. Только дайте мне несколько минут… А сами продолжайте пока взрывать мины. По крайней мере, это их хотя бы задержит…

Старик настолько ловко и быстро, насколько позволяли ему возраст и хромота, выскочил из комнатки и скрылся где-то в глубине пещеры. Спустя какое-то время он появился вновь — к тому моменту пришельцы уже покинули пределы видимости камер слежения.

— Они совсем близко, — сообщил Мршаа.

Старик только кивнул головой. За плечами у него висел небольшой битком набитый рюкзак, а в руках — еще два таких же.

— Надевайте, — сказал он, — и живо за мной!

— Что в них? — поинтересовался майор, взвешивая ранец рукой. Однако от него лишь отмахнулись, сказав «все потом».

Не теряя времени на споры и вопросы, Макаров надел ранец. Он оказался достаточно тяжелым, однако на спине сидел отлично, практически не затрудняя движение.

Взорвав, напоследок, оставшиеся заряды, пожилой подпольщик повел своих гостей по темным коридорам укрытия вглубь пещеры — туда, где они еще ни разу не были. Проходя мимо одного из боковых ответвлений, Макаров почувствовал идущий оттуда запах дыма. Для его спутника это тоже не осталось незамеченным, и он спросил провожатого:

— Что ты делал, когда отлучался?

— Устроил пожар. Уничтожал следы, — донесся сухой ответ. Добиваться более подробных объяснений — по крайней мере, сейчас — было бесполезно, — Сюда, — указал на другой проход Еланаар.

Они свернули и оказались в обширном помещении, битком уставленном ящиками самых разных размеров. Многие из них были пусты, однако большая часть всё ещё оставалась запечатанной.

— Что это? — поинтересовался легионер.

— Контрабанда, — Подняв с пола лом, старик ловко вскрыл два ящика. В одном оказались двуствольные автоматы «бак’т рам», в другом — заряды к ним, расфасованные по коробкам. — Берите оружие, набивайте карманы патронами, да быстрей!

— Ки-шоот, да тут оружия на целый полк, — удивлённо произнёс Раэлен. — Да ещё какого!

— Вот теперь ты понимаешь, почему я не хотел уходить. Добыть эти образцы было очень сложно, и их потеря — неприятный удар для нашего дела.

Закончив вооружаться, троица двинулась дальше. В дальнем углу в глухой, на первый взгляд, стене, оказался скрыт хорошо замаскированный лаз. За ним находилась вырубленная в камне лестница, ведущая куда-то вглубь горы. Судя по качеству обработки стен тоннеля, соорудили его уже в современное время.

— Куда он ведет? — не смог сдержать любопытства Макаров.

— В систему карстовых пещер тут, под горой. Там мы будем в безопасности, так как о них никто не знает. Во всяком случае, я на это надеюсь… А если вы начнёте быстрее шевелиться, то мы окажемся в безопасности и сможем обрушить лаз с помощью заложенной в стены тоннеля взрывчатки до того, как нас настигнет погоня.

Лучшей мотивации оказалось трудно придумать — так что весь путь по лестнице вниз троица преодолела почти что бегом.


Арааша с интересом ходил по убежищу, пока его подчинённые обследовали стены пещеры. Он достаточно долго работал в качестве полевого агента, чтобы успеть проникнуться уважением к изобретательности обитателей Шат‘рэ, и потому тайное логово за водопадом восхищало его. Оно оказалось обставлено весьма просто, но в то же время удобно и хорошо продуманно.

Увидев комнату с мониторами и пультом управления, он понял, что мелькране зря не обращали внимание на подполье Директории. Эта организация оказалась куда лучше подготовлена и оснащена, чем предполагалось. Газ, распыляемый тайными мелькранскими фабриками по всей планете, кроме седативного эффекта и повышения эмпатии, способствовал сублимации агрессии в самых разных формах. Революционеры, всё никак не решаясь на восстание, занимались обустройством тайных баз и улучшением оснащения своих групп. Поэтому здесь, в стороне от крупных городов, имелись дистанционно управляемые инфракрасные видеокамеры (технология, которой, как предполагалось ранее, на планете на сегодняшний день обладал лишь Шестой Легион), мины и целый склад новейшего вооружения, невесть как попавшего в руки заговорщиков.

В начисто выгоревшей комнате обнаружились остатки каких-то бумаг, но прочесть их содержимое не представлялось возможным. Жаль. Арааша полагал, что это могли быть списки ячеек подпольщиков, внедрённых агентов или вовсе планы действий в случае начала революции. Когда он вновь примерит на себя роль капитана Шестого Легиона, обязательно подкинет командованию мысль о проведении рейдов для борьбы с почувствовавшим себя слишком вольготно подпольем.

Но пока ему надо было продолжать преследование. В этот раз им, похоже, придется смириться с поражением. Минное поле оказалось первым неприятным сюрпризом, обернувшимся контузией и двумя ранениями. Вторым — наличие тайного хода, ведущего в прежде неизвестную систему пещер. Его подчинённые пытались разгрести завалы, но без техники это оказалось невозможно. Единственное, чем обладала небольшая группа, отданная в подчинение Арааша — летун, не предназначавшийся для горных работ.

Хуже всего было то, что как подозревал Арааша, сквозь толщу пород не пробьётся сигнал с маячков. А это значит, что вскоре беглецы могут оказаться где угодно.


Миллионы лет назад вся область вокруг Шат Наара была покрыта водами обширного древнего океана, в котором обитало неисчислимое множество диковинных существ. Умирая, их останки опускались на морское дно, со временем покрыв скальное основание толстым слоем осадочных пород. Спустя целую геологическую эпоху две тектонические плиты изменили направление своего медленного дрейфа, двинувшись навстречу друг другу. В результате их сближения доисторический океан сократился до объёма моря средних размеров, а со дна к небу поднялись горные пики.

Образованные из осадочных пород, они легко подвергались ветряной или водной эрозии, постепенно создававшей поистине волшебные пейзажи. Но поросшие лесом склоны со скалами причудливого очертания, походившими на застывших великанов, были лишь частью природных чудес. Не менее потрясали воображение величественные подземные залы, выточенные в толще горных пород водяными потоками.

Карстовые пещеры, в которые спустились два шатрэнианина и землянин, оказались громадным монументом могуществу сил природы, рядом с которым рукотворный Подземный город выглядел смехотворно. Воображение легко рисовало целый мегаполис с бесчисленными улицами, перекрестками, обширными площадями и узкими переулками. Ни дать ни взять заброшенные дворцы и копи гномов. Макаров вспомнил, что на Земле крупнейшие пещеры имели суммарную длину всех тоннелей и переходов в сотни километров, а глубочайшие из них на две тысячи метров вгрызались в земную кору. Похоже, здесь, на Шат’рэ, природа трудилась столь же вдохновенно.

Луч карманного фонарика, который Воален Еланаар извлёк из рюкзака, выхватывал из темноты свисавшие со сводов кинжалы сталактитов, гротескные колонны, выточенные из каменной породы бурлившим здесь некогда потоком. Порой попадались совсем фантастические композиции фигур, достойные музейных залов. Человек с воображением мог увидеть в них едва ли не весь мифологический бестиарий: единороги, тролли и гоблины, эльфы и драконы, Феникс и Сирин. Целый зоопарк внезапно превратившихся в изваяния сказочных существ. И всё это великолепие искрилось, переливалось красками, отражая падающий на них свет. Зрелище было столь чарующим, что восторженно озирающийся по сторонам Олег, впервые в жизни попавший в пещеры, почти забыл чувство клаустрофобии, снова охватившее его в первые минуты после спуска в подземелье.

И, тем не менее, всюду царил гнетущий беспроглядный мрак, лишь отчасти развеиваемый пугливыми огоньками электрических фонарей. И в нём таились вовсе не иллюзорные опасности.

Периодически путникам попадались на пути широкие бездонные трещины, во тьме которых терялись лучи фонарей. Встречались глубокие тысячелетние озера с холодной стоячей водой, в чьей пучине со всплеском и леденящим душу бульканьем скрывались неведомые твари, встревоженные вторжением незваных гостей. Часто беглецы оказывались на развилке нескольких коридоров — но каждый раз, какое бы препятствие не преграждало дорогу, Еланаар уверенно обходил его, порой проходя в таких местах, где несведущему ни за что не пришла бы в голову идея искать тропу. Очевидно, старик далеко не первый раз совершал переход по руслу древней подземной реки.

— Давно вам известно об этом месте? — приметив это, спросил Олег.

— Достаточно. Ещё с юных лет, со времён учёбы в институте. Был у меня друг, увлекался спелеологией и историей. Он-то и открыл эти пещеры, а потом показал мне и ещё паре университетских товарищей.

— И всё? Больше об их существовании никто не знает?

— Если вы имеете ввиду широкую общественность, то нет. Да и учёные не в курсе. Мы были молоды, романтично настроены, переполнены пафосом героико-приключенческой литературы. Нас влекли приключения, манила неизвестность. Сговорившись, мы решили оставить существование пещер в тайне. Пускай, думали, это будет наш собственный мир, открытый для исследований. Лишь когда обыщем все закоулочки и составим подробную карту — тогда и обнародуем открытие, прославимся на весь мир. Мы нашли много чудесных мест. Сказочной красоты гроты, озёра кристально чистой воды, в которую с определённым ритмом падают капли со сталактитов, создавая ни с чем не сравнимую мелодию. Музыка природы. Я видел лишь малую часть всего великолепия этих пещер, лучше всего их знал мой друг-первооткрыватель. Он забирался в такие глубины, протискивался сквозь такие узкие щели, куда никто не отваживался последовать за ним. Возвращаясь оттуда, он был переполнен восторгом, словно ребёнок, и рассказывал, рассказывало обо всём, что увидел. Помню, чаще всего приходилось слышать про чёрный куб, стоявший в одной из дальних пещер. Поверхность, то матовая, то сверкающая, которую нельзя было никак поцарапать, высокий звук на грани слышимости, исходивший от него. Фантазия, конечно, но как поэтично она звучала!

Нет, подумал Макаров, шатрэнианец из далёкого прошлого Еланаара не выдумывал, рассказывая про куб. Эти странные объекты, всегда одного и того же размера вплоть до микрона, идеально ровные, не разрушаемые ни временем, ни техникой, люди находили на многих планетах. Артефакты исчезнувшей цивилизации, которую на Земле условно называли Архитекторами. Несмотря на множество теорий, никто не знал, кем они были, для чего установили кубы, как давно. Лишь в их реальности не приходилось сомневаться.

— Славное было время, — погрузился в свои воспоминания Воален. Вздохнув, он покачал головой: — Увы, они прошли, и их не вернуть при всём желании. Как здорово было до тех пор, пока…

— Пока что?

— Пока несколько друзей не погибли. С тех пор юность кончилась.

Олег, пожалел, что спросил: в голосе старого подпольщика прозвучало слишком много плохо скрываемой боли. Отстав от Еланаара, исполнявшего роль проводника, он поравнялся с Мршаа.

— Он мне тоже об этом рассказывал, — неожиданно зашептал бывший легионер. — Их компания увлеклась политикой, начали ходить на демонстрации, выдвигать всё новые и новые лозунги. Время тогда было неспокойное, Великий кризис, как-никак. Появилось немало бунтарей, доведённых до крайности тяжелым экономическим положением. Старик и его приятели оказались не в то время не в том месте, отправившись митинговать на площади перед старым зданием Директората. Ситуация грозила выйти из-под контроля, и полиции приказали открыть огонь по толпе. Погибли люди — в том числе, и несколько приятелей Еланаара… В общем, тогда он решил покончить с мирными акциями протеста.

— А хромота у него не оттуда ли?

— Нет, припадать на ногу он стал только несколько лет назад. Случайность — споткнулся и сломал ногу.

— Как вы познакомились?

Мршаа некоторое время молчал, очевидно, взвешивая в уме, стоит ли отвечать на вопрос. Но, в конце концов, заговорил:

— Не знаю, как у вас там в Ниаре, но здесь после войны у многих не заладились дела на «гражданке». Особенно у таких молодых оболтусов, как я. Никаких навыков, кроме умения стрелять, не было. Я оказался на обочине общества, и, чтобы не голодать, свернул на кривую дорожку. Взлом, воровство. Однажды залез в его старую квартиру и нарвался на несколько бойцов сопротивления. Здорово меня тогда отделали, хотя и я не оплошал. Еланаар что-то увидел тогда во мне и вытащил с улицы, предоставил возможность по-настоящему повзрослеть без мысли о том, что воровство и криминал — единственно возможный путь в жизни. Вооружил меня новой целью, на многое открыл глаза.

Двигалась троица быстро. Ни у одного из путников не было уверенности, что чужаки не смогут расчистить проход в карстовые пещеры, обрушенный взрывом. Адреналин в крови долгое время придавал сил, однако усталость постепенно взяла свое. Первым, вполне естественно, сдал Воален. Макаров и Мршаа, подхватив его с двух сторон, продолжали еще какое-то время продвигаться вперед, однако, отягощённые дополнительной ношей, тоже начали утомляться. В конце концов, необходимость взяла верх над страхом преследования, и решено было устроить привал.

Мужчины расположились в конце длинного узкого прохода — идеальное место для обороны на случай, если их настигнут во время отдыха. Держа автоматы под рукой, оставив включенным лишь один фонарик, они расселись вдоль стен, переводя дух.

— Как это ни банально прозвучит, но я, кажется, стал слишком стар для длительных марш-бросков, — тяжело дыша, выдавил из себя Еланаар. — Если еще раз придется бежать в таком бешеном темпе, то уж и не знаю, переживу ли я этот день.

— Ну, по крайней мере, теперь-то ты поверил в то, о чем я тебе рассказывал? — Мршаа тоже утомился, однако дышал практически ровно — сказывалась многолетняя тренировка и армейская закалка. — О чужепланетчиках?

Воален хрипло закашлялся.

— Ох… Определенно, эти четверо не принадлежат этому миру. За свою долгую жизнь я ни разу не слышал, чтобы кто-то пережил без последствий взрыв противопехотной мины у себя под ногами… Как же с ними бороться, если их это не проняло?

— Кто его знает, — Мршаа посмотрел в темноту пещеры, разделявшую его и заваленный камнями лаз. Рука шатрэнианина покрепче сжала автомат. — Мне казалось, что в Подземном городе я убил одного, свернув ему шею. Но теперь ни в чем не уверен. Я никогда никого не боялся, потому что знал: ни один человек не сможет сделать со мной что-то, чего не смогу сделать с ним я. Но если не получается остановить пришельца, нашпиговав его пулями, то, наверно, пора начать бояться. Куда катится мир, если в нем больше нельзя разрешить проблему с помощью оружия?

— Они сильны и живучи, но не думаю, что неуязвимы, — поспешил успокоить спутников (да и себя, что уж душой кривить) Олег. — В конце концов, после первых взрывов, заставших врасплох, пришельцы упали на землю и некоторое время не могли встать. Значит, их все-таки зацепило. И потом, вспомните, ведь чужаки старались уклониться, уйти из зоны поражения. Значит, всё-таки боялись мин. В противном случае, наверняка вели бы себя менее осмотрительно, двигаясь напрямик, кратчайшим путём. К тому же, раз у них есть голова, то в ней должен быть и мозг. И я сильно сомневаюсь, что во вселенной есть существо, способное оправиться от попадания в него.

— Легче сказать, чем сделать. Ты видел, как быстро эти четверо способны двигаться? — Раэлен с сомнением покачал головой.

— Вот и я о том, — добавил Еланаар. — А ведь я сперва подумал, что вы оба того… — старик сделал жест рукой, которым шатрэнианцы обычно обозначали сумасшествие.

Мршаа невесело усмехнулся.

— Иногда я сам думал, что близок к этому.

Макаров вспомнил ужасы, пережитые им в темной комнате, крайне болезненные допросы Нэцке, и содрогнулся. Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, он раскрыл рюкзак. К своему удивлению, под парой банок консервов и запасными батарейками для фонаря он обнаружил папки, туго набитые бумагами.

— Что это, чёрт возьми? — удивился он, доставая одну из папок. — Мы всё время тащили за спинами макулатуру?

— Полегче не поворотах, ниарец, — с неожиданной резкостью в голосе ответил Еланаар. — Меньше знаешь — крепче спишь.

— Вы боитесь, что я могу вас предать? — спросил Макаров.

— Не очень. Потому что в этом случае я тебя убью, — Еланаар неожиданно засмеялся. — Расслабься, если б я действительно боялся тебя, то не дал бы автомат. Не думаю, что ты предашь нас чужепланетчикам. Самым удобным моментом для этого было время пребывания в укрытии за фонтаном, но оно уже прошло. Так что ты меня сильно удивишь, если я ошибусь. Но твоё королевство не входит в список моих союзников, а принцип «враг моего врага — мой друг» действует не всегда… Ну что, пойдем дальше?

Шагать пришлось еще очень долго, делая остановки лишь когда силы были совсем на исходе. Часов никто с собой не прихватил, но внутреннее чувство времени, развившееся у Олега за время заточения в вечно освещённой камере, подсказывало, что минули почти сутки с момента бегства из укрытия контрабандистов — а конца пещерам видно не было. Макаров уже попривык к подземным красотам, и место восторженности стала занимать клаустрофобия. Когда все злоключения закончатся — решил Олег — он непременно обратиться к психотерапевту.

Признаков погони так и не было, потому путники сначала сбавили шаг, а потом даже позволили себе роскошь вздремнуть на привале. Проснувшись, подкрепились консервами. Макаров ковырял местным аналогом швейцарского ножа банку с чем-то вроде тушенки, на которой было нарисовано шатрэнианское животное. Оно напоминало обычную земную домашнюю кошку — даже слишком, на взгляд Олега, из-за чего мясо приходилось буквально запихивать в себя силой. Стоило только взглянуть на проницательные глаза и симпатичную мордочку скотины, смотрящей с жестянки, как вспоминался принадлежавший некогда родителям персидский кот. После такого вояжа в глубины памяти кусок не лез в горло, а желудок с завидным упорством норовил извергнуть свое содержимое наружу. Землянин сто раз проклял конвергентную эволюцию, приведшую к появлению на разных планетах столь похожих друг на друга видов, и всё же заставил себя доесть консервы.

Передышка, предоставленная ногам во время еды, дала возможность сосредоточиться на мыслях, давно тревоживших Олега. А именно: как их нашли? То, что пришельцы следовали за каким-то сигналом, он не сомневался с того самого момента, как увидел на мониторе четыре фигуры, уверенными шагами направлявшиеся в сторону укрытия. Слежение со спутников отпадало. Все искусственные аппараты на орбите Шат’рэ принадлежали людям. В противном случае инопланетное присутствие давно удалось бы заметить. Неважно каких высот достигла миниатюризация, ей всё же существовал предел. Слишком маленькие объекты на орбите просто сносит солнечным ветром, а необходимость устанавливать двигатели для компенсации этого неминуемо приводила к увеличению размеров спутника.

Нет, какими бы методами и технологиями инопланетяне не пользовались, судя по всему, они предпочитали работать на поверхности планеты, а не за пределами атмосферы. Потому земляне за семь лет с ними так и не пересеклись: две цивилизации использовали разные подходы при работе в чужом мире. Так что иного варианта, кроме как передающий сигналы маячок, не оставалось. Надо было лишь понять, где он спрятан. Макаров рассматривал несколько вариантов. Первый — созданные при помощи генокоррекции в организмах Олега и Мршаа искусственные органы-передатчики, наподобие того, что был найден в теле капитана Арааша. Этот вариант был самым неблагоприятным, поскольку, чтобы избавиться от маячка, придётся проводить сложную хирургическую операцию, для которой на Шат’рэ могло не найтись квалифицированных специалистов и нужной техники. К счастью, он был и самым маловероятным — для того, чтобы изменения в генетическом коде привели к появлению нового органа, должно пройти немало времени.

Второй вариант размещения жучка — тюремная роба. В ней майор и планетарный агент бежали из заключения, в ней они спустились с гор, сели в остановленную машину и приехали к пещере контрабандистов. Разумеется, переодевшись, они избавились от серых мешковатых комбинезонов, но если в ткань были вшиты передатчики, то нет ничего удивительного, что погоня настигла бывших пленников так быстро. Однако очевидность этого решения больше всего смущала Макарова — слишком ненадёжно и низкотехнологично. В любой момент беглец мог снять с себя казенную одежду, а, значит, от маячка в ней после этого не было никакого проку.

Третьей, и, как заключил Макаров, наиболее вероятной возможностью была имплантация «жучка» в тело заключенных. Проще, чем генокорекция, и избавиться от такого передатчика сложнее, чем сбросить с себя робу. Олег принялся ощупывать себя, стараясь найти какое-нибудь уплотнение.

Неожиданно его внимание привлёк свет, появившийся в пещерном коридоре. Землянин взял в руки автомат, думая, что пришельцы настигли их. Но почти сразу же понял, что свет появился со стороны, куда продвигался их маленький отряд, а значит, это не могли быть преследователи. Его догадку тут же подтвердил подпольщик:

— Ну вот, ребятки, и подкрепление подоспело. Можете на какое-то время расслабиться.

Глава 15

— Я вам не волшебник, — недовольно пробурчал врач, отойдя от полностью раздетого Мршаа. — Будь у меня необходимая аппаратура, то, может, что-нибудь и нашел бы. А так — ничего подозрительного не обнаружил. Я могу посмотреть еще хоть сто раз, но не думаю, что от этого что-то измениться. Не верите мне — ищите другого доктора. Может, там ничего и не было.

— И именно из-за этого «ничего» нас выследили. Ищи, говорю, — не отступал Еланаар. Хаат’ин, вздохнув, принялся вновь осматривать и ощупывать каждый миллиметр тела Раэлена.

Доктор оказался одним из группы подпольщиков, с которой троица встретилась недавно в пещерах. Оказалось, что ещё находясь в убежище за водопадом, Еланаар по проводному телефону связался с подземной базой, скрытой в системе карстовых пещер, и вызвал подкрепление — дюжину сурового вида боевиков. Почувствовав себя в безопасности, он, к удивлению Макарова, приказал искать следы вживления в телах Олега и Раэлена. Старик оказался прозорливей, чем можно было подумать. Он вполне резонно заметил, что сигнал от жучка не пройдет сквозь толщу пород над головой, но стоит подойти к любому выходу из карстовых пещер, как пришельцы объявятся вновь.

— Ты ведь не предлагаешь нам поселиться здесь? — возмутился Мршаа.

— Конечно нет, — кивнул Еланаар. Он вновь почесывал бровь — явный признак задумчивости. — Если вы им так нужны, рано или поздно они найдут способ устроить поиски в подземельях. А я не могу этого допустить. Потому мы никуда не двинемся, пока не найдём проклятый жучок.

— Откуда у вас эта отметина? Вот тут? — неожиданно спросил доктор майора, рассматривая крошечный круглый шрам между его лопаток.

— Здесь? — Раэлен задумался. Не сумев ничего вспомнить, он покачал головой. — Наверно, это очень старый шрам, раз я не могу припомнить, откуда он взялся

— Или очень новый, — не согласился Хаат’ин. Тщательно ощупав рубец и прилегающие к нему ткани, он сказал:

— Вроде все нормально. Ничего необычного…

— Что же тогда вас насторожило?

Доктор молча подошел к Макарову, всё ещё раздетому, заставил его повернуться спиной, и лишь после того, как ещё раз осмотрел область между лопатками, ответил:

— То, что у вашего ниарского приятеля имеется точно такая же отметина. Может, это всего лишь совпадение, а может и нет. Я могу вскрыть шрам и посмотреть, что внутри. Будет неприятно. И обидно, если там ничего не найдется.

— Думаю, стоит попробовать, — Еланаар вопросительно взглянул на Мршаа. Тот пренебрежительно скривил губы.

— Делайте, что должно. Моя шкура испытала на себе вещи похуже, чем скальпель. Я готов. Режьте.

— Ну, сначала я сделаю вам обезболивание. Я, все-таки, врач, а не заплечных дел мастер. Главное, посветите мне, чтобы я все хорошо видел… Вот так, да, благодарю.

Хаат’ин извлек из походной сумки зловещего вида стеклянный шприц и, разломив ампулу, наполнил его анестетиком. Затем, протерев смоченным в спирте ватным тампоном кожу Мршаа, он быстрыми, привычными движениями обколол область вокруг шрама. Выждав некоторое время, взял скальпель и принялся за работу.

Мршаа был спокоен, его лицо лишь иногда подергивалось легкой, едва заметной судорогой — но не боли, а отвращения. Ещё большее хладнокровие проявлял врач.

Однако вскоре Олег заметил, как глаза доктора сузились, вглядываясь во что-то одному ему заметное. В то же самое время на лбу майора проступили несколько капелек пота, а желваки заметно напряглись.

— Кажется, я его нашел… — сказал Хаат’ин. — Сейчас, секунду…

В дело вступил пинцет — введя его в открытую рану, доктор подцепил что-то внутри. И в этот самый момент Раэлен не выдержал: пещеру огласил стон, легионер дернулся вперед, и так бы и убежал — если бы не крепкая хватка врача.

— Держите его! Держите! — закричал Еланаар. Несколько боевиков подскочили к майору и схватили его, не давая вырваться.

Олег во все глаза наблюдал за происходящим, умудрившись встать так, что ему были видны все подробности операции. На его глазах врач, невзирая на крики рвущегося из рук подпольщиков Мршаа, начал вытаскивать из его тела какую-то неведомую тварь. Она сопротивлялась, извивалась, пыталась вновь забраться внутрь, но хирург, сжав её своим инструментом, уверенно вытягивал на свет божий. Наконец паразит оказался извлечен — и только после этого доктор позволил себе, брезгливо скривившись, выругаться.

— Вы меня не предупреждали, что придется извлекать… Жуков?

Все, даже еще не полностью отошедший от пережитой боли Раэлен, сгрудились вокруг доктора, рассматривая его извивающийся «трофей».

Макаров не знал, о чем думали шатрэнианцы, глядя на инопланетный организм, но ему он напоминал нечто среднее между креветкой и каракатицей. Длинное сегментированное тело оканчивалось дюжиной тонких щупалец со множеством мелких острых коготков, которыми паразит закреплялся внутри организма носителя. Видимо, из-за них Мршаа пришлось пережить боль, от которой не спасла даже местная анестезия. Ни глаз, ни ротового отверстия, полное отсутствие признаков выделительной системы. Олег почти не сомневался, что существо было создано искусственно. Несомненно, это интересный образчик инопланетной технологии, но Макаров видел на своем веку достаточно высокотехнологичных устройств и причудливых созданий из других миров, чтобы сильно удивляться живому передатчику.

А вот для стоявших рядом шатрэнианцев паразит являлся настоящим откровением. Никто из них даже представить не мог подобного.

— Это… Что такое? — спросил, наконец, один из пришедших из лагеря автоматчиков.

— А на что это похоже? — бросил Хаат’ин, крутя извлеченную им тварь так и эдак, рассматривая со всех сторон.

— Я как-то ел похожих в одном ресторане, на курорте у Хрустального моря… — с сомнением произнес другой.

— Не желаешь повторить? — доктор, оскалившись, поднес паразита к лицу говорившего. Тот брезгливо отпрянул назад. — Так я и знал. Если серьезно, то, судя по всему, это и есть маячок, по сигналу которого нашли убежище.

— Разве такое возможно?

— Почему бы и нет? Природа подчас обладает весьма странным чувством юмора. Есть ведь животные, воспринимающие инфракрасный спектр, электрические импульсы или ультразвук? Почему бы этому не воспринимать, или, скажем, генерировать радиоволны? Это хорошая идея, использовать биологический организм: отпадает необходимость в батарейках. Однако это наверняка какой-то новый, неизвестный науке вид.

— Он может быть из космоса? — спросил Еланаар.

— Демиург его знает, — пожал плечами доктор.

Воцарилось молчание. Аборигены переваривали увиденное — не каждый день приходится столкнуться со столь явным свидетельством существования жизни на других планетах. Олег вспоминал собственные ощущения от первой встречи с инопланетным существом, произошедшей в далеком детстве. Даже его, выросшего в обществе, для которого внеземная жизнь была само собой разумеющейся, охватило странное чувство смешанного волнения и изумления. Что уж говорить о шатрэнианцах, ещё не вышедших в космос.

Хаат’ин уже замахнулся скальпелем, намереваясь разрезать тушку, как вдруг его руку перехватил Еланаар.

— В чем дело?

— За нами все еще ведут охоту. Ждут, когда мы выйдем из пещер, после чего сигнал от передатчиков снова можно будет улавливать. Только вот им еще неизвестно, что мы извлекли маячки из тел.

— Ты хочешь воспользоваться этим и устроить ловушку для наших преследователей? — догадался, куда клонит старик, Мршаа.

— Именно. Сбросить их с хвоста недостаточно: есть куча способов найти человека и без того, чтобы следовать за ним по передатчику.

— Думаете, вы сможете? — Макарова терзали сомнения.

— Ты ведь сам не так давно говорил об уязвимости чужих к повреждению мозга. Вот мы и проверим, насколько ты прав. В конце концов, не бывает неразрешимых проблем. Бывает мало взрывчатки и недостаточно бойцов, — улыбнулся Еланаар. Боевики одобрительно хмыкнули

Врач достал из своей сумки закупоренную банку с каким-то раствором, опорожнил её и запихал внутрь с трудом поместившийся живой передатчик.

— Заодно изучу, — в его голосе прозвучала удовлетворённость. — А теперь давайте-ка я наложу швы и перейду к следующему пациенту…

Спустя пару минут настала очередь Олега, с пониманием принявшего то, что его заранее схватили за руки.

— Ну-ка, поглядим, что тут у нас, — Макаров почувствовал, как его касаются пальцы доктора. — И всё-таки странно…

— Что не так? — оторвался от созерцания заключенной в банку твари Еланаар.

— Ну, по крайней мере, я не слепой. И это радует.

— Заканчивай ходить вокруг да около, Хаат’ин. Что там?

— Шрам выглядит иначе. Теперь я в этом абсолютно уверен. У Мршаа он выглядел как старый, полученный очень давно и сто раз успевший зажить. Здесь же рубец и вовсе почти рассосался.

— И что это значит?

— Не знаю. Лошадиное здоровье и быстрая регенерация тканей? Или кто-то очень постарался, чтобы полностью убрать все следы внедрения маячка. Но зачем?

— Да режь ты уже! — прервал его рассуждения Макаров. — Кто знает, сколько я пробыл в плену? Есть только один способ выяснить, подсадили мне паразита или нет — поработать скальпелем. Так что режь!

Пожав плечами, хирург принялся за работу. Процедура оказалась достаточно болезненной, однако ничего подобного тому, через что пришлось пройти майору, Олег не испытал. Причина этого выяснилась довольно скоро: извлеченный «маячок» оказался почти мертвым, едва шевелящимся — в отличие от своего предшественника. Еще немного, и наниты в теле человека разобрались бы с инородным телом. Теперь их работу решил довершить Хаат’ин.

— Тебе неслыханно повезло, что эта тварь почти издохла, — подметил доктор, накладывая швы. — Да и нам тоже. Я бы не хотел ещё раз слушать крики… Ну, теперь можно и идти.

Путь оказался неблизким, зато проходил в более комфортных условиях. Сопровождение вооруженной охраны давало чувство защищённости, подпольщики шли, освещая дорогу яркими фонарями. Через некоторое время стало заметно, что революционеры потрудились над облагораживанием пещер: стали попадаться канатные мосты и деревянные лестницы, поручни, помогавшие преодолевать опасные участки. Заночевали и вовсе в подготовленном лагере с несколькими палатками, запасом консервов и топлива для керосиновых горелок. С каждым разом Олег всё больше поражался тому, сколько труда эти люди вложили в, казалось бы, второстепенные задачи. Если у них есть ресурсы и время для обустройства богом забытых пещер, то каковы же масштабы организации? И почему она до сих пор не подняла восстание или не была разгромлена?

Настоящий повод для удивления ожидал его впереди, в обширной пещере, где скрывалась главная база революционеров — целый подземный посёлок с населением в несколько сотен человек, среди которых были даже дети. Люди жили в основательных каменных постройках, выращивали урожай в оранжереях, работали в мастерских. Дома и улицы пещерного поселения освещались за счёт небольшой гидроэлектростанции, лопасти которой вращал подземный поток. Подходы к лагерю охраняли долговременные огневые точки, мины и видеокамеры. Олег прикинул, сколько усилий потребовалось на возведение этого комплекса, причём в тайне, без какой-либо серьёзной техники. Титанический труд. Вот только зачем? В голове крепла мысль, что подпольщики просто давали выход накапливаемой энергии, придумывали для себя необязательные занятия, которые со временем позволили обустроить лагерь. Сублимация в отсутствие активных действий, вынужденное направление революционных устремлений в русло домашнего быта.

Его разместили в помещении, выдолбленном прямо в стене пещеры. Шатрэнианцы формально ничем не ограничивали свободу чужака, но при этом рядом всегда находилась пара боевиков, тщетно притворяющихся, что оказались тут случайно. Ему явно не доверяли — но это было естественно, если учесть, что он представился ниарцем. А вот то, что расспросы о выдуманном на ходу полёте в космос почти отсутствовали, казалось необычным. То ли аборигены не сильно интересовались подобными вещами, то ли в историю о ракетном корабле просто не поверили.

На подземной базе Олег и Раэлен пробыли пару дней. Большую часть этого времени Еланаар проводил совещания, уединяясь с одними и теми же людьми. Иногда приглашал к себе Мршаа. После одного из таких собраний бывший майор сообщил:

— У тебя на родине власть поменялась.

— В смысле?

— Теи Ривелл сверг своего отца, Колета Второго, и сейчас подавляет сопротивление недовольных.

— Ох ты ж…

— Не то слово. Ки-шоот у вас там творится… Хотя у нас не многим лучше. В любом случае, определённости ситуации это не добавляет.

— Какой именно ситуации.

Мршаа пожал плечами, но ничего не сказал, предпочтя просто уйти. Его, однако, вскоре сменил Воален Еланаар:

— Что скажешь о вашем принце?

Макаров задумался. Его готовили к работе в Директории, потому о ниарских реалиях он знал в довольно общих чертах. Оставалось надеяться, что всё же больше, чем местные революционеры.

— Принц действительно беспокоится о будущем королевства. Он воспринимает власть не как обязанность, а как бремя служения народу — пусть это и звучит патетически. При этом Его Высочество амбициозен, честолюбив. Он хочет вписать своё имя в историю. Его кумир — Арно Завоеватель, и чем ближе удастся приблизиться к его славе, тем лучше. Теи Ривелл старается действовать по справедливости, но для достижения того, что он за неё принимает, способен действовать жестко и цинично. Противоречивая личность. Хотя я склонен считать, что он всё же неплохой человек.

Старый подпольщик недовольно скривился — видимо, ожидал большего.

— Ладно, Демиург с Его Высочеством. Идите собирать вещи. Скоро отправляемся в путь — нас ждёт Шат Наар.


Транспорт взлетел в воздух, как только снова уловил сигналы передатчиков. Арааша почувствовал облегчение: управительница Нэцке уже начинала проявлять недовольство. Для мелькран ситуация на Шат’рэ и без того шла по катастрофическому сценарию — непонятная эпидемия, скосившая большинство вычислителей и любого, кто подключался к Сети, выход из строя газовых заводов, отключение нейросети… У матриарха были все основания злиться, порой срываясь на подчинённых. Окончательная потеря беглецов могла обернуться для Арааша отстранением, отправкой с позором на родину и даже понижением в касте. Поэтому, когда Транспорт очнулся от спячки, он был готов начать ритуальную пляску.

Все это время Охотник проклинал вживляемые заключенным слабосильные маячки, сигнал от которых не проходил сквозь толщу горной породы. Что ни говори, а система пещер, в которой скрылись бывшие арестанты, оказалась неприятным сюрпризом. Как только выяснилось, что они сбежали через вырубленный в скале проход, он сделал фатальную ошибку, решив, что тот заканчивается где-то в окрестностях пещеры. Когда же ошибочность предположения стала очевидной, стало слишком поздно: беглецы затерялись в лабиринте карстовых пещер.

Сейчас Арааша и его соратники неслись над покрытыми лесом горами. Летун за время вынужденного простоя успел аккумулировать достаточное количество энергии из окружающего пространства, оставив на месте своей стоянки пожухлую, покрытую изморозью траву, и теперь стремительно летел на бреющем полёте, бесшумно лавируя между склонами и скальными выступами гор.

Сигнал с маячков поступал из соседней долины (где, видимо, был один из выходов пещер на поверхность). За прошедшие два дня его местоположение успело значительно сместиться в сторону, а сейчас оно менялось ещё стремительней: судя по всему, цели перемещались на автомобиле по хорошо знакомой водителю дороге. Подполье Директории преподносило всё больше сюрпризов.

— Мы настигли их. Сейчас увидим — внизу, между деревьями, — сказал Транспорт.

Арааша посмотрел сквозь визор на аляповатый грузовик, мчавшийся, то и дело подпрыгивая, по кочковатой, заросшей травой лесной дороге, петлявшей в ложбине между двумя горными кряжами. Машина периодически пропадала из поля зрения, закрываемая раскидистыми кронами деревьев. Однако следящая аппаратура Транспорта позволяла не потерять чадящий выхлопными газами автомобиль. В его кузове, немного в стороне от сложенных в поленницу дров, сидел вооруженный человек. Поленница и вовсе оказалась лишь маскировкой, под которой скрывался станковой пулемет.

Взгляд Арааша переместился на лежавшие в углу кабины летательного аппарата осколки, извлеченные из него и его товарищей. Маленькие кусочки покореженного железа, остатки противопехотной мины, разорвавшейся прямо под ногами. Не будь на нем брони, и не находись он в боевом режиме, всё могло окончиться печально. Что ж, в этот раз он будет осторожней.

На карту поставлено многое. Управительница, проанализировав обстоятельства побега, пришла к выводу, что сбежавшему землянину было заранее известно, что среди мелькран по нейросети начнёт распространяться эпидемия. Следовательно, Макаров может знать, как её преодолеть. Конечно, рано или поздно они и сами найдут выход, или же вытащат нужную информацию из других пленников. Но в складывающейся ситуации время становилось слишком дорого.

— Летим туда, — Арааша указал на карте местности точку, в которой, по его задумке, должен произойти перехват. Это была небольшая впадина, куда за многие тысячелетия нанесло толстый слой плодородной почвы, и теперь здесь росли самые впечатляющие в округе деревья — настолько большие, что парочка сваленных стволов с легкостью превратит это место в ловушку.

Он взглянул на Третьего. Тот все еще хмурился: в этот раз ему придется отсиживаться Летуне. Третьему досталось больше всех от взрывов фугасов, и, несмотря на то, что он рвался в бой, Арааша решил дать напарнику возможность полностью залечить раны — незачем работать на износ. Флотилия, вылетевшая после контакта с чужаками, прибудет еще не скоро, так что в условиях ограниченных ресурсов следует беречь каждое Тело.

Находясь в режиме маскировки, Транспорт, невидимый и неслышимый для аборигенов, пронесся над грузовиком, и, намного обогнав его, завис над точкой перехвата. Первый и Второй ловко спрыгнули вниз, за ними последовал Арааша. Он распределил своих людей по позициям так быстро, как позволяло отсутствие нейросетевой связи. Оставалось лишь ждать.

Через некоторое время из-за пригорка кряхтя выскочил грузовик. Охотники, не сговариваясь, напряглись, припав к земле. Арааша пристально наблюдал за тем, как к нему приближается стальное чудовище — несмотря на годы работы на Шат’рэ, он, как и многие мелькране, так и не избавился до конца от отвращения к продуктам машинной цивилизации. В просторной кабине виднелись фигуры четырёх человек в плащах маскировочного цвета, с капюшонами, натянутыми на головы.

Что-то было не так.

Арааша активировал увеличение на своём визоре, стараясь рассмотреть пассажиров.

— Ки-шоот, — выругался он по-шатрэниански. — Всем отбой, пропускаем грузовик. Повторяю, отбой.

Когда автомобиль промчался мимо, Арааша вышел на дорогу и с досады пнул валявшийся под ногой камень. Он достаточно долго имел дело с Раэленом Мршаа, чтобы с первого взгляда понять: никто из пассажиров грузовика и близко не походил на бывшего легионера.


Надо отдать должное Еланаару: побег был организован блестяще. После того, как он отдал команду, весь подземный лагерь пришел в движение. Люди, разбиваясь на равные по численности группы, вооружались, облачались в одинаковые маскировочного цвета плащи-дождевики и поочерёдно покидали небольшой посёлок. Макаров, Мршаа и Еланаар ушли в составе третьей, но далеко не последней группы, к которой присоединились ещё двое — доктор Хаат’ин и крепкий бугай, спрятавший под плащ целый арсенал. Пройдя некоторое расстояние, они очутились в пещере, превращённой в хорошо замаскированный гараж. Здесь стояло немало машин — как шепнул на ухо Хаат’ин, оказавшийся славным малым, большинство специально пригнали для осуществления последующего плана.

Пятёрки, на которые разбились подпольщики, рассаживались по машинам и, поочерёдно выезжая на поверхность, уносились прочь. Еланаар организовал масштабный отвлекающий маневр, призванный запутать преследователей: в один из подставных автомобилей поместят маячки, всё ещё подающие признаки жизни внутри банок. Интересно, знают люди, отважившиеся везти их с собой, на какой риск идут?

Мршаа и его спутники отправились в дорогу, сидя внутри внедорожника с обтянутой брезентом кабиной. Вначале извилистая трасса, по которой двигался автомобиль, петляла между горных кряжей, стараясь держаться ложбин. Всё это время она шла на север, но затем вместе с поворотом на восток, её характер резко изменился. Теперь дорога была проложена по обрывистым склонам гор, погружавшихся в солёные воды, и словно парила между небом и искрящимся солнечными бликами Хрустального моря. Внедорожник ехал быстро, ощутимо накренялся на поворотах, и сердце Макарова не раз сжималось в ожидании неминуемого, как ему казалось, падения с многометровой высоты. Однако сидевший за рулем водитель оказался человеком опытным, и, тонко чувствуя грань между безопасными маневрами и смертельным риском, раз за разом выводил автомобиль на единственно верную траекторию.

Как и догадывался Олег, эту длинную и достаточно опасную трассу выбрали не из-за видов, захватывающих дух, а из чисто утилитарных соображений. Асфальтовое полотно, цепляясь за склоны гор, то и дело насквозь прошивало особо крутые утесы тоннелями с бетонными сводами. В одном из них, достаточно длинном, чтобы поездка по нему заняла не менее десяти минут, водитель резко затормозил рядом со встречным фургоном, столь же поспешно сбросившим скорость.

— На выход, живо, — скомандовал Еланаар, и, подавая пример спутникам, чуть ли не выпрыгнул из внедорожника, а затем торопливо пересел в кузов остановившегося напротив автомобиля. Макаров и Мршаа не заставили себя долго ждать. Освободившееся место тут же заняла троица, покинувшая фургон — и уже через полминуты две машины поспешно разъехались в разные стороны.

Подобная процедура повторялась еще трижды. С каждым разом признаков беспокойства на лице старого подпольщика становилось меньше. Наконец, они оказались в тёмном тонированном седане, не слишком бросавшимся в глаза, но, в то же время, имевшем презентабельный салон. Здесь он позволил себе расслабиться настолько, что извлек из-за пазухи фляжку с бражкой, и, отхлебнув, протянул её остальным, со словами:

— Ну, если до сих пор нас не нашли, то есть шанс, что удалось удрать. Во всяком случае, мы сделали все для этого, и теперь остается лишь напиться.

Глава 16

Автомобиль в сопровождении мотоциклистов въехал во внутренний двор замка, и, сделав полукруг, затормозил прямо у парадного входа. Принц Теи, не дожидаясь, пока ему откроют дверь, сам покинул транспортное средство. На улице было не по-осеннему жарко, и он расстегнул верхние пуговицы мундира. Новый правитель Ниарского королевства только что прибыл из здания парламента, где выступал с речью перед Генеральными штатами. А после — перед собравшимися на площади жителями Ивсаара, используя в качестве импровизированной трибуны постамент массивного сфинкса, украшавшего парадную мраморную лестницу Парламента. Охрана нервничала, пыталась отговорить его, но Теи остался непреклонен — завоевать симпатии народа было жизненно необходимо. Он не прогадал. Малосодержательная, в общем-то, речь, построенная на демагогических принципах, дала хорошие результаты. Люди услышали то, что хотели — обещание снижения налогов, повышения минимального размера зарплат, реванша, процветания. Толпа буквально взорвалась овациями после слов о том, что он отложит коронацию до тех пор, пока не решит насущные вопросы государства — ведь неразумно тратить деньги на торжества, когда в стране столько проблем.

Правда, разговор с депутатами прошел не столь блестяще. Среди представителей парламентских партий имелось немало людей, не одобряющих произошедший переворот, видящих в насильственной смене власти угрозу своему положению. Особенно волновались представители финансового сектора, которые имели достаточно тесные связи с приближёнными Колета Второго, ныне отстранёнными от власти. Объединившись с консервативным крылом, банковское лобби саботировало принятие Генеральными штатами закона о выпуске облигаций государственного займа. Это разозлило принца, которому деньги были крайне нужны, и лишь с большим трудом он умудрился до сих пор не дать волю чувствам. Сейчас он сожалел лишь о том, что не может, как в старые времена, приказать гвардейцам сапогами вбить покорность престолу в головы оппозиции. Так что придётся действовать окольными путями.

Наверху лестницы принца уже дожидался Олеек Ле-Ре, ставший начальником его личной гвардии. Ле-Ре был в числе немногих людей, кому Теи доверял безоговорочно, и потому именно он стал доверенным лицом в сомнительных операциях, без которых укрепление шаткого положения заговорщиков пока казалось невозможным. Принц сделал Олееку знак следовать за собой, и они направились в кабинет, где могли спокойно поговорить, не опасаясь подслушивания.

Оказавшись на месте, Теи закрыл массивные двери, включил генератор помех и только после этого, сев в глубокое кресло, спросил:

— Как обстановка в стране?

— Ваше Высочество, вот подробный отчёт с изложением основных событий и прогнозом на последующие дни, — начальник гвардии положил на стол перед принцем толстую папку. Теи, поглядев на неё, постучал указательным пальцем по корешку:

— Это я почитаю позднее. Пока в двух словах, о том, что нужно знать в первую очередь.

— Как прикажете, — Ле-Ре слегка поклонился. — Почти вся армия перешла на нашу сторону. Было лишь несколько случаев неповиновения, в двух из них имели место перестрелки. Жертвы минимальны. Сложнее с полицией. Её щедро окормлял канцлер Борган, потому многие поддерживают старую власть. В Ивсааре мы разоружили полицейских в первый день, однако не во всех городах обошлось без инцидентов.

Принц мрачно кивнул. Он уж видел репортаж, чудом изъятый незадолго до начала его трансляции по телевидению: группа солдат 403 пехотной дивизии, расквартированной в Шальтэ, высаживает двери полицейского участка, врывается внутрь — после чего начинается беспорядочная стрельба. В тот день с обеих сторон погибло несколько десятков человек. Это печалило принца — но чувства он загонял как можно глубже, понимая, что, не испачкавшись, власть не возьмёшь.

— Что с флотом?

— Флот ликует. Во времена войны он понёс не столь тяжёлые потери, как армия, и действовал в целом более успешно, так что мир с Ниаром в адмиралтействе традиционно воспринимают с большим недовольством. К тому же старые моряки всё ещё помнят Его Высочество Фаро, и симпатия к нему переносится на вас.

— Хорошо. Что с моим отцом?

— Гражданина Колета Ривелла, согласно приказу, доставили в замок Ген-Таил, взяв под усиленную охрану. Внутри стен замка обеспечена свобода передвижения, мы регулярно снабжаем его всеми продуктами, по запросу доставляем книги, газеты. Естественно, обратной связи с миром не предоставляем, за ограду не выпускаем.

— Как он себя чувствует?

— Подавленно, хотя в последние дни, судя по отчётам, начинает приходить в себя. Я распорядился увеличить штат врачей, наблюдающих за его здоровьем.

— Хвалю. Не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось. — Принц скрестил пальцы обеих рук вместе и, опершись лбом о ладони, начал массировать виски большими пальцами. — Перейдём к самому деликатному вопросу. Что там с моими списками?

— Потихоньку разбираемся. Пускаем в дело старый компромат, устраиваем внеплановые проверки. Чаще всего попадаются либо на даче взяток, либо на нечестной конкуренции. Хотя бывает и откровенная жуть. Например, Карцильера поймали на педофилии.

Теи удивлённо посмотрел на Ле-Ре:

— «Добрый дядюшка» Карцильер? «Король игрушек», тот, кто детский парк развлечений построил пару лет назад?

— Он самый. Извращенец приобретал себе для утех малолетних сироток по всей стране.

— Демиург всемогущий… Эта история должна попасть на первые полосы газет. И в красках. Такие Карцильеры помогут нам заручиться одобрением. Три-четыре фамилии с подобными историями в проскрипционном списке, и он пройдёт на ура через парламент, даже если одним из осуждённых окажется сам пророк Липаский. Есть столь же пикантные истории?

— Не настолько. Недоказанные подозрения в изнасиловании, контрабанда наркотиков, связи с криминалом.

— Вполне достаточно, чтобы мы это использовали.

— Ваше Высочество, если угодно, я могу сфабриковать доказательства…

— Нет, Олеек. Я уже говорил, что мы должны оставаться в формальных рамках закона. Я не хочу предстать перед людьми как тиран. Моей кары должны бояться — но в то же время меня должны любить за то, что я наказываю виновных. Я хочу, чтобы конфискацию имущества воспринимали как справедливое возмездие, а не самодурство нового правителя Ниара. К слову: насколько нам удалось пополнить казну?

— Три миллиарда империалов наличными и кредитными обязательствами. Размер национализованного капитала уточняется.

— Неплохо, хотя и недостаточно. Я надеялся на большее, сказать по правде. Но думаю, на первых порах этого хватит.

Теи замолчал, размышляя, на что лучше направить денежные средства. Он раскрыл поданную Ле Ре папку, нашел лист с проскрипционным списком и, пробежавшись глазами по уже вычеркнутым фамилиям, начал прикидывать в уме, какие политические силы сейчас оказались наиболее ослаблены, чтобы, подкупив одних и надавив на других, обеспечить их лояльность. Теи вовсе не пытался восстановить абсолютную монархию, хорошо понимая, что дни её прошли и сложившаяся в Ниаре система управления гораздо эффективней. Но он не собирался упускать бразды правления, раз уж решился взять их в свои руки. А потому надо подавить недовольство переворотом — пусть даже силой.

К тому же принцу требовались деньги. И для армии, и для того, чтобы купить симпатии части подданных. Промышленников нужно загрузить заказами, людям повысить социальные пособия, офицерам добавить жалования. Деньги, деньги, деньги. Убить двух зайцев в такой ситуации показалось не самой плохой идеей — ликвидируем недовольных и награждаем лояльных. Людям Ле-Ре надо было лишь определиться с благовидным предлогом — а нарушение закона, при большом желании, можно отыскать у многих. Дальше, в зависимости от тяжести проступка, шел арест с конфискацией или торг.

— Ещё один вопрос. Канцлер Борган. Кто или что он? — Принц невольно дотронулся до саднящего плеча, вспоминая события, произошедшие пару дней назад.


…Теи пригнул голову, чтобы не удариться о потолок. Как и многие здания в Ивсааре, тюрьма была построена пару столетий назад, имела толстые стены и низкие потолки. Она до сих пор использовалась по назначению: на тюремный остров, отделенный от города со всех сторон каналами, отправляли наиболее опасных преступников, и за всё это время отсюда ещё никто не сбежал.

Принц оказался в комнате, используемой для допросов. В прошлом тут стояли орудия пыток, о чём до сих пор напоминали намертво въевшиеся в камень пола бурые пятна крови несчастных жертв. Впрочем, и в более цивилизованные времена заключенным иногда разбивали носы. Прекратил эту практику только Колет Второй, и Теи возрождать её не собирался. Он слабо верил выбитым показаниям.

Сейчас под гнетущие своей массивностью и историей своды Теи привело желание лично поговорить с канцлером Борганом, которое оказалось обоюдным. Принц подозревал, что бывшее второе лицо в государстве за годы своего присутствия при дворе наворовал из бюджета приличные суммы, но куда они были запрятаны выяснить никак не удавалось. Что хотел от Теи Борган было неясно, и потому интриговало ещё больше.

Комната для допросов оказалась просторной и, за исключением стола и двух стульев, совершенно пустой. На одном из них уже сидел заключённый. Кроме канцлера и принца в помещении находились четыре охранника, а вслед за Теи внутрь зашел Ле-Ре. По низкорослому, с залысиной начальнику гвардии этого не скажешь, но жилистый Олеек в драке стоил нескольких человек, так что принц и мысли не допускал о существовании возможной опасности для себя.

К некоторому удивлению принца, Борган казался столь же беспечным, что и во времена своего былого величия. На чисто выбритом лице даже играла улыбка из стандартного набора канцлера.

— Добрый день, Ваше Высочество, рад, что вы посетили меня. Прошу прощения, что не встаю — мои руки привязали к стулу.

Теи отдал должное хладнокровию экс-канцлера, но ответил совсем не любезно:

— Ты знаешь, что мне от тебя нужно. Если дашь данные по своим счетам, я позволю покинуть Ниар и даже оставлю кое-какие деньги. Немного — только чтобы устроиться на новом месте.

— Вы очень любезны, принц, но, увы, я не могу дать то, чего вы хотите. У меня нет никаких тайных счетов. Верите или нет, я служил королю Колету Второму и Ниару за идею, а не ради того, чтобы набить карманы.

— Чем более благопристойным кажется человек, тем больше тайн он старается скрыть.

— Стереотипы далеко не всегда работают.

— Можно подумать, вы с другой планеты.

Борган пожал плечами.

— Я не могу дать вам то, чего вы требуете, принц. Но я могу дать вам совет…

— Я не нуждаюсь в твоих советах. Ты двадцать лет отравлял разум моего отца, ты действовал как жалкий трус и предатель.

— И всё же. Я знаю, что вами движет жажда реванша. Вы подыскиваете повод для войны с Директорией. Одумайтесь, принц. Любая война — это кровь, это разрушения, это страдания множества людей. То, что произошло двадцать лет назад, не должно повториться. Да, мы потеряли Левобережье. Но посмотрите — за последние десятилетия Ниар изменился в лучшую сторону и без потерянных провинций. Наши люди живут богаче и спокойней, чем двадцать лет назад. Мы добились технологического прорыва, мы добились экономического чуда. Благодаря тому, что всё это время ваш отец благоразумно остужал горячие головы и занимался развитием страны, а не бросался очертя голову в очередную авантюру. На дворе давно не те времена, когда экономика государства была завязана на владение пахотными землями, а площадь занимаемых территорий и количество проживающих крестьян оказывалась прямо пропорциональна наполняемости казны. Сегодня выигрывают государства, развивающие инфраструктуру, привлекающие инвестиции, стимулирующие частную инициативу. Политическая стабильность, благоприятный бизнес-климат, права и свободы людей — вот формула успеха государства. И всё это, принц, вы хотите перечеркнуть, ввязавшись в очередную бойню. Ради чего?

— Ради спасения ниарцев, живущих на оккупированных территориях.

Канцлер примерил на себя ироническую улыбку

— Можете рассказывать это своим вдохновенным сторонникам, но не оскорбляйте меня попытками скормить эту чушь. Я знаю вас лучше, чем вы думаете, Теи Ривелл. Я наблюдал, как вы росли и вижу, кем вы стали. Вы неплохой человек, принц — но слишком тщеславный. Вас тяготит величие правителей прошлого. Тень Арно Завоевателя неизменно витает над вами, — его и других королей, императоров. Мечта оставить след в истории — вот настоящий мотив для действий Его Высочества Теи Ривелла. Ах, принц, родиться бы вам несколькими веками раньше, во времена абсолютизма. Но нет, и это делает из простого наследника трона фигуру почти трагическую. В чём драматизм ситуации? В том, что современный мир — время, когда монархия отмирает. Колет Первый, ваш прадед, нераздельно властвовал над Ниаром. Фаро Третий был вынужден поступиться правами монарха, казавшимися незыблемыми, и принять Конституцию. Сегодня мы стоим на пороге окончательного превращения короля в символическую фигуру. Может, это произойдёт при вашей жизни, может, поколение спустя. Это понимал ваш отец, это чувствуете вы. Но подсознательно сопротивляетесь, не сознавая, что пытаетесь преградить путь несущемуся локомотиву истории. Отойдите в сторону, принц, заклинаю именем Демиурга, иначе вас сметёт вместе с Ниаром.

— Интересная теория. Должен признать, кое в чём ты прав, Борган. Ривеллы правят уже две сотни лет, и я намерен сделать всё, чтобы династия оставалась на престоле ещё столько же. Что до остального — ты знаешь меня недостаточно хорошо, чтобы разбираться в моих мотивах. Левобережье Тихой не просто отторгнутая территория, но и богатейшие залежи ресурсов. В том числи урана, который, как известно нашей разведке, Директория использует в своих разработках ядерного оружия. Я не могу позволить им завершить проект, получить преимущество над нами…

— Или же вы просто до сих пор переживаете гибель брата и смерть матери, вините в этом ооласцев и желаете отомстить им. Переносите личную детскую травму на межгосударственные отношения.

Теи замолчал. Глубоко запавшие глаза сверлили бывшего канцлера. Наконец, он встал со своего места:

— Ты не сказал ничего, что могло бы заинтересовать меня. Пустая трата времени.

— Ваше Высочество, откажитесь от мести, откажитесь от безумной войны! Это моё последнее предупреждение!

И без того бледное лицо принца, казалось, совсем обескровилось.

— Я бы мог приказать прикончить тебя прямо здесь, — процедил он.

— Я так не думаю.

— Как я уже говорил, мы знакомы недостаточно хорошо. Сейчас тебе вобьют в глотку твою наглость.

— Это ваше последнее слово? — даже не дрогнул канцлер.

— Ле-Ре, я больше не хочу видеть этого человека. Мне всё равно, что вы с ним сотворите.

Теи развернулся и направился к выходу из помещения. Олеек махнул рукой, и охранники, достав из-за поясов дубинки, двинулись в сторону Боргана. Принц спешил покинуть комнату для допросов — он никогда не наслаждался насилием. Внезапно за его спиной раздался странный шум, хрип, крики и топот ног — при том, что охрана наверняка дождалась бы, пока Теи выйдет. Развернувшись, принц с удивлением увидел нечто совершенно необъяснимое: канцлер оказался свободен, обрывки верёвки, державшей его на стуле, валялись на полу. Рядом, тщетно пытаясь остановить хлещущую их горла кровь, корчился охранник. Второго Борган оторвал двумя руками от земли землёй и, бросив в сторону, сбил с ног ещё двух человек.

— Стража! Стража! — крикнул принц, пятясь назад.

Канцлер ринулся в сторону Теи, на ходу отшвырнув вставшего между ним и властителем Ниара Ле-Ре. В правой руке Боргана что-то блеснуло. Лишь годы занятий с учителем фехтования, традиционные для мужчин рода Ривеллов, позволили в последнее мгновение инстинктивно уйти в пируэт. Выпад, который должен был пронзить грудную клетку, пришелся на руку, разорвав костюм и оставив глубокие порезы. Но даже скользящий удар оказался достаточно силен, чтобы выбить принца из равновесия. Его пируэт закончился болезненным падением спиной на каменный пол. От расправы Теи спасли двое охранников, ворвавшихся в помещение и с ходу кинувшихся молотить канцлера дубинками. Но несчастные неверно оценили своего противника — впрочем, как и все в комнате. Разорвав живот одному и швырнув об пол другого, Борган снова обратил внимание на молодого правителя. Теи, уставившийся на правую руку канцлера, обмер в ужасе и изумлении: странно вытянувшиеся пальцы венчали острые окровавленные когти. Канцлер приготовился к прыжку — последнему для его жертвы.

Грянул выстрел, за ним ещё один. Обе пули попали в цель, на груди Боргана появились кровоточащие раны. Он запнулся и качнулся в сторону — не упал, а, взревев от злости, снова ринулся к принцу, занеся над собой чудовищную лапу. Третий выстрел пробил висок. Канцлер мешком рухнул на пол.

Ле-Рэ, прихрамывая, подошел к поверженному противнику, продолжая целиться в него из револьвера. Его начальник королевской охраны принца всегда носил при себе. Подойдя почти вплотную, он сделал контрольный выстрел, после чего, наконец, обернулся к Теи.

— С вами всё в порядке, Ваше Высочество?

— Кажется, да, — принц не отрываясь, смотрел на когтистую руку мертвеца. — О Демиург, что же это за существо?


— …По вашему приказу мы с герцогом Эвранианским подобрали команду из высококлассных биологов и медиков, которые могут держать язык за зубами. После начала работы они сперва впали в настоящий шок, а теперь испытывают крайнюю степень возбуждения. Большинство сошлось во мнении, что Борган не принадлежит ни к одному виду, обитающему на нашей планете.

— Ты хочешь сказать, что моим отцом манипулировал чужепланетчик?

Ещё неделю назад Теи сам рассмеялся бы над любым, кто вслух произнёс нечто подобное. Но произошедшее на Тюремном острове поколебало его уверенность.

— Не я, учёные. По их словам, у канцлера необычное строение мозга и нервной системы, а тело вовсе представляет нечто невероятное. В нём полно странных образований, назначение которых никто не может понять. Но, похоже, именно благодаря одному из них Борган смог чудовищным образом трансформировать руку и освободиться от пут. Подробности можете спросить у них сами.

— Невероятно, — принц встал с кресла и принялся мерить кабинет шагами. — Пришелец со звёзд! На должности канцлера! Это какое-то безумие. Но почему он открылся после стольких лет?

— Возможно, Ваше Высочество, он хотел предотвратить планируемое вами вторжение в Директорию

— Чужепланетчики в союзе с Шат Наарской кликой? Не думаю, — Теи принялся массировать виски. — Хотя, конечно, если их агент так близко подобрался к королевскому трону у нас, то почему бы и рядом с Советом Директоров не находится чужаку? В этом случае они опасаются войны по каким-то своим причинам… Хм… А если именно их влияние остановило наше наступление после Шомора? Ведь Борган играл активную роль в заключении мирного договора. Ле-Рэ, что могло бы заставить тебя вмешаться в драку между двумя государствами, заставив их помириться?

— Угроза моим интересам.

— Вот и я так думаю. Возможно, у чужепланетчиков есть база на территории Директории. Или им нужен доступ к каким-то ресурсам, а война мешала. Или у них есть другие, далеко идущие планы в отношении наших государств, — принц хлопнул кулаком по ладони. — В любом случае, к партии присоединился новый игрок, и это путает мне все карты. Я не могу начать войну, не будучи уверен, что рядом со мной нет других… людей, подобных Боргану.

— Что прикажете, Ваше Высочество?

Принц понуро опустил голову.

— Пригласите в кабинет моего дядю. Нам нужно отсрочить вторжение на неопределённый срок… Проклятый Борган, кажется, он всё равно добился своего. Я ненавижу его, но не могу не восхищаться. Мерзавец даже из могилы смог загнать меня в угол. Сначала надо вычистить Ниар от его соплеменников, найти способ вычислить их.

— К слову, у наших экспертов есть пара идей.

Глава 17

Наступила осень. Пришедший с севера циклон принёс в Шат Наар ранние заморозки и дожди. Было пасмурно, дул холодный порывистый ветер. Моросило. Между зданиями разных эпох, нависавшим над узкими улицами, сновали шатрэнианцы. Закутавшись в плащи и пальто, подняв воротники, они спешили по своим делам, перешагивая через растекшиеся по мостовой лужи, запрыгивали в забитый продрогшими пассажирами общественный транспорт и проклинали водителей автомобилей, то и дело обдававших зазевавшихся пешеходов водой из-под колес. Счастливцы из числа тех, кому не нужно было никуда торопиться, сидели за столиками многочисленных кафе, пожевывали гар-гар и пили местный аналог земного кофе, созерцая уличную сутолоку сквозь большие, часто во всю стену, окна.

Макаров, слившись с бежево-серой, по цвету плащей модного в этом году фасона, толпой, плыл в плотном людском потоке, спрятав руки в карманы и втянув озябшую голову в плечи. На нем была добротная новенькая одежда, модная шляпа, а в кошельке лежала приличная сумма денег — спасибо любезным подпольщикам. За такую заботу он был готов еще некоторое время вести себя хорошо и терпеть следовавших по пятам шпиков.

Только оказавшись в столице директории, побродив две недели по её улицам, Олег стал по-настоящему понимать недовольство революционеров. Шат Наар оказался невероятно выразительным срезом общества Директории, до крайней степени поляризованного. Величественные здания соседствовали со старыми обшарпанными жилыми домами, где в крохотных квартирках жались друг к другу люди. По городу в сопровождении кортежа легионеров проносились правительственные лимузины, ради которых перекрывали улицы, искусственно создавая пробки. В это же время метро оказывалось переполнено унылыми горожанами с серыми, как брусчатка, лицами. По местному телевидению транслировали передачи о красивой жизни популярных «звёзд» кино и эстрады — в то время как у метро и храмов Демиурга собирались стаи попрошаек, а в подворотнях прятались от ветра проституты и проститутки.

Шат Наар только издалека казался красивым. Вблизи город, зажатый в горных отрогах, перенаселённый, грязный, казался пораженным вялотекущей болезнью, медленно отнимавшей былое величие. Яркие огни неоновых вывесок и кичливые рекламные баннеры не прикрывали, а скорее подчёркивали убогость зданий-коробок, среди которых безнадёжно затерялись ещё сохранившиеся архитектурные памятники.

И всё же столица Директории завораживала Олега своим особым ритмом жизни, уличным хаосом, так непохожим на современные земные города. Он чувствовал себя путешественником во времени, находящимся в прошлом родной планеты.

Когда машина привезла троих беглецов в столицу, Еланаар поселил Олега в съёмной квартире, владела которой мрачного вида бабка, сгорбленная временем, не более разговорчивая, чем табурет, на котором она могла сидеть часами. Макаров не сомневался, что старушка шпионит за ним. На улице его всегда сопровождало не менее двух человек, старавшихся быть неприметными. Скорее всего, это у них получилось бы, не пройди Макаров специальную подготовку перед отправкой на Шат‘рэ. Было ясно, что Еланаар не решил ещё, что делать со свалившимся на его голову ниарцем, и пока продолжал держать его в пределах досягаемости.

За время пребывания в Шат Нааре, Макаров ни разу не видел Еланаара и лишь дважды встречался с Мршаа. Старик, оказавшись в городе, сразу зарылся в какое-то тайное убежище и, как догадывался Олег из скупых разговоров с Раэленом, проводил нечто вроде заседания генерального штаба революции. Сам бывший легионер явно пребывал в возбуждённом состоянии, хотя и тщетно пытался скрыть это от землянина. Оппозиционеры к чему-то готовились, и отставной майор принимал в этом активное участие. Была ли эта активность связана с планируемыми действиями против пришельцев или же носила более традиционный антиправительственный характер, Макаров не знал, а посвящать его в эту тайну никто не спешил. Впрочем, он и не ожидал откровения с их стороны. В самом деле, кто он для них? Ниарец, с которым Мршаа дважды судьба столкнула при странных обстоятельствах, человек, с которым их объединял только совместный побег? Да уж, очень существенная причина для доверия. Спасибо еще, что не выкинули из машины или вообще не вышибли мозги — так, на всякий случай.

Этого он, надо признать, опасался. В последнее время Макарову всё чаще казалось, что шатрэнианцы вокруг него становятся более нервными. Если беспокойство подпольщиков ещё можно было понять, то с остальными объяснение роста агрессии не всегда удавалось найти. Он несколько раз становился свидетелем того, как прямо на улице возникала потасовка, буквально на ровном месте. Каждодневная хроника происшествий, которую крутил один телеканал, становилась всё более кровавой. На левом берегу Тихой активизировались сепаратисты, проведя несколько террористических актов. В ответ Шестой Легион устроил масштабный рейд, введя комендантский час в одном из городов. На этом фоне Олег уже начал сомневаться в своих давнишних скоропалительных выводах относительно способностей шатрэниан к эмпатии. А заодно подспудно ожидать пули в затылок от становящихся всё более непредсказуемыми и опасными революционеров. Это вовсе не входило в его планы. Олег твёрдо решил уйти от слежки при первых подозрениях, что лимит гостеприимства со стороны людей Воалена Еланаара исчерпан. Но он не хотел идти в никуда, и потому всякий раз, выходя в город, старался найти хоть какие-нибудь следы присутствия землян.

Макаров знал, что в Шат Нааре действовало несколько сотрудников Шатрэнианской экспедиции — Директория была одним из ведущих государств на планете, и, естественно, стояла в ряду приоритетов для наземных исследований. Вот только он не знал, где жили агенты и под какими именами скрывались. Несмотря на то, что конечной целью заброски Олега на планету ставилось проникновение в командные структуры Шестого Легиона и, в дальнейшем, посещение Подземного города, свой путь он должен был начать в Олаандире. Лишенный всяческой аппаратуры, не мог он и выйти на связь с кем-нибудь из землян. Отправиться на юг в поисках знакомых контактов Олег тоже опасался. В таком мегаполисе, как Шат Наар, затеряться было легко, но пришельцы, которые, несомненно, до сих пор разыскивали его, наверняка взяли под наблюдение вокзалы и выезды из города. В общем, всё, что оставалось — шататься по столице, чувствуя, как вынужденное безделье всё больше угнетает его

— Ки-шоот, смотри, куда прёшь, — раздался гневный голос. Макаров посмотрел в сторону говорившего: краснолицый детина высунулся из окна своего автомобиля, грозя кулаком. — Жить надоело что ли, кретин?

Олег посмотрел на сигнальный столб: голубой флажок разрешал переход через дорогу. Ещё один пример того, как мир вокруг постепенно сходил с ума. Решив оставить без внимания ругань разгорячённого водителя, он спокойно пошел дальше.

Макаров почувствовал голод и по крутой узкой лестнице поднялся в первое попавшееся кафе, расположенное на втором этаже ближайшего здания. Этот район города он ещё не осматривал, и потому не знал, что его ожидает внутри. Как оказалось — небольшое видавшее виды заведение со старой, изношенной мебелью, в котором кое-как поддерживалась чистота. Однако из кухни вкусно пахло, а большая часть столов была занята людьми, так что Олег решил не искать удачи в другом месте, а сел у окна.

Тут же к его столику подошел усатый мужчина в белом переднике, с лёгким поклоном протянув меню.

— Цто угодно любетцному поцетителю?

«Брагонец», — машинально отметил Олег, услышав цокающий акцент и посмотрев на кожу оливкового оттенка. Брагон был небольшим островным государством на дальнем юге. С тех пор, как двадцать лет назад там установилась военная диктатура, многие страны Шат’рэ пережили наплыв эмигрантов, а с ними и рост популярности брагонской кухни, предлагавшей самые немыслимые сочетания специй и ингредиентов.

За пару минут определившись с выбором, Макаров отпустил официанта и присмотрелся к публике. В углу переговаривалась молодая парочка, рядом с ними сидел нервный человек, периодически проводивший ладонью по засаленным волосам. Три брагонца шумно говорили на родном языке, непрестанно жестикулируя. Большую часть публики составляли мужчины и женщины в деловых костюмах, торопившиеся съесть свои порции до окончания обеденного перерыва. У барной стойки цедили алкоголь два солдата, с интересом наблюдавших за выпуском теленовостей

— …После того, как в городе начались в массовые беспорядки, Директорат принял решение об установлении камендантского часа. По словам директора Тирпаа за этим стоят террористы из организации «Республика Оолас». В настоящее время правительство разрабатывает меры по наведению порядка.

— Наверняка пошлют легионеров, — сказал один из армейцев, отхлебнув из своего бокала.

— Тем меньше их останется в столице. Ненавижу проклятых ублюдков, — буркнул его сослуживец.

Олег присмотрелся к происходящему на экране. Оператор демонстрировал горящее здание с развороченным взрывом входом. На фасаде виднелась покрытая копотью эмблема Легиона — ящер, сжимающий в когтях цифру «шесть». Похоже, Еланаар наконец начал действовать, приводя в движение давно ждавший своего часа отлаженный механизм революционного подполья. Назревало нечто грандиозное.

Олег выглянул в окно кафе — и все его мысли оказались заняты непритязательной лавочкой старьёвщика, расположенной на другой стороне улицы. Боясь ошибиться, он сделал несколько медленных пасов руками, приказывая нанитам внутри организма усилить зрение.

Нет, он не ошибся.

Сохранение внешнего спокойствия Макарову стоило немалых усилий. На нижнем этаже обшарпанного трёхэтажного здания, под вывеской со скромным названием «Всякая всячина», располагалась стеклянная витрина крошечного магазина. На ней, среди видавшей виды домашней утвари, каких-то покрытых пылью шкатулок, статуэток, потрепанных книжонок и прочей рухляди, скромно притаилась репродукция «Портрета госпожи Лизы Джоконды» Леонардо да Винчи.

Это был условный сигнал, идеальный знак для того, чтобы обозначить место расположения сотрудника Агентства планетарных исследований. Репродукция не самого лучшего качества в облезлой раме ни для жителя Шат’рэ, ни для пришельца, не знакомого с земной культурой, не сказала бы ровным счетом ничего. Но для уроженца любого из миров Федерации изображение одного из самых известных произведений искусства было как маяк в ночи, ведущий судно в уютную гавань. Наконец-то поиски Макарова, столь долго бывшие безрезультатными, увенчались успехом.

Впрочем, оставалась еще одна проблема: предстояло избавиться от хвоста. Из кафе шпиков видно не было, но они наверняка крутятся неподалёку. Скорее всего, даже следят за чёрным ходом. К счастью, у Олега давно был готов план действий как раз для такой ситуации. Вытащив из-за пазухи купленный недавно блокнот, он начал сверяться с графиками движения общественного транспорта, тщательно изученными за проведённые в Шат Нааре дни. Между тем, официант принёс заказанные блюда. В самый раз — не исключено, что нанитам понадобится дополнительная энергия.

Когда, наконец, все приготовления были закончены, Макаров расплатился, надел на голову шляпу и вышел на улицу, стараясь не глядеть в сторону витрины с заговорщически улыбающейся «Моной Лизой». Пройдя несколько кварталов, он зашел в торговый центр — один из тех, что заранее наметил в разных частях города для реализации своего плана. Первым делом Олег взглянул на висевшие в вестибюле часы. Шатрэнианцы пользовались десятичной системой времяисчисления с 25-часовыми сутками, однако Макаров ориентировался в ней столь же легко, как и в более привычной для землян. Подсчитав, сколько времени у него осталось, землянин немного побродил по торговым залам, прикупив недорогие наручные часы, авторучку, петарды, коробок спичек и зонт, после чего снова вышел на улицу, направившись к автобусной остановке.

На полпути к ней он остановился, надел на руку только что приобретённые часы и, сделав вид, что смотрит время, поймал в отражение стекла циферблата своих преследователей, неотступно двигавшихся по пятам на некотором расстоянии.

Автобус интересовавшего Олега маршрута уже стоял на остановке: система общественного транспорта в столице Директории работала безупречно. Заскочив внутрь за несколько мгновений до того, как двери закрылись, Макаров украдкой подсмотрел, как засуетились люди из его «хвоста», поспешно ловя такси. Все верно, так и должно быть. Теперь разрыв между ними увеличился на секунды, которые преследователи затратят, расплачиваясь с таксистом.

Проехав несколько остановок, Олег в расчетное время вышел из автобуса и направился в сторону станции столичного метрополитена, которым так гордились жители Шат Наара. Ему не пришлось тратить время на покупку жетонов к турникетам, так как они всегда лежали в одном из карманов. Спустившись на длинном эскалаторе к платформе, он заторопился к одному из составов, в который набивались люди. Был вечерний час пик, все возвращались с работы, поэтому царила страшная сутолока и давка — как раз то, что нужно. При всем желании группа слежения не сможет сократить расстояние с Олегом так, чтобы успеть заскочить в отходящую электричку и, при этом, не привлечь к себе внимания, тем самым сорвав все свое скрытное, как они полагали, наблюдение. Протискиваясь сквозь толпу, Макаров пробивался к вагону — и, в итоге, оказался одним из последних, кто влез в переполненный состав. Двери закрылись, электричка тронулась с места, оставив раздосадованных подпольщиков стоять на перроне, проклиная свою нерасторопность. Наверняка теперь один из них кинется к телефону-автомату, докладывать о том, что объект потерян и необходимо срочно выслать людей на станции метро по пути следования, а другой помчится наверх, на улицу, чтобы, поймав машину, ринуться сломя голову к ближайшей станции в надежде, что у Олега не возникнет мысли сойти именно на ней, или что он не будет слишком торопиться выйти из подземки.

Отчасти тот, второй, окажется прав. Макаров вышел именно на ближайшей станции, но не спешил её покидать. Вместо этого, подойдя к мусорному ведру, он бросил в него тлеющий спичечный коробок с петардой внутри. Торопливо отойдя в сторону, Олег на ходу разобрал авторучку, сделав из её металлических деталей подобие отмычки.

Раздался громкий хлопок. Люди на станции испугано заголосили. Воспользовавшись поднявшимся переполохом, землянин проскользнул мимо сотрудников станции в тоннель метрополитена. Добравшись до первой же двери в технические помещения, Олег с помощью самодельной отмычки открыл простенький замок. Очутившись в технических коридорах, он отыскал аварийный выход на поверхность, через который и выбрался на улицы.

Морось к тому моменту успела перейти в настоящий ливень. Раскрыв зонт, он окончательно затерялся в толпе людей, прячущихся под брезентовыми куполами самых разных расцветок. Теперь можно вернуться к лавке старьевщика.

Пройдя пару кварталов и убедившись, что слежки нет, Олег залез в припаркованное у обочины такси и, указав адрес, откинулся в кресле. Кажется, Фортуна повернулась к нему лицом.


Водитель оказался тем еще лихачом: постоянно лавировал в потоке машин, объезжая их то справа, то слева, при этом периодически давил на клаксон и постоянно цедил сквозь зубы какие-то ругательства и проклятия. Тем не менее, в деле быстрой доставки клиентов к месту назначения таксист оказался редким мастером, и путь занял меньше времени, чем предполагал Олег. Попросив остановиться в одном из переулков, Макаров, расплатившись, вышел из автомобиля. Тот мигом умчался прочь, едва не обдав землянина грязью из-под колес.

Перед тем, как подойти к интересовавшему его старинному зданию, Олег убедился, что подпольщики не расставили в окрестностях своих соглядатаев. Лишь после этого землянин отважился зайти внутрь магазина с Джокондой на витрине.

Дверь задела подвешенные к потолку колокольчики, своим мягким звоном возвестившие о приходе клиента.

— Один момент! — раздался голос из дальней, слегка приоткрытой двери, ведущей в одно из помещений в глубине дома.

Макаров, под еще не умолкший перезвон и стук стекавших со сложенного зонта на деревянный пол капель, осмотрелся по сторонам. Он находился в продолговатом помещении с окном-витриной на две трети стены. Оно же служило единственным источником освещения, несмотря на то, что под потолком висела старая люстра, выполненная в духе «шатрэнианского ампира», как прозвали этот стиль земляне. Из-за обилия собранных предметов дальняя часть комнаты оказалась погружена в пыльный полумрак. Те редкие лучи солнца, что умудрялись пробиться сквозь нависшие над Шат Нааром тучи, попадая внутрь дома, просто запутывались во множестве вещей, нагроможденных друг на друга вдоль стен, плотно расставленных на полках, свисавших с потолка, как гроздья винограда, по несколько штук на одной веревке. Беглый взгляд Олега подметил, что среди откровенного хлама, имеются достаточно интересные лоты.

— Чем могу быть полезен? — вежливо осведомился невысокий молодой мужчина, только что вышедший из дальних помещений здания. Встав за прилавок, он вытирал руки о замасленную тряпку. — Вас что-то заинтересовало? Могу предложить прекрасный музыкальный аппарат, почти как новенький. Вот, послушайте, как звучит.

Лавочник нажал на кнопку стоявшего в углу громоздкого автомата, из которого, после небольшой паузы, понеслась скверная музыка. У Олега от неё сразу же загудела голова.

— Или, быть может, вам нужен велосипед? У нас есть несколько прекрасных экземпляров…

— Нет, спасибо. Скажите, вы хозяин? — лицо продавца казалось смутно знакомым, хотя уверенности не было.

— Нет, нет, что вы, — продавец с усмешкой отмахнулся рукой. — Я только наемный работник. С другой стороны, пока мой босс, Аарон, в отъезде, можно сказать, что я и вправду хозяин. Да, да, именно я, — мужчина хихикнул, смешно втянув голову в плечи. — А еще у нас есть прекрасный старинный чайник…

Он начал говорить быстро и много, переходя от одной вещи, выставленной на продажу, к другой, не давая Олегу ни малейшей возможности вставить хоть слово, отчего у того всё больше и больше болела голова. С каждым мигом он все яснее сознавал, что происходит нечто странное, что он в опасности, что попался в неосязаемые, но от этого не менее реальные силки. «Надо бежать, бежать, бежать»! Но тело уже отказывалось повиноваться. Руки и ноги стали свинцовыми, он не мог пошевелить и пальцем. Язык больше не слушался, в глазах двоилось, а музыка, эта проклятая назойливая музыка, словно впивалась когтями в мозг, раздирая его на части.

Ноги Олега подкосились, и он рухнул на пол.

— Наконец-то, — произнёс старьёвщик. — Я уж думал, что окончательно упустил тебя после пещер. Хитрый ход, надо признать. По крайней мере, неожиданный для нас. Нэцке очень злилась, узнав о моём провале. Теперь я наконец оправдаюсь перед матриархом. Где майор Мршаа?

— Пошел к чёрту, — выругался Макаров по-русски, попытавшись встать. Он проклинал себя за то, что не сразу вспомнил лицо капитана Арааша, участвовавшего в облаве. То, что до этого он видел пришельца без шлема лишь однажды, было слабым оправданием.

— Ну-ну-ну, не напрягайся, — пинком опрокинул его на спину Арааша. — Твой вид очень странно реагирует на наши методы сканирования. Видимо, это расплата за осквернение своего тела машинами. Но мне сейчас это только на руку. Хотя бы одной проблемой станет меньше.

Внезапно мерзкая мелодия потонула в чарующем звуке разлетающегося на части музыкального автомата. Арааша удивлённо оглянулся и непонимающими глазами посмотрел на стекло витрины. В нем появилось небольшое отверстие, от которого во все стороны тонкой паутиной разбегались трещины. В следующий момент рядом с ним появилась еще одна дырка. Раздался звон бьющегося стекла, затем хлопок — и вот уже пришелец лежит на полу, истекая кровью. Начисто оторванная правая нога так и осталась стоять на полу. В тот самый момент на одной из полок заработало старое радио, заваленное всяким барахлом. Из хрипящего динамика донеслись слова, произнесенные на чистом русском языке:

— Хватай приемник и беги.

Олег, недолго думая, взмахом руки отбросил в сторону весь хлам, скрывающий радио, сунул прибор под мышку, и бросился к выходу из злосчастной лавки. Оглянувшись через плечо, он увидел в дверном проеме, из которого не так давно вышел лавочник, человека в доспехах Шестого Легиона. Чужак рванулся вперед — но тут в стекле появилось третье отверстие. Пуля чиркнула пришельца по шлему рядом с ухом, и этого оказалось достаточно, чтобы тот решил проявить осторожность, нырнув за ближайшее укрытие.

— Прыгай через стекло, дверь уже заперта, — продолжал инструктировать Макарова голос из радиоприёмника. Еще до того, как землянин успел добежать до витрины, в ней, одно за другим, стали появляться пулевые отверстия. Вероятно, стекло было весьма прочным, и неизвестный стрелок, зная это, решил ослабить его и тем самым помочь Олегу.

Резко ускорившись, Макаров прикрыл голову свободной рукой и, вложив все свои силы и массу в прыжок, налетел плечом на витрину. Она лопнула, разлетелась на мириады осколков, многие из которых порезали неприкрытую кожу и одежду Олега.

— Отлично, — заключил голос из радио, когда Макаров приземлился на мокрые булыжники мостовой. Сверху его осыпало битым стеклом. — Теперь беги через дорогу в ближайший переулок. Быстрее! Я задержу их, сколько смогу.

Дважды повторять не пришлось. Вскочив с земли и растолкав нескольких испуганных прохожих, Олег, невзирая на дорожное движение, ринулся через проезжую часть на другую сторону улицы. Лавируя между автомобилями, выслушивая в свой адрес ругань водителей и сигналы клаксонов, он так быстро, как мог, пересек дорогу. Уже оказавшись на тротуаре, землянин услышал раздавшийся за спиной крик:

— Это государственный преступник! Ловите его! Именем Директории!

— Все, они подавили огневую точку, — почти одновременно заговорило радио. — Ты без прикрытия. Советую ускориться. Здесь недалеко.

Отшвырнув в сторону на несколько метров одного героя, попытавшегося было его остановить, Олег свернул в проулок. Следуя указаниям благодетеля, он дворами добрался до узкой дорожки между двумя зданиями, загромождённой мусором. В воздухе витали испарения, пробивавшиеся через решетки ливневой канализации.

— Третий лаз слева открыт. Тебе туда, — Олег послушался, и, подняв канализационный люк, спрыгнул в сточный канал. Радио отозвалось последний раз: — Брось приемник здесь, дальше сигнал все равно не пробьется. Иди налево от лестницы, у ближайшей развилки в щели между кирпичами найдешь указание, куда двигаться дальше. Желаю удачи.

Не теряя времени, Макаров продолжил свой путь. Сток уходил вниз, под город, где причудливо переплетались современные инфраструктурные коммуникации и древние катакомбы. Преследователей вроде не было, но Олег не позволял себе расслабляться и шел по колено в грязной жиже так быстро, как только мог. В условленном месте он обнаружил мультибокс. Едва Макаров взял его в руку, как, отреагировав на прикосновение человека, перед ним развернулось голографическое изображение карты подземных тоннелей Шат Наара с подробным указанием дальнейшего маршрута.

Идти пришлось долго, через не самые живописные места. Трубы, каменные арки, покрытые каким-то склизким налетом, бездонные провалы, зияющие непроглядной чернотой. Заброшенные склады, заставленные полусгнившими ящиками, километры проводов, грязь, вонь и сырость. А еще были стаи крыс — вернее, их шатрэнианских аналогов, занявших ту же экологическую нишу. От Rattus norvegicus, они отличались меньшими размерами, шерстью на хвосте, слабым зрением и густыми усиками, позволяющими ориентироваться в темноте. Эти животные сновали под ногами, ползали по трубам на уровне головы, пищали, падали вниз, в зловонную жижу, не удержавшись на проводах, дрались, ели, гадили, размножались. Одна, особо наглая тварь, умудрилась даже укусить Макарова за ногу. Не то чтобы он опасался подхватить какую-нибудь заразу, будучи надежно защищенным от вирусов нанитами, однако осознание того, что эти вечно пищащие создания в прошлом провоцировали эпидемии ужасающих масштабов, не доставляло удовольствия.

Судя по карте, оставалось пройти еще достаточно приличное расстояние, когда в одном из длинных коридоров средневековых подземных катакомб прямо в лицо Олегу ударил мощный луч света

— Руки вверх, и без глупостей, я вооружен, — раздался голос остававшегося в тени человека. Может, он принадлежал тому, кто вел Олега через старый радиоприемник, а может, и нет: видавший виды динамик был способен передать звук слишком низкого качества, чтобы по голосу узнать незнакомца. К тому же, к Макарову обратились на ооласском языке.

— Это вы помогли мне сбежать? — осведомился землянин, тщетно стараясь разглядеть хотя бы силуэт неизвестного. Ответ последнего, произнесенный скороговоркой, был совершенно неожиданным.

— А и Б сидели на трубе. А упала, Б пропала, что осталось на трубе?

— Что? — вместо ответа раздался чуть слышный щелчок затвора. Начав после такой стимуляции соображать быстрее, Макаров выпалил: — «И» осталась на трубе.

Яркость фонаря, прежде нещадно слепившего глаза, пошла на убыль, а из-за угла, держа в руке дулом к земле странное оружие, вышел жилистый человек ростом чуть выше среднего. В его аккуратно стриженых волосах пробивалась седина, на лбу и у рта морщины образовали глубокие складки. Несмотря на это, он не казался стариком. Одет незнакомец был в черный свитер, штаны цвета мокрого асфальта и лакированные туфли, совершенно не подходящие для прогулок по подземельям Шат Наара.

— Простите за такую проверку, но я должен был убедиться, что вы — это действительно вы, — произнес он, протягивая руку. — Антон Голованов.

— Олег Макаров, приятно познакомиться, — рука у Голованова оказалась крепкой и теплой, словно выточенной из цельного куска добротной древесины. — Не извиняйтесь, я понимаю. Обстоятельства требуют осторожности. И я слишком рад тому, что наконец встретил соплеменника, чтобы расстраиваться из-за таких пустяков… Но, скажите, почему из всех возможных вопросов вы выбрали детскую загадку?

Антон усмехнулся.

— Ну, во-первых, за последние пару сотен лет уйма таких загадок, благодаря глобализации, распространилась по Земле. Они закрепились во всех языках международного общения, так что любой землянин должен знать про «А и Б». Во-вторых, пускай я и не знаю, на что способны пришельцы, какие у них источники информации и методы допроса, но, мне кажется, детская загадка — последнее, чем они станут интересоваться… Ладно, хватит разговоров. Идемте за мной, я отведу вас в безопасное укрытие.

Глава 18

Еланаар прижал телефонную трубку к уху, напряжённо прислушиваясь к голосу на том конце провода. Мршаа изредка бросал на него взгляды исподлобья, почти не отвлекаясь от чистки оружия. Оба заговорщика сидели в технической комнате на подземном этаже большого портового склада, который революционеры использовали в качестве Шат Наарской штаб-квартиры. На стенах висели карты с воткнутыми в них флажками, фотографиями правительственных зданий, планами помещений. В углу стояли ящики с оружием и боеприпасами. Центр помещения занимал круглый стол, используемый для проведения переговоров

Воален наконец повесил трубку и некоторое время просидел неподвижно. А затем со всей силы ударил кулаком по столешнице — и тут же рассмеялся. Мршаа хмуро посмотрел на своего покровителя, отставив в сторону автомат. Годы, что они не виделись друг с другом, не пошли старику на пользу. Он стал раздражительным, неуравновешенным. В последнее время эти тревожные черты проявлялись всё острее, к тому же к ним добавилась резкая перемена настроений.

— Итак, твой ниарский приятель сбежал, — смеясь, сообщил Еланаар. — Хотя он такой же ниарец, как и я.

Теперь Мршаа стало действительно интересно.

— Так он не тот, за кого себя выдавал?

— Кто бы мог подумать, да? — съязвил Воален. — Ты словно потерял хватку за время, пока прирастал к креслу на своей РЛС. Не заметил очевидных вещей.

— У меня голова была занята совсем другим. То Подземный город, то бегство, то подготовка отрядов.

— Надеюсь на это. Слабости сейчас недопустимы. Но всё же ты позволил этому Олегу водить себя за нос. Ниарец, как же. Ни разу за это время даже не попробовал сойтись со своими земляками. Я думаю, он пришелец. Та дрянь, которую вытащили из тебя, в его организме почти умерла. Его раны быстро затянулись. А ещё он не пьянеет. Вообще.

— Это не доказывает, что он инопланетянин. Я знал одного ефрейтора, который мог осушить бочонок вина и после этого прогуляться по натянутому канату. А в руках чужепланетчиков Олег хотел оказаться не больше моего.

— Наш мир разделён на враждующие партии — почему на его родине должно быть иначе? Или он простой ренегат-одиночка. Объяснений может быть много, — Воален быстро, насколько позволял его возраст, поднялся с места, и резко сменил тон на патетически-воодушевлённый — Но это уже не важно. Скоро мы накроем весь их балаган. Раас обещал поддержку. Мы наконец скинем с шеи прогнившее правительство. Настало время творить историю, Раэлен.


Из-за всей кутерьмы подходившего к концу дня Макаров даже не сразу сообразил, с кем его столкнула судьба. Лишь отдышавшись, он вспомнил, что Голованов был одной из центральных фигур в Шатрэнианской экспедиции, человеком, который работал на планете с самого начала её исследования и, по сути дела, создал программу внедрения агентов в местное сообщество. Он мог бы управлять всей исследовательской деятельностью — но почему-то отказался, уступив место Тадеушу Штуру.

Убежище располагалось недалеко от места их встречи — и совсем не там, куда вела оставленная для Олега карта. Как пояснил Антон, маршрут заводил в расставленную им ловушку: на случай, если бы вместе с Макаровым пришли агенты пришельцев, и всё закончилось плачевно. Месть из могилы, так сказать. Пройдя несколько тоннелей, земляне оказались в старом, заброшенном бункере, основательно подлатанным его новым владельцем и снабженным всеми удобствами.

— Мне всегда хотелось иметь уголок, до которого никто не доберется, где я смогу пребывать в уединении и комфорте, — пояснил Антон. — За время, что я живу на Шат’рэ, мне посчастливилось обрести такое место. Над нашей головой бывший Национальный Банк Директории. Лет пятьдесят назад здесь оборудовали бомбоубежище, но с тех пор, как для банкиров построили новое здание, подвалы законсервировали. Чем я и воспользовался. С того момента, как объявились пришельцы, мой личный бункер пригодился в новой роли — тайного логова, откуда можно наносить удары.

В число удобств укрытия входила кухня, уютная гостиная, несколько спален и ванная комната, которой не преминул воспользоваться основательно вывалявшийся в грязи, насквозь промокший и провонявший канализацией Олег. Отмываться пришлось долго, но еще дольше он просто стоял под теплым душем, наслаждаясь возможностью наконец-то по-человечески помыться. Конечно, на конспиративной квартире революционеров была душевая кабина, но её состояние оставляло желать лучшего, напор и температура воды то и дело менялись, превращая банные процедуры в нервотрёпку. Вот и получается, что последний раз Макаров спокойно помылся перед самым нападением пришельцев, три месяца назад.

Когда, наконец, омовения были закончены, распаренный и разомлевший Олег, облачившись в любезно предоставленный хозяином халат и тапочки, прошлепал в гостиную, где, упав в кресло из непонятно как доставленного под землю мебельного гарнитура, блаженно вздохнул, прикрыв глаза.

Почувствовав какое-то движение рядом с собой, он встрепетнулся. Прямо напротив, склонив голову набок, стояла невысокая девочка, задумчиво смотревшая на него. Характерные черты анатомического строения черепа и скелета безошибочно выдавали в ней уроженку этой планеты. На вид ей было не более четырнадцати лет. Голубое платьице едва прикрывало сбитые колени голых ног, светлые волосы завивались в кудри.

— Привет, — сказал Макаров. Та слегка вздрогнула — но не ответила, а опустилась прямо на пол. Битых пять минут они так и просидели, глядя друг на друга.

— Кто это? — спросил Олег у Голованова, вошедшего в комнату с подносом, полным тарелок.

— Знакомься, это Лена, — сказал Антон, ставя поднос на журнальный столик. — Веревка, которой я привязан к этому миру.

— Странное имя для аборигенки.

— Это я её так назвал. Не волнуйся, она ничего никому не скажет, хоть и знает о Земле. Она немного… Не в себе…. Лена, не пугай нашего гостя, иди ко мне, садись рядом, — Голованов расположился на диване, предварительно поставив столик с ужином перед Макаровым. Для большей убедительности он похлопал рукой по подушке. Девочка, мгновенно отозвавшись, буквально подлетела к своему старшему товарищу, крепко обхватила его руку и, прижавшись к ней кучерявой головой, стала баюкать её, как ребёнка, напевая под нос какую-то мелодию. — А ты ешь, пей, не стесняйся.

— Что с ней? — не удержался Олег.

Его собеседник пожал свободным плечом.

— Точно не знаю. Я не психиатр, она не землянка, так что точный диагноз поставить не могу. Какая-то форма аутизма? Возможно. Слабоумие? Вряд ли, хотя не могу исключить на сто процентов. Скорее всего, последствия психологической травмы, полученной во время войны.

— Но она совсем юная.

— Я про Трёхдневную войну между Нваленским союзом и Дорханом. Краткосрочный, но кровопролитный конфликт, произошедший вскоре после нашей высадки на Шат’рэ. Я тогда исколесил в поисках вооружения, боеприпасов и прочих образцов местной технологии всю приграничную полосу. Знаешь, ведь боевая техника — это во многом квинтэссенция научного прогресса, его мерило. Все самое лучшее обычно отправляют на фронт, в надежде одолеть противника при помощи новейших разработок и конструкторских решений. Вот потому-то я и подобные мне пионеры ночами рыскали по полям брани, как стервятники, копались в траншеях, залезали в подбитые танки, отдавали на исследование анатомам и биологам тела. Звучит не очень аппетитно, но мы тогда здорово продвинулись в исследованиях. Помнится, отправляя очередного покойника в прозекторскую, подумал: «Интересно, а скольких пропавших без вести во время войн на Земле инопланетяне растаскали для изучения?».

Работа была не из приятных. Особенно шокировали сожженные деревни с разлагающимися трупами жителей, все еще лежащими, где их убили. Когда видишь солдата в каске и с автоматом, который имел возможность защититься, это одно. Но когда штабелями свалены безоружные люди разного пола и возраста, — тут все иначе. Вот в одной из разрушенных деревушек я её и нашел. Маленькая девочка, лет семи-восьми. Донельзя истощенная, сидевшая рядом с полусгнившими телами своей семьи, пившая только воду из луж и не евшая вообще ничего. Как она выжила, и что ей пришлось пережить, я даже близко не догадываюсь, но на психике это сказалось фатальным образом. Я не смог оставить ребёнка в таком состоянии. Думал сперва отдать в местный детский дом. Но со временем сильно привязался, — Антон покачал головой. — Почти пять лет добиваюсь разрешения вывезти Лену в Обитаемые Миры на лечение, поселить там, жить вместе, как отец с дочерью… Но нет, нельзя! Проклятье, мы победили столько болезней, но до сих пор не можем справиться с бюрократией.

Он замолчал, направив взгляд на несчастного подростка, потерявшего родителей и разум из-за того, что правители двух стран не стали утруждать себя поисками компромисса. Олег не нашел что ответить и принялся за принесенный салат.

— Ну да ладно о прошлом, давай-ка о насущных проблемах. Для начала, расскажи, что все-таки произошло тогда, три месяца назад.

Макаров выложил все, начиная с момента попадания первой ракеты шатрэнианских сил воздушной защиты, не упуская ни одного события и по нескольку раз останавливаясь на моментах, по тем или иным причинам привлекавших внимание Голованова. Особенно того заинтересовали обстоятельства побега Макарова и Мршаа — он даже заставил вспомнить точную дату и время бегства из Подземного Города. После чего принялся рассказывать о событиях последних месяцев здесь, на поверхности Шат’рэ.

Тем, кто работал на планете, тоже пришлось не сладко. Вирус, который уничтожил интелком на главной базе, ещё более жёстко обошелся с вычислительными машинами наземных аванпостов. Связь друг с другом, с работавшими «в поле» агентами и космической базой оказалась потеряна. Многие в надежде на эвакуацию, запаниковав, отправились на приполярный океанический комплекс, где располагался единственный на планете космодром.

Когда с вирусом удалось с горем пополам справиться, люди с удивлением обнаружили, что главная база всё ещё молчит, а автоматические маяки передают протокол угрозы «Инкогнито». Зуманин, руководитель приполярного комплекса, уничтожил все данные — но потребовал от полевых агентов несколько раз в день докладывать, как идут дела и не замечено ли чего-нибудь странного.

— Чёртов идиот, канцелярская крыса, — пренебрежительно скривился Голованов. — Любил, чтоб все по полочкам было, драл три шкуры за неправильное составление отчетов, требовал вести переписку по всем формальным правилам, когда на любое письмо заводишь по нескольку бумажек. Может, конечно, такой подход в обычной ситуации как-то себя и оправдывал, но, когда все пошло наперекосяк, зуманинская система оказалась не к месту. Это привело его в ступор. В критический момент половина работавших на планете людей, по факту, осталась без руководства.

— А вторая половина?

— Послушалась меня и началась готовиться к худшему, зарывшись, как кроты, в норы: готовили ловушки и пути отступления. Никаких отчётов, никаких контактов в радиоэфире — только прямые встречи и местная почта. Жаль, Тадеуш был там, в космосе. Он смог бы навести порядок. Но вышло так, что многие просто сидели, и докладывали о том, что ничего не происходит — даже не показывая носа из исследовательских аванпостов.

Антон вздохнул, затем отпив из кружки, продолжил:

— Через неделю подобной бездеятельности наступила развязка. В течение получаса один за другим снова, как будто вернулся вирус, начали выходить из строя спутники связи, лишая базы и агентов контакта друг с другом. А затем начались облавы. В Директории ими занялись силы Шестого Легиона, считавшие, что участвуют в разгроме вражеской шпионской сети. В других странах работали местные спецслужбы. Действовали быстро, жестко, и предельно эффективно. В общем, у тех, кто слушался Зуманина, не было шансов. Я лишь надеюсь, что они живы.

Когда всё закончилось, те, кто избежал поимки, начали восстанавливать контакты. Мы продолжали пользоваться для связи только тем, что может предложить технология Шат’рэ. Это замедлило взаимодействие, но зато кроме нескольких человек после массовой облавы в сети инопланетян никто не угодил.

— И скольким удалось остаться на свободе?

— Я поддерживаю контакт с пятьюдесятью двумя агентами по всей планете.

Олег приуныл.

— Не густо.

— Зато это вполне работоспособная сеть, и мы ведём свою маленькую войну против пришельцев. Рано или поздно Федерация пришлёт к этой планете эскадру нам в помощь, и успешность экспедиции будет зависеть от её информированности. Потому мы собираем данные, какие можем.

Впрочем, по рассказам Голованова, одной разведкой дело не ограничилось. Используя имеющиеся в распоряжении инструменты, источники питания и местное сырье, агенты в кустарных условиях сделали себе оружие — мощное и достаточно компактное для скрытого ношения. В основном это были образцы местного производства, переделанные в пушки Гаусса и снабженные звукопоглотителями, компенсаторами отдачи и системами наведения. Используя стандартные малокалиберные боеприпасы, выпускаемые военными заводами Шат’рэ, самодельное оружие разгоняло их до такой скорости, что энергия, выделявшаяся при ударе о цель, фактически превращала обычные пули в разрывные, а бронебойные прошивали насквозь кирпичные стены. Хотя Голованов надеялся, что использовать их не придется, лучше было иметь средства защиты на случай непредвиденной ситуации. С помощью такой телеметрически управляемой винтовки Антон прикрывал Макарова во время бегства из лавки старьевщика. Голованов установил её в окне одной из квартир напротив «Всякой всячины» после того, как Шестой Легиона арестовал Аарона Спелбрейкера, агента, работавшего под прикрытием лавочника. Пришельцы предполагали, что кто-нибудь из людей, с кем контактировал Спелбрейкер, может рано или поздно заявиться к нему в гости. И потому расставили ловушку — не подозревая, что контактом Аарона был Голованов, решивший расставить собственные силки.

Агенты, подчинявшиеся Голованову, старались не убивать пришельцев, чтобы не провоцировать их лишний раз на жесткие ответные меры. Однако три человека, работавшие в Шат Нааре и его окрестностях, не побрезговали тем, чтобы устроить засаду и схватить несколько инопланетян для изучения. Игра стоила свеч, благодаря исследованию тел удалось найти достаточно надёжный способ вычисления инопланетян в толпе аборигенов.

— Их мозг имеет необычное строение, возможно, став результатом невероятно длительного селекционного отбора. В нём есть железа, которая работает как передатчик — я предполагаю, что с её помощью они способны общаться друг с другом на расстоянии.

— Телепатия? Это шутка?

Голованов хмыкнул.

— Нет, конечно. Скорее, биологическая беспроводная сеть. В любом случае, мы можем отследить её сигналы, даже если железа инопланетян работает в пассивном режиме. Уже удалось выяснить, что чужаки глубоко запустили свои руки в правительство Директории. Пришельцем является генерал Ореи Еваноар, командующий спецотделом Шестого Легиона; Эито Вареонан, секретарь Директора Аурвелорна, канцлер Ниарского королевства Эней Броган и многие другие.

— Проклятье, сколько лет пришельцы наблюдают за этим миром?

— Интересный вопрос. Думаю, достаточно давно, чтобы оборудовать в Подземном Городе комплекс-портал.

Олег удивился такому предположению. Принцип работы комплекс-порталов Макаров знал лишь в общих чертах: какое-то хитрое использование геометрии вселенной, той части пространства-времени, что описывается с применением комплексных чисел. Важнее был результат: люди могли мгновенно перемещать корабли и грузы между системами, соединёнными порталами. Несмотря на дороговизну и сложность строительства, они уже связывали десяток миров Федерации и, когда-нибудь, объединят все анклавы человечества во Вселенной. Но комплекс-порталы представляли собой громадные космические станции, строившиеся на окраинах заселённых планетарных систем, подальше от гравитационных полей звёзд. Казалось невероятным, что пришельцы могли построить малый аналог этого сложнейшего сооружения на планете.

Однако, немного подумав, Олег понял, что только этот вариант объяснял, почему за все эти годы земляне так и не заметили присутствия на Шат’рэ представителей ещё одной высокоразвитой цивилизации.

— Я пришел к тому же заключению, — согласился Голованов. Очевидно, Олег произнёс последние мысли вслух. — Когда мы поняли, что не одни наблюдаем за аборигенами, всё встало на свои места. Зная, что искать, мы за последние месяцы обнаружили, что именно Подземный Город стоит за интересом к биотехнологиям, который можно видеть на Шат’рэ. Учитывая, что пришельцы, похоже, вообще не используют машины в том виде, как их понимаем мы, теперь ясно, кто за это в ответе. Хотя и непонятно с какой целью.

— Меня назвали осквернённым, — задумался Макаров. — Может, какой-то религиозный культ? Эдакие космические амиши. Только не столь миролюбивые.

— Это не лишено смысла. Фанатики, обращающие целые цивилизации в свою веру через захват ключевых постов в местных государствах.

— … И массовой обработки сознания, — осенило Макарова. — Вот зачем им повышение способностей шатрэнианцев к эмпатии! Сделать более податливыми, управляемыми, восприимчивыми к чужим идеям. Эмпатия, гасящая конфликты, заставляющая непримиримых врагов заключить мир, революционеров превратить тренировочные лагеря в деревни.

— Не знаю. В последнее время они не выглядят слишком сопереживающими своим ближним. Если я хоть что-то понимаю в общественных науках, эта страна находится на грани социального взрыва. Директория скатилась в жесткий авторитаризм, выборы давно превратились в формальность, народ лишили какой бы то ни было возможности влиять на государственную политику. При этом экономика находится в стагнации, кризис год от года только углубляется. Люди молчали — но за несколько месяцев всё поменялось. Планета буквально бурлит. Переворот в Ниаре, восстание против военной хунты в Брагоне, митинги, забастовки, акции протеста — все это звенья одной цепи.

Олег задумался. Кусочки мозаики сложились в единую картину. Сладковатый воздух, беспроводная биологическая сеть, эмпатия, растущая раздражительность шатрэнианцев в последние недели. Чего бы не добивались фанатики-пришельцы, для своих задач они использовали какой-то химикат, распылённый в атмосфере. Когда нейронная сеть пришельцев рухнула, они потеряли контроль над его выработкой. Концентрация седативного вещества снижалась, и теперь подавленная агрессия, годами копившаяся в аборигенах, готова была выплеснуться наружу. И да помогут боги тому, кто окажется на пути хлынувшего потока.


Мршаа уже видел перед собой здание Директората — массивное, величественное, угнетающе возвышавшееся над прилегающими кварталами. Когда-то на этом месте стоял замок местного князя, потом темница, рыночная площадь — и вот теперь возвышался ступенчатый небоскреб, обнесенный крепким стальным забором. Перед ним был разбит парк с ровно, под линеечку, скошенной травой, стрижеными кронами деревьев, фонтанчиками и гладким мрамором пешеходных дорожек. Здание хорошо охранялось. По периметру были расставлены камеры, парк патрулировали одетые в парадную фору солдаты, контрольно-пропускной пункт у въезда на прилегающую территорию охраняли доты и массивные стальные столбики-заграждения, в случае необходимости втягивавшиеся в бетонную основу для пропуска правительственных кортежей. Впрочем, за годы службы Раэлен видел и не такое.

Все ближе подходя к небоскребу, Мршаа думал, как же сильно он изменился за последнее время. Прежде его сознание словно спало — теперь же мозг работал с полной отдачей, ставя все новые вопросы и пытаясь находить на них ответы. Хотя он давно был связан с подпольем, за время работы в Легионе его много раз одолевали сомнения, сможет ли в решающий момент направить оружие в сторону сослуживцев. Теперь, когда стало известно о пришельцах, о том, что они, очевидно, проникли в правительство Директории, сомнения развеялись. Теперь революция была больше чем бунтом против коррумпированной власти, она превратилась ещё и в борьбу с инопланетными захватчиками.

День был холодный, промозглый. Неотвратимо набиравшие силу осенние холода заставляли поплотней закутываться в верхнюю одежду. Впрочем, Раэлну это не помогало: под пальто его тело холодил ствол автомата и острие офицерского топорика Легиона, невесть как оказавшегося в запасниках революционеров. По телу пробегала хорошо знакомая судорога — как и всегда перед боем или спецоперацией. Но на сей раз не было и следа дрожи в руках — то, что Мршаа годами считал посттравматическим синдромом, исчезло без следа вместе с сомнениями. Он давно не чувствовал себя настолько полным жизни.

К правительственному зданию тянулись клерки, торопившиеся занять места в кабинетах после обеденного перерыва. Все они направлялись к главной проходной, сквозь которую их словно засасывало внутрь, за забор.

Мршаа знал, что среди толпы чиновников скрывались боевики подполья, так же, как и он, готовящиеся к штурму здания. Это были крепкие, решительные люди, многие из которых имели за плечами боевой опыт. Даже доктор Хаат’ин, как оказалось, свои навыки получал на поле брани. Некоторые в прошлом имели офицерские звания, прекрасно разбираясь в тактике ведения боя и управлении людьми. У уж точно никто из фронтовиков не испугается свиста пуль над головой.

В положенное время Раэлен поравнялся с тремя другими революционерами. Хотя каждый двигался от разных улиц, все было рассчитано так, что никому не пришлось ждать или догонять другого, привлекая ненужное внимание. Мршаа поражала щепетильность, с которой оказались подогнаны друг к другу действия всех участников переворота, дотошность, с которой выверялись и расписывались роли и действия каждого, даже самого незначительного члена подполья вплоть до мельчайших временных интервалов. Все это разрабатывалось годами — поистине титаническая работа, достойная самых восхищенных эпитетов. Стройность плана Еланаара сама по себе внушала уверенность в успехе.

Смешавшись со спешащими на работу чиновниками, четверо революционеров двинулись в сторону КПП. Хаат’ин, шедший сбоку, чуть слышно насвистывал «Марш пехоты». Раэлен уже заметил, что доктор делал так всегда, когда сильно нервничал. Сейчас это было не к месту, но Мршаа не мог осуждать единственного чудом выжившего человека из всего 125 Пехотного полка, который во время войны ниарцы перемололи в кашу за двадцать минут.

Дойдя до офицера, сверявшего пропуски, Мршаа протянул свой. Это была грубая подделка, но бывший майор не собирался проходить по нему внутрь. Всё, что требовалось — это отвлечь внимание. В тот момент, когда проверяющий опустил глаза на каточку пропуска, у него за спиной в нескольких частях правительственного здания раздались взрывы.

И не только в нём. Десятки самых разных построек по всей столице — правительственные учреждения, казармы Шестого Легиона, объекты инфраструктуры и коммуникаций — сотни зданий по всей стране сотряслись от синхронно детонировавших зарядов самодельной взрывчатки. Серия взрывов составляла одну из основ плана государственного переворота, разработанного Еланааром. Она должна была застопорить отлаженную государственную машину Директории, вывести её из строя, посеять панику и неразбериху в рядах руководства. Воцарится анархия. Пускай ненадолго — но за то время, пока власти будут приходить в себя, революционеры должны захватить все ключевые объекты и отстранить от рычагов управления государством нынешнее правительство. В Шат Нааре это тем проще сделать, что значительная часть легионеров недавно оказалась переброшена на юг страны, где подпольщики в качестве отвлекающего манёвра устроили небольшой бунт.

Пронести и заложить взрывчатые вещества в тщательно охраняемые объекты помогли люди, которых раздувшиеся от осознания собственной важности чиновники, бизнесмены и прочие представители элиты общества привыкли считать вторым сортом, видя в них ни на что не способных неудачников, существ, само рождение которых было случайностью и ошибкой. Уборщики, сантехники, ассенизаторы, дворники, мелкие клерки, секретари и курьеры, воспринимаемые лишь как необходимые для работы принадлежности, наподобие канцелярских скрепок или телефона. Люди, которых привыкли не замечать, пока не понадобится где-то починить трубу или напечатать письмо. Живущий на жалкую зарплату без надежды на повышение и безо всяких перспектив бесцветный офисный планктон и техперсонал. Озлобленный на жизнь, на своих начальников и само мироустройство, мечтающий о переменах народ. Идеальные союзники для Еланаара. Долгие годы, никем не замечаемые, они приносили на своё рабочее место взрывчатку — совсем немного, по чуть-чуть, чтобы никто не смог этого обнаружить. Закладывали её где-нибудь в потаенном уголке здания, подальше от чужих глаз, чтобы потом, в означенное время, за день перед началом революции, подсоединить к накопившейся массе взрывчатого вещества детонатор с таймером…

Охранявшие небоскрёб Директории солдаты и шедшие на работу клерки, вздрогнув от неожиданности, повернулись в сторону взрыва. В следующую секунду Хаат’ин вонзил стилет между ребер проверяющего офицера. Пока обмякший военный оседал на землю, неверяще глядя на собственную кровь, революционеры бросились к остальным дежурным. Выхватив из-за пазухи топор, Раэлен уложил одного противника мощным ударом по голове, раскроив бедняге череп. Другой заговорщик полоснул солдата бритвой. Эта жуткая картина вызвала панику среди гражданских, поднялись истошные крики, началась беготня.

То, что нужно.

Из караулки донеслась быстрая стрекотня автоматов — знак того, что повстанцы расправились с остатками охраны на КПП. Достав свой «бакт’рам» Мршаа залег у одного из опорных столбов забора, временно, как и прочие его товарищи, перейдя к обороне. Он видел, как по парку метались напуганные люди, мешая поднятым по тревоге охранникам целиться в революционеров. Зато паникующая толпа практически не мешала засевшим на крышах прилегающих домов снайперам вести прицельный огонь по солдатам, выделявшимся из одетой в плащи схожего цвета и фасона публики своими яркими мундирами. Те из охранников, кого не настигли пули, достаточно быстро сообразили, что к чему и попрятались по кустам, за стволы деревьев, за массивные мраморные урны — в общем, за любое укрытие, которое могло их защитить. Это спасло жизнь многим, однако КПП остался в руках повстанцев на время, необходимое для того, чтобы опустить толстые стальные стержни, загораживающие проезд на территорию правительственного здания.

В это самое время из-за угла вынырнула колонна разнообразных автомобилей: грузовики, автобусы, фургоны, седаны. Многие из них сбросили с себя уже ненужную маскировку под мирные транспортные средства, ощетинившись стволами пулемётов и огнемётными горелками. Другие были набиты бойцами повстанцев. На полном ходу влетев на мраморные дорожки парка, колонна разделилась на несколько групп, каждая из которых понеслась к одному из входов в здание, по пути поливая огнем и свинцом залегших в кустах охранников. Ещё несколько грузовиков затормозили у КПП, и из их кузовов один за другим стали выскакивать революционеры.

— Первый взвод организует оборону КПП, второй, третий, четвертый начинает зачистку территории. Пятый за мной! — привычным командным голосом, размахивая окровавленным офицерским топором, раздавал указания Мршаа. Он оказался в своей стихии, он вновь вел людей в бой, не испытывая никакой дрожи в руках — и, черт побери, несмотря ни на какие обстоятельства, был счастлив.

Пятый взвод быстро преодолел расстояние до центрального входа в небоскрёб Директории. Пробежав по аллее, озаренной отсветами пламени горящих кустов, ведомые Раэленом боевики оказались в громадном вестибюле высотки. Помещение, ещё недавно поражавшее посетителей роскошью своей отделки, сейчас оказалось основательно попорчено. Один из подорванных зарядов был заложен здесь, в лифтовой шахте, и оставил после себя торчащие в разные стороны куски арматуры, искореженные остатки лифтов, куски бетона по всему полу и ещё не осевшую пыль. Посреди трупов случайных жертв из гражданских, погибших от подрыва бомбы, лежало немало охранников с пулевыми ранениями: шокированные внезапно разлетевшейся на кусочки лифтовой шахтой, они не смогли организовать сопротивление ворвавшимся внутрь участникам восстания. Два человека с фиолетовыми повязками революционеров на руках, охранявшие вестибюль, отрапортовали, что первый этаж зачищен, однако раздававшиеся сверху звуки перестрелки красноречиво говорили о том, что здание всё еще не находится под контролем повстанцев.

Поднявшись по лестнице на третий этаж, Мршаа наткнулся на первого мёртвеца с фиолетовой повязкой на рукаве. Двумя этажами выше они нагнали штурмовую группу, замедлившую продвижение из-за сопротивления обороняющихся: охранявшие здание солдаты перегруппировались и надежно закрепились этажом выше. Несколько убитых повстанцев лежали, распростертые на лестнице; трое человек сидели у стен, кривясь от боли и зажимая свои раны.

— Что там? — спросил бывший майор командира штурмовой группы.

— Несколько охранников укрепились наверху и не дают продвигаться вперед. Основательно засели, завалили проход стульями и столами. Ну ничего, сейчас подоспеет одна из групп с боковой лестницы, отвлечет их, и тогда мы ударим.

— Нельзя, слишком долго, — Мршаа покачал головой.

Командир группы, бывший сержант, видавший виды вояка, недовольно нахмурился.

— Я уже потерял двух бойцов, ещё трое не в состоянии продолжать бой. Я не поведу людей в лобовую атаку. Послушай, дело верное: у них только стрелковое вооружение, никаких гранат, так что мы здесь в безопасности. Дождемся вспомогательной группы, и пойдем дальше — по графику и без потерь.

В другой ситуации Раэлен согласился бы с ним, но не сейчас.

Минувшей ночью его растолкал один из дежурных, несших вахту у телефонов. На вопрос, в чем дело, он ответил, что кто-то потребовал немедленно услышать Раэлена Мршаа. Пароль, которым пользовались для связи подпольщики, назван не был, однако звонивший сказал, что все знает об «их деле». Взяв трубку со смешанным чувством тревоги и гнева, бывший майор ожидал услышать кого угодно, но только не Олега.

— Ты? — удивился Раэлен. — Ки-шоот, какого… Кто ты вообще такой?

— Я это я. Эта телефонная линия защищена — во всяком случае, пока. Но я не знаю, как долго это продлиться. Так что слушай внимательно, и не перебивай…

После этого он принялся перечислять имена пришельцев, занимавших видные государственные посты и тех из чиновников и военных, которые подозревались в принадлежности к инопланетной расе. Список впечатлял. На вопрос, откуда такие данные, было сказано лишь, что его союзники хорошо поработали. Не то чтобы Мршаа доверял этому странному человеку, который, вероятно, и сам был пришельцем. Но отставной легионер твердо решил, что в ходе грядущей революции всех перечисленных необходимо арестовать, а затем уже разбираться с тем, кто они на самом деле. И теперь он боялся, что чужаки, часть из которых должна сидеть в кабинетах штурмуемого здания, смогут скрыться прежде, чем он до них доберётся.

— Нет, слишком долго. Я сам пойду на штурм, если вы боитесь. Где тут у вас огнемётчик? Будет прикрывать.

Нёсший огнемёт боец оказался здоровенным детиной, находившимся, судя по расширенным зрачкам, в состоянии легкого наркотического опьянения — видимо, так он боролся со страхом смерти в бою. Обвязавшись солдатскими ремнями в качестве страховки и удерживаемый четырьмя повстанцами, он взобрался на перила лестницы таким образом, чтобы быстро высунуть ствол огнемёта за край перекрытия верхнего этажа и, не глядя, сделать выстрел. Пока производились все эти манипуляции, Мршаа и несколько солдат, вызвавшихся идти за ним в первом ряду атакующих, осторожно поднялись вверх по лестнице, чтобы оказаться как можно ближе к позициям охраны, но при этом не попасть в зону обстрела. Остальные приготовились следовать за Раэленом, понукаемые сержантом, который, хоть и не был доволен происходящим, тем не менее, решил попытаться воспользоваться складывающейся ситуацией, раз уж нашелся безумец, сам вызвавшийся лезть под пули.

Когда все заняли свои места, Мршаа дал отмашку к началу действий. Послышался характерный рёв пламени, вырывающегося из раструба огнемёта, и Раэлен со своими бойцами рванул вверх по лестнице, перескакивая разом через несколько ступеней. Очутившись на нужном этаже, он с облегчением увидел, что расчет, на котором строился весь этот рискованный план, оказался верным. Струя горючей смеси не могла дотянуться до забаррикадировавших дверной проём охранников, она ударялась в потолок, ниспадая на пол огненным дождем. Но чтобы понять это, требовалось какое-то время, и солдаты, повинуясь естественному страху перед огнем, инстинктивно спрятались за свое укрытие. Это продолжалось очень недолго, но достаточно, чтобы Мршаа со своими людьми смогли занять удобную позицию. Двое противников были убиты сразу, остальные вновь укрылись, на сей раз от пуль. Это дало возможность одному из повстанцев подобраться поближе к наспех нагроможденной из мебели баррикаде и просунуть между ножками стульев на сторону обороняющихся гранату.

— В укрытие! — закричал он. Революционеры прижались к стенам, прикрыв головы руками, вслед за чем прогремел взрыв. Проход был свободен.

Больше подобных серьезных препятствий на пути восставших не было. Основная масса охраны была сосредоточена на подходе к зданию и на нижних его этажах, так что большинство из них оказались либо убиты, либо разоружены в самом начале штурма, и чем выше приходилось подниматься по лестнице, тем слабей и реже становилось сопротивление. Зачищая кабинет за кабинетом, бойцы повстанцев гасили редкие очаги сопротивления. Большинство охранников, поняв безнадёжность своей ситуации, и вовсе предпочитали сдаваться на милость победителей.

Это существенно облегчало задачу Мршаа. Не дожидаясь сержанта и его людей, методично зачищавших отведенную им планом штурма зону ответственности, Раэлен с пятым взводом направился к Залу Собраний. Сегодня здесь проходило собрание Директоров, на котором планировалось обсудить ситуацию в Ниарском Королевстве и то, какую позицию следовало занять по отношению к принцу Теи. Если никто не сбежал, то вся верхушка Директории сейчас должна находиться именно там.

Так и вышло.

Разоружив нескольких охранников у входа в Зал, Мршаа и его люди, выбили дверь и ворвались внутрь, стреляя в воздух. В громадном помещении, выполненном в виде амфитеатра, собралось множество людей: министры, их помощники, делегаты от законодательного собрания, и семеро из двенадцати директоров. Некоторые из присутствовавших сидели, понуро свесив головы, другие выглядели испуганными. Кое у кого началась истерика.

— Я — Директор Аурвелорн, — сказал, изо всех сил пытаясь сохранить чувство собственного достоинства, человек, стоявший в центре Зала на трибуне. — Кто вы и по какому праву врываетесь сюда?

Аурвелорн смотрел на Мршаа, закусив губу. Тот не торопился с ответом. Пока его люди вставали по периметру Зала Собраний, держа оружие наизготовку, он нарочито медленно спускался по богато отделанной лестнице вниз, к центру амфитеатра, смотря то на одного, то на другого чиновника. Большинство отводили глаза в сторону, или же, наоборот, неотрывно смотрели на висевший на шее автомат. Воздух вокруг наполняли эманации страха. Лишь когда Раэлен поравнялся с директором Аурвелорном, смерив того взглядом, он удостоил бывшего правителя государства ответа:

— Моё имя — Раэлен Мршаа. С этого момента вы все находитесь под моим арестом. Директории пришел конец.

Глава 19

— …Всего за три часа власть во всей стране была захвачена. Армия колебалась, но в итоге перешла на сторону восставших вслед за генералом Раасом и его бригадой. Единственным оплотом лоялистов, до сих пор оказывающим организованное сопротивление, остался Лазурный полуостров, где расквартированы значительные силы Шестого Легиона, в том числе военно-морская эскадра. Его командование понимает, что слишком многие точат на них зуб и не преминут свести старые счёты при новой власти. Однако в лучшем случае им удастся создать сепаратный режим в границах полуострова, опираясь на имеющиеся силы. Можно с уверенностью сказать, что Директории больше не существует. Теперь это — Республика Оолас. Воален Еланаар, лидер повстанцев, выступил с соответствующим заявлением по телевидению и на радио.

— Еланаар? Тот самый, что помог уйти беглецам через карстовые пещеры?

— Да, управительница Нэцке.

— Проклятый Арааша… Будь этот увалень порасторопней, всё было бы иначе. Вместо того, чтобы вернуть заключенных, он в конце концов умудрился сам попасть в засаду. Но и мы хороши: не смогли адекватно оценить важность их поимки, снарядить в погоню большее количество людей.

— У нас не было достаточного количества информации для принятия оптимального решения.

— Слабое утешение. Больше похоже на попытку оправдаться. Что ещё сообщишь?

— Со всех концов планеты поступают сообщения о массовых беспорядках, волнениях и столкновениях между различными группами. Была попытка свергнуть военную хунту в Брагоне, однако она закончилась неудачей, сейчас идут массовые репрессии. В Альдобальфо началась гражданская война, Олеран и Эртол ведут боевые действия на нейтральной территории… Вот полная сводка всех проишествий.

— Это величайший провал в истории со времен Одержимости… Катастрофа… Мы слишком понадеялись на газовые заводы и не учли возможных рисков и побочных явлений. Подавление агрессии в среде революционеров заставило их постоянно оттачивать свой план, заниматься его шлифовкой и бесконечной подготовкой к восстанию. И когда система заводов вышла из строя, больше ничего не сдерживало повстанцев, и они принялись за реализацию своего замысла, который к тому моменту учитывал такое множество деталей, что просто не мог не увенчаться успехом… Стоило просто тщательней проводить мониторинг общества и активней рассеивать деструктивные настроения, не полагаясь безоглядно на газ. Скажи, что с нашими агентами, внедренных в правительства государственных образований?

— Большая часть невредима. Хотя в Ниаре нашли способ выявлять наше присутствие, Теи осторожничает и не впадает в массовые репрессии, методично проверяя высшее руководство страны. Потери есть, но они сравнительно невелики. Мы уже начали выводить оттуда агентов. Хуже ситуация в Директории, агентурная сеть здесь рушится на глазах. Арестованы все высшие правительственные чиновники, и среди них много наших людей. Самое странное, значительную часть из них безошибочно отделили в специальную группу, после чего увезли в неизвестном направлении под охраной.

— Что значит в неизвестном направлении? У них всех есть датчики слежения.

— Мы потеряли их сигналы.

— Не может быть! У шатрэнианцев просто нет необходимого оборудования, чтобы разобраться в устройстве Тел! Разве что… Неужели это чужаки?

— Похоже на то. Думаю, Макаров поделился с Мршаа имеющейся у него информацией.

— А что с вирусом?

— Эпидемия остановлена, хотя пострадавшие еще не оправились. Пока выделить его и разработать лекарство не удается. Один из сотрудников выдвинул идею — безумную, но вполне объясняющую, почему разработка вакцины не принесла результатов. Он сказал, что, возможно, вирус имеет небиологическое происхождение. Более того, он, вероятно, и вовсе не имеет физического воплощения, а является лишь информационным кодом.

— Усильте давление на пленников, выясните у них все, что можно! Я должна знать, с чем мы имеем дело до того, как сюда прибудет флот Мелькрана… А это что ещё такое?


…Шум взрыва разнесся по всей округе, многократно усиленный эхом от окружавших Шат Наар гор.

— Есть! Прямое попадание! — донесся по радио восторженный крик наблюдателя, разместившегося вблизи входа в Подземный Город. — Пыль ещё не осела, но уже сейчас видно, что ворота разнесло в клочья, а часть скалы над ними исчезла, как будто и не было!

Мршаа улыбнулся, приятельски похлопав по плечу командира расчета «Низвергающего»: старый солдат не подвел, полностью оправдав свою репутацию лучшего артиллериста государства.

— Молодцы, давайте следующий снаряд.

Впрочем, это распоряжение Раэлена было излишним: подчиняясь жестам своего командира, прислуга орудия уже крепила многотонный снаряд крючьями к крану, чтобы затем доставить его к казённику.

«Низвергающий» был титанических размеров пушкой: длина ствола 35 метров, калибр — 800 миллиметров, вес снаряда — более семи тонн. Менее часа назад его по совету генерала Рааса спецпоездом пригнали в окрестности Шат Наара, и теперь, развернувшись в боевое положение, монстр вел огонь по входу в Подземный город, высеченному в склоне горы. К бункеру уже двигались по дороге танковые колонны и броневики, наполненные солдатами регулярной армии.

Лишившись в кратчайшее время правительства и высшего генералитета, большинство армейских офицеров, всегда бывших не слишком-то довольными своим положением людей «второго сорта» по сравнению с легионерами, перешли на сторону победителей, мотивировав это желанием не допустить в государстве гражданской войны. Конечно, были случаи неповиновения новым властям, но, как правило, они заканчивались с арестом подстрекателей или же наведением на бунтующую армейскую часть танковых орудий. Исключение составили лишь войска на Лазурном полуострове. Вместе с расквартированными там же частями Шестого Легиона они оказали ожесточенное вооруженное сопротивление, заявив о своей лояльности старому режиму. Тем не менее, революционеры смогли заручиться поддержкой со стороны большей части армии, что обеспечило быстрый переход власти к республиканцам. И вот теперь, с помощью солдат, Мршаа, назначенный командующим спецслужбами нового государства, решил отобрать Подземный город у пришельцев и вернуть его законным владельцам — шатрэнианцам.

Огромный снаряд был уже внутри орудия, теперь очередь была за не менее впечатляющим картузом. Расчет артиллеристов действовал профессионально, и куда быстрей, чем мог предположить Раэлен. Всем пришлось, отойдя подальше, прикрыть уши. Раздался выстрел, казавшийся оглушительным, даже несмотря на плотно прилегающие к голове наушники; стекла в ближайших домах, каким-то образом уцелевшие после предыдущего залпа, окончательно вылетели, все вокруг затянуло поднявшейся пылью. А через некоторое время донесся слабый отголосок еще более чудовищного по своей мощи звука, с которым снаряд «Низвергающего» разносил в щебень скалы над Подземным Городом.

Бомбардировка продолжалась весь день, до тех пор, пока не расстреляли весь боезапас «Низвергающего». Кроме него, по цели работали и меньшие по размеру осадные пушки. Когда канонада, не на шутку перепугавшая жителей столицы, смолкла, часть верхнего уровеня подземной базы оказалась словно вскрыта гигантским консервным ножом. От оборонительных сооружений на поверхности осталась лишь груда камней. Пора было приступать к штурму.

К раскуроченному входу в бункер, под прикрытием танков и бронетранспортеров, выдвинулись колонны пехоты. Одновременно ко всем известным вентиляционным люкам и запасным лазам, отмеченным на с трудом найденных в архивах планах Подземного города, доставили на махолетах десантные группы, которые должны были блокировать возможные пути отступления чужаков. Перепончатокрылые машины летели низко и очень быстро, отстреливая противоракеты и то и дело совершая резкие маневры из стороны в сторону: пилоты опасались оказаться в зоне поражения систем ПВО бункера, которые наверняка ещё функционировали. Подлетая к цели, они, по обстоятельствам, либо садились на своих суставчатых «ногах» на грунт, либо, зависнув в метре от земли, высаживали десант, тут же приступавший к оборудованию позиций.

Всего в штурме принимало участие несколько тысяч человек: Мршаа не рассчитывал на радушный прием, памятуя, на что способны пришельцы. Но, к немалому его удивлению, пехотинцы не встречали на своем пути никакого сопротивления.

— Все сдаются!

— Они складывают оружие.

— Десять человек вышли с поднятыми руками.

Вот что слышал в наушниках Раэлен, летя на махолете к центральному входу в Подземный Город. Свесив ноги за борт, он сидел у открытой двери десантного отсека, придерживаясь за одну из приваренных к корпусу изнутри перекладин, чтобы не вывалиться из машины в случае резкого маневра. Он был один — Мршаа предпочитал обходиться без лишней охраны за спиной, полагаясь на собственную выучку и пистолет за пазухой. В этом был и политических ход: тем самым бывший легионер показывал, что новая власть не боится своего народа. Хотя, по правде сказать, сам он о таком мотиве и не задумывался до тех пор, пока на него не указал Еланаар.

Над головой стрекотали две пары легких крыльев, а прямо под ногами виднелась разбитая снарядами «Низвергающего» площадка перед главным входом в бункер. Скалы над верхним уровнем, в том месте, куда прицельно била артиллерия, практически не осталось: всюду виднелись каменные завалы и развороченные стволы шахт, ведущих вглубь Подземного Города. Всюду стояли бронемашины, а между ними сновали пехотинцы в своих песочного цвета мундирах. Тучи пыли, поднятой артобстрелом, еще не осели, потому все ходили, повязав на лицо платки на манер жителей пустыни. У Раэлена не было никакого платка подходящего размера, поэтому, когда он соскочил из машины на землю, то просто прикрылся рукавом форменного двубортного пальто.

Выслушав рапорт старшего офицера, Мршаа направился в Подземный город. С трудом преодолев завалы верхнего яруса, спустился на второй уровень бункера, где разрушения были заметно меньше.

Было странно возвращаться сюда. В последний раз Мршаа бежал из бункера через вентиляционную шахту, теперь же входил внутрь как победитель. В предыдущий «визит» он видел лишь камеру да жуткую тёмную комнату с безликими людьми-масками, выворачивающими его мозг наизнанку, а между ними на голове его постоянно был вонючий тёмный мешок. Теперь, гордо шествуя по коридорам базы, он с любопытством рассматривал скудные интерьеры громадного сооружения.

Но чем глубже под землю он спускался, тем больше становилось странностей. Кое-где появлялись надписи на непонятном языке, по потолку тянулись то ли кабели, то ли какие-то трубки, светившиеся ровным оранжевым светом. Через открытые двери боковых помещений порой можно было увидеть непонятного назначения конструкции вокруг которых с интересом толпились пехотинцы.

Когда Мршаа спустился на уровень, с которого начался его побег из Подземного Города, он столкнулся с длинной процессией узников местных казематов, которых под охраной автоматчиков выводили на поверхность. Робы, измученные лица, немытые тела. Страшно подумать, что не так давно он и сам был на их месте. Все заключенные, попадавшиеся на пути, выглядели странно — иная форма черепа, едва уловимые отличия в комплекции. Он понял, что это пришельцы.

— Демиург, сколько же вас тут? — прошептал Раэлен.

Наконец, он добрался до цели своего путешествия — огромного зала, служившего, по-видимому, складом, куда сгоняли всех плененных. Их было много — сотни, быть может, пара тысяч. Они сидели, стояли или бродили туда-сюда в дальнем конце помещения, периодически поглядывая на вооруженных пулемётами солдат. Те чувствовали себя вполне уверенно, однако Мршаа, видевший, на что способны чужаки, ощутил, как по его спине сбегает холодный пот. Он не верил, что десяток пулеметчиков способен удержать всю эту толпу, если она взбунтуется. И не понимал, почему пришельцы сложили оружие вместо того, чтобы сопротивляться. Впрочем, именно для того, чтобы выяснить обстоятельства поспешной капитуляции, Раэлен и прибыл в захваченный без единого ружейного выстрела бункер.

Внезапно среди толпы пришельцев, выглядевших один в один как шатрэнианцы, он, к удивлению для себя, увидел знакомое лицо: капитана Арааша. У него был жалкий подавленный вид, и отсутствовала нога. Поняв, что бывший подчиненный является уроженцем иной планеты, Раэлен был взбешен. Он уже знал, что чужепланетчики проникли во все слои общества, но осознание того, что его лично водили за нос, вызвало гнев.

С трудом подавив в себе желание достать пистолет и выстрелить промеж глаз Арааша, бывший майор заговорил:

— Мне сказали, что кто-то из вас хотел побеседовать с руководством восстания. Что ж, оно перед вами. Я командую спецвойсками.

— Почему сюда не прибыл Воален Еланаар? — донесся вопрос из толпы.

— Хватит и меня, — грубо отрезал Мршаа. — Итак, я слушаю.

В толпе пришельцев прошел слабый ропот, быстро утихший. Когда все смолкли, чужаки, как по команде, расступились в стороны, освобождая дорогу своему лидеру: высокому худощавому человеку в светло-коричневом костюме, с резкими чертами лица и зачесанными набок чёрными волосами.

— Меня зовут Нэцке. Я руковожу деятельностью исследовательско-коррекционной группы, и мне подчиняются все мелькране в этой планетарной системе…

— Избавьте меня от терминологии, — прервал его Раэлен. — Что вам конкретно нужно?

Пришельцу явно не понравился такой тон, однако он быстро справился с собой и продолжил тем же спокойным голосом, что и прежде:

— Мы хотим предложить вам сделку.

— Вы не в той ситуации, чтобы что-то предлагать, — засмеялся Мршаа. Впрочем, на деле он чувствовал себя не столь уверенно, как стремился показать. Его все ещё смущала странная легкость, с которой удалось одержать верх. — Вы сдались, так что теперь можете лишь исполнять наши требования. А единственное, что нам нужно — чтобы вы убрались с нашей планеты и никогда больше не возвращались. Я не знаю, какую игру вы тут затеяли с моим народом, но партия слишком затянулась. Пора её заканчивать. Двум расам не место в одном мире.

— Мне ясны ваши требования. Однако мы вынуждены заметить, что вы не видите всей картины, потому неверно оцениваете ситуацию. Мы не оказывали сопротивления, так как не хотим лишней крови — ни вашей, ни нашей. Но сюда летит целый флот кораблей с Мелькрана, и его командующая будет очень зла, если вдруг обнаружит, что нас перебили. За дальнейшее развитие событий в таком случае отвечать не берусь. Это первое. Есть и ещё один момент, куда более важный. Допустим, мы согласимся с вашим требованием улететь прочь с Шат’рэ. Но проблема в том, что это не избавит ваш мир от других пришельцев.

— Что вы имеете в виду?

— То, что в этой «партии», как вы её назвали, помимо шатрэнианцев и мелькран есть и третья сторона. И без вашего сотрудничества я не могу гарантировать избавления от неё.


Теи торопливо шел по ярко освещенным коридорам королевского замка. Ле-Рэ, со времён инцидента с канцлером неотступно следовавший за принцем, еле поспевал: повреждённая нога всё ещё давала о себе знать. Стоявшие вдоль громадных витражных окон с ажурными рамами гвардейцы, облаченные в старинные белые парадные мундиры, в начищенных до блеска черных кирасах и шлемах с богатым плюмажем, отдавали честь своему монарху, с искренним восхищением провожая его взглядом. Теи затеял реформу гвардии, сформировав её почти с нуля из молодых офицеров, хорошо показавших себя после переворота. Гвардейцы не только охраняли дворец, но и получали первоклассную военную подготовку — а также двойное жалование.

Принц приветливо улыбался каждому из них, отвечая чуть заметным кивком головы. Ничто не стоящий для него жест, который, тем не менее, наполнял гвардейцев радостью и укреплял в их сердцах любовь и преданность своему государю. Принц Теи отлично понимал людей, обладал врожденным талантом располагать их к себе и тончайшим чутьём, позволявшим с легкостью предугадывать человеческие ожидания. Так он и управлял подданными. Даже то, что он все ещё носил титул принца, работало в его пользу: тем самым он подчеркивал, что, прежде всего, в его личных приоритетах стоят интересы государства, и пока в нем много проблем, коронация подождет.

На секунду задержавшись, чтобы разгладить складки белоснежного мундира и поправить перчатки, он подал знак, по которому два гвардейца распахнули массивные двустворчатые двери. Пройдя сквозь них, принц оказался в просторном, закругленном с дальнего конца зале. Помещение ярко освещалось солнечным светом, беспрепятственно проходящим через стеклянные стены. Мастерству архитектора, возведшего эту часть замка, можно было только поразиться. Потолок держался на резных колоннах, так искусно сочетающихся с причудливыми узорами кованых оконных решеток, что, казалось, потолок с фресками, изображающими величайшие победы ниарских войск, парил в воздухе безо всякой поддержки. Сама пристройка нависла над обрывом, и из неё открывался прекрасный вид на столицу. Принц невольно залюбовался открывшейся панорамой, размышляя, что этот зал, служивший местом собрания генштаба, не случайно построили именно здесь: генералы, планируя сражения, должны своими глазами видеть, за что они борются и что могут потерять, потерпев поражение.

Посреди комнаты, на специальном невысоком, едва достающем до колен столе, была разложена большая военная карта с расставленными на ней фигурками танков, солдат, пушек, авиационных групп, морских эскадр — своих, и вражеских. С одной стороны от него стояли, в ожидании своего государя, генералы армии, с другой — флотские адмиралы. Белые и серебристые мундиры, лайкровые перчатки, взятые под мышку фуражки, эполеты, аксельбанты и ордена… Никто не просил их приходить в таком виде, напротив, принц всячески подчеркивал, что ему важен не внешний облик его людей и церемониал, а их мысли и дела. И все же, ему самому пришлось спешно облачаться в торжественное одеяние, когда камергер доложил, что весь генеральный штаб пришел при параде.

При появлении Его Высочества штабные офицеры вытянулись по стойке «смирно». Теи обвел собравшихся взглядом. Большинство — ветераны войны с Директорией. Многие последние годы пребывали в опале, несмотря на их былые заслуги — из-за их неприятия позорного мирного договора.

Вот старый барон Эци, потерявший глаз ещё в правление деда Теи. Двадцать лет назад ему было уже около шестидесяти, но в одном из сражений, когда королевская пехота дрогнула и начала бегство с позиций, одноглазый генерал покинул полевой штаб, и, схватив знамя, с криком «смотрите, проклятые трусы, как должен умирать ниарский солдат!», бросился на врага, увлекая за собой бойцов. В той атаке он лишился ещё и руки, чуть не умер от потери крови в госпитале, но дал время основным силам отойти из-под удара и перегруппироваться вблизи Шомора. Всеми средствами Эци пытался отговорить Колета Второго от поспешных переговоров с Директорией, за что и был отправлен на «почетную пенсию».

Или граф Тилли, принявший командование обороной Наветренных островов после гибели принца Фаро. Вражеский снаряд угодил прямо в мостик флагманского корабля, раскурочил его, лишив жизни половину находившихся на нем людей, сам Тилли получил ранение и оглох на одно ухо, но продолжил руководить боем, не пустив противника к столице… Потом он торопил Колета начать ответное наступление, убеждая, что армия и флот готовы как никогда — и был отправлен руководить учебно-тренировочным центром.

— Господа, приветствую вас, — обратился к членам генштаба Теи. — Наши соседи из Директории преподнесли внезапный подарок. Там произошла революция и вот-вот вспыхнет гражданская война. Ниарцы, живущие на оккупированных территориях Левобережья реки Тихой готовы поднять восстание. Лучшего момента для того, чтобы вернуть принадлежащее нам по праву, не найдётся. Предлагаю приступить к делу без лишних формальностей. Итак, каков выработанный вами план?

Вперёд вышел герцог Эвранианский, назначенный начальником генштаба. Взяв в руки шест, с помощью которого можно было передвигать расставленные на карте фигурки, дядя подошел поближе к столу и принялся за объяснения.

— Как верно отметил Его Высочество, ситуация для нас складывается более чем благоприятная. Несмотря на то, что в Директории — или, как они теперь себя называют, Республике Оолас — новое правительство смогло захватить власть, до того, как можно будет говорить о полном контроле над государством, должно пройти немало времени. На Лазурном полуострове уже произошло несколько стычек между вставшими на сторону революционеров армейскими частями и лояльными старому правительству силами Шестого Легиона. Думаю, там и действительно скоро начнутся настоящие бои. Легионеры сооружают оборонительные линии, а Революционный Совет во главе с Воаленом Еланааром стягивает к Перешейку Альмара всё новые соединения. Хотя Шестой Легион в меньшинстве, на его стороне техническое превосходство выучка, так что борьба предстоит равная.

Новая власть вынуждена сосредотачивать крупные силы в Шат Нааре, Олаандире и других крупных городах для предотвращения беспорядков. Это привело к ослаблению пограничных гарнизонов, что делает их уязвимыми для нападения.

В ходе непростых переговоров нам удалось заручиться поддержкой Шестого Легиона, удерживающего Лазурный полуостров, и той части старого правительства, которой удалось избежать арестов. Они так ненавидят новую власть, или же просто любят руководить страной со всеми вытекающими преференциями, — по залу прошел приглушенный смешок, — что без особых препирательств пошли на сделку с нами, согласившись вернуть обе провинции, захваченные семь лет назад, а также отдать ряд своих приграничных территорий в случае успешной реставрации Директории.

— Герцог, вы решили сотрудничать с этими мерзавцами? — раздался скрипучий голос барона Эци, возмущённо стукнувшего тростью по полу. — После всего того зла, которое они нам причинили?

— Барон, — деликатно обратился к нему Теи, — я понимаю ваше недовольство, но это была моя идея. Сотрудничество с Легионом гарантирует нашу победу и уменьшит потери Ниара. Ради этого я готов протянуть руку кому угодно. Продолжайте, дядя.

Герцог слегка поклонился.

— Итак. Вкупе с тем, что мы можем рассчитывать на помощь со стороны ниарцев, проживающих на оккупированных территориях, создается прекрасная возможность для успешного наступления в этих направлениях, — герцог передвигал фигурки сухопутных войск по карте. — Однако самый главный удар будет нанесён по Шат Наару. Как правило, город охраняется кораблями эскадры Шестого легиона — но сейчас они заперты в гаванях Лазурного Полуострова поддержавшими революционеров силами. Тот факт, что большое число вражеских кораблей сосредоточено в одном месте, в пределах доступа нашей авиации, и не ожидает нападения, создает редкую возможность для того, чтобы в одном сражении добиться решающего превосходства на море, уничтожив значительную часть ВМС противника. Согласно разработанному нами плану, по кораблям противника будет нанесен массированный ракетно-бомбовый удар, затем уцелевшие суда будут добиты силами пятого флота. Когда с ними будет покончено, откроется прямая дорога на Шат Наар. Перебросив по морю солдат, мы высадим десант прямо в сердце вражеского государства, и, захватив его, обезглавим новое правительство. Поскольку старый государственный аппарат был расформирован, а новый держится лишь на воле Революционного совета, в случае успеха операции противник не сможет оказывать организованное сопротивление. Оолас будет буквально парализован.

Герцог на секунду замолк.

— Не хочу говорить ни о чем заранее, но при оптимальном развитии событий мы можем оккупировать куда более значительные территории бывшей Директории, чем указанные в договоре с Легионом. И вряд ли к моменту окончания войны у него будет достаточно сил для того, чтобы отстоять их.

Рот принца растянулся в улыбке.

— Господа, — произнес он. — Этого момента мы ждали долгие годы. Скоро мы сполна отплатим за все перенесенные нами унижения и невзгоды… С этой самой минуты, мы можем считать себя в состоянии войны с республикой Оолас.

Часть третья

Глава 20

Патрульный крейсер «Келли Лоренс» начал свое путешествие четыре с половиной месяца тому назад, и это был самый продолжительный полёт за все время его службы в составе Вооруженных сил Федерации обитаемых миров. Конечно, перелеты, и достаточно дальние, совершать приходилось регулярно. В задачу флота входило проведение спасательных операций и защита от самых разнообразных угроз небольших поселений третьей волны межзвездной колонизации, не включенных в зону ответственности Единой спасательной службы. Эту задачу брали на себя «Келли Лоренс» и корабли её класса. Их создавали специально для работы в глубоком космосе, а экипажи формировали из людей, чей психологический профиль указывал на способность подолгу находиться в замкнутых пространствах, видя одни и те же лица.

Однако миры, посещаемые патрульными крейсерами, обычно располагались не далее, чем в месяце полета от узловых систем с расположенными в них комплекс-порталами. Колониальные проекты Мирового совета держались поближе к ним из соображений экономической целесообразности, а частным инвесторам редко удавалось раздобыть достаточное количество средств, чтобы отправить корабли в многолетние экспедиции. Даже убеждённым отшельникам не удавалось забраться слишком далеко.

Существовали еще и такие дальние недружелюбные миры, как Мефисто или Титания, где научные станции постоянно нуждались в защите от агрессивной биосферы. Но там наземные подразделения квартировались на постоянной основе, а их снабжение осуществлялось рейсовыми грузовыми кораблями.

В общем, редко кого из армейских посылали в столь отдаленную систему, как Шат’рэ. Но приказ есть приказ, и капитану Фариде Карзай волей-неволей пришлось отправиться в долгий полет ради выполнения задания, не предвещавшего ничего хорошего.

Длинная рука начальства дотянулась до «Келли Лоренс» в момент, когда патрульный корабль со своим экипажем выполнял задание в небольшой колонии До, основанной несколько лет назад религиозной общиной, вознамерившейся построить собственный сельскохозяйственный рай в стороне от современной цивилизации. Закончилось все трагедией. Оказалось, что на планете водились хищники, причем довольно сообразительные. Сперва они таскали скот, а затем переключились на колонистов. Попытки справиться с угрозой своими силами не дали результата: хищники быстро учились на собственных ошибках и вскоре перестали попадать в расставленные ловушки. В конце концов, общинники обратились за помощью — и для нормализации ситуации и послали военных. Операция завершилась успехом: стаю, пристрастившуюся к человечине, выследили и уничтожили, по периметру колонии установили автоматические передвижные турели, чтобы исключить повторение ситуации. Капитан Карзай уже отдала распоряжение об отлете, как вдруг пришла засекреченная депеша от командования, подписанная генералом Фридрихом Вайсом.

Лишь взглянув на имя отправителя, Фарида поняла: назревает что-то серьёзное. Старый генерал, который, как поговаривали, успел даже побыть кондотьером в эпоху корпоративных войн, брал под свою ответственность только самые неординарные, запутанные и опасные дела. Интуиция не подвела капитана: в передаче находился приказ срочно отправляться в систему Шат’рэ и выяснить, что произошло с находившейся там исследовательской базой. Самым необычным в депеше была маленькая ремарка в конце, предупреждавшая о возможности столкновения с высокоразвитой инопланетной цивилизацией — и безо всяких подробностей.

Никто из членов экипажа не думал, что от них что-то скрывают: в таком крайне сложном деле не оставалось места для недомолвок. И от этого на сердце становилось только тяжелее. Если уж высшее командование ничего не знало, то экипажу патрульного крейсера придётся лететь в полную неизвестность.

Дурные предчувствия усилились спустя десять дней, когда, согласно полученному от Фридриха Вайса приказу, «Келли Лоренс» состыковалась в одной из систем за пределами Обитаемых миров с тяжёлым ударным ФА-звездолётом «Грюнвальд» — громадной посудиной с тремя бортовыми интелкомами и экипажем в несколько десятков человек. Рядом с ним патрульный крейсер выглядел весьма скромно.

— Впечатляет. Весьма. Редко увидишь такой большой корабль. Прошло столько лет, а вы не перестаёте меня удивлять, земляне, — произнёс Эш Лоцис, когда корпус «Грюнвальда» полностью заслонил собой звёзды.

Капитан и остальные члены экипажа — пилот Александра Монро и кибернетик Сонтхи Чинават — с удивлением посмотрели на софоклианина. Это был один из самых монологов, произнесённых Эшем за время их службы. Генетически жители Софокла были столь близки к людям, что смешанные браки давали потомство, а учёные, скрепя сердце, достали со свалки истории теорию палеоконтакта. Предположительно, предков софоклиан вывезли с Земли несколько десятков тысяч лет назад представители неизвестной внеземной цивилизации. Однако за это время пути развития двух рас сильно разошлись. Жители Софокла обладали настолько развитыми эмпатическими способностями, что первые исследователи даже приняли их способности за телепатию. Эта особенность сформировала культуру, в которой прикосновения, жесты, невербальное проявление эмоций играли большую роль, чем слова. Потому Эш Лоцис и его соплеменники говорили предельно лаконично — даже с землянами.

Гравитационные генераторы «Грюнвальда» подхватили «Келли Лоренс» и мягко подтянули её к стыковочному шлюзу. Затем в ход пошли механические захваты и гибкие воздушные коридоры. Как только давление уравновесилось, Фарида и её экипаж перебрались на ударный звездолёт. Прямо у стыковочного шлюза их поджидала женщина в мундире с генеральскими погонами на плечах. Чёрная форма гармонировала с цветом её волос, собранных на макушке в тугой узел. Несмотря на невысокий рост, она, казалось, смотрела на всех свысока.

— Я генерал Анна Моррис, с вашими досье я уже познакомилась. Времени мало, потому скажу как есть, без обиняков. Лично ты мне не нравишься, — Анна ткнула пальцем в Сонтхи. У того аж глаза на лоб полезли. — Средний балл 7.4? Серьёзно? И как после этого тебя вообще пустили в космос? Твоё место на ферме, а не на борту крейсера. Придётся очень постараться, чтобы убедить меня, что ты хоть чего-то стоишь, — Сделав шаг в сторону, генерал смерила взглядом пилота, молодую девушку ростом чуть выше её самой, — Монро, у тебя на удивление неплохие профессиональные качества для твоего небольшого опыта, но сейчас ты мне почти бесполезна. Просто не путайся под ногами и попробуй уловить хотя бы основы.

Александра улыбнулась самой обезоруживающей улыбкой, но добилась лишь презрительного фырканья со стороны Моррис. Наконец, генерал перевела взгляд на Фариду. Уроженка Афганистана была крупной женщиной, чья лёгкая полнота скрывала хорошо развитую мускулатуру. Свободное время капитан часто посвящала занятиям единоборствами, спокойно вставая в спаринг против более сильного противника. Карзай давно отучилась бояться других людей — но в Анне было нечто, что заставило Фариду внутренне сжаться.

— Капитан, о вас хорошо отзывается Фридрих Вайс. Этот динозавр что-то разглядел — нечто такое, что я не заметила, читая досье. У нас одинаковые звания, но маршал считает, что опыт Вайса возвышает его над всеми остальными. Так что мне ничего не остаётся, как доверится мнению Фридриха и надеяться, что старика не догнал маразм. Но, будь я проклята — софоклианин? Представитель расы эмпатов-пацифистов, не использующих ничего сложнее парового двигателя, в роли командира десантной группы пентадроидов?

— Техника — любопытно, — пожал плечами Эш Лоцис, избавляя капитана Карзай от необходимости что-то отвечать. На покрытом голубой татуировкой лице появилась лёгкая улыбка. Анна закатила глаза, но оставила этот образец красноречия без комментариев.

— Значит так. Ваша четвёрка не лучший вариант для моей квадриги, но я позволю вам убедить меня в обратном. Всё-таки вы привыкли к «Келли Лоренс», и коней на переправе менять не хочется. Однако дайте хоть один повод, и я отправлю всех на берег, заменив своими людьми. На этом всё. Теперь, если кто-то хочет высказаться на тему того, какая я стерва, прошу — второго шанса не будет.

Следующие двое суток прошли без сна, на одних стимуляторах — Анна Моррис объясняла, как управляться с новыми квантовыми маяками, пока люди из её технической команды устанавливали оборудование в трюмах «Келли Лоренс». Моррис была въедливым, придирчивым снобом. Но дело своё знала хорошо. Даже более чем — Анна, определённо, была гениальным инженером, великолепно разбиралась в технике и находила способы объяснить сложные вещи простым языком. В итоге к моменту отлёта каждый в команде крейсера мог худо-бедно справиться с новым оборудованием.

Тем не менее, космолётчиков так и не удостоили объяснением, зачем нужны квантовые маяки. Генерал явно что-то недоговаривала: рассказывая, как наилучшим образом их разместить и активировать, она совершенно не упоминала, какую роль им предстоит сыграть в планируемой операции. Под конец, перед самым отлётом Фариды и её экипажа, Моррис неожиданно остановила Карзай и посмотрела прямо в глаза:

— Капитан, мы, возможно, стоим на пороге войны с неизвестными силами. Так случилось, что вы оказались остриём нашего копья. Позаботьтесь, чтобы оно не затупилось. Я соберу эскадру и прибуду в систему Шат’рэ так быстро, как получится. Сделайте так, чтобы мои люди не попались в ловушку. В крайнем случае — только в самом крайнем! — активируйте квантовые маяки.

— Командир, эта дама пугает меня до озноба, — признался Сонтхи после того, как они отстыковались от «Грюнвальда». — Она производит впечатление человека, который на завтрак жуёт гвозди и запивает их кислотой. Но она явно взволнована.

— Я ощущал страх, — подтвердил эмпат-софоклианин.

Фарида промолчала.

— Знаете что, нам предстоит ещё долгий путь, — хлопнула в ладони Александра. — По мне так чем быстрее мы со всем, разберёмся, тем лучше.


«Келли Лоренс» был биомеханическим военным кораблем, предназначенным для выполнения самого широкого спектра заданий. Многослойная броня со способностью к регенерации сочетала в себе основу из композитных материалов и живую ткань биопласта. Первую линию обороны обеспечивали многочисленные генераторы защитных полей. Конструкция корабля позволяла ему в определенных пределах менять форму корпуса, приспосабливаясь к меняющейся обстановке, прятать внутрь брони или, наоборот, выдвигать наружу самое разное оборудование. Огневую мощь крейсеру обеспечивали несколько типов излучателей, гравитационные пушки и кинетические орудия. Корабль строили с расчётом на противодействие вероятному противнику, имевшему самые разные средства нападения и защиты. Многие считали это излишним, ведь больше ста лет человечество не вело войн. Но сейчас предосторожность может пригодится, если события пойдут по худшему сценарию.

Во время стыковки с «Грюнвальдом» патрульный крейсер до упора забили разведывательными зондами, множеством сенсоров, спутников связи, запасом карпускулоидов и десятком пентадроидов — боевых единиц, состоявших из пятёрок объединенных общим искусственным интеллектом армейских роботов. Обладая единым электронным мозгом, машины действовали столь же согласованно друг с другом, как пальцы одной руки, что значительно повышало их эффективность на поле боя. В качестве офицеров, напрямую подчинённых Эшу Лоцису, над ними стояли два человекоподобных биоробота. Каждый из андроидов мог командовать пентадроидами не хуже любого человека, а некоторые считали, что и лучше. К тому же они были быстры, ловки и бесстрашны. Этого должно было хватить для безопасного проведения разведки — и всё же Фарида волновалась всё сильней по мере приближения к системе Шат’рэ.

Почти неделю капитан Карзай потратила на торможение. Это куда дольше, чем обычно, однако соображения безопасности диктовали свои условия. Резкий выход из пузыря Алькубьерре возможен, но он подобен прыжку в воду с вышки — возникнет локальное искривление пространства-времени, волнами расходящееся от корабля. Для цивилизации, достаточно развитой, чтобы совершать межзвёздные путешествия, это может стать предупреждающим сигналом к о появлении названых гостей. Чтобы не выдать своего присутствия, «Келли Лоренс» приходилось замедляться постепенно. На это уходила уйма энергии, но скрытность оправдывала каждый потраченный эрг. Когда пузырь Алькубьере распался, это породило лишь совсем небольшое возмущение, скрытое гравитационным полем планеты-гиганта, за которым крейсер вынырнул в обычное пространство.

Этот манёвр не был стандартным, и корабль основательно тряхнуло. По всему корпусу прошлась ударная волна — не находись люди в амортизационных креслах, их сбило бы с ног. Но в целом тандем Александры Монро и искусственного интеллекта Келли сработал прекрасно. Патрульный крейсер вышел на орбиту вокруг газового гиганта совсем рядом с одним из его колец. Команда шла на большой риск, заканчивая межзвёздное путешествие среди каменных и ледяных обломков лун, миллионы лет назад расколотых гравитационным полем планеты. Все равно, что пытаться с разбегу заскочить в двери идущего на полной скорости поезда. Однако во всей шатрэнианской системе не сыскать более укромного места для космического корабля.

«Келли Лоренс» замерла, войдя в радарную тень у одного сравнительно крупного астероида. Биопластовая обшивка корпуса изменила очертания, и теперь его сложно было отличить от одного из многочисленных каменных обломков. Одна за другой отключались бортовые системы, пока не осталось только жизнеобеспечение и пассивные сканеры. Силовая установка давала лишь самый минимум энергии — всё ради тщательной маскировки.

— Что же, пока всё не так плохо, — удовлетворённо похлопала по плечу пилота Фарида. — Сонтхи, проверь программу спутников слежения. Эш, на тебе рельсовое орудие. Рассчитай траектории, как только проверка будет закончена, начнём запускать спутники. Каждый аппарат должен сделать гравитационный манёвр вокруг газового гиганта, и только потом включить собственные двигатели.

Пока подчинённые выполняли поставленные задачи, капитан Карзай изучала данные, поступавшие от систем пассивного наблюдения. На первый взгляд, всё было нормально, никакой подозрительной активности. Настораживало лишь полное молчание на всех частотах, кроме тех, что использовали аборигены. Это не нравилось капитану.

— Эш, Сонтхи, мне нужно в первую увидеть, в каком состоянии лунная база шатрэнианской экспедиции. Рассчитайте орбиту для спутника.

Через несколько минут сигнал от рельсотрона возвестил, что разведывательные дроны один за другим отправились в разные уголки планетарной системы. Капитан Карзай откинулась в кресле. Несмотря на развитие технологий, и в двадцать пятом веке полёт без использования ФА-привода был делом не быстрым. Придётся подождать несколько дней, пока каждый аппарат не займёт свои позиции в различных точках системы Шат’рэ.

Экипажу «Келли Лоренс» ничего не оставалось, как коротать время. Привычные к длительным космическим перелётам, люди обычно не обращали внимания на необходимость подолгу сидеть без дела. Однако на сей раз все нервничали, и потому не находили себе места. Монро и Чинават между дежурствами мерились силами в стратегических играх, Эш Лоцис жадно поглощал книги по истории военной техники Земли. Капитан предпочитала выходить в спаринг с Келли, аватарой корабля. Скучали, казалось, даже два биоробота из десантной команды Эша. По крайней мере, их чаще стали видеть за пределами тесной каморки, служившей им каютой. Биоры то проверяли оружие, то калибровали пентадроидов.

Когда, наконец, данные начали поступать, люди собрались в небольшой рубке патрульного корабля. Все её стены сейчас занимала телеметрия со спутников, словно накинувших на систему Шат’рэ невидимую сенсорную сетью. Военные жадно впивались глазами в цифры, графики и изображения, всплывавшие перед ними.

— Либо я ничего не понимаю в кораблях, либо кроме нас здесь никого нет, — первой прервала молчание Александра, неосознанно пригладив свои короткие волосы. — Космос девственно чист.

— Или пришельцы используют двигатели, работающие на неизвестных нам принципах, — с сомнением покачал головой Сонтхи

— Физика одна и та же, — встал на сторону пилота Лоцис.

Девушка показала на софоклианина пальцем, скорчив рожицу, которая должна была сказать всем «этот дылда знает, о чём говорит».

Фарида не обращала внимания на маленький спор.

— Меня больше беспокоит база на луне Шат’рэ. Келли, дай её крупным планом. Всё остальное — в сторону.

Столбцы данных со всех спутников, кроме одного, исчезли, а всё пространство рубки заполонило изображение, транслируемое с аппарата, зависшего в точке Лагранжа между Шат’рэ и его луной.

Сонтхи Чинават выругался по-тайски. Перед ним и другими членами экипажа патрульного крейсера развернулся пейзаж безжизненной лунной поверхности с кратером, на дне которого находилась база шатрэнианской экспедиции. Она всё ещё оставалась скрыта голографической маскировкой, прятавшей её от случайных взглядов аборигенов. Но для аппаратуры патрульного крейсера такие меры предосторожности не были препятствием, и люди могли разглядеть, что в кратере, прямо на постройках базы, покоился разбившийся инопланетный корабль. Он сравнял с землёй треть сооружений и чудом было то, что маскировка всё ещё работала. Таинственный звездолёт казался раза в два больше «Келли Лоренс» и имел совершенно непривычную конструкции: ассиметричный, словно сплетённый из завязанных в узлы лоснящихся жгутов. Покоясь на дне кратера он напоминал выброшенную на берег каракатицу. Телеметрия показывала, что внутри корабля ещё пробегали электрические токи, но очень редкие и слабые. Сложнее было со следами жизни на борту — результаты сканирования не давали никаких определённых результатов. В один момент ответ был положительным, в другой корабль казался мёртвым. Келли не могла интерпретировать поступающие данные должным образом, люди тем более терялись в догадках.

— Ну, коллеги, — прозвучал голос Александры, — поздравляю Мы первыми из людей видим звездолёт, построенный внеземной цивилизацией.

Фарида покачала головой.

— Не первым, к сожалению. Люди Тадеуша Штура точно заметили его раньше. И, судя по всему, ничем хорошим для них это не кончилось.

— Что будем делать, капитан?

— Убедимся, что мы одни в системе, и отправимся к луне. Надо разобраться, что здесь произошло.

Глава 21

Когда Голованов говорил Олегу, что скоро этот мир вспыхнет, Макаров даже не представлял, насколько тот окажется прав. На Шат’рэ словно прорвало незримую плотину, сдерживавшую злобу, ненависть и ярость, накопившуюся за долгие годы. Планету лихорадило. Всюду вспыхивали войны, свергались правительства, лютовали новые режимы. Директория — или, как теперь её называли, Республика Оолас — не была исключением, погружаясь в хаос.

Первые успехи революции, вызвавшие воодушевление у её сторонников, наткнулись на сопротивление со стороны Шестого Легиона. Непродолжительные переговоры не дали никакого результата, и силы республиканской армии начали наступление на Лазурный полуостров. И тут коса нашла на камень: несмотря на неоднократные попытки, военным так и не удавалось преодолеть сопротивление намертво закрепившихся на перешейке Альмара легионеров. Хотя те уступили несколько линий обороны, за их спинами оставалось слишком много укреплений, чтобы говорить о каком-то серьёзном успехе. Флот Республики блокировал полуостров, однако проведение десантной операции оказалось осложнено хорошо укреплённой береговой линией.

Хотя без достаточного количества солдат под рукой командование Шестого Легиона не могло перейти в контрнаступление, ситуация не была патовой: время играло против революционеров. Упорство, с которым бойцы Шестого Легиона и примкнувшие к ним лоялисты удерживали свои позиции, придавало надежды сторонникам старого режима по всей стране. Все чаще и чаще из разных уголков Ооласа в Шат Наар приходили известия об актах гражданского неповиновения и даже нападениях на отряды республиканцев. На стенах домов появлялись пропагандистские листовки и граффити с призывом реставрировать Директорию. Что бы ни думал Еланаар, но не всем нравилось новое правительство. И каждая неудача сил молодой республики на Лазурном полуострове подливала масла в огонь недовольства, разжигая протест.

Нарастающим хаосом воспользовались жители Левобережья реки Тихой. Несколько разрозненных подпольных организаций ниарцев объявили о создании единого «Национального фронта», призванного бороться за возврат оккупированных земель в состав Королевства. Боевики «Фронта» уже отметились терактами против граждан Ооласа и неудачным покушением на губернатора провинции. На улицах городов начали загораться машины и магазины, принадлежащие ооласцам, решившим после войны осесть в Левобережье.

Из всех возможных вариантов реакции на недовольство Революционный Совет во главе с Воаленом Еланааром выбрал самый очевидный — и самый неоднозначный. Революционный террор. Новая власть принялась методично закручивать гайки: пойманных на контрреволюционной агитации арестовывали, тех, кто нападал на патрули или готовил такое нападение, без жалости отправляли на гильотину. Комендантский час, изначально действовавший лишь в Шат Нааре и Олаандире, самых политически активных городах, теперь распространился на всю страну. В бывшей Директории, а ныне Республике Оолас, медленно, но верно усиливались репрессии.

Надежды землян на то, что Мршаа вплотную примется за пришельцев, оправдались лишь отчасти. И не совсем так, как хотелось. Начало, безусловно, вышло многообещающим: массовые аресты агентов, на которых указали земляне, штурм Подземного города с применением осадной артиллерии. Все это давало надежду на продуктивное сотрудничество.

Но скоро всё изменилось. Земляне, которых содержали в плену в застенках Подземного города, так там и остались, даже не показавшись на поверхности. Что стало с пришельцами, тоже неясно. Макаров надеялся, что они находятся в плену или оказались перебиты во время штурма, но Голованов не разделял его мнения, резонно подмечая отсутствие признаков боя внутри бункера: ни одного убитого или раненого пехотинца армии Ооласа на поверхности не видели.

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — хмуро качая головой, бормотал он.

К сожалению, мрачное пророчество сбылось. Вскоре Революционный Совет инспирировал проведение массовых, хорошо организованных облав в крупных городах. В этих операциях участвовали тысячи солдат, на время проведения ужесточали комендантский час, перекрывали все пути из городов, делили их на отдельные зоны, каждая из которых по очереди прочесывалась толпами вооруженных людей. Сначала казалось, что эти меры направлены против сил контрреволюции, но скоро стало очевидно, что это не совсем так.

Вместе с каждой из поисковых групп ехал здоровый грузовик с затянутым брезентом кузовом. Что было внутри, никто не знал — до тех пор, пока в руки нового правительства не попался один из землян. Судя по тому, что удалось впоследствии выяснить у очевидцев произошедшего, начиналось все достаточно спокойно. Прикрытие у агента было хорошее, так что он не стал паниковать, когда в микрорайон, где он проживал, нагрянули военные грузовики и бронетранспортеры. Не оказывая сопротивления, землянин встал в один ряд со всеми жильцами своего дома, и стал терпеливо дожидаться, когда его обыщут — ничего незаконного и компрометирующего все равно не было. В тот самый момент таинственный грузовик тронулся с места, медленно проезжая мимо стоявших вдоль стены задержанных. По мере того, как он приближался, землянину становилось все хуже и хуже — пока, наконец, человек просто не рухнул без сознания на землю. Его тут же подхватили под руки несколько солдат и затолкали в подъехавший автозак.

После этого случая сомнений не оставалось: искали именно землян. И, что было хуже всего — ради этой цели каким-то невероятным образом объединились пришельцы и шатрэнианцы. Другого объяснения тому, как удалось вычислить земного агента, не было. Неожиданный союз мог стать самой страшной угрозой для людей. Используя неизвестные инопланетные излучатели, действие которых Олег испытал на себе ещё на лунной базе, ооласцы получили идеальную лакмусовую бумажку, позволявшую отличить аборигенов от землян. Имея почти неограниченные человеческие ресурсы, они могли сделать то, на что оказались неспособны пришельцы — выследить и поймать всех агентов на территории бывшей Директории, с кем поддерживал связь Антон.

Казалось, все, что остается — это предпринять отчаянную попытку прорваться за пределы Шат Наара, а затем постараться покинуть республику Оолас, перебраться в более безопасный уголок этого мира, и там ждать спасения в виде кораблей Федерации, высланных после получения в обитаемых мирах сигнала о введении протокола «инкогнито». Но как заставить себя забыть о людях, все еще томящихся под землей в маленьких камерах с кафельными стенами, помойным ведром в углу и вечно включенным освещением? Макаров не мог так поступить. Потому которую неделю отсиживался в укрытии вместе с Головановым и шатрэнианкой, делая редкие вылазки на поверхность. Приглядывался, как обстоят дела в городе. Ждал, пока не произойдёт нечто, способное поменять расклад и показать выход из той ловушки, в которую загнали землян.


Получив кодовый сигнал из столицы, граф Тилли, командующий пятого флота, снял с головы фуражку, и, отерев платком лысину, чуть слышно произнес:

— Началось…

Затем, уже куда громче, отдал приказ лечь на новый курс. Рубка флагмана наполнилась голосами: офицеры раздавали команды, радиограммы одна за другой уходили на корабли боевого соединения. Рулевой крутанул штурвал, и огромное судно стало поворачиваться, взяв курс на юго-восток, к Лазурному полуострову. Громадные, видавшие виды линкоры, несколько устаревшие, но все ещё грозные после последней модернизации, ощерившись пушками, шли в центре строя. Рядом с ними двигались крейсеры. Вокруг, на некотором удалении, разрезая морские волны хищными носами, сновали стаи миноносцев, корветов и ракетных катеров, половина которых принадлежали к новейшим классам, спущенным на воду уже после войны. С каждой секундой винты кораблей раскручивались все быстрее; матросы стягивали с орудий и палубных надстроек чехлы, проверяли крепление совершенно непривычных панелей, которые, по замыслу адмиралтейства, должны были снизить заметность для радаров противника. Теперь уже недолго осталось играть в прятки со сторожевиками Ооласа, уклоняться от встречи с ними, избегая попадания флота в зону действия локаторов, чтобы сохранить секретность. Началась война, и внезапность первого удара, благодаря умелым действиям адмирала Пятого флота, останется сохранена.

Корабли еще не набрали максимальную скорость, когда с палуб авианосцев, шедших позади ударного соединения, стали взлетать, трепеща крыльями, боевые махолеты. Лил дождь, мокрые палубы качало из стороны в сторону от волнения на море, тучи заволокли все небо, по лобовым стеклам кабин летательных аппаратов струйками стекала вода. И все же, нагруженные торпедами, ракетами и бомбами, с полностью заряженными пулемётами и скорострельными пушками, жужжа, как рой пчел, они взлетали вертикально в воздух, и, разбившись на группы, клиньями уносились вперед, по направлению к берегу, туда, где находились указанные летчикам цели. Похожие на гигантских насекомых, махолеты опускались к самым волнам, чтобы как можно дольше оставаться незамеченными для вражеских радиолокационных станций. Не успевали исчезнуть из виду взлетевшие машины, как на их место из скрытых в чреве авианесущих кораблей ангаров выкатывали новые — и так до тех пор, пока не осталось ни одного аппарата, который не рассекал бы крыльями воздушный поток.

Летели в режиме полного радиомолчания, общаясь лишь покачиванием крыльев и световыми сигналами. Но переговариваться особо и не требовалось: каждое звено махолетов прекрасно знало общий план операции, тщательно изучило расположение своих целей, координаты которых, рискуя жизнью, добыли подводники и флотская разведки. Летчики морской авиации Ниара знали схемы оптимального подлета к вражеским судам, знали, с какого угла корабли хуже защищены зенитными орудиями, знали, куда надо целиться, чтобы верней пустить их на дно. У каждого за плечами были сотни, а то и тысячи часов налета. Лучшей подготовки к операции трудно было желать, она должна была стать венцом военной карьеры Тилли — если всё пройдёт удачно.

Все дальше и дальше звенья крылатых машин расходились друг от друга, все ближе и ближе они были к силам Революционного флота. Вот уже на одном из республиканских эсминцев, оснащённом РЛС последнего поколения, забеспокоились, увидев на мониторе множественные группы целей, стали срочно радировать на флагманский корабль. Но поздно. К эсминцу уже летели две ракеты. Экипаж с запозданием поднял тревогу, начался отстрел дипольных отражателей, быстро заполнивших воздух над судном. Одна ракета сбилась с курса, и ушла в сторону — зато вторая угодила точно в цель. От попадания детонировал зарядный погреб орудия главного калибра; возник пожар, корабль стал стремительно крениться. Под истошный рёв серен тревоги на палубу высыпали люди, прыгая за борт или же пытаясь спустить на воду спасательные шлюпки: всем выжившим было очевидно, что при такой скорости погружения, с громадной дырой ниже ватерлинии, о борьбе за живучесть можно забыть… А над ними, в клубах черного дыма разгоравшегося пожара, пролетело звено махолетов, направляясь к следующей цели.

Благодаря точному расчету времени, удары по осуществлявшим морскую блокаду Лазурного полуострова кораблям республиканцев были нанесены с небольшим интервалом. Недоукомплектованные личным составом из-за послереволюционного хаоса, не ожидавшие нападения откуда-либо, кроме как со стороны Шестого Легиона, они, тем не менее, пытались оказать сопротивление. В воздух взлетали отражатели, из корабельных систем ПВО вырывались зенитные ракеты; небо расчертили сотни трассеров. То тут, то там падали разорванные взрывом, прошитые пулемётными очередями махолеты, гибли их экипажи. Но большинству королевских пилотов способствовала удача. Один за другим загорались республиканские корабли, вот уже, задрав кверху киль, шел под воду линкор «Авиоол»; скрылись в морской пучине несколько крейсеров и эсминцев. Первая волна махолётов, отстрелявшись, уступила место второй, а за ней уже шла третья.

Тилли, находясь в командной рубке флагмана, пристально следил, как его офицеры передвигают по карте флажки, обозначающие союзные и вражеские корабли. Он старался не думать о том, что сейчас творится на кораблях противника: огонь, стонущие от жара переборки, вода, рвущаяся в трюмы сквозь пробоины, изувеченные человеческие существа. Эти мысли возвращали его в собственное прошлое, к повреждённой прямым попаданием рубке корабля со стенами, забрызганными кровью товарищей, к звону в ушах. Чтобы жуткая картина не отвлекала происходящего прямо сейчас, граф цеплялся за чувство удовлетворения от выполнения плана.

— Адмирал, поступило сообщение от Четвёртой воздушной армии, — доложил молодой офицер. — Они добились успеха.

— Хорошая новость, держите меня в курсе.

Четвёртая воздушная армия не подчинялась Тилли, но, по плану, разработанному Генеральным Штабом во главе с герцогом Эвранианским, должна была взаимодействовать с Пятым флотом. Прямо сейчас лётчики, прорвавшись через наземную систему противовоздушной обороны, нанесли массированный удар по аэродромам противника, сжигая истребительную авиацию. Машины и их пилоты гибли, не успевая даже оторваться от земли. В считанные минуты военные аэродромы приморских провинций Ооласа оказались уничтожены. Чудом уцелевшие республиканские пилоты из-за малочисленности уже не могли оказать серьезного сопротивления.

Заложив руку за спину, граф подошел к тактической карте и принялся рисовать маркером стрелки от флажков судов. Хорошо вышколенные офицеры внимательно смотрели на него.

— Если республиканцами командует не полный болван, то он скоро поймёт, что без прикрытия авиации представляет лёгкую мишень для наших махолётов. Я бы на его месте попытался отойти и перегруппироваться. Вот здесь и здесь, — Тилли очертил маркером два круга, — самые удобные условия для этого. Значит, мы должны действовать на упреждение. Отправьте на перехват ракетные катера. Не давайте противнику объединиться, но на рожон лезть не надо.

Корабли директории снимались с якоря, и, маневрируя, пытались уйти из-под воздушных атак. Некоторым быстроходным корветам и эсминцам это удавалось: авиационные звенья ниарского флота предпочитали сосредоточить свои усилия на более важных и грозных целях, таких как крейсеры и линкоры. Им везло куда меньше. Несмотря на то, что корабли отчаянно огрызались, сбивая зазевавшиеся крылатые машины, ни один из них не обошелся без торпеды в борт, ракеты в надстройку или же бомбы на палубу.

Те немногие ооласцы, что смогли сбежать, оказались основательно потрепаны. Даже с мостика, на котором находился Тилли, можно было различить на горизонте немало столбов дыма от горевших кораблей. Адмирал знал, что по этому маяку не менее верно, чем по показаниям радара, их находили королевские скоростные катера, довершая разгром. С вступлением в дело маломерных судов ниарского флота сражение окончательно превратилась в бойню.

Поражение республиканских военно-морских сил было полным. Фактически, за несколько часов с начала атаки они перестали существовать как организованная структура.

Когда костяк Пятого флота проходил мимо побережья Лазурного полуострова, Тилли взял бинокль и посмотрел на береговые батареи. К своему удовольствию, граф различил знамёна Шестого легиона и ликующих солдат, высыпавших приветствовать своих новых союзников. В воздух летели шлемы и фуражки. Из стволов нескольких береговых орудий вырвалось пламя — легионеры салютовали ниарскому флоту.

Война началась победоносно.


Прежде чем крылья махолёта закончили трепетать, Мршаа выскочил из машины и торопливо направился ко входу в здание Правительства. Он вылетел из Подземного Города сразу же, как узнал о нападении Ниарского королевства. Воален Еланаар непременно соберёт экстренное совещание Революционного совета, и ему, как начальнику создаваемых с нуля спецслужб, надо быть там.

Едва не переходя на бег, Мршаа мерил ногами коридоры здания, в котором ещё не полностью убрали следы происходившего в день захвата власти боя. На ходу расстегивал форменное двубортное с фиолетовыми лацканами пальто, стягивал с рук перчатки. Порой достаточно грубо отталкивал с пути зазевавшегося чиновника. К своему неудовольствию, отставной легионер видел, что в здании Правительства царит паника.

Всего час назад Шат Наара достигла весть о катастрофическом поражении, да что там — о полном разгроме флота. За один день половина всех военно-морских сил оказалась либо пущена на дно, либо повреждена настолько, что ни о каком участии в дальнейших боевых действиях речи идти не могло. Остальные корабли, остававшиеся на плаву, были слишком рассредоточены, чтобы являть серьезную угрозу ниарскому флоту. К тому моменту, как их удастся собрать в один кулак, флот графа Тилли сравняет с землёй половину столицы, оставшейся без защиты с моря.

Масла в огонь подливала новость о союзе между принцем Теи и командованием Шестого Легиона. Получив подкрепление в виде ниарских морпехов, сторонники Директории теперь готовились к прорыву блокады Лазурного полуострова и переходу в наступление. Мршаа видел в этом признак того, что принц Теи не удовлетворится простой территориальной экспансией, а станет добиваться раздела страны или свержения революционного правительства. Республика оказалась под угрозой, и люди, совсем недавно взявшие власть в руки, чувствовали это. Страх витал в воздухе, сквозил в коридорах здания Правительства,