КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 622899 томов
Объем библиотеки - 981 Гб.
Всего авторов - 245780
Пользователей - 114445

Впечатления

Влад и мир про Дмитриев: Путь Рода (Приключения)

Очень примитивное сочинение. Тупые герои. Враги ещё тупей. У них отца убили, ГГ чуть не убили, заговоры и предательство, враги планируют добить весь род и главного властителя данной территории,а все ведут себя как дети дошкольного возраста, а автор наслаждается их дебилизмом. Противно читать. Что ещё можно ожидать от любителей феодализма. У них примитивные желания при громких девизах. Честь рода? При феодализме это выражается только в

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
alexk про Сандзин: Сказания древней Японии (Мифы. Легенды. Эпос)

Блокировка данного файла незаконна. Издание 1908 года.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Нестеров: Страна на дембель (Альтернативная история)

Вторая часть (по сути), если и отличается чем-то от первой, то собственно только масштабами новых задумок и свершений (хоть и не все «из оных», удалось реализовать в полной мере). ГГ по прежнему «живя двойной жизнью» пытается хоть в чем-то помешать ПРЕЖНЕМУ ВАРИАНТУ, попутно стараясь решать более мелкие (зато более прозаичные) вопросы, типа «левого нала» и прочих мелких радостей жизни))

Ну а поскольку степень везения (до которой ему все

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Барчук: 13-й отдел НКВД (Альтернативная история)

Еще одна не совсем стандартная вешЧь, повествующая (казалось бы) о среднестатистическом "забросе в прошлое" (в тело сотрудника НКВД).

На эту тему, только ленивый и не писал (начиная с тов.Корчевского и прочих). Но вот какая заковыка... Никаких писем "счастья" тов.Сталину, перепева Высоцкого и "...командирской башенки на Т-34", здесь нет от СЛОВА СОВСЕМ...

Вместо этого - некий спецотдел (прям по Ю.Брайдеру, Н.Чадовичу) в "стиле тов.Бокия" (кто не

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Устюгов: Тревожная командировка (Детективная фантастика)

Читать не интересно. Написано примитивно без души, при этом автор ведёт речь о психологии. Не вяжется тема с качеством написания. ГГ - серенькая личность во всём с неразвитой сверх способностью, не умеющий думать логически. Поставил тупую цель заработать пол миллиона долларов для обзаведения семьёй, начал искать работодателя по объявлениям. Ржу над такой логикой автора. У нас целая армия людей с деньгами, связями и реальной властью

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Пастырь: Война родов. Новое начало (Боевая фантастика)

как-то уже не то...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Есаул64 про Высоцкий: Служу Советскому Союзу (Альтернативная история)

Не смог.... Прочитал страниц 40 понял не осилю. Во первых в СССР лейтенантов обучали в военных училищах а не в академиях. Во вторых курсанта ДО принятия присяги никто в увольнение не отпустит.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).

Клара [Илья Тауров] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Одна в поле

03.2046

Весеннее солнце подкрашивало природу в тёплые оранжевые оттенки, казалось, что тепла от него пока нет совсем, но по земле, будто до самого неба, стелился туман средней прозрачности. Если бы кто и мог сейчас видеть её, то не сумел бы понять кто там идёт пересекая поле. Был ли мужчина это или женщина, ведь на почтительном расстоянии от леса, оставшегося за спиной этого человека, не меньше расстояния было и до дороги. Вроде бы в этой местности вообще не было ничего, что могло бы заинтересовать путника, ни работы, ни магазинов, да и до ближайшего населенного пункта километров пять-шесть. Однако не понятно откуда и куда целенаправленно шла женщина лет тридцати, а может и сорока, твёрдо ступая на пока ещё скованную морозом грязь.

Из-под капюшона свисает коричневого цвета тоненькая коса, слишком длинная для настолько низкой густоты волос, да и не понятно, как у человека с такими явными следами алкоголизма на лице оказались дорогущая куртка, дорогущие ботинки и брюки, которые давно уже приятно называть тактическими. Точно так же не подходила к её лицу и образцово-ровная осанка, подчеркивающая немалый рост — чуть более ста восьмидесяти сантиметров. Взгляд её направлен вниз, женщина то ли пытается удержать слёзы, то ли это прохладный вечерний ветер заставляет её жмуриться и время от времени стирать воду с уголков глаз.

Спустя часа полтора она вышла к жилищам людей, времени было около семи часов вечера, в середине марта в этот период дня уже обосновываются сумерки, хотя и света ещё достаточно чтобы всё осмотреть. А картина тут была самая обычная: где покосившийся, где поваленный забор время от времени соседствовал с крепким металлическими или каменными оградами, за которыми скрывались не менее крепкие кирпичные дома, своим видом стыдящие домики из почерневшей от времени и сил природы древесины.

Женщина шла вдоль дороги к себе домой и путь ещё был не близкий. Сейчас она находилась в первом пригороде, потом нужно было бы пройти второй, так условно её в уме назывались эти местности, и уже после она оказалась бы на окраине города, где с недавнего времени нашла себе комнату в древнем, непонятно как, ещё используемом общежитии. При этом его ветхость нисколько не смущала остальных жильцов, которые с удовольствием занимали жилплощади не оставляя свободных.

Вдоль хорошей асфальтовой дороги была небольшая песчаная насыпь идти по ней было почти приятно. Иногда этой женщине приходилось бывать здесь в другие времена года, ради поиска работы лет пять-шесть назад, когда после университета она не могла никуда устроиться и ездила сюда из родительского дома потратив на дорогу часа два и деньги, которые сейчас для неё сущие копейки, а тогда были ощутимой суммой.

Она шла и вспоминала именно тот летний день, мелкий дождь и засасывающую обувь грязь, может из-за страшно чумазых и очевидно дешевых кроссовок, её тогда и не взяли в пункт выдачи арендного инструмента, а может посчитали, что молодой девушке будет не под силу тягать генераторы или большие шлифовальные машины, хотя хрупкой она не выглядела даже тогда. Вспоминались и более приятные случаи, например, как они ходили куда-то с отцом, может на рыбалку, ведь неподалёку было крупное озеро, но на рыбалку конечно вряд ли, папа вроде бы никогда ей не увлекался, может тогда с дедом, когда он раз в несколько лет приезжал в гости вместе с бабушкой, гостили они так редко, потому что жили и в другой стране, в маленьком городке, который ощущался одним гигантским холмом и множество пятиэтажек расположились на его склонах.

От мыслей молодую женщину отвлёк идущий на встречу старик, но чем он вырвал её из погружения в воспоминания так сразу и не скажешь: то ли самого его вида достаточно, то ли запах, не без помощи ветра, ударивший в нос ещё метров с пяти. Взглядом они пока не встретились да ей и не хотелось этого, как правило люди смотрели на неё с отвращением, того же она ожидала и от этого деда, ноги которого будто уже не могли разогнуться до конца, старыми запыленными сапогами он шаркал по песку постепенно приближаясь к ней. Штаны заправлены в обувь, куртка с аббревиатурой какого-то завода, может найденная им, а может выданная когда-то давно, была распахнута, во внутреннем кармане мелкой точкой отражая солнце поблескивало горлышко бутылки, скорее всего что-то спиртное. Именно об этом заставляло думать его почерневшее лицо, будто старик посещал солярий, а его глаза были смотрели на мир с хитрым прищуром, но это, скорее, можно было списать на закат, который играл яркими красками за спиной девушки.

Их взгляды пересеклись, но старик остался будто бы совсем равнодушен, никакого отвращения, никакого презрения, которое так привыкла видеть женщина за последние три-четыре года, дед просто скользнул по ней своими красными, чуть слезящимися глазами и продолжил смотреть вперёд, что конечно удивило её, но долго она на этих мыслях не фокусировалась.

Солнце с каждой секундой пряталось всё глубже за горизонт, оставляя на улице всё меньше такого нужного света, держа и так высокий для ходьбы темп женщина ещё чуть ускорилась, ей не хотелось задержаться здесь до темноты, а потом ещё и преодолевать небольшой парк, который по сути был чудом сохранившимся куском леса, он помогал местным, не отходя далеко от дома, прятать мусор подальше от глаз.

По пути домой встретились ещё несколько человек, и никто не посмотрел на неё косо, может даже вообще не смотрел и теперь она задержалась на этих мыслях подольше, гадая что же всё-таки случилось. В этих размышлениях она и подошла к дверям своей общаги, потянула за тяжелую дверь, изнутри сразу же обдало контрастным по сравнению со стремительно остывающей улицей теплом. Несколько шагов и вот уже она подходит к вахтёрше испытывая небольшой стресс от ожидаемой грубости говорит:

— Здравствуйте, — чуть кивает головой девушка, одновременно удивляясь своему погрубевшему, осипшему что ли голосу.

— Здравствуй, Клара, — отвечает ей неожиданно добродушно женщина лет шестидесяти, по внешности имеющая много сходств с дедом, которого Клара видела пару часов назад, — ещё б чуть-чуть и закрылись бы мы уже, десять скоро, а ещё тебе тут заказ твой оставили.

Вахтёрша спрятала тёмные зубы за своей тонкогубой улыбкой и передала женщине белый пакет, в таких местная фирма доставляет еду. Клара улыбнулась ей почти так же, и не зная, что ответить, сбитая с толку этой неожиданной вежливостью отправилась к себе.

Поднявшись на шестой этаж пешком, ведь лифт то работал, то нет, делая глубокие вдохи она пыталась одновременно восстановить равномерное дыхание и открыть дверь под номером 672 обитую фанерным листом, выкрашенным в синий, как и стена, цвет. Наконец-то все механизмы замка расположились как надо и дверь открылась. Уже привыкнув к особенностям, Клара чуть надавила на дверную ручку, чтобы все защёлки установились в нужных положениях, дверь захлопнулась, а женщина замерла в темноте своей комнаты, по площади вряд ли превышающей десять квадратных метров.

От света луны и фонарей можно было разглядеть дешёвую, сделанную из ДСП односпальную кровать, идеально заправленную. У противоположной стены стоял стол из того же материала, что и кровать, тонкий закрытый ноутбук лежал на равных расстояниях от краёв стола, рядом с ним она и поставила пакет из доставки, которую не заказывала. Она повесила одежду на вешалку похожу на такую, что стоит в коридорах поликлиник, а у Клары служила вместо шкафа и сейчас приняла на себя куртку. Остальная же одежда была красиво сложена в стопки, но на полу, Клара уселась рядом с кроватью тоже на пол, чтобы не вымазывать постельное бельё.

Несмотря на то, что часов в одиннадцать ночи она уже как правило спала, сегодня ей не хотелось совсем, что в принципе объяснимо, ведь проснулась она около шести вечера, в лесу из которого и добиралась почти четыре часа домой. Хоть желания спать и не было, всё же усталость от такого пути одолевала тело, женщина уже и не помнила сколько так просидела повернув голову к окну, но всё же решила взять себя в руки и достать из ящика стола маленькое зеркальце единственное, которое у неё было, чтобы посмотреть, что же произошло с её внешностью, а то люди реагируют на неё совсем не так, как ещё буквально пару дней назад.

Она быстро нашла, что искала на своём привычном месте, повернувшись к луне, чтобы не включать свет, открыла зеркало и замерла: в отражении помещался только глаз, но он вокруг него было всё в морщинах, которые появились будто за ночь, попавшая в зеркало кожа была вся в глубоких порах, да даже порами эти отверстия не называть, то что увидела Клара принадлежало не ей, а какой-то тетке-алкоголичке лет пятидесяти, хотя лицо кажется точно было её, Кларино.

Под испуганные удары своего сердца она пошла в душевую, место, где было самое большое зеркало в общежитии. Никто уже не мылся, женщина была здесь одна и то, что демонстрировалось ей в отражении заставляло замереть её на месте. И правда: лицо такое, будто она пила каждый день до невменяемого состояния: морщины, опухлости, зелёных глаз почти не видно под дряблыми веками, а густые волосы стали реже в несколько раз, где раньше был пробор теперь была блестящая проплешина, жидкая косичка сохранила длину, примерно до груди, но также потеряла в толщине. Первый раз она решила глянуть и на свои руки — они так же обветшали, только рост и осанка остались при ней. Со страхом и без ожиданий чего-то хорошего Клара показала себе свои же зубы, они соответствовали новой внешности: кариозные, тёмные. Женщина убрала оскал и в шоковом состоянии будто на автопилоте ушла в свою комнату-нору, теперь уже загадочную посылку она не игнорировала. Взяла пакет, трясущимися руками подошла к окну, развязала узел: внутри картонная коробка по форме как от мобильного телефона, в ней письмо.

Первыми догадками о том, кто мог бы передать этот пакет, стали мысли о том, что это один из представителей «кружка», которому она посвятила последние пару лет своей жизни и из которого её, можно сказать, с позором изгнали. Из-за чего в общем-то она и оказалась в лесу в прошлые сутки, ушла туда, потому что не могла уже находиться у себя дома. Провалявшись, временами проплакав на лесной полянке в глубине ночи она увидела сон, а может это была явь, но перед ней явилось что-то, что спросило о её желаниях, Клара ответила, что желает лишь «чтобы это закончилось».

А потом она проснулась на том же месте, где вчера и загадала своё желание, по освещению сразу решила, что сейчас раннее утро, так уж располагал к этому красноватый свет и клубы тумана, умиротворенно лежащие на земле. Только выбравшись из леса, она сообразила, что солнце на западе, а значит спала она почти целую ночь и целую день, затем отправилась домой.

За окном блеснула молния, потом разрывая небо будто оно было тканью, ударил гром, улица в которую сейчас уставилась Клара замерла, затихла почти полностью, но тишину стали разбивать капли, с каждой секундой наращивая свои застенчивые, но ритмичные стуки по подоконнику, незаметно перейдя в шум сильного, как будто летнего ливня. «Чтобы всё это закончилось», — крутилось в её голове и начинало складываться в картину, она стала догадываться, что с ней случилось, на что она себя обрекла таким неосторожным желанием, и так тяжелое сердце, пока будто жалевшее хозяйку и не напоминавшее о недавней потере всех друзей разом, которые во всех проблемах обвинили её, отяжелело совсем. Больше не в силах держать своё тело, Клара, прилагая огромные усилия к тому, чтобы раздеться, не посещая душ впервые за несколько лет, скрутилась в своей кровати размером сто на сто девяносто сантиметров и под быстрое, словно проходящее через всё тело биение сердца, изо всех сил старалась ни о чём не думать и уснуть.


Это всё — только кажется

06.2026


Детсадовский день подходил к своему завершению. Ещё не понимая по часам Клара как-то чувствовала, что кто-то из родителей скоро должен за ней прийти. Только и оставалось, что чувствовать, если не понимаешь, что там говорят стрелки и цифры, да и в жизни ты не слышала, во сколько тебя должны забирать. В большом окне оставили открытой верхнюю часть и, если возле него долго сидеть, можно было расслышать как ветер шумит ветвями одетыми в набравшие самый сочный цвет листья. Этим Клара и занималась, потому что игрушки уже надоели, да и одногруппники тоже. На низком подоконнике, который по высоте был чуть выше их детских стульев девочке думалось о том, что она уже очень давно ходит в сад и скорее бы пойти в школу, но как же много лет ещё ждать до этого? Из маленького тела вырвался вздох сожаления, наверное, о потерянном времени.

Ход мыслей прервала появившаяся одним лишь лицом в большом дверном проёме, воспитательница, она позвала Клару по имени, не убирая с лица уже такую привычную улыбку, мотнула головой в сторону того помещения, где находилась всем остальным телом и добавила, что родители пришли. Несмотря на то, что воспитательница сказала именно про родителей девочка очень удивилась, когда увидела двоих людей сразу: это уж совсем редкое событие, обычно её забирал кто-то один. Так как в комнате, где были ещё не забранные дети у Клары ничего не оставалось, то в принципе, она уже готова идти, только надо было взять джинсовую крутку из шкафа, в которую мама одела её утром, что она и сделала. Неуклюже попыталась надеть её на себя, но рукава каждый раз представляли сложный лабиринт, который не понятно куда повернёт при следующем движении руки, да ещё при каждом новом надевании по-разному. Немного переживая из-за этого Клара перевела обеспокоенный взгляд на маму, опасаясь, что она может начать нервничать, ведь снова ничего не получается, но высокая женщина одарила её улыбкой, которая красиво расцвела над острым подбородком, вообще мама сегодня была красивее обычного, накрашены глаза, щеки не такого цвета, а будто ярче, хоть и намазано на них чем-то тёмным, а не очень длинные, еле закрывающие уши волосы ровнее и блестящее чем всегда, она почти сверкала чуть ли не перекрывая яркостью папу, который был выше неё, но не сильно, худой, и тоже причёсанный что ли. Привычная майка сегодня заменена на рубашку, а вместо шорт, которые он летом носил каждый день и повсюду, были асфальтового цвета брюки.

Мама протянула ей руку, Клара заметила кольца, которых тоже обычно на маминых пальцах нет, но ничего не сказала, да и раньше при виде их она не говорила ничего, а просто радовалась, что таких красивых родителей она ещё ни у кого не замечала, мама свободной рукой поправила свои светлые волосы и они пошли домой.

На улице было практически идеально тепло, ни жарко, ни холодно, а одним словом приятно, тёплый ветер щекотал травинки, которые, пятилетней девочке казалось, что даже смеялись, да и сам ветер словно напевал песню, без слов конечно, просто что-то тихо мычал. Клара понимала, что это всё ей только кажется, не зря же говорят взрослые: «Погода шепчет», ну вот значит, как она шепчет, даже разленившиеся под солнцем коты, обычно драпающие от людей, сегодня валялись не двигаясь, только ведя ухом туда откуда исходит шум шагов, иногда приоткрывая один глаз и, как могло показаться, как-то презрительно закрывали его обратно.

До дома этим троим было совсем близко, обычным шагом не более десяти минут и ребёнку тоже, Клара даже время от времени рвалась ходить в сад самостоятельно, потому что дорогу уже знала наизусть: всего-то выходишь из подъезда и идёшь по косой дорожке, проходишь вдоль школьного забора, откуда-то она уже знала, что это здоровенное здание — школа, а дальше уже детсадовский забор со всегда открытой калиткой. Такой же путь и назад, который трое счастливых, как тогда была уверена их дочь, людей поднялись по бетонной лестнице, а вот уже и их квартира на третьем этаже. Папа открыл дверь и запустил дочку первой, последней же зашла мама.

— А там на кухне кое-что есть для тебя, — сказала она, обратив к ней всё тоже улыбчивое красивое лицо.

Клара конечно же понеслась проверять. На столе возлежал торт состоявший из вафель между которыми толстым слоем была намазана сгущенка, самое главное правильного цвета, слишком тёмная была совсем не вкусной, а вот светловатая сводила маленький организм с ума, девочка чуть ли не подпрыгнула от радости, ведь это, по её мнению, был лучший кондитерский шедевр в мире. На столе уже были заранее подготовленные чашки и тарелки, а папа непонятно когда успел включить чайник, который как раз и закипел характерно щёлкнув, будто отбросил от себя электричество.

Какой повод для такого праздника Клара не интересовалась, потому что ещё не слышала такой причины, что должен быть повод, просто так и отлично, в голове конечно мелькнула мысль, что может день рождения у кого-то, но точно не у неё, потому что у неё — когда холодно.

Обпившись чаю и объевшись вдоволь тортом дочь и родители пошли в комнату складывать огромный пазл, с ним не могли справиться уже долгое время, главным образом потому, что взрослые не особо-то и пытались, а у ребёнка дело шло медленно, но сейчас все принялись, можно сказать, засучив рукава. Вскоре Клара почувствовала, как её клонит в сон, хотя за окном было ещё очень светло, лампочки в комнате горели скорее просто так, чем реально добавляли освещённости. Мама быстро заметила это и уговорила её отправиться в свою кровать, стоявшую в той же комнате, что и родительская, деревянная, с круглыми прутьями, которые можно было при желании прокрутить. Обязательные «банные» процедуры, потом нелюбимая чистка зубов и вот уже маленький человек в своей кровати пытается побороть тяжелеющие каждую секунду веки, а мама откуда-то узнавшая это, по-доброму сказала:

— Да ладно тебе, — рукой она поправила шоколадного цвета Кларину чёлку, — засыпай.

В ответ дочь ей еле улыбнулась, хотела что-то сказать, да не получилось, сон побеждал, и сквозь него она услышала вроде как щелкает замок, родители куда-то уходят что ли? Это конечно же вряд ли куда им идти ночью, да и если уходят, то только по одному, а кто-то всегда с ней. В общем она чувствовала себя в абсолютной безопасности.

Что-то заставило Клару проснуться. Вернувшись из мира снов в реальный, она не слышала ничего, кроме тишины. Открыв глаза, она обнаружила, что лежит в полной темноте, от светла вчерашнего дня не осталось и следа. На миг ей стало страшно и первым желанием захотелось повернуться на бок, посмотреть сквозь прутья как там родители, но почему-то она отложила этот порыв, всего лишь на одно мгновение, а в следующее девочка услышала твёрдые приближающиеся шаги, вот тут страх взыграл внутри пятилетнего тела по-настоящему, но она только могла лежать и смотреть вперёд, в поле её зрения из тьмы появилось что-то.

Остроносое, глаза человеческие, но слишком круглые, будто неестественно широко открытые, в огромном раскрытом рте торчали только острые вытянутые клыки, их было сильно больше, чем обычно у человека, Клару вроде никто не держал, но она не могла и шевельнуться, а вскоре рядом с первой появилась и вторая рожа, девочка с невероятным усилием напрягла голосовые связки, которые будто не принадлежали больше ей и как смогла позвала маму, но ответа не было. Страшное полуживотное рыло медленно приближалась к ней, в этот миг невидимые ремни ослабли девочка неуклюже перевалилась через борт кровати на пустую родительскую кровать, как назло между прутьев застряла ступня, но с болью Клара вырвала её. По скомканному одеялу родителей она бежала к телевизору, под которым стоял утюг, это единственное, что ей сейчас пришло в голову, что можно использовать для самозащиты. В страхе как-то упустилось, что родителей нет на кровати.

Поворачиваться и смотреть пропали ли те две головы не понятно кому принадлежащие не хотелось до сих пор. Вот она уже и добралась до утюга, маленьких пальцев еле хватило, чтобы нормально ухватиться за его ручку, но и две то ли животных, то ли человеческих головы были уже около неё. Одна что-то шепнула сзади, обдав Кларины ноздри неизвестной до этого мгновения вонью, какой-то одновременно резкой и тягучей, даже сравнить её было не с чем, чтобы вспомнить что-то похожее. Спереди наступала другая башка, Клара кричала, плакала и звала маму, а летающее в темноте лицо при этом тоже что-то заговорило, но девочка не понимала вообще этих звуков, она слышала какие-то слова, но голос, который скорее напоминал звучание аккордеона, чем человеческую речь, не давал сфокусироваться на смысле слов.

Её мольбы остановиться, отстать будто игнорировались, спереди её обдала очень похожая, но чуть другая вонь от приблизившегося лица, в близи не менялось ничего, и выпученные глаза и рот состоящий из клыков и маленький нос, будто заточенный карандаш уже были в десятке сантиметров от Клары, как тут она почувствовала холодное касание к своему бедру, глянула туда и увидела на ноге мерзкую лапу или болотного, или серого цвета, с длинными ногтями, чёрными и матовыми, будто это их естественная чернота, а не от лака. Девочка завизжала, это касание открыло перед ней новые грани ужаса, хотя одного только вида этих рож уже было достаточно. В голове мелькнуло про утюг, она тут же замахнулась им захотела ударить по противному и страшному рылу, но оно уклонилось, издав пару аккордеонных нот, а детская ручка не удержала бытовой прибор, который полетел и куда-то грохнулся, Клара уже и сама не помнит о чём она тогда подумала, но в следующий миг после вспышки страха, всё почернело, комната исчезла.


В глазах девочка почувствовала что-то яркое, но открыть их было страшно, Клара понимала, что проснулась, но смотреть на мир после пережитого вообще не хотелось, а ещё болела спина, со следующей мыслью она осознала, что спала сидя, вытянув ноги и изогнув спину вперёд, чуть ли не положив свою голову на колени, спина тут же рефлекторно разогнулась, а глаза открылись: в комнате всё было как обычно, разве что утюг валялся не на своём месте в паре метров от своего обычного расположения под телевизором. Родители же спокойно и как обычно спали, девочка встала и испытывая эйфорию, что всё закончилось, что и мама, и папа здесь, пошла к ним.

— Мам, — Клара осторожно пошевелила маму за неукрытое одеялом плечо, — мам.

У матери чуть приоткрылись глаза, а потом немного шире, вчерашняя доброта во взгляде куда-то исчезла, Клара даже отпрянула от неё, но скорее мама была не злой, а просто не сообразила зачем её будят в такую рань в субботу, разглядев дочку насупленные брови разгладились в две ровных полоски, а один уголок губ потянулся чуть вверх.

— А где вы вчера были? — испуганно спросила Клара, — сюда приходил кто-то.

— Да тут мы были, Клара, — с ударением на второе слово ответила мама, — не слышали мы что-то никого за всю ночь.

Клара не знала, что сказать, чтобы убедительней звучать, но она была уверена, что кого-то видела, страшные морды, зелёные или серые, или может коричневые, когти чёрные, вот прям как у мамы, только у них некрасивые были и воняли ещё.

Мама поднялась, точнее села на краю кровати, схватив девочку за подмышки посадила её рядом с собой и послушала ещё раз её рассказ иногда поглаживая по коричневым волосам до плеч.

— Не знаю я, что это такое было, но скорее всего просто очень страшный сон, если такое приснится, то не стесняйся, нас буди.

— Я не спала! — запротестовала Клара, — я бросила утюгом и всё пропало.

Мама, сведя брови повернулась посмотреть на отца, который свои брови наоборот немного приподнял, а потом сказал, что иногда люди спят и во сне ходят куда-то, бывает даже на работу свою приходят, сами спят и работают, лунатики их называют, так вот, наверное, и на Клару такой же лунатизм напал, но дочке можно не бояться, это не опасно, да и сходим скоро к доктору, он посмотрит и точно уже всё пройдёт, после отец спросил дочь, согласна ли она сходить к врачу.

С улыбкой Клара ответила, что готова, второй раз видеть такой сон или не сон ей вообще не хотелось, скорее бы уже попасть к этому доктору. Да и вообще жизнь налаживалась: она знала, что вчера был последний день садика на этой неделе, значит сегодня и завтра будут выходные. И мама с папой дома оба, что может быть лучше, может быть они придумают куда сходить, но вообще конечно пора включать телик, должны были выйти новые мультики на специальном канале, название которого девочка прочитать ещё не могла, но зрительно его узнавала. Найдя пульт, она промотала в подписках до нужного, нажала правильную кнопку и после сделавшего на экране оборот вокруг себя кружка, началось увлекательное зрелище. Осадок от ночи постепенно растворялся в дневных делах. Вот и есть позвали, всё как обычно.


09.2026


После выходных неизбежно наступил понедельник, Клара помнила о больнице, обещание папы и ни капли не сомневалась, что скоро они туда точно пойдут, правда, когда родители говорили об этом, она ждала встречи с доктором именно в этот день.

Утро в первый день недели было совсем холодным, уже совсем ничего не напоминало о том тепле, что было пару дней назад, отец отправился на работу, как обычно раньше всех, кажется ещё до того, как все проснулись, а Клару в сад вела мама, как и почти каждый раз до этого. Щеки щипали редкие прохладные капли, лужи, возникавшие как из ниоткуда заставляли делать неестественно широкие шаги, чтобы не вымочить обувь конечно же. Двери, лестница, поднимемся на свой второй этаж, воспитательница уже чем-то занята с детьми, мама ждёт пока Клара разденется, некстати коса запуталась где-то в бордовой куртке, но всё же с небольшой болью получилось выдрать её на свободу. Воспитательница услышав шорох подошла сюда, наверное, это называется гардероб, поздоровалась с мамой, они поболтали о своих взрослых делах, сразу после мама шутливо приказала хорошо себя вести с какой-то лёгкой, не очень натуральной улыбкой, хотя в силу возраста Клара этого и не понимала. Воспитательница взяла Клару за руку, та сама не зная зачем обернулась, наверное, чтобы увидеть как мама уходит.

Почему-то очень гадко и тревожно стало на душе, хотя Клара понимала, что для такого нет причин, просто какая-то тяжесть разлилась по телу, будто сделав его менее гибким. Трудно осознать, что с тобой происходит, когда даже себе описать этого не можешь, ведь не знаешь достаточно слов для такой рефлексии.

Вроде бы все дети на месте, есть те, с кем Клара дружила чуть больше, есть и те, с кем почти не общалась, не зная, чем заняться она пошла к столам где обычно то рисовали, то лепили из пластилина, уселась на маленький стул тёмно-розового оттенка, потянула за ящик, который с деревянным шорохом после небольшого усилия открылся. Она смотрела, что же отсюда вытянуть, если задуматься, то брать ничего и не хотелось, но нельзя же так, ничем не заниматься, после недлительного обдумывания Клара взяла листок, потом карандаши, которые она всегда складывала почти по цветовому спектру, почти бессознательно, просто так было красивее. Обычно дети рисовали маму возле дома, папу возле машины, в левом верхнем углу светило солнце, на дерево, которое по неписанным правилам, всегда располагалось в середине листа разделяя родителей, Кларе такие рисунки не особо нравились, без раздражения, просто как-то скучно, не понятно почему имея возможность рисовать что угодно, все рисуют одно и тоже. Ей-то вечно мечталось о несуществующих зверях, наверное, фантастические фильмы повлияли и на альбомных листах жили гибриды, которые вряд ли могли получиться даже в самой лучшей генной лаборатории. Вот и сегодня как-то сам собой нарисовался овал лица, потом острый нос, круглые глаза, большой рот полный то ли толстых иголок, то ли это были такие частые зубы, все заострённые, а волосы больше напоминали червей, Клара так бы и продолжала, но голос воспитательницы вырвал ей из размышлений:

— Ого, это что снеговик? — спросила она своим глубоким, приятным голосом, — рановато ты, Клара.

А Клара обернулась на неё, не понимая причём тут снеговики, после недолгого разглядывания этой низенькой, худой женщины, лет около сорока, с короткими волосами, девочка окончательно отряхнулась от своих фантазий и улыбнулась ей в ответ, да и оказалось, что тяжесть куда-то ушла. Вернулась к своему рисунку она уже будто другим человеком, мельком посмотрела на него, а потом решила скомкать и выбросить в мусорницу, которая стояла в туалете. Воспитательница уже давно ушла к другим детям, поэтому ничего не видела.

Выйдя из туалета Клара глазами просканировала помещение, поймала в свои объектив тех, кого можно было назвать подружками, пока шла к ним, как раз и вспомнила, что она не смотрела, а именно сканировала, потому что возможно она какой-то биоробот. Наверное и в этих мыслях в детской голове тоже виноваты фантастические фильмы, в общем-то кроме комедий, которые никого из взрослых не смешили и фантастики, ничего из киноискусства больше маленькую Клару не привлекало. Потом был обед, после которого вся группа отправилась на улицу, там было веселей.

Территория детского сада казалась такой огромной, что если вы все играете возле одной стороны забора, а ты убежишь к противоположной, то чувствуешь себя словно в другой стране, возможно совершенно разные пейзажи возле каждой стороны этому способствовали: спереди — пустырь по которому приводят и уводят детей, асфальтовая дорожка метра в два шириной, а по бокам газон со всегда низкой травой, сзади — жилые малоэтажные дома, справа — какие-то постройки, назначение которых могли знать только взрослые, то ли это была такая парковка, то ли закрытый давно рынок, слева, через небольшую можно сказать полутораполосную дорогу находился парк, который без исключения всем детям казался бесконечным дремучим лесом, слушая сказки некоторые из них именно этот лес и представляли.

Сама же территория сада была усеяна песочницами, какими-то железными штуковинами, названия которым не могли дать даже воспитательницы и родители, а дети по ним просто лазили и повисали, прыгали с них, не задумываясь над названиями. Несколько горок, которые будто бы уменьшались пропорционально росту самой Клары, ведь когда она прокатилась на ней первый раз, то ехала долго и быстро, а теперь даже с самой большой горки она скатывается очень мало секунд, так ещё и медленно, но время от времени что-то затягивает скатиться снова, вдруг повезёт.

Стало холодно, и как раз их всех и начала созывать воспитательница. Вся группа, а это человек двадцать пять собрались вокруг низкой женщины, которую дети наоборот видели очень даже высокой, Клара смотрела на её красный берет, он почему-то веселил девочку, а женщина еле заметно кивала головой — видимо считала детей. Дальше они вернулись «внутрь», там ещё несколько часов и пришла мама. Дорога домой, обычный вечер, то возле телика, то рисунки, то пазл, пришёл папа пошёл на кухню, а потом в комнату где были все, спросил у Клары, что она делает и с улыбкой ответил, что ему понятно. Дальше сон и снова день такой же как и предыдущий, наверное поэтому маленькому человеку и хотелось побыстрее в школу — это всё-таки что-то новенькое.

Так всё размеренно и шло, день за днём, неделя за неделей и месяц за месяцем, даже зима наступила незаметно, потому что она будто наращивала свою мощь постепенно. Сначала на землю упало пару снежинок, потом какое-то время стояла тёплая погода, а потом снова посыпал снег чуть побольше и чуть подольше. А в одно утро Клара встала и заметила, что на улице всё белое, красивое, снег блестит под фонарями, а где-то далеко видно поднимающееся солнце, настроение от такой природы сразу стало хорошим, а утренний бутерброд, обычно кстати, с утра каша, казался вкуснее чем всегда, даже горячий чай не хотелось наполовину вылить и разбавить водой из крана.

— Ты сможешь её забрать сегодня? — слышала приглушённый голос мамы, доносившийся из комнаты Клара, — а то мне нужно ногти ещё успеть, и на мейк ещё неплохо бы.

— А что сегодня такое? — недоуменно спросил вместо ответа папа.

— Ну как, мы идём на день рождения, Лена позвала в ресторан.

— О, блин, а я вообще забыл, наверное, да, — папа будто задумался, — заберу, а во сколько там быть?

— В семь, в центральном районе, называется «Мезанин».

— А Клару-то хоть можно брать?

— Ну а куда мы её денем? — раздражённо что ли ответила мама, — да и я спрашивала, там ещё дети будут, поиграют сами.

— Ладно тогда, вроде всё успеваю.

И он ушёл на работу как всегда первым, а мама зашла на кухню проверить справилась ли Клара с завтраком, она справилась, далее девушки оделись, причём дочь одели нарядней чем обычно и пошли в сад. В конце дня, как родители и договаривались за ней, пришёл папа, точнее сказать заехал, Клара с трудом открыла дверь машины, потому что еле доставала до ручки, и так же не без трудностей, зато сама, забралась в салон. Автомобиль был у них исходя из воспоминаний Клары «всегда», она не знала его цены, но сравнивая с другими понимала, что тачка эта получше чем у многих, даже не по стоимости, а как-то по внешнему виду, так казалось. Папа никогда не говорил на неё «машина», всегда называл «Мерс».

По пути они забрали маму из высокого стеклянного здания, мама работала в банке. Клара никогда не была у родителей на работе, только слышала вечные рассказы и поняла, что мама сидит где-то наверху этого стеклянного дома, потому что лифт когда-то сломался, а они долго понималась до своего офиса, чем занимался папа она пока в полной мере не понимала. После непродолжительной поездки они оказались в центре города. Здесь всё было очень красиво, в отличие от однообразного района где они жили, всё засвечено огнями, очень много людей, после того как нашли место куда припарковаться, отправились к ресторану.

Двери открылись сами, ну это прям как в магазине возле дома, а вот внутри был совершенно иной мир: стоял человек в деловом костюме, сразу что-то спросил у родителей, они покивали и стали снимать свои пальто, а Клара стояла и пока не делала ничего, но человек сказал, что и ей тоже бы нужно снимать куртку, тогда она сразу последовала примеру родителей.

Они вошли в зал. В полумраке за длинным столом сидело человек десять и ещё оставалось несколько свободных стульев, ну два для родителей, а для кого ещё пара-тройка? Клара глазами заприметила детей, примерно её возраста, вот видимо и стулья для неё и для этих друзей на сегодняшний вечер. Мальчик и девочка похоже занимались каждый чем-то своим, откуда-то в ресторане были игрушки и даже листки с карандашами. Вот и Клара влилась в этот ансамбль, взяла бумагу и уселась рядом с уже рисовавшей девочкой, они быстро глянули друг на друга и продолжили свои дела.

Время тянулось ужасно долго, иногда детей подзывали что-нибудь поесть, но в детстве обычно этого никогда не хочется, Клара то рисовала, то ходила туда-сюда, изучая большой, но пустой зал, кроме одного длинного стола за которым и сидели все взрослые, иногда до уха доносилось, как отец отказывается пить, говорит, мол он за рулём, а ему отвечают, что можно же такси вызвать. Находившись она садилась рисовать опять и опять. Так нудно, но спокойно и прошёл бы вечер, если бы какой-то тёте захотелось перезнакомить между собой детей.

— Ну что, детишки, — услышала голос, обращённый ко всем девочка.

Клара стала переводить взгляд от листка с начала к туфлям, которые прямо сверкали, потом были ноги, а чуть выше колен началось в цвет туфлей, сверкающее серебристое платье, большая грудь будто собиралась выскочить наружу, тонкая и длинная шея, а потом лицо и тут Клару как током ударило: без сомнения, это было лицо человека и вроде с ним ничего не произошло, но какое-то оно не настоящее, слишком большой рот, глаза будто полностью чёрные, кожа дряблая, зубы, наверное из-за такого тусклого света, коричневые, улыбка растянута чуть ли не от уха до уха. Клара застыла в испуге, а потом отойдя от шока стала глазами искать маму, случайно взглянула на это существо снова, но на этот раз всё было нормально — очень даже симпатичная светловолосая тётя с длинной косой, разве что когда говорит, то пахнет не очень приятно, не едой, а не очень понятно, чем. На следующем взгляде опять эта рожа вернулась, Клара глянула на детей, они будто не видели ничего, наоборот слушали эту тётку-оборотня как загипнотизированные. Теперь Клара прям побежала искать маму, найти её было не сложно, девочка аккуратно потянула мать за локоть, чтобы попросить поехать домой, потому что здесь было страшно, к ней неспешно, будто боясь что-то недослушать повернулось лицо и Клара попятилась назад: то что смотрело на неё мамой точно не было, будто старуха, опухшая и беззубая, глаза вроде обычные, но какие-то пустые, пока девочка отходила назад случайно спиной наткнулась на стул и упала, этим шумом она развернула к себе все лица за столом, если можно было назвать это лицами.

Каждый был изуродован на свой манер, но все своими физиономиями ничего кроме омерзения не вызывали, они уже точно не могли напоминать людей. Странные существа были не то чтобы старыми, а словно начинали разлагаться заживо, хотя вроде бы и кожа вся на месте, будто какая-то маска, как в телефоне, когда Клара развлекалась примеряла на себя всякое в одном приложении. Закричать не поучалось, точь-в-точь как в том кошмарном сне. Не отдавая отчёт своим действиям Клара, не поднимаясь заползла под один из столов, уже находясь там заметила чьи-то ноги, как кто-то встал и идёт к ней. В голове мелькнуло, что это папа, кто бы это ни был, этот человек остановился, Клара увидела, что её ноги в небезопасности, но не успела и подумать, как кто-то схватил её за ступню и потянул к себе. Девочка брыкалась и искала за что схватиться, но под руку ничего не попадалось и вот её достали из случайного укрытия.

От страха она зажмурила глаза, а потом услышала чуть не такой, но всё же папин голос:

— Ну что такое? — без какой-либо агрессии спрашивал он сидя на корточках, — чего ты кричишь?

Ничего Клара ответить не могла, чтобы объяснить, что она видела, просто молчала и пыталась утихомирить свои слёзы, всё же сфокусировав взгляд на отце она заметила, что он вполне нормальный, страшные морды остальных опять исчезли, словно их никогда и не было. Рядом стояла мама, тоже совершенно обычная.

— Я хочу домой, — ультимативно и умоляя одновременно сказала она.

— Скоро уже поедем, — серьёзно, но как-то не так ответила мама и пошла обратно за стол.

Домой они поехали не то, чтобы скоро, а вместе со всеми через несколько часов. Клара ещё пару раз видела изуродованные лица, как всегда на пару секунд, так сильно это её больше не пугало, но мерзко было, слова человек ещё такого не знает, а чувство уже есть, от этого ещё хуже. Она отметила, что работники ресторана, не становились страшными, как и водитель такси, а вот родители за всю поездку пару раз одевали свои маски, как и дома, когда они остались втроём, страх захлестнул её снова. Лёжа в кровати она пыталась уснуть, чтобы скорее наступило завтра, хлюпающим носом мешала уснуть себе и родителям, за что на неё и прикрикнули. Она стала дышать через рот и вроде сон по чуть-чуть стал приходить, уже засыпая она услышала: «может у неё что-то с головой, надо точно в больницу».


12.2026


Мама то стояла возле окна, то ходила неспешно туда-сюда, разговаривала с кем-то по телефону. Был субботний день, на дворе стоял декабрь, отца, не смотря на выходные, дома не было. Клара не знала, где он сейчас, да и не сильно её это заботило, он очень часто куда-то пропадал на выходных, иногда по работе, иногда по отдыху, все к этому давно привыкли. В двухкомнатной квартире, всегда пустовала одна комната, так как ребёнок всё ещё жил в родительской, вроде бы никто из них и не был против, Кларина кровать почти не занимала места, стояла так, что никому помешать не могла, да и ей самой было уже слишком уж привычно засыпать под тихо бубнящий телевизор.

Сейчас она сидела в кресле, у противоположной от окна стены и рассматривала свою мать, похоже, что та не может куда-то дозвониться, наверное, потому что сегодня выходной день и многие частные медицинские центры не работают, а о том, чтобы обратиться в свою районную больницу речи не было, почему-то родители девочки ни одной мысли не допустили в этом направлении. Трубку, видимо, наконец-то подняли:

— Алло, здравствуйте, — вежливо и официально сказала мама, — мне нужно записать ребёнка, наверное, для начала терапевт, — она помедлила, — хотя не знаю, да давайте с начала к терапевту, а потом возможно МРТ в тот же день, можно так?

Не отрывая глаз от пола, мама покивала головой, потом, похоже, у администратора или кто там принимал звонок возникли вопросы, связанные с таким сочетанием врачей, мама как могла объяснила зачем именно так, потом что-то поугукала в трубку, ушла на кухню и там сказала какую-то дату, которую ясно расслышать не получилось, а вот время долетело до Клариных ушей — «одиннадцать-ноль-ноль». За окном стояла пасмурная погода, с неба обыденно посыпались крупные снежинки, а папа только вчера жаловался, что устал вычищать снег около машины. Через несколько дней будет новый год, в стекле отражалась цветастая гирлянда, что она сияет в честь какого-то праздника Клара пока не подозревала, просто не помнила, что было в прошлом году, возможно, что и ничего.

Тридцать первого декабря Клара проснулась и увидела под ёлкой целые залежи сокровищ, несколько альбомов, некоторые из них неадекватно большого размера, чуть ли не с неё саму, наборы фломастеров, каких-то необычных, краски, кисточки, как же родители со всем этим угадали, почему-то игрушки резко перестали интересовать её в последнее время, что в саду, что дома она в основном занималась тем, что рисовала и ни она сама, ни кто либо другой особо не мог объяснить, что за звери или инопланетяне изображены на её картинах.

Вечером мама неожиданно приоделась в какую-то праздничную одежду, да и отец сменил привычные спортивные штаны на одни из тех брюк, что носил на работу. Родители переносили еду из кухни в комнату, на улице только-только стемнело, настроение у всех, а особенно у Клары было очень хорошим, это первый новый год, когда она понимает, что происходит, даже на день рождения, который был пару месяцев назад, не было так весело, да и он был слишком близко к тому злополучному ресторану. Зато и видений никаких больше не было.

Все расселись за стол, электронные часы, по которым Клара уже могла понимать время показывали 19:37, хорошо, что хоть они есть, потому что по стрелочным пока без шансов. Родители стали есть, положили какой-то салат и дочери, нехотя, так как не особо понимала зачем такое вообще употреблять, Клара стала колупаться в пище и поглощать по отдельным деталям, что дали. По телевизору целый день шли разные смешные передачи, вот и сейчас кто-то уже начал поздравлять. Мама сказала открывать шампанское и папа тут же принялся руками доставать пробку, которая не хотела сдаваться в борьбе даже с таким сильным человеком, возможно даже самым сильным в мире, но всё же после нескольких отцовских гримас, с выстрелом, пробка вышла из бутылочного горлышка, а у Клары ёкнуло сердце, наверное, испугалась резкого звука. Папа дернул головой наверх, будто пробка улетела туда, повелась на дешевый трюк только Клара и всем стало смешно. Родители разлили шипучий напиток по своим бокалом, ей в стакан налили что-то чёрное из другой бутылки, все чокнулись своей посудой и с ней тоже, а как только выпили и поставили их на стол, то тут же словно насекомые пробежали по их лицам, резко изменив цвет кожи на мертвенно-серый, смех на мгновение стал мерзким бульканьем, а в нос ударил резкий смрад, в детском саду росло много яблонь и так иногда воняло, если яблоки долго никто не убирал, только тут от того запаха будто взяли самое худшее.

Клару опять будто разряд тока ударил, она подавилась тем, что ела, на долю секунды заметила, как встаёт отец, сейчас она точно была уверена: не для того, чтобы ей помогать, но очень осторожно, можно сказать нежно, получила пару постукиваний по спине, а когда рефлекторно оглядела всё вокруг, то ни вони, ни масок на лицах уже не было, всё опять стало как обычно.

— Опять что-то увидела? — как-то без беспокойства, расстроенно спросила мама.

— Да, вы опять стали как в фильме про зомби, — с горечью отвечала девочка, уже зная, что ей просто что-то мерещится, что очевидно на самом деле всё не так как ей кажется. Даже как-то стыдно вот так пугаться и всех отвлекать на себя.

— Ну ничего, после праздников сразу в больницу, мама тебя уже записала, — успокаивал дочь отец, — это вот всё с сентября началось, когда ты проснулась под теликом, да? Тогда был самый первый раз?

— Да, тогда, — ответила ему дочь.

— Интересно конечно, ну видать не снилось, а тоже тебе показалось что-то, ну ты не волнуйся, ты же видишь, всё с нами всеми нормально, никаких зомбаков тут нет, потому что их не существует, — он улыбнулся и потрепал её тёмно-коричневые волосы.

Вскоре все отправились спать, не дожидаясь полуночи, дома всё-таки ребёнок и соблюдать режим нужно даже в праздники, да и не так долго осталось ждать до того, как можно будет чуть засидеться и после двенадцати, буквально несколько лет.

После нового года все сидели дома около недели, точно Клара не высчитывала, но получилось как-то очень долго, гораздо больше чем в обычные выходные, а сразу после этого заключения, потому что ребёнку кажется надоело такое сидение больше всех, они отправились в больницу, все втроём.

Медицинский центр располагался на другом конце города, и пока они ехали, минут пятьдесят, Клара не отрывалась от окна, ездила она тут не первый раз, но именно сейчас такое ощущение, что глаза открылись и мозг жадно впитывал всё что видит вокруг: людей на остановках, вывески на первых этажах магазинов, в центре как-то не так как везде, а потом начинается слой старых низких домов, потом высоких, а потом новые высотные дома, очень похожие на те, что стоят в их районе. Вот и больница двумя этажами выделяется среди высоток, в которых этажи поленится считать даже тот, кто мог бы. Стены здания отделаны блестящими белыми квадратами, а также в глаза бросаются окна, которые стоят чаще и которых больше чем обычном доме. Внутри стало тепло и не менее тепло семью повстречала сидящая прямо напротив входа молодая девушка:

— Здравствуйте, — обратила на себя внимание она.

— Здравствуйте, — ответила ей мама, — мы сегодня к одиннадцати к детскому терапевту.

— Ваша фамилия, пожалуйста, — девушка расположила пальцы над клавиатурой.

— Чащина Клара Алексеевна, — ответила мама, теряя уверенность с каждым словом, — но может я на своё имея записала.

Девушка пошумела клавишами, поводила мышкой, и доброжелательно сказала, что всё в порядке так и записано.

— Клара Алексеевна — это вы? — обратилась она к девочке, — проходите, вас уже ждут.

Клара при этом растерялась как никогда прежде, чего это к ней и на «вы» ведь очевидно так называются только чужих взрослых людей, отец кажется понял причину замешательства хихикнул, потом сказал ей снимать куртку, чтобы сдать в гардероб, и они «пойдут уже, а то доктор ждёт».

Доктором оказался совсем не молодой человек, который саму Клару вроде бы и не замечал, всё расспрашивал родителей, а они отвечали, как какие-то школьники, в итоге до девочки дело так и не дошло, но он сказал, что можно на всякий случай сделать МРТ, потому что сейчас он ничего не скажет про этого совершенно нормального маленького человека, если и там ничего не заметят, то лучше всего будет обратиться к психологу.

Выйдя из кабинета терапевта, они направились в кабинет МРТ, Клара совершенно не знала, что это значит, но раз мама говорила о таком ещё давно, то всё будет нормально. Довольно долго они шли по коридору, а потом уперлись в большую, больше остальных раза в два-три дверь, мама взялась за ручку и потянула на себя, засунула голову внутрь, чтобы узнать можно ли входить, там мужской голос ответил, что можно. Далее была процедура, которую Клара видела только в кино, а теперь и сама стала участницей, не понятно почему, но настроение у неё чуть поднялось, хотя и ненадолго. После она с папой, пошла ждать в коридоре, а говорить с врачом осталась мама.

Клара сидела на стуле и болтала ногами, бордовые зимние ботинки даже не чиркали по полу, не доставали. Вот и мама вышла к ним с отцом, губы сжала и как только появилась в поле их зрения карикатурно пожала плечами.

— Говорят ещё будут смотреть, но предварительно вообще ничего необычного, абсолютно всё в норме.

— Ну так и хорошо, — ответил ей папа.

— Что ж, будем искать психолога. — Как-то на выдохе произнесла мама.

На сегодня они поехали домой, а потом мама пару недель искала психолога. Нашла, отзывы в его социальных сетях были хорошими, хотя попробуй ещё найти у кого-нибудь плохие, но вроде бы и цена средняя, и вид внушает доверие, взрослая женщина, чуть полновата, волосы окрашены в спокойный, можно сказать тусклый рыжий цвет, специализируется на детях. «Что ж», — сказала свою частую фразу мама, — «пойдём к ней».

Не менее часа рыжеволосая тётя допытывала ребёнка одного, потому что родителям было приказано выйти, а Клара совсем и не отказывалась сотрудничать, рассказывала всё как знала ничего не тая, не то чтобы тётя умела вызвать доверие, но девочка очень хотела больше не видеть того, что видела уже несколько раз, а раз мама сказала, что тут нам могут помочь, то лучше бы выкладывать всё и только правду. Даже порисовать пришлось, женщина очень внимательно разглядывала рисунки, поджимала губы, поднимала брови, что-то записывала в свою огромную тетрадь, которая больше напоминала альбом для рисования, потом они непринуждённо поболтали о чём-то, как тут тётя сказала, что время заканчивается и если Клара захочет, то может приходить к ней ещё. Не сильно-то Кларе и хотелось, но из вежливости она уже знала, что не всегда нужно говорить, что думаешь и ответила: «хорошо». Тётя попросила позвать кого-нибудь из родителей. К ней опять пошла мама. А Клара снова ждала вместе с отцом в очередном коридоре.

— Знаете, — обратился психолог к маме, — ничего плохого пока сказать вам не могу, совершенно нормальный ребёнок, даже немного опережает развитие я бы сказала.

— Так, а чего она тогда пугается, видит каких-то мертвецов в нас.

— Не только в вас, она говорила, что вы были в каком-то ресторане и там все люди стали такими, а потом стали нормальными опять, после того, как она испугалась.

— Я всё равно не очень понимаю, но это же не совсем нормально.

— Нет, ничего неадекватного тут нет, особенно для пятилетнего ребёнка, просто может она мнительная чуть-чуть. Пока кажется, что это пройдёт с возрастом, но, — психолог сделала акцент на этом слове, — похоже все эти видения или как это назвать, случались во время празднований чего-то, кроме её дня рождения как я поняла, про него она ничего не сказала, а он был между рестораном и новым годом.

— Ну там мы просто подарили ей кое-что, потом торт да чай и всё, не гуляли особо, пока она такая маленькая, без гостей в общем.

— А не было ли у неё какого-нибудь травмирующего опыта на праздники, может где-то вроде парка развлечений кто-то вроде аниматора напугал её сильно, просто праздники тут точно замешаны, но не понятно как.

— Нет, — мама задумалась, — да мы и по паркам никогда не ходим в крупные праздники, может быть по телевизору что-то увидела, — нахмурив брови мама опустила взгляд в пол, а потом подняла его к потолку, — тоже вряд ли без она его не смотрит, а если все смотрим, то ничего такого страшного там нет, весь контент не более «шести плюс», мультики и фантастика, остальное ей скучно.

— А сами вы смотрите фильмы ужасов?

— Так прямо не отслеживаю, может быть изредка, но Клара с нами такое не смотрит, и мы не дали бы, и самой ей не очень интересно.

Дальше психолог говорил, что всё странно, что девочка точно не прикидывается, а реально что-то видит, точнее видеть конечно же она не может, но думает, что видит и главное сама понимает, что всё не по-настоящему. Пока родителям посоветовали наблюдать за дочерью и всё-таки подумать о травмирующем опыте, может даже алкаш какой-нибудь зарычал возле магазина, это для них такое — фоновый звук, но ребёнка может очень впечатлить, а Клара как раз из очень впечатлительных.

Позже все трое сели в машину и поехали домой, мама глянула на дочь, мельком, но Кларе стало почти обидно, хотя не понятно почему, а мать сказала папе:

— Уже четыреста баксов отдали, а так ничего не поняли.

Это был упрёк? Клара в чём-то виновата? Она не понимала, но решила думать, что ничего плохого мама ввиду иметь не будет. Отец в ответ лишь пожал плечами, а через пол часа они были дома. Настроения рисовать у Клары не было, посмотрела какое-то неинтересное кино со всеми, поела и легла в свою кровать, сильно зажмуривая глаза, так вроде бы легче засыпалось. Может во сне будет солнечно и красиво, а то слишком много подряд тёмно-серых дней, хотя и в них была какая-то своя красота.


05.2027


Детское время тянется долго, иногда кажется, что вообще стоит на месте, но какое-то движение обязательно происходит, так и здесь дни тягучей смолой сменялись один за другим. Душе Клары становилось всё спокойнее ведь «страшных масок», такое название укрепилось в её уме, она уже давно не видела, разве что мелькнёт где-то на улице всего лишь на долю секунды, но былого трепета они уже не вызывали. Боевой настрой родителей день ото дня стихал и уже к весне речи ни про какие больницы, психологов или психиатров не было, да и вообще специалисты ведь сказали, что с девочкой всё нормально. К тому же если взрослым и надо было куда-то уйти, на какой-то праздник, день рождения и тому подобное, то Клару сдавали одним из множества знакомых, а ей даже и нравилось побывать у кого-нибудь дома, потому что каждая квартира представлялась отдельным миром, да и внимания к ней там проявляли порядочно, а это было приятно, особенно когда в родном доме её будто стали избегать.

В чём заключалось избегания сказать было сложно, просто чувствовалось какое-то отторжение от мамы и равнодушие от отца, хотя её вещи были всегда постираны, она всегда была накормлена, даже просьбы о покупках всякого удовлетворялись, но всё это таяло на фоне того, что она могла вложиться всем детским сердцем в рисунок на который мама разве что угукнет и продолжит пялиться в телефон, а если Клара вступит случайно в лужу, то вот тут уже сквозь пальцы этого никто не пропустит: будет визгу на всю улицу о том, что она никуда не смотрит и кто это теперь будет мыть и стирать, другие девочки нормальные и только она как свинья.

Вот и в очередной раз после майского проливного дождя они шли домой из сада, Клара засмотрелась на распускающиеся цветы каштанов, которые хоть и были усажены довольно часто по дороге до дома, но как-то выделялись, у некоторых деревьев бело-розовые цветки были смешаны с ещё закрытыми почками, которые скорее напоминали личинок насекомых, чем листья. Вот эти «личинки» и приковали взгляд девочки к себе и отвлекли её от камня, возникшего под ногами, а он в свою очередь послужил отличной подножкой, благодаря которой Клара и полетела всем телом в большую грязную лужу.

После звука брызг воды первое, что девочка услышала был мамин полувздох-полувскрик, ещё в полёте понимания, что сейчас ей что-то будет, она в миг подорвалась и посмотрела молящим взглядом на мать, но не ради жалости, без расчёта, а просто искренне не хотела никого злить, но взгляд очевидно ничему уже не мог помочь, мама вперемешку с матом закричала:

— Ты под ноги вообще смотришь? — она махала руками, а маленькая женская сумочка пролетала на опасном расстоянии от лица Клары.

Ребёнок абсолютно не понимал, что ответить, да и кажется не было и секунды, чтобы вставить слово между вопросами-обвинениями мамы. Мимо проходили люди, поглядывая и отворачиваясь от этой картины, кто-то улыбался думая, что перед ними обычная неряха, которая так падает каждый день ради развлечения и похоже никто не понимал, что прямо сейчас этот маленький человек бессознательно мечтает только о том, чтобы исчезнуть и больше никогда не быть, настолько он неудачный человеческий экземпляр.

Мама как-то чуть ли не с отвращением схватила дочь за плечо, больно ущипнув за кожу и потянула её наконец-то домой.

— Сейчас придём и будешь свои сапоги сама стирать, поняла?

— Хорошо, — ответила Клара, смотря себе под ноги.

— Заткнись.

Душа разрывалась, потому что вроде бы ей задавали вопрос, а после того как она ответила — говорят заткнуться, помимо обиды и страха душу всё более заполняла тягучая тоска, о которой Клара вот вспомнила снова. Изо всех сил этот ребёнок старался быть хорошим и его хорошие дела замечали всё меньше, зато любая неудача становилась предметом вот такого представления.

Когда вошли в квартиру, Клара тихонько разделась и будто зашла в чужой дом, чтобы её не заметили стала прокрадываться в комнату, она слышала, что работает телевизор, значит папа уже пришёл, может хоть у него можно будет найти защиту сегодня, потому что этого хотелось очень сильно, но как гром сразу отовсюду прозвучал мамин голос:

— Куда! — Клара замерла, а потом стала оборачиваться готовая выполнить, что угодно лишь бы мама перестала быть такой, — бери свои сапоги и пошла в ванную мыть их.

Клара в миг так и сделала, но и тут всё пошло не так, только она подняла обувь, сделала пару шагов в сторону ванной комнаты, как противный визг, который чуть ли не физически давил на перепонки заставил девочку вздрогнуть в очередной раз за этот день.

— Ка-па-ет на по-о-л, — тягуче и гадко тянула мама.

Казалось, что она уже наслаждается мучениями своей дочери, на крики своей жены в коридоре наконец-то появился папа и захотел понять, что происходит, мама тут же выложила всё, объясняя ему какая-то конченая у них дочь, свинья, криворукая и так далее, отец даже кажется чуть опешил от такого напора, немного прикрикнув сказал ей успокоиться.

Клара же в это время с усердием, включив горячую воду на полную, чтобы её температура обжигала руки и страдания от этой боли помогли искупить вину перед мамой, оттирала свои сапоги. Стерев любые следы грязи снаружи, девочка, намылив руку стала вымывать обувь изнутри, со всем упорством, что у неё было, потом стала наливать обжигающе-горячую воду внутрь обуви, проделав это несколько раз, чтобы внутри не чувствовалось мыло, она подумала, что надо бы набрать воды ещё разок, что и сделала и вот уже сливая абсолютно прозрачную, значит без мыла, жидкость, она услышала мат за спиной, повернулась, из искаженного лица мамы донеслось:

— Ты что делаешь, сука тупая? — и затылок девочки зажёгся резкой болью от удара.

Это уже было слишком для детской психики, бросив сапог куда-то вперёд, а хотелось, наверное, в маму, Клара побежала во вторую, пока можно сказать необитаемую комнату, с намерением не выходить оттуда никогда.

Очень тихо и очень долго она плакала там одна, за окном время от времени сверкало и бил в невидимые барабаны гром, так Клара и заснула в детсадовской одежде, с чувством голода, а посреди ночи проснулась и была абсолютно уверена, что слышала чей-то шёпот, однако разобрать, что он говорит было абсолютно невозможно, немного полежав она почувствовала, как кто-то аккуратно берёт её за маленький локоток и тянет к окну, хотя в комнате очевидно не было абсолютно никого, зато около окна шёпот становился всё отчетливей. Клара взяла стул, на который не без труда вскарабкалась, чтобы дальше влезть на подоконник и открыть окно, потому что этого сейчас хотелось больше всего на свете, а может кто-то очень просил её беззвучным голосом, так или иначе — окно открыто.

Лицо девочки погладил лёгкий теплый ветер и будто шепнул что-то на ухо, посмотреть куда-то что ли надо было, Клара посмотрела наверх, а там добродушно своим серпом улыбалась ей луна, поглядывая на неё двумя звёздами-глазами, снизу красиво кружились белые лепестки от цветущих деревьев, медленно опускаясь в налитые недавним дождём лужи. Девочке точно что-то говорила вся природа сразу, а понять она никак не могла, а потом кажется расслышала что-то вроде: «не грусти», и сразу после этого лицо состоящие из луны и звёзд стало просто луной и случайно разбросанными по небу звёздами, ветер начал просто шуршать где-то в пространстве, а лепестки залетали без особой красоты, Клару же потянуло в сон. Чему она и поддалась, на душе при этом стало спокойно.

На утро мама оказалась совсем нормальной, будто насквозь мокрые сапоги перестали быть самой главной проблемой в жизни, стали какой-то мелочью, а грязную куртку можно постирать, и она будет такой как была до той злосчастной лужи. Клара сидела на кухне и ела что дали, при этом испытывала смесь эмоций одновременно радость, что мама больше не кричит и страх сделать лишнее движение и разбудить того вчерашнего зверя. Папа же за завтраком рассказал, что они сегодня поедут на природу, Клара обрадовалась, ведь она любила бывать в лесу, потому что там всё совсем не такое как у них здесь, будто другая планета. Однако через мгновение уже поняла, что под «они» папа имеет ввиду только себя и маму, а её же как обычно сдадут кому-нибудь из знакомых.

— Давай сегодня Абышевым отдадим, — говорил отец про Клару будто она какой-то предмет.

— Так они же с нами тоже поедут.

— Я знаю, но они же живут у матери Абашева дома, да и пацана своего оставят тоже, не скучно им будет, — он пожал плечами.

— Да ну, ему уже десять лет, это пропасть в таком возрасте.

— Больше всё равно не у кого, а с собой брать её — это будет испорчен вечер у всех, опять начнётся.

— Давно уже не было, — ответила мама, видимо надеялась, что Кларин недуг сам собой прошёл.

— Так мы её с собой давно и не брали.

— Ну тогда сейчас позвоню Лере и спрошу можно ли так.

Совсем скоро Клара уже ехала на другой конец города «в гости» к какому-то мальчику Абышеву, которому было десять лет. Вот они уже и оказались возле нужного дома, не очень похожего на их собственный новый жилищный комплекс, так как этот был явно из более древней эпохи. Двор уставлен машинами, очень много зелёных номеров на автомобилях — значит у них электродвигатели, подъезд, лифт, нужный этаж, вот они уже в квартире, как обычно взрослые разговоры ни о чём, после того как они перекинулись парой слов с низкой старушкой, каким-то чудом отстоявшей у седины свои чёрные волосы, все родители ушли.

— Как тебя зовут? — обратилась к девочке женщина, которая казалось ей раза в два ниже папы.

— Клара, — ответила она ей.

— А меня Мария, пойдём отведу тебя к одному бандиту, а то устроил нам тут вчера, — она с улыбкой покачала головой, а Кларе стало как-то немного страшно.

Тем не менее она отправилась в след за старушкой разглядывая довольно бедное убранство квартиры, в ценах конечно она не разбиралась, но вокруг было всё не такое современное и красивое как у них дома, а значит скорее всего дешевле, да и запах стоял какой-то еды что ли. Бабушка открыла дверь и перед Кларой предстала маленькая, вряд ли больше восьми квадратных метров комнатка, в конце которой с простым карандашом в руке сидел черноволосый короткостриженый мальчик, ноги до пола не доставали, потому что стол и стул были явно для взрослых, как и его лицо, которое он сразу повернул к двоим стоящим в дверях, было каким-то взрослым, не сочетающимся ни с возрастом, ни с очевидно маленьким ростом.

Парень с чётким ударом прихлопнул карандаш к столу и юрко соскользнул на пол со своего высокого трона, подошёл к двери и будто бы перекрикиваясь с соседом через забор сказал своей бабушке:

— Я сейчас не хочу ни с кем играть.

— Ты никогда не хочешь, — по-доброму сказала она. Парень кажется не понял, что из этого следует.

Но тут взглянул на Клару, которая и сейчас не знала куда деться, ведь и тут она снова никому не нужна и всем мешает, а он это будто почувствовал, ему стало как-то жалко этого ребёнка, хотя он и был убеждён, что дети в таком возрасте ничего не соображают, а сейчас она, как и все, давит на жалость.

— Да ладно, Ваня, — продолжала, вкладывая в слова доброту бабушка, — поиграете несколько часов, а потом и родители приедут, опять будешь тут сидеть как сыч себе, никто тебя трогать не будет.

— Сегодня приедут не родители, а уроды.

— Не говори так, — резко строго сказала бабушка, — это твои родители, нельзя так.

Ваня от этого только закатив глаза вздохнул, но жестом показал Кларе заходить, бабушка чуть подтолкнула её в комнату и тихо закрыла за собой дверь.

Как только это случилось Ваня молча уселся за свой стол и продолжил с упорством рисовать что-то, Клара без приглашения подошла к столу и заглянула в рисунок и даже немного отдёрнулась, сама-то она такое давно перестала изображать, потому что потом всю ночь снились кошмары. Мальчик будто влез ей в голову увидел там «страшную маску» исполнив её на бумаге, в тоже время и Ваня заметил странную реакцию девочки, но первым делом подумал, что он просто очень хорошо нарисовал своего урода, а она впечатлилась.

— Что такое? — спросил он её без эмоций, правда стало интересно, ведь никто раньше не пугался, не удивлялся, ну фантазирует пацан и ладно.

— Я таких видела, один раз ночью, и один раз в ресторане.

— Не понимаешь, что это да?

— Это — страшные маски.

Ваня выпустил смешок и улыбнулся чуть ли не надменно, хотя сам всего лишь подражал кому-то из кино, конечно же сам того не осознавая, но с видом знатока сказал:

— Это не маски — это когда твои родители напьются, то превращаются в уродов.

— А твои? — Клара даже чуть обиделась за своих дорогих людей.

— И мои тоже, да и вообще все люди.

И тут Ваню как осенило, надменный тон сменился на какое-то волнение — перед ним стоит первый человек, который тоже «это» видит, раньше-то все говорили, что он выдумывает, даже бабушка, которая совсем никогда ничего спиртного не пила, сама почему-то вечно успокаивала, что родителям тоже надо отдыхать и не надо так беситься каждый раз.

— Давно ты своих такими видела? — спросил он у Клары и сам не заметил, как повернулся к ней всем телом.

— Давно уже, меня после ресторана никуда не берут.

— Понятно, — дернул головой Ваня, будто поздоровался с кем-то. — а я своих постоянно вижу, я уже заметил, что уродство слазит с них где-то недели три, но если они не пьют, то к третьей неделе становятся очень злобными.

— У меня мама кажется теперь всегда злобная.

— Ничего, завтра вот уже станет доброй, — он опять улыбнулся, Клара вообще не понимала чему он рад.

— А я вижу маски только на секунду, — внезапно вспомнив важный факт сказала Клара.

— Это только пока, потому что ты ещё себе не веришь, а я уже вижу всё как есть.

Клара не сильно понимала о чём речь, но тоже было как-то приятно, что кто-то тоже способен узреть страшные маски, что вообще это не видения, а всё на самом деле.

— Пошли на улицу, — предложил резко Ваня.

— Пошли, — ответила ему Клара.

Дети вышли в коридор и стали одеваться, бабушка тут же всполошилась и безапелляционно заявила, что пойдёт с ними, мальчик не раздумывая ответил, что мол не надо, но бабушка настаивала, ведь сам он может конечно «дуть» куда хочет, а вот за Кларой надо смотреть и вернуть родителям целую и невредимую.

Какое-то время они уже гуляли как тут Ваня заявил своей бабушке:

— А Клара тоже видит уродов, — он пытался удержать рвущуюся наружу улыбку, от этого аж ноги не могли устоять на месте.

— О господи, — ответила бабушка, — правда, что ли?

— Да, — ответила смутившаяся Клара, по груди растекалась обида на этого мальчика, он будто выставил на показ её самую большую слабость.

— Эх, Ваня, Ваня, зачем ты подговорил вот ребёнка, выдумки эти твои ещё, а ты Клара… стыдно должно быть обманывать взрослых людей.

Клара молчала и смотрела вниз на сухой и ровный асфальт, хотя себе в душе и ответила, что никого она не обманывает.

— Это всё на самом деле, — бросил Ваня бабушке, будто действительно нашёл железные доказательства своей правоты.

Бабушка в ответ только угугнула.

Ваня же умудрился стать под таким углом, чтобы видела его только Клара и покрутил пальцем у виска, явно имея ввиду бабушку, а потом махнул рукой, мол ничего она не понимает. Клара хихикнула и тут уже устыдилась за себя, потому что ничего плохого старушка ей не сделала.

Позже они пошли домой, а с утра за Кларой уже приехали родители, вместе с родителями Вани, он сразу вздыбился будто чего-то испугавшийся кот, и шепнул Кларе на ухо:

— Видишь?

Она в ответ только помотала головой, ведь и правда её родители были совершенно обычными, но в том, что видит он Клара не сомневалась ни секунды. Ваня же её ответ принял совершенно спокойно, он уже знал, что скоро она тоже начнёт распознавать всё, сам-то он более-менее длительно стал наблюдать родителей в личине уродов, когда пошёл в школу.

Клару привезли домой, а потом она слышала, как мама разговаривала, видимо, с мамой Вани, долго, наверное, они даже спорили о том, у кого ребёнок менее сумасшедший и кто кого чему научил. Больше к Абышевым её не отдавали.


08.2027


В июне Клара закончила детский сад, лето, перед тем как пойти в школу оказалось жарким, долгим, будто само решило помочь насладиться всем своим присутствием. За три месяца девочке казалось, что она чуть ли не прожила целую жизнь. Родители уже отпускали её одну гулять в своём дворе, правда очень быстро это переросло в побеги в другие дворы, но за них Клару очень быстро перестали ругать, да и она уже давно привыкла к недовольству взрослых у себя дома, так что ругань её не сильно останавливала. Уходы на новые территории обязательно оборачивались новыми друзьями, их было столько, что Клара не у каждого даже имя могла запомнить сразу, но это в общем-то и не так важно. Подрываясь без будильника в шесть-семь утра ничего не ев, не каждый раз даже чистя зубы, девочка уже неслась на встречу друзьям, которые, тогда казалось, жили чуть ли не в других странах, ведь каждая площадка, окруженная домами, представлялась больше и загадочней, чем была на самом деле.

Дни, наполненные смехом, иногда какими-то трагедиями, например, когда всем знакомый кот играючи выбил жизнь из воробья, дети, вдоволь наругавшись на местного хищника устроили похороны птице со всеми почестями, даже с крестом и цветами, но на этом всё не заканчивалось: одуванчики и то, что росло в округе какое-то время подносили к этому месту скорби, устроенному чуть ли не ровно в середине двора. Потом конечно же цветы стали пропадать, да и сам крест повалился и больше уже никем не был поднял, а к концу лета и отыскать место детского паломничества было уже невозможно, будто его никогда и не существовало.

Каждому в этой новообразованной стае было не больше шести-семи лет, да и меньше, никому не было тоже, так как детям постарше абсолютно не интересно находиться в такой компании, а детей помладше ещё просто-напросто никто не отпускал одних. Не смотря на столь маленькую разбежку в возрасте знаний про окружающий мир у детей было в очень разном количестве, Клара относилась к тем, у кого этих знаний поменьше, всё было для неё удивительно. Один мальчик сказал, что знает где здесь есть стоянка с брошенными машинами, но идти надо далеко, это конечно же никого не остановило, хотя Клара и чувствовала какую-то непонятную тревогу, но, чтобы не прослыть трусихой молча пошла в неизвестные дали

Добирались они до цели по своим меркам и правда долго, а какая-то внутренняя сигнализация у Клары в душе верещала уже на всю мощность, чуть ли не физически заставляя её вернуться в знакомые и можно сказать, родные места. Тем не менее детская толпа уже видела очертания стоянки далеко внизу, «далеко» — это метров триста, но зрелище действительно стоило преодолённого пути: площадь не меньше чем парковка у большого гипермаркета была заполнена самыми разными машинами, разной степени ржавости, какие-то военные грузовики чередовались с обычными маленькими машинами, на паре прицепов можно разглядеть заброшенные катера или лодки. Все ринусь по старым, уже разрушающимся бетонным ступеням вниз, таких проходов было два или три и каждый раз ноги переставлялись медленней чем хотелось бы, спасал только железный поручень с остатками красной краски, Клара всегда после таких мест нюхала свои ладони, а они неизменно пахли металлом.

Сетка-рабица абсолютно не мешала обзору и жадные до такого зрелища детские глаза скользили вдоль неё, не обходя вниманием ничего, что могло попасть в поле их зрения. Почти обойдя одну из четырёх сторон большого прямоугольника, они уперлись в старый и толстый ясень, который создавал тень над одной из машин, кроме тени каждую осень он, как одеялом, укрывал её опавшими листьями, о чём свидетельствовали небольшие кучи подгнившей листвы возле сдутых колёс.

— Мы можем пролезть здесь, — сказал мальчик, который их сюда привёл, — вон по дереву, потом на крышу машине, походим внутри.

Все как-то замялись, а он сказал, что уже ходил тут сто раз и ничего за это не было.

Раз так, то конечно, попробовать можно.

Через несколько минут весь коллектив исследователей в количестве семи человек, каждый раз обязательно гупая по крыше старой машины, перебрался внутрь стоянки.

И началось изучение такого интересного объекта, с начала дети просто ходили и смотрели на забытые хозяевами и самим временем автомобили, кто-то становился около колеса грузовика, и все понимали, что оно в два раза больше этого маленького человека, кто-то пристально вглядывался через запыленные стёкла, часто покрытые слоем чего-то зелёного, явно растительного происхождения, внутрь салона. До того, как кто-то начнёт дергать дверные ручки долго ждать не пришлось, да и найти открытую машину тоже было не такой уж непосильной задачей.

Посидели в одной, потом нашли вторую, Клара всё время избегала садиться внутрь, ей казалось это страшно запрещённым, машины ведь чужие, да и на свободные места хватало много желающих и без неё. Такого хитрого приёма хватало до тех пор, пока они не наткнулись на микроавтобус, открыта у него была только одна дверь, для водителя, но тем не менее воспользовавшись этим входом все уже сидели внутри, а за рулём уселся один из парней.

— Клара, садись, — он махнул ей рукой приглашая внутрь салона, — поедем куда-нибудь.

Кларе совсем не хотелось, но она уже привыкла делать не то, что хочется, а что сказали, чтобы никто ни в коем случае не обиделся и не разозлился, и вот она уже сидит в салоне вместе со всеми. Не так уж в принципе и страшно.

Их «водитель» крутил рулём, давил на педали и дёргал рычагом, перетыкал, наверное, все кнопки, что только были в салоне постирав много лет копившуюся пыль, как тут после очередных дерганий рычага микроавтобус, который стоял на небольшом уклоне очень медленно покатился куда-то вниз, но даже этого хватило, чтобы детские сердца ушли в пятки.

Первым корабль покинул капитан, но спасибо, что, хотя бы дверь за собой не закрывал и остальному экипажу было не так тяжело выскочить. Клара видела в стёкла сзади как «водитель» убегал куда-то, а потом и совсем пропал среди автомобильных туш. Микроавтобус тем временем катился вниз уже как метра три, а эти метры можно было умножить на тысячу в Кларином, да и остальных, восприятии. Клара, вошедшая последней теперь и выйти могла только последней, от того всё делалось только страшнее, но очередь дошла и до неё, машина катилась очень медленно, а Клара чувствовала себя так будто выпрыгивает из самолёта, но в последнюю секунду всё же решилась, нормально не получилось, всё-таки упала и счесала до крови кожу на ладонях, но разглядывать было некогда, их машина врезалась в другую. Без громкого звука, скорее всего даже царапин никаких не осталось, но детям казалось, что они устроили аварию.

А тут ещё и жаркий воздух разрезал чей-то злобный крик:

— Вы что там делаете? — донеслось из ниоткуда, — как вы сюда залезли?

Вдалеке виднелся силуэт мужчины, высокого, с большим животом, рукава рубашки, кажется были закатаны, лицо его было не разглядеть, но детское воображение само дорисовало гримасу и все, словно птицы порхнули кто куда, точнее кого куда понесли ноги. Клара, сперва застыв и не в силах выбрать за кем бежать так бы, наверное, и стояла, но в глаза попался ясень, что недавно послужил входом на стоянку, к нему она и ломанулась, что было мочи, ей казалось, что настолько быстро она ещё никогда не бегала, возможно это было и правдой. Изредка она оглядывалась, мужик-сторож махал кулаками и хоть, и не быстро, но всё же направлялся будто бы лично за ней, а за кем ещё, если все уже выбрались отсюда.

Вот и дерево, но что теперь можно сделать, ни черта не ясно как отсюда вылезать, и Клара полезла по забору, рабица предательски прогибалась, маленькие стопы то и дело соскальзывали, и она беспомощно болтала ногами, словно застрявший в каком-нибудь отверстии кот. Однако быть пойманной, тем более единственной пойманной она не собиралась, а потом ещё и подумала, что про всё это скажет мама и будто только от самих эти мыслей справилась с непреодолимой преградой высотой не более полутора метров.

А дальше нужно было бежать, что Клара и сделала пока не кончились силы, она остановилась разглядывала местность, но сразу не могла сообразить где она находится, чуть не запаниковала, но стала понимать, что места в общем-то знакомые, они ходят домой из сада «сюдой». И так цепляясь за объекты, вон за тот ларёк, потом надо найти «будку с электричеством», после которой она всегда обращала внимание на большие качели. Так и добралась до своего двора, выискивая то, что запоминала несколько лет проходя один и тот же путь.

Дома же никто ни о чём не расспрашивал, Клара будто не могла поверить, что она столько всего за сегодня пережила, но никто этого не видит, не понимает, будто свои приключения она держала сейчас в руках перед собой, но их всё равно никто не мог бы рассмотреть. Родители занимались своими делами, и даже, только Клара зашла, то как всегда услышала призыв идти есть, а то уже три часа, а она где-то ходит.

Клара не хотела, но и, как обычно, не протестовала.

После так и улеглась спать. Следующие пару дней она вообще никого найти не могла, но запомнив, как идти до стоянки, сходила туда сама, посмотрела хотя бы издали на запретное место.

Ещё через несколько дней в их домофон позвонили, родители Клары были на работе, но она уже не боялась снимать трубку и сама, что пошла и сделала.

— А Клара дома? — не здороваясь и без прочих церемоний раздались оттуда детские голоса.

— Это я, — ответила Клара.

— Выходи, — весело сказали ей.

Ей было даже как-то лень, будто за пару дней она снова привыкла только сидеть дома и рисовать или что-нибудь смотреть по телику, но всё же натянула свои кроссовки и пошла.

Только выйдя из подъезда, её два спутника, один из которых водил на стоянку, показали пачку сигарет, ничего на ум Кларе не пришло, сигареты и сигареты, поболтав о чём-то они ушли в соседний двор, времени сейчас не более девяти часов утра и людей вокруг почти не было видно. Пройдя сквозь кусты, вся троица уселась под одним из балконов, казалось, что их тут никто никогда не сможет найти или хотя бы заметить. Клара не понимала зачем они здесь, но её позвали, поэтому и пошла.

Рассевшись на холодном бетоне один из парней снова достал пачку сигает, а тот, что водил на стоянку — спички. Клара хоть и не знала, как должно быть, но можно сказать, догадалась, что пачка уже не полная, одну сигарету протянули ей, а она растерялась не зная, что делать, точнее она знала, что точно не хочет, ведь когда в саду спрашивали будут ли они курить Клара твёрдо ответила, что она точно не будет. Но тем не менее раз дают — то надо брать. И как обычно, чтобы никто не расстроился и не обиделся она сделала, что требовалось, парни подкурили себе, потом ей. Со всей силы она потянула мерзкий дым, который уже колол глаза и закашлялась так, что не могла вспомнить, когда такое вообще было, сигарету она держала по-взрослому, как видела в фильмах, но уже точно решила, что это не её и захотела отдать бело-жёлтую палочку, протянула руку в одному из парней, как тут её кашляние нарушил чей-то писклявый голос:

— И ты здесь, — сказал кто-то.

Клара с усилием открыла всё ещё страдавшие от дыма глаза и увидела Рому Кравчука, она с ним ходила в сад, на его лице застыло какое-то гадкое ехидство.

— А я всё твоей маме расскажу.

Клара совсем уж растерялась, потому что вот это действительно худшее, что может быть, лучше уже тут и помереть под этим балконом, с ненавистью и растерянностью глянула на своих спутников, которые и затянули её во все эти проблемы. Они не выражали никаких эмоций, а Кравчук будто куда-то испарился.

Положив сигарету, которую она всё так же ещё держала между двумя пальцами, на бетон, она сама не зная куда побрела, но в полной уверенности, что домой больше можно не возвращаться, далеко уйти не получилось и не зная, как же ей провалиться сквозь землю она сидела на качелях и покачивалась, изредка отталкиваясь ногой от земли.

А когда солнце стало краснеть с работы приехали родители, что удивительно, на одной машине, обычно мама приезжала сама, так как работала гораздо ближе к дому, чем папа.

— Клара, ты чего там? — добродушно окрикнула её мама.

И Клара только сейчас сообразила, что Кравчук им пока ничего не рассказал, ну хоть этот вечер она проведёт нормально и радостная побежала навстречу родителям. Сегодня она ещё пока поживёт, а если завтра её выгонят или прибьют, то так тому и быть.

Накормив дочь, а потом ещё и задобрив сладостями родители сообщили, что им куда-то надо в очередной раз на всю ночь и не боится ли Клара побыть самостоятельной или может её лучше куда-то отдать, хотя и отдавать-то некому, у всех какие-то дела, Клара сообразила, что надо сказать, что она легко поспит и одна в квартире. Родители были рады это слышать, и она тоже осталась довольна, тем что никому не создала трудностей.

Клару уложили в её комнате, она и сама уже почти отрубалась, родители пообещали быть с утра, ещё до того, как она проснётся, такой уговор вполне устроил девочку, ведь пока она будет спать она и знать не будет, что дома никого нет.

Щёлкнули замки, а Клара стала погружаться в сны, сегодняшний проступок почти вышел из памяти, будто она его никогда и не делала.

Как часто бывало, что-то разбудило её среди ночи, и она дежурно пошла смотреть в окно на свой ночной двор, который в темноте был совершенно другим местом, отметила для себя, что не горит красная лампочка от телика, нигде не светятся часы, видимо отключили электричество, да и во дворе ни один фонарь не светил, только луна немного выполняла эту функцию.

Как обычно подставив стул, уперев локти в подоконник, а подбородок в ладони она стала наблюдать за пейзажем, в котором знает каждый уголок, но что-то было не так, взгляд уперся в какого-то маленького человека на качелях, ровно на том месте где сидела она сама весь день. На душе уже стало жутковато, но Клара не могла отвести взгляд. Человек вырисовывался всё лучше: длинная черная юбка, черная кофта с пуговицами, а на голове светлая косынка, спина сильно сгорблена, лица не видно, потому что старуха сидит боком и смотрит вперёд, Клара была почти рада, что не видит её физиономию.

Но медленно под скрип железа она стала поворачиваться, и как же сейчас Кларе хотелось бы убежать, но она не могла, будто прилипла к табуретке, а та к полу.

Старуха уже повернула своё лицо к ней: оно было не женским, будто какой-то озлобленный мужчина смотрел на девочку, губ не видно, на том месте только морщины, больше похожие на лапы насекомого, глаза, если они вообще есть, посажены очень глубоко, но где-то там в глубине что-то мерцает слабой точкой, и этих точек хватало, чтобы приковать Клару к месту где она стоит. Бабка задвигала ртом, так будто собиралась улыбнуться, но улыбка перетекала в мерзкий оскал обнажая зубы-иголки. Клара уже видела такое и опять всё всплыло тут как тут, а потом по ушам ударил старухин крик, точь-в-точь аккордеон, а не человеческий голос, всё как тогда, да ещё и громкость была такой, словно она стояла рядом, а не сидела в десятках метров от закрытого окна.

Но Клара от этого звука будто в себя пришла, отскочила от окна, завесила шторы, бегом побежала проверять замки — всё было закрыто, как и все окна, не зная, что делать она просто закуталась в одеяло так, чтобы не осталось ни одного отверстия и кое-как, несколько раз считая до ста, сумела заснуть, чтобы скорее «сделать» утро, и чтобы родители скорее пришли.

Проснулась она в одиночестве, домой никто и не приходил, часы сбились из-за отключения электричества ночью, поэтому понять сколько времени она никак не могла, уже готовая впасть в отчаяние она услышала, как в дверях, будто жук в коробке, скребётся ключ, дверь открылась и на порог вошли родители, Клара кинулась к ним, обняла маму, даже не дав ей раздеться и упёршись лицом ей в живот сказала, почти со слезами:

— Пожалуйста, больше никогда не уезжайте.

Родители только улыбнувшись переглянулись.


09.2027


Первое сентября с самого рассвета решило доказать всем, что лето ещё не кончилось и начиная с утра обдавало жарким воздухом всех, кто решил выйти на улицу, а людей сегодня встречалось чуть больше обычного и все нарядные.

Клара шла по улице и не узнавала свой район, но не потому что что-то изменилось в архитектуре, а из-за людей, детей, которых никогда раньше видела, а теперь они словно распустившиеся цветы решили украсить собой улицы, и все направлялись примерно в одну сторону с ней. Конечной точкой этого маршрута была школа, куда многие, как и сама Клара шли на первую в своей жизни линейку. Идти, как и до детского сада было совсем не долго, не более десяти минут. Папа уехал на работу, поэтому на линейку шли они только вдвоём с мамой. Клара несла большой, особенно по сравнению с ней, букет и запах цветов смешивался с запахом маминых духов, всё это как-то умиротворяло и давало иллюзию того, что всё плохое в этом мире куда-то пропало и больше никогда не сможет случиться.

Вот они уже подошли к воротам школы, здание не новое, в три этажа, стены выкрашены в светлый цвет, а на площадке перед школой люди, на первый взгляд робко, занимают квадраты с цифрами и буквами, пару человек крутилось и в том нарисованном мелом квадрате куда надо было Кларе и маме, она как раз, оглядевшись вокруг сказала, что они рановато пришли и забрала у дочери цветы, Клара без сопротивления их отдала, потому что букет уже норовил упасть вниз, будто хотел посмотреть, что там на новом асфальте написано.

Постепенно выделенная площадка заполнялась людьми, Клара с мамой медленно, но верно отходили назад, наверное, маме не хотелось толпиться среди всех, потеть и неудобно стоять, а вот девочке наоборот было интересно посмотреть, что там происходит в свободном месте. Она одна зашла вглубь толпы насколько могла и сквозь тела смотрела как женщины разного возраста то читают какие-то поздравления с листка, то говорят от себя, потом дети Клариного возраста рассказывали стихи, всё быстро стало довольно скучным и только Клара собиралась протискиваться обратно к маме, как заметила Кравчука. Настроение испоганилось тут же, и она даже замешкалась, не зная стоит ли уже возвращаться к родителям, вдруг он уже рассказал. Поникшая она всё же вышла к маме, как раз и где-то там произнесли, что торжественная линийка закончена.

— Ты чего, Клара? — спросила мама, забеспокоившись от её вида, — передумала хотеть в школу? — мама улыбнулась.

А Клара сообразила, что она ничего так и не узнала, а, следовательно, конец Клариной жизни на какое-то время снова откладывается.

Потом родителей и детей разделили, детям устроили что-то вроде экскурсии по школе, а родителей собрали в классе, где будут учиться их дети, нужно было с самого начала решать какие-то денежные вопросы. Кто-то возмутился, можно же просто всё отправить в сообщении, в ответ на это неизвестно чей голос сказал, что потом отправят. Далее уже эти суетливые разговоры перестали быть слышны. Клара заметила, что Рома Кравчук попал в один класс с ней уже абсолютно точно, при этом он заметил её, но кроме короткого взгляда больше ничего не произошло, будто он не знал этой девочки. От такого даже стало как-то полегче.

После того как их, и ещё одну группу, видимо параллельный класс, поводили по школе, учителя отвели их в помещение к родителям, каждый из которых сидел за отдельной партой в одиночестве и дети, без указаний, сообразив самостоятельно, подсели к своим мамам и папам. Мама Клары переводила взгляд телефона на учителя — что-то записывала, а Кларе уже стало совсем скучно, она смотрела в окно, которое выходило на пустырь украшенный только тремя, будто забытыми лесорубами, высокими соснами, они равномерно и еле заметно покачивались на ветру, небо было ещё утреннего светло-голубого цвета, а потом всех отпустили домой. Клара так хотела пойти в школу, а тут учёба ещё не началась, а ей уже хотелось домой. Хотя может всё дело в Кравчуке, хотелось держаться от него подальше, правда, кажется, ничего рассказывать маме он и не собирался.

Первые уроки начинались только в понедельник, поэтому четверг и пятницу Клара ещё могла понаслаждаться своими каникулами, а потом законные выходные. Разве, что в воскресенье вечером её уложили раньше, чем укладывали для сада, но Клара не бунтовала и не ныла: родителям виднее, да и учиться надо хорошо, поэтому нужно хорошо высыпаться, на улице ещё было светло, а девочка уже лежала в кровати.

Сама учёба давалась Кларе не очень легко, это если сказать мягко, пока она находилась в школе, она мало что, понимала, только придя домой до неё уже что-то доходило, может быть процесс понимания шёл и быстрее, если бы не мамины нервы. Она выходила из себя, не понимая, чем же Клара занимается на уроках, если, приходя домой она ни черта вообще не знает. А Клара тем не менее в школе напрягала всё своё внимание, но, то кто-нибудь отвлечёт её, то в классе просто стоит шум, в общем обвинить её в халатном отношении к своим обязанностям было нельзя. Да и ещё постоянно думалось про Рому Кравчука, в один из дней, где-то спустя месяц после начала учёбы, она подошла к нему и попросила ничего не рассказывать.

— Что не рассказывать? — искренне не понял Рома.

— Про сигареты.

— А, — протянул Кравчук, — точно, ну если плохую оценку получишь, то я расскажу.

Лицо его растянулось в знакомой ехидной улыбке.

Клара конечно немного испугалась, но решила, что ничего страшного не произошло, всего-то нужно будет хорошо учиться, а она так и собиралась, правда, что она сама же и напомнила Кравчуку, что есть крючок, на котором он её держит, сообразила не сразу. Но всё равно некоторая часть груза с души снялась.

Однако, как бы Клара не старалась, плохая оценка случилась с ней всё равно, и первое куда устремился её взгляд — это на Кравчука, а он уже с каким-то наслаждением смотрел на неё, обычно ей хотелось, чтобы уроки закончились поскорее и можно было идти домой, но сегодня это желание отпало полностью, а минуты предательски текли быстрее обычного в несколько раз и учебный день так же безжалостно подошёл к концу.

Клара как обычно сидела в фойе первого этажа и ждала маму с тревогой, как на зло за Кравчуком тоже никто не приходил, а так бы оставалась надежда, что его заберут раньше. Характерный звук отрывающейся двери, два ребёнка направили свои взгляды на вход, это вошла мама Клары, а вслед за ней и папа, раньше в школу он никогда не приходил, хуже ничего придумать было нельзя. И по мере того как родители приближались к своей дочери, к её глазам приближались слёзы, а из груди вырывались какие-то всхлипывания. Рот хватал воздух, а Клара пыталась не дать ему это сделать, чтобы никто не понял, что она плачет, хотя это всем уже было очевидно, растерялись от этого зрелища все, и родители, и Рома.

— Клара, что случилось, ты чего? — спросила то ли смутившаяся, то ли испугавшаяся мама.

— Я получила двойку, — сказала Клара сквозь плач, хотя оценок как таковых им ещё не ставили, — а Рома, вам всё расскажет.

Сам Рома, кажется сконфузился ещё больше в это время и на вид, хоть и не плакал, но выглядел не сильно лучше Клары.

— Расскажет про что? — спросила мама, глядя то на дочь, то на её одноклассника.

— Что я, — Клара захлёбывалась в слезах и не могла закончить, но потом словно выплюнула, — курила.

Мама сделала такое лицо, что повторить его выражение будет трудно, но без какой-либо агрессии, папа вообще засмеялся, заулыбался даже вахтёр, который наблюдал за всей этой драмой со своего места на входе, не смешно было только двум детям.

— Ну ты это, бросай тогда, — сказал с улыбкой папа.

Мама же поинтересовалась где она так умудрилась, а Клара всё в подробностях выдала и на этом всё, можно сказать, и закончилось, даже с Ромой Кравчуком потом не было ни вражды, ни, какой-нибудь напряжённости, он тоже был рад, что всё разрешилось хорошо, а то во время чистосердечного признания он распереживался даже больше, чем жертва его шантажа. И что самое странное — учёба в школе пошла намного легче, Клара приходила домой и делала уроки сама, а мама потом только проверяла их, как правило лишь, исправляя мелкие ошибки. Конфликтовали они с мамой только насчёт почерка, мама почему-то хотела добиться от дочери такого же написания, как и в прописи, а дочь сидела и старательно выписывала букву за буквой и кажется к зиме уже всё стало получаться.

Так и закончился учебный год, к его концу словно все проблемы рассосались: Клара хорошо училась, красиво писала, хорошо себя вела, учительница только хвалила её, говорила про её не по возрасту развитую дисциплинированность и часто ставила в пример всему классу, особенно на экскурсиях, когда все остальные словно ядра при радиоактивном распаде стремились во все стороны, Клара делала так, как сказал учитель. Родители подарили ей телефон, по которому они потом иногда договаривались с вахтёром, чтобы он разрешал Кларе уйти одной, у мамы ведь новая работа, с которой она не всегда могла отпроситься, чтобы забрать дочь, зато в их семье появилась новая машина, как раз-таки мамина, да и папа не то чтобы давно обновил свою тоже. В общем с каждым днём становилось только лучше.

В последний учебный день мама в очередной раз отпросила Клару у вахтёра, сегодня дежурила старушка, которая никогда не ругалась на детей, а Клару вообще будто любила чуть больше остальных и конечно же без проблем отпустила, а та шла домой не подозревая, что там её ждут новые приключения.

Вечером родители поприходили со своих работ и сообщили Кларе, что она на всё лето поедет к деду с бабой в Россию, куда именно она не знала, даже если бы ей сказали город, но дух авантюризма уже сделал своё дело, в последующие пару дней она только и ждала этого момента. Ехать надо было на поезде, что тоже было с ней впервые, с начала на современном, а потом должна быть пересадка, уже в самой России, потом как могла понять Клара, был бы третий поезд. В общем скорее бы этот день настал. Мама взялась сопровождать её туда, хотя ехали они к родителям Клариного отца, но сам папа не мог из-за своего начинающегося бизнеса, а у неё получилось взять отпуск.

Наконец-то ранним утром, ещё даже не встало полностью июньское солнце, значит не было и четырёх утра, как её разбудила мама, на кухне уже ждал сладкий чай и два бутерброда с маслом и сырокопчёной колбасой — теперь новое любимое Кларино блюдо.

К удивлению девочки, они остановились прямо возле подъезда, а не пошли к маминой машине и поэтому тут же Клара на неё вопросительно посмотрела, мама сказала, что они поедут на такси, а то возле вокзала машину негде будет оставить. Теперь понятно.

Совсем скоро мама и дочь уже сидели в поезде, который словно огромный зверь время от времени вздыхал, Клара смотрела в окно, верхняя часть его была открыта. Она чувствовала скопившийся в воздухе новый для себя, но такой не новый и характерный для вокзалов запах, совсем скоро они уже отправятся «к деду с бабой».

Как-то по телевизору она наткнулась на передачу, где старые мужчины обсуждали, что такое счастье, тогда и она задумалась над тем, как это быть счастливым, что именно нужно почувствовать, и вот в вагоне ей эта передача вспомнилась, Клара подумала, что вот сейчас она счастлива, наверное, от этого на душе стало только приятнее.

Поезд ещё раз выдохнул, но покатился назад, это было еле заметно, но Клара тут же спросила, чего они назад едут, мама сказала, что так надо, а поезд в неопределённый момент сменил направление и так же практически незаметно начал движение вперёд.


Борьба

06.2028

Виды за окном сменялись, но каждый новый пейзаж был не хуже предыдущего, время от времени по вагону проходила проводница, женщина примерно того же возраста, что и мама Клары. На редких остановках своих поездов ожидали люди, вроде бы они ничем не отличались, но одновременно ощущались как какие-то иностранцы, да и сама местность была необъяснимо из-за чего, но другой. Клара это списывала на то, что первый раз она уехала так далеко от дома, хотя родители говорили, что уже возили её к бабушке и дедушке, но в памяти ничего подобного не закрепилось.

— К-рас-но-е, — по слогам Клара прочитала название станции.

Мама оторвала взгляд от телефона и посмотрел на большую табличку утвердительно покивала головой.

— Ну всё, мы уже в другой стране, — сказала она. — Но ехать нам, конечно, ещё долго, ничего доберёмся, поспим в гостинице, а завтра уже будем у деда с бабой.

Клара отметила, что их она называет дед и баба, а своих родителей дедушка и бабушка, но саму Клару такие наименования не устраивали, ей почему-то было неприятно произносить слова с уменьшительно-ласкательным суффиксом.

В очередной раз из вагона одни люди вышли, а на смену им зашли новые пассажиры, поезд как всегда выдохнул, словно спортсмен перед поднятием тяжестей и медленно потянулся вперёд. Дочь с матерью уже пару раз успели поесть, а финиш всё не приближался, даже солнце начало катиться к закату, при этом сельские пейзажи стали всё более редкими, а потом и совсем исчезли, вместо них взгляд Клары приковали к себе всякие склады, технические здания, на улице стало тем временем совсем уж темно, зато и поезд добрался до своей конечной точки — большого вокзала. Кажется, он был более старым, чем в том городе откуда приехали Клара с мамой, но уж точно не менее красивым, размеры было оценить трудно, так как для ребёнка в семь лет всё большое.

Покинув вокзал, они оказались в городе. Ночной воздух был свежим и чуть прохладным, а на улице подозрительно тихо для города. Часы показывали не более одиннадцати, только изредка тишину нарушали проезжающие мимо такси.

— Сейчас, я только город поменяю, — мама, сдвинув брови что-то делала в телефоне, — всё, сейчас машина приедет.

И правда: весьма быстро к ним подъехал новый автомобиль жёлтого цвета. В салоне было тепло и тихо играла музыка из радио, Клару начало клонить в сон, совсем быстро она и уснула, но скоро мама разбудила её и сказала, что они уже приехали в гостиницу. Там они обе поочерёдно помылись, Клара начала мыться сама всего лишь пару лет назад, но для неё этот период был довольно внушительным сроком, потом улеглись спать в одной кровати, мама сказала, что завтра поезд тоже рано, надо хоть сколько-то поспать, а никто и не был против.

Утро выдалось серым, но всё равно приятным, дождя не было, ветра почти тоже, было и не холодно, и не жарко, опять на что-то потыкав в телефоне мама вызвала машину и вновь спустя некоторое время они снова оказались на вокзале, Клара подумала, что просто не узнаёт это же здание днём, однако вокзал точно был другим, это сбивало девочку с железной уверенности в том, что в любом городе может быть только один вокзал.

Они вошли внутрь, сразу после входа в глаза бросился огромных размеров экран, на котором постоянно сменялись записи, но мама что-то высматривала именно там.

— А что ты там ищешь? — поинтересовалась у неё дочь.

— Смотрю, где останавливается наш поезд, путь и платформу, — и не глядя на девочку указала куда-то пальцем, — о, вон, пошли.

Взяв Клару за локоть, слегка задав ей вектор движения они с мамой прошли под этим большим табло, спустились по ступеням, затем длинный коридор, стены которого были отделаны светлым камнем. Стены блестели, а пол, наверное, от постоянной ходьбы по нему, был матовым. Мама вертела головой по сторонам, что-то бубнила себе под нос: «Это три, нам дальше, пять, платформа…, семь». Видимо найдя, что нужно, они резко повернули и теперь уже поднимались по ступеням вверх, оказавшись снаружи им как будто перекрыл дорогу поезд, который разлёгся здесь словно огромный зелёный змей, причём змей был почтительного возраста.

— Это наш, — сказала мама.

Клара при этом удивилась, но где-то даже обрадовалась, потому что это было опять что-то новенькое, мама начала искать билеты в своей сумке и довольно-таки быстро нашла, с ними в одной руке, с дочерью во второй она подошла к проводнице и протянула документы, девушка в форме очень похожей на ту, что была у предыдущей проводницы внимательно посмотрела на один билет, потом на второй и с улыбкой вернула их маме, только ещё спросила, найдут ли они сами места, так же с улыбкой мама ответила ей, что найдут.

Если с наружи змей был тёмно-зелёного цвета, то внутри оказался бежево-коричневым, с белыми занавесками на окнах, внутри вагона уже сидели некоторые пассажиры, дочь с мамой дошли где-то до середины и их места оказались здесь, слева, там, где были длинные сиденья, справа же были какие-то две маленькие сидушки и высокая полка сверху, Клара обрадовалась, что их места не там, себе она не могла объяснить почему сидеть здесь лучше, но особо конечно этим и не утруждалась — просто лучше. Этот поезд выдыхал как-то по-другому и ехал чуть громче, но зато виды за окном были очень похожи на те, что они видели у себя в стране, такие же одноэтажные деревянные дома подальше от городов, такие же окраины городов и даже здания станций мало чем отличались, Клара это отметила и тут же спросила маму:

— А чем отличается Россия?

— В каком смысле? — не поняла её вопроса мама.

— Тут всё такое же как у нас.

— А-а, — протянула мама, — да все страны очень похожи, особенно бывшие советские.

По Кларе было понятно, что такое слово ей не знакомо, кто там с кем советовался было не понятно, мама это заметила и чуть объяснила:

— Когда-то была такая страна, Советский Союз — СССР, туда и наша страна входила, и Россия, и ещё много каких, вот в этих странах всё очень похожее.

— А почему сейчас этой страны нету? — закономерно возникло в голове у ребёнка.

— Потому что она развалилась, — пожав плечами, сказала мама.

— А почему?

— Да не знаю я, Клара, — со смешком сказала мама, — в школе вам расскажут, когда история начнётся.

— А вам не рассказывали что ли? — искренне не понимала девочка.

Старик ехавший с ними, сидевший сбоку от мамы аж хохотнул, Клара метнула взгляд на него, решив, что он смеётся с её глупости, он же наоборот решил, что это такой не по годам колкий юмор, но зато ответил ей за маму:

— Советский союз развалился, потому что всех обдурили, — с улыбкой, но как-то печально произнёс он.

Клара решила дальше не спрашивать, потому что уже застеснялась и даже заёрзала на сиденье, на котором сидела в одиночестве, напротив мамы и дедка, до этого всё время, смотревший в дальнее от себя окно, для Клары — справа, для него — слева. Он заметил её смущение и полез в свою огромную сумку, которую держал в ногах, откинул верх, потянул за молнию и стал рыться одной рукой внутри, но взгляд направил вверх, будто принципиально не желая смотреть внутрь.

— О, — сказал он и замер, — нашёл.

Он вытянул большой пакет с конфетами, глянул на маму и коротко, будто и сам застеснялся, спросил у неё: «Можно?», она вежливо сказала, что конечно можно. Большими пальцами он неуклюже стал пытаться развязать узел на пакете, который, наверное, сам же и завязал, не порвать пакет тоже видимо было делом принципа, но всё же старик справился, своей медвежьей лапой взял конфеты и всё эту кучу протянул Кларе, а она не понимала, что должна сделать.

— Да бери, не бойся, — сказала ей по-доброму мама.

И хоть Клара и вытянула две руки с раскрытыми ладонями, места всё равно не хватило, и несколько конфет просыпалось, старик тут же как-то ловко изогнулся и поднял их, затем положил на стол, а Клара, не зная, что делать так и сидела, держа неожиданные дары в руках, мама хихикнув забрала всё у неё, сказала, что отдаст потом.

Старик с мамой разговорились, в основном об отличиях соседних стран, а через несколько станций ему уже надо было выходить, напоследок он пожал Кларе руку так, как обычно делают мужчины, когда здороваются и сказал заходить к нему, если она ещё будет в их краях. Вместо старика никто не пришёл, и он поехали с мамой вдвоём. К удивлению Клары, им и самим оказалось, что нужно будет скоро выходить, она почему-то рассчитывала ехать в этом поезде опять до ночи, наверное, не так поняла маму.

Выйдя на платформу, они остались там же. Вроде бы их следующий транспорт, должен был вот-вот приехать, мама называла его «электричка», хотя чем он отличался от поезда так сразу и не догадаешься. Когда электричка подъехала, Клара разве что отметила красивый рисунок красным цветом на вагонах, а потом, приглядевшись рассмотрела, что это не какое-то изображение, а буквы РЖД, тут же спросила маму о том, что это значит.

— Российские железные дороги, — сказала равнодушно мама, как раз перед автоматически открывшимися дверями.

Клара ничего не ответила.

Электричка была новой, напоминала тот поезд, на котором они ехали самым первым, разве что расположение сидений было чуть другим, но в основном так же по три друг напротив друга. Мама сообщила, что сейчас они будут ехать дольше, зато там дед должен будет их встретить и домой на автобусе, потому что машину дед никогда водить не умел. Клара не очень расстроилась, сил на удивление ещё было много, хоть время уже давно перевалило за полуденное. До первой остановки они ехали напротив пустых сидений, и, наверное, лучше бы так и продолжалось, на станции в вагон, вперемешку с матом вошли, кажется, двое мужчин, хотя взрослыми их назвать мог разве что ребёнок, им было лет по двадцать, Клара испугалась ещё когда только услышала брань, которая была направлена, скорее всего, на проводницу, и видимо их агрессия действительно помогла попасть внутрь.

Сидя на боковом сиденье девочка чуть высунулась посмотреть кто же там нарушает общественный покой и портит такое хорошее настроение. Два тела, совсем уж нетвёрдой походкой приближались к ним, Клара шарахнулась обратно, будто думала, что спрячется от них, но совсем скоро они стояли на против.

— О, — разделил слова матом один из них, — наши места, — предложение он закончил тоже с нецензурно.

Когда две живые туши рухнули напротив, Клара не смогла не посмотреть на них, и сразу же оторопела, потому что вроде бы и мама здесь и в вагоне людей достаточно, а она будто одна осталась, да и ещё после долгого перерыва прямо перед ней снова оказались две «страшные маски», только у этих носы были не острыми, а обычными, но кожа такая же бежево-зеленоватая, зубы обычные, не иголки, не клыки, но коричневые, гнилые. Красные глазёнки будто не могли ни на чём сфокусироваться и страшная вонь, от которой Клара перестала дышать, но на долго её не хватило и пришлось вдохнуть воздух: так воняло возле умершей собаки, которую они когда-то обнаружили в одном из оврагов со своей детской бандой, к этому смраду добавлялся ещё запах чего-то резкого, не природного, сразу вспомнилась водочная вонь.

— Мама, а можно мы пересядем? — взмолилась девочка, состояние которой было очень близким к истерике.

Мама сама изрядно испугавшись ответила, как есть.

— Клара у нас места здесь, может потом пересядем, — было видно, что она и сама волнуется, хотя старается произвести обратное впечатление.

— А чё? куда едем? — проскрипел один из них.

По началу им никто не отвечал, но потом мама всё же, решив, что это поможет, чтобы они отстали, начала отвечать односложно, но такая тактика кажется, только подзадорила попутчиков, не прошло много времени, перед тем как они уже прицепились к внешности и оценивали фигуру Клариной мамы, такое она решила не терпеть, вытянула сумку, которая стояла под креслом, взяла дочь за руку и сказала:

— Пошли у проводницы спросим, может в другом вагоне есть места, — сразу же встала.

— Э, куда ты? — опять прицепились к ней, и тут один из них схватил маму за ляжку сверху, с внутренней стороны и как бы надавил, чтобы она села обратно.

Мама не растерялась и с хорошим размахом дала ему пощёчину, второй всё это время только не понимающе водил головой и даже ничего не говорил.

— Ты чё? — он опять вставлял маты между словами, — сука, я тебе сейчас разнесу, — снова мат, Клара догадалась, что имеется ввиду лицо.

Каким-то образом он толкнул маму так, что она упала на Клару, ничего ей не повредила, но и не смогла скоординироваться, чтобы устоять, поэтому села, а когда собиралась подорваться обратно, он уже стоял над ней, руку свою сжал в кулак и тяжело дышал, теперь уже он размахивался, правда медленно, видимо с наслаждением, его напарник вроде бы хотел помешать, схватив друга за локоть, но эти попытки были ловко пресечены. Не зная, что делать Клара просто закричала, сквозь свой крик она уже слышала как бежит проводница, предупреждая о полиции, а носитель страшной маски всё ещё рассказывал маме о том, какая она плохая.

Реально-то всё длилось мгновения, но казалось, что эти секунды будто кто-то растянул, однако звук то ли хлопка, то ли щелчка всё резко оборвал, даже монстр нависавший над мамой резко, можно сказать отлетел к окну и Клара, и мама, и их ещё один сосед посмотрели в проход, а там стоял внушительных размеров мужчина с щетиной, которая медленно из чёрной перетекает в белую и обратно, такой же раскраски были и брови.

— Бери друга и вышли отсюда, — сказал он к тому, кто ещё был, хотя бы условно в сознании.

— Ну мы это, — он как-то тянул буквы гундосым голосом, — едем ещё.

Мужчина вы3дохнул, подобрал с пола, словно не очень тяжёлый мешок одного, второго взял за капюшон куртки другого и потащил их в сторону выхода, не протестовали оба, даже проводница уступила место в проходе лишь провожая взглядом эту картину. Мужчина бросил их в тамбуре, а там уже и полиция подоспела, высадив двух пассажиров на ближайшей станции, причём один полицейский остался с ними, а второй поехал дальше.

У Клары на сердце резко полегчало, теперь она уже без страха заглядывала за своё кресло, мужчина явно шёл к ним, потому что заметил её и не сводил с неё глаз, а она с него: «И чего уставился?», — подумала она.

— Ну как у вас? — спросил мужчина, когда дошёл до их мест и словно замер не успев договорить.

Мама вроде бы тоже собиралась ответить, какой-то даже звук из неё выскочил, они уставились друг на друга, а Клара смотрела поочерёдно на обоих.

— Ну, здрасьте, — улыбаясь сказала мужчине она.

— Здорова, блин, здорова, — произнёс мужчина, каким-то не очень подходящим такому здоровяку высоковатым голосом. Снял кепку показав короткие, опять с проседью тёмные волосы.

— Это твой дедушка, Клара.

Клара же вообще не понимала, что должна делать и совсем растерялась.

— Видать подзабыла ты меня, ну и я б тебя тоже не узнал, а то видели мы с бабой тебя последний раз лет пять назад, ну и как жизнь, Карлуха?

«Почему именно так, даже не Кларуха, а Карлуха, не знает, как правильно, наверное», — подумала Клара.

— Нормально, — ответила она, поглядывая на маму.

Мужчина будто пытался сдержать улыбку, положил руку Кларе на колено, потом поправил тёмно-коричневые волосы, которые порядком порастрепались, с утра ведь мама поленилась заплетать хотя бы одну косу.

— Густые, блин, — дед перетёр, будто какую-то ткань, между пальцами Кларины волосы, — а я вот в город съездил, баба сказала, вам что-нибудь купить, а то у нас всё закрыто на выходных, только в райцентре работает, эх, во баба обрадуется.

Они стали говорить с мамой о всяких взрослых делах, в которые Клара не вникала, заметила только, что мама как-то неохотно отвечает, а дед будто бы этого не замечает.

Наступила ночь, все трое уже расположились в последнем на сегодня автобусе, дед напросился сидеть с Кларой, чтобы рассказать ей о местностях, через которые они будут ехать, правда и ехать всего лишь минут сорок, но всё же, а Клара и не против была поменять в попутчиках маму на этого бьющего жизнью малознакомого мужика, который, оказывается, её родной дед.


06.2028 (2)


Ничего не нарушало абсолютной ночной тишины, даже лёгкий ветерок сейчас не чувствовался, и никакая птица не хотела признаться, что ей не спится в этой окутывающей темноте, которая не стала такой же абсолютной только из-за нечастых фонарей, их работу, если замереть, можно было услышать.

Клара с дедом и мамой шагали к нему в квартиру, спустя некоторое время девочка заметила, что они всё время только спускаются вниз, почти без плоских участков. Немного уснув под рассказы деда в автобусе и поспав минут пятнадцать, сейчас казалось заряда бодрости хватит до самого утра, как и ехать, идти она была готова подольше, но этого делать не пришлось, к удивлению для неё, они уже стояли у подъездной двери пятиэтажного дома, сложенного из кирпича, скорее всего ещё в середине прошлого века. Дед набрал код на домофоне и дверь открылась, Клара глянула на маму в ожидании объяснений, потому что до этого момента она была уверена, что двери открываются только если в квартире кто-нибудь поднимет трубку или нужен специальный ключ. Мама ничего объяснять не стала, под характерный писк домофона они один за другим вошли в подъезд, дед сказал всем, но в большей степени, наверное, Кларе, что им нужно подняться на четвертый этаж. Сама не понимая зачем Клара стала переступать через одну ступень, делая неестественно большие шаги, видимо надеялась, что так получится добраться быстрее, пока шла успела спросить деда почему у них нет лифта, а он ей без трудов объяснил, что в пятиэтажках лифтов не бывает.

Эхо от тихих голосов деда и его спутниц предательски отражалось от стен и заставляло с каждым разом их говорить всё тише, топот шагов так же разносился будто по всему не то чтобы подъезду, а по всему дому. Вот компания уже стоит у нужной двери, дед хлопал по карманам в поисках ключей, те выдали себя в левом кармане характерным металлическим звоном. Замок он открывал зачем-то, потянув на себя ручку, видимо так получалось тише, когда дверь открылась в подъезд вырвался желтый свет из квартиры, смешавшись с белым из самого подъезда. Первыми внутрь, с помощью деда вошли сумки, потом за дедом догадалась зайти Клара и последней была мама, которая и закрыла входную дверь. Дед мельтешил перед глазами так, что Клара не могла заметить стоящую на входе в комнату бабушку, но всё же когда она встретилась взглядами с внучкой, то обрадовалась настолько, что последняя сильно смутилась, а тут ещё маленькая и полная черноволосая женщина, без вкраплений седины, как у деда, схватила её и ловко усадила на руки словно какую-то кошку. Клара не то чтобы испугалась, но точно была слегка шокирована: с чего бы такие радости и нежности, ведь даже дома её никто никогда не обнимал, не целовал в щеки и не захваливал за просто так, за то, что она приехала.

Потом они прошли в комнату, после очередных неинтересных взрослых разговоров кто-то сказал, что можно и спать, и дед с бабой ушли в одну комнату, а мама с Кларой остались в той, на пороге которой их встречала бабушка.

Несмотря на то, что Клара засыпала поздно, особенно для своего привычного графика, проснулась она рано, стрелки на часах не показывали ещё и восьми утра, небо в окне было абсолютно голубым, солнце же светило где-то вне поля зрения. Девочка некоторое время лежала и не могла понять, что она видит там вдалеке, потому что это и не небо, и не поле, и не лес, чтобы любопытство удовлетворить, она поднялась и пошла к окну, и заметив очень кстати стоящую возле подоконника табуретку взобралась на неё. Вид открывался действительно уникальный: уходящий вниз лиственный лес, а за ним огромное водохранилище, размеров настолько больших, что не было видно противоположного берега, кроме нескольких пятиэтажных домов, леска и двухполосной дороги в это расстояние от дома до воды не вклинилось ничего.

Кларино внимание от невиданных пейзажей оторвали звуки доносящиеся откуда-то из коридора, скорее всего из кухни, незамедлительно она пошла туда, и в своих предположениях оказалась права: бабушка встала раньше неё и уже вертелась на кухне, в рубашке, в смешных штанах на которых были изображены сотни мелких цветков, собрав волосы в короткую косу, она вертелась на кухне.

— Дед сегодня на работе, — обратилась она к внучке, — а мамка твоя спит ещё? — лицо бабушки не выражало ничего кроме доброго спокойствия.

— Да, — уверенно ответила Клара.

Но за спиной послышались шаги, мама с нахмуренными бровями и недавно выкрашенными в почти белый цвет растрёпанными волосами заходила в ванную, кажется бабушка немного смутилась от недовольного вида свой невестки, зато Клара не удивилась совсем, она-то уже знала, что мама такая всегда до того, как попадёт в ванную с утра и лучше бы у неё ничего не спрашивать, а идеально вообще не попадаться на глаза. И действительно, через несколько минут вышел совсем другой человек, спокойный и нормально настроенный к окружающим людям.

Клара ковыряла яичницу с коричнево-черными кусками сала, даже не особо хотелось начинать, потому что дома она такое ела с большим напрягом, даже думать трудно про эту безвкусную гадкую жижу, бабушка, заметив это и всё-таки уговорила её, хотя бы попробовать и после недолгого сопротивления внучка сдалась — к её удивлению всё оказалось не так уж и ужасно, а причиной разящей разницы оказалась всего лишь обычная соль, правда и хрустящее сало тоже стало открытием для ребёнка.

После завтрака бабушка отпросила у мамы Клару и отправилась с ней на экскурсию по городу, которую проводила конечно же она сама и, конечно же, для всего лишь одного туриста семи лет. Мама как бы мысленно переговорив с бабушкой осталась дома, да и как оказалось уезжать ей уже завтра, а она ещё от пути сюда прилично устала.

Её дочь же чувствовала себя абсолютно нормально и с интересом и радостью оделась в новую одежду, которую будто специально прикупили для этой поездки, побежала вниз по лестнице обгоняя бабушку. На выходе из подъезда, да и вообще во всём дворе стояла тень и солнце только сквозь редкие проплешины между ветками точечно попадало на утоптанную почву. Как и весь их путь домой вчера вечером, за исключением широкой дороги, по которой без проблем могли проехать две машины, земля горкой уходила вниз, не то чтобы это был крутой склон, но что здесь не предвидится плоскости до самого водохранилища было очевидно.

— А какое это море? — спросила Клара бабушку, заметив вдалеке воду, которую было теперь видно намного хуже, чем из окна их комнаты или кухни.

— Это не море, это когда-то была широкая река, которую запрудили, чтобы сделать электростанцию, вы ночью проезжали её, но ты, наверное, не рассмотрела.

— Да, я не видела, — согласилась Клара.

— Ну ничего, — странным, но весёлым тоном сказала бабушка, — если не сегодня, так за лето ещё успеем сходить.

Клара ничего не ответила, просто тихо обрадовалась внутри себя, чем-то ей нравились всякие технические сооружения, хотя эту симпатию она ещё не могла чётко уловить в себе, просто было немножко хорошо в душе.

По прямой дороге они прошли ещё три точно таких же дома как их, уже возле второго здания, по левую руку за небольшим склоном располагалось плоское место, на котором уместилась детская площадка, песочницы и трансформаторная будка, картина повторилась и возле третьего строения, получается только в Кларином дворе кроме горки не было ничего, но это в общем-то не страшно, главное, что там вдалеке было море-водохранилище.

Покинув дворы, они покинули и тень, солнце сразу же обдало приятным утренним теплом, правда довольно скоро приятное тепло стало перетекать в жару, которую Клара не очень любила, да и ещё оказалось, что первым делом они идут на рынок, а для этого надо было подниматься по склону. Когда они всё-таки поднялись на большую площадь, обрамлённую дорогой и за которой сине-белыми полосатыми палатками выдавал себя рынок, Клара обнаружила, что она запыхалась, чего не скажешь о бабушке, та данным-давно привыкла к местному рельефу и умела рассчитать силы.

Рынок провинциального города ничем не отличался от остальных таких же мест страны, хотя Клара и видела что-то подобное впервые, дома они вообще из города редко выезжали, совершать покупки, она была уверена, можно только в гипермаркетах или в интернете.

Народу вокруг довольно много и хоть бабушка и держала внучку за руку, Клара на всякий случай вцепилась посильнее, потому что уже представила, как потеряется и ей придётся жить в подвалах, воровать магазинах и мыть окна машин, в общем всё как в передаче, которую она когда-то вечером видела по телику. Но быстро сделав нужные покупки, в основном продуктов, они уже покидали базар, а Клара обнаружила, что она совсем и не потерялась. Надо было пройти по склону домой, что далось значительно легче, чем на него восходить.

Дома оказалось, что мама уже даже накрасилась, хотя не понятно зачем, ведь она никуда сегодня выходить не собиралась, ну да ладно, ни внучка, ни бабушка этим не интересовались, зато Кларе предложили выбор: сходить на ГЭС, и она не поняла, что это значит или сходить на берег, сегодня Клара выбрала берег.

Теперь они шли только вниз, а Клара соображала, как же не легко будет подниматься обратно, но это её не печалило, ведь совсем скоро она посмотрит на таких огромных размеров море, никакое водохранилище в уме не закреплялось, да и потом выяснится, что тут многие местные не против называть свой водоём морем. Они с бабушкой перешли проезжую часть и оказались возле одной из множества протоптанных дорожек, по которой и вошли в лиственный лес, его бабушка называла чащей.

— Это чаща, а ты — Чащина, — зачем-то сообщила она внучке.

Клара не поняла к чему это и только слегка улыбнулась ей в ответ, но «звучит смешно, наверное, это шутка», — подумалось ей тогда.

Хоть на улице уже и стоял июнь, почки на ветках, казалось, распустились совсем недавно, потому что литься ещё не набрались зелёного цвета, а плодовые деревья были украшены то белыми, то розовыми цветками. Бабушка говорила, где из них яблони, где груши, а где вишни. Через какое-то время уже начал доноситься звук хлюпающей воды, и ещё через минуты они вышли из небольшого, протяженностью метров в триста из леса к гравийной дороге, за которой располагалась бетонное ограждение, казалось, что в оба конца оно уходит за горизонт.

Уже отложив алгоритм на подкорке Клара посмотрела сначала налево, потом на право и ожидаемо не увидев никаких машин, побежала к ограждению и только встав на носки смогла заглянуть за него, перед ней открылся бетонный берег и синяя вода, которая как по магии, возле берега превращалась в зелено-желтую, а ударяясь о бетон вообще становилась белой. Они решили пойти направо, решили, потому что бабушка предложила Кларе выбор, будто она тут бывала раньше и может знать куда ей интересно пойти, но Клара обычно боялась не знать и всегда отвечала хоть что-то. Так и здесь, сказала: «туда». И они пошли, вскоре обнаружился проход, в который первой вошла бабушка, а Клара будто опасалась слишком резкого склона хоть и вошла внутрь, но держалась за ограждение, бетон был горячим. Боком подойдя к воде, бабушка не очень грациозно наклонилась и зачерпнула воды, помедлив сообщила, что вода ещё совсем холодная, назад она шла наклонившись вперёд и они с внучкой отправились дальше.

Путешествовали вдоль берега они довольно долго, как тут бабушка указала куда-то сторону и сказала:

— А тут у нас ездит трамвай.

Клара не поняла где, а потом заметила прозрачную стеклянную остановку и не очень аккуратно наклеенное расписание, под которым даже с расстояния были видны воздушные пузыри. Просить проехаться даже не пришлось, они уже направлялись к остановке. Прождали на ней они долго, а вокруг, как будто из ниоткуда брались всё новые и новые люди. Когда трамвай приехал и все люди с остановки поместились в него, девочка немного переживала, что им с бабушкой не останется сидений, пока бабушка там пробьёт билеты в компостере, однако мест оказалось с запасом.

Клара уселась возле окна и только сейчас заметила, что небо слегка покраснело, значит подкрался вечер, хотя казалось с утра прошло всего лишь несколько часов, но такие скачки во времени она замечала и раньше. Теперь, как и утром солнце светило снова приятно, не него даже можно было смотреть без особой боли. Под стук колёс они ехали куда-то, но кого это будет интересовать, когда первый раз в жизни видишь, как вода переливается из чёрной в красную, как каждая маленькая волна на водной поверхности суетится, а в целом эта гладь всё равно остаётся безмятежной.

Не доехав до конца водохранилища, ведь впереди ещё оставалось много воды, трамвай стал поворачивать в город, ему предстояло подниматься по склону, кажется такое действо давалось старому вагону не очень легко, но он упорно продвигался вперёд изредка, делая остановку и после этого всегда гудел перед тем как поехать, прям как стонет человек, когда поднимает тяжести.

Клара с бабушкой подходили к своему подъезду, на улице уже собирались сумерки, Клара к своему удивлению очень сильно хотела есть, и как же она была рада унюхав макароны с тушенкой, хотя до этого такого она не пробовала, но сейчас казалось, что блюда лучше просто не бывает, а тем более опять что-то новенькое. Как же хорошо, что дед уже позаботился об ужине и ничего не нужно ждать. Не забыв помыть руки, хоть совсем и не хотелось, Клара уже сидела за столом и уплетала не особо пережевывая, дед, который занимался тем же самым сквозь смешки сказал ей:

— Вот это ты, Карлуха, молотишь, здоровая вырастешь как я, — он то ли хлопнул, то ли погладил её по спине, — молодец.

— Не называйте её так, — весьма вежливо попросила его мама.

— Назвала — теперь терпи, — пожал плечами смеясь дед.

Мама кажется растерялась, улыбнувшись уткнулась в свою тарелку, стараясь делать вид, что совсем не расстроилась. Бабушка посмотрела на Клару, а Клара на неё, она и махнула внучке рукой, еле заметно, и это значит, всё нормально, можно спокойно есть дальше, что все и делали.

Потом они немного поиграли в карты, Клара довольно-таки быстро сообразила, как играть в «Дурака», но много партий не вышло, так как с самого утра мама должна была уезжать, а дед её сопровождать с начала до райцентра, а потом до области.

Клара заснула совсем быстро, прошедший день, несмотря на всякие подъемы по холмам и толпы людей на рынке, от которых она пережила легкое волнение, ей очень понравился.


06-07.2028


Когда мама уезжала домой, бабушка не желая слушать возражений сказала, что дед сопроводит её хотя бы до областного центра, сопротивлялась этому только мама, просто нечего было рассказывать историю, что произошла с ними по дороге, от которой бабушка не на шутку перепугалась. В день отъезда Клару решили не будить, и хоть она и проснулась, как обычно для этой квартиры, рано, всё равно дома застала только одну женщину, опять копошащуюся на кухне. Время как обычно шло рвано и как-то уж очень неуловимо, то оно будто не хотело никуда двигаться и всё утро стояло в одной точке на циферблате, когда на него не глянь, то по телику показывали одну-две передачи и наступал вечер.

Первые деньки не было вопросов с кем оставаться Кларе, потому что дома всегда была мама, но теперь бабушка с дедом после небольшого спора, кто первый, решили чередовать внучку и будут брать её поочерёдно каждый на свою работу. Клара даже немного смутилась: родители спорили только о том, кому её спихнуть, это никак не обижало её, судя по другим детям — это нормально и так делают все взрослые, а тут наоборот, спор о том, кто её заберёт себе. В сегодняшней битве победила бабушка и Клара завтра утром должна была отправиться на работу вместе с ней, работала она, как оказалось в том же доме, что они и жили, только на торце здания в небольшом магазине, два дня по двенадцать часов, а потом, на столько же, её меняла напарница.

Оказалось, что все, кто не заходил бы туда, если не считать подростков или людей зрительно до лет тридцати, знают бабушку и каждая покупка сопровождается небольшим разговором про дачи, огороды и всё что там находится, никто без внимания не оставлял и маленькую бабушкину помощницу, все спрашивали сколько ей, Клара всем без устали отвечала и про возраст, и про своё имя, и про то, откуда она приехала и как там живётся. Некоторые спрашивали в каком она классе:

— Во втором, — отвечала Клара.

— Ничего себе, а я думала, что уже в шестом, большая такая.

Клара почему-то была польщена, что её принимают за взрослую, стеснительно улыбалась в ответ или гипнотизировала взглядом пол. Так примерно и прошёл первый день. Придя домой к удивлению Клары, там не было деда, но оказалось, что сегодня он на своей работе задержится на сутки, потому что помимо того, что он фрезеровщик — слово для Клары крайне загадочное, он там подрабатывает и сторожем, на какой-то базе по ремонту сельскохозяйственной техники.

Следующий день в магазине прошёл сильно обычнее, к часам двенадцати дня стало скучно прям совсем и ситуацию не спасали даже те пару раз, когда Клара смогла, хоть и под присмотром бабушки, обслужить покупателей, несколько раз расчёт был картой и один раз за наличку. Бабушка заметила, что её новая сотрудница занудилась в тенистом магазине и тут очень кстати в окнах витрин появились дети.

— О, — почти пропела бабушка, — пошли я тебя познакомлю.

Клара и сообразить ничего не успела, как они уже шли к кучке детей, девочка конечно же стеснялась и никуда идти не хотела, но уже по какой-то укоренившейся привычке молчала о том, что ей делать не хочется или не нравится. Публика, состоящая из человек шести, разного роста, возраста и можно даже сказать цвета обратила на них своё внимание.

— Андрей, привет! — сказала кому-то из них бабушка.

Откликнулся ей парень на вид старше остальных, но как позже окажется, там было несколько его ровесников.

— Здравствуйте, — ответил мальчик с настороженностью.

— Возьмете к себе, вот, Клару? — бабушка подняла её руку, которую держала так, будто надо было её выделить в толпе.

Все немного молчали и не знали, что ответить, скорее всего тут дети начинали играть друг с другом молча без каких-то подходов и даже имена друг друга несколько дней могли не знать, поэтому и сейчас не понимали, что ответить на такой, почти официальный, запрос.

— Да, — кто-то пискнул из толпы.

Андрей, и его предполагаемые сверстники завертели головами, посмотреть, кто именно решил принять Клару в их банду. Поиски в принципе не могли быть долгими, потому что если остальные не знали, что сейчас делать, то единственная девочка была очень рада, что появится кто-то кроме неё, кому возможно будет интересно что-то девчачье, а не только компьютерные игры, футбол на хоккейной коробке, или что-нибудь взорвать, а также отыскать что-нибудь заброшенное и залезть туда. Насчёт последнего пункта эту девочку ждало разочарование.

Потом и остальные что-то промычали, с тем смыслом, что Клара может к ним присоединиться, дети не были как-то воодушевлены новым другом не потому что не хотели с ней играть, а просто потому что им было всё равно, особенно Андрею и его другу, которые оказались местными жителями и их компания менялась постоянно: детей привозили и увозили, а они со своим другом, которого звали Женя, были тут всегда. Так как все «достопримечательности» уже по сто раз облажены и изучены, то эмоции два подростка получали от того, что бывают в старых местах, с новыми людьми, их устраивали даже дети помладше, и даже девочки. Кстати той, что была явно рада Кларе оказалась Марина, полная девочка её же возраста из Москвы, которую привезли буквально на неделю раньше Клары, а она освоилась так, что казалась коренным жителем двора. Так же компания состояла из ещё троих мальчиков из разных регионов России.

С территории двора эта разношёрстная стая никуда не уходила, поэтому бабушка без проблем могла всегда выдернуть Клару к себе, чтобы та поела, и пошла дальше изучать программу развлечений, в которую сегодня вошли, догонялки, прятки, рисование каких-то кругов на земле, а потом метание в них ножей. Клара особо не поняла, или как она подумала «не въехала» в чём смысл этой игры, «ну и ладно», потому что было не очень интересно, а потом неизбежно настал вечер. Внучка с бабушкой прошлась от первого подъезда к последнему и они оказались дома, снова четвёртый этаж, дверь была открыта, потому что дед уже давным-давно вернулся.

Все поели, младший житель этой квартиры ложился спать и с лёгкой душой был готов встретить следующий день. На утро Клара выбежала из подъезда, но никого не обнаружила, спустилась с небольшого склона к скамейкам в вечной тени и стала чертить на земле, не особо задумываясь о том, что именно она рисует, «каляки-маляки» — проскочило в голове.

— Клара, — донесся откуда-то сверху уже знакомый голос.

Клара закрутила головой и увидела на балконе пятого этажа знакомое лицо, это была Марина и ростом, и цветом волос и даже немного внешностью похожая на саму Клару, разве что комплекции не совпадали.

— Ты уже здесь, — то ли спросила, то ли подтвердила очевидное Марина, — я уже иду.

Клара подумала, то Маринин балкон расположен более удобно, во двор где все гуляют и ходят, а из бабушкиного ничего не видно, кроме «моря» конечно же, ну в общем-то тоже неплохо. Через пару минут новая подруга уже выбежала из своего подъезда под характерный писк двери, и они стали заниматься тем, что для взрослых было бы ерундой, а для них несло очень даже большой смысл, как и любые детские игры. Позже появились и мальчики, и день был хоть похож на предыдущий, но не менее весёлый и интересный.

А потом настала очередь деда брать внучку на свою работу, что он с радостью и сделал, Клара уже заметила, что он уходил в разное время и проводил на работе разное количество часов, а дед будто прочитал её мысли, сказал пока завязывал шнурки на кроссовках:

— Сегодня на сутки, Карлуха, ну не захочешь, так баба тебя домой заберёт.

«Бабе» чем-то такое называние её не понравилось и из комнаты она поправила:

— Не бабе!

— А что мужику что ли? — дед ехидно похихикал, глядя на Клару.

— Иди уже, — предложил голос, не то чтобы вежливо, ему.

Вскоре они встали в очередь в маршрутку на остановке, дед спросил правильно ли он занял, он и так знал, что очередь та, но видимо, чтобы убедиться. Стоящий перед ними мужчина, на вид немного младше деда, положительно ответил на его вопрос кивком головы.

— Хорошо пришли, точно усядемся, — отвечал ей дед, держа в руках портфель с супами, картошками и прочими пайками на ближайшие сутки для него и для внучки.

— Дед, а почему ты на машине не ездишь? — спросила Клара, дома почти не пользующаяся общественным транспортом. Она вообще не была уверена ездила ли на автобусе в родном городе.

— Так я не умею, — пожал плечами дед.

Ответ её полностью устроил, а скоро и маршрутка подошла, мест хватило всем, даже осталась парочка свободных, водитель похоже именно для этой цели оглядывал салон, а на следующих остановках кричал входящими в только открытые двери, что осталось только два места, люди будто не верили и осторожно заглядывали внутрь, затем с легким разочарованием отходили от дверей. Но им можно было сильно не грустить — утром маршрутки ездили довольно часто.

Спустя минут сорок Клара с дедом подъехали к старой, кое-где помеченной ржавчиной будке из трёх стен и крыши, остановке, она стояла с достоинством ровно и без мусора вокруг, а за неё уходила песчаная дорога, широкая будто четырёхполосное шоссе. По этой дороге, под пение птиц и пробивающиеся сквозь листья лучи они пошли к видневшимся вдалеке воротам, на земле валялись гигантские стручки гороха, но вряд ли это был именно он, Клара сразу же поинтересовалась, что это, дед ответил, что акация, дерево такое.

— А есть можно? — продолжала Клара.

— Можно, но не надо.

По мере приближения к воротам всё усиливался собачий лай, и Клара уже стала видеть внушительное разношёрстное и разноразмерное стадо зверей, по голосу которых можно было подумать, что деда и тем более её тут никто не рад видеть. Голоса не унимались, даже когда дед подошёл к металлической калитке и засунул руку через верх куда-то внутрь, чтобы открыть её, а после, как открыл, вошёл сам и тут же строго скомандовал:

— Так! Тихо! — у него сдвинулись брови и моментально разошлись, а голос подобрел, — а то устроили тут.

Вслед за дедом вошла и Клара и вся эта публика, то с генами овчарок, то питбулей, то пушистая, то рыжая, то черная, то по колено деду, то по пояс, окружило их и стало обнюхивать. Какая-то собака сунула свою голову под руку девочке, видимо, чтобы она её погладила, другая куда-то осторожно тянула Клару за рукав.

— Успокойтесь, сейчас всё дам, пошли, — сказал дед, вынимая банки из портфеля.

И повёл их куда-то, а они без уговоров последовали вслед за ним, под каким-то огромным гаражом дед разлил по посудинам, то, что у него было с собой и собаки стали, похоже, с удовольствием уплетать, спустя считанные минуты миски блестели и они снова занялись Кларой, требуя от неё внимания. Краем глаза она заметила, как дед прощается с немолодым мужчиной, обладателем очень большого живота, который хочешь не хочешь, а притягивал к себе внимание, только Клара решила, что сейчас будут опять спрашивать про возраст и место жительства, как мужчина просто помахал ей рукой издалека, пожал деду ладонь и пошёл к себе домой, наверное.

Когда Клара надоела собакам, и провонялась их запахом так, что чувствовала его везде, а собаки, наверное, решили, что она одна из них, то не оставалась ничего делать кроме как бродить по территории базы, как её называл дед, и смотреть на комбайны, грузовики и тракторы, некоторые из них были почти разобраны, какие-то стояли как новенькие. Дед всё время возникал из ниоткуда и давал ответы на немые вопросы, что мол тот трактор-донор, то есть разбирают его на запчасти для других, а этот грузовик только купили, а там уже что-то сломалось, дед говорил название деталей, но Клара не заостряла внимание. После того как она облазила всё, а в некоторых машинах даже посидела за рулём, они с дедом пошли в один из больших ангаров, он сказал, ему надо изготовить какую-то деталь для старого трактора. В ангаре стоял типичный химический запах нефтепродуктов, их разные виды создавали здесь одновременно уникальный, но такой типичный аромат технических сооружений. Дед надел смешные очки, изрядно поцарапанные, запустил станок, который загудел на всё огромное помещение, под лампой, установленной на станке время от времени летала металлическая стружка вперемешку с деревянной пылью, Клара сидела на грязном стуле в метрах пяти от деда и наблюдала за работой. Скоро дед к ней повернулся и показал какую-то золотую трубочку, Клара же подорвалась с места и побежала смотреть: красивый цвет, блестит, да и появилось вот только что.

— Латунь, — ответил дед, — втулка там в трактор нужна.

Потом они пошли эту втулку ставить, пару раз за время работы дед даже ругнулся матом, потом ойкал и извинялся, а Клару только одолевали смешки от этих щекотливых слов.

Обедали они в том, что было когда-то кузовом военной машины, с маленькими окнами толстого стекла на потолке, дед сказал, что всё это называется «кунг», Клара запомнила, и только они вышли из своего домика на ближайшие сутки, как девочку в очередной раз словно током ударило: она услышала нетипичный рёв мотора, поискала взглядом источник шума и увидела, что на территорию заехал мотоцикл, а его водитель сполз со своего транспортного средства и направлялся к деду, Клара неосознанно схватила его за руку и зачем-то всё сильнее сжимала её:

— Почему он такой, такое лицо? — первый раз спросила Клара кого-то взрослого, когда увидела страшную маску не мельком, а очень ясно.

Дед задержал строгий взгляд на ней, а потом ответил.

— Да он просто пьяный, Карлуха, не бойся.

Чуть с силой дед достал её руку из своей ладони и пошёл на опережение к тому, у кого была «страшная маска», схватил его под локоть, и повёл куда-то, вместо человеческого голоса Клара слышала из его рта только какой-то скрип переходящий в хлюпанье, из которого можно было сложить слова. Заведя страшное создание в одну из построек, дед вернулся к Кларе и сказал ей идти за ним, точнее попросил и направился к кунгу.

— Клара, что ты там видела, что с его лицом?

— Не знаю, он просто…, — она не понимала, как это можно описать, — он не похож на человека.

— Коричневая кожа, или серая, или зелёная? — спросил дед, а Клара опешила.

— Да.

— И зубы острые?

— Да.

— Интересно конечно, — дед о чём-то задумался, потом вздохнул и продолжил, — ну ты не бойся, они все просто пьяные, понапивались водки или ещё чего и превращаются в таких уродов, а когда ты боишься им нравится.

— Мне уже один мальчик говорил, что это когда они пьяные.

— Тут что ли мальчик какой-то?

— Нет, дома.

— А откуда ты его знаешь?

— Меня оставляли у них, когда им надо было куда-то уезжать, потому что я пугалась, когда у мамы с папой были страшные маски.

— И часто тебя так оставляют?

— Всегда, когда едут куда-то, каждый месяц может.

— Понятно, и ты видела в страшных масках и маму, и папу?

— Да, два раза.

— Понятно, — ответил дед заметно погрустнев.

Кларе мгновенно стало стыдно, что она его расстроила, но совсем не сообразила, какие слова подобрать под его вопросы, чтобы не испортить ему настроение. Дед же только погладил её по голове и сказал, что ничего, только вот ей никогда не надо пить и напиваться, даже трогать бутылки не надо, а то это проклятие, особенно для их рода. А что ещё есть какой-то мальчик, которые тоже это видит, то это конечно очень интересно.

— А ты тоже видишь? — спросила его Клара.

— Я — да, а вот баба не видит, но она и не пьёт, — дед поводил глазами по сторонам, думал о чём-то, — ты будешь видеть не только это, но не робей и не бойся, хорошо?

Клара конечно же кивнула, хотя прямо сейчас стало страшновато, правда вместе с тем била и какая-то эйфория, дед всё видит в точности, что и она. Конечно был ещё какой-то мальчик, но Клара и имя его забыла, и где он живёт, и вообще, мало ли что он имел ввиду.

На следующее утро они приехали, а дед рассказал всё что было бабушке, она с соболезнующим взглядом посмотрела сначала на внучку, а потом словно ее осенило, и она сообщила деду то, что он и так понял:

— Так если есть какой-то мальчик, это получается не ваше родовое, да и папа вон не против попить, значит не каждому передаётся.

— Получается так, но у моего отца-то было, — ответил задумчиво дед.

— Ну значит сынок наш в меня пошёл, — бабушка тоже сделала паузу, и обратилась к Кларе, — зато ты трезвой всегда проживёшь, так в сто раз лучше.

Клара и не сомневалась, и никогда не собиралась ни курить, ни пить и так, а превратиться в такого урода и подавно не хотелось бы. Скоро надо было ложиться спать, перед тем как лечь Клара подумала, что за сегодняшний день словно пару лет прошло, но на душе был, не понятно откуда, нерушимый покой.


08.2028


Про инцидент со страшными масками все как-то подзабыли чуть ли не назавтра, по крайней мере могло сложиться такое впечатление, потому что с утра все проснулись, поели, Клара пошла на улицу, в общем всё было как и всегда. Безмятежность продлилась дня три, у деда вместо работы случился неожиданный выходной, и он спросил, хочет ли внучка поехать с ним на дачу, там надо было что-то сделать с помидорами, собрать клубнику, если вдруг ещё что-то подоспело и может быть уже «пошла» малина, Клара решила разнообразить свои деньки и отправиться с дедом, а не с бабушкой в магазин.

До дач они добирались не на маршрутке, а на полноценном, но сильно укороченном автобусе, у себя в городе Клара таких не видала ни разу. Народу внутри было столько, что можно было подумать, будто им заплатили за эксперимент, в котором выяснялось, сколько же человек может поместиться в этом транспортном средстве.

По времени ехать примерно, как и до дедовой работы, минут сорок, а с пол пути уже стали выходить люди, все как один то с огромными рюкзаками, то с тележками, но что было у всех одинаковое — так это почтенный возраст. Клара с дедом доехали до конечной и прошли несколько улиц, которые на дачах назывались линиями. Они вдвоём стояли возле типичного, ничем не отличимого от других поворота с двумя выезженными редкими машинами бороздками. По обе стороны, разные, но чем-то похожие полутора, но чаще одноэтажные маленькие дома, будто стеснялись и прятались в цветах, кустах сирени или фруктовых деревьях, вдали, где улица заканчивалась виднелся смешанный лес.

Дача деда оказалось ровно в середине этой улицы-линии, Клара то называла это по-привычному — улица, а дед настойчиво поправлял внучку и говорил «линия», какая всё-таки разница Клара решила не уточнять, постаралась только запомнить, чтобы в следующий раз уже сказать всё как надо.

Сам дом был кирпичный, вход надёжно закрывала выкрашенная ни в один слой зелёной краски металлическая дверь, по не очень аккуратному исполнению можно было заподозрить её в том, что она самодельная, но так или иначе она имела аж два замка и оба они отпирались странными ключами, своим видом напоминавшими скорее свёрла, притом спрятаны они были в специальном достающимся из крыльца кирпиче, в общем Кларе было где поудивляться.

Внутри дома в нос сразу же ударил характерный запах старого строения, хоть на улице и было часов девять утра, внутри стояла почти абсолютная темень, всё из-за того, что в крохотный коридор свет мог попадать только из единственной маленькой комнаты, окна в которой были сейчас завешены плотными шторами, а солнце находилось в таком положении, что светило ещё с другой стороны дома. Разувшись они с дедом вошли внутрь, в ту самую комнатушку в которой у противоположных стен стояли две старые кровати, и будто для каждой было по окну. Дед откинул шторы сначала с одного, потом со второго окна и бросил набитый всяким большой рюкзак на своё будущее спальное место, пружины то ли скрипнули, то ли хрюкнули. Осмотревшись вокруг, дед перевернул металлическую кружку, стоявшую вверх дном на небольшом деревянном столе, между окон и кроватей, взял ложку из «специального» стакана для столовых приборов и зачем-то поляпал ней внутри посудины, посмотрел на Клару, и пожал плечами, будто это она попросила его сделать такого странное действие. Она к слову так и стояла на входе в комнату и всё разглядывала, что есть в этом маленьком доме, а было там казалось всё что угодно: одежды, что хватило бы разодеть какую-нибудь деревню, в условном коридоре обуви такое разнообразие, что можно устроить музей, во тьме, почти незаметные стояли садовые инструменты, а сбоку от Клары расположилась печь, с железной панелью сверху, внутри панели были сложены из металлических колец два круга — побольше и поменьше.

— Плита, — сказал дед, когда заметил, что Клара усиленно соображает, что это такое.

После того как дед на столе разложил продукты на ближайшие сутки, а то следующий автобус приедет только завтра утром, переодев Клару в привезённые с собой вещи, ведь чего-чего, а детской одежды среди кропотливо сложенного хлама было не сыскать, они пошли на огород.

Шёл одиннадцатый час этого солнечного дня, и если дома, у себя в стране, в это время Клара ещё думала, что утро, то здесь она уже привыкла называть такую часть суток днём. Они стали осматривать овощные растения, точнее дед осматривал, а Клара разглядывала всё впервые. Дед с радостью заметил, что ещё осталась клубника кое-где и словно великий полководец указал пальцем куда атаковать его армии из одного человека.

Только Клара отметила про себя, что даже птиц не слышно и нет никаких звуков, как не понятно откуда донёсся мужской голос, который точно не принадлежал деду.

— Здорово, сосед, — тянул голос, будто находился в километре от них, — а кто это у тебя там копошится?

— Да вот привезли кое-кого! — так же не понятно откуда ответил дед, Клара беспомощно вертела головой.

— Я здесь, — крикнул уже точно ей голос чужака.

И Клара наконец-то заметила, как из-за забора торчит чей-то нос и глаза, а над ними древняя кепка, почти потерявшая изначальный цвет, который уже было невозможно опознать, был ли он чёрным или красным.

— Ого, ты вымахала, а я тебя помню вот такой, — сосед поднял ладони и расположил их в сантиметрах тридцати друг от друга.

Клара поняла, что засиделась в этой клубнике и встала, сосед в это время куда-то делся, но вскоре возник уже возле калитки внутри их двора, появившись из ниоткуда в противоположном конце дачи нашёлся и дед и уже шёл к своему товарищу. Они поговорили, как это называют люди постарше «о насущном». Сосед допросил Клару про учёбу и как вообще обстановка у них в стране и ушёл, пожав деду руку так, словно не видел его лет сто и ещё столько же предстоит его не видеть.

В дачных делах, вроде собирания и подвязки помидоров, собирания огурцов, полива растений, на которые указывал дед, и прошёл весь день, не очень быстро, но и не менее приятно, чем остальные дни «в России», как называла любую местность здесь Клара.

Вода, предусмотрительно налитая дедом в специальную бочку за день сильно прогрелась и Клара мыла ноги, руки и лицо с каким-то особым удовольствием, даже коричневый абсолютно некрасивый и невкусно пахнущий кусок мыла казался ей сейчас таким прекрасным. Что и говорить про ужин, который состоял из компота привезённого с собой в пластиковой двухлитровой бутылке от минералки и лапши быстрого приготовления. Деду два пакета, а Кларе один, зато для неё были кукурузные палочки и салат из овощей, собранных прямо на даче, да сосисок. Так вкусно Клара ещё не ела и возможно голод, нагулянный за целый день здесь не причём. Пока они ели солнце почти село и дед включил одинокую лампочку под потолком, которая хоть и светила тускло, но достаточно, чтобы прибрать тарелки, которые он сразу и пошёл мыть, а потом расстелил две кровати стоящие у противоположных стен. Клара с каким-то неземным облегчением улеглась и даже заснула, а проснулась от того, что дед хоть и старался тихо расставить на столе помытую посуду, всё-таки пару раз стукнул чем-то металлическим друг от друга. Потом она слышала, как он ложился спать тоже, в комнате стало совсем уж темно и бесшумно, даже замолчали кузнечики, которые весь вечер устраивали концерты.

Дед тихо спросил:

— Карлуха, ты уже спишь?

— Нет, — честно ответила внучка, голос дед стал чуть громче.

— Хочешь расскажу про страшные лица.

Клара помолчала и подумала над предложением, внутри-то она уже ответила да, потому что боялась отказывать кому угодно, лишь бы не быть плохой, просто замешкалась, но всё же после случайной паузы согласилась послушать.

— Твоя мама, наверное, называет нашу местность севером, — начал дед и сразу остановился, давая Кларе возможность согласиться, тем не менее она такого припомнить не могла, и он продолжил, — а моя семья начинается ещё севернее, это ещё мой прадед переехал сюда и для него это был юг, я сам от него этого наслушался, когда мне было лет как тебе или даже меньше.

Дед вздохнул и прокашлялся, без особой нужды, так делают перед длинной речью многие и продолжил рассказывать, что очень давно, когда его предки жили далеко на севере к ним стали являться люди, очень сильно отличавшиеся внешне, говорившие на других языках, мало кто мог сообразить, что им нужно, да и брать у их народа было особо нечего, спасались оленеводством и рыбной ловлей, иногда воевали с соседями, но так вообще было всегда, с самого начала времён, пока не появились эти странные чужаки. С начала они стали меняться разными вещами, давали ножи в обмен на шкуры, какую-то мелочь для хозяйства меняли на мясо и всё в таком духе, но обмен становился все менее справедливым, зато и понимать народы стали друг друга всё лучше и лучше и оказалось, что мои предки живут на земле, которая принадлежит гостям и обязаны платить за это, мол это налоги и у них в государстве так заведено.

Но никто в народе такого не мог понять, потому что все точно знали, что жили тут всегда и где начинаются чужие земли все тоже знали прекрасно. Тогда гости решили приучать народ оружием, но хоть они и имели ружья, охота составляла неотъемлемую часть жизни народа и коренным людям хватало меткости и умения прятаться, как и быть неслышимыми словно тень, даже лучше: быть незаметным там, где негде спрятаться. Поэтому война оказалась для чужаков совсем не такой лёгкой, как у них планировалось, и если бы им хватило мужества, то они конечно бы признали, что продули в этой схватке.

Ненадолго отступив гости вернулись снова, но без ружей, без наглости и без злобы, зато были полны разных даров, среди которых была мерзкая водица в маленьких бутылках. Пробовало её всё племя и всё кривилось и плевалось, а гости смеялись, но и сами были не прочь приложиться. Перед тем как выпить некоторые жадно ноздрями засасывали воздух, а потом почти с наслаждением выдыхали, предлагая народу испробовать ещё раз, только чуть-чуть, это сначала гадко, потом дерёт лёгкие, а потом хорошо и чем больше пьёшь — тем лучше. Гостей обижать не очень красиво и народ пил, а потом оказалось, что гости и не врали: правда стало хорошо, просто отлично. Один из народа на радостях хотел поделиться с детьми, которые сидели и не плакали конечно, но перепугались это уж точно, но гости запретили давать такое тем, кто ещё не вырос, может это кого-то и спасло.

Дед, поднялся с кровати, налил себе компота и жадно выпил.

— Вот тогда-то, Карлуха, как мне рассказывал прадед, а ему его прадед, и так далее, что каждый из детей видел, то, что видела много раз ты и я, как целое селение за несколько часов превратилось в гниющих уродов, которые то хлюпали глотками, то издавали вместо голоса ни на что не похожий гул, кожа будто старела на глазах, а зубы у кого заострялись, у кого вываливались наоборот.

— А где сейчас этот народ?

— Нет уже этого народа, но такое было много где, не только с нашими предками, ну и повсюду были те, кто видел их по-настоящему.

— Кого их? Тех, кто пьёт водку?

— Они пьют её потому что они такие уже, и они такие уже потому что пьют, понимаешь, тут нет начала и нет причины, и дело не только в водке, а во всём, что пьянит мозги, например, вот наркотики сильнее водки и вот наркоманов видит уродами почти каждый, даже те, кто пьют.

— Я никогда не буду пить, — пообещала Клара, хотя никто не спрашивал.

— Ещё бы. Странно, что твой папа ничего не замечает, в нашем роду такое было у каждого, и странно, что он тебе ничего не рассказал, сам, чтобы ты не боялась. — Дед, резко переключился обратно к рассказу, — но как бы там ни было, гости добились чего хотели — народ перестал быть воинственным, вся воинственность будто стала переходить на собственных детей, жен, друзей, соседей, а со временем народ угас, спаслись лишь те, кто в маленьком возрасте убегал южнее, вот так и мой какой-то предок был одним из тех, кто в очередной раз спустился «вниз», потому что каждое поколение доставала эта водочная чума где бы они не жили, да и водка это не самое страшное из того, что бывает.

— Значит эти люди совсем не опасные, со страшными лицами, есть страшнее?

— Как тебе сказать? Эта дорожка, которая идёт не туда и с каждым шажком все мы всё ближе к пропасти из которой спастись невозможно. Бог или природа подарил кому-то дар, как тебе, видеть всё в правдивом свете, наверное, чтобы затормозить это движение к гибели, дело-то не в одной только водке, к ней толкает нищета, а нищета берётся от любви к водке или другим ненужным на этом свете вещам. — Дед прислушался к тишине и продолжил, — всё зло в мире связано и порождает друг друга, но также и добро и что-то хорошее связано и порождает друг друга, — этого Клара уже не слышала, так как не смогла устоять перед желанием спать, которое было таким сильным после целого дня на свежем воздухе.

Проснулись с дедом они почти одновременно, дед успел чуть раньше и просто лежал на животе глядя в окно и нахмурив чёрные брови, краем глаза он заметил, что Клара крутится и тут же отметил, что хорошо, что она встала. Клара же внутри себя отметила, что дед стал какой-то немного печальный, но после того как они поели, собрались и шли к остановке, он, можно сказать, расходился и снова был привычно весёлым.

Дома их встретила бабушка и немного расспросила Клару о делах на даче, пожурила деда, что он не сводил внучку на рыбалку, а тот только говорил, что пока покрутились там-сям, то уже и ночь настала, да и ещё успеют съездить туда не один раз.

Время шло, до сентября оставалось две недели, за Кларой из дома выехала мама, так сообщила бабушка после разговора по телефону. Через день дед поехал её встречать. На дачу после того раза попасть и не получилось. Клара ещё не знала, что можно по кому-то скучать, но, когда мама приехала, Клара поняла, что за эти два с лишним месяца успела по ней сильно соскучиться и кажется по папе не меньше, даже как-то стыдно за такие мысли перед дедом с бабушкой, но что уж с собой поделать, хотя такие размышления и не значат, что здесь у них было как-то не очень, всё было отлично.

Через пару дней дед поехал провожать их до областного центра, бабушка ещё с утра расплакалась, когда все уезжали, а дед был непривычно молчалив всю дорогу, и когда сидел в поезде до Москвы достал из своего рюкзака, очень большого размера мешок конфет.

— Вы что, да не надо, — начала говорить мама, хотя давали-то не ей.

— Надо! — твёрдо ответил дед, — это наши с Карлухой дела.

«Карлуха» же как-то ехидно глянула на маму, но конечно без злости, ей было только слегка смешно, что мама никогда не может переспорить деда, поэтому она сейчас в попытках задержать улыбку сжала губы в тонкие нити и смотрела на мать из подо лба, как учитель сквозь очки на провинившегося опять ученика.

Проводник попросил провожающих покинуть вагон, и дед повиновался, перед выходом потрепав внучку за коричневые волосы, сказал ей обязательно приезжать к нему в следующем году, а то он сам приедет, Клара засмеялась, а дед театрально вздохнув пошёл к выходу из вагона.

Он ещё долго стоял на перроне, аж пока поезд не уехал, а Клара всё это время стояла у окна в тамбуре поезда и разглядывала деда так, будто видела этого человека впервые. Поезд тронулся и со временем дед пропал из поля зрения, Клара вернулась к себе в купе, где с мамой они ехали вдвоём, мама привычно сидела в телефоне, а на Клару накатила какая-то грусть, которая время от времени смешивалась с радостью от того, что они едут домой.


09.2028


Поезд равномерными звуками и толчками аккуратно разбудил Клару когда ещё было темно. Лежа сверху, первым делом она посмотрела вниз, на маму, та ещё спала и, кажется, время от времени попадающие на лицо тени или свет от фонарей нисколько не мешали ей. Клара решила смотреть в окно, ведь стало интересно где же они едут. Узнать это по пейзажам было нельзя никак. Скопления маленьких домиков, примерно поровну, что деревянных, что кирпичных выкрашены только в светлые оттенки, а между ними поля или лес. Посмотреть сколько времени негде, но день лениво заступал в свою смену, сменяя ночь. Прошло около получаса после пробуждения Клары, как зазвонил будильник на мамином телефоне, дочь машинально сначала глянула на его экран, а потом на маму, которая тоже будто машинально, даже не открывая глаз, первым делом нахмурила брови, а вторым неуклюже стала пытаться найти телефон беспорядочно ляпая рукой по столику. Будильник вскоре был выключен, а они отправились «наводить гигиену» как выразилась мама, после этого она стала собирать постели, скрутив одеяла и подушки с простынями в два огромных рулона. Мама с дочерью сидели напротив них так, будто от скуки создали себе попутчиков.

— Скоро уже приедем, — сообщила и так понятные вещи мама.

Только она договорила и в дверь пробили три застенчивых удара, это была проводница, которая раздавала обратно билеты.

— А почему их обратно отдают? — спросила Клара, как только вежливая женщина в синей форме заперла дверь купе.

— Ну, — помедлила мама, — может быть кому-то надо.

— А нам надо?

— Не, — мама опять будто задумалась, — выбросим.

Клара об этом даже немного пожалела, две бумажки цвета персикового йогурта казались ей красивыми, то ли своими необъяснимыми узорами, то ли блестящей полосой с боку, да и вообще это же настоящее подтверждение того, что она была в другой стране, до которой ехать два дня.

После того как поезд остановился и делившие последние пару суток такой длинный и увлекательный для Клары путь пассажиры разбежались кто куда, словно стая птиц, спугнутая кем-то. Стало заметно, что они с мамой стоят совсем одни, не слышно ещё ни машин, ни тем более людей. Прохладный августовский воздух с невероятной легкостью залетал в грудь, а солнце светило откуда-то из укрытия, потому что его самого видно не было, но на улице стоял практически день. Вокзальные часы сообщали о том, что сейчас с небольшим шесть часов утра. Пройдя несколько подземных переходов Клара с мамой оказались около высокого старого здания, перед входом в которое был установлен памятник какой-то женщине.

— А кто это? — сразу же поинтересовалась Клара.

— Учительница, это «пед».

Клара настолько просверлила свою мать взглядом, что та без дополнительных вопросов добавила:

— Педагогический университет, там учат учителей.

— И из нашей школы тоже?

— Ну, скорее всего кто-то отсюда есть и у вас.

Две фигуры пересекали большую площадь, чтобы сесть к арендной машине, которых на удивление не оказалось прямо около вокзала, а пришлось проделать десятиминутный путь. Мама тянула по плитке с характерным стуком чемодан на колёсиках, а Клара сама несла свой портфель и тканевую сумку с дедовыми подарками. После того как мама покопалась в телефоне замки на машине отщелкнулись и спустя пол часа они обе были дома.

Клара, ещё когда шла от вокзала до машины заметила в себе какую-то необъяснимую радость от того, что она просто приехала домой, хотя и в России ей всегда было хорошо, но тут подумалось, что даже дышать приятнее, а войдя в свою комнату это ощущение только усилилось из-за того, что сквозь окно осторожно струился оранжевый свет, будто подсвечивая лежащий на диване графический планшет в белой упаковке. У Клары даже дар речи пропал, не потому что она это давно хотела или просила, она и об обычном телефоне не просила, а когда он появился, то не особо-то им и пользовалась, а просить аж специальный планшет не могло ей и в голову прийти. Во-первых, в плане рисования её полностью устраивала бумага, а во-вторых, хоть и было интересно как рисуют на этих штуках, цену из она уже понимала тоже. Словно испугавшись невиданного зверя с растерянным лицом, она только посмотрела на маму, а та в ответ улыбалась привычной улыбкой.

— Ну открывай, — сказала она Кларе.

Та же всё никак не могла ухватиться за край упаковочной плёнки, которая как на зло сейчас выскальзывала из пальцев как ты за неё не возьмись. Тогда мама сходила на кухню за ножом и сделала небольшой надрез, дальше уже Клара могла справиться сама и после того как включила свою новую вещь, время резко сжалось и промежуток с семи утра до часов двух дня пролетел не более чем минут за сорок. У Клары уже порядочно заболела голова и сообщив маме, что она пошла на улицу, быстро выскочила из дома на поиски своих друзей, во дворе почему-то никого не обнаружилось, как и во всех остальных местах, где только могла предположить девочка. Домой она вернулась чуть позже трёх часов дня, как раз было время обеда.

Вечером домой пришёл и папа, после того как расспросил Клару про её сюрприз, взял планшет и сказал, что ещё сейчас туда кое-чего добавит, когда дочь хотела подсмотреть он убирал планшет и приговаривал что-то вроде: «Куда мы лезем?», Клара в ответ только улыбалась. Наставил он туда ещё несколько приложений для рисования, хотя тот кому этот планшет предназначался был в восторге даже от стандартного приложения, а теперь и подавно.

На завтра Клара уже и с друзьями повстречалась, а ещё через неделю, когда буквально пару дней оставалось до школы, Клара зашла домой с губами больше своих обычных размеров в несколько раз, папа усмехнулся и что-то пошутил, а у мамы было что-то близкое к истерике совсем не в юмористическом смысле. После расспросов выяснилось, что два мальчика дрались палками, видимо имитируя ними мечи и неожиданно кусок «меча» отлетел Кларе прямо в лицо. Папа ещё больше засмеялся, а мама выдала что-то странное вообще для всех:

— Ага, стояла там, наверное, хвасталась, что в России была или своим планшетом, вот и дали, — говорила мама отцу, будто сама была там.

— Ничего я такого не говорила, — на удивление самой себе запротестовала Клара.

— А что это тогда? — спросила мама словно в первый раз увидела «раны».

— Это палками дрались.

— Да какими палками? Что ты врешь?

— Ну и иди, сама знаешь куда? — обидевшись сказала Клара то, что слышала и дома и уж тем более во дворе.

За что мгновенно почувствовала пощечину, а отец больно схватил за руку и стал говорить, что так с матерью разговаривать нельзя и что она вообще себе возомнила, но в Кларе бурлил коктейль от досады и злости с такой силой, что все эти взывания к совести абсолютно не были услышаны.

На завтра будто всё забылось, и мама была по-обычному доброй, а Клара, не умевшая долго сопротивляться буквально через пару минут подобрела тоже, ещё через пару дней они поехали всей семьей за школьной формой и остальными принадлежностями, включая новый рюкзак, и вроде бы всё хорошо, но Кларе как-то резануло слух это слово — «семья», когда услышала его от кого-то из родителей. Впрочем, концентрироваться на данных чувствах она не стала.

С привычной линейки началась и школа, теперь Клара её уже точно ждала, потому что ни с одним предметов не знала никаких проблем и не собиралась узнавать их впредь, ведь ей было крайне приятно испытывать это чувство: чувство жизни со всеми законченными делами, вроде бы это мама когда-то её и уговорила делать уроки в среду на пятницу, чтобы в четверг быть свободной и с пятницы на понедельник, чтобы гулять все выходные. Такого принципа Клара теперь старалась придерживаться во всех сферах своей жизни и жизнь за это будто благодарила её: страшных масок дома она уже давным-давно не видела, а если такое случилось где-то на улице, то её это больше ни капельки не пугало, в классе она со всеми сдружилась, и чуть ли не каждый учитель нахваливал её. День рождения, новый год, подарки и спокойствие, теперь Клара точно отдавала себе отчёт в том, что она счастливый человек.

После зимы наступила теплая весна, и в самом конце этой поры года неожиданно, где-то за неделю до каникул, приехал дед. Старший человек в роду Чащиных решил никого не предупреждать и своим внезапным визитом сконфузил родителей Клары, зато сама она чуть не разорвалась от радости, когда увидела бровастого высокого мужчину в одеждах тусклых тонов и с огромным рюкзаком, без которого уже и не могла представить деда. Лето ещё не наступило, а он уже начал удивлять её как когда-то в России, хватило даже того, что дед без телефона, только лишь дома на компьютере посмотрев карту, добрался до озера и они смогли с Кларой порыбачить, а в другой день, точно так же, лишь глянув где лес, они с внучкой отправились собрать каких-нибудь грибов: «А вдруг!» сказал дед, комментируя сомнения Клариных родителей, что весной вообще бывают грибы. Их и не было, зато дед показал Кларе птиц, названия которых она слышала, но никогда не видела, а также почти с грустью сообщил, что на слух он их особо не отличает. Клара не сказать, чтобы всё запомнила, зато в память въелось, что все, кого она называла воронами оказывается являются разными птицами, «вороны» с голубыми глазами — галки, большие «вороны» с серым пухом на клюве — грачи, а большие вороны, словно в серых майках — и есть вороны, только серые, а есть чёрные, от грача отличаются тем, что у них клюв полностью чёрный. Эти знания потом не раз пригождались девочке, чтобы поправить не таких разбирающихся детей.

Дни прошли, а вслед за ними наступило лето, а значит она снова поедет в Россию к деду с бабой, что в общем-то опять и случилось, а в конце лета её опять забрала мама, и даже не описать с каким воодушевлением Клара ехала с ней на поезде, ведь ожидала подарков, как и в прошлом году, но на этот раз вышло без сюрпризов и она конечно немного огорчилась, но долго не грустила, буквально несколько минут, всё равно ей ничего такого уж конкретного и не хотелось. Зато точно, как в прошлом году ей хотелось в школу, ведь там друзья и ежедневная радость в виде весёлых перемен и хороших оценок, а также радость от решения трудных задач.

И не сказать, что всё стало каким-то однообразным и зацикленным, потому что когда человек счастлив его устраивает и однообразие, но годы проходили очень сильно похожими один на другой, разве что когда Кларе стукнуло десять, папе по вопросам бизнеса надо было часто уезжать куда-то на долго и в другие страны, поэтому дома его могло не быть и около месяца. К маме в это время не менее одного раз в неделю стала приходить подруга, с которой они сидели в комнате и говорили обо всём подряд, часто, например, обсуждая своих мужей, в руках непременно было по бокалу белого или красного вина, цвет не важен. В результате Клара всегда видела страшную маску, только теперь она уже знала, что это не какой-то монстр или чудовище — это просто её пьяная мать. Когда мама была в таком состоянии, Клара ничего не могла с собой поделать, постоянно огрызалась, хотя мама, как правило, была с ней неадекватно учтива, но хоть ребёнок и не мог четко сказать и даже осознать, что его бесит именно эта фальшь, но уж точно что-то бесило и очень сильно. Подруга, тётя Инна, как заставляла мать называть её вместо Клариного «эта», всегда была на стороне матери, а нередко могла и отпустить какую-то колкость в сторону Клары, чем только подпитывала негативное отношение к себе.

В конце учебного года Клара чувствовала себя абсолютно чужой в этом доме и только и ждала того, чтобы отправиться в Россию. Да, дома был и отличный компьютер, и телефон у неё появился такой, который хотели бы все в классе, одежда и школьные принадлежности тоже в основном брендовые, вот только это мало поможет, если для собственной матери ты по умолчанию глупая и во всём плохая, а отец всегда на стороне матери, хотя домой приезжает на пару дней в месяц, но ведёт себя так будто в курсе всех дел внутри этой квартиры.

Один раз мать решила выяснить в чём же причина такого резкого ухудшения отношений с дочерью и когда Клара сидела и смотрела телик, мать предусмотрительно отобрала у неё пульт и села в кресло.

— Так, — начала она, — в чём дело?

Клара не реагировала, хотя отлично понимала к кому обращаются.

— Клара, я с тобой разговариваю! — ужесточила голос мать. — В чём дело? За что ты меня ненавидишь?

Клара конечно же никого не ненавидела, просто очень уж легко её было поймать на таком манипулятивном вопросе, и в этом раз она встрепенулась как птичка и делая глубокий выдох, понимая, что сейчас начнётся выпалила:

— Просто ты слишком много пьешь.

Под лицом матери будто пробежали какие-то насекомые:

— Так что мне не с кем не общаться? Только на тебя сидеть смотреть или что?

Тут в разговор влез стоящий в дверях отец.

— Действительно. Ты уже вообще оборзела, у каждого должна быть своя личная жизнь, — спокойно заключил он.

Клара же уже почти плакала, она абсолютно не понимала в чём она борзела, она просто не хотела, чтобы пьяная мать, которой постоянно была присуща в этом состоянии страшная маска, чужой голос, чужие манеры и чужое поведение как-то контактировала с ней.

— Общайся, — ответила им двоим дочь уставившись в телик, по которому не шло ничего, но спрятать наглым образом вылезающие из глаз слёзы можно было только так.

Разговоры подобные этому происходили ещё не раз, и хоть в школе пока всё и было хорошо, дома тучи сгущались всё больше и больше, а совсем уж черно было, когда в один день перед школой Клара узнала от отца, что умер дед и отец поедет туда помогать. Происходило всё зимой, и выйдя из подъезда она заметила какую-то перемену в цветах вокруг себя: небо было пасмурным, но она обычно любила такую погоду, теперь же эта серость давила всем своим весом, на лавках необычно много обладателей страшных масок, а школа до этого вызывавшая только положительные чувства, казавшаяся чем-то монументальным и основательным, почему-то стала выглядеть дряхлой. Входные пластиковые двери были измызганы, краска на дверях кабинетов отслаивалась, куда-то делась одна буква с большого расписания висящего на втором этаже, хотя всего лишь ещё вчера всё казалось нормальным. Как итог, в конце третьей четверти Клара получила первый раз оценку, которая другими словами называлась «удовлетворительно», то есть тройка по старой системе, радости было мало, но она будто не могла всерьёз волноваться о школе, только лишь ждала лета, ведь летом она отправится в Россию, жаль, что теперь уже только к бабушке. Время в гостях у неё воспринималась как спасательный остров, после которого чудом всё исправится и станет хорошо, ведь там никогда не бывало плохо, и приезжая домой всегда была какая-то радость.

В Россию Клару снова завозила мама, это была уже совсем не та девчушка семи лет, которая приезжала раньше, в прошлом октябре стукнуло одиннадцать, сама Клара этот каламбур заметила, но никому не говорила, что одиннадцатого октября ей одиннадцать лет. И хоть в отличие от тех времен, когда она была ребёнком, Клара уже умела скрывать свои чувства, бабушка заметила холодность между матерью и дочкой. Когда мама уехала домой бабушка интересовалась в чём же дело и не показалось ли ей. Внучка всё и изложила в подробностях, про подругу, «эту» тётю Инну, про отца, который всегда за мать, не говорила разве что, что в школе стала учиться хуже, в этом она обвиняла только себя.

Когда мама приехала её забирать, то бабушка чуть ли не в первый день решила начать разбираться с тем, что происходит дома у её сына.

— И что, это правда, что ты и неделю не проживёшь без выпивки? — спросила бабушка маму строго.

— Это что, она наплела? — мама презрительно кивнула в сторону дочери.

— Так это правда или нет? — не унималась бабушка.

— Конечно нет, ну бывает мы выпиваем, как и все люди.

— Она ещё и курит постоянно в это время, — стала давить Клара уже понимая, что бабушке ответить нечего на такую простую мамину отмазку.

— Ты ещё и куришь?! — бабушка была совсем уж шокирована.

— Хватит врать уже! — зарычала мать на Клару.

Бабушка предательски чуть ли не встала рядом с мамой по одну сторону, хотя ещё мгновение назад они стояли друг на против друга и ударила откуда не ждали. По крайней мере такого не ждала её внучка, и что всё будет настолько быстро, ведь всё лето, только и шли разговоры вроде: «Пусть только она приедет, я уж с ней поговорю, а если Алексей приедет, то вообще не знаю, что с ним сделаю, дед таких терпеть не мог». А сейчас мать перевела главное Кларино оружие и защиту в виде бабушки в свою пользу. Так Кларе и казалось, что теперь бабушка защищает мать от неё, взрослую женщину от девочки, которой ещё нет и двенадцати лет.

— Ты точно не обманываешь, Кларочка? — спросила бабушка, будто умоляла признаться её, что она просто наврала доверчивой старухе.

Только вот чувствовала себя обманутой здесь одна Клара, которая решила больше никому ни на что не отвечать, взрослые же тоже, что называется, съехали с темы и стали заниматься своими делами, а этот разговор словно затерялся где-то как большой предмет, который был у всех на глазах, но его никто никак не замечает. Зато мама с Кларой в остальные дни общалась подозрительно вежливо, Клара ждала, что это закончится как только они сядут в поезд, но и в поезде всё было нормально.

Бабушка, как несколько лет назад дед, стояла на перроне и отчего-то плакала, не сильно, время от времени вытирая слёзы, Клара смущалась этого, а бабушка, заметив внучкино смущение сквозь слёзы улыбалась, девочка улыбалась ей в ответ застенчиво сжимая губы и махая рукой. Поезд тронулся, и они с мамой в очередной раз поехали домой. В этот раз Клару забирали сильно позже обычного, школа начиналась буквально через пару дней.


10.2033


— Клара, у тебя ж скоро день рождения, что тебе подарить? — спросила неожиданно будущую именинницу мама.

— Ничего не нужно, просто, — девочка резко оборвала свою речь, глядя матери прямо в глаза и будто взвешивая шансы на то, стоит ли говорить, выдохнула и продолжила, — просто можно никто не будет пить?

Мама оторопела на мгновение, но довольно быстро из него вышла, однако этой секунды уже хватило, чтобы Клара подумала, что успела разозлить её, а мать неожиданно усмехнулась и совсем не по злому, не убирая улыбки с лица она продолжила:

— Ну ты юмористка, а всё-таки, чтобы ты хотела?

Клара решила не настаивать на том, что она сделала эту просьбу вполне серьёзно, и пожав плечами вежливо сказала, что не знает, мама, кивнув, с лицом на котором кроме тёплых эмоций не было ничего, закрыла дверь в комнату дочери. День рождения должен был состояться послезавтра, наступало двенадцатилетние, а уже завтра был понедельник, и Клара больше думала о школе, чем о предстоящем празднике.

В понедельник придя с уроков она застала родителей за готовкой еды для завтрашних гостей, по телевизору на кухне шёл какой-то музыкальный канал. По Клариному мнению, звук его был немного громче, чем следовало бы и ещё стоя в коридоре её настроение начало портиться, потому что слишком громкая музыка может значить только одно — родители в очередной раз надели свои страшные маски. Сняв куртку и скинув ботинки, она нехотя пошла в сторону кухни, в надеждах, что может быть телик работает громко просто, мало ли, всё бывает в первый раз, но к своему сожалению, через мгновение поняла, что и на этот раз не ошиблась и оба родителя были уже «не пьяные, а выпившие», как недавно выяснилось в одной из ссор с мамой, что именно так стоит её называть, хотя что от этого меняется.

— До завтра нельзя было подождать уже? — спросила Клара, держа своей рюкзак с учебниками за маленькую верхнюю ручку.

Обе страшные маски отвлеклись от копошения на столе. Одна из них, папина, расплывалась в глупой улыбке, мамина, как обычно, была крайне недовольна, она же аккордеонным голосом и ответила дочери:

— Для тебя стараются вообще-то, — она вздохнула так, как вздыхают, принимая несправедливые обиды.

Тут же подключился и отец:

— Действительно, чего ты всегда недовольная, и вообще у тебя в этом доме голоса не должно быть, потому что твоя работа — молчать.

Клара тут же приступила к «рабочим» обязанностям и молча пошла в свою комнату выполнять домашнее задание, твёрдо решив завтра ни в каких празднованиях не учувствовать, хотя не только завтра, а вообще никогда в этом доме. Учиться было всё сложнее и сложнее, не понятно только из-за того, что Клара глупая, или из-за того, что она всё время думает про свой дом и то, что в нём происходит, спокойствию не помогали и учителя, одна из которых заявила Кларе, выделив только её из всего шумевшего на том уроке класса, со всей серьёзностью заявив ей: «А вы, Чащина, скатились с такой скоростью, что уже страшно». Про свои ухудшающиеся оценки она знала и сама, а тут будто надавили на и так сильно болящую рану. Улыбка с лица ученицы тут же сползла, да и как-то совсем не кстати в тот момент примолк весь класс.

Сейчас не получалось даже тетрадку открыть, руки тряслись, в голове что-то настырно гудело, не давая больше ни одной мысли быть услышанной, в итоге на листы в клетку, прямо на уравнения начали капать слёзы, которые ребёнок будто пытался высушить изнутри, всасывая в себя побольше воздуха. Зато после того как поплачешь, всегда хорошо засыпается, этот раз не стал исключением.

А во вторник уже был день рождения, в школе про это никто не знал, потому что Клара так и не сподобилась завести страницу хотя бы в какой-то социальной сети, и сегодня она даже наслаждалась, что никто не подозревает о таком важном дне в её жизни. Никакое внимание и не от кого ей уже не нравилось, хотя решения она такого не принимала и даже не думала об этом, просто, когда кто-то произносил её имя, испытывала как правило негативные эмоции и наоборот, было приятно, когда Клару то ли не замечают, то ли специально не трогают. Хоть её класс и учился в этой четверти во вторую смену, Клара домой пришла пораньше гостей, обнаружив внутри родительской комнаты стол с педантичной точностью расставленными тарелками, стаканы, столовые приборы, даже некоторые блюда уже были размещены здесь, мама с новыми ногтями и свежекрашенными волосами, превратилась из обычной блондинки в какую-то седую что ли, носилась в платье из комнаты в кухню и обратно:

— Иди тоже переоденься, — вежливо попросила она дочь, — скоро уже все придут.

— Да я нормально, — ответила Клара, думая о том, как ей лень переодеваться и вообще думать о том, что надеть для «этих всех».

— Ну как хочешь, — решила не настаивать мама, — Как у тебя сегодня в школе?

— Кстати, да, — ответила девочка что-то вспомнив, — я пойду делать уроки.

И не отвечая на поставленный вопрос ушла в свою комнату, в которой включила старую лампу, возраст которой превышал Кларин и может быть поэтому она не давала её заменить на что-то более современное. Со спокойствием, которого так не хватало вчера, сначала она достала учебник математики, потом тетрадь и приступила к решению заданий, которые теперь стали даваться с таким трудом. Вскоре, сквозь свои густые мысли, устремлённые который раз в учебник и перечитывая задание, она услышала звук дверного звонка, а вслед за ним весёлый возглас какого-то мужчины, которого чуть не с порога стал успокаивать женский голос, может принадлежащий его жене, чтобы он вёл себя потише. Это было только начало, судя по тарелкам, которые Клара не успела сосчитать, только прикинула, что должно было человек восемь или десять. Со временем пришли и остальные, а математика всё никак не получалась, из другой комнаты она услышала:

— А где именинница? — голос точно не принадлежал кому-то из родителей, — сейчас будем отрывать ей уши.

Спустя несколько секунд дверь в её комнату без стука открылась, и Клара мгновенно обернулась посмотреть кто проявил такую наглость, хотя не то чтобы раньше в её двери кто-нибудь стучался, мама заходила сюда так, будто тут никогда никого не было и будто она никому не может помешать. Для Клары это могло значить только то, что чем бы она не занималась — это не имеет значения, она — пустое место и её практически не существует, а спрашивать что-то у того, кого не существует довольно-таки странно. Но с одной стороны в мозг въедались эти мысли, а с другой эти врывания матери в комнату бесили каждый раз всё больше. Этот раз не стал каким-то особенным, на лице у девочки уже было написано как она раздражена, однако на своё раздражение в ответ она встретила улыбку.

— Пошли уже, отличница, — в дверях стоил рыжий мужчина большого роста и веса, впереди себя он держал большой живот, — потом доделаешь уроки свои, мы ж тебе там подарков привезли столько, упадёшь.

Клара знала, что этого человека зовут Игорь, это знакомый, ну или друг её отца, вот только откуда он его знал девочка не помнила точно, может быть они вместе учились в школе, а может быть жили в одном доме в детстве отца, хотя и то, и другое вряд ли, отец ведь приехал сюда из России только в восемнадцать лет, наверное, они вместе учились в университете. Лицо мужчины было настолько дружелюбным, а громкий голос играл какими-то весёлыми нотами, что и без того отходчивая Клара забыла про свою злость и раздражение быстрее обычного.

И вот она уже сидит во главе стола, а с другой стороны что-то тарахтит телевизор, как-то скромно, как будто старался не перебивать взрослых. Стоило виновнице торжества сесть на предложенное место, как на неё тут же посыпались комплименты в основном по поводу внешности, которые тем не менее не достигали цели. Клара как-то задавалась вопросом красивая ли она, рассматривала себя долго в зеркале, но так и не поняла, что именно нужно считать красивым, но отметила, что совсем не похожа на тех, кого считает красивыми сама. Сегодняшний праздник показал, что её густые коричневые волосы все сочли красивыми, а также высокий рост тоже всех почему-то порадовал, и хоть девочка особо не впечатлялась, всё же было немного приятно кому-то нравиться. Немного поев один из гостей вспомнил про подарки и рванул куда-то в коридор так, будто то, что он купил кто-то может украсть или будто у Клары был секундомер и время, чтобы ей что-нибудь подарить вот-вот истекало. Вслед за этим человеком отправились и остальные, людей, кстати, пришло не восемь и не десять, а всего лишь пять, папин рыжий друг и две семейные пары, никто не взял с собой детей. Остальные три тарелки были для мамы, папы для неё самой соответственно. Рыжий мужчина подарил энциклопедию, таких размеров и веса, что Клара с трудом удерживала её в руках, от одной семьи ей достались книжки с какой-то фантастикой для детей, от другой настоящие шахматы, в которые Клара так и не научится играть, но в тот момент она была очень рада, потому что достоинство с которым на доске держатся фигуры и умный вид с которым игроки их передвигают её всегда впечатляли, когда-то она даже попросила папу купить ей такое, но он сказал, что дома у них никто играть-то не умеет, на этом и позабылось.

Клара была рада и даже не старалась скрыть свою улыбку, даже за стол больше не садилась, а разместилась в комнате со всеми в кресле, в котором первым делом стала листать огромную зелёную книгу с золотыми буквами на обложке и с информацией обо всём на свете. Информация очень удобно располагалась в алфавитном порядке, и девочка металась от буквы к букве, вспоминая о чём-нибудь, например, о самолётах и тут же перебрасывала охапку страниц, глядя есть ли что-нибудь о самолётах и о самолётах действительно что-нибудь, да находилось, когда фантазия закончилась, она вернулась к букве «А», то есть начала с начала, статья была о «Аборигенах», не успела она вчитаться, как её отвлек женский голос:

— Клара, — девочка подняла глаза в поисках звавшего её.

За столом было то, что и должно быть, когда все пьют: страшные маски уже были одеты на всех, а голоса преобразились в разные тянущиеся звуки, которые мало чем напоминали то, как говорят люди, но слова Клара уже научилась разбирать.

— А что тебе подарили мама с папой?

На неё ехидно смотрела обладательница зелёной кожи, маленькие глазки стали совсем чёрными и как-то округлились, а истончившиеся губы раскрылись обнажив редкие ржавые иголки вместо зубов. Хотя женщина и сидела далековато от Клары, вонь от спиртного и переваривающейся в желудке еды были будто направлены прям к ней в нос. Брови Клары машинально сдвинулись, а взгляд она перевела на рыжего мужчину, лицо его стало серым, щеки покрылись чёрным прыщами, нос уменьшился и задрался вверх, напоминая свиной, а губы распухли до каких-то мультяшных размеров, зубы же его остались обычными, человеческими, разве что вытянулись в длину и между ними откуда-то взялась земля или что-то очень на неё похожее. Все остальные были в словно заблюрены до тех пор, пока Клара на них не посмотрит.

— М-м-м, — замычала мама словно что-то вспомнила и постучала спрашивающую женщину по руке, — я спрашивала, что она хочет в подарок, а она попросила чтобы мы не пили! — и разлилась в булькающем хохоте, а вслед за ней и остальные.

В комнате под этот смех мгновенно стало темно, хотя Клара смотрела на лампочки, каждая из которых точно работала, но тем не менее свет в комнате будто исчез, а лица взрослых подсвечивались синим, от телевизора, наверное, теперь девочка обратила внимание, что каждый смотрел на неё с каким-то презрением, лица всех были изуродованы.

— У тебя родители что, алкаши какие-то? — бросила ей обвинение другая женщина.

— Тебе не стыдно вообще, ты знаешь, как я жил в твои годы? — поддерживал её муж, сдобрив свою реплику матом продолжил, — вообще, что пошли за дети, всё время недовольны, всё время ноют, что тебе не хватает? Компьютер есть! Жрать есть! Что ещё?

— Ты, сука неблагодарная, не знаешь, как алкашей дети живут! Тряпки жрут! — снова влезла его жена.

Клара решила не дослушивать, хлопнув своей новой книжкой встала с кресла и пошла одеваться в коридор, там она первым делом включила свет, лампочка загорелась, но сильно светлее не стало, тут же в дверях появились мама и папа:

— Куда ты намылилась? — абсолютно невежливо спросила мать, дочь не отвечала.

— Обидели как обычно, ну это возраст такой, — видимо объяснял своей жене Кларин папа, — никуда не денется, пусть валит.

— Пусть валит, — согласилась мама, — но скажет куда, — она залилась гадким смехом. — Я же мать, я должна знать.

В это время Клара уже открывала входную дверь, не завязав шнурки и не застегнув куртку, потому что поскорее хотела уйти отсюда, в спину услышала:

— Клара! — мерзко и неестественно высоко визгнула мать, в ответ дочь только ляпнула железной дверью, после характерного звука бьющегося металла, услышала характерный издевательский хохот из своей квартиры.

Из подъезда девочка вышла с полной уверенностью, что больше сюда уже никогда не вернётся, а куда именно идти было совсем не важно, она пошла просто вперёд. Обычно любимый, родной район был каким-то чужим и неприятным, изъедало впечатление, что все люди, что попадаются на пути смотрят на неё с осуждением или со смесью гадости и жалости. Ещё вчера казавшиеся нормальными дома резко обветшали, а машины покрылись проплешинами ржавчины, в непонятно откуда взявшихся на асфальте ямах блестели лужи, а деревья шатались из стороны в сторону поскрипывая ветками, и кроме этого звука не было ничего, даже легкого ветерка, нигде не было слышно речи людей, или шума колёс, от чего тогда шатались деревья не понятно, но Клара точно слышала этот звук. Набродившись по своему району она уже не знала куда податься, а время шло предательски медленно, она понимала, что пробыла на улице минут тридцать не более, так как уже знала за сколько может обойти все знакомые места и после этого решила отправиться на озеро, до которого было далековато, но и Клара никуда не торопилась, с озером связаны воспоминания про деда. А он был такой же как она, «тоже видел эти страшные маски», но хороший он не поэтому, а просто так, а бабушка предала её, «хотя что бы она могла сделать», — протекало у девочки в голове. Вот уже и озеро, берег почти весь зарос кустами, найти место где можно было спуститься к воде трудно, но Кларе всё же удалось. С начала осторожно передом и балансируя верхней половиной тела она чуть не упала и решила идти боком, но размоченная частыми октябрьскими дождями грязь оказалась слишком жидкой. Клара предсказуемо поскользнулась и упала, больно ударившись животом о какое-то полено, видимо заменявшее кому-то стул, на этом приключения не закончились, потому что на животе девочка скатилась вниз почти к воде, по пути распоров руку об осколки бутылки.

Ладонь неприятно защипала и когда Клара глянула на неё, то словно застеснявшиеся, капли крови побежали прочь из руки, однако девочка даже не всхлипнула, ведь тотальное безразличие ко всему заполняло сейчас её душу. Тем не менее тело окутывал холод, в осенней-то, теперь уже сильно измызганной, куртке было нормально пробежаться пятнадцать минут до школы, а вот находиться несколько часов при нулевой температуре становилась всё тяжелее.

Неожиданно к горлу что-то подступило, а маленькое тело согнулось пополам и стало передёргиваться с характерными звуками рвоты, то ли темнота делала всё таким, то ли из Клары лилось что-то подобное нефти, да и запах был как от химикатов, а не еды, но она совсем не испугалась, может только удивилась немного. Когда всё кончилось, вытерла рот рукавом, на котором остались чёрные следы и стала всматриваться в пустую даль, потрясываясь от холода.

Одинокая фигура в красной куртке стояла на берегу небольшого озера, ум её занимала сейчас тишина, сокрывшая все обычные звуки, не было слышно вообще ничего, да и кроме воды из поля зрения девочки тоже исчезло всё, не спряталась от неё только изредка покрывающаяся волнами, будто тоже ёжившаяся от холода чёрная водная гладь. Сколько времени здесь провела девочка, которой сегодня исполнилось двенадцать, она знать не могла, ведь телефон остался дома, но она уже к большому сожалению для себя пошла обратно в то логово из которого сбегала, потому что не могла выдержать холода. В следующий раз надо готовиться лучше.

Пока Клара добиралась до своего жилища, пыталась подготовиться к новой порции глупых вопросов-претензий на которые не надо отвечать, потому что задают их чтобы тебя обвинить, а не что-то узнать. Оказавшись у себя во дворе, глянув на свой этаж, в сердце флейтой прозвучала надежда, ведь в окне был свет только от телевизора — возможно все разошлись. Она поднялась по лестнице, нажала на ручку, дверь была открыта, в коридор доносились только звуки телевизора и спиртная вонь, состоящая из чего-то резкого и чего-то гнилого, когда Кларе станет побольше лет и кто-то её спросит, чем пахнет, как ей кажется, смерть, она ответит: «как водка». Прошла мимо родительской комнаты в свою, краем глаза заметила на кресле сегодняшние подарки, родители уже спали и телевизор работающий необычайно громко им не мешал, стол лишь чуть отодвинули от кровати, на нём так и остались тарелки и недоеденные блюда. Клара увидела, что пульт лежит на кресле с подарками, а значит ей надо сделать только шаг внутрь комнаты, чтобы выключить телик, в следующий миг это было произведено и она тихо, будто не у себя дома прокралась к себе в комнату осторожно закрыв дверь. Грязную куртку бросила прямо на пол, разделась до майки и трусов и не принимая привычную ванну рухнула в кровать, почти сразу заснув.

Проснулась без будильника в шесть утра и первой же мыслью вспомнила, что вчера не сделала ни одного домашнего задания, тут же подорвалась и не одеваясь уселась за брошенную вчера математику. Сегодня примеры шли как-то необычно легко, а получавшиеся у неё ответы один за одним сходились с ответами в конце учебника. Дальше был русский язык и пока она искала в портфеле тетрадь дверь в комнату отворилась, первой же мыслью Клара подумала, что сейчас продолжится вчерашняя ругань и уже успела расстроиться за это мгновение, но показавшееся из-за двери мамино лицо выражало что-то вроде вины, так можно было подумать по поджатым губам и приподнятым бровям.

— А, ты уроки делаешь, — сказала почти шёпотом мама, — ого, блин, куртка где-то вымазалась, — сказала она так будто куртка это сделала сама, — я возьму постираю, а ты сегодня в зимней сходишь, хорошо?

Мама закрыла дверь, но быстро открыла обратно.

— Хочешь мы тебе на выходных новую осеннюю поедем купим?

Клара не знала, что ответить, потому что не думала об этом, сделала головой движения, которые нельзя было трактовать ни как да, ни как нет, но мама этим удовлетворилась и закрыла дверь. Чуть позже, когда её дочь почти доделала уроки, она принесла ей завтрак прямо в комнату и пообещала сегодня самой забрать из школы, а то дочь «наверное, не выспалась». Как обычно от учтивости и вежливости Клара растаяла и заставила себя забыть, что ещё считанные часы назад собиралась никогда не вернуться домой. На душе стало полегче.


2033–2036


С возрастом становится всё меньше и меньше нового, а из-за одинаковости дни словно отпрессовались в какой-то форме и теперь быстро и легко укладываются в жизненную коробку с надписью: «Прошлое». Так и Клара вряд ли могла отличий свой двенадцатый день рождения от тринадцатого или четырнадцатого, да и не обязательно это относилось бы к праздникам, можно было вырвать любой день из этого периода, и он был бы до тошноты похож на предыдущий. С началом каждой четверти девочка искренне собиралась хорошо учиться, каждый новый год брала себя в руки, каждый день рождения в душе всё ещё играл светлыми красками и каждый раз одинаково разочаровывал в итоге. С понедельника по пятницу были долгие заседания над уроками, особенно над математикой, которая у Клары перестала получаться совсем, всё держалось только на случайных удачных ответах у доски, благодаря которым оценка была повыше и можно было вытянуть средний балл за четверть до удовлетворительного. Наверное поэтому среднее арифметическое она высчитывала не хуже калькулятора. Не сказать, что дома ухудшение успеваемости никого не беспокоило — получала ученица средней школы за плохие оценки регулярно и всегда от матери. Бизнес отца шёл всё хуже, потому что приносил денег всё меньше, но по-прежнему достаточно, чтобы семья себе ни в чём не отказывала. Никто реального действенного метода улучшить учёбу дочери не предлагал, никогда разговоры о репетиторе не заходили дальше разговоров, а один раз Клара слышала как мать общалась с кем-то по телефону, от чего в этот вечер продолжить уроки не получилось, обида в голове гудела слишком громко.

— Да я вообще не знаю, что с ней будет, учится абы как, — царапала мама жалобами динамик смартфона и душу Клары, — и ладно, пацан, но это ж девочка и ей плевать на всё, на школу эту…

Та, кому было плевать на школу третий час билась над первым примером в задании, пытаясь решить его всеми способами, которые только могла придумать, но ответ как на зло не сходился раз за разом, мама тем временем продолжила:

— Я ей говорю, давай к репетитору, так она не хочет…да какое устаёт, от чего она устаёт? Лодырша, просто лодырша, ничего не надо сидит там в комнате у себя, ей знаешь, в окошко посмотреть, такое, ходит что-то себе вечно злобная, вот что мы ей сделали?

Разговор ещё продолжался, но подростковая душа ранимая куда больше чем душа ребёнка, который в силу малых знаний многого просто не понимает и это бережёт его. Клара заставила себя придержать слёзы, чтобы никто ни в коем случае не услышал хлюпанья и не пристал к ней с претензиями. А обидно стало до той степени, что девочку начало воротить, от того, что мать ни про какого репетитора ей никогда не говорила, следовательно, и отказаться она от него не могла. Каждый день безрезультатное сидение за уроками и так выматывало её, и она всецело поверила в собственную глупость, каждый новый год она загадывала желание, которое состояло из двух слов: «хорошо учиться», а теперь узнает, что она «лодырша», но даже это не подкосило Клару, а скорее раздражение от самой себя: когда мать договорила по телефону и не стуча вошла в комнату дочери, чтобы узнать будет ли та есть, она, не подавая виду и никак не выказав обиды пикнула, что не будет.

Сдалась Клара перед науками из-за такого стечения обстоятельств, которое в их доме бывало не очень часто и заключалось в том, что перед приездом отца мать не пила больше недели, а она как правило делала это от двух раз в неделю и больше, но не в этот раз. Мама всегда была очень раздраженной в такие периоды, а тут ещё раздражённым приехал и отец, который все пару дней, что был дома не отходил от компьютера, а по вечерам садился на кухне с бутылкой водки, он говорил, что так расслабляется, а то с ума сойдёт от стресса. Родители крайне редко ругались между собой, потому что в последние годы всегда можно было поругать дочь, которая непременно дала бы для этого повод хотя бы тем, что ничего не делает, например. И не важно, что её ни о чём не просили. Вот есть у мамы однокурсница, а у неё дочь всем занимается, а Клара занимается «ничем», или у матери уборка, но Клара всё никак не прочитает её мысли о том, где ей быть, что подхватить или что подать, чем не повод для унижения одновременно раздражающей и по-смешному сгорбленной дочери. Она была самой высокой в классе из девочек, но чем выше становилась, тем сильнее какой-то невидимый канат тянул голову к земле. Вот и в этот день сошлось, что отец был злым из-за работы, мать была злой из-за Клары и вдруг решила зайти в её комнату и выяснить чем можно заниматься столько времени, дочь занималась тем, что делала русский язык, с которым проблем было явно поменьше чем с математикой, но в тетради к Клариному несчастью было слишком много помарок и исправлений, матери от чего-то стало смешно, а потом тетрадь в её руках разошлась пополам с характерным звуком рвущейся бумаги, полиэтиленовая обложка сопротивлялась подольше, но тоже пала в сражении с матерью. Клара сидела и переписывала все классные и домашние работы с самого начала и так старалась не ошибиться, что каждый раз вместо буквы «б» писала «д», за этим следовали зачёркивания, а зачёркивания мать будто чувствовала и заходила порвать очередную тетрадь, сопровождая это всё визгами о том, что её дочь идиотка, которая привыкла к тому, что за неё всё делают. На четвёртый или пятый раз мать вызвала себе на подмогу отца, который, как ему видимо казалось, придумал что-то умное:

— Пиши, я буду смотреть, — сказал он в тоне не допускающем возражений.

Хотя Клара уже давным-давно разучилась возражать хоть кому-то, будь то родителям или учителям, лезущим не в своё дело, постоянно причитающим о том, что такая хорошая девочка была раньше, а теперь стала как «эти», указывая на хронических хулиганов класса, с уверенностью добавляя: «Не за теми ты стала повторять Клара, нашла на кого смотреть». Спорить с тем, что дело не в хулиганах и ни на кого она не смотрит никакого желания у бывшей хорошей девочки почему-то не было. Так и с сейчас она не возражала, хотя это стояние за спиной явно давило. Клара хотела, чтобы всё поскорее закончилось и подписав очередную тетрадь перевернула лист с героями каких-то мультфильмов и преступила к переписыванию того, что уже давно сделала и за что получила оценку. Долго ждать не пришлось, и в первом же предложении Клара перепутывает буквы, на этот раз вместо «ш» написала «ж» и не от того, что не знала, как писать, а только лишь от нервов. Сделав ошибку замерла, оторвав ручку от тетради несколько секунд гипнотизировала две строчки выведение красивым почерком. А потом крепкая рука легла ей на затылок, чтобы через мгновение девочка ощутила треск в голове и какое-то резкое и гулкое давление от удара лица об стол, голова её словно отпружинила обратно, а на тетрадь брызнули капли крови из разбитого носа. Ошалела даже мать и вытаращила глаза на отца ничего не говоря, а тот перед тем как выйти из комнаты сказал только: «Ну, а что она?».

Клара удивилась когда мать стала жалеть её и вытирать не собирающуюся останавливаться кровь, девочка же, отойдя от шока, начала плакать, только плачь этот был уже какой-то совсем не детский, пару слёз конечно скатилось, но в основном она лишь тягала воздух в нос, глотала свои сопли и кровь, потрясывая грудью. Зато тетрадь больше переписывать было не нужно, только то упражнение, которое задали на сегодня.

Родители как обычно обо всём забыли, забыла и сама Клара, хотя забыть такое можно только условно, человек ничего не забывает. Все боли и обиды только лишь прячутся и давят на любого, кто их не осознает в себе и не отпустит каким-нибудь индивидуальным образом: кому-то нужно простить, кому-то отомстить, а кому-то и что-то третье, в виде, например, того, что он повстречает человека, который поступит с ним совсем по-другому, по-доброму, но и это не универсальное лекарство. Не зря тогда и говорят: «Кто старое помянет — тому глаз вон, а кто забудет — тому два», потому что тот, кто будет жить, думая о зле и жить-то не будет, утонет в своих воспоминаниях, а кто его забудет, рискует повторять и разрешать другим зло по отношению к себе снова и снова.

Ещё был случай, когда Клара поняла тему по алгебре прямо в классе, и домой шла с редким чувством спокойствия, что сегодня сделает всё без мучений, но не получилось, мать в начале года купила решебник и теперь сравнивала все задания по нему, Клара же хоть и считалась уже всеми не очень умной, да и сама так думала, всё же соображала и купила такой же. Но сегодня он не понадобится, ведь она знает, как решать и так, и вот выполнив довольно-таки быстро домашнее задание отнесла тетрадь матери, та взяла свою волшебную книжку и ответы не сходились. Кларе было тут же сказано переделывать, она с этой целью и удалилась к себе. Переделав всё ещё раз поняла, что в решебнике опечатка и права именно она, мать таким ответом не удовлетворилась и перешла на любимый крик, в итоге Клара получила тонкой книжицей со всеми ответами по алгебре за седьмой класс пощёчину, но не сдалась. Потом после каждого проговорённого Кларой действия мать убедилась, что верно решила именно её дочь, переключила внутри себя какой-то режим и снова стала сама доброта. Этот случай уже повлиял не так, как удар головой об стол, неприятно конечно, но не шокирует.

Как и плохие оценки Клару уже больше не шокировали, не заставляли даже переживать, всё чаще она ловила себя на том, что её организм словно поймал какую-то радиоволну со спокойным, можно сказать никаким настроением. Много лет она ходила из школы и издали смотрела на свои окна, надеясь не увидеть на кухне света, потому что если света нет, то и тёти Инны тоже дома у них нет, значит мать будет нормальным, трезвым человеком. Пару раз девочка заметила, что если поёт весёлые песни, то Инна не приходит и с тех пор, с лет двенадцати до четырнадцати, ходила и бубнила себе под нос какой-нибудь весёлый мотив, иногда работало, иногда нет, но к восьмому классу таким заниматься перестала — ей стало плевать, кто там будет у них дома. Слишком больно было надеяться на нормальное завершение дня, а потом надежды разбивались от одного лишь взгляда на окно своей квартиры. Да и можно сказать, что у Клары появился рефлекс, ведь стоило ей уехать на экскурсию с классом раз в году — дома ждала пьяная мать, а из этого следовало притворство, издевательства, агрессия и враньё про дочь своим подругам, стоило пойти на день рождения к однокласснице и там от души посмеяться — значит дома будет пьяная мать, и как правило Клара не ошибалась. К четырнадцати годам она железно усвоила, что если она станет счастливой, то дома за это обязательно расплатится и если счастье обязательно тянет за собой расстройство, то лучше пусть её настроение всегда будет никаким. Конечно так чётко в себе она это не формулировала и точно даже не задумывалась, всё это происходило как-то само, слишком медленно, чтобы быть замеченным.

Из уроков она теперь делала только языки, от былых времен отличницы остался лишь красивый почерк, математику, физику и химию дома она даже не открывала, просто списывала потом с утра вместе со всеми двоечниками, которые собирались вокруг тетради более успешного ученика, словно нищие собираются возле пункта раздачи еды. Чувствовала себя Клара примерно так же: как интеллигент, оказавшийся без дохода и теперь стоит за миской похлёбки с теми, кто всю жизнь особо-то и не старался, и это было не так уж далеко от правды. Клара старалась до седьмого класса, но старание из неё выбили, и оно, видимо, вытекло тогда с кровью из носа. Но и никак нельзя было сказать, что она была глупой и ничего не знала. Параллельно школе она обучала саму себя, хоть и не школьным предметам и абсолютно не прикладным, а в интернете она занималась тем, что, начиная с википедии всё больше углублялась в философию, экономику, историю и политику, небезразличны ей была и биология, с которой всё было хорошо и в школе, и дома она тратила на неё время.

Но и при таком обучении можно было отметить черты характера, которые уже выпячивались в Кларе, например, нестойкость к чужому мнению: один раз наткнувшись в википедии на статью о коммунизме она вспомнила про своего деда, который так его нахваливал, и решила почитать. Пока читала не чувствовала в себе никакого противоречия, до тех пор, пока не вспомнила то, о чём говорят все: коммунизм — живодёрская идеология из двадцатого века, которая кроме ужаса и глупости ничего в себе не несёт. Вспомнив это, читать стало как-то скучно, да и не нужно и Клара быстро перешла на что-то другое.

С таким багажом и подходила девочка, которая к десятому классу или к своим пятнадцати годам выросла до ста восьмидесяти сантиметров и теперь больше соответствовала слову «девушка». Уже несколько лет как она самая высокая из девочек, но как природа дала Кларе роста, в грудях или сзади, у неё было не так, чтобы её саму устраивало и совсем не от того, что всё было слишком большим. Поддавала сил плохой самооценке ещё и осанка, которая делала её больше похожей на новогодний полосатый леденец, чем на человека. Зато среди всех она ещё никогда не курила, не пила и не влюблялась, на этой почве она стала негласным изгоем, то есть Клару не травил никто, но никогда с собой и не звал. Не то чтобы она сильно расстраивалась, потому что из-за описанного ранее отлично знала, что лучше бы не веселиться, чтобы потом не горевать и когда её, как она была уверена, забывали позвать, то в душе она испытывала облегчение. С детства сохранились разве что темно-коричневые волосы и выразительные зелёные глаза, а также никак нельзя было упрекнуть природу за лицо, которое Кларе досталось. И хоть она сама на парней не смотрела, они, заглядевшись на красоту лица, могли и позабыть о том, что сама в себе Клара считала недостатками.

Падение

11.2036

Как обычно, каникулы выпали на первую неделю ноября. В первые пять дней было особо не разогнаться, из-за плохой погоды многие предпочитали сидеть дома, играть в компьютерные игры, кто-то навёрстывал упущенные знания с репетиторами, или находил другой способ никуда не выходить. Так же делала и Клара за полных девять лет обучения в школе так ни с кем и не сблизившаяся, но, и что не менее важно, не удалившаяся. Родители пропадали на работах, а она, утро за утром просыпалась одна под стук дождя, проводила под этот же звук и день, к счастью ей постоянно попадались интересные книжки, бумажные, из тех, что были дома или электронные, которые она предпочитала читать с телефона, в общем как проходят именно эти каникулы ей очень нравилось. Разве что вечером в сердце вспыхивал огонёк тревожности, когда мама проворачивала ключ в двери и Клара выходила в коридор без особой цели, наверное, поздороваться или забрать пакеты с продуктами, без особого желания, потому что вдруг она обнаружит там бутылку с вином. Но за неделю мать ни разу не пила и к пятнице Клара почувствовала невероятный подъём сил и хорошее настроение разрывало её изнутри, она сразу же подметила, что словно вернулась на восемь лет назад, такое же настроение было в поезде, когда они первый раз ехали в Россию, настроение обыкновенного счастья, выраженного в спокойствии и безопасности. Она вообще постоянно возвращалась к своему восьми-девятилетнему возрасту, сравнивая всё с теми годами: вкус еды, цвет неба, контент по телевизору, контент в интернете, одежду и музыку тех лет. Внешне она росла, да внутренне тоже не оставалась девятилетней девочкой, но мёртвой хваткой держалась за своё детство. Однако сейчас внутри себя Клара отметила, что в данный момент реальность не то чтобы как там, она другая, но тоже прекрасная. Для счастья ей было достаточно тишины, смены деятельности, выраженной в том, что после чтения своих книжек она могла куда угодно пойти гулять или даже уехать на транспорте, главное не покидать черту города, ведь родители оставляли достаточно денег, чтобы купить себе любую еду, да ещё и недавно подаренный телефон, не за хорошие оценки, ведь их не было, грел душу непонятно чем. Сейчас его было приятно даже просто разблокировать, полистать меню и заблокировать обратно.

На радостях Клара даже зарегистрировалась в социальной сети, пока лишь только в одной, да и то оправдала для себя этом тем, что в общем чате всегда удобнее посмотреть домашнее задание, чем звонить кому-нибудь, звонить в общем-то ей приходилось не часто, но в душе что-то подмывало сделать себе страницу и вот человек который всегда ищет в первую очередь плохие стороны, нашёл способ зацепиться за эту мысль. Клара ещё не разобралась как всё устроено, полистав галерею в телефоне обнаружила, что своих фотографий у неё-то и нет. К ней уже стали добавляться друзья, сразу же отправляя сообщения похожего содержания, главный смысл в них заключался в словах вроде: «О, и ты здесь», или «наконец-то». Первыми конечно же добавлялись девочки, вслед за ними и несколько парней, не весь класс конечно, но добрая половина была добавлена Кларой в «друзья» при первом же заходе в приложение. Как раз одна из девочек, тетради которой подписывались именем Елена, а все, включая учителей называли её Алёна, написала ей сообщение с приглашением на день рождения, который будет проходить не в городе, а на даче, сказала, что «никаких подарков не нужно если что». Только предупредила, что надо или родителей попросить завезти её на прямо туда, к даче, или договориться с другими девочками, имена которых она назвала и с ними добраться на транспорте. Рефлекторно погасив экран, Клара пошла к маме в комнату, которая словно последовала примеру дочери и читала книгу, чтобы спросить можно ли ей отправиться со всеми. Мама была необычайно рада, предложила даже в пятницу после работы съездить за подарком, а так же сказала, что она заберёт с дач когда будет нужно.

«А до скольки это?», — спросила Клара свою одноклассницу.

«В субботу днём начнём, а в воскресенье по домам», — ответила Алёна.

— Блин, — Клара оторвала глаза от экрана телефона, — это на всю ночь.

— Ну так что плохого, заберу тебя тогда в воскресенье, — пожала плечами мама.

— Да мы ж туда на автобусе, я могу и обратно так.

— Как хочешь, ты если что — звони, а так конечно едь, хоть побудешь где-нибудь.

— Хорошо.

— Только ж сильно там не напивайся, — с улыбкой сказала мама.

— Я вообще не буду, — так же с улыбкой, но не сомневаясь в себе, ответила Клара.

Мама угукнула и вернулась к чтению книги всё ещё улыбаясь.

Когда в пятницу она вернулась с работы, то этого разговора словно не было, она не спрашивала во сколько завтра Кларе уезжать или есть у неё деньги, хотя про деньги вопрос был бы глупым, потому что мама это спрашивала каждый день перед школой и пару раз бывало на каникулах и то, что Кларе давали для её подростковых нужд, было даже с излишком.

Наступила суббота, отец не приехал к выходным как происходило чаще всего, видимо бизнес потребовал задержаться в другом городе, что тоже явление не редкое, а мама предсказуемо решила поспать, Клара же подорвалась раньше, чем нужно и тихо, чтобы она и оставалась единственной, кто не спит, прокралась на кухню, по дороге поплотнее прикрыв дверь в родительскую комнату, а также дверь на кухне. Включила чайник, из холодильника достала масло, варёную колбасу и два йогурта, а также два куска уже нарезанного хлеба, сделала себе бутерброды и дождалась пока чайник закипит, залила водой пакет чая и так же по-шпионски прокралась к себе в комнату, стараясь не разлить жидкость из пол-литровой кружи, на ладони неся хлеб, а йогурт одним стаканом был зацеплен за штаны, второй, припаянный к нему, висел словно граната. Компьютер предварительно включен, оставалось только найти что-нибудь интересное, и интересным в это утро Кларе показалось видео на канале под названием «Константин Сёмин», она на нём будто утоляла свой голод в непонимании того, почему мир именно такой, хотя конечно на сознание и давило то, что канал откровенно коммунистический, а значит там скорее всего всё является бредятиной, но реальность была щедра на подтверждение этой бредятины.

Пока ела, смотрела видео длиной около получаса и не заметила, как на улице стало совсем светло, а времени было чуть за девять утра, выходить надо только через три часа, автобус отправлялся в 12:30 с остановки до которой минут десять пешком от Клариного дома.

Три часа тянулись очень долго, но всё же настала пора выходить, Клара крикнула маме, уже обуваясь, что она пошла, а та ей ответила примерно таким же тоном «хорошо», видимо это была пародия на дочь и Клара ушла. Вообще внешне она была копией своей матери, с той лишь разницей, что у матери были короткие светлые волосы и голубые глаза, а также осанка которая могла бы конкурировать с осанкой военных, у дочери же при почти идентичных чертах лица и росте уже даже немного выше маминого, глаза были зелёными, они так и не стали карими как у отца, как кто-то в детстве её в этом убеждал. А самый частый комментарий про её осанку был «не горбься» — по поводу своей спины это она слышала больше всего. Ну и в плане одежды: мама любила подчеркнуть свою фигуру, и своё присутствие духами, Клара же вечно носила, если не мешковатую одежду, то довольно-таки свободную, а из парфюмерии пользовалась только дезодорантом, косметика у неё была исключительно для волос, чтобы придавать блеск длинной косе.

На улице стоял густой туман, к щекам постоянно прикасались микроскопические капли воды, повисшие повсюду. Клара вышла из своего жилищного комплекса, прошлась по необычно тихому проспекту до метро, как раз здесь и находилась остановка, а на ней уже собралось несколько девочек и один парень из их класса, Клара со всеми поздоровалась и спросила сколько всего людей будет на даче.

— Почти весь наш класс, почти вся параллель и пару пацанов из одиннадцатого, — ответила ей низенькая Маша, её черные волосы еле закрывали уши, светлые корни отросли, прям как у мамы.

— А остальные как поедут?

— Да и из своих районов на чём-нибудь, — продолжала Маша.

— Или родители привезут, — ответил парень который одиноко сидел на скамейке, будто сторонился одноклассниц.

Клара пришла примерно за пятнадцать минут до автобуса и за разговорами они пролетели быстро, из тумана тихо подкрался автобус с трёхзначным номером, на который никто не смотрел, одна из девочек зачем-то спросила, проходит ли маршрут через нужные дачи, водитель без эмоций кивнул. В автобусе было почти пусто, но Клара решила уйти в самый конец, на улице она уже немного подмерзала, а здесь было приятно тепло, первым делом она засунула руку в карман, чтобы достать кейс с наушниками, сразу же он не нашёлся и сердце Клары встрепенулось, а в уме громом прозвучало: «забыла», но спустя мгновения маленькая чёрная коробка была обнаружена и Клара погрузилась в мир своей любимой грустной электронной музыки, которую находила следующим образом: писала в поисковике Ютуба кириллицей «данжеон синт» и скачивала целые видео на час, потому что ленилась качать отдельные песни, а потом попадая в транспорт слушала, что же там загрузилось на этот раз.

Автобус выехал за город и ехал мимо убранных полей, всего лишь минут через пять показалась деревня домов на двадцать, которую школьники видели сначала с одной стороны, а когда автобус свернул, то смогли рассмотреть с другой. Остановка, двери открылись, но никто не зашёл и не выходил тоже. Клара испытала какой-то лёгкий стыд за зря исполнившие свои обязанности двери автобуса. Долго ехали по прямой, пока не доехали до перекрёстка, на котором вдали показалась ещё одна небольшая деревенька, сразу за перекрёстком остановка, снова пустая и снова водитель нажимал на кнопки зря. Далее маршрут пролегал по бетонным плитам и колёса стучали по ним словно у поезда, ну а потом шипели по уезженному песку с камнями, который обычно называют «гравийка».

Проехав минут десять по ней автобус прибыл на конечную. Клара сразу же завертела головой посмотреть, не нужно ли им выходить, ведь, что это конец маршрута она не знала, жестом одна из девочек ей показала, что всё-таки они выходят здесь. Оказавшись на улице Клара первым делом вынула наушники и сложила их в коробку. Маша знала куда идти, о чём сообщила и повела всех за собой. Пройдя несколько улиц, Кларе вспомнился дед и «линии» вместо улиц и на душе стало ещё лучше, даже час грустной музыки не смог повлиять на настроение, хотя она слушала, такое не для грусти, а скорее наоборот. Вот и нужный поворот и всё очень похоже на Россию: выезженные в траве две полоски земли, но только дома были разносортные, мелкие деревянные домики соседствовали с хоромами в несколько этажей, перед одной из таких хором оказалась и группа подростков, Маша пару раз позвонила в звонок на заборе, а потом, чтобы никто не волновался, сказала:

— Сейчас я ей позвоню, — она копалась в телефоне, явно поисках номера Алёны, а когда нашла приложила телефон к уху, пока шли долгие секунды, все смотрели на Машу, а она вертела головой по сторонам, — ну мы здесь уже…хорошо.

Через несколько мгновений зазвенел металл засовов на массивной калитке и будто без посторонней помощи она открылась, хотя это явно сделала Алёна, которая просто спряталась за этим открывающимся куском, казалось монолитной, железной стены. Перед входом Клара глянула на свои кроссовки и подумала о том, что от сырой травы ноги промокли, но в доме, наверное, тепло и поэтому ничего страшного.

Внутри уже было полно народу, хотя далеко и не весь класс, а времени всего лишь около трёх часов дня, с телевизора играла музыка, довольно-таки тихо и не давила на мозги, на столе ожидаемо стояло много спиртного, много газировок, пиццы, роллы, в случайных местах валялись пачки чипсов и салаты в контейнерах, скорее всего из супермаркета, вряд ли Алёна делала их сама. Некоторые бутылки были открыты и рядом с Клариными одноклассниками стояли полупустые стаканы у кого с вином, у кого с пивом, хотя на столе была и водка.

Клару увидел Коля, парень постарше, который, как она думала, вряд ли помнит её имя.

— О-о-о, — начал он громче чем нужно, — Клара и ты тут! Ну что, выпьем за это?

Вряд ли он догадывался, что Клара ещё никогда не пробовала ничего алкогольного, а в далёком детстве даже обещала самой себе никогда этого не делать, но пока обещание проверить не было возможности, потому что не было соблазнов.

— Не, — тихо сказала она, — я не буду, только если колу.

Коля пожал плечами, открыл новую бутылку колы, налил ей до краёв и передал, Клара немного смутилась, беря стакан и смотря в пол пискнула себе под нос:

— Да ладно, я б сама.

— Да ладно, — махнул рукой Коля и взялся за пиво, чтобы подлить себе.

Всего в доме можно было насчитать человек тридцать, и никогда они не находились в одной комнате, да и сама Алёна редко заходила в помещение, где было наибольшее количество народу. Клара догадывалась, что скорее всего её одноклассница проводит время где-то на втором этаже со своим парнем из одиннадцатого класса. Сама же мастерски заняла место в кресле, с которого видела всех, но никто особо не обращал внимание на неё, стоило закончиться стакану колы она подливала себе ещё и тянула новый кусок холодной пиццы, разбавляя это всё телефоном. Проходили час за часом временами было то смешно, то даже противно, когда кто-то из напившихся одноклассников или одноклассниц начинали целоваться прямо за столом, но у Клары было чувство, что видит это только она, потому что никто больше не обращал внимания. За окном становилось всё темнее и в какой-то момент комнату уже освещал только телевизор, но кажется этого было достаточно. Шум от подростковых голосов Клару порядком утомил, и она подумала, что надо бы поискать комнату для себя где можно было бы поспать, начала неуклюже пытаться встать с большого кресла как рядом возник одиннадцатиклассник, которого она конечно же раньше видела в школе, но имени не знала никогда, знакомство он начал будто с претензии:

— А ты что, не пьёшь что ли?

— Не хочу.

— Так, а чего ты сюда приехала тогда? — вопрос был одновременно и наглым, и вроде бы с искренним непониманием.

— А что нельзя было?

— Да нет, чего ты, просто спрашиваю.

— Я уже пойду спать, — зачем-то сообщила ему Клара.

— Так ещё ж рано, да и давай, один стакан, ну веселей же будет.

Клара уже поднялась с кресла и была одного роста с парнем, в нос ей бил хмельной запах, ничего хорошего у неё в душе он вызвать не мог.

— Я не буду, я же говорю.

— Да ты хоть попробуй, маме мы не расскажем.

— Нет, — ответила Клара, обошла его с мыслями подняться на второй этаж и найти себе комнату, где никого или хотя бы уже все спят.

— Разочаровала ты меня, — бросил ей вслед, как ему казалось, шутку парень.

Клара на это ничего не ответила, и сделала пару шагов по лестнице вверх, потом замедлилась, но всё-таки отбросив какие-то мысли снова пошла на второй этаж. Одиннадцатиклассник и сам не знал, что словно сеть накинул на неё.

Ведь не обязательно знать или осознавать свою низкую самооценку, если она есть ты будешь бояться разочаровывать вообще всех, тут у неё и промелькнуло в голове, что попробовать в принципе было бы можно, а почему, в общем-то, и нет. Клара развернулась и глядя на него стала спускаться вниз, а парень развёл руками и закивал.

— Вот это я понимаю, — сказал он и сходив в комнату ко всем вернулся с двухлитровой закрытой бутылкой пива, открыл пена поднялась под самое горлышко, но не вышла за него, первой он налил Кларе, потом себе, — ну давай.

Он маханул стаканом так, словно им нужно чокнуться, Клара покивала и так и сделала, а потом залпом выпила половину стакана стерев пену с верхней губы, так как она собиралась только лишь попробовать, испить горький с мерзким привкусом напиток она старалась побыстрее, ещё в процессе поняла всё о гадкости этого вкуса, но хотела допить всё что было. Не осилив налитого, она перестала пить и рефлекторно закашлялась.

— Ну как? — спросил малознакомый парень.

— Фу, — с неподдельным омерзением ответила Клара, — и тут же из глубин тела вырвалась длинная отрыжка.

— Да ты подожди, — смеялся он.

И действительно много ждать не пришлось, в голову буквально сразу ударила какая-то незнакомая до этого весёлость и с течением времени становилось только веселее. Клара даже решила ещё посидеть снизу, ведь разговоры стали не так глупы, а целующиеся одноклассники не настолько отвратительны. Через пятнадцать минут она пила опять, теперь уже «стать пьяной» стало для неё навязчивой идеей, одиннадцатиклассник опять куда-то пропал, да и не страшно, даже хорошо. Через часа полтора в глазах уже всё шаталось, а Клара понимала, что она напилась, но тем не менее была в полной уверенности, что надо бы добавить, потому что она пьянеет, но веселее не становится и тут её осенило: просто надо выпить водки. Тут же она попросила помочь с этим одноклассников, кто-то заботливо сказал, что лучше не смешивать, на что всем известная тихоня Клара с матом объяснила, что ей всё равно. Водка неприятно обожгла лёгкие, да и заставила её прокашляться и зажмуриться от своего неприятного вкуса, с неё смеялись, показывали пальцем, но Клара всё воспринимала очень дружелюбно, да и одноклассники не со зла. Между питьём она не забывала набивать желудок какой-нибудь едой, в скачущем туда-сюда телике она заметила, что сейчас около двух часов ночи, а спать ей не хочется совсем. Нетвёрдой походкой она вышла на улицу, где тоже было полно людей и попросила сигарету у «кого-нибудь», ей тут же всё предоставили и зажигалку тоже, до сегодня ни разу не курившая, она сильно втянула в себя дым, закашляла, но и действие никотина почувствовала на себе сразу же, он был словно какой-то глазурью, украшающей всё веселье.

Вот только зайдя после улицы обратно, сменив ночную прохладу на тепло и спёртый воздух, к горлу что-то подступило. Клара даже сразу не осознала, что происходит, почему её как-то передёргивает, а через секунду рот наполнился рвотой, сдерживая его рукой она побежала в туалет, где, свалившись на колени исторгала из себя всё что съела и выпила в унитаз. Еда и питьё довольно-таки быстро закончились, далее Клару просто выворачивало наружу, по-другому она это назвать не могла, как не могла и остановиться, чувствовала запах, видела всё глазами, но не это вызывало самые гадкие ощущения, а новый рвотный позыв, когда уже и вырвать нечем. Кто-то стучался в туалет, но открыть она не могла даже если бы и хотела, за дверью ругнулись матом и видимо пошли на второй этаж или на улицу. Кажется стало полегче, Клара поднялась, всё смыла и почувствовала смертельную усталость, а так же уверенность, что никогда снова пить она не будет, теперь уж точно. Сейчас только спать.

На втором этаже пустых помещений не оказалось, но была комната, где уже спали Кларины братья по несчастью, ведь пали первыми из своих одноклассников в битве с алкоголем. Не раздеваясь она улеглась на никем не занятый диван, закрыла глаза радуясь, что можно уснуть, а не чувствовать вот это неописуемое чувство, но не всё было так просто: через несколько минут голова закружилась и снова начались рвотные позывы. Клара подорвалась и нетвёрдой походкой побежала в туалет на втором этаже, «а вдруг он занят», — мелькнуло в голове. Всё было свободно, здесь унитаз и ванна находились в одном помещении, Клара тут же рухнула на колени, падение оказалось очень больным, но она не обращала внимания, сейчас из неё выходила только противная на вкус желчь, из носа текли сопли, по бороде стекала слюна, громкие отрыжки чередовались со спазмами желудка, за спиной открыли дверь, сказали «ясно» и закрыли обратно. Опять спазм, из глаз уже просачивались слёзы, вроде бы просто так, а может и от сожаления, что она согласилась тогда на «просто попробовать». Но вроде полегчало. Клара встала и пошла чтобы умыться, уперлась руками в раковину, отдышавшись, хоть и не понятно от чего она включила воду и умылась, а когда подняла глаза чтобы глянуть на саму себя в зеркало то испытала шок: из зеркала на неё смотрели бесцветные глаза, ранее пухлые губы абсолютно исчезли, а кожа была покрыта огромными трофическими язвами из которых что-то сочилось, в приоткрытом рту у себя она увидела зубы будто ржавчиной покрытые, и если в душе бушевал страх, то лицо из зеркала смотрело уверенно источая эмоцию презрения, словно насмехалось над своей хозяйкой, будто поймало её на чём-то и теперь сможет шантажировать.

Клара чувствовала, как за ушами и по спине от страха бегают мурашки, инстинктивно она попятилась, но поскользнулась на коврике и упала, больно ударившись головой об пол, это её как-то вернуло в себя, она встала, не в силах не глянуть на своё отражение Клара устремила взгляд на зеркало, но на этот раз на неё смотрела она сама, разве что волосы были растрёпаны и глаза совсем уж красные. Она отправилась спать ни на что более не имея сил, даже подумать о том, что это было. К Клариному счастью на этот раз стоило ей упасть на диван, как она отрубилась.

На утро её ждал не менее жестокий сюрприз, который выразился в том, что после открытия глаз в голове сразу же растеклась боль переливаясь во всё остальное тело, и если она раньше ощущение с утра во рту считала одним из неприятнейших, то сегодняшний день побеждает ту неприятность с отрывом. Она спустилась вниз, очень хотелось почистить зубы, но зубной щетки естественно не было, поняв, что ни есть ни пить она ничего не будет, Клара вернулась наверх, зато сообразила, что на втором этаже, в ванной, должна быть зубная паста и догадка оказалась верной, хотя бы так прополоскав рот, она снова сошла вниз. Там ей посоветовали «полечиться» рюмкой водки, от чего Клара тут же испытала ещё один рвотный позыв, всем стало смешно, хотя явно не так смешно, как ещё часов восемь назад. Большинство людей всё ещё спало.

— А когда мы домой? — спросила Клара у Маши, которую она почему-то была рада видеть. Маша так же выглядела не очень, хотя вчера и не попадалась ей на глаза.

— Через пару часов будет автобус.

— Ну и классно, — без внешней радости ответила Клара.

Перед тем как уйти Кларе почему-то очень захотелось собрать посуду и мусор, чем она и занялась, одинаковые тарелки сложив около раковины и сгруппировав бутылки по пакетам она и не заметила, как пришло время выходить. Сейчас домой ехали только они с Машей, остальные или спали, или к вечеру за ними приедут родители, думать о том, что уже завтра в школу совсем не хотелось, как и не хотелось слушать музыку в автобусе. Клара села у окна, её одноклассница рядом, так молча и вернулись в город.

— Ладно, пока, — сказала Маша, когда они вышли из автобуса.

— Да, пока.

И они разошлись в разные стороны. Домой Клара явилась около пяти часов вечера, мама вышла из комнаты, и без весёлости или какого-то особого интересно спросила:

— Ну как?

— Нормально, — пожав плечами ответила дочь, стараясь не смотреть на маму.

Дома был и отец, который тоже вышел из комнаты и спросил по смыслу тоже самое, что и мать:

— Ну как погуляли?

— Нормально, — опять ответила Клара и с глупой улыбкой и усталостью в глазах пошла к себе.

Сегодня ничего умного смотреть не хотелось, десятиклассница скачала Тик Ток первый раз в жизни и смотрела его пока не стемнело, потом преодолев огромную лень расстелила себе кровать и отправилась мыться, так же преодолевая себя. В кровать она свалилась, будто работала физически. Кажется, родители всё поняли, ну и ладно. А завтра вообще в школу. Портфель можно собрать с утра.

Клара проснулась так, будто бы двух предыдущих суток не было, ни по состоянию, ни в мыслях они её не преследовали, чему она было искренне рада и с необычно хорошим настроением отправилась на встречу первому учебному дню второй четверти.


12.2036


Приближался новый год, казалось тучи изо всех сил старались прикрыть оставшуюся в наследство от осени грязь и сыпало с неба аномальные количества снега, в другой же день солнце, словно издеваясь над работой предыдущего «мастера» расплавляло появившиеся вчера небольшие сугробы. К концу месяца всё же победили тяжелые тёмно-серые облака со всеми вытекающими последствиями.

После самого знаменательного дня в ноябре, проведённого на даче, который частично Кларе вспоминался до сих не то чтобы очень приятным, учеба резко отошла на второй план, хотя внешне казалось, что Клара перестала учиться в классе шестом, однако не было такого дня, чтобы она не переживала о постоянно ухудшающихся, а потом окончательно понизившихся оценках. Теперь вот переживать перестала, никогда раньше нигде не развлекаясь с одноклассниками она была под большим впечатлением от того, как это весело, как, казалось, всем хорошо, любая шутка смешная и уместная, а все люди преображаются, особенно если принять чего-то спиртного. Наверное, страшные маски — это действительно фантазии, какая-то детская травма, а то что она увидела в своём отражении является не такими уж и редкими последствиями опьянения, в интернете про такое легко найти информацию, ничего страшного. Да и друзьями Клара обзавелась за этот месяц, не то чтобы она считала двух девочек, Алину и Диану очень близкими себе людьми, но домой до определённой точки пути они теперь всегда ходили вместе. Дружба выросла на сигаретной почве: уже в понедельник утром Клара подумала, что она хочет курить, хотя в действительности лишь придумала себе это желание, ей хотелось выглядеть как девушки с фотографий, с крутых видео в интернете, управляющие дорогими машинами или с битами в руках, время от времени с густым дымом изо рта. Трудно отдавать себе отчёт в подобном ходе мыслей, а то что ты копируешь кого-то помыслить и вовсе невозможно. Вот и оказалось, что у двух подружек сигареты есть всегда, курение вошло в их жизнь ещё в прошлом году, без проблем они приняли к себе и Клару, к тому же обнаружившееся у неё чувство юмора лишь ускорило процесс превращения дуэта в трио. Не то чтобы Кларе самой было очень смешно от своих шуток, скорее она просто понимала, как смешить других и что они хотят слышать, а вот уже их смех и одобрение грели ей сердце.

Все три молодые девушки были обладательницами длинных волос, у Алины они были того же цвета, что и у Клары — шоколадные, кто-то называет их тёмно-каштановые, Клара — коричневые, а у Дианы обычно собранные в хвост, черные и толстые как у азиаток. Обе Кларины подружки были кареглазыми и примерно одного роста, максимум сантиметров на пять ниже неё. Ну и по телосложению Диана была самой плотной из троих, хотя толстой её было никак не назвать. В таком составе они и проходили домой до остановки с которой две девочки доезжали на транспорте до своих домов ещё несколько километров, непременно выкурив по сигарете, затем одна из них, самая высокая шла к себе с необычно хорошим настроением, правда к концу ноября она стала замечать какую-то не проходящую вонь у себя изо рта, очень похожу на ту, что она чувствовала проснувшись после пьянки, но в общем-то, это не та проблема из-за которой стоит расставаться с такой замечательной привычкой, всегда же можно воспользоваться конфетой или жвачкой.

Хоть Клара и была высокой, но обманывать продавщиц в киосках или в магазинах ещё не получалось, какой бы она уверенный вид на себя не напускала и как бы не понижала себе голос — везде спрашивали паспорт, в котором предательски написано, что ей всего лишь пятнадцать. Зато Алине продавали всё не разглядывая её второй раз, только если заострить внимание можно было заметить, что и она является несовершеннолетней, но вряд ли людям, которым и в туалет не всегда можно отойти, вынужденным сидеть по двенадцать часов делая однообразные действия легко сконцентрироваться и разглядеть каждого покупателя, этим подружки воспользовались и перед предстоящим большим праздником, новым годом. Не будучи особенно искушенной Клара купила себе полтора литра пива, две пачки сигарет и несколько пачек сухариков с разными вкусами, всё было приобретено на выпрошенные у мамы деньги, хотя конечно выпрашивать не прошлось, Клара лишь спросила: «А ты мне дашь на новый год денег?», и мама почти с радостью предоставила средства. Девушек не волновало и то, что пойти им некуда. Диана сказала, мол можно и на улице, и никто в общем-то не возражал и не думал о том, что могут быть, например, сильные морозы, потому что вряд ли их могло что-нибудь остановить перед намечающейся пьянкой.

Тридцать первого декабря Клара только и делала, что ждала вечера целый день слонявшись по квартире, выходя время от времени бесцельно на улицу. Часы тянулись очень долго, потому что предвкушение будущего веселья перекрывало собой всё происходящее вокруг. Отсидев с родителями до часа ночи, немного поев и загадав желание одновременно с питьём шампанского, один бокал которого Кларе предложила мама как раз, чтобы «желание загадать, и оно сбылось», девушка оделась и пулей выскочила из дома даже не застегнув замок на куртке, зато в обязательном порядке захватив портфель, в котором и лежало драгоценное пиво, сигареты и прочее. Вдохнув морозного воздуха и разглядев с любовью фонари, которые через один светили то белым, то желтым светом Клара достала пачку сигарет, чиркнула зажигалкой наслаждаясь каждым звуком и действием, сильно втянула едкий дым и теперь уже заметила, как в тишине чуть ли не со щелчками сверкает иней на фонарях, на машинах, на подоконниках. Вообще на улице было странно тихо, мигали гирлянды на окнах, а Клара пошла на остановку, ждать своих подруг.

Девочки немного опоздали, потому что, как они сказали, не подумали, что транспорт не будет ходить и пришлось пол часа идти пешком, «но ничего страшного» — подытожила Алина. Не зная куда податься, они решили отправиться в центр города, добираться до него было тоже не более получаса, правда в центре точно есть полиция, поэтому надо начинать употреблять самый главный напиток сегодняшнего вечера уже сейчас. Что они и сделали, Алина откупорила шампанское, Диана — пакет вина, а Клара своё пиво.

В центре, около большой искусственной ёлки они стояли и не знали, что делать, народу было очень много, но и не сказать, чтобы прям негде яблоку упасть, все трое уже находились под воздействием алкоголя, поэтому ни о какой застенчивости или стеснении можно было не говорить и если девочки и стояли, не зная куда деться, то только лишь от того, что правда не думали, что делать или куда двигаться дальше, после центра. Но тут как снег на голову свалился одноклассник, рыжий и высокий парень по имени Максим, вроде он занимался спортом, но тем не менее это его не заставляло пропускать пьянки и с классом и друзьями вне класса, о чём он с задором делился со всеми в школе.

— Обана, — начал Максим повиснув сзади на Кларе и Алине, обдав их характерным спиртным запахом, — а вы что тут?

— Да что и ты видимо, — ответила Алина и вылезла из-под его руки, Клара осталась на месте.

— Пошли со мной, у нас тут хата есть близко, там и тёлки есть тоже, — предложил Максим с привычным для себя жаргоном, уточнив про «тёлок» для того, чтобы одноклассницам видимо было не так страшно.

— Пойдём? — спросила, как бы у всех Алина.

Клара пожала плечами, что видимо значило «как все, так и я», а Диана в матной форме сообщила, что ей всё равно и она может и туда пойти в том числе. Да и к тому же их собственные запасы веселящих жидкостей подходили к концу, а веселиться ещё хотелось.

Квартира действительно оказалась совсем близко, её то ли сняли, то ли она была чья-то, Клара в это не вникала, как не вникала и в то, как зовут тех, кто с ней тогда знакомился, девушек или парней, она уже знала, что вряд ли с ними увидится ещё раз, поэтому запоминать имена вообще не нужно. Уже и позабыв своё пиво она начала брать угощения в виде дорогих виски, водки, рома, раньше она такого естественно не пробовала, поэтому теперь, после каждой рюмки прибавлялось и веселья, а, следовательно, и желания пить ещё. Когда квартира уже стала немного кружиться, а ходить так уверенно как раньше не получалось, Клара решила выйти на балкон освежиться, а заодно и выкурить сигаретку, где в этой квартире балкон она уже давно поняла по постоянно бегающим туда людям.

Низкая температура бетонного пола неприятно подмораживала ноги, Клара полностью открыла окно, потому что хоть в стопы и было холодно, всё остальное тело чувствовало жару и хотелось побольше вдохнуть свежего воздуха после душной квартиры. Она закурила и даже подумала, что больше пить, наверное, не нужно потому что скоро идти домой, когда оставалось пол сигареты ручка двери балкона издала характерные звуки, Клара машинально обернулась и увидела, как сюда заходит один из парней, которого она отметила как симпатичного ещё как только попала в это жилище, имя она, конечно же, забыла. Парень закрыл за собой дверь, словно отрезав шум пробивающийся из комнаты, а Клара отвернулась чтобы курить дальше, будучи сама в сильном опьянении, она всё же смогла заметить, что её полузнакомый как минимум не трезвее неё.

— А холодно тут, — заметил он.

Клара не отвечала. А потом ощутила дыхание у себя на шее, не особо задумываясь над тем, что происходит, она стояла так как стояла, лишь заметила, что сигарета почти закончилась, поэтому швырнула её куда подальше и следила за тем, как окурок летит вниз, даже на носочки поднялась, хотя с её ростом это было не обязательно. Только лишь сигарета упала на землю разбросав оранжевые искры она почувствовала, как холодные руки обнимают её за живот причём оказались они уже под одеждой, одна ползёт вверх, к груди, вторая вниз. Клара ещё не поняла против она или нет, но машинально развернулась, а парень не растерялся и здесь и поцеловал её в губы, а так как Клара ещё ничего не решила, то ответила ему тем же. Когда он перестал, то, как ему позволяло состояние, серьёзно взглянул на неё и потянул за руку с собой. Для любой другой девушки было бы очевидно зачем, но не для Клары, она просто не собиралась уходить с балкона и стояла на месте.

— Ладно, — улыбаясь сказал парень, — сейчас приду сюда.

Он возвратился в комнату, не закрывая за собой дверь, а Клара опять отвернулась к окну, разглядывая ночной город, время от времени вдалеке взрывались салюты и сквозь их слабый звук она услышала речь из комнаты:

— Олег всё уже, — реплика закончилась матом.

— А что-то такое? — спросил кто-то желая уточнить, почему «Олег всё».

— Да он там на балконе с этой длинной сосался уже.

По квартире разлился смех всех оттенков.

— Это нормально водки нужно было бахнуть, — сообщил третий голос, и комната снова затряслась от смеха почти мужских голосов.

Клара понимала, что подумать на какую-то вторую «длинную» было никак нельзя хотя бы потому, что из девочек она была здесь самой высокой. Стало обидно, а потом она растерялась не зная, что делать, потому что как-то стыдно стало выходить на свет к ним, чтобы все смотрели на неё и радовались, что они не такие уроды как она. Потом стала корить себя за слабость и за то, что даже когда её оскорбили, она вместо ответа пытается как-то спрятаться. Метания долго не продлились, и она решила просто пойти домой, для этого быстро прошмыгнув через комнату с парнями. Но стоило ей выйти, как злорадные голоса куда-то делись, все смотрели на неё весьма приветливо, а тема разговора будто мгновенно переменилась и вообще никак её не касалась. Однако Клара ещё не настолько не верила своим ушам и не настолько была дурой, чтобы повестись в этот спектакль, поэтому хоть и не очень смело вышла в коридор, похлопала себя по переднему правому карману штанов, убедившись на месте ли телефон, обулась, накинула куртку и схватив портфель с так и не открытыми сухариками пошла домой.

На душе было гадко, но хорошо, что, хотя бы Алина и Диана не видели, как она уходит и не стали уговаривать остаться или спрашивать, что случилось. Может они и будут волноваться о том, куда пропала подруга, но ничего страшного, смогут позвонить ей.

Около часа Клара добиралась до дома и помимо насмешек, услышанных о себе ей так же хотелось избавиться и от опьянения, которое вроде бы проходило, но недостаточно, а вот замёрзла она за этот час более чем достаточно, поэтому будь, что будет, Клара решила подниматься к себе.

Дверь была не заперта, у родителей и их гостей гулянка кажется была в самом разгаре, это немного обрадовало девушку, потому что никто не обратит на неё внимания, как и произошло, она спокойно пробралась к себе в комнату упала на стул и сидела в телефоне в ожидании когда гости уйдут. Время близилось к пяти утра и их уход в любом случае должен состояться скоро. Клара даже додумать эту мысль не успела как услышала, что все собираются домой, под слова прощания, под лязг тарелок, которые кто-то маме помогал носить на кухню она решила расстилать свою кровать, а задача оказалась не простой потому что в тепле выпитый алкоголь будто разморозился и начал действовать со старой силой, но кое как Клара всё же справилась, а затем упала на свою постель. Гости уже точно покинули дом, в квартире наступила тишина, спать вообще не хотелось, более того: голова закружилась со страшной силой и стало ясно, что придётся бежать в туалет, чтобы основательно проблеваться. Эта мысль ужаснула Клару, она не хотела, чтобы родители заметили такое, но у организма было своё мнение на этот счёт и после пары передёргиваний всем телом новогодний ужин оказался у неё во рту и наружу из желудка просилась добавка. Клара побежала в туалет, открыла дверь и еле успела припасть к унитазу чтобы исторгнуть всё туда. Топот, характерные звуки, сильная и громкая отрыжка вперемешку с кашлем разбудили родителей, которые уже стояли за спиной у дочери. Вряд ли они сами сегодня были трезвее неё, но осуждение первым прозвучало от матери:

— Что, нажралась? — спросила она так, будто это что-то систематическое.

Клара ничего не отвечала, потому что, во-первых, не могла и слова сказать, а во-вторых не считала нужным оправдываться именно перед ней. Не хотела она будить родителей не от стыда, а потому что не хотела слушать, то что сейчас приходилось.

— Я смотрю ты себя нашла, — продолжала пьяная мать, — ни учёбы, ничего, одни пьянки, а мозги у тебя есть? Это опять кто-то из класса тебя напоил?

С каждой новой порцией непереваренной еды, что выходили из Клары она становилась трезвее, обернувшись девушка решила глянуть на родителей. Отец был какой-то растерянный, а мать с привычно злобным выражением лица, но никаких страшных масок ни на ком не одето. Клара удивилась, но сильно задумываться было некогда — подоспевал новый приступ. Через какое-то время она поняла, что всё и «белый камень» как шутили в школе, отпускал её спать. Вытерев лицо рукавом черного худи, она сняла его по дороге и бросила в ванную оставшись в одной майке. «Нормально», — возмущенно сказала мать, но не стала идти за дочерью, скорее всего просто была не в том состоянии, чтобы выдавать что-то кроме коротких доведённых до автоматизма реплик недовольства.

— Нормально, — ответила Клара и закрыла дверь в свою комнату, а потом с огромной усталостью свалилась в кровать, заснулось легко.

Проснулась она в одиннадцать утра, конечно же было плохо, глянула на телефон — никто не звонил и ничего не писал, в первую очередь две подруги, Клара подумала, что они-то спят наверное до сих пор. Пошла в ванную, чтобы почистить зубы и избавиться от ужасного привкуса во рту. А в ванной, в отражении её уже поджидал сюрприз, вчера зеркала ей не попадались, а сегодня она уже и забыла, что может там увидеть.

Будучи уже трезвой, хоть и с трещащей головой она и стояла и смотрела то ли на своё лицо, то ли на лицо какой-то живой труп. Сердце больно било в груди, не понятно от чего больше: от страха, что она превратилась в это, или просто от испуга. Где-то в глубине разума прозвучал голос, что это всё только кажется. Клара стала чистить зубы, боясь взглянуть на себя, но всё же когда дочистила и умылась, готовая заплатить любую цену лишь бы увидеть своё лицо подняла взгляд на зеркало, но оттуда всё так же смотрела старуха с полусгнившей на щеках кожей неопределённого цвета, ближе к серому, волосы поредели и потускнели, хотя вне зеркала её коса казалась нормальной. Клара почти убедила себя в том, что ей только кажется, она вышла из ванной и заметила, что на кухне стоит отец, с серьёзным видом мешая что-то в большой кружке, при этом стоя только лишь в майке и трусах, Клара, казалось, не заметила этого, просто ночная ссора была выбита из головы испугом.

— Папа, — запросила она внимания к себе, — что у меня с лицом?

Он, повернув к ней голову с нахмуренными чёрными бровями внимательно посмотрел и ответил:

— Ну опухла немного после вчерашнего, пройдёт.

— Только опухла? — не унималась Клара. — Я не похожа на старуху?

— Нет конечно, какую вообще старуху?

— Я вижу на себе страшную маску, — сказала Клара и сразу же пожалела, потому что давным-давно уже не произносила этого словосочетания.

Отец тяжело вздохнул и голос его будто стал ниже, следующие слова он произносил крайне отчётливо:

— Какую, — он вплёл в вопрос мат, — маску? Этого всего не бывает, ты или больная, или ты прикидываешься, может хватит уже, ничего этого нет и никогда не было!

— Но ведь дед тоже видел, — отчаянно противилась Клара.

— Да твой дед был обычным шизофреником! — уже орал отец, — мне съездить в Россию за справками? Он просто был спокойный и кроме вот этих масок никого не трогал, вот и жил не в дурке! Хочешь у бабушки спросим, нормальный ли твой дед. Я и уехал оттуда, чтобы это не слушать, предки его, ещё чушь какая-то.

Клара молчала испугавшись, а отец не переставал:

— А-а-а, — отец делал вид, что только что о чём-то догадался. — Так это через поколение передаётся, ты тоже шизичка, а он тебе подыграл, ну ничего, тогда как больницы откроют поедем лечить тебя, полежишь месяцок может и маски пройдут, — злобно и слишком громко говорил он. — Хочешь в дурдом, а?

— Не хочу, — ответила Клара, глядя в пол.

— Вот. Чтобы я этого не слышал больше никогда!

Клара, не отвечая ничего пошла к себе, в коридоре заметив, что страшная маска всё ещё на ней, хорошо, что, хотя бы мама ещё спала и не присоединилась сейчас к отцу. Сердце было не на месте, поэтому заняться чем-то дома она не могла, захватив с собой сигареты и зажигалку пошла на улицу. Там и правда стало полегче, домой Клара вернулась только когда через несколько часов, разыгралось чувство голода, взглянув с надеждой в зеркало увидела, что и сейчас маска была с ней и на следующее утро тоже, но она стала чуть моложе. Хорошо, что через неделю, к школе, уродство сошло с неё совсем и учиться она пошла, радуясь только этому лишь факту.

Следующий «отдых» у всего класса состоялся в конце учебного года, Клара, зная свою особенность просто избегала зеркал, да и до такой степени как первые два раза ей напиваться не хотелось, к тому же курение заставляло себя чувствовать круче и лучше, куришь то минут пять-десять, а потом час находишься в приподнятом настроении. С алкоголем же эйфория чередуется с грустью, хотя это конечно смотря как пить. И лучше бы эти возможности не упускать, потому что в голову всё чаще лезли мысли о том, что она не знает куда поступать или хотя бы в какой области искать своё призвание, но сигарета в любое время могла снять волнение, а уж когда выпьешь что-нибудь крепкое, то проблема исчезала абсолютно, будто и не возникала. Правда в неопределённое время накатывала снова, но надо только лишь сигареты держать под рукой.


06.2037


Лето начиналось совсем не так, как планировала Клара, а собиралась она первым делом выспаться и просто несколько дней посидеть дома перед компьютером никуда не выходя, но в планы вмешалась мама. Залетев в её комнату и наглым образом тормоша спящую дочку:

— Вставай, Клара, сколько уже можно спать? — бубнила недовольная мать.

— Да уже каникулы же, — глаза дочери не хотели открываться, и она глядела на недовольное лицо матери сквозь маленькие прорехи.

— Ну и что, тебе нужно в больницу сегодня, делать справку.

— Какую справку? — Клара уже списала всё на похмельную чушь опять что-то перепутавшей матери.

— На работу.

Клара на этот раз не на шутку разозлилась, потому что вообще не понимала о чём речь и почему мать разговаривает настолько непонятно. Она с глубоким вздохом сбросила с себя одеяло, под которым утром удобно лежать настолько же, насколько вечером было не удобно.

— Какую работу, с тобой вообще всё нормально?

— Я с тётей Инной договорилась, пойдёшь к её знакомым в кафе, она тебя уже устроила, только надо справку сделать.

— А меня спросить не надо было? — возмутилась Клара, дыхание от взволнованности участилось, и при говорении, в нос ударил противный запах из её собственного рта.

— А тебе деньги не нужны что ли, вообще уже надо приучаться к работе, а то сидишь ни черта не делаешь никогда, хватит ныть уже, вставай, иди ешь и одевайся в больницу, справку можно за один день взять, ничего сложного.

— Я не против работать, — начала оправдываться Клара, — но я тоже человек и надо было меня спросить.

— А что тебе ещё надо сделать? — начала орать мать ранее сдерживавшая своё раздражение от дочери, — слишком много ты о себе возомнила, тебя кормят и одевают, а у тебя вечно недовольная рожа, сколько можно уже?

Такие вопросы никогда не требовали ответа, но это не мешало Кларе растеряться и почувствовать вину за свою неблагодарность, почувствовать себя тяжким грузом на шее родителей, поэтому ничего не отвечая, только лишь опять тяжело вздохнув она стала одеваться, с подушки зачем-то собрала несколько опавших волос, скатала их в шарик и пошла на кухню, в спину получила ещё одно указание:

— И не вздыхай, — твёрдо проговорила мать.

Позавтракав, Клара сделала рутинные дела, связанные с гигиеной, косметикой в отличие от одноклассниц она до сих пор так и не пользовалась, поэтому сборы перед выходом у неё занимали не так уж много времени.

По дороге в больницу девушка отметила отличную погоду, температура как раз такая, чтобы было тепло, но невозможно вспотеть почти ни при каких условиях, разве что побежать, а ещё она только сейчас подумала, что прошлой осенью почти перестала видеть страшные маски, а после нового года вообще ни одной кажется ей не встретилось. Зато вот с её внешностью, запасом сил и настроением стало что-то происходить: она не могла выспаться сколько бы не спала, не могла избавиться от давящей усталости, а настроение, если его измерять как температуру, всегда было чуть ниже нуля. Но не сказать, чтобы это как-то сильно удручало её, наоборот, была даже какая-то романтика в этой всеобъемлющей грусти.

Справку получилось сделать за два захода, потому что в первый день отсутствовал один врач, так как Кларе ещё не исполнилось шестнадцать ей разрешили работать не более четырёх часов в день, о чём и было указано в справке. Когда врачи спрашивали кем она собирается устраиваться в то кафе, Клара немного запаниковала, ведь даже никогда об этом не думала, а терапевт заполнявший в итоге справку предположил, что промоутером, наверное, кем же ещё можно в таком возрасте и на лето. Клара обрадовалась, что ничего не пришлось выдумывать и всё подтвердила, мол, конечно же промоутером. В любом случае справка была на руках и на следующий день новобранец в рабочем классе собирался пойти устраиваться на первую в жизни работу.

Утром мать разбудила Клару даже раньше будильника, приговаривая, что дочь опаздывает. Однако будильник дочь себе и так установила с запасом, чтобы прийти в кафе примерно к открытию. Вроде бы никто даже не ругался и не ссорился, а какое-то гадкое настроение уже прилипло с самого утра на весь день. Пересилив свою обиду и раздражение Клара вышла из подъезда и уже спустя двадцать минут стояла около кафе, которое называлось крайне просто — «Утро», она подумала, что такое название, может быть из-за того, что утром здесь самая большая посещаемость, может в этом заведении дешевые или очень хорошие завтраки. Судя по обычной пластиковой двери на входе и месте расположения: первый этаж обычного многоэтажного дома спального района — вероятно завтраки всё-таки дешевые.

Не забыв о жвачке, чтобы скрыть запах выкуренной по дороге сигареты она вошла внутрь и не сказать, чтобы Клару там что-то удивило, но приятных чувств она особо не испытала: запах еды, дешевые столы и стулья, многие из которых имели признаки большого износа в виде торчащих ниток из сидений и спинок или уже видимо не оттираемых пятен на поверхности столешниц, а также контрастирующая с улицей темнота и музыка из телевизора состоящая из всяких популярных и уже надоевших на данный момент песен. В самом зале было будто пусто, но всё же, словно ниоткуда, возникла девушка, ростом сильно ниже Клары, скорее всего где-то до ста шестидесяти сантиметров, чёрные волосы коротко острижены, глаза голубые, а голос какой-то мультяшный.

— Здравствуйте, — одновременно почтительно и строго сказала девушка вопросительно глядя на стоящую в дверях Клару.

— Здравствуйте, — ответила она, — а я насчёт работы.

Девушка завертела головой, а потом, будто что-то осознав, сказала:

— Блин, директорши сегодня нет, приходи завтра, — она улыбнулась, — меня зовут Даша, — девушка показала на бейдж распечатанный на обычном принтере, в котором, видимо уже заканчивалась краска.

— А сегодня её вообще не будет что ли? — немного расстроилась Клара, предвкушая разговор с матерью, которая найдёт как обвинить её в том, что она никуда не устроилась.

— Не знаю, но по средам она всегда есть, и обычно целый день здесь.

— Понятно, — Клара задумалась, — а вам вообще нужен сюда кто-нибудь?

Девушка нервно засмеялась, не открывая рта, а потом сказала сквозь лёгкий смех:

— Ты что, я уже три недели без выходных, конечно нужен, так что тебя точно возьмут, ну если хочешь подожди её и сегодня, но когда она придёт я не знаю.

— А позвонить? — спросила или точнее предположила Клара.

— Не, ей лучше никогда не звонить.

— Но мне же пятнадцать лет ещё, только на четыре часа можно выходить, — сообщила Клара затем, что может такая сотрудница и не нужна.

Девушка как-то почти с жалостью, но и одновременно с улыбкой посмотрела на Клару, а потом махнула рукой.

— А мне вообще четырнадцать, всем тут всё равно, — разве что последнее выражение она использовала более яркое.

— Ну ясно, — так же с улыбкой ответила Клара и развернулась к двери, чтобы выйти.

Только она собиралась положить руку на дверь, как та распахнулась перед ней, а Клара чуть не упала в объятия женщины лет пятидесяти, весьма тучного телосложения, но всё же удержалась и просто встала в проходе, не успев за это мгновение сообразить куда же ей деться.

— А вот и директор, — сказала Даша, за спиной у Клары.

— Здравствуйте, — с улыбкой и искусственным добрым взглядом сказала Клара.

— Ну войти-то дай, — абсолютно без эмоций произнесла женщина по ту сторону двери.

— Ой, да, — опомнилась Клара и сделала шаг назад пропуская женщину.

— Она хочет устроиться, — видимо желая помочь сообщила своему директору Даша.

Женщина стала разглядывать Клару с ног до головы, а потом спросила:

— Раньше работала?

— Нет, — почему-то испытав стыд ответила Клара.

— А сколько лет?

— Пятнадцать, в октябре шестнадцать.

— Ясно, дай свой номер я тебе позвоню.

Клара уже знала к чему такое говорят, видела такую ситуацию в фильмах, в анекдотах или не раз слышав такое в рассказах взрослых, решила использовать козыри.

— Я от Инны Колган.

— Колган, Колган, — думала женщина над этой фамилией, — а, да, знаем мы такую, а справка есть у тебя, что можно работать?

— Да, всё с собой.

— Хорошо, — женщина опять задумалась, — ну ты телефон-то дай мне, я сегодня просто занята, а завтра выходи.

Клара улыбнулась и назвала свой номер, а после поговорив ни о чём, для вежливости, с директором и Дашей, новая сотрудница вылетела домой с хорошим настроением. Дома же сюрпризов не случилось, мать довольно холодно отреагировала на успех дочери в деле, которым сама заставила её заниматься, но не сказать, чтобы Клару это как-то задело, ведь она уже давно привыкла, что все её неудачи — трагедия мирового масштаба, а все её успехи — мелочь, на которой не стоит заострять внимание.

Но в любом случае в конце первой недели каникул, несмотря на то, что это уже была суббота у Клары состоялся первый рабочий день, в течение него она просто хвостиком ходила за Дашей, которая принимала заказы, минимум раз в день делала вид, что не замечала грубости со стороны посетителей, примерно с той же частотой не замечала приставаний, а после двенадцатичасовой работы, падала без сил на стул вне зависимости от количества клиентов за сегодня. В понедельник у Клары должна была быть первая смена в одиночестве, разве что Татьяна Николаевна, так звали «директоршу», сказала, что на всякий случай будет здесь эти два дня. Но получилось так, что она ни разу за два дня не понадобилась Кларе. Та довольно-таки спокойно отработала и даже сразу не поняла почему так устаёт Даша, конечно сил к девяти вечера ни на что не оставалась, кроме как дойти до дома и уткнуться в телефон, но спустя две рабочие смены наступили и два выходных дня.

На следующее утро Клара перебросилась с мамой пару слов, в результате та очень загордилась собой, что устроила дочь работать, а она и справляется, ну а самой Кларе тоже сделалось как-то неловко, но это была неловкость скорее приятная, что она удостоилась редкой похвалы от матери и в кои-то веки не подвела её. Хотя где она раньше её подводила вспомнить было бы трудновато.

Примерно так пролетел первый месяц работы и в итоге, когда подошёл срок к первой зарплате Татьяна Николаевна подошла в середине рабочего дня к Кларе и очень вежливо начала:

— Клара, ты очень хорошо работаешь, ничего не подумай, но мы пока заплатить тебе не можем, но в следующем месяце получишь за два, хорошо? Только не уходи, ты здесь нам очень нужна, Даша так вообще помрёт без тебя, ты у нас спасение здесь.

— Хорошо, — улыбнулась Клара, хотя внутри ничего приятного не испытывала, просто не знала, как она может начать конфликтовать, когда с ней так хорошо заговорили и столько приятных слов наговорили.

— Я знала, что ты нормальная, — сказала Татьяна Николаевна и от этого Кларе сделалось ещё неприятнее.

То ли из-за того, что оплаты не случилось, то ли из-за того, что копилась усталость, но слабый запас энтузиазма у Клары абсолютно иссяк. Теперь всё труднее было не замечать поглаживания по ноге от всяких не очень молодых или молодых, но не воспитанных мужчин, так же и грубость всё сильнее била по стене Клариной защиты, которая называлась «через несколько часов это закончится». Да и даже если посетителей не было, то всё равно изнутри силы выедало напряжение в ожидании их, в ожидании колкостей, насмешек или неуважения, и как раз после первого месяца Клара поняла, почему Даша в конце дня не могла даже со стула встать, чтобы пойти домой и собиралась на это действие как на какой-то последний рывок. С Дашей они кстати больше не виделись, что не мудрено ведь они заменяли друг друга. Всё поняла Клара и про график два через два, что он не так хорош, как казался изначально, потому что когда работаешь по двенадцать часов, то ни до, ни после работы ничего не будешь успевать, да и желания на это не будет, а когда наступят выходные, то в первый день не будет сил, а во второй желания, ведь завтра на работу.

Где-то в середине второго месяца работы, он в общем-то совпадал с календарным июлем, Клара решила, что с неё хватит после того как один из посетителей не просто дотронулся до руки или слегка провёл ладонью по ноге, а схватил её за так называемую филейную часть и нагло улыбаясь предложил поехать к нему домой, Клара бы и так не поехала, но уже как недели полторы стала видеть страшные маски снова и этот случай не был исключением, она вытаращила глаза, взвизгнула и рефлекторно отскочила от стола, а мужчина не убирал улыбки со своего лица.

— Да не пугайся ты так, — слова вместо голоса озвучивались каким-то бульканьем.

Клара в ответ не зная, как реагировать улыбнулась тоже и сразу же возненавидела себя за то, что она никогда не знает, как защитить себя, как ответить на явную наглость и унижение и если ей улыбнутся — то она обезоружена. От злости на себя у неё закружилась голова и захотелось блевать, что она и побежала делать в туалет, а ближе к вечеру сказала Татьяне Николаевне, что она больше не будет работать, однако в тот день Клару опять удалось уговорить остаться, пока не найдут новую работницу, а как только это произойдёт, то её отпустят в тот же день и с деньгами. Клара согласилась.

Прошло около двух недель, до того как новая сотрудница нашлась и на этот раз уже Клара обучала её. Вроде бы рассказав о всех своих знаниях, она сообщала, что может отпустить её домой и новая сотрудница, такая же, как оказалось, несовершеннолетняя, светловолосая и полнотелая девушка сказала Кларе «спасибо» и только лишь этим покорила её. А вечером был инцидент, который уж точно укрепил в Кларе решение уходить.

В зал зашли муж и жена, она низкая и худая, можно сказать, что нездорово худая, а он же наоборот с большим животом и висящими щеками, на голове густые волосы по бокам и лишь несколько волосин сверху, при этом такой же низкорослый как жена. Они сели за один из столов, и Клара была тут как тут, разложила перед обоими меню и сказала, что она здесь рядом и когда они определятся с заказом смогут её позвать. Официантка отошла обождать до тех пор, пока она не потребуется вновь, так она делала всегда, так всегда делала и Даша, если клиенты не обращаются в течение нескольких минут, то Клара подошла бы сама.

Но времени прошло совсем мало, мужчина встал, подошёл к ней и схватив за локоть подвёл к их столу, после чего сел и сказал:

— Тут стала и слушай.

Клара, внешне не выказывая никаких эмоций достала блокнот, вознесла над ним карандаш и ждала заказа. Она записывала блюда называемые мужчиной и поглядывала на его жену, которой было явно некомфортно от его поведения, а после того как дописала, сказала, что всё будет минут через десять. Так и случилось, семейная пара поела и мужчина попросил счёт, Клара принесла книжку с чеком, в которой всё было расписано и ещё не положив её на стол спросила будут ли они рассчитываться по карте или наличными, мужчина сказал, что по карте, Клара стала вписывать нужную сумму в терминал, который принесла с собой вместе с чеком. Мужчина с недовольным видом приложил карту. Официантка, как требовали того правила, кивнула и сказала:

— До свидания. Всего вам хоро…, — она не успела договорить.

— Всё. Иди, — тут он вставил мат, — отсюда.

И нервно потряс толстой ладонью с короткими пальцами, при этом хмуря брови гримасничая лицом. Женщина не проронила ни слова.

Кларе было очень гадко, хотя сегодня она точно не первый раз столкнулась с подобным, но чтобы вот так сразу и с матом. Домой она шла абсолютно без настроения, так словно её облили помоями и с абсолютной уверенностью, что больше не будет там работать. Поспала ночь, а на утро только укрепилась в своём мнении и зная собственную слабость перед уговорами позвонила Татьяне Николаевне по телефону, чтобы сообщить ей, что больше работать не будет и хотела бы получить две свои зарплаты.

На следующее утро и состоялся этот телефонный разговор:

— Алло, — ответил низкий женский голос.

— Здравствуйте, это Клара, — она не успела сказать запланированную речь до конца, хотя перед звонком даже репетировала.

— Да знаю я, что случилось? — прервал её голос.

— Я больше, наверное, не приду к вам, только деньги хочу забрать.

В трубке было тихо, словно связь пропала, Клара глянула на экран телефона, время разговора шло, и как раз в этот момент молчание прекратилось, Татьяна Николаевна заговорила:

— Как знаешь. Заходи, чтобы меня точно найти, то в среду.

— Хорошо, спасибо, до свидания.

— Ага, пока.

Услышав гудки у Клары на сердце стало легче от того, что больше не придётся туда ходить, всё время посматривать на часы и ждать конца рабочего дня, но душевное облегчение длилось недолго, потому что в комнату ворвалась мать, на лице страшная маска, которую Клара стала называть просто маской, совсем свежая, ведь теперь Клара хорошо видела градации и могла распознать как давно человек пил спиртное, с точностью до дня, конечно, она сказать не могла, но знала, что к трём неделям маска полностью сходит с лица, а чем она явнее и гаже, тем свежее дата опьянения. Мать пила вчера, вот сегодня и маска тут как тут. Хотя это лишь название, Клара просто видела искаженные уродствами лица, а масками называла их для самоуспокоения.

— Что значит ты больше не пойдёшь? — мать возвышалась над Кларой как штормовая волна, — тебе же звонили, вызывали туда!

— Это я звонила, сказала, что больше не пойду.

— Ты думаешь я совсем дурочка или что? Мать у тебя идиотка? Я всё слышала, тебе позвонили, а значит ты там нужна, ты подставляешь людей, у тебя есть совесть?

Клара быстро раскинула в уме, что подставить она могла бы только Дашу, но на смену уже как неделю есть новая работница.

— Это звонила я, я не могу больше там работать, — пока ещё твёрдо говорила Клара.

— Не можешь потому что у тебя одни гулянки на уме? — и мать куда-то ушла, вернувшись уже с ремнём. — Где ты вчера была, а? Отвечай!

— На работе! — орала теперь уже Клара, кстати, как о работе она сказала об этом месте впервые, раньше говорила, что идёт в ресторан или на смену.

— И что воняет по всему дома перегар от твоей работы? — мать замахнулась и ударила Клары пряжкой ремня по ноге.

К глазам тут же прильнули слёзы в одинаковой степени от обиды и от боли, ведь сама мать, никогда не работала ради денег, при малейших конфликтах уходила со своих работ и трудилась там, где ей было комфортно по графику и по коллективу, а деньги благодаря отцу всегда стояли на втором месте. Клара же в пятнадцать лет наслушалась больше чем её мать за жизнь. И сама об этом догадывалась, поэтому и было больно и обидно. Боль жгла ударенную ляжку, а обида сердце, только лишь на этой смеси Клара и выпалила:

— Это от тебя воняет, только ты вчера нажралась в этом доме.

Мать сначала широко раскрыла глаза, потом казалось попятилась на несколько миллиметров, но шоковое состояние длилось недолго, через мгновение бляхой ремня своего мужа она заехала дочери прямо по лицу, удар пришёлся в щёку.

— Прекращай эти разговоры. — Мать говорила не своим голосом, — я у тебя тупая, так ещё алкашка? Я что под забором валяюсь? Неблагодарная скотина, зачем тебя только рожали, пятнадцать лет ничего не можешь, ни в школе, ни на работе.

Далее уже опешила Клара, потому что мать плюнула ей прямо лицо. Омерзение к себе, которое она испытала сейчас, вряд ли чувствовала раньше, ни на балконе с тем парнем, ни, когда её схватили за зад на смене, но вслед за плевком она увидела очередной замах ремня, на этот раз что-то заставило схватить мать за руку и вырвать у неё импровизированное орудие, вот только пока вырывала как-то попала ей локтем по лицу, от чего мать завизжала и со слезами выбежала из комнаты. Спустя секунды Клара услышала, что мать кому-то звонит и говорит, что дочь её избивает, причём это был не просто разговор, а крик сквозь слёзы, с хлюпаньями и завываниями.

Тут ещё домой и отец пришёл, который вообще не понимал, что происходит, и прямо такими словами и спросил это стоя в коридоре так, чтобы видеть и жену, и дочь.

— Она уходит с работы, — плакала мать в кухне, судя по всему с сигаретой, ведь запах табака уже стоял в Клариной комнате.

— Ну и что? — неожиданно для дочери не осознал масштаб проблемы отец, — и так два месяца, хватит.

— Её Инна туда устроила, что я ей скажу теперь, она же всех подставляет!

— Да про меня там даже никто не знал, я сама устроилась, и сама справку сделала, иди поцелуй свою Инну в, — и Клара сказала куда, — такая же как и ты, только бухать и может.

— Клара! — рявкнул отец, теперь уже привычно для дочери заступаясь за жену.

— И правда, тебе твоя Инна дороже дочери? Она два месяца отработала и так, по двенадцать часов, а ты когда работать начала после универа? Только после декрета?

Мать похоже растерялась и не нашлась, что ответить и видимо на этом конфликт был погашен, потому что по крайней мере в тот день никто уже никого не трогал. Кларе стало немного легче, если не сказать полностью, потому что было приятно, что отец стал на её сторону, раньше такого вообще не бывало. Поэтому с чуть более лёгким сердцем она порылась в портфеле, нашла сигареты и жвачку, взяла наушники с телефоном и отправилась на улицу, чтобы «подлечить себе нервы» привычным способом. Когда стемнело она вернулась домой, родители уже спали и отлично, потому что даже взглядами встречаться с ними не хотелось.

В ближайшую среду она отправилась за деньгами, зайдя в кабинет директора, которому скорее подойдёт слово коморка, она увидела Татьяну Николаевну за каким-то бумагами и с калькулятором. «Директорша» вопросительно смотрела на уже бывшую подчиненную.

— Здравствуйте, — начала Клара

— Здравствуй, — ответили ей.

— Я за деньгами, — с улыбкой, застенчиво и как можно вежливее сказала Клара, испытывая за это вину, словно она делает что-то неприличное, как будто должна была отработать два месяца и уйти ничего ни от кого не требуя.

Татьяна Николаевна вздохнула, открыла свой кошелек и набрала внушительную стопку купюр, затем протянула руку с деньгами бывшей официантке. Клара протянула руку в ответ, чтобы забрать две свои зарплаты, но директорша бросила их на стол прямо около ладони Клары, вряд ли это вышло случайно. Однако Кларе было не до гордости и деньги она взяла, согнув купюры пополам вышла из кабинета и только сейчас решила пересчитать, и начав поняла, что здесь очень сильно не хватает, если переводить в понятные эквиваленты, то заплатили ей около трёхсот долларов, хотя договаривались на в три раза большую сумму. Клара тут же вернулась назад.

— Так здесь же мало, — возмущённое, но вежливо сказала она.

— Так ты работала по четыре часа.

— Я работала по двенадцать, это же кто угодно подтвердит.

— На здоровье. Иди отсюда, скажи и за это спасибо и можешь больше здесь не появляться.

Клара поняла, что пространства для ответных ходов у неё нет, ещё раз вышла из кабинета, на этот раз окончательно, и тут же в голове всплыли мысли, что это всё хотя бы закончилось, да и хоть какие-то деньги дали. Домой шла не с таким уж плохим состоянием духа, хоть не получила и трёх четвертей того, на что рассчитывала, зато как по вмешательству высших сил про неё вспомнили школьные подруги. По дороге зазвонил телефон.

— Алло, — начала Клара.

— Ну что ты? — спросила Алина.

— Да вот зарплату отдали.

— И сколько?

— А тебе-то что? — Клара смеялась, чтобы как-то прикрыть своё нежелание отвечать.

— А что ты делаешь завтра?

— Уже ничего, я уволилась.

— Так приходи ко мне, у меня правда денег немного, может купить нам что-нибудь?

— Хорошо, а Диана будет?

— Будет.

Потом разговор был никак не содержательнее, зато настроение у Клары поднялось совсем уж до нормального, про неё вспомнили друзья, а завтра ещё и намечается гулянка, будет смешно и весело, пропадут страшные маски, а мир окрасится в яркие цвета.

Вроде всё стало хорошо.


2038


— А ты уже подумала куда ты будешь поступать? — спросила мама Клару в середине одиннадцатого класса.

— Пока не знаю.

— Ну думай, уже ж ведь зима.

На этом разговор и закончился. Клара-то как раз и напрягала мыслительные процессы по поводу того, какую профессию ей выбрать, но каждый раз испытывала стресс ведь ничего из известного ей не нравилось, не привлекало, из-за этого она просто бросала поиски, с надеждой на то, что необходимые мысли придут сами, откладывала такое важное решение до следующего раза. Тем не менее мир не собирался ждать, что же она выберет и время шло с той скоростью, которой считало нужным, так и пролетел одиннадцатый класс, который в жизни Клары можно отметить разве что растущим контролем со стороны матери, он выражался как правило в грубых расспросах дочери по телефону о том, куда она пошла, или приказами идти домой потому что «уже девять вечера», хотя когда мать пила до Клары никому не было дела, она могла приходить домой в любом состоянии, в любое время. Тоже самое касалось и еды: мама очень обеспокоилась рационом дочери, правда только в те дни, когда удавалось не поддаться алкогольному влечению. Например, один раз пять дней подряд, особенно если отец уезжал, мать была в состоянии «не очень», Клара готовила сама себе как умела, хорошо, что хотя бы деньги на это водились. Но стоило пьянкам прекратиться, мать закармливала дочь строго по расписанию, нервно реагировала на газировки и чипсы. А Клара каждый раз неизменно злилась, будто её злость могла что-нибудь изменить.

В учёбе случился небольшой перевес в лучшую сторону, точные науки Клара так и не смогла обуздать, зато её любовь к чтению, к искусству дали ей помощь в языках и оценки начиная со второй четверти во всём, что относилось к «гуманитарным» дисциплинам у неё улучшались, это же касается и иностранного языка, если не брать в расчёт химию, физику и математику, Клара снова превратилась в отличницу или как минимум крепкую хорошистку. Когда дело касалось, к примеру, сочинений, то ей ставили оценку всегда на балл ниже чем тому, кто у неё списал. Но даже это не выбивало у Клары почву из-под ног, она никогда не спорила и понимала, что её так и будут считать глупой и в спорных случаях списала именно она, а не у неё, такое она себе создала наследие за последние несколько лет.

Поразмыслив над тем, что Кларе нравится читать, когда нужно делать сочинения, она даже испытывает какую-то радость, а также то, что у неё по каждому вопросу в политике, экономике, философии завелась своя точка зрения, она решила поступать на журналистский факультет государственного университета, пытаться сразу на бюджет, а не получится — может быть, родители согласятся платить. Но лучше бы конечно никого ни о чём не просить, а пойти самой работать и учиться на заочном, это конечно немного не то, но ведь таким образом получаешь те же знания, разве что усвоить их сложнее. О своих догадках она и сообщила матери где-то в апреле:

— Я думаю, что буду поступать на журналиста, — сказала Клара маме, подождав пару дней, пока та решит сделать перерыв между пьянками.

— Ты, — она сделала паузу, — на журналиста? — удивилась мать и с явно не позитивными эмоциями.

— Да, а что такого? Я хорошо пишу сочинения, например, — недоумевала будущая абитуриентка.

— Да какой из тебя журналист? Это не тоже самое, что с интернета скатывать. Да и что ты, конкурсы какие-то выигрывала? Подумай что-нибудь нормальное, а то ты вся в меня: я тоже считала, что мне всё принесут на блюдце и я только по дому в халате буду ходить.

— Так, а куда мне поступать? — спросила Клара не обращая внимания на очередные выбрыки по поводу своей личности.

— Не знаю, думай сама, я думала тебя отправить на юридический, где я училась. На таможню потом работать пойдёшь, там многие мои сокурсники уже карьеру сделали.

— Там надо сдавать математику.

— Ну и что? Сдашь как-нибудь. — Уверенно сказала мать и вернулась к просмотру телевизора тем самым показывая, что разговор окончен.

Клара не умела настаивать и бороться за своё, поэтому молча встала и ушла к себе в комнату, чтобы позлиться, избить подушку и пожелать своей матери всего плохого, вплоть до смерти, а может быть она желала этого себе, потому что уже знала, что без борьбы подчинится её воле, ведь как по какому-то волшебству она вообще ни в чём и никому не может отказать и почти никогда не идёт на конфликт просто подминаясь под людей. Часто и конфликта не случается, а Клара, зная, как будут происходить события за секунду в голове просматривая картины будущего отказывается от споров, от ответов на неуважительное отношение, что никогда не проходит бесследно, потом дома она до синяков может схватить саму себя за ногу, за руку, за бок или расцарапать кожу там, где никто не увидит, один раз она швырнула свой телефон в стену и теперь уже более года ходит с разбитым экраном.

Май выдался тёплым и приятным, пару раз Клара даже слышала пение природы в ветре и дожде, прямо как когда-то в детстве, в этом году получилось так, что она не пила и поэтому количество страшных масок вокруг неё становилось всё больше. Что-то подобное даже мелькало на её подруге Алине, но это было лишь мгновение, нельзя точно сказать не привиделось ли просто боковым зрением. Клара сдала обязательные экзамены полностью списав три задания по математике у Дианы, которая намного больше преуспевала в этом предмете и вообще была ей как-то ближе Алины, та никогда не давала списывать, ссылаясь на то, что не успевает сама, всегда следила за тем, чтобы она не потратила на что-то денег больше других двух подруг настолько, что кажется сигарет вообще никогда не покупала сама.

На экзамене по русскому языку вообще устроила Кларе настоящую подлость, которая заключалась в том, что хоть Клара и не жаловалась на память и изложение должна была написать без проблем, но всё же оставила книгу с экзаменационными текстами в соседнем кабинете, ведь этот сборник известен до экзаменов, и если что, то она бы вышла и прочитала ещё раз. На экзамене всё шло по плану Клары, она действительно легко запомнила и всё написала, несколько раз перечитав не нашла у себя ошибок, но тут подлым образом в душу закрались сомнения, что она что-то упустила, ведь оглядев класс увидела, что закончила первой. Тогда-то и попросилась выйти, зашла в соседний пустой кабинет, прошла через всё помещение к шкафу с глобусами, сверху у него были стеклянные дверцы, а снизу из имитации дерева, вот вниз Клара и полезла: туда, куда недавно клала свою книжицу с изложениями. Если сказать мягко, то она очень удивилась, что абсолютно ничего там не нашла, а про то, что спасательный сборник спрятан там знали только две подруги, Диана при этом никуда не выходила, а вот Алина — да. Но может она перепутала шкаф, посмотрела в другом и тоже ничего, время поджимало, и чтобы никто ничего не заподозрил и не стал догадываться, что Клара не в туалете ей пришлось спешить назад.

Сев на своё место Клара посмотрела на Алину без эмоций, без осуждения, ей просто было интересно зачем так делать, что в этом смешного, Алина же в ответ только улыбалась неумело изображая сожаление и растерянность, потому что от неё так и сквозило каким-то издевательством. Только экзамен закончился и ученики вышли из кабинета Клара подошла к своей подруге:

— Зачем ты его забрала? — довольно злобно спросила она, ведь была и правда зла.

— Ну блин, что-то затупила, — улыбалась Алина.

— А если бы мне понадобилось?

— Так что я уже сделаю блин? Ничего страшного, ты вообще сама разрешила мне брать, — соврала Алина.

— Я такого не говорила.

— Ладно, не важно.

Когда объявляли оценки выяснилось, что обе девушки написали изложение на высший балл и проблема как-то забылась. Но экзамены на этом ещё не заканчивались, оставалось ещё несколько предметов и далеко не по всем оценки сообщали в тот же день. Когда же вторая неделя лета подошла к концу и теперь уже знание всех дисциплин было проверено, многие готовились к тестированию, в котором сдавали бы ещё раз три предмета, что требуются для выбранной специальности. Клара тоже определилась с тем, что будет сдавать для поступления: математика, русский и иностранный язык — именно такой набор нужен, для поступления на юридический факультет главного университета страны. Чтобы узнать оценки по последним экзаменам можно было сходить в школу лично, а можно было посмотреть на её сайте, но Клара почему-то боялась именно такого, второго, способа. Дождавшись пяти часов вечера одиннадцатого июня пошла туда, куда отходила почти каждый будний день в течение предыдущих одиннадцати лет.

Кажется, что на улице не хватало воздуха, хотя время от времени дул сильный ветер, но не менее горячий чем всё вокруг, один раз в глаза уже теперь бывшей школьнице попал песок, так что школа была чуть ли не каким-то спасением от бури. Клара поздоровалась с пенсионеркой, сидевшей в специальном пластиковом квадрате для вахтёров и пошла на второй этаж, чтобы посмотреть на списки с оценками, в сердце было как-то тревожно да и ожидание того, что почему-то она всё завалила поддавливало изнутри. Но оказавшись перед стендом, на котором пару недель назад ещё между кабинетом директора и учительской висело расписание, она искала свою фамилию слегка водя пальцем по напечатанным строчкам, а когда нашла поскользила пальцем вправо, к оценкам. Математика, русский язык, история и так далее, всё это было ей известно, зато заканчивался список иностранным языком и биологией и к её удивлению она сдала экзамен на отлично, хотя практически не готовилась. Настроение поднялось так, будто она герой компьютерной игры и сейчас выполнила задания основной сюжетной линии, а теперь может ходить куда хочет и что угодно делать в своё удовольствие. Губы сами растягивались в улыбке, а в душе что-то накапывало, что дома же мать и сегодня она пьёт, но на этот раз Клара отогнала эти мысли от тебя.

— Ну как? — спросила бабуля на выходе у довольной Клары.

— Всё очень хорошо, — ответила она.

— Молодец, — старушка, школьный сторож, низкого роста, с седыми волосами, в старой юбке и каком-то синем халате поверх шерстяной кофты потрясла маленькими кулаками так, будто болела за Клару на протяжении всех экзаменов.

Клара сжимая губы и одновременно улыбаясь выдохнула, открыла пластиковую дверь, чтобы выйти и почти шагнув в тёмный тамбур резко вошла назад.

— До свидания, — сказала она бабуле.

— Пока, пока, — ответила та ей, и теперь Клара вышла окончательно.

Только она закрыла за собой дверь школы, будто из-за забора прибежал ливень такой силы, что вряд ли бывшая школьница, видела такое раньше, да и сама сила дождя удивляла не так, а то как он метр за метром приближался к ней меняя оттенок асфальта на более тёмный и перекрывая остальные звуки своим шумом. Козырёк над школьным крыльцом укрыл Клару от стихии, так же, как и от капель, которые бились совсем рядом с её белыми кроссовками, но не попадали на них. Она стояла и вдыхала резко посвежевший и кажется наполнившийся кислородом воздух. На душе было абсолютно спокойно, как будто все проблемы куда-то исчезли, или может быть смыты этим дождём, может быть если бы Клара могла выбирать, то так бы и осталась стоять здесь навсегда и смотреть как с козырька и с водосточных труб сбегают ручьи, но как этот ливень резко начался, так же и закончился и обходя лужи Клара пошла домой.

Куда она ходила и что там с оценками сегодня предсказуемо никому не было интересно, чему Клара была даже немного рада, ушла в свою комнату и зачем-то вспомнила про экзамен по русскому языку, а главным образом про поступок Алины, которая взяла без проса сборник, да ещё и не положила на место, а утащила с собой, якобы случайно, и это вызвало другие воспоминания, в частности, как Кларе поставили единицу за непрочитанную книгу. Только вот не прочитала она её из-за того, что в школьной библиотеке произведений не хватало на всех и ученики разбивались по парам, мол первые две недели месяца читает один, а вторые две недели — другой. Клара сидела вместе с Алиной, и когда с запасом времени взяла себе произведение классика, соседка по парте попросила у неё прочитать первой, на что Клара тут же согласилась, хотя в сердце уже что-то подсказывало, что лучше сделать наоборот. Но ведь просят же. Так и случилось — Алина не передала Кларе книгу ни через неделю, ни через две, и только за несколько дней до занятия на котором всех будут спрашивать соизволила принести творение Льва Толстого своей однокласснице. Вряд ли кто-то осилит «Войну и Мир» за четыре дня, читать с компьютера долго Клара не могла — болели глаза, телефон был разбит, нормально работала только четверть экрана, этого хватало лишь чтобы звонить самой, а звонки принимать можно было с помощью наушников. Читать же сокращённые произведения или смотреть вместо чтения фильмы Кларе казалось ужасно пошлым. Но этим постановки Клары в неудобную позу не закончились: Алина сказала, что прочитала, но забыла что-то, ведь давно это было, но в общих чертах помнит, а книгу отдала Кларе две недели назад. Клара в свою очередь сказала, что это не так, но ей как обычно никто не поверил, она получила свой «кол» и сильно обиделась на подругу. Однако спустя пару уроков, после пары небрежных слов от Алины, что единица для Клары — «это ничего страшного», и вообще она не специально забывала для неё книгу, всё прошло, хотя в душе ещё зудело, однако Клара уже очень хорошо умела затыкать тот голос, который внутри что-то там стесняясь блеял о том, что с ней поступают несправедливо.

Так и сегодня Клара решила не ворошить прошлое, в следующий раз наверняка Алина так не поступит, ей точно стыдно, просто характер такой, что она не признается в этом. Через неделю выпускной, а в конце июня начинаются тестирования, которые продлятся до середины июля, сейчас кажется, что всё это очень далеко. К тому же и Диана тут звонит с предложением покутить и как-то отметить окончание экзаменов, каким именно образом — очевидно.

Спустя час три подруги уже стояли на своей привычной остановке, у каждой по рюкзаку, который приятно тяжелили два литра пива, если нажать на рюкзак там бы захрустели пачки чипсов, в кармане спокойствия добавляют дорогие, по поводу праздника окончания школы, сигареты. Сегодня девушки отправляются домой к Алине на другой район, она живёт в богатом частном доме и, хотя все трое не из бедных семей, достаток у родителей Алины самый большой и не то, чтобы о таком все хотели помнить, сама Алина время от времени напоминала об этом. Это тоже была одна из её неприятных, для Клары, черт: если что-то есть у Алины, она десять раз напомнит о том, что это дороже и качественнее чем у других, но, если вдруг что-то дороже появлялось у Дианы или Клары, им тут же сообщали, что они страшно и бессмысленно переплатили.

Домой Клара вернулась в два часа ночи, зачем-то потянулась на кухню включила свет и пока искала среди ножей и вилок стакан, то наделала очень много шума, чем вызвала на кухню мать, но услышав из комнаты шаги, метнулась от шкафчиков с посудой к холодильнику, открыла верхнюю дверцу, чтобы спрятаться за неё и не выдать своего опьянения такой степени, что даже на земле она стояла не твёрдо.

— Где ты была? — строго спросила мать у стоящий за дверью холодильника Клары.

— У Алины, — спокойно и быстро ответила она.

Мать развернулась и ушла к себе, а Клара выдохнула, из холодильника потянула бутылку колы и пошла к себе в комнату.

Через неделю состоялся выпускной, в течение всего дня шёл дождь, который сегодня никакого облегчения на душе не делал, чем ближе был вечер, тем гаже становилось настроение у Клары, ведь надо было одевать платье золотого цвета, которое выбрала мама несколько дней назад, абсолютно не учитывая пожелания Клары. Все протесты дочери подавлялись тем, что платье очень дорогое, а Клара просто не понимает его красоты. Однако протест проявился в том, что Клара не воспользовалась косметикой, а праздничной причёской стала ежедневная коса. Наступил вечер школьная часть с аттестатами и напутственными речами закончилась и все отправились в ресторан, Клара понимала, что раз она пила где-то неделю назад, то страшных масок не будет, да и сама она ещё остаётся красивой. А её изуродованное лицо в день попойки, даже если потом пару дней после она себе видит такой же страшной — очевидно лишь иллюзия. Кстати подобное положение вещей ничуть не пугало её, наоборот в алкоголе виделось какое-то спасение, ведь все и она сама с недавних пор делаются красивыми, а настроение от одной до трёх недель будет прекрасным, правда потом поверх яркой картины проявляется какой-то холодный и мрачный ад, но никто не мешает выпить, чтобы вернуть всё как было. Почему-то сегодня Кларе прикладываться к спиртному не хотелось, она лишь бегала курить, то с одним, то с другим учеником.

В ресторане выпускница в золотом платье сидела между своими подругами, что Диана, что Алина, уже через несколько часов были навеселе, как и почти все недавние школьники, их родители сегодня не против, да и вообще они больше поглощены общением друг с другом за своими столиками, а молодёжь предоставлена сама себе.

Клара заметила, что её родители собираются домой, отец трезвый, а у матери уже знакомый блеск в глазах и другая мимика, кажется она вообще, когда выпьет представляет себя другим человеком, моложе и весомее что ли. Вот и сейчас дочь и мать встретились глазами и та подозвала своего ребёнка к себе, Клара послушно встала и пошла через весь зал не переставая чувствовать себя дурой в этом золотом платье, его большая цена всё же никак не помогала избавиться от этого ощущения.

— Мы уже поедем, — Кларе ударило в нос винным запахом, — смотри тут держи себя в руках.

— Я сейчас вообще не пила, — возмутилась Клара.

— Ну мы ж не слепые, — как-то ехидно улыбнулась мать.

Клара тем временем глянула на отца, чтобы понять, он тоже «не слепой» или всё же понимает, что его дочь и так держит себя в руках. Он кажется вообще хотел отстраниться от этого разговора и просто уехать домой. Сам и потянул мать к выходу помахав дочери рукой, а она покивала ему. Клара вернулась с чуть испорченным настроением за стол к подругам, там ей Алина уже предлагала подлить в стакан с соком водки, ведь «у пацанов есть кое-где», Диана тоже подначивала на подобное, но Клара отказалась. Потом всё же кое-как смогла развеселить себя не прибегая к спиртному, просто в очередной раз заглушив свои мысли тем, что концентрировалась на происходящем вокруг.

Ресторан был заказан не до утра и где-то около часа ночи, все покинули заведение, отправившись на заранее снятый частный дом, поехала туда и Клара, там тоже пить ей не захотелось, а она и не противилась этому нехотению. До утра её грусть или обида, она не могла определить, что же именно там в глубине зудит, рассосалась, и ей даже захотелось домой. Очень кстати за Алиной приехал отец, что она, что Диана еле стояли на ногах. Клара помогла затащить обеих в машину, за это Алинин отец подвёз её до дома, спросив адрес и номер квартиры крепко спящей Дианы, попрощался с Кларой.

Пять часов утра. На улице абсолютно светло, Клара по дороге домой глубоко вдыхает воздух поднимается по лестнице на свой этаж и тихонько, чтобы никого не разбудить открывает входные двери, так же и закрывает их. Перед тем как пройти к себе закрывает дверь в родительскую комнату, уже смелее, большими, но бесшумными шагами попадает в свою и ложится спать, хотя на улице вообще не располагающий к этому пейзаж.

В понедельник первое тестирование и оно по русскому языку. Клара спокойна.


07.2038


Все три тестирования были сданы и теперь осталось дождаться результатов, предчувствие у Клары было не очень, так на первый предмет она явилась ещё не полностью отойдя от выпускного, а перед вторым, математикой, снова отлично оттянулась с подругами, правда в их случае все варианты тестов были проштудированы по несколько раз с репетиторами, и хоть совпадения с прошлыми годами были не полными, всё же сами задания были крайне похожи. Да и учились, что Алина, что Диана получше чем Клара. Но их дело предложить, а отказаться Клара никогда не может, поэтому хоть что-то в душе и противилось тому, чтобы напиваться прямо перед математикой, она всё же сделала это. На утро встретившись с Алиной на остановке, так как сдавали тесты они в одном и том же университете, сердце у Клары встрепенулась, когда она поняла, что забыла чёрную гелевую ручку, а ведь подходит только она, но хорошо, что Алина добродушно поделилась, ведь захватила несколько запасных.

Само тестирование долго не продлилось, так как списать по естественным причинам не представлялось возможным, ведь любые переговоры тут же пресекались следящими за порядком преподавателями, а вопросы, если уж они возникали, можно было задать только им. В первых заданиях Клара ещё пыталась что-то решить, когда дошла до блока, где элементарные задачи кончились, то перестала даже пытаться думать и тыкала наугад. Решив задания, на которые отводилось три часа не более чем за двадцать минут, она всё равно не была первой: какой-то мужчина лет тридцати пяти понёс сдавать свои листы раньше неё, чем вызвал тихие смешки и гул шёпота, похожего на шуршание опавших листьев. Для приличия, чтобы не привлекать внимания она ещё посидела изображая, что думает, всверливалась взглядом в бумагу, а когда «сдались» человек десять из, может, пятидесяти рассаженных в одной аудитории, пошла сдаваться во всех смыслах и она.

Комиссия за длинным столом без эмоций взяла бланки, Кларе вернули её телефон, на мгновение задержавшись взглядом на разбитом экране, еле слышно она попрощалась с преподавателями и тихонько вышла, стараясь не хлопнуть дверью. Так как аудитория находилась на первом этаже, то на улицу Клара попала довольно быстро, перед университетом стоял небольшой сквер полный деревьев и скамеек, которые ещё не заполнились бывшими школьниками и людьми за тридцать, желающими получить ещё одно образование. В тени, довольно далеко от выхода, Клара заприметила место куда можно сесть, сама того не понимая, как обычно ушла туда, где она видит всех, но её не будет примечать никто. Надо дождаться Алину, ведь они договорились, захотелось покопаться в телефоне, так разблокировав экран в очередной раз вспомнила, что он разбит, хотя случилось это давно, а рефлексы при минимальном скучании всё те же. Поэтому пришлось полазить в своих мыслях, найти там причины почему поступать в универ, который сказала мать — правильно, потому что действительно, писать же она может только на заданные темы, да и грамматика немного хромает, а кому нужен такой журналист, у которого будут ошибки, это же вообще стыдно. А так таможенное дело, наверное, всегда будут водиться деньги, правда где именно можно работать не понятно, особенно если она не поступит на бюджет и потом у неё не будет распределения, ведь вряд ли мест для этой узкой специальности очень много на рынке труда. Далее мысль ушла в менее важные плоскости чем карьера, а потом и вообще затихла. Клара стала рассматривать прохожих, глянула на электронные часы, установленные над входом в университет: экзамен начался больше чем полтора часа назад, а Алины всё нет, ну зато можно покурить пока, чем Клара и занялась, на всякий случай покинув территорию университета. Таким образом бродя туда-сюда она и скоротала более двух часов, спустя которые и вышла Алина воспользовавшись временем предоставленным для теста на полную.

— Сколько у тебя в третьем примере в блоке «Б»? — первым делом спросила она Клару.

— Я уже не помню, — ответила та, немного расстроившись, что так безалаберно подошла к такому важному дню своей жизни, но показывать этого никому не собиралась.

— По-моему двадцать семь, мне вообще попался похожий на десятый вариант, мы такой с репетом делали много раз, — Алина стала оглядываться вокруг, будто забыла где выход с территории университета, — пошли покурим.

— Да, пошли, что там Диана интересно.

— Ну, — в матерной форме Алина поинтересовалась «зачем», — она поехала сдавать в университет информатики, а не с нами.

— Так она хочет сдавать там же, куда будет поступать.

— Точно, — сказала Алина чиркая зажигалкой, тонкая сигарета зажата губами — ну всё равно тупо, лучше бы с нами.

— Да какая разница, — ответила Клара выбирая сигарету в своей пачке, будто между ними была какая-то разница.

После этого девушки отправились по домам, у Клары оставался только иностранный язык, испытание должно было состояться через неделю, что делать в течение этого времени вопрос даже не стоял: готовиться хотя бы к этому тестированию. И потенциальный юрист засел за учебники хоть и к третьему экзамену, но всё же лучше, чем никогда. Диане тоже нужно было сдавать английский, и хотела она или нет, родители заставили её отсидеть с утра до ночи у репетитора, так что если Алина и собиралась подбить подруг на любимое время препровождение, то ничего бы не вышло, ведь Клару без Дианы она никогда никуда не звала, зато наоборот бывало часто, но на этот раз Диана была словно под арестом.

К своему удивлению, заполняя варианты ответов теста, Клара довольно много знала и сдав листы непонятного размера, точно меньше чем А3 и точно больше чем А4, вышла на улицу со спокойной душой и уверенностью, что на этот раз количество баллов будет точно больше шестидесяти, это минимум, а скорее всего за восемьдесят. Результаты будут готовы через две недели после первого тестирования, а самый последний будет известен через неделю после того как состоялся, то есть к последнему июльскому понедельнику. Клара, как и в случае со школой, не хотела ничего смотреть на сайте, и дождавшись двадцать шестого июля поехала в университет, чтобы забрать три сертификата, на которых указаны её баллы. Прибыв туда с удивлением обнаружила, что уже нет никаких очередей, про которые рассказывали Алина и Диана, но они-то поехали в первый же день как результаты стали известны, например русский язык Алина завалила не набрав и сорока баллов, зато по математике было целых восемьдесят шесть, за восемьдесят она набрала и по химии, у Дианы по каждому предмету оценки были то около девяноста баллов, где-то чуть больше, где-то чуть меньше, теперь пришла очередь третьей подруги узнать сколько же процентов образования она впитала в школе за одиннадцать лет. Все три сертификата были уложены в один конверт, сотни их лежали на сдвинутых в один длинный, столах. Кларе само собой дали тот, что был с её фамилией, женщина, выдававшая сертификаты, долго не могла его заметить. «Вот я» — помогла ей Клара, указав в нужную область стола.

Она вышла на улицу, уселась на ту же скамейку, на которой ждала Алину с математики и из конверта достала три желтых листка, чем-то напоминающие железнодорожные билеты.

Шрифт на сертификатах тоже напоминал шрифт билетов, самые важные строки на первом содержали следующее:

Русский язык: 68 баллов.

Неплохо, хотя могло быть и лучше, но всё же доставая листок Клара ожидала чего и похуже, следующей была вытянута математика, глаза чуть ли не приняв собственное решение сопротивлялись, чтобы не смотреть на цифры.

Математика: 17 баллов.

Сердце упало, и сосуд со стыдом разбился где-то внутри, а его содержимое сначала обожгло грудь, а потом запекло на щеках и на висках, первым делом Клара подумала о том, как сообщит об этом маме. А вторым о том, что надо бы покурить, но оставалось посмотреть на результаты последнего тестирования:

Английский язык: 91 балл.

Настроение тут же улучшилось, по крайней мере горечь от предыдущих результатов разбавилась, как разбавляется острота во рту, если прополоскать его водой, но до конца конечно ничего не ушло.

Покинув территорию университета, который был ближе всего к дому, поэтому и оказался выбран для того, чтобы проходить в нём тестирования, Клара закурила сильно волнуясь, но где-то глубоко внутри, сама того не понимая, наслаждалась своей неудачей, ведь она как героиня какого-то фильма, на которую сваливаются проблемы одна за другой, но она их обязательно преодолевает, только вот в фильмах преодоление проблем, можно сказать, запрограммировано по сценарию, но запрограммирована ли жизнь Клары, чтобы всё преодолеть? В прочем о таком она не могла подумать в силу возраста и новых привычек.

Дома мама повела себя так как Клара и рассчитывала, то есть никакой поддержки или успокоений, вместо того чтобы сказать словами сколько набрано баллов, Клара со вздохом, с которым будто хотела выдохнуть из себя чувство вины передала маме сертификаты, она смотрела их не в том, порядке, что Клара, математика была для неё последней. На высокий балл по английскому она не отреагировала никак, а Кларе почему-то именно сейчас вспомнилось, что к ним домой один раз пришла учительница иностранных, чтобы сообщить родителям лично об успехах дочери и что им надо это как-то развивать. Родители покивали, а стоило учительнице выйти, тут же принялись высмеивать то, что у Клары могут быть какие-то таланты, она ж двоечница, что-то эта «молодая коза», как они её тогда назвали, перепутала, при этом никто не переживал слышит ли эти насмешки Клара, а она слышала, и вроде бы сразу выбросила из головы. Что-то конечно можно вычистить из памяти, но некоторые вещи будто проваливаются куда-то в темноту, недоступную даже самому обладателю воспоминаний, чтобы потом через много лет зачем-то всплыть в неожиданный момент.

Ну а последней была математика: у мамы тут же расширились глаза, будто раньше она не знала, как учится её дочь и что на второй год Клару не оставляют только лишь потому, что она наловчилась списывать на контрольных и экзаменах, при этом совершенно не наглея, на удовлетворительный балл и не более. Во-первых, так сразу поймут, что она списала, ведь её в этом обвиняют даже тогда, когда она не списывает, во-вторых — она ведь и правда «скатывает» математику, физику и химию. Один раз ей сказали, что она гуманитарий, но Клара нетипичным образом для себя разозлилась и выпалила:

— Не бывает такого! — она не кричала, но говорила твёрдо.

— Как это не бывает, ты ж вот математику вообще не понимаешь.

— Так это не потому что у меня такой склад ума.

— А почему же? — одноклассник с которым она спорила ухмыльнулся.

— Потому что до восьмого класса у меня всё нормально было с математикой, а потом что, мозги мне поменяли?

— Ясно, — вместо аргумента со своей стороны ответил одноклассник.

Ясно было только то, что этот спор он проиграл, но это не мешало Кларе даже не спать в ту ночь, сначала штудируя интернет, а потом приводя всё новые и новые доводы у себя в голове.

Теперь же спорить ни с кем она не собиралась, собиралась только принять оскорбления от матери и уже считала, что всё это будет вполне заслужено.

— Что это? — спросила мама.

Клара молчала, только оторвала взгляд от пола, несколько секунд посмотрела матери в глаза, внутри её мучал вопрос, который звучал бы так, если бы она осмелилась спросить: «Зачем меня сейчас ещё дополнительно мучать?», — но она не осмелилась.

— Я с кем разговариваю, что ты смотришь на меня? — сыпала мама.

— Я не специально так сдала, — мычала себе под нос, констатируя факт Клара.

— Больше гулять надо было перед экзаменом, — вонзила очередное обвинение мама, вместо того, чтобы задавить дочь, немного разозлила её.

— Я не из-за того, что один день погуляла так сдала, — теперь Клара не боялась смотреть в глаза.

— Иди отсюда, завтра отец приедет, сама ему скажешь, что ты теперь только на платное.

— Это ещё неизвестно, — Клара теперь чему-то радовалась в глубине души.

— Ещё лучше, — мать вздохнула, — в кого ты только такая, господи, — она демонстративно отвернулась, — всё, вышла отсюда. — Мать резко повернувшись обратно протянула ей бумажки.

Клара забрала сертификаты и ушла к себе в комнату, было гадко, что сама себя она абсолютно тупой не считала, но вот главный предмет, по которому все почему-то оценивают ум был сдан на семнадцать баллов из ста, получается все, кто над ней подшучивал были правы. Нет, пожалуй, это не так, а сейчас наконец-то можно пройтись по району и покурить с чистой совестью, ведь всё сдано, а первого августа можно подавать документы на юридический факультет государственного ВУЗа, чтобы учиться хотя бы на платной основе.

Когда приехал отец, он не удивился и был крайне спокоен, платное так платное.

Клара поехала одна подавать документы, но написала два заявления, когда узнала, что так можно, в которых говорила, что хочет обучаться за счёт бюджета, но если баллов не хватит, а их не хватит точно, то за свои деньги. Правда теперь она сомневалась, что попадёт и таким способом: группу набирали из тридцати человек: десять бюджетников и двадцать студентов будут платить, а вот документы подавало значительно больше желающих, да и в прошлые годы общий конкурс всегда был более двух человек на место. О том какие шансы, что Клара со своими семнадцатью баллами окажется в тридцатке лучших она предпочитала не думать и просто ждала.

Опять, списки появились на сайте спустя две недели, но Клара будто ретроград отрицала современные способы получения информации и поехала в университет, чтобы увидеть свою фамилию на бумаге, на специальном для подобных списков стенде в коридоре. Поднялась на лифте на нужный этаж, не сразу нашла где именно посмотреть свою фамилию, а как добралась начала читать сверху, точно не от того, что надеялась там найти себя, а, чтобы оттянуть момент разочарования.

Первые десять фамилий пролетели в глазах и Чащиной Клары Алексеевны там не было. Во второй десятке тоже, а после «21.» сердце колотилось и удары его отдавали по всему телу. Список закончился, и Клара там не упоминалась. Она просмотрела всё ещё несколько раз, медленно и быстро, сверху и снизу, но список от раза к разу оставался всё тем же. Опустошенная и с чувством стыда она пошла в кабинет, указанный на одном из листов, чтобы забрать свои документы, заявления, сертификаты, копии паспорта. Там как-то чуть ли не с пренебрежением ей вручили конверт. Клара решила, что так тут относятся к глупым, но скорее всего люди, работающие с этими документами уже просто очень утомились, пропуская через себя десятки или сотни абитуриентов за день, многие из которых настойчиво хотят узнать нет ли ошибки в списках или что-то в этом роде. Но всё это было далеко не худшим событием за сегодня, ведь теперь надо было идти домой и сообщать такие новости. Обмануть или как-то утаить здесь никак не выйдет.

Домой Клара вошла полностью раздавленная, и был бы у неё хоть какой-то шанс провалиться сквозь землю, то она бы им воспользовалась, но такое трудно провернуть где-то кроме этого самого выражения. Мать сидела в комнате, работал телевизор, но она тем не менее всё внимание уделяла телефону, Клара остановилась в дверях и хотела было что-то сказать, но мысли куда-то испарились из головы, и школьница так и не ставшая студенткой только лишь вздохнула, чем обратила внимание матери на себя.

— Я не поступила, — Клара смотрела маме прямо в глаза.

— А на платное?

— Я про него и говорю, — теперь дочь опустила взгляд.

Мать закрыла рот руками и так завыла, словно страшнее в жизни вообще ничего не может быть, Клара сейчас правда думала так же, а эта реакция только подкрепила её в уверенности в том, что она ужасный, всё испортивший в своей и в маминой жизни человек. Тем временем у матери глаза стали мокнуть и не прекращая своего завывания, толкнув Клару она выбежала на кухню. Клара пошла зачем-то за ней, но не приближалась, наверное, дочь влекло желание какой-то доброты, ведь необъяснимая чернота сейчас сжимала её сердце и окутывала душу, но глядя на мать сейчас не то что просить не могла её пожалеть, а даже мысли эти в голове жили лишь где-то там, где не могли бы быть услышаны и своей обладательницей. Так и смотрела она из темноты коридора на маму, а та трясущимися руками вынимала сигарету, выпустив дым возвращала её и плакала, настолько громко, что вероятно слышно было и на улице. Ещё не докурив открыла холодильник и налила себе из начатой, вероятно сегодня, бутылки шампанского, быстро выпила, а Клару какая-то неведомая сила потянула к ней, теперь уже дочь хотела её пожалеть или попросить прощения за её страдания, доставленные собой.

— Не подходи ко мне! — заорала мать так, будто Клара собиралась сделать ей что-то плохое или была заразной чем-то ужасным.

Дочь тут же одернулась и замерла, а мать взяла телефон, прихваченный с собой из комнаты и кому-то набрала, конечно же тёте Инне, видимо прождала несколько гудков, а как только трубку сняли не своим голосом вперемешку с плачем заорала:

— Она не поступила, — и дальше просто заплакала.

На этой сцене Клара ожила и ушла в свою комнату, села на стул, не включая компьютер просто смотрела в окно, потому что больше ничего не хотелось, не просто пропали желания, пропали даже какие-то мысли. Так продолжалось часами и кто знает, сколько бы продлилось ещё, но вечером пришёл отец и новая порция истерики от матери стала прорываться в Кларину комнату. В этот раз отец довольно быстро оборвал представление вопросом:

— Ну и что?

— А что с ней будет теперь, — пыталась выбить из него эмоции мать.

— Работать пойдёт, может как раз поймёт откуда деньги берутся, это ты её приучила, что всё просто так.

У Клары, которая никогда ничего не просила, разве что в детстве и по мелочи, да бывало, выпросит то, что есть у всех детей в классе, опять закололо где-то в груди, ведь обвинение с её точки зрение несправедливое. Но долго она фокусироваться на нём собиралась, ведь мозг зацепился за другую мысль: пойти работать.

Уже на следующий день она заполнила заявление на сайте ближайшего гипермаркета, ведь в мелких магазинах прямо на их улице работать как-то не хотелось, а ещё через пару дней её вызвали на собеседование и приняли в свою команду. Первая настоящая работа началась у Клары на последней неделе августа, на кассу её конечно никто не садил, но вот менять ценники, перебирать фрукты и овощи или просто перебирать товар она очень даже годилась. Работать здесь Клара собиралась год, чтобы накопить на первый курс обучения и ни у кого не брать эти деньги, нормально подготовиться, чтобы возможно поступить на бюджет, но на заочное отделение и так эти месяцы и прошли бы по плану и спокойно, не угоразди Клару найти себе парня. Помимо этого, ещё и матери кто-то сказал, что видел кем работает её дочь, той было страшно стыдно, Клара как обычно услышала это в одном из пьяных разговоров.

К лету следующего года стеклось сразу несколько обстоятельств: парень Клары, ростом и весом чуть ниже неё, на щеках никак не уходящие прыщи, который уже являлся студентом бюджета политехнического университета, где его учили быть инженером заявил, что они расстанутся, если Клара так и будет работать где работает. Вместо того, чтобы тут же согласиться на такое уникальное предложение, она испугалась и стала думать о том, чтобы подать документы на платное, лишь бы её Гриша не ушёл, ведь он даже маме так понравился. Мама в свою очередь последние месяцы окучивала дочь тем, что та должна поступить хоть куда-нибудь, но лучше конечно попробовать ещё на юридический факультет, ведь у неё есть хорошие знакомые, которые устроят Клару на такую работу, что она там делать ничего не будет, зато деньги не будет знать куда девать. Клара хоть и готовилась, но на этот раз из-за работы не получалось сделать это качественно, часто не было сил, а когда силы были, то появлялись Алина с Дианой, и Клара не могла себя пересилить, чтобы с ними не пойти, тем более сейчас она всегда была при деньгах. Так или иначе, тестирование хоть и сдано чуть лучше, чем в прошлом году, особенно по математике — аж двадцать девять баллов, ещё чуть-чуть и было бы в два раза больше чем в первый раз, но Кларе снова не хватило баллов на бюджет, и чтобы не рисковать она подала документы в частный ВУЗ, туда не было конкурса, а результатов с её тестирований хватило чтобы стать второй в списке, среди всех подавших документы двадцати четырёх человек.

Вот так чтобы угодить парню, и чтобы маме не было стыдно перед подругами Клара стала студенткой юридического факультета частного университета. Специальность — таможенное дело. Но о таких своих мотивах она не догадывалась, будучи абсолютно уверенной, что хотела этого всего сама. Наступило первое сентября, пропустив церемонии, где выступили ректор и владелец учебного заведения, она пришла только когда начались непосредственно пары, на следующий день. А все перезнакомились ещё вчера, на мероприятии. В общем Клара уже успела стать белой вороной. Поняв, что она тут пока явно не вписывается в коллектив, новоиспеченная студентка почувствовала облегчение, но одногруппники, как выяснилось в течение дня, оказались довольно приветливы и даже были готовы преодолеть Кларино сопротивление. А она и пошла им навстречу. Всё было бы хорошо, только пока ехала домой поругалась со своим Гришей, который зачем-то сказал, что их уже отпустили, Клара тут же предложила встретиться, на что он ответил: «Лучше посижу дома». Ей было обидно, не из-за самого желания парня сидеть дома, а из-за того, она всё слишком неправильно понимает, ведь он просто сказал, что свободен, никуда не звал её, а она уже тут напридумывала. Погода подыгрывала упадочному настроению, ведь умом понимая, что надо остановиться, Клара зачем-то выпрашивала встречи, но Гриша оставался непреклонен, так и закончился этот день.

К октябрю эти отношения закончились, и если в первый день Клара готова была на стены лезть, создавать новые страницы, ведь любимый её зачем-то везде заблокировал или вообще купить новую сим-карту, потому что дозвониться тоже стало невозможно, то с каждым новым днём становилось всё легче и уже в первую субботу октября, Клара подумала: «Вот и хорошо». Ей действительно было очень легко, разве, что учёба шла не так хорошо, как хотелось бы, но сейчас она займётся как надо.


11.2038


С самого первого дня Клара понимала, что поступила не туда, хотя и не могла бы с точностью ответить, в какое место стоило подавать документы и получать профессию на будущую жизнь. Спустя пару месяцев стало очевидно, что не получается выдумать хотя бы притянутые за уши причины, которыми можно было бы успокоить себя, сказать себе, что всё не так уж плохо. В голове мелькнула мысль забрать документы, но тут же была и отвергнута, ведь первый семестр уже оплачен, о скандале, который могла устроить по этой причине мать не хотелось и думать.

Но одно Кларе в учёбе нравилось без сомнений: выходишь из подъезда — куришь, приезжаешь на нужную остановку и идёшь до универа — куришь, между парами — куришь, идёшь домой — куришь. Столько удачных возможностей ранее никогда не было, правда одновременно со всё учащающимся курением, она с каждым новым утром всё больше чувствовала, как уходят силы из рук и ног, всё более отчётливо ощущается состояние «как после пьянки», хотя со своими двумя подругами Клара не встречалась и соответственно не пила. Наверное это и побудило бросить курить, в первую очередь Клара подумала о деньгах, ведь в месяц тратится солидная сумма, на которую можно купить себе что-то из одежды или каждый день покупать что-нибудь вкусное. Её первая попытка не продлилась больше суток, потому что всё начало казаться неполноценным и несерьёзным: как, например, можно писать конспекты дома и не выходить покурить, чтобы с наушниками и задумчивым видом покружить вокруг родного района. Да и вдруг Алина или Диана объявятся и что, не курить когда пьёшь? Ну тогда можно сказать, что и питьё всё зря.

К декабрю вырисовался круг новых друзей, или как минимум приятелей Клары. Главным образом она сдружилась со смуглой девушкой с чёрными глазами и армянской фамилией, не то чтобы это был какой-то осознанный выбор из-за интересов и взглядов на жизнь, просто им было по пути домой как и ещё паре ребят. Но только с Тамарой они ехали дольше всего, и Томе ехать было дальше. Они были противоположны друг другу не только внешне, ведь Кларина университетская подруга занималась спортом, хоть и не профессионально, зато очень увлеченно, была низкой, говорила, что даже никогда не пробовала ни пить, ни курить, и в отличие от Клары дружила с каждым из одногруппников или была как минимум «на короткой ноге». А ещё любила болтать и советовать и стоило им более-менее что-то друг о друге узнать, как Тома начала обрабатывать Клару на предмет того, что сигареты ей стоило бы бросить, а в учёбе поскорее взяться за голову, потому что не редкостью была сцена, в которой Клара в начале пары усердно писала, внимательно слушала, но где-то к середине тяжело вздыхала и лишь делала вид учебного процесса, иногда водя ручкой по бумаге, в основном когда взгляд преподавателя падал на неё.

При этом к первой сессии обе девушки подошли без проблем получив зачёты по всем нужным дисциплинам, главным образом потому, что сам университет не заинтересован в отчислении студентов и за пропуски или неудовлетворительные оценки всегда можно откупиться рефератами, их преподаватели никогда даже не откроют или откупиться в прямом смысле, в кассе университета оплатив «отработки», которые никогда не нужно было отрабатывать. Хоть Клара и допустилась таким образом, использовав деньги, которые у неё ещё в изрядном количестве оставались после работы в магазине, ведь получив там более двенадцати зарплат ни одной она особо не потратила. За учёбу вызвалась платить мама, а Клара не сопротивлялась. На новый телефон хватило одной Клариной зарплаты, на одежду тоже не приходилось раскошеливаться, Клару устраивала та, что была у неё в наличии.

Так или иначе пометки о зачёте стояли где им и положено. Всё было бы хорошо, если бы не Гриша, который появился в начале месяца с извинениями и объяснениями того, что он всё понял, и хоть что-то в Кларе и кричало, что с ним больше не нужно общаться, чтобы он не говорил. Она это подавила, а к концу декабря, снова заметила привычное пренебрежение к себе, когда у него снова на неё пропало время, ответы в социальных сетях умещались в одно слово, в друзьях появлялись новые девушки, которые как бы скромно Клара не оценивала себя, были поменьше неё одарены красотой и судя по фотографиям и постам ещё интеллектом, но тем не менее Грише, похоже, нравились.

Зато под новый год, объявились обе подруги, да и не просто позвонили, а заехали за Кларой на машине, которую Алине подарили родители на день рождения. Автомобиль был точно не из дешевых, хотя Клара не разбилась, но подумала, что стоит этот аппарат больше тысяч сорока долларов, решила, что спрашивать не вежливо, с этими мыслями и села в чёрную Тойоту, сбоку от водителя, потому что Диана сидела сзади. Появление машины — не всё что изменилось в Алине, за эти два месяца из девочки, она вполне можно сказать, что стала женщиной, ведь на лице был макияж, возможно даже сделанный в салоне, одежда деловая, словно она не училась, а работала каким-нибудь начальником в банке, уложенные волосы и золотые серьги. Всё это выглядело немного странно, ведь весной именно Алина насмехалась над девушкой в похожем наряде, никто тогда особо и не понял сути претензий, ну стояла в очереди какая-то ухоженная тётя и ладно. Алина тогда быстро успокоилась не получив поддержки своего мнения о котором сообщила, как только три подруги вышли из магазина.

За спиртным Алина с Дианой заехали и в этот раз, ведь на заднем сиденье помимо пассажира расположились бутылки с шампанским и ещё каким-то вином. После того как Клара посмотрела на них, перевела взгляд на Диану, она-то со времен школы не менялась совсем, как ходила раньше в полуспортивной одежде, так сидела и сейчас, потому что не признавала нужды надевать что-то другое, если это обычная пьянка у кого-то дома. Не особо со времен школы изменилась и Клара, до сих пор выбирающая черные обтягивающие джинсы, черную синтепоновую куртку, густые волосы заплетены в высокую косу — пожалуй единственное обновление, раньше коса всегда заплеталась свободно и не очень аккуратно.

Отправились девушки к Алине домой, потому что её родители уже уехали встречать новый год куда-то в южную половину планеты, оставив дочь от двадцать пятого декабря до седьмого января дома одну, чем она сейчас и пользовалась. Когда троица вошла в Алинин двор из ниоткуда появилась овчарка, но никто не испугался, так как с детства все знали эту собаку, собака в свою очередь полаяла, за что заслужила несколько недовольных слов от хозяйки, а потом животному взбрело в голову пообниматься с Кларой, что тут же оно и сделало поставив самой высокой из девушек лапы на грудь, Алине это не понравилось уж совсем и она с матом выругалась на своего питомца.

— Не вымазала? — спросила Алина Клару.

— Да нормально, ничего страшного, всё равно надо стирать, — прокомментировала Клара следы от лап, которые действительно были не так уж страшны и оттирались водой.

Они вошли в дом, разделись, Клара пошла на кухню, как тут подруга её одёрнула:

— А ты мне деньги может отдашь? — Алина по-своему уникально и ехидно улыбалась.

— За что? — искренне не поняла Клара.

— Ну за вино, за еду, мы же с Дианой покупали.

— Так у меня нету с собой, никто же не сказал.

— А ты что, пить не будешь что ли? — ехидная улыбка всё никак не сходила с лица, чем уже поджигала пожар злобы у Клары в душе, который выводил её из равновесия за секунды.

— Не буду, — отрезала Клара и уже смотрела на свою куртку.

— Да ладно, я отдам, — встряла Диана, — вот, — она протянула несколько купюр Алине.

— Ну ладно, — ответила та.

Инцидент был исчерпан и все трое продолжили общаться как в чём не бывало. Перед первым глотком алкоголя Клара почувствовала сопротивление в душе, кто-то внутри неё тихонько и стыдливо шепнул, что это унизительно, пить сейчас, но Клара уже была мастером по затыканию своих самых правильных мыслей.

Лились шутки и смех, Клара отметила, что почти полностью их разговор состоит из издевательств и оскорблений друг друга замаскированных под юмор, причём больше друг другу внимания уделяли именно Диана и Алина, иногда в перерывах переключаясь на Клару, да и то по большей части затем, чтобы перетянуть в этой битве острот её на свою сторону. «Вот Клара, скажи, что она…» — самое частое, что она слышала в своей адрес. Но тем не менее было весело и, как казалось, хорошо.

Когда время перевалило за двенадцать ночи Клару потянуло к унитазу, чтобы как обычно исторгнуть из себя лишнее выпитое, после она пошла в ванную умыться, где уже никакого внимания не обращала на уродливое лицо смотрящее на неё из зеркала, причём уродства будто кто-то подкручивал и добавлял новые, прыщи превращались в огромные гноящиеся фурункулы, зубы словно редели и Кларе было трудно поверить, что это галлюцинация, ведь она прямо чувствовала это всё когда смотрела на себя, глаза опухли и из них тоже мерзко сочилось что-то гноеподобное. Стоило ей открыть рот — в нос ударяла ни с чем не сравнимая вонь, даже её руки в зеркале были изуродованы тем, что все пальцы опухли, кожа делалась зелёно-желтой, а ногти были поражены грибком. Клара равнодушно рассмотрела всё в отражении, а потом посмотрела на руки своими глазами — так всё было нормально, значит можно отправиться обратно к подругам. Правда больше не пила, не из-за зрелища в зеркале, а просто потому что не хотелось.

С утра Алина развезла всех по домам. Клара, как только пришла, попросила у мамы «скинуть ей немного», и тут же получила некоторую сумму, что и отразилось в банковском приложении, первым делом перевела свой долг Диане, а вторым подумала, что надо бы и за сигаретами сходить, ведь вчера всё кончилось, да и вообще нужно прикупить побольше, ведь через пару дней Новый год и надо серьёзно подготовиться, а деньжат маловато. Но это не страшно, попросит у матери денег ещё и тридцатого числа.

Всё так и случилось, правда не сказать, чтобы Клара была в приподнятом настроении тридцать первого декабря, ведь вчера после нескольких дней игнорирования объявился Гриша и в очередной раз сказал, что им надо расстаться. Это предсказуемо ударило по Кларе, и она сама себе не могла объяснить почему она расстраивается, грустит и не хочет чтобы её бросали. Как-то она рассказывала о своих проблемах Алине, и та ответила ей: «просто ты ему надоела», последнее слово разве что было чуть погрубее. Может быть всё дело в матери, которая говорила, что это такой хороший парень, что его запросто уведут у Клары, если она не будет нормально себя вести, хотя в чём заключается нормальность никто не пояснял. Умом Клара понимала, что то, как он к ней относится не очень правильно, и что никому она не надоедает, а просто не понимает, зачем он с таким напором сначала лезет сам, а стоит ей ответить как-то по-человечески, то её парень тут же меняется, и именно когда он меняется, Клара будто становится на его место, и тут же начинает искать к нему подход и изъедать себя тем, что же она сделала не так, отправляя на задний план проблемы с учёбой и другими сферами жизни. Но на новый год он сказал, что нужно расстаться и был непреклонен, хотя это конечно относительно, Кларины письма он читал и не отвечал, не понятно зачем, ведь мог бы просто опять её забанить, лишив возможности унижаться.

Вот как-то так, чувствуя себя никчёмной уродиной, которая всем надоедает Клара шла пешком к Алине домой, потому что транспорт не ходил, время было за двенадцать, родители уже выпили, да и Клара вместе с ними, чтобы загадать желание опустошила пол бокала шампанского.

Дома у Алины она оказалась минут через сорок, Диана уже была там до двенадцати, иначе она просто не добралась бы и полный дом Алининых однокурсников: и парни, и девушки, стоял шум, кто-то прямо в доме взорвал петарду чем вызвал крик временной хозяйки на себя. Клару это почему-то жутко насмешило, причиной такого смеха, наверное, было то, что она почти не ела, а только пила с тех пор как пришла, в глазах незнакомых девушек она замечала какое-то недоумение смешанное с пренебрежением, но ей было как-то наплевать. Изначально она планировала остановиться к часам трём-четырём ночи, чтобы домой явиться в трезвом виде. Но план провалился и тело высотой сто восемьдесят пять сантиметров, в восемь часов утра, брело неуверенной походкой по пустым улицам иногда подскальзываясь и падая на замерзших лужах. Домой Клара добралась к десяти, потратив возможно часа два вместо обычных минут тридцати с лишним.

Проснулась уже вечером, в пять. Напилась зелёного чая, считала, что так ей легчает и написала Грише. Он даже ответил ей, но как обычно односложно, не желая говорить совсем, но зачем-то же начал. Клара недолгое время изображала доброжелательность, но быстро сорвалась на унижение и просьбы уделить ей чуть больше времени, объяснить почему он ушёл. Если бы она видела себя со стороны, то возможно сгорела бы со стыда, потому что девушка прочитывающая не один десяток книг в год, не менее трети из которых не относятся к художественной литературе, высокая, с фигурой которую любой мужчина называл бы как минимум нормальной, уж точно красивым лицом, про это она слышит нередко, разве что абсолютно не верит, сейчас унижается перед любителем игр и сериалов, которого другие девушки не сказать, чтобы мечтали захомутать, ведь в социальных сетях он цепляется к разным красоткам сам. Это Клара узнала, подглядев ночью, когда Гриша думал, что она спит и написывал какой-то девушке не смотря на то, что под боком лежит другая. В общем большинство людей по интеллектуальному, душевному и телесному развитию поставило бы Клару выше чем его, но Клара именно себя считала похуже в их паре, оттого и были эти унижения.

Но всё проходит и к февралю она снова плевать хотела на своего то парня, то нет, а в марте он опять к ней прицепился, теперь уж к лету добившись от неё доброты и внимания, а осенью как-то незаметно Клара снова поняла, что уговаривает своего парня сказать ей, что же с ней не так, что он так к ней стал относиться. К следующему новому году чувства Клары угасли окончательно. До лета Гриша опять добивался её, но ничего не получалось, однако он не отступал, когда Клара обрубила ему всякую возможность написать ей или позвонить, он стал выкладывать свои фотографии с грустными песнями, повсюду писать, как много стал пить, что ему плевать где быть «только бы с ней», но вспоминая всё пренебрежение и унижения, которые она натерпелась от этого человека, разве что смешно становилось. А потом Клару и вовсе поглотили бытовые проблемы, такие, например, как поиски работы, и даже то, что Гриша стал зачем-то надписывать знакомым Клары и пытался подружиться с ними, вообще никак не всколыхнуло её сердце.

В это лето Клара в основном занималась тем, что сидела дома, а когда не сидела, то пила с подругами. Через год, следующим летом вместе с Тамарой они устроились на работу в службу доставки еды, ходить вместе по заказам естественно не получалось, но всё равно было как-то приятнее что ли, работать зная, что где-то так же идёт твой знакомый, всегда можно было ему позвонить или переписываться, если вы вдруг одновременно оказывались в общественном транспорте. В очередной раз всё сложилось странно и с подругами: Алина предложила уехать на озеро в пятницу, чтобы нормально потусить там всю ночь и возможно все выходные, Клара сразу сообщила, что в пятницу работает, но часов в шесть вечера она уже сможет освободиться, оказалось, что до шести её ждать слишком долго и Алина с Дианой, взяв кого-то из чьего-то универа, уехали в четыре часа дня. Клара чувствовала обиду, но разгуляться ей в душе она не дала, потому что как ни в чём не бывало перед следующими выходными уже «отдыхала» у Алины дома, не в силах отказаться от такого предложения. Правда понимала, что скорее всего теперь их общение сойдёт на нет. Кларе здесь совсем некомфортно, виноват ли случай с озером, что именно Диана не захотела подождать до шести и они уехали всего лишь на два часа раньше, или накопилось за всё время, она не понимала, да и особо не старалась разобраться.

К удивлению для себя осенью в университет она вернулась с желанием учиться, а это пожалуй единственное чего не хватало Кларе и если первые два курса она всегда была довольна удовлетворительными оценками «лишь бы не отчислили», то теперь её полностью устраивал результат только в виде «отлично». Не все преподаватели были к такому готовы и за третий курс оценки ей занижали по старой памяти, Клара не сдавалась, потому что со школы к этому привыкла, зато весь четвёртый курс и даже защита диплома оценились высшими баллами. Разве что после того как оценки были озвучены, и Клара вышла со всеми из аудитории куратор их группы, низкая женщина лет сорока очень худая и с писклявым голосом, которая с первого дня за что-то невзлюбила Клару, а потом всегда имела чем подпитать свою неприязнь, ведь Клара могла и проспать, и учиться особо не старалась, сказала теперь уже дипломированному специалисту:

— Я вообще не пониманию за что вам такая высокая оценка, — лицо её исказило омерзение, которое сама преподавательница, вероятно, не замечала.

Клара посмотрела на неё с высоты собственного роста, вздохнула, улыбнулась и пожала плечами, пару человек тоже опешили от таких слов в сторону своей одногруппницы, но Клара внешне не растерялась, хотя в сердце больно кольнуло.

Её возраст стремился к двадцати годам и она иногда задумывалась почему она ничего не стеснялась в детстве, а теперь стесняется всего, даже в аптеку зайти это стресс, или тем более позвонить, чтобы устроиться на работу летом, потом конечно всё равно звонила, и не понятно, что было страшного, но сопротивление в душе из раза в раз повторяется. Сейчас тяжело было осознать, что стеснение, неуверенность в себе берётся у человека из диалогов, которые он зачем-то прокручивает в своей голове, может среди ночи, может среди дня. У Клары они были примерно следующего содержания:

— Что опять рассталась? — зачем-то спросил одногруппник прямо на паре, в одно из многих расставаний Клары, потому что буквально за неделю до этого видел Клару в метро с её, на тот момент, парнем.

— Да.

— А чего это так? — явно иронизируя, будто общаясь с ребёнком спрашивал молодой человек.

— Потому что он мне изменил, — сказала Клара то, в чём не была уверена, но что было очевидно по косвенным признакам.

— Я бы тоже изменил.

— Что? — рефлекторно нахмурив брови спросила Клара.

— Да ничего, — смеялся одногруппник, — забей.

Потом, эти мысли как из небытия брали и втыкались словно гарпуны в сердце девушки, а у в голове она начинала спорить, не давая тем самым себе, например, заснуть, всё приводя аргументы и морально уничтожая своего одногруппника. Правда с утра морально уничтоженной просыпалась только она сама.

Не то чтобы Клара была хорошим специалистом, она просто научилась получать хорошие оценки. Не научилась реально что-то знать и понимать, а только как попугай повторять нужный материал на экзаменах, в реальной практике это не помогало совершенно.

Идти работать по профессии Клара не собиралась: и не хотела, и не чувствовала квалификации, план её был в том, чтобы устроиться в какую-нибудь смежную с юриспруденцией область, но куда именно идей не было. Как когда-то она боялась смотреть оценки на сайтах, сейчас она боялась открывать сайт с вакансиями. Тем не менее после диплома не прошло и дня, а ещё должен был быть выпускной, мать стала расспрашивать о том, куда собирается устраиваться Клара, когда та ответила, что ещё ничего не искала разразился скандал, который только лишь отец смог затушить своим посредничеством.

Пришло лето, в которое Клара на вид стала совсем взрослой, и стала она такой какой никогда не хотела быть: грустной, пьюще-курящей, всего боящейся и закомплексованной девушкой со странными вкусами в одежде, причём когда она её покупала, то всё было нормально, но придя домой не понимала, как наденет на себя «это», потому что ничего уродливей, казалось, у неё ещё не было.

После ругани с матерью больше всего обидно Кларе было то, что она не собиралась ни у кого сидеть на шее, в чём её уже обвинили, и во многом другом, от чего Кларе бы встать и уйти из этого дома, но она так боялась, что мама права, что она действительно ни на что не способна, во-первых, и максимально ленивая, во-вторых.

Утром она всё же создала себе резюме на сайте для поиска работы.


07.2042


Первым делом после выпуска из университета Клара не стала искать куда устроиться, потому что пребывала в незыблемой уверенности, что только она откроет сайт с вакансиями и от изобилия выбора какую карьеру предпочесть у неё разбегутся глаза. Однако уверенность подтачивала трусость, что она вообще ничего не найдёт там. Весь июнь она потратила на то, чтобы как следует отдохнуть перед рабочей жизнью, отдыхала она конечно же со своими подругами, двумя единственными, Алиной и Дианой, за четыре года обучения у неё они так и остались ещё со школы. В универе ни с кем сблизиться достаточно для дружбы не получилось.

Клара в этой троице чувствовала, что ведёт себя наиболее странно, ведь, что у одной, что у второй подруги, всё было, что называется, «на мази» и к работе они должны были преступать аж в сентябре, а до того могли жить совершенно свободными людьми, Алине устроиться помогли родители, Диана как-то сама себе нашла способ зарабатывать деньги ещё на последнем курсе. Лишь Клара могла рассчитывать только на себя, при этом совершенно не шевелилась в течение всего первого летнего месяца, думая в основном о том, куда отправиться гулять с подругами, которые всё чаще хотели «отдыхать культурно» в каком-нибудь заведении, что Кларе, во-первых, не очень нравилось, а во-вторых, не было денег на посещение таких мест. Ещё и мать будто знала куда надавить и чуть ли не каждый день спрашивала нашла ли себе Клара работу, а этот вопрос как минимум на день отодвигал поиски, потому что Клара злилась так, что единственное, что могла сделать — это вылететь на улицу и закурить сначала сильно затянувшись, а потом выдохнув столб дыма, словно старый мощный двигатель.

Но всё же когда подошёл последний срок, который Клара сама себе дала для «отдыха», одновременно с этим кончились почти все запасы денег с прошлогодних подработок, она уселась за свой компьютер и открыла самый крупный сайт с вакансиями.

Начала с того, что в созданном резюме указала все свои места работы, образование, разве что уровень знания английского приукрасила, указав где-то на уровень повыше своего теперь, без практики забытого и довольно-таки поверхностного знания языка. В конце надо было выбирать фотографию, она обнаружила, что поставить ей и нечего. Когда Алина постоянно снимала сама себя, то Клара куда-нибудь пряталась, если это были фотографии из университета, то там она была слишком мелкой фигуркой, в общем-то как и любой отдельный человек на таких снимках, поэтому в голову не пришло ничего лучше, чем на телефон сфотографировать свой портрет в паспорте.

Анкета была готова и Клара приступила к поискам, сам сайт ей упорно рекомендовал вакансии юристов в различных областях, потому что обоснованно предполагал, что человеку с её образованием такое и нужно, но сама соискательница даже взглядом не задерживалась на подобных предложениях, потому что обладала железобетонной уверенностью, что именно её туда никто не возьмёт. Слишком уж она поверхностная, несерьёзная и даже скорее всего некрасивая для такой работы, а ещё объективно первые два курса чудом не вылетела из университета, о чём свидетельствуют и её оценки по ряду дисциплин и знания, поэтому и искала что-то в смежных областях. Искала, но найти не могла, ведь вписать в поисковую строку какую-то определённую профессию было трудновато, если сама не знаешь, что ищешь, а листая области, вроде программирования, маркетинга или даже продаж ничего для себя не видела.

На глаза попалась вакансия менеджера по продаже недвижимости, изучив требования и условия Клара посчитала, что это неплохой вариант и с дрожью в сердце откликнулась на данное предложение. После такого стресса было решено, что нужно сходить покурить, расслабить нервы, но она не успела даже обуться, как её телефон затрещал стандартной мелодией, которая не менялась с покупки этого аппарата несколько лет назад. Абсолютно не понятно от чего, но сердце задрожало, Клара догадывалась, что звонят по работе, потому что больше некому и не может быть такого совпадения.

— Алло, — она ответила чуть более высоким голосом чем говорит обычно.

— Здравствуйте, вы тут у нас отзывались на вакансию менеджера по продажам недвижимости.

— Да, было такое, — Клара усмехнулась и тут же почувствовала себя глупо.

— Вам будет удобно завтра подойти к нам в офис к десяти утра?

— Да, я думаю нормально.

— Хорошо, тогда ждём вас, — мужской вежливый голос назвал адрес и даже этаж, — до свидания.

— Да, спасибо, до свидания. — Клара услышала гудки.

От сердца отлегло, но она тут же подумала, что не запомнила во сколько приходить, а помнит только адрес: улица Фёдорова, бизнес-центр Европа, последний, шестой этаж, весь принадлежащий агентству, поэтому, когда она зайдёт, то пусть сообщит, что она к Андрею Николаевичу на собеседование. Всё это в голове засело железно, а вот ко скольки она напрочь забыла. Тут же в телефоне и посмотрела рабочие часы своей, возможно, работы, оказалось, что там трудовой день с девяти до шести, вряд ли её приглашали к самому открытию, но и одиннадцать тоже не звучало — значит пойдёт к десяти.

Немного успокоившись, Клара вышла из квартиры, потом из подъезда и отойдя зачем-то туда, где её невозможно было бы видеть из окон родного дома закурила, хотя и мать, и отец уже знали и смирились с таким увлечением дочери. Причём отец принял это куда спокойней, хотя сам бросил несколько лет назад, а мать, не расстающаяся с сигаретами, долго скандалила и раз за разом «случайно» находила пачки у Клары в карманах, чтобы снова и снова сокрушаться по этому поводу.

Присмотрев подходящую скамейку, как обычно требование к ней состояло в том, чтобы не сильно попадаться людям на глаза, Клара уселась и выбросив дотлевшую сигарету в рядом стоящую урну достала телефон, чтобы войти в какую-нибудь из социальных сетей, но тут голову осенила мысль посмотреть отзывы на своё предполагаемое место трудоустройства. Сразу же внутри что-то сказало, что этого делать не нужно, а то вдруг обнаружится, что всё плохо, но девушка пересилила себя и вписала всё, что её интересовало в поисковую строку. Ничего приятного и приободряющего браузер ей не выдал: то одна звезда, то две, и приличного размера рассказы с подробностями о маленьком заработке, лишних неоплаченных часах и плохом отношении руководства, пролистав несколько страниц, Клара почувствовала, что её настроение потускнело и даже поставила скачиваться приложение для поиска работы, чтобы прямо сейчас найти что-то ещё. Когда всё было готово она опять пролистала страниц двадцать с предложениями трудоустройства и ничего не нашла, настроение стало ещё хуже. Так она и отправилась домой.

Проснувшись утром сильно заранее, поела, оделась как могла наиболее официальным образом, и отправилась собеседоваться, при этом чем ближе она была к бизнес-центру, тем громче в голове звучали голоса, которые повторяли прочитанные вчера отзывы, но всё же их сил не хватило, чтобы остановить Клару.

Она поднялась на шестой этаж на котором увидела следующую картину: за матовыми стеклянными стенами ходили редкие люди, а перед офисом собралась без преувеличения толпа. Клара прошла сквозь неё к ресепешену, как ей и говорили по телефону и сказала всё, что должна была, девушка примерно Клариного возраста покивала головой, что-то отметила глядя в монитор, а после выдала несколько листов, попросив их заполнить. Клара огляделась и увидела, что достаточно много из собравшихся здесь с такими же листами, постояла с выданными бумагами возле администратора и вернула их обратно.

— Нет, — сказала молодая женщина с улыбкой, — надо заполнить.

— Вы знаете, я паспорт забыла, сейчас приду, я тут рядом живу.

Ничего из этого правдой не было, Клара просто сбежала поняв, что все эти люди претендуют на тоже место, что и она, но ничего негативного не испытывала сейчас, наоборот была страшно уверена, что поступает правильно. Только домой идти не хотелось, потому что у матери сегодня выходной и скорее всего она опять нападёт с расспросами о том, когда Клара собирается устраиваться на работу. Мысли об этом прервало сообщение от Алины, в котором она сегодня предлагала «куда-нибудь съездить», это имелся ввиду какой-нибудь бар, чтобы там «отдохнуть». Кларе почему-то совсем не хотелось таким заниматься, хотелось найти работу и отдыхать со спокойной душой, поэтому она вежливо отказалась, Алина только прочитала сообщение, оставив его без ответа.

Весь день Клара отправляла заявки по разным направлениям, уже даже согласилась пойти работать по специальности, но как оказалось, помимо того, что выбор довольно-таки ограничен, ей ещё и частенько отказывают даже не приглашая на собеседование. Тогда она переделала свою анкету согласно всем рекомендациям в интернете и продолжила, но всё равно день завершился ничем: по пятнадцати отправленным запросам или не было ответа, или были отказы. С надеждой, что завтра появятся новые варианты Клара легла спать, с утра приступив к поискам с новой силой, но за ночь ситуация особенно не изменилась. Тогда она подумала, что, наверное, по понедельникам на сайт выбрасывают новые работы, как свежий товар на рынок.

Примерно по такой схеме прошёл июль. Клара заметила, что она «очистилась», как она называла свой процесс длиной в месяц, когда она из-за того, что не употребляет алкоголь в отражении начинает видеть нормальным своё лицо, а вот на других — страшные маски. В частности, страшная маска уже не сходила с матери, которая не делала перерывы больше чем на два дня. Отец же придавался в свободное от своих дел время: где-то раз в месяц, Клара тоже судила его по лицу, потому что со своих командировок он приезжал нормальным, а значит там не пил.

Мать, хотя сама устроилась в какой-то торговый центр продавцом в мебельный шоурум за весьма символическую плату и с довольно-таки свободным графиком, работала она по восемь часов, два дня, а потом два дня были выходными, наседала на Клару так, будто и сейчас, и всю жизнь, пропахала в шахте превышая нормы добычи. При этом каждый раз, после неудачного собеседования вздыхала, почти плакала, время от времени жаловалась своим подругам, что «Клара не может устроиться», и она, мать, «уже не знает, что делать с ней», будто действительно что-то делала для трудоустройства дочери кроме постоянного давления и предложений пойти официанткой или обратно в гипермаркет, где Клара уже когда-то работала.

Прошёл и август, а в начале сентября, Алина с Дианой всё же добились своего и вытянули Клару «отдохнуть», правда та наотрез отказалась что-либо пить, в первую очередь из-за денег, а подруги были и не против, сказав, что это совсем не обязательно, она может просто посидеть. А ничего большего Кларе и не хотелось потому что морально она очень устала от отказов и провальных собеседований. Не меньше выматывало и когда получаешь приглашения на работу, а открыв письмо видишь то мизерную оплату, то сумасшедший график и не лучшие условия по деньгам. А тут ещё в голове просвистели крамольные мысли о том, что если то, что она знает про СССР правда, то там проблем с работой не возникало ни у кого, но потом быстро одёрнула себя вспомнив про остальные ужасы социализма.

Около девяти она ушла из дома под неодобрительные взгляды матери, а в десять уже сидела в кафе, где её подруги мало себе в чём отказывали, ведь это буквально последняя свободная пятница, в понедельник они обе выходят на свои работы, тут же спросили нашла ли Клара себе что-нибудь.

— Нет, — ответила та, — даже не знаю уже где искать.

— Так ты резюме создай-то, — сказала Алина, выдыхая дым от курения кальяна.

— Точно, а я ж думала, что не нужно и не создавала, — раздраженно ответила Клара.

— Так, а что, есть у тебя уже резюме? — Алина ухмылялась и смотрела из-подо лба, она часто так делала, ничего злого обе её подруги в этом не замечали.

— Представь себе.

— Ну так чего тогда не можешь найти работу?

— Что ты хочешь от меня? — ни с того ни с сего спросила Клара.

— Зачем ты злишься? — Алина стала ухмыляться ещё больше, а ещё видимо подействовало шампанское выпитое минут десять назад и её лицо слегка разлинеилось морщинами, а кожа потемнела, уходя куда-то в коричневые тона.

— Да найдёшь ты работу, Клара, — вмешалась Диана, — я тоже в универе долго искала.

— Хотелось бы уже, — вздохнула в ответ та.

Дома Клара оказалась около часа ночи с отвратительным настроением. Она не испытывала зависти или каких-то негативных чувств, по поводу того, что её подруги могли купить себе всё, а она ничего, скорее ей хотелось просто иметь какое-то спокойствие, что у неё есть какая-никакая работа и деньги, поэтому прямо ночью накидала заявок и на менеджеров по работе с клиентами, и просто на продавца, был же у неё опыт работы в продуктовом магазине. С утра обнаружила привычную картину: ей то отказывают, то не отвечают на отклик. Впервые за долгое время захотелось зареветь как ребёнок, потому что она уже просто не знала, что поделать, скопилось всё: и то что деньги неумолимо подходят к концу и собеседования на которых ей бывало смеялись в лицо, когда узнавали, что за время обучения в университете она работала только на доставке и никак по специальности, да и прочие попытки учить её жить прямо на собеседованиях, которыми часто не брезгуют владельцы мелких бизнесов, не добавляют ни самоуверенности, ни самооценки.

Мысли, окутывавшие Клару разогнал шорох замков и скрип входной двери — это отец забрал мать с работы и они заехав в магазин прибыли домой. Их дочь услышав шелест пакетов вышла в коридор, чтобы помочь их разобрать, мать стояла в дверях и уже злобно смотрела на грустную девушку, а та привыкшая давным-давно к этому взгляду просто игнорировала его, уставившись на полиэтиленовые мешки.

— Ну ты возьмёшь его или нет? — рявкнула мать так, что Клара дёрнулась, — мне тяжело.

— Ну так поставь его на пол, — закричала неожиданно для самой себя в ответ Клара.

— Ты ещё, сука, на меня будешь повышать голос? Ты слышал? — она обратилась к так и стоявшему ещё в подъезде, тоже с пакетами, отцу.

От злости Клара не знала, что ответить.

— Сидишь тут только, по ночам где-то шляешься, сколько можно тебя кормить уже? — Клара чувствовала, как перепонки вибрируют от этого крика, — тебе уже двадцать один год, сколько ты собираешься, чтобы я тебя кормила? — не унималась мать.

Клара развернулась, ушла в свою комнату и так как всего её желания, чтобы исчезнуть не хватило, она просто тихо заплакала, потому что уж точно не хотела, чтобы это кто-то видел и осудил её ещё и за слёзы или сказал, что она и плачет специально, чтобы пожалели. Чуть позже услышала слова отца, который закрыв двери сказал жене: «Катя, это уже слишком». Вряд ли можно было выразиться мягче.

За всё лето Клара отправила около трёхсот откликов, от одного до нескольких раз в неделю была на собеседованиях, на которых ей либо обещали перезвонить, либо отказывали на прямую. Когда в очередной раз она услышала, что ничего не делает, только сидит дома и шляется, девичья душа уже не выдержала.

— А что я сказала не так? — продолжала мать открывая дверь в Кларину комнату, — ты же сам так говоришь, а перед ней весь такой хороший, ты же тоже так думаешь.

Отец молчал.

— И не плачь, не надо тут давить на жалость, — рявкнула мать внутрь комнаты, затем ляпнула дверью.

Она ещё долго обсуждала бы дочь, но в итоге на неё рявкнул уже отец, скорее всего потому что она начала повторять все свои претензии по третьему кругу, Клара же, делая большие вдохи, иногда против воли хлюпая губами и до боли натирая нос, всё искала и искала незанятые вакансии, и как чудо попалась работа менеджера по рекламе в рекламном агентстве. Там готовы были обучать кандидата, поэтому первые три месяца зарплата очень маленькая и нет гарантий, что его возьмут, к тому же кандидату неплохо бы иметь юридическое образование. У Клары было всё, одновременно с тем, она отправила своё резюме в сеть магазинов косметики и бытовой химии «Мира» и ещё во множество мест, лишь бы её куда-нибудь взяли.

После того случая общение Клары с матерью почти сошло на нет.

Зато из рекламного агентства ей прислали тестовое задание, а также пригласили в «Миру», чтобы она попробовала поработать один день и посмотреть, как ей там понравится или как она понравится местному руководству. Чтобы нигде ничего не упускать Клара и выполнила задание агентства, и сходила отработать испытательный день да так, что все были в восторге от её старательности и аккуратности, а агентство же всё молчало. При этом и магазин ничего конкретного не предлагал, объяснили лишь, что ещё надо подождать пока одна девушка уволится, это где-то около двух недель и если им больше никто не подойдёт, то возьмут Клару. Зарплата в магазине была чуть больше чем на испытательном сроке в рекламном агентстве, с той лишь разницей, что в агентстве она могла через три месяца чуть ли не в три раза вырасти, а вот в магазине примерно такая же и оставалась бы.

Минула первая неделя сентября, в понедельник из «Миры» Кларе сообщили, что готовы взять её к себе, чему она была довольно искренне рада, а уже во вторник позвонило агентство, и хоть недавней безработной и было тяжело, она всё же отказала им, объяснив это тем, что уже нашла работу. Ей вежливо ответили, что поняли и даже пожелали удачи на выбранном месте. Почему Клара отвергла лучший график и заработок? Сейчас себе это она могла объяснить только тем, что в «Миру» её уже взяли, а в агентстве ещё испытательный срок, вдруг откажут, что тогда скажет мать?

В среду Клара подписывала нужные для трудоустройства бумаги, пообещала за два оставшихся будних дня сделать себе медицинскую справку, делать её день, но надежней взять время с запасом и уже в следующий понедельник выйти работать. В отделе кадров ей сказали, что если она хочет, то они ей подберут магазин поближе «к месту жительства», как там выразились, на что она сразу согласилась. Тогда же добродушные женщины лет на десять старше Клары предложили ей съездить туда сегодня и со всеми познакомиться, посмотреть, но она отказалась, сказала: «Всё уже в понедельник». «Ну как хочешь, главное справку нам принеси», — напоследок напомнили женщины. «Хорошо», — с улыбкой ответила Клара.


Последствия

10.2042

Как обычно, чтобы закончить оформление на любую работу необходимо было сделать медицинскую справку о состоянии здоровья, как правило все врачи ставят лишь отметки в специальном листе, о том, что трудоустраивающийся здоров, так же надо посетить наркологическое и психиатрическое отделение, чтобы там получить документ сообщающий, что ты не наблюдаешься в этих отделениях.

Уже на следующий день после звонка Клара, сдав необходимые анализы, стояла в очереди к терминалу, выдающему небольшую бумажку, на ней написан этаж и кабинет с которых будет начинаться профессиональный осмотр. Очередь неминуемо дошла и до неё, введя свои паспортные данные, нажав ещё пару клавиш о разных соглашениях Клара получила «своё направление» и отправилась на третий этаж, в кабинет окулиста откуда всё начиналось.

Над каждой дверью загорался номер только что присвоенный человеку в терминале, значит там его ожидают, ещё ни на одном табло цифра не превышала значение в «100», при этом номер Клары был «113». Поняв, что ей ждать час или больше она уставилась в телефон, чтобы почитать новости, не успев даже вникнуть в суть написанного на экране, услышала знакомый голос:

— О, привет, а ты чего тут? — произнесла женщина.

Клара подняла глаза, перед ней стояла тётя Инна. «Точно», — хладнокровно подумала про себя девушка, вспомнив, что мамина подруга работает здесь бухгалтером.

— Да справку надо на работу получить, — ответила Клара как могла вежливо.

— Понятно, а куда устраиваешься?

— Продавцом, — в душе не известно отчего стало неловко, от того, что это слышат окружающие.

— Ясно, — резко потеряв интерес ответила тётя Инна, — ладно, тут твой номерок загорится, и ты заходи, поняла? — она говорила так, будто Клара не очень хорошо слышит или соображает.

В ответ Клара только покивала и спрятала глаза. Вроде не случилось ничего, а в душе стало гаденько, сразу же захотелось покурить, чтобы груз с сердца сбросился, но следующей мыслью подумалось, что пора бы и бросать, потому что уже болят лёгкие, вся одежда воняет, а денег уходит слишком много, особенно когда, как сейчас, их практически нет, ещё чуть-чуть и придётся просить у родителей, точнее у матери, так как её она видит каждый день, а отца по прежнему пару раз в месяц. Клара уже пыталась бросить и раньше, последняя попытка была в феврале, тогда её хватило на целую неделю, но испив пива с подругами она поняла, что «отдых» не будет полноценным, если не закурить и спустя пять минут «ожесточенной» внутренней борьбы взяла у Дианы сигарету. На утро по инерции она чувствовала себя победительницей над своей пагубной привычкой, ведь выдержала неделю, следовательно, можно в этот раз покурить, а потом бросить в любой момент, но только не сейчас. После, каждая купленная пачка была «последней», в августе она накурилась так, что ей стало плохо, это было сделано умышленно, чтобы больше не хотелось из-за отвращения. Отвращение действительно появилось, Клара даже выбросила почти целую пачку, но днём ей полегчало, а вечером она уже купила сигареты снова, разве что содержание смол и никотина в них было поменьше. «Чтобы здоровью не так вредить».

Вот и сейчас был очередной приступ бросания, с утра Клара собиралась не курить, но пока шла в больницу решительность ослабла, а теперь захотелось в полную силу. Сидя в очереди, она одной частью своего сознания подавляла этот импульс, второй уже знала, что в этой борьбе проиграла и внутри борется только лишь для вида. В раздумьях не заметила как настал её черед заходить, взяв в руку документы, оглянувшись на скамейку, чтобы убедиться не забылось ли что-нибудь, она вошла в кабинет окулиста.

К шести часам вечера Клара вышла на посвежевшую улицу, которая приятно наполнила воздухом грудь и будто даже смочила сохнущие глаза после больницы, в которой было скорее душно, чем тепло, эффект такой вероятнее всего достигался не из-за избыточного отопления, а из-за большого количества людей. Справка полностью готова, результаты анализов хоть и пришли почти в конце дня, но всё же они успели попасть в итоговый документ и Кларе не придётся ехать в больницу ещё раз, чтобы «только забрать», как говорят многие люди, которые не хотят ждать час или больше в очередях.

Улица стояла в густых сумерках, фонари будто сами подмёрзнув светили очень тускло, еле-еле заливая пространство жёлтым светом, Клара читала, что ей написали: в целом она здорова, зрение идеальное, анализы в нормальных значениях, да и вообще ограничений к будущей работе нет.

Когда пришла домой, тут же налетела мама, даже не здороваясь и не спрашивая как дела:

— Там тётя Инна тебя сегодня в больнице видела, — каким-то воодушевлением говорила мама.

— Ну да, — со вздохом сказала Клара, ожидая претензий по поводу того, что она не поздоровалась или поздоровалась не так, без радости, например.

— Говорила, что везде тебя отвела, так ты сегодня и справку получила?

— Да, везде отвела и даже в баночку вместо меня навалила, — Кларе самой стало смешно.

Мать по-доброму улыбнулась тоже, и сообщила, что Клара может идти на кухню и скорее есть всё, что она сегодня наготовила. «Хорошо, когда она не пьёт», — подумала про себя дочь, совершенно позабыв, что давно и сама не упускает шансов развлечься подобным образом.

Наступил понедельник и уже без пятнадцати девять она вошла в магазин, который действительно, как обещали, оказался не более чем в двадцати минутах езды на автобусе, ехавшем от остановки возле Клариного дома почти до дверей магазина. Располагался он в редком для середины города гипермаркете, ведь они, как правило, сосредоточены на окраинах.

Пока Клара шла по торговому центру к своему новому месту работы, заметила, что мало кто ещё открылся, да и их витрины ещё располагались за специальными жалюзи, лишь над входом эти защитные ворота были приподняты над землей метра на полтора, так, что почти любому человеку нужно было согнуться, а уж тем более Кларе с её без пятнадцати сантиметров двумя метрами роста.

«Мира» в этом гипермаркете занимала довольно-таки большую площадь, можно было сравнить с магазинами одежды, пара квадратных километров тут умещалось точно, Клара робко побродила по рядам, чтобы кого-нибудь обнаружить, но никто не попадался в поле зрения, заглянув за очередную стену стеллажей за спиной она услышала претензию:

— Девушка, мы ещё закрыты, с девяти открытие, вы что не видели?

Клара резко обернулась, на лице уже была виноватая улыбка.

— А я работать.

— Да? — полная женщина с красивыми глазами, густыми шоколадными волосами, которые скорее всего не знали краски и были собраны в неряшливый хвост, немного опешила, но Клару разглядывать не перестала. — А, ну точно, — будто что-то вспомнила она.

— Мне сказали приходить по этому адресу, тут вроде бы всё должны знать. — Клара говорила так, будто что-то сделала, например, украла какой-нибудь шампунь или дорогую тушь.

— Скорее всего сказали, но не нам, — женщина, голос которой обмяк, будто переменилась и теперь в ней можно было рассмотреть девушку помоложе, чем показалось изначально, в дополнение к красивым, но укрощенным волосам, шло ещё не менее красивое лицо совершенно без косметики, — ну пошли покажу тебе куда поставить вещи.

По недолгому пути до небольшой коморки, в которой сотрудники магазина переодевались девушка рассказала, что была в отпуске две недели и не знает, что тут происходит в магазине, а тут вон, прислали нового человека, а им как раз не хватает народу, заведующий магазином, вот, ушёл в отпуск теперь, после неё, но будет всего лишь через неделю, а так они с Олей работали по бешеным графикам, а с зарплатой всё равно никто не разгонялся. Саму её зовут Алёна, о чём говорил и бейдж болтающийся на шее на фирменном салатовом шнурке магазина «Мира», но Клара почему-то до сих пор туда не смотрела и прочитала это лишь после того, как Алёна представилась.

— Вообще заведующий у нас нормальный, немного конечно, — Алёна покрутила пальцем у виска, а потом махнула рукой, — но нормально, главное справедливый, но конечно цепляется по всякой ерунде постоянно, зато если надо всегда отпустит и даже отработает за тебя, такое есть.

— Понятно, в общем он через неделю придёт?

— Ну да, где-то так, так-то он уходить собирался отсюда, но что-то видимо нифига найти не может.

— А у него образование какое-то есть? — пустилась зачем-то в сплетни с почти незнакомым человеком Клара.

— Какое-то есть, но точно я не знаю, а так сразу поймёшь, что это он, главное не пугайся.

— А что в нём такого страшного? — с улыбкой спросила Клара.

— Ну по красоте конечно не очень такой, — серьёзно ответила Алёна.

— Понятно, — сказала Клара так и не поняв, чего она должна пугаться, тем более таких некрасивых мужчин, да и женщин, как видит она, вряд ли ещё кому-то везёт лицезреть.

Первую неделю Клара должна была работать по восемь часов, с девяти до шести, а если без обеда, то могла освободиться и в пять, всё это время она ходила хвостом то за Алёной, то за Олей. Оля оказалась человеком обычным со всех сторон: рост не большой и не маленький, волосы покрашены в белый цвет, говорливость, в отличие от Алёны, средняя, а ещё в отличие от Алёны она не курит, поэтому не очень приветствовала Кларины отлучки где-то раз в час. Работала пока Клара в своей одежде, форму, сказали напарницы, даст заведующий, у них тут конечно есть некоторые комплекты, но не на её рост. Отработав семь дней подряд Клара получила два выходных, поэтому на работу нужно было выходить только в среду, а в среду уже приедет и управляющий магазином, как можно было сделать вывод из рассказов напарниц — такой же продавец, только чуть больше ответственности и чуть больше зарплата.

В субботу звонила Диана, предлагала отметить как-нибудь трудоустройство подруги втроём, тем более они с Алиной уже получили первые зарплаты, но так как Клара работала и в воскресенье, пришлось отказаться, да и ездит она сейчас на работу буквально на последние копейки. По Клариным подсчётам до зарплаты хватит аккурат на проезд и сигареты, остаётся только надеяться, что ничего из этих необходимых вещей не подорожает иначе придётся ходить пешком. В общем выходные Клара провела дома, где она с удовольствием смотрела со спокойной душой сериалы, отмечая внутри, что иметь работу и чувствовать безопасность по этому поводу очень приятно, изредка выходила покурить, но чем ближе были трудовые будни, тем меньше ей как-то хотелось возвращаться в магазин, ведь заплатят ей там совсем мало, меньше даже чем она получала, когда работала продавцом в продуктовом в период между школой и университетом. Но такие мысли очень быстро заглушались в целом правильными соображениями о том, что это лучше, чем ничего и снова сидеть без работы она бы не хотела.

Так или иначе в среду Клара проснулась в притык перед автобусом, чтобы на него не опоздать, в спешке она почистила зубы и побежала на остановку чуть ли не одеваясь на ходу, в автобусе заплела косу, но чтобы успокоить свою взволнованность только покинув общественный транспорт шла от остановки к гипермаркету пересекая парковку и сначала жадно вдыхая, а потом щедро выдыхая клубы горького дыма. Возможно из-за того, что с утра она даже воды не пила, закружилась голова и как-то очень неприятно стало в желудке. Попав с уличной прохлады в тёплое здание Клару совсем уж замутило и чтобы исторгнуть из себя вчерашнюю еду она побежала в туалет, умылась и глянув на часы увидела, что уже опаздывает аж на восемь минут и всё это в первый день, когда есть заведующий, который с рассказов коллег не опаздывает никогда и злится если, например, на прилавках одна помада стоит не так как остальные, и вообще, он человек, который любит порядок больше чем свою жизнью.

Как могла быстро Клара побежала на своё рабочее место, вбежала в магазин, людей ещё совсем не было, что немудрено в такое время, вдали что-то поправлял невысокого роста человек, сказать на него мужчина как-то не хотелось, ну это уже точно был не парень. Услышав шаги он повернулся, лицо его не выражало никаких эмоций, он достал из кармана телефон, видимо посмотрел время, потом опять глянул на Клару.

— Здравствуйте, — поприветствовала веселей чем нужно было своего начальника новая сотрудница «Миры».

Клара поняла, почему его ни с кем не перепутать и точно можно будет понять, что это он: низкий рост, короткостриженая черноволосая голова, цвет глаз с расстояния было не рассмотреть, но ясно, что они тёмные. Скромная одежда вроде бы должна была сказать, что этот человек безопасен, что его бояться нечего, но взгляд на каменном лице будто говорил вместо рта и делал внутри как-то неприятно, причём этот человек не играл бровями, не хмурился, только лишь пристально смотрел и то не долго.

— Я опоздала немного, извините, — виновато и растянув губы в улыбке говорила она.

Заведующий повернулся направо и махнул рукой как-то не очень чётко, вообще махнул ли, и сразу же пошёл куда-то видимо хотел обойти все стеллажи и выйти туда где касса, его действия отзеркалила и Клара, и действительно, они встретились на прикассовой зоне.

— Не самое лучше решение начинать свой первый день с опоздания, — такими были первые слова начальника Клары.

— Ну это не первый день, — как можно вежливее ответила она.

— Раньше, считай, у тебя была практика и подготовка, двенадцать часов же первый раз сегодня?

— Да, до этого было пять дней по восемь часов.

— Понятно. Чего опаздываешь?

— Просто как-то плохо стало, — оправдывалась Клара, — можете спросить у Алёны или Оли, я ни разу за неделю не пришла позже девяти.

— Этого не нужно, а плохо чего стало?

— Не знаю, живот, — Клара задумалась, — типа заболел, — она пожала плечами.

— А курение помогает животу?

Кларе почему-то стало стыдно, будто она маленький ребёнок пойманным за чем-то, что ему делать не следует.

— Так это было до курения, — улыбалась девушка, как раз в это время она прочитала на груди руководителя, что его зовут Иван, должность его называлась администратор.

— Ну связь кажется есть.

— Я просто ничего не ела.

— Понятно. — ответил заведующий, — ладно, какие у тебя размеры одежды запросим тебе форму.

Клара всё сообщила, а потом поняла, что у неё не спросили даже её имени, хотя наверняка Иван уже всё знал, ведь из отдела кадров сообщали именно ему, что к ним отправляют нового человека. Далее время шло длинновато, потому что, во-первых, хотелось есть, во-вторых хотелось курить, а попроситься выйти она стеснялась. Около часа дня Иван подошёл и сказал, что Клара может сходить на обед, но та отказалась, потому что из-за того, что опаздывала ничего не взяла, да и вряд ли что-то было ведь последние несколько дней мать пила, а сама Клара абсолютно беспомощная в кулинарном плане. Возможно дело в том, что когда у неё случались порывы что-нибудь готовить, тут же прибегала мама и спустя несколько минут дочь была полностью отстранена от продуктов, потому что то одно делала не так, то другое и пусть лучше сидит и смотрит, в итоге Клара бросила попытки научиться готовить, максимум запекала себе бутерброды в микроволновке.

— Я не хочу, — соврала Клара, хотя голод испытывала сильный.

— Ты же говорила, что ничего не ела.

Она смотрела на заведующего и не понимала почему он вообще к ней пристал, говорила и говорила, еды-то нет, а ответить что-нибудь нужно.

— А деньги есть? — спросил Иван.

— Немного.

— Понятно, я всё равно пойду сейчас в продуктовый, если хочешь, что-нибудь тебе куплю, потом, когда будет зарплата я это посчитаю.

— Тогда, что купите, то и буду, а то я соображаю не очень.

— Хорошо, жди.

Иван принёс ей суп и салат из магазинной кулинарии, пока Клара ела чувствовала какую-то неземную благодарность, хотя куплено всё было по сути за её же деньги, но душу почему-то наполняла радость, а после сытного обеда положено было курить, но не хотелось, поэтому Кларе пришлось убеждать себя в том, что именно этого ей не хватает до полного счастья, а стоило убедить, как она опять начала стесняться попроситься выйти в специальный закуток, который ей показала Алёна. Но всё же ради такого дела получилось пересилить себя:

— Иван, можно я выйду на улицу?

— Курить?

Клара молчала, не хотела отвечать, да и вообще этот низкорослый гоблин, к которому она испытывала ещё недавно тёплые, почти дружеские чувства, уже начинал раздражать своими вопросами и цепляниями к личным делам, в частности к курению.

— Ладно, иди, — всё понял заведующий.

В шесть часов вечера начальник мог уходить домой, что и сделал, предварительно опросив Клару о том, чему её тут научили напарницы, предупредил, что когда она одна здесь, то выходить никуда нельзя, потому что получат все, в конце месяца обнаружат недостачи и если по камерам увидят, что кто-то оставлял магазин, то его уволят, а платить будут остальные. За кассой она уже умела работать, да и там ничего сложного, а самое главное уже редко кто пользуется услугами кассиров, все покупают через кассы самообслуживания, разве что когда происходит сбой программного обеспечения, то приходится работать с людьми по-старому. Отбыть здесь оставалось всего лишь до десяти вечера, когда ушёл Иван, то ещё часа полтора наблюдался наплыв людей, Клару часто спрашивали где что-нибудь найти или информацию о товарах. До конца дня она сумела не нарваться на конфликт, хотя уже видела такое в случае с Олей, третьей продавщицей, там женщина была недовольна, что эффект от крема оказался не такой как ей говорила «другая девушка тут у вас», а она мол целый месяц мазала, теперь пришла требовать свои деньги и даже с чеком. В итоге всё равно ушла ни с чем, так как Оля даже если бы захотела ничего не могла бы вернуть, нет таких функций в кассовом аппарате. Кларе тогда как-то жаль стало напарницу, ведь ей уже около сорока лет, а говорили с ней так, словно она какая-то малолетняя глупая девка. Так или иначе подошёл конец первого двенадцатичасового рабочего дня. Клара отметила в себе, что не особо то и устала, пока она искала работу, то выматывалась куда больше.

Каждый вечер становилось всё холоднее и после зарплаты она решила купить себе зимнюю куртку, а сейчас с чистой совестью, честно отработав и ни разу не сходив, как и приказал Иван, закурила. Автобуса ждать целых двадцать минут, когда доберется домой надо сразу лечь спать. Этого не получилось, но боясь почему-то снова нарваться на недовольство начальника Клара встала так, чтобы не опоздать, хотя далось ей это очень тяжело, холодильник был полон еды и теперь она поела с утра и набрала себе на обед. За двадцать минут до открытия магазина она оказалась на месте, Иван уже был там. Сегодня он поприветствовал её куда более добродушно и сообщил, что привезёт форму на следующей неделе, заодно рассказал, что завхоз на основном складе не хотел ничего выдавать, почему-то решил, что Клара уволится через неделю.

— Ты ж пока не собираешься? — спросил Иван.

— Пока нет, — ответила Клара.

Ни о чём не договариваясь они разошлись чтобы поправить товар на полках, Клара подумала о том, что в спешке забыла покурить с утра, но по какой-то странности опять не хочется, это интересно, может быть с ней что-то не так, да и вообще рано или поздно захочется, надо попроситься выйти, что она и сделала. Иван отрезал, что она может сходить один раз после двух часов дня и обсуждать ничего не собирался.


11.2042


Форму магазина «Мира» Клара стала носить далеко не сразу, потому что она была не особенно чистая, да и кое-где нужно было её заштопать, вообще комплект одежды представлял из себя салатовую рубашку с розовым воротником и розовую синтепоновую жилетку, и одно, и другое были выполнены из дешевых и легкорвущихся материалов, да и пачкались без проблем, потому что у Алёны с Олей жилетки всегда были в чём-то чёрном в районе живота, хотя такой грязи в магазине было не сыскать. Когда же Клара всё выстирала, заштопала и придя на работу надела этот костюм на себя, то от первого же своего отражения в зеркале почувствовала какое-то унижение: эта цветовая гамма будто снижала интеллект, следующей мыслью как раз и было то, что возможно она зря думала про своих напарниц как не про самых умных людей. Не то чтобы Клара как-то утверждалась в своём интеллектуальном превосходстве, скорее она и себя относила к не очень умным, но и две взрослые женщины в салатовых рубашках всё это время казались точно не умнее неё, не смотря на разницу в возрасте.

В такие мысли она решила не углубляться, и просто пошла работать, сегодня на смене помимо Ивана была Оля, да и вообще как оказалось — не часто в магазине только продавец и заведующий, как правило в магазине находятся трое, третий всегда приходит чуть позже и работает до закрытия, то есть до десяти часов вечера. В субботу и воскресенье же в магазине всегда только двое людей, но около пяти часов одна и продавщиц уходит домой, а вторая остаётся «на хозяйстве».

Спустя месяц после начала Клариной работы остаться вечером одной в очередной раз довелось и ей. День был не особо людный, Клара уже уверено стояла за кассой, знала где какой товар находится, так же по большей части знала и про его характеристики, про популярные «позиции» так уж точно. Постоянное поглядывание на часы казалось только раздражало вселенское время, и оно тянулось всё медленнее и медленнее, можно было бы посидеть в телефоне, но от постоянных разблокировок экрана там не появлялось ничего нового, так же как не появляется в холодильнике от постоянных открываний дверцы. Тогда Клара вспомнила о том, что уже несколько раз здесь практиковала: навести порядок — и полезно, и время пройдёт.

И занялась делом: начала с того, что купила влажные салфетки, которые заманчиво стояли возле кассы и стоили чуть ли не в три раза меньше обычного, хотя даже такой обвал цен позволял накрутить на этом товаре тридцать семь процентов. Первым под очищение попал кассовый аппарат, истратив более десятка салфеток Клара всё же заставила его сиять чистотой, потом волна чистоты обрушилась на стол, заодно там сложились все бумаги. В ящиках стола ручки, и вся дребедень, что там хранится была отсортирована по смыслу, размеру и даже цвету. На полках с зубными пастами, дешевыми духами, гелями для душа и прочим, благодаря строгости Ивана, никогда не было беспорядка, но всё же оставалось куда стремиться, и Клара этим воспользовалась, выставив всё ровно, разделив похожие вещи маленькими разрывами, отодвинув одно от другого примерно на миллиметр. Не добралась только до «кладовки», так все называли помещение, которое служит и складом, и столовой, и гардеробом, не добралась потому что до конца рабочего дня оставалось меньше чем пол часа. Ощущалось какое-то приятное спокойствие и умиротворение на душе. Если бы ещё завтра был выходной, то можно было бы испытывать что-то вроде счастья, а так эйфория от того что работа просто есть уже подвыветрилась, зато завтра будет первая полноценная зарплата. За сентябрь вышло оскорбительно мало, но Клара списала это на то, что был испытательный срок, она не работала полный месяц, и что в октябре будет явно получше. Да и надо бы получше, потому что до зарплаты еле хватило, пришлось опять не пить, когда все друзья пили и делать вид, что ей и не хотелось. Хотя Клара подловила себя на том, что немного рада невозможности, пока, позволить себе алкоголь, как её подруги, но такие недостойные мысли сразу же попадали в воображаемый блендер и уничтожались до такой степени, что разобрать их уже было невозможно.

Второй рабочий день, как и первый, для Клары начинался в десять утра, зайдя в магазин она увидела Алёну, которая с ней поздоровалась, но как-то уж очень прохладно, сказать конкретно, что не так, было нельзя, потому что вроде и тон нормальный, да и повернулась она, открыто глянув в глаза, но было что-то не то. Клара решила, что ей кажется и выбросила эти домыслы из головы, где Иван она решила не спрашивать, наверняка он сам скоро появится, по телефону, наверное, говорит по работе или заказывает товар где-то в тихом месте. Переоблачившись в рабочий костюм, она вышла в зал и тут же снова напоролась на Алёну:

— Зачем ты так всё расставила? — кричащим шёпотом, спросила она.

— Да скучно было вчера, — бесхитростно и искренне ответила Клара.

— Не надо так блин, нас теперь всегда так заставят делать.

— Да никто даже не заметит, — на Кларином лице снова возникла виноватая улыбка.

Алёна на это только тяжело вздохнула.

Клара ушла бродить по залу, но данное занятие быстро наскучило, и она отправилась туда где стоит касса, это место как раз близко к выходу, а там уже можно увидеть и остальных людей в гипермаркете: хоть какое-то развлечение, да оно и всяко интереснее стоящих банок, чуть ли не каждую из которых она потрогала вчера вечером. Прошло буквально несколько минут, как в поле зрения появился Иван, Алёна тоже была рядом, что-то искала в столе, который теперь жил под новым порядком.

— Так, — начал Иван всё ещё разглядывая полки, он был похож на какого-то карикатурного военачальника осматривающего войска, ровные ряды различных флаконов и низкий рост заведующего способствовали такой ассоциации, — это ты так всё выставила?

Клара отметила, что он улыбается, похоже, первый раз за всё время.

— Да, — ответила та после паузы, первым делом подумав, как можно выкрутиться из этой ситуации и сказать «нет».

— Ну красиво, блин, и я видел, что ты стол оттёрла, в следующем месяце, можно сказать, что ты лучший работник у нас, будет тебе премия.

— Да? — опять повторила Клара, только с другой интонацией, ведь больше не знала, что ответить, потому что теперь застеснялась.

— Ты молодец Клара, всё очень красиво, премия там конечно будет из трёх копеек, но больше я, наверное, ничего не могу сделать. — Иван говорил добродушно, тон обычно ему не свойственный, обычно у него не было тона.

— Спасибо, — пожала плечами она, борясь со своей улыбкой.

Начальник опять куда-то ушёл, будто бы как в музее любоваться порядком, который тут навёл кто-то без его указаний и без его контроля. Клара обернулась к Алёне, а та ей неожиданно выпульнула:

— Я же говорила!

— Что?

— Что нас теперь всегда заставят так делать, буду я ещё тут за эти деньги корячиться.

— Да никто вас ничего не заставит, что делали то и будете делать, — раздражившись ответила Клара. Алёна в ответ только угукнула, наверное, желая этим показать свою обиду на новую сотрудницу. Правда, когда время подошло к двум часам дня, то обиду как волной смыло и она пригласила Клару сходить покурить, и что «надо только Ване сказать». Клара пошла говорить.

— А тебе точно надо? — спросил неожиданно Иван.

Клара помедлила с ответом, потому что не поняла к чему это.

— Ладно, иди, — заключил он.

Около пяти часов вечера, когда все кроме Клары засобирались домой на телефоны всем работникам магазина пришли сообщения о зачислении зарплаты. Если для двух людей цифры в этом сообщении были очень ожидаемы, то третья рассчитывала немного на другую сумму, хотя бы на тридцать процентов больше, ведь даже то, что ей хотелось бы получить было более чем скромным требованием.

— А тут нет ошибки? — Клара показала свой телефон Ивану.

Он внимательно смотрел и только покачал головой в ответ.

— Но ведь в вакансии написано совсем другое, да и когда меня брали, мне тоже говорили про другое, там, типа в первый месяц меньше, потом больше.

— В вакансии написано до вычета налогов и с премией, — Иван хоть и был на голову ниже Клары, но сейчас ей казалось, что он смотрит на неё сверху вниз, — в прошлом месяце мы план не сделали, вот и все — без премии.

— А план такой, что его сделать не реально, а как только сделаем, то в следующем месяце его поднимут, — втиснулась в разговор Алёна.

— Ясно, — вздохнула Клара, как-то неприятно, что, проработав месяц и купив джинсы, далеко не самые дорогие, точней сказать одни из самых дешевых, лишиться где-то пятнадцати процентов зарплаты. А это ведь всего лишь штаны.

— Ну, мы пошли, — Алёна вырвала её из грустных мыслей, — пока.

— Да, давайте, — сказала Клара и осталась на следующие пять часов одна.

Несмотря на расстройство от того, что её доходы в ближайшее время будут совсем не такими, как Клара ожидала, она всё же пошла и навела порядок, оказалось, что это не только спасает от скуки, а ещё и немного отвлекает от негативных мыслей. А потом эти мысли окончательно разогнало сообщение от Дианы, в котором она сказала, что завтра они собираются и не хочет ли Клара присоединиться к ним, ведь вроде бы у неё уже была «ЗП». Клара написала, что обязательно будет, уже решив: пусть хоть денег и мало, но ведь и веселиться иногда надо.

Клара предвкушала какое-то веселье, но всё было немного не так как планировалось, Алина привела своего парня, который вёл себя не то чтобы не вежливо, но просто как-то странно, вроде бы и шутил над Дианой и Кларой, но вроде бы это было и слишком, да и эффект от опьянения был какой-то совершенно не такой: Клара очень быстро написалась, всех стала видеть красивее чем они есть, а потом испытывала такой приступ эйфории, какого ещё в жизни не бывало, однако утром не было сил даже оторвать себя от постели, хотя объяснить причины, хотя бы себе самой, не удавалось. Всё было точно не из-за головных болей, потому что мысли совершенно ясные, да и почему вчера Клара так быстро «ушла» тоже странно. К тому же такой апатии и пессимизма, которые сейчас в полную силу били в ней она ещё не испытывала, провалявшись чуть ли не до вечера в постели она всё же встала чтобы сходить в туалет, мать уже была тоже немного не в оптимальном состоянии сознания, поэтому неправдоподобно радостно поприветствовала дочь и пристала с расспросами о том, как дела на работе, как дела «в личной жизни, когда ты приведёшь мальчика знакомиться». Клара и так очень злилась, когда просто видела мать в таком состоянии, потом так же быстро стирала из памяти её пьянки, но сейчас ответила грубо и убежала к себе в комнату. Ближе к ночи она вышла из неё ещё раз, чтобы сделать себе еды для завтрашнего обеда.

На работу явилась без опозданий, хотя сегодня ей надо было даже к восьми утра, зато так она могла уйти в пять. Как обычно Иван уже был на месте, сейчас он стоял за кассой, что-то сверял там с планшетом, услышав её шаги он поднял голову, лицо его было расслаблено, губы даже немного, еле заметно, стремились улыбнуться, но не прошло и секунды как всё переменилось, взгляд переделался в привычный колючий, а тот микроскопический намёк на улыбку бесследно исчез. Ничего не говоря Иван перестал смотреть на неё.

— Здравствуйте, — растерявшись стоя в пороге сказала Клара.

Иван в ответ только угукнул вернув всё своё внимание планшету.

— Что-то не так? — спросила Клара, явно чувствуя, что в чём-то виновата.

— Иди переодевайся, — раздраженно ответил заведующий.

Немного в растерянных чувствах она отправилась в кладовку, где посмотрела на себя в зеркало, там было всё ожидаемо: на Клару смотрел урод, у которого на этот раз бордовое, набухшее как от укусов насекомых лицо, через угри и прыщи источало гной и ещё какие-то бесцветные жидкости, губы треснули, в ранках поблескивала кровь, белки глаз еле заметны, сейчас они пожелтели, а капилляры в них сильно вздулись. «Хорошо, что это только в отражении», — подумала Клара, — «Но надо бросать курить и пить». Хотя она сейчас и сама понимала, что это только лишь бравада, где-то внутри неё, кто-то уверенно произнёс, что ничего она не бросит, потому что жить без курения как-то слишком обыденно, неглубоко, неинтеллектуально, а не пить, значит никогда не испытывать эйфории, не быть счастливым. И Клара уже не первый год слышит эти речи, очень сильно пугающие, поэтому она отлично научилась делать вид, что ничего там внутри неё не зудит. Что она всего этого хочет сама.

Весь день Иван не то что не заговорил с Кларой, он старался даже взглядом с ней не пересекаться. Не обратил он на неё никакого внимания и когда она сказала, что пойдёт покурить. Ситуацию ухудшало то обстоятельство, что сегодня они с заведующим вдвоём на весь магазин, не считая покупателей, а Оля будет только завтра. Но когда пришла Оля особенно ничего не изменилось — Иван вёл себя точно так же. Спросить на прямую, что случилось Клара стеснялась, да и её начальник ведёт себя очень даже профессионально, не обязан же он для неё сиять улыбкой, и болтать с ней. Понадобилось больше месяца, чтобы он более-менее смягчился, тогда на душе полегчало и Кларе. Она заметила, что тон Ивана меняется с тем, как меняется её отражение в зеркале, но что он может видеть её такой — это бред, такое может видеть только она. Да и отец сказал, что дед, например, был шизофреником, может она тоже немного «того». По деду ведь было незаметно. Так или иначе начальник снова подобрел к ней, и на душе стало посветлее, тут ещё и Алина объявилась, пригласив её к себе домой. Кларе почему-то не хотелось идти, но убедив себя, что будет весело и хорошо пошла, да и подруги чуть ли не подстроились под её выходные, как тут отказать.


05.2043


Низкий заработок очень часто соседствует с низким уровнем духовных сил, если человек не пускает всё на самотёк, то пытается приподнять их, вот только способы у каждого свои и не всегда приводят к планируемой цели.

Клара постоянно жила в стрессе из-за нехватки денег, хотя в магазине её часто премировали за хорошую работу, но это не сильно выправляло ситуацию, она чуть ли не ежедневно стала заходить в приложение по поиску вакансий, но панически боясь уволиться и остаться без ничего как когда-то, искала стопроцентный вариант и по зарплате, и по самому трудоустройству. Найти подобное было нереально: то нужно было ездить слишком далеко от дома, а тратить по два часа на дорогу в одну сторону не очень хотелось, хотя и такие варианты можно было бы рассмотреть: «Смотря сколько платят» — думалось Кларе, то, если близко к дому — оплата труда была смехотворной. В результате в сознание проникала какая-то апатия и безразличие ко всему, разве что сигареты помогали со всем справиться и подруги, которые разжившись деньгами стали звать Клару с собой всё чаще, теперь не было такой недели, чтобы она не «отдохнула» с помощью спиртного. Это казалось единственной отрадой, ведь дома было всё не очень хорошо: мать пила ещё интенсивней, ей уже давно никто не нужен был в паре, даже с тётей Инной она вроде бы как поссорилась, а у опять отца начались какие-то проблемы в бизнесе, дома-то он был много, но настроение его оставляло желать лучшего. А ещё он словно боялся сказать своей жене, что у неё проблемы с выпивкой и ей стоит обратиться к специалистам, деньги на это точно имелись, как минимум из старых запасов, поэтому «не замечал» отец болезнь своей жены явно не по экономическим причинам. Клара на тему маминой слабости давно уже перестала говорить, да и сама сейчас исполинскими шагами догоняла её, дочери отец на этот счёт так же ни о чём даже не намекал, разве что становился ещё чуть грустнее.

Новый год Клара отметила в одиночестве, потому что Алина сказала, что будет со своим парнем, а Диана просто захотела побыть дома с семьей, и так третья подруга осталась сама по себе. Но не сказать, что такое положение её расстроило, за неделю до праздника она купила себе бутылку рома, такого же как когда-то пила у Алины дома на её день рождения прошлой зимой. За стоимость этой бутылки можно было питаться неделю, что ничуть не смущало Клару, покупая подобные вещи, дорогие сигареты, например, она испытывала чувство того, что ещё не всё так плохо, раз она себе может позволить подобное. В голове прокручивались образы из музыкальных клипов и разных видео, где все пьют из зелёных прямоугольных бутылок красную жижу, или наливают немного коричневого виски, после чего крутость их автоматически зашкаливает, все решения точны и верны и всё всего лишь из-за одного глотка спиртного. Ну а последующие месяцы, вплоть до весны, Клара продолжила как минимум раз в неделю сильно напиваться, это при том, что бросить уже захотелось, но каждый раз был последним, как уже лет пять она каждое утро покупает последнюю пачку сигарет. А если уж не последний, то напиваться надо чтобы перезагрузить свою жизнь, тогда это делать необходимо обязательно до беспамятства, перезагрузится судьба только так, если тут не дожать, то всё зря.

В начале мая здоровье сильно пошатнулось, Клара поняла, что уродливое отражение в зеркале это уже совсем не иллюзия, страшная маска или приступ шизофрении. У неё реально еле видно глаза, просто через несколько часов отёки разглаживались и к обеду она выглядела более-менее. Зато отношение к ней со стороны Ивана теперь уже точно не более-менее, а стало явно негативное, хотя это не отражалось на рабочих часах, она работала примерно, как все, да и зарплата была не ниже чем у других продавцов. Просто хоть Иван и пытался скрыть своё омерзение и раздражение при разговоре с Кларой, получалось у него плохо, она объясняла себе это тем, что просто люди её не любят, а этот низкий страшненький мужичок, наверное, комплексует из-за своего роста. Зато с Алёной улучшились отношения, не сказать, что они стали подругами, но какая-то напряженность первых дней прошла, к тому же Клара заметила, что за последние месяцы её коллега как-то похорошела, что изменилось во внешности не понятно, но она точно стала лучше. С Олей, второй продавщицей всё было просто нейтрально, иногда только казалось, что она чуть побаивается Клару или стесняется и поэтому избегает, но точно не чувствует такого же как Иван.

А ещё к концу весны Алина рассталась со своим парнем, гулянки временно прекратились, что дало Клариному организму передохнуть и залатать дыры, зато теперь Алина каждый день зачем-то приезжала именно к Кларе, чтобы излить свою душу, пожаловаться и спросить совета, хотя выбор более чем странный, потому что Клара была в отношениях только однажды и давно, но тем не менее подруге ни в чём не отказывала, выходила и после смены и когда на работу нужно на следующий день, сидела хоть до двух, хоть до трёх часов ночи, выслушивая в дорогой машине о том, как жизнь несправедлива к её подруге. Правда надолго Клары не хватило, когда Алина целый месяц прокручивала одну и ту же пластинку, её бесплатная психологическая служба не выдержала:

— Может хватит уже? — спросила Клара, — ты себе найти можешь ещё лучше хоть завтра.

— Лучше уже никого не будет, — с намокающими глазами, вытирая нос в свою ладонь произнесла Алина.

— Ты же сама недавно говорила, что он, — Клара матерным образом процитировала подругу о том, как её парень надоел ей, — и вообще кто-то там ещё лучше есть, да и вообще, что ты делала, когда уезжала в Турцию?

— Ну он же не знал, — искренне сказала Алина.

— А какая разница? У тебя вся трагедия только потому что тебя бросили быстрее чем ты.

— Ладно, — из голоса пропали любые слезливые нотки, — мне пора уже.

— Пока, — сказала Клара, сразу же выходя из машины.

Алина уехала, а Клара отправилась домой, испытывая чувство вины, порываясь взять телефон и написать подруге, что та не так её поняла, но следом всплыли воспоминания про зимний переучёт, когда нужно было ехать на основной склад с самого утра и пока порученный отдел не пересчитают, то домой никто не пойдёт. Клара и её напарница, которая работает в какой-то другой «Мире» справились в десять вечера. Автобусы уже не ходят, вызвать такси даже далёким эхом не звучит в голове, потому что это очень дорого, тогда-то она и решила позвонить Алине, вдруг та сможет её забрать, но оказалось, что у Алины нет бензина, Клара сказала, что отдаст за него деньги, но выяснилось, что Алина вообще уже спит и так лень куда-то ехать. Что ж, мороз не сильный, Клара пошла пешком девять километров, как она потом выяснила дома, до города, там-то автобусов было полно. Она не считала, что подруга ей что-то должна, но Алина сама рассказывала, как её просила «крутая девочка из универа» отвезти её в другую область, а ещё одна «крутая девочка» просила забрать её ночью из клуба, и Алина так спешила, что даже нарвалась на штраф. Ну Клара не крутая, поэтому всё логично.

И желание извиняться и объясняться перед подругой как-то отпало.

Правда, похоже, что Алина не сильно-то и обиделась, потому после воскресного разговора уже написала Кларе сообщение, в котором спрашивала работает ли та в пятницу, Клара которая несмотря на все доводы своего разума всё ещё испытывала вину, этому сообщению обрадовалась и ответила, что в пятницу она в магазине до десяти, но сходить куда-нибудь можно.

В итоге сама же и предложила пойти «на Майскую», улицу где сосредоточены бары, забегаловки и прочие заведения, в которых можно отдыхать культурным людям, не приемлющим пить на скамейках в парках или даже у себя дома, потому что дома нет атмосферы. Алина на это предложение охотно согласилась и сказала, что Диана тоже обязательно будет.

В половину двенадцатого они уже мчали в центр города, потому что Майская улица находилась совсем недалеко от него. Клара оделась в новое платье и накинула новую кожаную куртку, кожаная она конечно же была только на вид, не по материалу. На этот прикид она истратила половину апрельской зарплаты, хотя собиралась купить себе что-нибудь просто тёплое, спасающее от ветра, но образы, всплывшие в голове, в которых она представила себя как раз-таки на Майской, с бокалом в руке, а потом представила каких-то других женщин в похожих одеждах и все они успешны и счастливы. С тех пор что-то внутри настойчиво зудело о том, что и Клара станет такой же, надо лишь только купить два этих товара.

В тот вечер Клара только захлопнула дверь Алининой машины, как действительно почувствовала себя счастливой и уверенной в себе, даже взгляд Алины проскользивший от обуви до груди, а потом хлестнувший глаза Клары не сбил этого настроя. А может Алина вообще делала ей комплимент. Скорее всего так и есть. Диана не говорила ничего, словно Клара оделась как обычно, но для Дианы это вполне могло бы так и быть, потому что она никогда не зацикливалась на шмотках, косметике и деньгах. Очень странно, что они с Алиной так сблизились и зачем Диана всё время слушает про свой вес или про внешность разные колкости и иногда лишь смеётся над ними. Например Кларе, Алина не рискует, как та думала, сказать что-нибудь про её осанку, грудь или рост.

Они походили по улице выбирая куда отправиться, снаружи мест не было, жаркая весенняя ночь вытянула много народу из их домов, в некоторые заведения даже очередь стояла, а где очереди не было были охранники, которые всем равнодушно сообщали, что больше зайти нельзя. Надо уточнить, что улица не являлась прямой линией с домами по обе стороны, а извивалась как змея на разных высотах, вот забравшись повыше три девушки и увидели перед собой бар под названием «23:59».

— Пошли, — сказала Алина и вскоре они без проблем проникли внутрь.

Всё залито синим цветом, не очень людно, музыка странная, довольно-таки мрачная, за баром высокий молодой парень протирал стаканы, скорее для антуража, чем из практической надобности. Девушки подошли к его рабочему месту, первой сделала заказ Алина, потом Диана, а Клара не успела сказать:

— И вы тоже будете? — спросил бармен, зачем-то выделив её.

— Да, — Клара застеснялась, почему — не смола бы ответить даже себе, — вишнёвое пиво.

— Точно пиво? — засмеялась Алина.

— Точно пиво, — ещё больше смущаясь и пытаясь не подать виду ответила ей Клара и виновато посмотрела на бармена.

— Хорошо, — с полным безразличием ответил он.

С пива всё только начиналось, да и время было около часа ночи. К двум Клара понимала, что уже порядком напилась, но как обычно в таких ситуациях бывает — это не повод остановиться, а только нарастить усилия. Вскоре рядом с девушками появились какие-то мужчины, ненамного старше самих молодых женщин, может разница в лет пять была между ними, но тем не менее вели они себя так, будто перед ними какие-то школьницы причём не из старших классов. Зато спиртным обеспечивали своих «глупышек» уже точно по-взрослому. Через некоторое время, Клара обнаружила, что целуется с одним из своих новых друзей, а две подруги на неё смотрят, Алина с каким-то болезненным наслаждением, а взгляд Дианы немного грустный.

«А бармен что?» — зачем-то мелькнуло у Клары в голове. Но гормоны или текила, которой их угощали новые спутники делали своё дело, и на какие-то моральные стороны собственного поведения, и на чьё-то мнение ей быстро стало наплевать, даже больше — захотелось уединиться где-нибудь с этим мужчиной, а он будто считал информацию из её головы и потянул её в укромное место, которое имелось в этом баре специально для таких дел, вернее сказать актов. Какая-то кабинка, с очень слабым светом, даже лица не рассмотреть, а здесь никому этого и не нужно, Клару умело развернули к стене и слегка нагнули.

Только процесс начался, у неё внутри раздался звериный крик, будто какая-то часть её испытывает самую страшную боль в жизни, у Клары уже были отношения и, что называется девочкой, она уже не являлась, поэтому крик был связан не с этим, да и физически никакой боли не было, зато чувство страха и отчаяния било на полную катушку. Она машинально оглянулась назад: рубашка расстёгнута, лицо искажено, хоть и красивое, движения одинаковые, он заметил, что Клара смотрит на него.

— Я всё одел не бойся, — он говорил между вздохами, — а то рисковать не хочу, — он почему-то закряхтел, — скоро уже.

Клара покорно ждала, но ничего кроме смеси ужаса и стыда не ощущала, будто бы она перешла какую-то черту, за которой в жизни теперь у неё будут только горести и несчастья, но почему она это чувствует объяснить себе не могла.

Её спутник и правда скоро закончил, одел штаны и ушёл, Кларе же одеваться особо не нужно было, разве что трусы поднять, сделав это она стояла с абсолютной пустотой в голове, с расплавленным оловом в сердце боялась покинуть эту кабинку, не хотелось ни плакать, ни кричать, потому что внутри возникло абсолютное безмолвие.

Всё же было очевидно, что стоять так вечно не получится, пусть и очень хотелось, но пересилив это желание Клара вышла на свет, хоть и синий, поискала глазами место, где недавно они сидели с подругами и внезапно осознала, что весь алкогольный эффект куда-то делся, она абсолютно точно была трезвой. От этого лучше не стало, потому что вместе с трезвостью её окутало чувство позора, собственной грязности и ничтожности. Пока шла к знакомым девушками, это ощущение только усилилось, а Алинина ехидная улыбка его подпитала. Её ухажёр словно забыл всё что было, да и от красивого лица у него теперь не осталось и следа, типичная страшная маска, такая же у Алины, один из мужчин, тот который приобнимал за талию её же, запустил руки Кларе между ляжек и типичным для такого состояния бульканьем произнёс:

— А со мной пойдёшь? — он улыбался гнилым рядом зубов, каждый из которых был заострён как клык, сверху и снизу, мутные глаза оплыли, кожа обвисла, а вонь изо рта была не алкогольной, скорее напоминала запах застоявшегося дерьма.

Клара отшатнулась, больше рефлекторно, чем сознательно, Алина при этом гадко и визгливо засмеялась, не понятно, от того, что подруга чуть не упала или от того, что ей поступают такие предложения уже второй раз за ночь. Но второй раз Клара на такое соглашаться не собиралась, да и не то чтобы у неё кто-то в первый раз спрашивал. Схватив сумку с курткой, из которой она достала денег даже больше чем нужно и положила их на стол, она направилась к выходу. Её никто не задерживал, не окрикивал, хотя и это не остановило бы её. Клара надеялась, что, выскочив наружу, свежий ветер выдует из нее всё что здесь было.

Ветер действительно был свежий, улица несколько часов назад битком набитая людьми сейчас почти полностью опустела. Тёмно-серые тучи словно одеялом укрывали собой солнце, не давая ему и шанса подогреть землю. Мало того, они судя по всему собирались охладить её чуть больше, потому что-то чёрное надвигалось прямо на Клару. Но она решила не останавливаться чтобы пережидать ливень, который возможно и не пойдёт, отправилась домой. Добраться до спасительной квартиры, где как казалось уж точно отпустит это ощущение мерзости от самой себя, можно было примерно за час, и справившись где-то с третью пути Клару застал сильный дождь. Холодная вода сначала приятно остужала тело, но когда интенсивность ливня возросла, то ничего приятного в нём не осталось, одежда стала тяжелой, изнутри пробирает дрожь от холода, обувь издаёт противные звуки, а об общих ощущениях от мокрых туфель вообще лучше не думать. Но делать нечего — нужно идти. Пережидать где-нибудь под подъездом уже бессмысленно, потому что Клара всё равно насквозь вымокла, да и холодно просто стоять на месте, поэтому она настойчиво шла к своей цели, до которой добралась даже чуть быстрее чем рассчитывала, хорошо, что в районе пяти утра никого на улице не было.

Тихонько, как она уже давно научилась, Клара открыла входную дверь чтобы никто не проснулся, запаха никакого в квартире не стояло, значит дома вчера никто не пил и надо осторожней пробираться к себе. В своей комнате Клара первым делом переоделась, перемена одежды сделала ей неожиданно приятно, она подумала, что уже давно вот этого не испытывала, когда, будучи замёрзшей и мокрой одеваешь свежие и сухие вещи. Сильная усталость буквально в тот же миг стала валить её с ног, но Клара решила перед сном посмотреть на своё отражение. В комнате не было большого зеркала, было маленькое косметическое и девушка с какой-то тревожностью, не понятно почему возникшей, ведь всё что там она увидит, она примерно знала, взглянула на себя.

Но на этот раз шарахнулась от своего отражения так, что чуть не выпустила из рук зеркальце, а когда поднесла второй раз, то уже рассмотрела внимательно: разорванный рот, очень глубоко, чуть ли не до ушей, глаза налиты кровью, а из носа стекает и повисает в воздухе что-то белое, Клара машинально вытерла над губой, но стекало только в отражении, а самое главное, что смотрела на неё не двадцати двухлетняя девушка, а глубокая морщинистая старуха, с редкими седыми волосами. Немного мурашек пробежало по её спине, и она, закрыв складное зеркало положила его на стол. Надо бы помыться, но тогда есть шанс разбудить родителей и нарваться на вопросы. Легла спать так.

Проснулась Клара только вечером. Голова тяжёлая, да и не хочет ни о чём думать, вся постель мокрая и ещё боль в горле противная и дерущая что-то там внутри, что никак не убрать, что только не делай и как не кашляй. Поднявшись она сразу почистила зубы и пошла на кухню ставить себе чай, без сахара, она считала это действенным лекарством при простудах. Мать ничего не сказала, видимо сегодня пила, в последнее время она перестала трогать Клару в таком своём состоянии, отец скорее всего уехал по делам.

Попила чаю, поела, что нашла в холодильнике и пошла курить. «Может не надо, пока горло болит», — мелькнуло в голове. «Уже так делала, ничего страшного», — успокоила её следующая мысль. Пару раз чиркнув зажигалкой Клара выдыхала длинный столб голубоватого дыма. Прокашлялась. Завтра на работу, а спать будет не хотеться, да и Иван опять начнёт бухтеть, а ещё денег вряд ли хватит до зарплаты. Оборвав этот круговорот бессмысленных думаний, она пошла домой, где из-за того, что состояние после курения стало резко хуже, измерила себе температуру. Тридцать восемь градусов. «Видимо заболела, ладно, пройдёт», — подумала Клара и включила компьютер, чтобы посмотреть что-нибудь, потому что спать совсем не хотелось.


06.2043


Ни на следующий день, ни даже к наступлению следующих выходных боли у Клары в горле никуда не делись, чай без сахара как единственное лекарство на этот раз «почему-то» абсолютно не помогал, как и курение, которое из-за болезни никто не собирался поубавить. Однако даже в плохом состоянии и с температурой Клара отработала два своих дня, постоянно на всём протяжении смен сглатывая слюну, каждый раз надеясь, что боль куда-то денется и теперь вот точно станет легче. Однако на выходных провалявшись два дня дома, стало очевидно, что к следующим сменам стало только хуже. К общей слабости и болям в горле прибавились ещё и какие-то тягучие боли в носу, без насморка, даже без заложенности, но отчётливо казалось, что он какой-то опухший, да и на голос это влияло. Ивану она ни о чём не говорила, даже плохое самочувствие старалась скрыть, но он всё равно будто бы что-то заметил, потому что немного шарахнулся, если так можно назвать его совсем легкий испуг, после того как увидел свою подчинённую. В итоге к исходу второй смены, когда часы на экране кассы писали «16:01», начальник спросил у неё:

— С тобой всё нормально? — это было не грубо, но точно не содержало какого-то сочувствия.

— Да, вроде, — ответила Клара искаженным, из-за гадкого ощущения в носу, голосом.

— Так сразу и не скажешь, — он помедлил, — я не буду допрашивать, что с тобой случилось, но сходи хотя бы в аптеку.

Сердце Клары встрепенулось, она подумала, что Иван как-то узнал о её пятничных злоключениях, и сама того не осознавая, испуганно посмотрела на него, в голове прокручивая вариант за вариантом, откуда он мог выведать про тот бар и что там было.

— Пройдёт, — с улыбкой ответила Клара, пытаясь теперь делать вид, что не понимает о чём он.

— Зачем ждать, сходи купи себе какие-нибудь антибиотики, похоже, что это ангина, и фурацилин, чтобы промывать нос.

— А, ну да, — отлегло у неё, — я и хотела попроситься сбегать в аптеку.

— Ничего ты не хотела, — тут же посуровел Иван, — погода же нормальная, где ты заболела?

— Не знаю почему так, — Клара совсем не хотела продолжать разговор, но надо было хотя бы из вежливости, — вроде ничего не сделала чтобы заболеть.

— А курить не пробовала бросить, чтобы не заболеть?

— Я вроде не спрашивала, — вздохнула Клара и вернулась к коробкам в которых ковырялась.

— В общем сегодня в пять можешь уйти.

— Так Оля же тоже уходит в пять.

— Я побуду, ничего страшного.

Странный коктейль смешался в душе Клары, с одной стороны нужно поблагодарить заведующего за то, что отпустил пораньше, а с другой было немного противно, что он поучает её, хотя разница в возрасте у них не такая уж и большая, не больше лет пяти. Но всё-таки когда наступило заветное время, то закончив свои дела она попрощалась с Олей и с Иваном выскочив из магазина, и честно отправилась в аптеку. Что там покупать она знала, потому что когда болезнь не облегчилась за первые три дня Клара уже поставила диагноз себе по интернету, откуда выяснила, что у неё скорее всего ангина, которую нужно лечить антибиотиками, полосканием горла фурацилином и дополнительно не помешают какие-нибудь витамины, ну и к тому, что заведующий посоветовал промыть нос она тоже отнеслась вполне серьёзно, потому что боли в нём уже были не на шутку, причём они проявлялись только в момент разговора, и давали о себе забыть, когда молчишь, чем отнимали возможность хотя бы психологически подготовиться к тому, что сейчас будет больно.

Вот так Клара и не привыкла за прошедшие двое суток к новой особенности своего организма и когда приходилось общаться с покупателями, каждый раз чуть морщилась, как только открывала рот, вряд ли это кто-нибудь замечал, но главное, что замечала она сама и уже порядком замучалась. Поэтому буквально через несколько минут после преждевременного ухода с работы к антибиотикам и фурацилину был ещё докуплен шприц самого большого объема, правда всего лишь на двадцать миллилитров, для носа.

Перед тем как лечь спать она выполнила все процедуры, немного боялась, что желтая жидкость из шприца при промывании каким-то образом попадёт в мозг, ведь внутри её нос кажется распухшим и не найдя выхода фурацилин отправится прямо в череп. Чуть поуговаривав себя Клара всё начала. Фурацилина в шприце становилось всё меньше, но он ниоткуда не вытекал, вроде бы это нормально, но уже страшно, только эти мысли блеснули, как через мгновение что-то начало попадать в рот, а что-то небольшими каплями падало в ванну. Когда содержимое шприца полностью вышло, Клара инстинктивно стала сморкаться, к тому же сделать это очень хотелось всё время промывки, и тогда из неё полетели неприятного вида вещи, судя по всему копившиеся в носу несколько дней, но сразу вместе с тем она испытала и некоторое облегчение, и на этом душевном подъеме начала промывать вторую ноздрю. Когда всё закончилось, то сразу отметила, что дышать стало лучше, сказала пару слов, чтобы понять, что говорить ещё пока было больно, но с утра она обязательно всё повторит, потому что похоже способ работает.

Однако долго радоваться не получилось, потому что стоило укрыться одеялом, как тело пробил гадкий озноб, который очевидно было ничем не остановить. Укутавшись с головой, Клара тряслась так, будто лежит не в кровати, а на снегу в зимнем поле, в одной майке и трусах как сейчас, и всё ещё тело откуда-то изнутри пробивает тридцатиградусный мороз, при этом, как на пироге, оставив на ней горячую корочку в виде кожи. Но всё-таки чуть ли не чудом Клара провалилась в сон.

Пробудившись, первым делом она проглотила слюну, больно было до сих пор, хотя нос почти полностью прошёл, следующие два дня Клара сможет спокойно посидеть дома. «Хорошо, что денег хватило на лекарства, а то после гулянок уже почти ничего не осталось», — подумала про себя она и пошла завтракать, после этого отправилась покурить, потому что раньше она и просто так выздоравливала, а теперь можно и подавно, раз она принимает аж антибиотики.

Выходные неумолимо закончились, а боли в горле нет, с ними пришлось опять выходить на работу. Клару уже начали посещать мысли, что таблетки ей не помогают, но потом решила, что надо начинать беспокоиться только через несколько дней, после полного курса, а не в середине и на том, решила оборвать ход подобных мыслей. Зато смогла легко дышать и говорить не опасаясь, что сейчас станет неприятно, о чём с радостью сообщила Ивану, что «его» фурацилин помог. «Ну и хорошо», — то ли грустно, то ли вообще без каких-либо эмоций ответил Иван. Клара по этому поводу теперь уже не сильно расстраивалась, его грусть она списывала на то, что он просто немного нытик, хотя никогда от него не слышала жалоб на что-либо.

Здоровье тем не менее лучше не становилось, даже когда Клара пропила все нужные пилюли и честно по два раз в день прополоскала горло. В этот момент и начало портиться настроение, потому что помимо одной проблемы прибавилась и другая: каждый раз из каких угодно отверстий из Клары в туалете выходила вода, как подсказал интернет, из-за антибиотиков, там же, помучавшись несколько дней она узнала, что теперь ей нужно пропить курс пробиотиков, чтобы восстановить работу кишечника, хорошо, до зарплаты осталось буквально пару дней и она сможет себе купить что-нибудь из дешевенького. Следующей мыслью в голову влетело что-то вроде, что если бы она не курила, то хватило бы на всё без проблем, по крайней мере из недорогих препаратов. Но очевидно, что если не курить, то и радоваться жизни не будешь, поэтому Клара сразу выбросила подобные глупости из головы.

Пробиотики помогли, но основная проблема никуда не девалась, а только усиливалась, теперь болело в лёгких, не сильно, но чувствовалось, да и кашель был не из тех, что легко переносятся, а постоянно доходило до ощущения, что изнутри кто-то поводил заострённым предметом, металлическим и ржавым. «Придётся идти в больницу», — смирилась со своей судьбой Клара, чтобы не брать талон к врачу в государственную, решила отжалеть на приём в платной клинике, потому что думала, что там уж точно от неё никто не отмахнется, не пропишет лекарств-пустышек и тому подобного. Клару не смутило множество плохих отзывов на клинику, да и она убедила себя, что другое ей не по карману, не смутило и расположение лечебницы в массиве многоэтажек, во внутреннем дворе в подвале, который, чтобы не использовать столь неприглядное слово называют цокольный этаж. Приключения начались с порога, потому что регистратор или администратор, Клара не смогла прочитать буквы на бейдже, ведь напечатаны они были на последнюю краску в принтере, сообщила ей:

— У доктора сейчас пациент, — сказала равнодушно дама в голубой маске на лице и такого же цвета чепчике из-под которого торчали жиденькие светлые волосы.

— Так я же записана на это время, — искренне не поняла Клара.

— Девушка, — женщина выдохнула, — я не знаю, кто вас записал, но у него занято, вас тут нет.

— А когда есть? — спросила Клара вместо того, чтобы уйти, влепив в отзывах очередную единицу.

Женщина опять выдохнула, будто в неё через какое-то скрытое от глаз отверстие постоянно поступал воздух.

— Ну вот, после человека, будете ждать?

— Да, — брови у Клары поднялись, потому что она не поняла весь предыдущий спектакль.

— Имя.

— Чащина Клара Алексеевна, одиннадцатого — десятого — двадцать первого.

— Мне это не надо, — почти с отвращением буркнула женщина.

«Не надо так не надо», — сказала Клара у себя внутри и уселась на примеченный ей маленький диван, а женщина с ресепшена спешно куда-то убежала, возможно на обед, который у неё, похоже, может быть любое количество раз в любое время.

После врача Клара вышла примерно с теми же знаниями, что и заходила к нему, разве что ей сообщили, что нужно ходить на какую-то там физиотерапию, она даже не запоминала, потому что знала, что никуда не пойдёт, дышать над травяными ваннами и приобрести гормональный препарат, название которого будет в заключении, обычном листе, который скорее всего, этот доктор даёт всем, кто нему попадает.

Покинув больницу, Клару покинули окончательно и остатки хорошего настроения, они будто провалились в какую-то пропасть в её душе, потому что горло болит, как его лечить не понятно, антибиотики пить второй раз страшно, да и деньги на них тратить жалко, потому что эти таблетки опять могут не помочь. Хорошо, что в такой ситуации всегда можно закурить, чтобы стало немного легче, что она и сделала.

Прошел первый месяц лета. Подходил к концу второй, Клара осознала, что почти не видит природы и всё время о чём-то переживает, точнее все её мысли мечутся только между тем, что она болеет и что у неё ни на что нет денег, точнее они есть, но любая покупка должна быть выверенной, а то можно и не уложиться в копеечную оплату своего труда. А ещё внезапно осознала, что подруги с той ночи ни разу ей звонили, возможно конечно у них дела, а возможно им теперь противно с ней общаться, чтобы это узнать, Клара сама написала Алине с предложением встретиться, а та без проблем согласилась и договорились в пятницу, тридцать первого июля. Когда все трое увиделись опять, то будто и не было никакого бара, никаких мужчин, все говорили о своих жизнях, больше всего как обычно рассказывала Алина, увлекаясь в своих рассказах, что у неё появился парень, но какая-то Маша сказала ей, что продавец это не её уровень, а ей нужен кто-то нормальный. Клару такое немного кольнуло, чего Алина не заметила ни во время рассказа, ни после, да и, наверное, никого оскорблять она не собиралась, поэтому и Клара небольшим усилием воли быстро всё забыла. К тому же становящийся всё хуже и хуже кашель не особо давал сконцентрироваться на своих мыслях. Разве что домой после встречи с подругами она зашла с каким-то тяжелым ощущением в душе.

Денег как обычно оставалось впритык, а до зарплаты ждать ещё две недели. За вечер Алина как обычно вытянула почти всю пачку сигарет, которые она сама никогда не покупает, так как «не курит, зачем ей», а теперь осталась последняя. Клара открыла окно в своей комнате, так как давно перестала стесняться и начала дымить в теплое предавгустовское небо. Всё-таки это хорошее ощущение лёгкости, наполненности, после чего-то алкогольного, проблемы в теле куда-то исчезают, давящие мысли как будто вытолкнуты в небытие. Подобное вертелось у Клары в голове, а тут ещё и последняя сигарета романтично болталась в пачке.

Потом сидела в компьютере, что конечно же не способствовало тому, чтобы выспаться, да и опять насмотревшись на людей, которые живут полной жизнью посредством того, что пьют дорогой алкоголь, романтично курят ночью в дорогих машинах ей захотелось тоже, однако везде где можно было бы прикупить пачку уже было закрыто. Да и не за что покупать особо. Поэтому Клара пошла делать то, что уже делала не раз за последние пару лет — украсть пару сигарет у мамы, полазив по её вещам она ничего не нашла, но своим глазам не поверила и обыскала всё ещё раз, сигареты если и были, то очень хорошо спрятались. Но разве можно остановить человека, который действительно чего-то хочет. Клара пошла к себе в комнату, взяла тетрадный лист, оторвала от него бумаги примерно по размерам сигареты и обратила свой взор на пепельницу, которая самым подлым образом оказалась пуста. «Значит в мусорке», — озарила голову надежда. И правда в мусорном ведре, среди упаковок и объедков компактной кучкой лежали мамины окурки с тонкими фильтрами, на некоторых следы помады. Выбрав те, в которых табака осталось побольше Клара аккуратно собрала их в ладонь, а затем чуть ли не любуясь «бычками» стала высыпать на приготовленную ранее бумажку. Через несколько минут самодельная сигарета из, можно сказать, вторичных материалов была готова, Клара с ликующим сердцем отправилась к себе в комнату где с удовольствием затянулась, но удовольствие не длилось долго, потому что без фильтра сигарета очень быстро стала обжигать губы, а табак попадал в рот, что, впрочем, не стало поводом сдаваться и Клара выкурила своё изделие почти до самого основания.

Затушила окурок, бросила в специальную бутылку, наполовину заполненную водой, в которой плавали чуть ли не обугленные фильтры, ведь Клара не была расточительной, поставила сосуд обратно на пол и поглядела в окно. Машинально облизнула губы, они оказались горькими, но кроме горькости на язык попал её какой-то омерзительный вкус, от которого Клара бессознательно отплюнулась, но в следующий миг, она чуть ли не рвотный рефлекс почувствовала, а в след за этим омерзение к самой себе, от того, что когда-то она была веселой, получала самые высокие оценки и почти ничего не боялась, кроме страшных масок, которых вообще-то и не бывает, а теперь лазит в мусорном ведре, чтобы собрать окурки. Алина, быстрее которой она как правило решала примеры по математике, пока понимала этот предмет, теперь говорит с ней свысока, а Диана смотрит словно с жалостью, но ей им даже противопоставить нечего, «Они правильно думают», — заключила из всего хода своих мыслей Клара. На глаза накатили слёзы, но не заплакалось, на душе и так стало полегче, будто только от глубокого выдоха.

С утра Клара опять купила сигарет, отдав деньги, хоть пол часа назад обещала не тратить на такое и испытала к себе прилив ненависти, от которого правда не выкинула пачку, а скурила её за пол дня, даже не спрашивая разрешения у Ивана на то, чтобы выходить. Тоже самое случилось и со следующей пачкой, правда на этот раз она чуть не потеряла сознание, зато в голове выкристаллизовалась мысль, что она точно хочет бросить курить, не когда-то потом и не когда будет удобный момент, а в самое ближайшее время, «шестого августа», — словно издала для самой себя закон, в котором отвела себе пять дней на курение. Алёна в магазине сразу же сказала, что у Клары не выйдет, но Клара только раззадорилась, потому что какой-то костёр злобы, в первую очередь направленный на себя, разгорелся в ней.

Неизбежно настало шестое августа, как раз Клара отработала два дня перед выходными, и это был последний день, в который она разрешала себе курить, но тут как раскатом грома прозвучало, то, что её несколько раз уже останавливало или прерывало робкие попытки бросить: «Когда пьёшь, всегда хочется курить, без этого плохо». Клара как-то растерялась внутри себя, потому что раньше этого довода всегда хватало, чтобы если закурить не сейчас же, то в ближайшие сутки, ведь не бросать же пить. Но раскат кашля перекрыл те мысли, и она сказала себе: «Если чтобы не курить надо не пить, значит я никогда больше не буду пить», на этот раз всё было как-то иначе, это была не бравада и даже не взятие себя на слабо, это была усталость от болезней, проблем и безденежья, потому что на сигареты уходила пятая часть всех денег, а когда их еле хватает на основные нужды, то решение очевидно. К сожалению, не для всех.

Кларины сигареты закончились к десяти вечера, спать в такое время она уже давным-давно отвыкла, потому что только из магазина как правило приходила в одиннадцать, ела, мылась и засыпала только к часам двум, и не важно выходной завтра и к восьми утра. Из-за такого графика она возможно и поднабрала вес, ведь помимо очень поздних ужинов, на обеде она не упускала возможность съесть что-нибудь чуть ли не полностью состоящее из сахара. Поэтому внушительного роста девушка в последнее время стала ещё чуть больше, но не в высоту. Так или иначе, последний курительный день подходил к концу, сигарет нет, а хочется всё так же как раньше, тогда и мысль поступила такая же как раньше в таких ситуациях — украсть у мамы. Что Клара и сделала, свистнув три штуки. Одну выкурила сразу, ещё две осталось на потом, но расправиться с ними Клара собиралась до двенадцати ночи.

В правом нижнем углу монитора была написано «23:49», Клара выкуривала свою последнюю сигарету выдыхая дым в открытое окно, без оговорок, она точно последняя, она окончательно решила. Откуда-то из ночной темноты низкий голос заскрипел:

— Девушка.

Клара с высоты своего окна посмотрела вниз, во дворе освещения почему-то не было, мужчину бомжеватого вида делал видимым только свет из редких окон.

— Девушка, — сказал он ещё раз.

— Что? — ответила не очень громко Клара.

— Извините пожалуйста, у вас не найдётся для меня сигаретки?

— Сейчас, — громко шепнула она, сбегала на кухню, где на холодильнике лежала почти целая мамина пачка, после того как Клара вытянула из неё ещё три штуки, то осталась примерно половина.

«Заметно», — мелькнуло у Клары в голове, правда мать ей не предъявляла претензий за это ещё никогда, хотя точно замечала пропажи.

Клара выглянула в окно, мужчина послушно ждал, она бросила три белых палочки вниз, а он будто реагировал позже чем надо и смотрел на неё демонстрируя ей свой вариант страшной маски, хотя ничего необычного, черные провалы вместо глаз и отсутствие носа она уже видела не раз.

Подняв с земли сигареты, которые он не понятно каким вообще образом заметил, мужчина опять посмотрел на Клару, которая всё ещё торчала в оконном проёме, лицо его расползлось в неестественно широкой улыбке, не в приветливой и благодарственной, а в такой, будто он что-то знал о ней. Клара на секунду допустила страх в своём сердце, но тут же его отбросила и закрыла окно. Почему-то ощутила чувство невероятной безопасности и захотела опять покурить, напоследок, по-нормальному, а то этот бомж помешал всё сделать «красиво», но и эту мысль тут же вышвырнула из головы.

«В детстве я не пила и не курила, и была счастливее всего», — подумала Клара и удивилась своему открытию, глянула на часы, время уже чуть перевалило за полночь, она почистила зубы и легла спать, с полным пониманием того, что завтра скорее всего будет очень тяжело, но сколько бы не было тяжело она будет терпеть, потому что знала: если ждать, что должно полегчать, то не полегчает никогда.

«Я принимаю, что мне всегда может хотеться курить, я буду терпеть всегда», — а потом подумала, что уж когда-нибудь это точно пройдёт, судя по интернету мучения будут длиться несколько месяцев, но и потом могут не пройти, только это не повод снова браться за сигареты. Просто не курить. Не ждать подъема настроения и новых запахов, как обещают мотиваторы бросания, а просто не курить, потому что это лето она только мучилась, да и предыдущие года не назвать счастливыми.

Первый раз за долгое время Клара засыпала почти счастливой.


08.2043


Первый день новой жизни прошёл совсем незаметно, как в тумане, часы текли неестественно быстро, дома Клара находилась одна, возможно поэтому и не заметила, как так случилось, что стоило ей поесть с утра, немного погрустить днём, как уже настал вечер и можно было ложиться спать. Разве что от того, что она сегодня ходила лишь на кухню и в туалет, то спать не хотелось, хотя не хотелось не только спать, а вообще ничего. Даже мысли будто бы оставили Кларину голову. Уже лёжа в постели, она чуть встревожилась о том, что матери дома так и нет, но потом решила, что она как обычно у кого-нибудь из подруг и придёт или поздно ночью, или вообще завтра утром, успокоившись продолжила дальше водить глазами по фото и текстам в социальных сетях, особо не концентрируясь и не вникая в смысл написанного. Проваливаясь в сон Клара подумала о том, что терпеть без сигарет было довольно-таки легко, даже эта затуманенная голова не так страшна и довольно терпима.

Так выпало, что у Клары случилось сразу три выходных подряд, график составляют на месяц вперёд, поэтому она решила, что бросить именно в этот период будет проще, чем выйти на работу сразу же после такого судьбоносного решения. Второй день уже оказался не так лёгок: после пробуждения разболелась голова, а позавтракав она ощутила острое желание выкурить сигарету, такое же как чувствовала всегда ранее, и всегда сдавалась почти мгновенно, хотя целый день или даже два, иногда могла вытерпеть, но всё это держалось лишь на самообмане, внутри-то Клара знала, что нужно только лишь найти повод. Например, ссора с матерью подойдёт или малое количество денег на карте и то, и другое нетрудно было найти. На этот раз Клара быстро придушила желание, потому что решила не ждать когда полегчает, а терпеть хоть всю жизнь, но тут, так кстати, и в лёгких стало как-то просторно, и кашель вроде бы утихомирился и перестал истязать горло. «Одну сигарету в принципе можно», — вспыхнуло в мозгу, но Клара тут же затрясла головой так будто эти мысли могут вылететь через уши. К её собственному удивлению подействовало, желание растворилось.

Но зависимость не собиралась сдаваться так легко, к обеду сердце стало биться сильнее, а внутри, казалось саму душу наполняет что-то тяжелое, что заставляет бояться и тревожиться, а мысли о том, что надо только лишь покурить «и всё пройдёт, и будет хорошо, как раньше» становились всё назойливее, и не понятно отказ от вредной привычки или эти самые мысли стали причиной головокружения, из-за которого казалось, что мозги внутри головы вращаются вокруг своей оси, а всё окружающее кажется не совсем реальным. Мать, действительно пришедшая с утра будто, чувствовала, что с дочерью что-то происходит и не приставала со своими расспросами, разве что разок предложила поесть, Клара по привычке отказалась.

К вечеру всё только усилилось, особенно головные боли, к которым добавились пессимистические настроения, они, захватив внутренний голос, твердили ей, что в жизни у неё больше не будет радости, что у неё не будет друзей, потому что больше им нечего с ней общаться, а даже если её куда-то и позовут, то она не сможет там пить и курить, а поэтому обречена на пожизненную зависть к тем, кто живёт полноценной жизнью, она же будет нищей и несчастной, а болеет она всё равно не из-за спиртного и сигарет, ведь все пьют и со всеми всё нормально, болеет она из-за дождя под который попала тогда пару месяцев назад. А между потоков мыслей наглый визг:

«Возьми у мамы сигарету, иди на улицу и всё станет хорошо», который в разных вариациях стал в голове повторяться без конца, лишь только болезненный кашель время от времени глушил эту волну, давая Кларе доли секунд, чтобы опомниться, и сказать уже самой себе, что выкурив сигарету, она захочет пива, выпив пива она захочет к подругам, с ними она может напиться и всё повторится заново. Если вчера засыпать было тяжело от того, что в организме было слишком много энергии, то сегодня сил не было совсем, не давали заснуть навязчивые мысли, боровшиеся друг с другом за то, кто будет владеть сознанием того тела, в котором шла их война. Только спустя часов пять лежания с закрытыми глазами, в середине ночи Клара вырубилась, напоследок подумав, что завтра будет только сложнее, но она будет терпеть, потому что это нормально, да и в интернете пишут, что могут мучиться и месяц, и год, а раз она пережила один день, то переживёт и второй.

Утром открыв глаза, спустя несколько мгновений, только осознав себя, Клара сразу же внутренне напряглась, словно мысленно приняла бойцовскую стойку, ожидая очередной атаки своей зависимости в виде депрессивного настроения и навязчивых мыслей, но почти ничего не произошло. Кто-то там внутри робко пропищал, что после еды неплохо было бы курнуть и на этом всё. Клара спокойно поела, спокойно уселась за компьютер, чтобы почитать что-нибудь интересное и умное, потому что надо бы пользоваться таким светлым настроением, правда ум вместе с мозгом всё ещё «вертелся» в голове, по крайней мере так убедительно казалось, но это лучше, чем вчерашнее отчаяние и уверенность в бессмысленности жизни. Вроде всё немного поутихло, но Клара сознательно оставляла внутреннее напряжение, чтобы быть готовой бороться последующие сутки.

Будильник, чтобы встать на работу, был установлен на более ранее время, так проще спокойно всё сделать, а не как обычно. Проснувшись Клара с трудом оторвала себя от раскладного дивана, решила заправить постель тут же, лишь отбросила мысли, которые твердили, что это действие лишнее, ведь вечером всё равно расстилать. Спокойно поела и отправилась на остановку, где оказалось, что ждать автобуса и не курить довольно-таки скучно, а скука — это отличный повод зависимости о себе напомнить, но вспоминая позавчерашние муки, Кларе уже было жалко перечёркивать те страдания, поэтому отделаться от навязчивых идей не оказалось трудным.

Зато трудности поджидали на самой работе, где сегодня помимо заведующего находилась ещё и Алёна, был бы только Иван, то всё прошло бы явно проще, потому что он не курит и не особо любит отпускать на перекуры раздражаясь или вздыхая каждый раз как в первый. Часов в одиннадцать Алёна сходила на перекур сама, посчитав, что раз Клара занялась копошением в товаре, то её можно не отвлекать, так как она и не отвлечется, а вот когда стукнуло два часа завязался диалог:

— Ну что, пошли Клара, — подлетела с искренней улыбкой к ней напарница.

— Не, я не пойду, — так же улыбаясь вежливо ответила Клара.

— Чего это? Я нас уже отпросила у этого, — Алёна кивнула головой куда-то в бок.

— Пытаюсь бросить, я говорила, — скромная улыбка не сходила с Клариных уст.

— Ой, да ладно, тебе, пошли один раз сходишь, ничего страшного.

— Я уже четвёртый день терплю, не надо.

— Видишь, так что разок можно и терпи дальше, — теперь Алёнина улыбка преобразилась в ухмылку.

— Я не пойду короче, — ответила Клара глазами выискивая чем же заняться.

— Как хочешь, — сквозь смешок выпалила Алёна и ушла куда собиралась.

Клара несколько мгновений поборолась с чувством вины, но решив, что всё-таки собственное здоровье важнее, чем обида коллеги принялась за порядок внутри стола, который снова был первоначальном хаосе, но сейчас это Клару не злит, а только радует, что есть чем заняться.

Второй рабочий день проходил помимо всегда присутствующего с понедельника по пятницу Ивана, с Олей, она не курила, поэтому соблазнять на плохие поступки Клару никто не пытался, чему та была рада и немного удивлена, но не сказать, что с положительной точки зрения, ведь в глубине души рассчитывала, что все заметят её борьбу, поддержат, похвалят. Вот только никто в упор не видит, что она перестала ходить на перекуры, возможно конечно все решили, что она не ходит только временно, пока её пробирает болезненный кашель, от которого высокая девушка время от времени сгибается пополам, прячась где-то в закутках стеллажей.

Если вчера Клара уходила пораньше, то сегодня уже она закрывала магазин, потому что работала до десяти. Выйдя на улицу сразу попала в толпу курящих работников гипермаркета из других магазинов, кого-то она знала, с ними кивком головы и еле заметным поднятием уголков губ поздоровалась, с большинством знакома не была. На секунду она почувствовала зависть к этим людям, ведь ей больше так нельзя, но стоило дойти до остановки как все плохие мысли растворились так же легко, как растворялся дым, который та толпа выдыхала из своих лёгких.

Клара села в автобус, он был будто из прошлого века, какой-то слишком старый, шумный и выцветший, внутри у каждого пассажира при себе страшная маска. «Что-то рано», — подумала она, прикинув, что сама пила ещё совсем недавно и наоборот все должны быть красивыми, не прошло по большому счёту и недели с последней пьянки. Не сильно углубляясь в раздумья, она пошла на одинкостоящее сиденье в самом начале автобуса. С этого места можно никого не видеть и смотреть в лобовое стекло. Когда садилась, мельком глянула в водительское зеркало, из него в ответ посмотрел озлобленный звериный взгляд, всё лицо в отражение не помещалось, но было очевидно, что оно тоже изуродовано, как и у каждого пассажира этого транспортного средства. «Это всё иллюзия» — пытаясь обуздать свою тревогу и страх напомнила себе Клара и поехала свои двадцать минут до дома.

Сойдя на остановке, она обратила внимание, что свет фонарей настолько тусклый и неестественно белый, что цвета растений и реклам на билбордах словно исчезли, всё напоминало фильм из середины двадцатого века. Опять захотелось залезть в карман, достать оттуда пачку и выдохнуть дым в прохладный воздух, но получилось удержаться. Подойдя к дому Клара глянула в окно своей квартиры, как делала уже тысячи раз, в нём неяркими вспышками мелькал телевизор, это не вызвало никаких эмоций. Дверь была закрыта на замок, так что после того как она вошла внутрь вернула, всё как было, для этого заперла квартиру.

Из комнаты родителей на пол коридора лился слабый серый свет. Клара зачем-то стояла в дверном проёме, а не шла к себе в комнату как обычно. Оба родителя не обращали на неё никакого внимания и были полностью увлечены телевизором, их диван стоял не у самой стены, а зачем-то был немного отодвинут, где-то на метр, это пространство заполнила чернота, которой там быть не должно, так как на улице хоть и в пол силы, но горит фонарь, от него иногда даже шторами закрываются. Кларе, к её недоумению, захотелось посидеть вместе с родителями, она обошла мать глядя на её и рассматривая новый вариант уродства на её лице, села между родителями на диван и глянула на отца, который был со своим лицом, но смотрел на неё совершенно равнодушно, Клара чуть улыбнулась ему в ответ, но сказать что-либо была не в силах.

По телевизору показывали новости, но как сегодня вечером всё — были чёрно-белыми, или казались они такими только лишь Кларе, склонялась девушка ко второму варианту. После тирады ведущей, в которую не получилось вслушаться, потому что не получилось уловить смысл её слов, начался сюжет.

А в сюжете зима, но видимо температура плюсовая, между проплешинами грязного снега виднеется чёрная почва. Журналист шёл по кладбищу, Клара глянула за окно убедившись, что на деревьях ещё полно листвы и вернула своё внимание к телевизору. Молодой мужчина в, мягко говоря, немодной одежде проходил между могил рассказывая, что наркоторговцы уже не брезгуют ничем и в последнее время стали делать свои тёмные дела прямо здесь, потому что такие места находятся в отдалении от города не очень людные, да и с координатами можно не мучиться, в сообщении о закладке надо лишь написать фамилию и имя вместо сложных и не очень точных координат, и наркоман поймёт, что искать нужно именно там. Далее смысл вновь стал ускользать от Клары, хотя журналист говорил напористо, при этом в кадр попал могильный памятник какой-то женщины, на экране телевизора он всё увеличивался и увеличивался до тех пор, пока в изображение не стало помещаться лишь имя с датой жизни и смерти, а также лицо выгравированные на чёрном камне, и чем больше черноты было в телевизоре, тем больше её становилось в комнате. Кларе уже хотелось оторваться, но она не могла. Взгляд женщины умершей около сорока лет назад приковал её к дивану, и не давал даже посмотреть куда-то ещё кроме своих глаз, не то что уйти. Лицо с могильного камня будто дёрнулось, а губы растянулись в улыбке, в прямом смысле до ушей. Клара убеждала себя, что ей кажется, но скованная страхом смотрела, смотрела на то как со второй попытки глаза у могильного изображения забегали из стороны в сторону, а рот стал приоткрываться, челюсти делали подобные круговым движения, во рту болтался черный блестящий язык. Клара осознала, что ей что-то говорят, но слышать и слушать она этого совсем не хотела, она попыталась встать, однако руки, упёртые в диван были тяжелыми и будто чужими, так же и ноги не слушались её. Голос женщины был всё отчётливее и всё сильнее Клара слышала своё дыхание, потому что только это сейчас и получалось делать, портрет женщины расположился по центру экрана повторяя голосом больше похожим на какой-то духовой инструмент на низких нотах: «нельзя …», «нельзя …», тональность голоса перетекала в более высокую.

Сердце в груди у Клары готово было разорваться, она хотела кричать, но не могла, только мычала, не думая о боли в горле. Голос окончательно стал надорванным высоким криком, повторявшим одно и тоже слово: «НЕЛЬЗЯ» — высветилось на черно-белом экране, одновременно с этим пронзив виски Клары острой болью, после чего всё погасло, изображение стало просто чёрным, а Клара смогла вертеть шеей. В слабом свете комнаты повернулась к маме, но вместо её лица, к ней обращались всё та же женщина из телевизора, разве, что вместо рта и глаз были чёрные дыры, тогда машинально Клара повернулась к отцу, но и его лицо замена «она», кажется даже мычать уже было невозможно потому что горло окончательно село, но вдруг рот открылся и Клара заорала, но стало только хуже из неё рвался, мужской голос, и как бы громок не был её рёв, она слышала обращение того, что сидело на месте отца:

— Верни-и-ись, — протяжно орало «это», придавая чёрной дыре вместо рта форму улыбки, развёрнутой вниз.

Ледяной температуры рукой с длинными пальцами он взял её за шею, но не душил, только словно давал почувствовать холод, исходящий от него, придавил к дивану, на ноге же Клара почувствовала второе касание это была «мать», её рука скользила от ляжки к животу, пуговица на джинсах ловко расстегнулась, а мокрые, шершавые и холодные пальцы устремились в трусы. Клара, не понимая, что происходит и что она вообще делает, изо всех сил просто дёрнулась, испытав при этом чудовищную боль в каждой точке своего тела, что-то похожее на удар локтем об угол, но только везде и сразу. После вспышки боли она обнаружила себя уже стоящей на полу. «Надо выходить», — было первой её мыслью, но двери не оказалось на месте, а окно стало каким-то маленьким, через него даже голова не пролезет, зато два женских лица с чернотой вместо глаз и ртов возвышались над Кларой, а потом стали приближаться к ней протягивая руки заполняя воздух незнакомой до этого момента вонью, подобный запах Клара слышала от червей в банке, когда дед брал её на рыбалку. Она всё сильнее вжималась в стену, то что было отцом стало пытаться рвать на ней одежду, а «мать» упала на пол и схватила Клару за ноги резко куда-то потянув. Испуг, удар головой. Всё закончилось.

Клара стала слышать свой собственный крик от чего и пришла в сознание. Взгляд метался по комнате, часы показывают половину первого ночи, свет горит и цвета у всего нормальные, отец побледневший смотрит с расстояния нескольких метров на дочь, мать не менее растеряна, но будто инстинктивно спряталась за своего мужа, а Клара орёт криками продолжительностью в несколько секунд и смотрит на них. Постепенно приобретая дыхание и осознавая себя, интенсивность криков уменьшается и становятся они всё тише и тише, совсем скоро Клара просто сильно дышит, а потом без сил упирается о стену, точнее две, так как зажала себя в углу и медленно всем телом стекает по ним, не сводя глаз с родителей.

— Клара? — спросил отец.

Она молчала и только смотрела на него.

— Всё закончилось? — опять осторожно спросил отец.

Она кивнула.

— Мы не знали, что делать, сейчас будет врач, он частный, хорошо?

— Да, — хрипло сказала Клара став сильно дышать уже только носом.

Врач прибыл довольно скоро, он увёл Клару в её комнату и плотно закрыл за собой дверь, долго опрашивал о том, что случилось, при этом осматривал жилище девушки, от чего ей было не очень приятно, хотя конкретно сегодня даже было убрано, а не как в последнее время.

— А проблемы с алкоголем у вас были? — после ничего не значащих вопросов спросил доктор, сообщивший, что он психиатр.

— Да, думаю так сказать можно. — Клара отвечала без энтузиазма, потому что вообще не чувствовала в себе сил.

— Резко бросили дня три назад?

— Больше недели примерно уже прошло, курить бросила где-то неделю назад, — сказала она неточно, хотя помнила и дату и даже время последней сигареты.

— Ясно, и такое бывает, конечно утверждать не буду, но похоже на то, что называется в народе «поймала белку». Заболеваний психических нет?

— Нет, — ответила Клара, — отец говорит, что у деда была шизофрения, — добавила она позже, чуть ли не против своей воли.

— Понятно, но вы в это, видимо, не верите?

— Ничего такого не замечала.

— А дедушка ваш живой?

— Умер когда мне было девять лет.

— Да, ребёнком это трудно заметить, но знаете, дело это наследственное и опасное, вам лучше наблюдаться.

— А на работе это как-нибудь отразится?

— Если не лечиться — можно вообще никак в итоге не работать, — пожал плечами врач.

— Я подумаю, посмотрю за собой, у меня говорите была белая горячка?

— Думаю, что да.

— Родителям сообщите?

— Ну вы же уже не ребёнок, так что такого права у меня нет.

— Хорошо, спасибо тогда.

— До свидания, я оставлю вам визитки, обращайтесь пока не стало слишком поздно и то, что вы видели сегодня может стать вашей жизнью, может это была однократная вспышка, но если дело в шизофрении, то такое будет чаще и чаще, пока не поглотит ваше сознание полностью.

Клара вздохнула и только покивала в ответ, врач улыбнулся и вышел из её комнаты. Она внутренне немного напрягалась рассчитывая, что сейчас к ней с вопросами зайдут родители, но они или всё слышали, или всё поняли и решили сегодня не трогать дочь, дав ей спокойно заснуть. «Хорошо, что завтра выходной», — подумала Клара и провалилась в крепкий сон настолько, что с утра не услышала даже будильник. А когда вышла из своей комнаты, то увидела будто ещё не отошедшую от испуга мать:

— Как ты себя чувствуешь? — спросила вежливо она.

— Да в общем-то нормально.

— Может в больницу какую-то обратимся?

— Да какую больницу? — вспылила Клара сама не понимая от чего.

— Обычную, — тут же заорала мать. — Мне что ждать пока ты тут, — она имела ввиду сойдёшь с ума, но заменила его одним матерным словом, — совсем уже?

Клара ничего не отвечая сделала шаг назад и захлопнула дверь в свою комнату. Захотелось покурить, потому что сердце опять заколотилось от коктейля внутри состоящего из бушующей злобы в смеси с обидой. «Я не буду» — сказала она сама себе, а следом подумала, что неплохо бы поскорее выйти на работу, а не сидеть тут дома, там хоть и есть Алёна с которой не очень комфортно, но вот такого точно нет.


09.2043


Утро обильно проливало в Кларино окно солнечный свет, который хоть и сиял во всей яркости, но уже давал не очень много тепла. Девушка сидела на краю кровати внутри себя не в силах решить: ей лень вставать или просто нет сил после вчерашнего, да и сразу же вспомнилось о родителях, которым почему-то не хотелось показываться на глаза, но сообразила, что она так сидит уже далеко не одну минуту, а звуков извне почти никаких, то видимо и дома никого нет. Когда Клара всё же собралась и отправилась на кухню, чтобы и самой поесть, и что-нибудь приготовить на завтра, то внезапно осознала, что чувствует полноценное умиротворение. «Это может только кажется», — подумала она, тут же одёрнув себя от расслабления, которое могло случиться слишком рано, хотя такое всегда наступает после того как выплачешься или прокричишься, правда это умиротворение легко спутать с опустошением, и скорее именно оно и царило в душе Клары, так как та радовалась в первую очередь тому, что ничего не испытывает. Правда на душе хоть и было пусто, но точно не в меланхолическом смысле, после прошлой ночи всё казалось таким лёгким, простым, достаточно всего лишь не видеть тех галлюцинаций. В душе начинала шуметь далёкая как одинокая машина на пустой ночной трассе радость, потому что Кларе подумалось, что она как-то автоматически утром занялась тем, чем обычно занимается поздно вечером перед работой, откладывая рутинные дела в течение всех выходных на потом, на последний момент. А что-то заранее последний раз она делала в младшей школе. «Так как-то легче и приятнее», — мелькнуло в голове. Через менее чем десять минут макароны и три сосиски были готовы — обед для завтрашнего рабочего дня, а сегодня завтрак состоял из чая с тремя ложками сахара и трёх бутербродов, щедро укрытых маслом и колбасой.

Сегодняшний день напоминал сон. Всё казалось немного ненастоящим, на улице светило солнце, на некоторых деревьях пожелтело по несколько листьев, которые видимо из последних сил колыхались на фоне голубого безоблачного неба, но всё равно даже видя такое Кларе будто не хватало красок, будто она смотрела очень старое кино с не совсем точной цветопередачей. Не то чтобы это её как-то беспокоило, скорее даже в некоторой степени нравилось. Так как идти никуда не хотелось, то этот день она провела дома, вечером, когда пришла со своей работы мама она её не беспокоила, разве что тем, что внутренне дочь немного напряглась при звуке открывания замка в ожидании очередных выяснений отношений. Только засыпая Клара подумала, что даже её кашель куда-то запропастился, но, чтобы не сглазить, решила не радоваться и вообще об этом не думать, да и время довольно-таки позднее, а завтра снова на смену в магазин.

Два дня необходимо было отработать с Алёной, которая теперь тоже заболела и целый день кашляла, каждый раз исправно запшикивая горло чем-то мятным, запах этого средства можно было услышать с нескольких метров, правда, как недавно саму Клару, Алёну не останавливали неполадки со здоровьем от того, чтобы курить хотя бы поменьше, и она исправно бегала на все разрешённые перерывы. Две смены пролетели без чего-либо нового, Иван по-прежнему не замечал никаких изменений в Кларином поведении, да и вообще он как-то всё больше занят в бумагах и товаре.

— Он, короче, вроде хочет уходить, — сообщила как-то Кларе напарница, — а заведующей Оля будет, я вообще говорила с подругой, она сказала, что на моём месте написала бы заявление.

— Так ты же говорила, что не хотела бы становиться заведующей, график такой не любишь, — не поняла Алёниного недовольства Клара.

— Ну и что? Он мне даже не предложил, ну пусть сам тут всё ставит, — матом женщина объединила две части предложения, — буду я ещё за такие деньги тут.

— Это да, — с наигранным вздохом сказала Клара, потому что не сильно хотела продолжать разговор.

А не хотелось беседовать по такому поводу лишь потому, что и сама уже изрядно боролась со своей ленью, ведь особо не получалось с энтузиазмом выполнять свою работу за «эти деньги», но лениться было как-то не честно что ли, словно она тогда обманывала бы Ивана. Поэтому, когда лень начинала побеждать Клара открывала приложение по поиску работы и начинала просматривать вакансии, в львиной доле из них зарплату обещали больше на треть как минимум, поэтому она отвела себе срок до конца года, а потом она уходит, раз она уходит в январе или в феврале уж точно, то можно и поработать. «Что тут осталось, несколько месяцев», — говорила она себе.

Тягучими были не только рабочие дни, но и выходные тоже. Из-за того, что Алина и Диана работали пятидневки по восемь часов, а Клара посменно, то виделись они теперь крайне редко и выходные у третьей подруги проходили одинаково скучно, состояв из коротких прогулок, потому что без курения запала на долгую ходьбу хватало ненадолго. Иногда всё же желание подымить вспыхивает, но теперь без особых проблем тушится. Возможно без всяких сериалов или других видео в интернете его не возникало бы вовсе.

Так без особых событий всё тянулось до середины сентября, до тех пор, пока однажды утром, перед рабочим днём Клара, зайдя в ванную шарахнулась от собственного отражения, но отнюдь не от того, что увидела очередной вариант страшной маски, наоборот она увидела именно что своё лицо, ведь когда она пила, она могла лицезреть только красотку, которой не являлась, лишь иногда, на мгновения ей являлся урод. Спустя примерно сутки «урод» поселялся в зеркале примерно на месяц, каждый раз постепенно растворяясь день за днём, но видимо на этот раз что-то пошло не так.

Опёршись на раковину, на молодую девушку из отражения смотрела серьёзная женщина, лет на десять старше Клары, лицо которой было несколько круглее чем то, к чему она привыкла в своих воспоминаниях. Из-под майки так же торчала непривычно большая грудь, а руки будто бы слишком налились жидкостью, потрогала себя за живот, он, как и руки, будто опирался на умывальник, был непривычно мягким, даже казался чужим. Уже оторвавшись от зеркала она разглядывала свои ноги удивительным образом увеличившиеся в объеме, особенно ляжки, которые теперь плотно прилегали друг к другу. Отложив пока чистку зубов, она пошла к родителям в комнату, потому что там были весы, став на них Клара с равнодушием смотрела на цифры.

86,94.

«Чай сегодня пью без сахара», — грустно приказала себе девушка.

Всю жизнь Клара говорила всем, что весит где-то шестьдесят пять килограмм, так она и думала аж до этого момента, потом только осознала, что, наверное, набрала килограммы не вчера и ходит так довольно-таки давно, может поэтому и Иван стал какой-то слишком уж отчуждённый и всё, что он говорит ей в последние месяцы это: «Здрасьте», а иногда и просто кивает даже полностью, не поворачивая головы, не удосуживаясь взглянуть на неё. Так было и сегодня, когда Клара пришла на работу, переодевшись и войдя в магазин за несколько минут до начала рабочего дня она дежурно бодро поздоровалась с начальником, он ответил не сразу, будучи погруженным в какие-то бумаги, но хоть с маленьким опозданием, а сказал себе под нос:

— Здравствуй, — Иван оторвал взгляд, от бумажек и непонятно чему обрадовался, — Клара.

— Что такое? — так же в ответ улыбаясь спросила она.

— Да не, ничего, Оля там говорила, что ты бросила курить получается? — не переставал улыбаться Иван, глядя на подчинённую снизу вверх.

— Вчера уже месяц как не курила.

— Ну это и видно, выглядишь уже сильно получше. — Иван вернулся к своим бумажкам.

— Ага, только раскабанела, — зачем-то сказала Клара и неожиданно для себя как-то пристыдилась.

— Да это вообще не важно, — улыбчивое лицо заведующего перетекало из радостного в обычное, но никакой агрессии или раздражительности в нём не просматривалось.

Казалось бы, что ничего такого мотивирующего или каких-то хвалебных од в свой адрес Клара не услышала, однако, то что её бросание кто-то отметил окрылило её на целый день, и даже на следующий хватило, а потом наступили выходные.

Как обычно, не зная куда себя деть от скуки и пересмотрев всё, что ей могло быть интересно, практически от безысходности она включала видео тех блогеров, что смотрела несколько лет назад и ей даже искренне нравилось, что они снимали: путешествия, дорогой отдых, дорогой алкоголь, намёки на употребление наркотиков, брендовые вещи, когда сумка — это полугодовой заработок Клары. Сейчас просмотр такого не вызывал совершенно никаких эмоций, скорее даже наоборот. На одном из видео блогерша рассказывала, что у неё была мечта сыграть свадьбу в Нью-Йорке, в рождество, потому что всё будет окружено «эстетикой старого фильма «Один Дома», я просто влюблена в этот город». Клара смотрела и видела фальшь, только не могла определиться в чём конкретно, в блаженном лице, которое изо всех сил изображает удовольствие, или в том, что кто-то её пытается убедить, что, живя в России всю жизнь чувствовал себя частью американского города. Города, который видел только на картинках, а теперь ходит по самым банальным туристическим местам и корчит из себя местного. «Только майки этой не хватает, ай лов ню-йорк», — пролетело у неё в голове. Клара протащила ползунок проигрывателя до конца строчки, которая показывает степень просмотренности, чтобы видео не рекомендовалось ей вновь, а потом и вовсе удалила его из истории просмотров. Тяжело вздохнула, потому что как-то и разозлилась, и будто выдохлась внутри, ещё не отдавая себе отчёт в том, что злит её не блогерша, а то что она сама была такой же жертвой иллюзий.

Выкуривая каждую сигарету, она представляла себя в каком-то музыкальном клипе, примерно тоже самое чувствовала и опустошая стаканы. Каждый раз с утра, когда голову разрывало похмелье она даже немного радовалась, что, хотя бы так принадлежит к миру крутых людей из крутых клипов и крутых фильмов с сериалами, ведь не раз бывало, что она смотрела сериал, название которого уже вылетело из головы, там человек, который якобы писатель, постоянно пил, менял сигареты во рту и женщин. «Вот это круто» — вертелось в голове у восемнадцатилетней Клары. В интернете появляется фильм с музыкантами, которые нравятся Кларе, например, о их закулисной жизни, самое большое наслаждение она получала от того, что в кадре постоянно стоит сигаретный дым, а музыканты до концертов, после, да и не редко во время, опустошают бутылки с дорогим виски, пивом, блюют на сцене, а потом разъезжают на дорогущих машинах, в перерывах между крушением дорогих отелей. Глядя на счастье этих людей, она пыталась присоединиться к этому счастью единственным доступным ей способом, а именно с помощью сигарет, алкоголя и напускного равнодушия к своей судьбе, так она чувствовала призрачное счастье, как ей тогда казалось, просто-напросто путая его с эйфорией искусственно вызванной спиртом и никотином, или, как правило, их смесью.

Однако ни сейчас, ни тем более тогда она не могла понять, что раз она ищет счастья в копировании чужого поведения опять и опять, и становится всё несчастней, то возможно, поведение подобных людей копировать не стоит. Зато сейчас она себе в очередной раз повторила: «В детстве я была счастливее всего, а тогда я не пила и не курила».

После того как Клара изменила образ жизни, то неизбежно стало возвращаться то, что раньше преследовало её всегда, когда она переставала пить на более-менее длительный промежуток времени, а именно искаженные и ужасающие иллюзии, которые уродовали лица людей на самый различный манер. Такое её уже давно не пугало и почти стало фоном как городской шум или слабый ветерок. Однако если раньше она хоть и видела подобное постоянно, то это был один человек в толпе, а второго надо было поискать, теперь же в поле зрения всегда находились несколько масок, а каждый следующий день их будто становилось чуть больше. Чтобы не испытывать страха и не падать духом Клара пользовалась своей любимой техникой по убеждению себя в том, что ей всегда всё только кажется. Да и врач вот недавно подтверждал, что возможно это развивается шизофрения. «Если станет совсем страшно — пойду лечиться», — сказала она сама себе в очередное утро в автобусе, едущем до работы.

Масок неумолимо становилось всё больше, а их уродства были всё более изощренными, если раньше кожа меняла цвет на какой-нибудь бордовый, фиолетовый или что-нибудь из зелёной и коричневой гаммы, истончались зубы, краснели белки глаз, то теперь к этому добавились запахи, занимавшие не один метр вокруг того, кто их источал. Напоминали они смесь водочных паров, дерьма, гниения плоти, так ещё и на лицах стало появляться что-то подобное на плесень, в уголках глаз и губ, на лысинах мужчин, да и женщин тоже, потому что их волосы сильно редели. Поручни в транспорте вечно были замызганы следами крови и гноя, сочащегося из ранок и трофических язв, а ногти неизменно уничтожены грибком. Холода ещё не наступили, а Клара уже ездила в перчатках и совершенно не понимала, как кто-то берётся за это голыми руками, но потом напоминала себе, что «этого» не существует нигде кроме её воображения. Однако хоть всё было не по-настоящему, настроение портилось очень даже взаправду.

Однажды Иван заметил то ли растерянность, то ли грусть своей сотрудницы и спросил:

— Клара, у тебя как со здоровьем? А то ты какая-то кислая.

— Да нормально вроде, — не особо желая говорить ответила та.

— Ну смотри, если что, то я тебя отпущу.

— Так я же сегодня до конца.

— Это ничего страшного, — махнул Иван рукой, — скоро уже зарплата, не грусти. — улыбнулся он.

— Да что эта зарплата, только дали, а её уже не хватает, жалко конечно, что мы не родились в нормальной стране, таких проблем бы не было.

Иван издал какой-то странный звук, что-то среднее между кашляньем и хрюканьем.

— Не бывает нормальных стран, а там, где ты думаешь нормально, продавцы живут так же, как и мы, хоть и денег у них больше. Относительно. — Доброе выражение лица не покидало заведующего.

— Ага, — поняв, что разговор идёт куда-то не туда Клара попыталась его закончить, но как-то неумело, — страшный запад загнивает и портит наш воздух, если бы не они — жили бы мы уже, не тужили.

— Ну сами молодцы конечно, да, но я и не о том, что есть какой-то абстрактный запад. Есть капиталюги, которые во всех странах мучают кого могут, в том числе и в своей, это если без подробностей.

— Зачем? — Клара хоть и не специально, но довольно-таки саркастично смотрела на своего начальника, думая, что он несёт какую-то чушь.

— Затем, чтобы нормально жить, а такие как ты жрали в коморке без окон и акции выискивали, а то без акций не хватит денег до следующей зарплаты. Ну это уже побочный эффект конечно.

Клара пожала плечами.

— «Капитал» даже я не понимаю, честно, но вот, например, «Здоровое Общество», ты почитай, — посоветовал ей Иван, — ты ж умная, ты должна такое знать.

— Обязательно, — ответила Клара и вернулась к работе, чтобы хотя бы так перестать поддерживать это стариковское брюзжание.

Но вечером всё же скачала посоветованную книжку на телефон, до тех пор, пока от усталости не начали слипаться глаза было даже интересно.

Правда на следующее утро всё улетучилось из головы. Ещё и вздремнулось в автобусе, чем сбило все настройки Клариного организма на сегодняшний день. Она опять ходила с грустным видом, чем спровоцировала Ивана снова заговорить с ней.

— Мы конечно с тобой не друзья, но можешь рассказать, что у тебя происходит?

— Да всё нормально, — стала отмахиваться Клара, — это я так.

— Тебя может тянет выпить или курнуть? — спокойно спросил Иван.

— А откуда вы знаете, что я не пила вчера, например?

— Видно по тебе, — всё так же невозмутимо отвечал он.

— В каком смысле видно? — уже немного заволновалась Клара.

— В таком, что лицо другое.

— Что вы имеете ввиду?

— Что рожа у тебя очень страшная становится и даже мерзкая и проходит это не сразу. — Ответил Иван так, что будто и сам пожалел, что начал.

Клара стояла, потеряв дар речи от того, что кто-то это видит тоже, однако потом одёрнула себя и сказала, что она просто всё неправильно трактует, да и видя, что Иван застеснялся, тоже решила не продолжать разговор.

— Я не имел ввиду, что ты страшная, если что, это у меня есть некоторая непереносимость пьяных просто.

— Из-за чего? — из вежливости спросила Клара.

— Не могу тебе так точно сказать, и кстати, Клара, можешь со мной говорить на «ты», раньше-то особо не приходилось много общаться, поэтому я не находил повода тебе предложить такое.

— Хорошо, только мне непривычно немного, — ответила она, а внутри как будто наступила весна, от чего именно Клара ещё не могла осознать.

— Ничего страшного, — чуть ли не любимая фраза начальника.

И они ещё беседовали время от времени в течение всего дня.

На эти выходные Клара уходила с необъяснимым воодушевлением. Лишь парой фраз перекинулась с Иваном, а уже казалось так, что у неё чуть ли не новый друг появился, который и абсолютно не пьёт, и практически ненавидит тех, кто любит приложиться к бутылке, потому что то, как он на неё смотрел пару месяцев назад ещё очень даже свежо в памяти. Даже ещё более помрачневший мир и ещё большее количество страшных масок не смогли сегодня уменьшить это поднятие духа. Теперь Клара ждала, когда закончатся выходные, чтобы поговорить с начальником о чём-нибудь. Ненависти к пьяным она конечно не испытывает, но похоже это первый человек, который видел смысл с ней общаться без спиртного.

«Зачем я верила во всякую фигню, придумывала какую-то чушь о том, как хочу жить, если похоже, что так никогда и не хотела» — думала она, глядя в окно автобуса, через которое из-за включенного в салоне света мало что было увидать.

«Совсем перестало хотеться» — подумала Клара о курении. «Будто это не я тогда была».


11.2043


— Ну что, Клара, — заговорил с ней как-то по среди рабочего дня Иван, — совсем скоро я ухожу, с первого декабря у вас тут будет хозяйничать Оля.

Клара с таким вариантом событий уже была знакома, хоть и только в виде слухов, но все же немного удивилась и сразу же спросила:

— А куда пойдёте-то?

— Я не знаю, как нормально описать, чтобы одним словом, ну в общем организаторская работа в какой-то степени, я же тоже заканчивал юрфак, и там такая работа, консультативная в какой-то мере, — Клара уже начинала улыбаться, глядя на него от этих речей вокруг да около, — ну не важно в общем.

— Так вы может меня заберёте с собой? Раз там нужно юридическое образование.

— Может и заберу, — вполне серьёзно ответил заведующий, — сам только посмотрю, что там да как.

— Кстати, — внезапно вспомнив начала Клара, — Алёна же дольше работает, почему не она заведующая? Она же может быть не очень довольна.

— Я знаю, но кто на что учился, — Иван пожал плечами, — точнее, кто как работал.

— Это да, — Клара театрально вздохнула, — в общем ещё две недели и вы — всё?

— Типа того.

Начальник ушёл по своим делам, а Клара осталась стоять на коленях пододвигая товар из закромов стеллажей поближе к покупателям, скрупулёзно поправляя каждый крем, чтобы они обязательно стояли в идеальную линию.

Прошло три месяца с тех пор как она бросила свои вредные привычки, за этот период от какой-то тяги окончательно не осталось и следа, разве что по ночам она иногда просыпается с отчаянием в сердце от снов, в которых она сорвалась, и не что свалилась в прошлое, а докатилась до наркотиков, бывало даже, что некоторое время после того как проснётся не понимала, что всё происходило не на самом деле и ходила расстроенная лишь постепенно осознавая нереальность того, что «было» ночью. А теперь ещё и тот разговор с Иваном всплывал в памяти, что она становится очень страшной, после того как напьётся, возможно он имел ввиду что-то обтекаемое, ведь очевидно никто не красивеет от спиртного. Но вдруг он видит тоже самое? Хотя это конечно очень сильно вряд ли. Лишь раз в жизни она сталкивалась с чем-то подобным, когда родители оставили её у кого-то из знакомых, там был мальчик, который тоже вроде видел страшные лица, или он имел ввиду какой-то фильм — сейчас уже и не вспомнить, или она вообще придумала этого мальчика, а потом ещё обманула бабушку и деда всеми эти россказнями, в общем лучше не обращать внимания на эти его слова и не фантазировать лишнего.

Однако просто отвлечься от таких размышлений было не так уж и легко, потому что при каждом новом выходе на улицу Клара могла видеть всё больше обладателей страшных масок, точнее уже было почти невозможно заметить человека без алкогольной отметины. Так же в глаза явно бросалось обилие мусора и прогрессирующая неопрятность всех окружающих. Даже мать Клары, которая раньше приличный кусок своего времени отводила внешности, теперь носила какую-то дешевую куртку кислотного цвета с грязными затёртостями на груди, волосы она красить перестала в последние месяцы из-за чего на сантиметр-полтора уже отросли седые корни, а сама шевелюра заметно поредела.

Особенно Клара взволновалась, когда в эту армию живых мертвецов стали вливаться подростки, если ко взглядам полным отвращения и презрения, а у некоторых и ненависти от людей старше себя или примерно своего возраста она уже привыкла, то видеть такое на лице почти детском было особенно тяжело, да и что скрывать, страшно, потому что казалось, что ей стоит лишь неправильно вздохнуть и на неё нападёт эта разношёрстная стая школьников.

Вот так дорога до работы становилась каждый раз испытанием, а там теперь ещё и вечно недовольная изуродованная своим образом жизни Алёна от которой сбежать нельзя, с которой иногда приходилось быть по восемь, а то и по двенадцать часов, следовательно, и вести разговоры или как минимум что-то отвечать. Как-то Клара не могла найти свою кружку на обеде, и пошла спросить у напарницы не видела ли она где-нибудь её посуду.

— У меня в шкафчике стоит, — раздраженно ответила Алёна.

Клара как обычно, не желая сразу же ругаться мгновенно задушила своё негодование, и вежливо спросила:

— Он открыт? — на лице её была лёгкая улыбка, — я заберу тогда?

— Да, — Алёна ругнулась, — сейчас отдам, господи, ты ничего другого взять не можешь? Какая-то, — тут напарница дала оценку Кларе, где назвала её сумасшедшей с помощью матерных выражений.

— Чего ты орёшь? — резко посерьёзнела Клара.

— Потому что ты, — «надоела» имела Алёна ввиду.

— Ничего, что это моя вещь и ты без проса взяла, скорее всего не помыла даже нормально, как обычно ты делаешь.

— Я чай пью, нормально я мою после него, что мне ещё мыть, как?

— Как, как? Нормально! — Клара развернулась и ушла, взяв пластиковый стакан из кулера.

— Ты курица длинная успокойся, — опять Алёна прибавила мат, — а то я тебя успокою.

Клара резко остановилась, и сама не поняла, как произнесла:

— Если ты не можешь прожить два дня чтобы не нажраться, это не я виновата, от тебя воняет, у тебя мерзкое, страшное рыло, ты жирная тупорылая сука, тупорылое быдло, которое везде лезет, иди лечись пока не поздно, пока не сдохла такой вот блевотиной, — она хотела сказать что-то ещё, но от злости мысли как выскочили из головы, наверное, испугались своей хозяйки.

Алёна уставилась на Клару, а потом не теряя ошалевшего вида вернулась к работе будто бы ничего не было, Клара же всё-таки ушла по пути в кладовку-столовую пытаясь затушить пожар внезапно вспыхнувшей ярости.

Пока Клара ела, в комнатушке, заставленной от пола до потолка средствами гигиены, стиральными порошками, пивом и много чем ещё появилась её коллега, которая, не глядя на Клару прошла к своему шкафу, точнее шкафчику, он представлял из себя тонкостенный железный сейф сантиметров тридцать в ширину и сто восемьдесят в высоту, таких здесь было четыре, открыла его и достала Кларину кружку.

— Хочешь я помою? — спросила Алёна весьма вежливо.

— Я сама, — ответила Клара, испытывая неловкость, не понимая от чего.

— Хорошо, извини, это правда некрасиво, я в последнее время что-то без сил, а моя кружка такая корявая уже, ужас, а твоя всегда нормальная и шкафчик всегда открыт.

— Да ничего, — продолжала смущаться Клара, внутри ругая себя за это.

— Я действительно не могу и два дня прожить чтобы не нажраться, не знаю, что это такое, прихожу вечером и у меня просто разрывается голова, если я не выпью хотя бы чуть-чуть. А ты как, не бухаешь?

— Да уже три месяца и нормально.

— Не представляю даже как это ты так.

— Тяжелее всего было сначала, — расчувствовалась Клара, — у меня даже белка была, — сказала она и пожалела, поэтому сразу переключилась на другое, — а курить, наверное, вообще месяц где-то хотелось, а снится бывает и сейчас. Но я ещё не пожалела ни разу, что бросила, а у меня-то зависимость была приличная, я думаю ты несколько дней перетерпеть вполне в силах, а потом легче будет.

— Да, надо, — вздохнула Алёна и ушла.

До конца дня она была приторно вежливой и разговоры у двух девушек строились так будто они бесконечно друг друга уважают, возможно они конечно и не презирали одна другую, но такое общение тоже не отражало реального положения в их отношениях. Клара почувствовала облегчение когда рабочий день закончился. Правда завтра состоялся разговор с Иваном, эту смену они работали вдвоём, только Клара как обычно до десяти вечера.

— Клара, ну ты ж знаешь, что у нас тут звук записывается? — спросил заведующий. — Вчера просто система среагировала на маты, я послушал, можешь мне объяснить почему ты Алёне сказала именно то, что сказала?

— Что именно?

— Про то что у неё страшное рыло?

— Ну, — Кларе стало неловко, — я сильно разозлилась, если коротко.

— Просто такие нападки на внешность от тебя слышать весьма странно, ты обычно над покупателями не подтрунивала как тут бывает, даже Оля бывало говорила, что я гном, но не ты.

— А вы это специально что ли слушаете?

— Ну иногда Алёна ругнётся, тогда я обязан слушать и даже камеры смотреть, не было ли это при покупателях, вот так задумаешься, засидишься, а потом и про себя что-нибудь услышишь.

— Мне Алёна говорила, что микрофоны не работают, — с недоверием сказала Клара.

— А что я ей должен был сказать? — улыбнулся и пожал плечами Иван.

— Вы кстати про мою внешность не так давно сказали не особо лучше.

— Так уж мне виделось, что поделаешь.

— А что виделось? — сердце Клары начало работать чуть быстрее.

Иван серьёзно посмотрел на неё, взвешивая стоит ли ему описывать всю тогдашнюю картину, что он видел на протяжение уже более чем года.

— Смотря когда, — начал он, — если касаться последних времён, то я видел растрескавшиеся опухшие губы и такое же распухшее бордовое лицо, желтые заплывшие белки глаз, ну а потом ты стала исправляться.

Клара в ответ только молча смотрела на своего начальника.

— Что такое? — продолжил Иван, — знакомо? Ты же тоже всё это видишь, в частности видела и на Алёне.

— Я думала это у меня что-то с головой просто, — вышла Клара из небытия.

— Почему ты так решила вдруг, может с тобой-то всё и нормально?

— Я скорее поверю, что вы тоже, — она покрутила пальцем у виска.

Он куда-то пошёл, совсем скоро стало очевидно, что к выходу из магазина, не глядя на Клару сказал ей идти с ним. Стоя, так сказать, на пороге, подчинённая на голову выше своего босса, они смотрели на людей.

— Вон там стоит мужик, — он указал ладонью куда смотреть, — возле туалета, кого-то ждёт, у него куртка синяя с оранжевым, видишь?

— Да.

— Голова плешивая, с носа будто что-то вытекает, а руки как будто покрыты грибком, глаза отсюда не вижу, но кажется какие-то бесцветные, и кожа в освещении не понятно какая, я бы сказал, что ближе к серому.

Вместо ответа Клара просто уставилась на начальника, потому что всё описанное им видела сейчас и она. До этого момента будучи полностью уверенной, что кроме неё никто ничего не замечает, что аж какого-то мальчика она придумала в детстве от одиночества, теперь перед ней стоял мужчина немногим старше её, точно не придуманный.

— Меня вообще удивляет как с такими особенностями ты так упорно продолжала заниматься этим самоуничтожением.

— Я думала, что так и надо жить, потому что это так круто и весело.

— Человек сам ничего никогда не может подумать, в башку ему всё подселяется откуда-то.

— Да, я и сама что-то подобное думала, почти уверена, что всё дела в клипах, фильмах, где люди пьют, колются и чуть ли не из-за этого круто живут. А вы что, никогда не пили, не курили?

— Никогда, но тоже не сказать, что это моя заслуга, я ещё с детства всё это стал ненавидеть.

— Из-за родителей?

— В том числе.

— А вы знаете ещё кого-нибудь, кто всё это видел бы, кроме меня?

— Да, такие знакомые у меня есть, теперь очевидно, что и тебя туда можно притянуть, не хотела бы ты узнать ещё пару людей?

— Я не против, у меня и раньше-то не особенно много друзей было, сейчас как бросила пить, так оставшиеся подруги постепенно исчезли, точнее они будут, если я их собирать буду.

— А так собираются без тебя? — видимо пошутил Иван.

— Может быть, — равнодушно ответила, пожав плечами Клара.

— Ладно, тогда как-нибудь возьму тебя с собой, но мы там не поболтать собираемся, там знаешь, спорт, всякое такое.

— Ну блин, — Клара задумалась, — я вообще не спортсменка.

— А очень на неё похожа по твоей антропометрии, сейчас правда немного подзапустила себя, да?

— Ага, лет десять назад. Но можно ещё спрошу? Как вы поняли, что я тоже что-то там вижу?

— Потому что ты особенно уродливая, ну по пьяни, и потому что, ты мучаешься всё время, вот Алёна целый день себя чувствует ничего, а ты буквально присмерти ходишь.

Возможно они так и говорили бы дальше, но Клару позвал кто-то из покупателей и хоть внутри она немного и испытывала раздражение, все же не дала волю этим чувствам, напомнив себе, что она на работе и никто из людей не должен думать удобно ли ей сейчас тратить на них время.

Зато чем дальше был этот разговор, тем больше Клара испытывала какое-то волнение, смешанное с эйфорией, особенно когда Иван ушёл, она уже чуть ли не улыбку стала сдерживать от непонятной радости. Был тут ещё человек, которого Клара никогда не видела в изуродованном состоянии, как раз следующих двух сменах с ней.

— Оля, а ты что, совсем не пьёшь? — спросила как-то Клара весьма неуклюже.

— Не то чтобы совсем, но да, редко, не особенно деньги на это есть, да и мне не нравится, а главное плоховато становится.

— В каком смысле?

— Ну голова как-то трещит сразу, давление повышается, вот я и не борщу с этим делом.

— А пьяные рожи тебя не раздражают?

— Да нет в общем-то.

— Да уж блин, жалко я так не могла когда-то, я тогда плохо выглядела очень, да?

— Когда ещё пила и курила? Ну конечно не блистала красотой, но и ничего такого.

Из этого стало очевидно, что ещё бывают люди, которые могут и не испытывать никакой зависимости, не видеть никаких страшных масок, как только Клара это поняла, то съехала на тему денег, честно признавшись в том, что не понимает, как Оля может жить на их зарплату, сама-то Клара, с родителями, а ей всё равно еле хватает, это при том, что она себе ничего не покупает особо.

— Ну я ж с мужем он, слава Богу, побольше меня зарабатывает, но тоже знаешь, не жируем, скидки, акции, так и выживаем, иногда в интернете чего-то заберём, если кто-то отдаёт, стол вот малому когда-то так и взяли.

— Да, интересно во сколько мы вообще обходимся магазину, — задалась риторическим вопросом Клара.

— Примерно в два процента, — спокойно сообщила Оля.

У Клары вырвался нервный смешок, а что-нибудь делать желание пропало совсем, хотя и так в последнее время ей было всё труднее заставлять себя работать, хождение за продуктами с калькулятором, чтобы не выйти за отведённую себе сумму, очень демотивировало. Она искренне надеялась, что когда бросит курить, то какие-то деньги высвободятся, но в стране случился экономический кризис, цены посотенно подросли процентов на двадцать-тридцать по сравнению с началом года, а зарплата не спешила за ценами, да ещё и премии пропали. Пропали они не от того, что конкретный магазин под руководством Ивана плохо стал работать, а потому что как только план выполнялся на следующий месяц он становился больше, пока не дошёл до недостижимых значений, теперь вот можно разве что пожурить начальника точки, мол план никогда не выполняется.

Придя с работы Клара провела очередной вечер в приложении с вакансиями, но снова ничего не нашла такого, про что, уйди она туда, нельзя было бы сказать, что она не променяла шило на мыло.


12.2043


Первый день зимы прибыл в родной город Клары с полной программой, ещё ночью начав всё укрывать белым одеялом снега и остужать воздух до отрицательной температуры. С сегодняшнего дня в магазине больше не работает её начальник Иван, она даже немного радовалась, что он уходит в смену Алёны, а то как-то волнительно и стеснительно с ним прощаться, что-то говорить. С другой стороны, жаль, потому что последние рабочие смены с ним выдались спокойными, словно они давние друзья, Клара даже спросила начальника о его социальных сетях, на что он пролистал экран своего телефона из стороны в сторону продемонстрировав отсутствие подобных приложений. «Ничего, я до подросткового возраста тоже себе ничего принципиально не ставила», пошутила Клара. «Ну да», — усмехнувшись ответил ей тогда Иван.

Что сейчас радовало Клару, так это выхваченные ещё летом зимние ботинки, по большой скидке, и теперь ходить на работу было совсем не холодно, жаль только швы на куртке разошлись, она тоже была куплена летом, самая дешевая какую только получилось отыскать. Ходить в «секонды» не хотелось на каком-то глубинном уровне, хотя там запросто можно было найти вещь куда качественнее, и, если совсем уж повезёт, дешевле, но Клара готова была что угодно штопать, чем купить кем-то ношеную одежду. К тому же в дешевых вещах имелся ещё один плюс: именно на них можно было списывать полные отвращения, ненависти или насмешливости взгляды и выражения лиц прохожих, теперь уже каждый из которых обладал страшной маской.

«Страшная маска», — подумала про себя Клара, — «Я так говорю об этом с самого детства, ничего новенького не придумала, ну и ладно, реально же страшно».

Она уже практически не обращала внимания на ляпание дверей перед своим лицом, различную словесную грубость и толчки везде где только можно, в транспорте, на тротуаре, или даже в очереди где все, казалось бы, на общих правах, а всё равно кто-нибудь мог нагло встать перед ней. Спрашивать о чём-то подобных людей она не видела смысла, во-первых, а во-вторых немного побаивалась. Начались и очередные приступы агрессии родителей, которые вышли на новый уровень ненависти к собственному ребёнку, но его Клара прошла с куда большей лёгкостью чем раньше: уже не плакала, почти не злилась и не желала смерти ни себе, ни им, а просто как-то равнодушно грустила.

Так скудно на события и на деньги проходил последний месяц года, даже несмотря на то, что на работе аж сменился непосредственный начальник, сама суть работы никак не менялась, только график стал более размеренный, в нём Клара и Алёна работали чётко два через два дня, а если смена выпадала на выходной день, то проводили его в гордом одиночестве все четырнадцать часов работы магазина.

Всё могло вполне так и продолжаться, пока в один из вечеров под конец декабря, без предупредительных звонков под подъезд Клары на новой машине не приехала Алина. Несколько месяцев они не виделись и даже в интернете не было отправлено ни одной скобки, а тут сразу так. Когда зазвонил телефон, и Клара увидела имя, то сама не поняла, чего немного разволновалась, от переживаний нехотя подняла трубку:

— Ну что ты там? — вместо приветствия произнесла Алина.

— Ничего, дома сижу, — ответила Клара голосом повыше и от того, казавшимся глупее.

— Так выходи, я приехала.

— Куда? — не сразу поняла Клара.

— В другую страну, — предложение Алина окончила с помощью мата, а потом резко продолжила, — стою уже около тебя, спускайся короче и возьми сиги.

— Я ж не курю уже давно, — Клара по привычке виновато улыбнулась в трубку.

— Ой, — снова вылетел мат, — точно, ну возьми у матери.

— Она сейчас дома, так что не буду, потерпишь, я сейчас выйду, — и положила трубку.

Накинув куртку на майку, в которой только ходила по дому, не завязывая шнурки на ботинках Клара спустилась вниз и села в машину. Время сегодняшнего дня уже выходило и поэтому всё возле подъезда обступила тьма, почему-то сегодня не работал фонарь, до сих пор исправно «дежуривший» и расталкивающий тьму вокруг себя каждую ночь. Алину Клара увидела только когда открыла дверь автомобиля и в салоне загорелся свет. На неё смотрела совсем не та девушка, которую она помнила, глаз просто не видно, там какая-то чернота, тоже самое во рту, зубы вроде есть, что-то там мелькает в бездонной дыре, а вроде и нет, на голове тут и там проплешины, кожа излишне сухая и чуть висит как у старухи, хотя им обеим по двадцать два года, длинные чёрные ногти блестят и не очень приятно для слуха стучат по рулю.

— Всё нормально? — спросила Алина на удивление никак не искаженным голосом.

— Ну да, — соврала Клара, — а что такое?

— Ты так вылупилась, — никак не закончила свою реплику подруга.

— Давно не видела просто.

Они отъехали к ближайшему магазину, где Алина купила себе сигарет и сейчас стояли около машины беседуя о всяком, точнее большую часть времени говорила не Клара, а только чередовала свои улыбки с киваниями, думая о том, чтобы поскорее оказаться дома. Вдруг, недорассказав очередную историю про очередных крутых знакомых, Алина словно что-то вспомнив, сказала:

— А, так я чего приехала, — она указывала на Клару пальцем, словно поучала, но это просто привычка, — у меня знакомые открывают ресторан, а ты же когда-то работала?

— Да, но я уже наработалась официанткой.

— А там такое и не надо, на официанток, они красивых набирают.

«Ну класс», — сказала внутри себя, немного обидевшись, Клара.

— Там короче нужно, — говорила Алина, — что-то типа завхоза, уборки организовывать после смен, чтобы было всё для мытья посуды там, форму работягам в чистоте содержать и так далее, не хочешь?

— Ну если график пять дней, то очень даже хочу, — ответила Клара ни на что не надеясь, так как знала, что её подруга может просто болтать.

— Да, пять дней, только денег очень много сразу не заплатят.

— А тут я, — засмеялась Клара, — очень много зарабатываю конечно же.

— Тогда запиши номерок и позвони поскорее, я сказала, что им как ты и надо, а то ты ж у нас аккуратистка, мне кажется справишься.

— Блин, — обрадовалась Клара, — обязательно позвоню, если не деньги, так хоть жить нормально можно, а то здесь приходишь в одиннадцать домой, ешь до часа ночи, я уже вон, — она похлопала себя по животу.

— Да, спортик тебе не помешает, — осмотрев подругу снизу до верху заключила Алина с искаженным лицом, но всё ещё сохранившая свою привлекательную для абсолютного большинства мужского пола фигуру.

Клара в очередной раз почувствовала укол обиды, но также чуть ли не автоматически пропустила его мимо себя, не дав этому чувству впиться в сердце.

Когда Алина после третьей сигареты заявила, что ей уже стало плохо и «надо бы поехать домой», там у неё «как раз есть хороший вискарик», они и отправились по своим жилищам. Чувства у Клары после этой встречи были довольно смешанные, от чего-то она чувствовала усталость и какое-то опустошение, но зато была небольшая радость, ведь возможно будет другая работа.

На следующий же день она позвонила по номеру, взятому у Алины, там с ней довольно вежливо беседовали, а когда Клара спустя время сказала, от кого она, то тон стал совсем уж дружелюбным, и этим тоном ей объяснили, что открытие будет даже не в следующем месяце, а только когда-то весной, да и времени с ней встретиться лично сейчас нет, но через две-три недели всё можно будет. Стоило положить трубку как Клара почувствовала невероятное облегчение на душе и тут же запретила себе радоваться, чтобы вдруг не спугнуть эту возможность. Сразу же сообщила Оле, что возможно уйдёт весной, та вздохнула, но сказала: «А что делать?», и в общем-то дала Кларе добро увольняться когда будет нужно. Так они отработали январь, на последней неделе которого позвонил владелец ещё не открытого заведения и пригласил Клару на интервью в какой-нибудь будний день в ближайшее время, договорились на четвёртое февраля, как раз выходной у неё.

Само собеседование, как подумала потенциальная работница, будет проходить в уже почти завершённом зале ресторана, он был далеко не первым по счёту в этом помещении, и вот очередной бизнесмен решил попытать счастья. Добраться до потенциальной работы Клара могла за двадцать минут пешком. Пока шла, то думала, что не бывала здесь уже несколько лет, хотя это так близко к её дому, но то универ, то работа вечно располагались так, что она свои маршруты прокладывала в противоположную сторону.

Как ей и объясняли, она вошла в зал, где ещё копошились работники, расставляя мебель, поднялась на второй этаж, повернула на право «к окну», и открыла довольно пошарпанную дверь, но видимо чужаки здесь ходят не часто и менять её не целесообразно. За дверью располагался просторный кабинет с множеством столов занятых из которых было всего лишь два, за одним привычно ненавистно разглядывая Клару сидела женщина в страшной маске, за другим сидел мужчина лет пятидесяти с нормальным лицом. «Он как Оля», — подумала про себя Клара, посчитав, что изуродованное лицо своей сотрудницы мужчина не видит.

После различных этикетных моментов и непосредственных обязанностей Клары, которые как оказалось состоят в том, что по сути она будет здесь прачкой, уборщицей, и оператором посудомоек, ну и ещё «всякое», разговор зашёл о деньгах, Клара бесхитростно и честно назвала сумму, которую зарабатывает сейчас, на что мужчина предложил ей столько же.

— Зато работать по восемь часов и пять дней, обед всегда час, — сказал он словно знал куда давить.

Клара тогда и не подумала, что он очень даже мог знать, будучи предупреждённым Алиной где у её подруги слабые точки. Такое предложение по финансам Клару, мягко говоря не обрадовало, но внутренне она была готова ко всему, мужчина, заметив задумчивость на её лице добавил.

— Это же только на первое время, потом пойдут прибыли и будет больше.

— Хорошо, — ответила Клара, — я ещё не уволилась, на это нужно какое-то время.

— Ну за месяц справишься? — как-то незаметно он перешёл на «ты».

— Думаю — да, — не обращая внимания на это сближение сказала Клара.

— Хорошо, тогда будем ориентироваться, что первый рабочий день у тебя — первое марта, приходи сюда же с документами, — он смотрел на Клару, а потом сказал, — ладно, мне там ещё поработать надо.

— Да, понятно, первого марта, до свидания.

— Пока, приходи, — ответил он вежливо и пошёл садиться туда, где был, когда Клара к ним в кабинет вошла.

Только добравшись до дома Клара отловила в себе состояние счастья, возможно это лучший день за весь год, даже двигаться не хотелось, чтобы вдруг не сбить это состояние, но всё же стоять в коридоре нельзя, потому что так можно спровоцировать мать на разные вопросы, которые в итоге приведут к ссоре, поэтому она разделась и пошла к себе. «Месяц поработать там осталось, а потом пятидневка и почти никаких злобных людей», стоило включить компьютер, сесть на не очень удобный, но зато очень привычный стул, в котором «одним местом» уже была протёрта ткань обивки и поролон торчал как плоть из раны. Опять зазвонил телефон, только номер был неизвестный. Клара не отвечала в таких случаях, на этот раз поступила так же, но после перерыва в несколько секунд звонок раздался повторно, немного посмотрев в экран, тяжело вздохнув Клара подняла трубку.

— Да, — произнесла деловито она, вдруг там испугаются и перестанут.

— Здравствуй, Клара, — сказал знакомый, но ещё не узнанный голос.

— Здравствуйте.

— Ты меня похоже не узнала, тут еле-еле два месяца прошло, а уже забыла, — на том конце кто-то усмехнулся.

— А, — протянула, улыбаясь Клара, — Иван, это вы, точно.

— Может теперь богатый буду? — шутливо спросил он.

— Было бы неплохо, наверное, — всё так улыбалась в трубку Клара, — а чего звоните?

— По делу, — голос ещё не переставал быть преимущественно радостным, — надо было конечно заранее, но я что-то не сообразил и уже стою возле твоего дома, ты сможешь выйти? Если нет, то в другой раз.

— Блин, — Клара думала о том, как ей лень, — а по телефону нельзя? Ладно, — подумала, о том, что «он же ехал», — сейчас спущусь.

— Да, выходи если можно, — Иван проигнорировал вопрос про телефон.

— Всё, пару минут подождите.

Выскочить бесследно у Клары не вышло.

— Куда уже? — с явной претензией спросила мать.

— Надо на пару минут.

— Нормально не можешь сказать? — было видно, что она уже закипает.

— Какая тебе разница? — а вот Клара закипела уже.

— Раз спрашиваю значит есть разница! — заорала как обычно резко мать, — что ты возомнила о себе?

Ничего не отвечая, Клара вышла из подъезда, у неё было несколько лестничных пролётов, чтобы успокоить в себе гнев, который разожгли словно сухую траву, с помощью единственной искры. Когда она подходила к Ивану, то внутри неё действовал яд впрыснутый недавно в самую душу, но всё же с улыбкой и делая вид, что всё хорошо она поздоровалась.

— Да, здравствуй, Клара, — опять сказал Иван, — по телефону я не хотел, поэтому так.

И он напомнил ей о их на разговоре на работе, который состоялся не так давно, где он сказал, что знает ещё несколько людей, которые тоже совсем не пьют и даже не курят и можно Клару подтянуть к ним, раз она уже столько времени остаётся в нормальном состоянии.

— Только есть одна загвоздка.

— Какая? — спросила Клара.

— Если ты придёшь, то уже нельзя будет уйти, ну тебе конечно никто ничего не сделает, но лучше оставаться с нами.

— Лучше я тогда совсем не пойду, а то будто криминал какой-то.

— Нет, криминала никакого, просто у нас закрытое сообщество так сказать, прийти можно только если тебя приведут и никому ничего не говорить про нашу «тусу», чтобы кто не надо туда не совался.

— Кто не надо — это алкаши? Так они вряд ли, и так не пойдут туда, где есть такие как мы, в последнее время мне уже страшно по улице ходить, каждый изуродованный.

— Да, я тоже вижу, это новенькое что-то и кажется, что теперь все каждый день пьют, ну я так вижу по своим знакомым.

— А вы знаете, чего Оля, например, ничего такого не видит?

— Так, ещё раз напоминаю: Клара, мы уже не на работе, да я и там не настаивал никогда, можешь уже со мной не на «вы». А про Олю, ну да, есть вот какое-то количество таких как мы, у которых имеются вот эти иллюзии, а есть такие как Оля у кого нет, их кстати не тянет и пить, не действует алкоголь вот так, зависимости не происходит.

— А вам, что, никогда не хотелось?

— Тебе, — поправил её Иван, — Что я там должен хотеть, быть как они? Я насмотрелся на это за своё детство, — после небольшой паузы он добавил, — меня вообще удивляет как ты так упорно пила.

— Потому что хотела себя чувствовать круто. Хорошо, что, хотя бы болеть начала тогда.

— И что, круто себя чувствовала?

— Только когда непосредственно пьёшь, хотя под конец уже даже этого не было, а так да, несколько минут явно не стоят мучений потом.

— Ладно, ты в общем не хочешь к нам, по крайней мере пока?

— Блин, — опять сказала Клара, — я просто не понимаю о чём вы, поэтому мне немного страшно.

— Как тебе сказать, чтобы суть передать и не передать, мы там типа спортом занимаемся, упражняем мозги, чтобы в итоге повлиять на наше общество, наверное, звучит слишком пафосно.

— А насколько я могу захотеть больше не приходить туда?

— Пока никто ещё не просился выйти, у нас даже есть одна участница как ты, и тоже кстати под два метра.

— А мне можно подумать и сообщить вам на этот номер?

— Можно, только не пиши так в открытую, я тебе вообще напишу сам, а ты уже там скажешь да или нет, но вопрос будет абсолютно не по теме.

— Да, давайте так, — всё ещё не могла начать говорить на «ты» Клара.

— Когда думаешь будешь знать?

— Завтра утром.

— Это во сколько?

— Встану в девять утра, если вообще конечно засну сегодня.

— Хорошо, я тогда пошёл, — он протянул ей руку так, как обычно прощаются мужчины.

Кларе от этого почему-то стало приятно, и она с радостью пожала её. Иван развернулся и ушёл.

Утром, в 9:01, ей пришло сообщение:

«Завтра работаешь?»

«Да» — ответила она, немного посомневавшись о том ли спрашивает её Иван, но всё же ответила твёрдо, так как накануне, после того как поднялась к себе долго думать не пришлось, она только представила, что может стать частью чего-то куда можно не каждому войти, где точно исключены страшные маски и даже возможно, что каждый видит их. Замечталась она и утром, но сильно уйти в свои мысли не успела так как раздался звонок, в котором Иван сообщил, что шестого марта он приедет к ней в гости вечером и они пойдут гулять, поспрашивал о новой работе, потому что Оля сказала ему о скором Кларином увольнении. Договорились, что примерно в восемь вечера он будет у неё.

Этот день кажется был радостнее предыдущего, не важно даже, что завтра на работу, как раз она напишет заявление на увольнение. Это конечно же и было сделано, оставалось доработать меньше месяца, до двадцать восьмого февраля, глянув в календарь Клара осознала, что будет воскресенье и ей там находиться одной, но это в общем-то ничего, ведь во вторник уже будет новая работа.


03.2044


Мать без особо восторга отнеслась к тому, что Клара уволилась с работы, на которой по её разумению хорошо платили, только каждый раз рассказывая подругам, мама почему-то называла сумму примерно на треть больше, чем реально получала её дочь, видимо настолько хотелось в это верить, что даже Клару однажды она пыталась убедить, что зарплата у той сильно больше. Точно так же, без особых переживаний, Клара смотрела на тихие истерики матери в течение последней февральской недели, тем временем наступила весна, первое марта выпало на вторник, когда у Клары и намечался первый рабочий день на новом месте.

Для весеннего дня было достаточно холодно, потому что мороз можно было почувствовать в собственном носу, а глаза немного слипались при моргании, такое бывает при температуре около двадцати пяти градусов ниже нуля, зато солнце заливало пустые улицы ярким золотым светом. Путь составлял не более двадцати минут, но Клара спешила, потому что не особенно хотела замерзать, да и её куртка явно была рассчитана на погодку потеплее. Вот уже и здание с рестораном показалось на горизонте, ещё немного и она уже внутри, скинув капюшон, который скрывал изрядно раскрасневшиеся щёки она пошла на второй этаж, туда, где ранее проходило собеседование. Постучавшись в дверь, нажала на ручку, но оказалось, что ещё никого нет, Клара покорно стала ждать в коридоре, спустя минут десять появилась женщина, та же, что и в первый раз была в кабинете.

— Здравствуйте, — первой сказала Клара, хотя с детства помнит, что здоровается тот, кто позже приходит в помещение.

— Здрасте, — небрежно и даже не глядя на неё ответила женщина. — Сейчас Владимир придёт, подождите здесь. — Во второй части голос её резко повежлевел.

— Хорошо, посижу если можно, — ответила Клара со своей привычной виноватой улыбкой, которой начинала раздражать уже даже саму себя.

Они вошли в офис, женщина ушла делать себе кофе в противоположный кабинет нигде не закрывая дверей, поэтому Клара внимательно рассматривала её, первое, что отметила, так это почти сошедшую с лица страшную маску, значит уже давно не пила, недели три как минимум, рост средний, на голову ниже Клары, довольно-таки большая грудь сияла в большом вырезе свитера, тёмные корни отросли на крашеных в рыжий цвет волосах, едва достающих до плеч. Женщина возвращалась на своё, видимо, рабочее место с кружкой над которой поднимался пар и всё так же ни одного взгляда не бросив на Клару. Она в свою очередь уже начала немного потеть и чувствовать как горит лицо после мороза. Уже половина десятого, а начальника всё нет, но прошло ещё пятнадцать минут, и он появился в дверях, со времён собеседования будто не изменился, когда он снял куртку Кларе показалось, что даже одежда на нём та же самая, а что ещё более комично — он так же не замечал свою новую сотрудницу.

Полный мужчина, с седыми короткострижеными, похоже под одну насадку волосами, открыл свой ноутбук, а потом внимательно обвёл глазами кабинет и только сейчас заметил за столом в нескольких метрах от себя постороннего человека.

— О! — воскликнул он, — ты уже пришла.

— Так вроде нужно было к девяти, — словно оправдывалась Клара.

— Да, всё правильно, это я, — он не закончил и махнул рукой.

— Ладно, пойдём к тебе, только оставь документы Милане, — он сделал паузу, — Васильевне, она тебя пока оформит, ты всё взяла?

— Да, трудовая, паспорт, диплом.

— Ну диплом не обязательно, — внесла замечание уже знакомым недовольным тоном Милана Васильевна.

— А мне говорили вроде бы, — пожав плечами, словно желая выглядеть глупее чем она есть, сказала Клара.

— Ладно, ничего страшного, — сказала женщина, легонько хлопая ладонью по столу, видимо указывая куда класть документы.

Они с новым начальником, пошли вниз.

— Ну ты очевидно заметила, что мы открываемся в десять, но, как и договаривались у тебя рабочий день с девяти до шести.

— Да, понятно, — отвечала Клара.

— Я просто сам уже устал всё заказывать сюда, ездить куда-то там, прав у тебя нет, я правильно помню?

— Да.

— А планируешь?

— Может быть, — ответила Клара, зная, что точно не собирается этим заниматься, во-первых, нет денег, во-вторых ей как-то страшно представлять себя на месте водителя.

— Правильно, а то тут иногда машина бывает нужна, пока ещё я поезжу.

Они двигались по пока ещё пустому залу, подошли к барной стойке и оказалось, что часть её открывается как какая-то калитка в деревенском заборе, свернули направо и там скрывалась дверь ведущая как раз таки в Кларин «кабинет», представший сейчас перед ней во всей красе: сверху белым светом всё заливали светодиодные трубки, одна из которых слабенько мигала, но заметить это можно было только если на неё смотреть, стены окрашены светло-зелёным пастельным цветом, пару стеллажей с папками, наверное оставшимися от прошлых арендаторов, древний, уже чуть покосившийся стол, а над ним окно размерами примерно пол метра в длину и тридцать сантиметров в высоту, самый обычный офисный стул и старый линолеум на полу, а главное вездесущая пыль заботливо накрывшая всё собой.

— Ё-моё, — сказал мужчина и хлопнул себя по животу, — компьютер дома забыл, хотя сегодня и не надо он тебе.

— Я кстати не сказать, чтобы на сто процентов понимаю, что мне вообще делать.

— Смотри, дело какое, тебе будут давать списки, ты по ним заказываешь продукты, специи там, посуду, моющие средства, всякую утварь, если где-то что-то сломалась, можешь сама чинить, можешь мастера вызвать, я вообще думал мы с тобой об этом беседовали.

— Ну слишком в общих чертах.

— А теперь понятнее?

— Примерно да, мне будут давать списки, я заказываю, слежу за состоянием всего.

— А ещё поглядывай иногда, чтобы ничего не делали из просрочки, как раз ты приходишь на час раньше открытия и никому не будешь мешать.

— Можно это куда-то записать? — Клара стала оглядываться в поисках бумажки и ручки.

— Да что там записывать, так запомнишь, вообще первое время я тебе буду помогать, сегодня в принципе ничего делать не придётся, хочешь пошли у нас посидишь, а хочешь отпустим тебя, этот день кстати считается уже за рабочий.

— А будет у вас какая-нибудь метёлка или щётка, я приберусь здесь.

— Ну, — мужчина поджал губы и покивал головой, — тоже правильно, пойдём дам тебе.

Они вернулись на второй этаж, где Клара получила всё для уборки, причём, когда они выходили в зале уже копошился персонал, ведь совсем скоро ресторан начинал свою работу.

— Чуть не забыл, — сказала начальник Владимир, — там же помнишь дверь, — он порылся по карманам, потом пошёл к куртке и стал хлопать везде по ней, — вот ключи от неё, ты можешь не через зал ходить в туалет, а там второй выход.

— Да, хорошо, — сообразив, что «можешь», это значит «желательно».

Несколько часов ушло на уборку, а потом сдав щётку с совком на второй этаж Клара отправилась домой, куда и попала где-то около трёх часов дня.

— Что уже всё? — спросила выбежавшая в коридор мать.

— Ну на первый день да, — ответила Клара весело и вежливо, потому что заметила не глядя, только по голосу, что мать сегодня ещё не пила.

— Так что это за работа такая? — теперь она говорила с явным недовольством, — в два часа дома, это что каждый день так будет?

— Да, каждый день, — начинала злиться Клара.

— Господи, — мать вскинула руки, а потом бросила словно их покинули силы, — тебе уже слово нельзя сказать, чего ты психованная такая?

На это Клара ничего не отвечала, а просто отправилась к себе в комнату выслушивая в спину, что её мать «так разговаривать со своей мамой» до сих пор себе не позволяет, на что Клара в уме заметила, что она вообще с ней никак не разговаривает, хотя они живут в одном городе, но общаются исключительно телефону, да и то, мягко говоря, происходит не часто, последний раз она видела свою бабушку по маминой линии в шестнадцать лет на каком-то празднике, где поприсутствовала чисто символически не более часа. Мать тем не менее не успокаивалась, и уже влетела в комнату дочери.

— Сука ты, ненавидишь меня, — мать ударила сидящую за компьютером дочь в спину, — что я тебе сделала, сука ты конченая, — удары посыпались один за одним, но Клара сидела не реагируя, словно превратилась в каменную статую.

Наколотившись, мать вылетела. Клара, выпуская вздохи один за одним чувствовала больное жжение на спине, так же как и щёки тоже что-то жгло, но не от ударов.

Третьего марта уже был настоящий рабочий день, который к радости своей матери Клара трудилась до конца, в этот раз начальник не забыл компьютер, на котором нужно было не только делать заказы продуктов и всякой разной утвари, но и управлять камерами, включать их, когда приходишь и ставить таймер, когда выключить при уходе, ведь заведение работает до одиннадцати, а Клара до шести. В принципе ничего сложного, а тут ещё и пообещали, что «такая» зарплата у Клары будет не всегда, так что домой она сегодня возвращалась в хорошем настроении, сегодня его даже мать решила не портить и она, хоть и напилась к вечеру, никаких претензий к дочери не имела. К концу недели Клара чуть ли не гармонию какую-то обрела, потому что стала высыпаться, больше не приходилось есть на ночь, потому дома она была уже половине седьмого, дни каждый раз становились длиннее и светлее. А ещё неизбежно наступало шестое марта, когда должен появиться Иван.

Вот и вся первая неделя уже была отработала, в восемь часов должен прийти начальник с прежнего места работы, правда, как он придёт он совсем не объяснял, в домофон что ли позвонит, почему бы, в принципе, и нет. Без пятнадцати восемь, случайно глядя в окно Клара заметила знакомую фигуру, в том, кто это такой у неё сомнений не было, поэтому она пошла одеваться, услышав шорканье одежды в коридоре появилась мать, Кларе одной секунды хватило для того чтобы понять — трезвая, хотя в последнее время это было мало лучше пьяной, ведь мать в этом состоянии чуть ли не всегда была раздражительной и злой.

— Куда ты собираешься? — спросила она Клару.

— Да так, — сама особо не понимая куда идёт сообщила та. — Я скорее всего не долго.

— А нормально ответить можно?

— Ну, потому что долго объяснять, — вежливо ответила Клара и тяжело вздохнула.

— А я никуда и не спешу.

— А я спешу, — Клара повернулась, чтобы пойти обуться, и даже не заметила, как мать рванула к дверям, повернула ключ в верхнем замке и вытащив его положила к себе в карман.

— Куда ты идёшь? — чётко выговаривая каждое слово снова спросила мать.

Клара же в свою очередь просто смотрела на неё, не в силах ничего произнести от обиды, злости и собственной непредусмотрительности, правда раньше и таких фокусов не было. Уже не особо отдавая себе отчёт в том, что она делает, она пошла отбирать у матери ключи, думая о том, что ещё чуть-чуть и опоздает, не успев к оговоренному времени, однако мать не дрогнула и сначала просто отталкивала дочь, а потом ударила по лицу, что не сильно помогло против Клары, которая была чуть выше и точно сильнее физически. Тогда дочь получила от матери плевок в лицо. Пока Клара рукавом стирала нечто мерзкое, почти вызвавшее у неё рвоту, мать убежала в комнату, в которой заперлась и очень громко включила телевизор, Клара же побежала в свою комнату посмотреть ждёт ли её там Иван, а он всё так же невозмутимо ходил туда-сюда, тогда она стала звонить на известный ей номер, чтобы сообщить о таких форс-мажорных обстоятельствах, однако Иван или игнорировал звонки, или вообще не брал с собой телефон. Она стояла у окна не зная, что делать, подумала открыть и крикнуть ему, но это может услышать мать, а ей теперь вдвойне не хотелось, чтобы она узнала что-то о её делах.

Клара надеялась, что Иван хотя бы начнёт поглядывать на её окно, а потом подумала, что он скорее всего сейчас очень злится, прямо как при опозданиях в магазине и ждёт только потому что договорился, а уйдёт через час или пол часа максимум. Часы сообщали, что уже половина девятого, сердце Клары колотилось, в девять часов ей хотелось, чтобы Иван уже ушёл, но он ждал, а спустя ещё пол часа случилось настоящее чудо — Клара услышала, как дверь открывается, с другой стороны. «Отец», — мелькнуло у неё в голове, она побежала в коридор, на этот раз первым делом обувшись, и уже в обуви схватила свою куртку, стоило отцу открыть дверь как его дочь ничего не объясняя выбежала в подъезд и полетела вниз, он кажется и понять ничего не успел, потому ничего и не спрашивал. В прыжке Клара пересекала лестничные пролёты, но за это время успела представить, как именно сейчас Иван уходит, и сделав о ней выводы, больше ей уже таких предложений предоставлять не будет, но открыв металлическую дверь под характерный писк замка увидела своего доброго знакомого, который раздалбливал носком ботинка лёд и тем самым вычистил перед собой немалую площадку.

— Я не специально, — запыхиваясь начала Клара, — у меня забрали ключ от двери.

— Кто забрал? — очень спокойно начал Иван, чем немного сбил Клару с толку, она почему-то ждала какой-то истерики.

— Там у меня дома, можно я не буду объяснять, а то я не знаю, как это понятно сказать.

— Если не знаешь, то с начала и по порядку.

— Мать почему-то не хотела меня пускать.

— Понятно, Клара, а телефон у тебя с собой есть?

— Блин, — она похлопала себя по карманам и уже почти ломанулась обратно, — дома, наверное.

— Стой, — строго сказала Иван, — он и не нужен, вообще надо было тебе сказать, что ничего электронного мы с собой не берём, ни телефоны, ни часы, ничего.

— А часов у меня и так нет.

— Тогда пойдём, я обещал, что будем к девяти, а уже скоро десять.

— Вы уверены, что нас там ещё будут ждать?

— Там все будут до первых автобусов, до пяти утра. В Дубовское, точнее даже немного дальше.

— Ого, но вы кажется собираетесь не в ту сторону, — неуверенно подметила Клара.

— Я собираюсь туда пройти, не попав ни в одну камеру, если ты знаешь пути без камер получше — можешь меня провести.

— Не знаю, — ответила Клара, — пойдёмте.

— И ещё, не вы, а ты, мы уже не в магазине.

— Может всё-таки на транспорте?

— Клара тут всего лишь шесть километров, это не более часа ходьбы, или ты на работе устала?

— Я пока там вообще не устаю, после магазина всё сильно легче.

— Ну это хорошо, — ответил Иван.

— Я думала вы будете злиться.

— Ну я обкакался с телефоном, с тем, что не сказал тебе сразу не брать его. А ты с тем, чтобы вовремя прийти, так что один-один, ничего страшного, только заведи себе вторые ключи, личные.

— Я как-то хотела, а потом подумала, что у нас запасной всегда там можно в двери найти, да и я, когда прихожу, всегда кто-то дома есть, так и забила.

— А получилось вот как. Не волнуешься?

— Если только не понимаю ничего, а так кажется нормально. А можете… можешь сказать почему оттуда на транспорте можно, а вперёд нельзя?

— Да можно было бы и туда на транспорте, в пригородных база оплат больше суток не хранится, но вот покажу тебе хотя бы твой район, где можешь ходить, а никто об этом и не узнает.

— К чему вся эта секретность? Не пить у нас вроде законом не запрещено, — спросила Клара.

— А зачем лишний раз палиться, так сказать, так никто не знает, что мы там и кто.

— Понятно, — сказала Клара, хотя поняла она лишь то, что ей на вопрос так и не ответили.

Тем временем мужчина и девушка уже давно покинули Кларин район, теперь шли в местах для неё знакомых, но всё же больше чужих, потому что сюда ходить раньше ей не было никакой нужды, где-то вдали краснело тонкой полоской небо, а черной полосой потолще стоял лес, Иван сообщил, что ещё пол часа или сорок минут и они будут на месте.

Пока они добирались Клара рассмотрела на своём бывшем начальнике одежду от брендов, названий которых ей ещё не встречались, но почему-то она понимала, что всё это стоит не дешево, хотя сколько именно, даже и предположить не могла, просто чувствовала. Даже обувь выглядела абсолютно новой, будто купленной только сегодня, не выдержав она спросила Ивана об этом. Он без заминок ответил, что не такое уж всё и новое, просто стоит денег, он, мол уже когда-то напокупался дешевого, а потом этих вещей хватает всего лишь на несколько раз, так и эти разы какое-то мучение и унижение только испытываешь. Вот в последнее время он покупает вещи от настоящих производителей, а так как эти шмотки чуть ли не спортивные, то они не такие уж и дорогие, особенно если ждать скидок, которые всегда происходят.

Часть пути проходила вдоль городской кольцевой дороги, но и она осталась позади, теперь Иван и Клара двигались по краю деревни Дубовское.

— Нам туда, — Иван указал на здание до которого оставалось несколько сотен метров.

Одиноко, под самым лесом и в отдалении от деревни стояло продолговатое строение, даже в свете луны можно было рассмотреть, что оконные проёмы заложены кирпичом, а кривые металлические ворота, цвет которых сейчас не получалось определить казались наглухо закрытыми, лишь на самом верху кровли, в отверстиях где когда-то было остекление, как-то неявственно и еле заметно мерцал оранжевый свет, настолько слабо, что издали Клара подумала, будто это только кажется, да и откуда там какое-то освещение.


03.2044 (2)


Клара и Иван двигались вдоль стен того самого здания, которое виднелось вдалеке ещё несколько минут назад, бывший Кларин начальник уверенным шагом шёл первым по потрескавшейся бетонной отмостке, бывшая подчинённая старалась не отставать и выбросить из головы мысли о мёрзнущих и мокрых из-за влажной травы и дырявой обуви ногах. Клара предполагала, что они будут заходить через огромные ворота, но вход оказался с другой стороны, когда они добрались до металлической двери, Иван, ничего не объясняя как-то очень медленно и равномерно потянул за вспотевшую от ночного перепада температуры ручку двери, наверное, не хотел наделать шума, зашёл сам и ладонью позвал Клару за собой. Они оказались внутри, пока Клара осматривалась, дверь за ней очень тихо закрылась. Иван неспешно куда-то пошёл, а Клара не могла сдвинуться с места всерьёз задумавшись над тем не спит ли она, потому что первое, что бросилось ей в глаза это стол, пространство вокруг которого заливают почти красным светом несколько свечей, сколько именно, отсюда не видно. За столом сидят трое человек, всё это на расстоянии метров в пятьдесят от неё, хотя снаружи казалось, что во всём этом здании не наберётся такой длины. Не уступала в шокировании Клариного восприятия и высота помещения, потому что до потолка было около полутора десятка метров, навскидку конечно же. Пока Клара не понимала, как такое возможно, Иван уже преодолел половину пути до стола, только сейчас заметив, что за ним никто не идёт, обернулся и качнул головой, как бы призывая её следовать за собой. Клара как очнувшись пошла быстрым шагом, а когда нагнала своего путеводителя по этому странному месту, то не поняла: то ли свечи давали такой эффект, то ли у Клары просто помутнилось сознание, только немного иначе, но Иван вроде бы и сохранил все свои черты, однако точно был сейчас каким-то другим человеком, лицо стало неестественно симметричным, неестественно красивым, расслабленным, взгляд гипнотизировал своей глубиной, он молчал, она молчала тоже, зато чем ближе они подходили к столу, тем отчётливее становилась речь сидящих за ним. Когда двое «новичков» подошли, то на них никто не обращал внимания, так же и Иван не спешил усаживаться, словно давая Кларе рассмотреть каждого, да и каждый, казалось, что был не против.

Первым взгляд упал на человека, который больше напоминал какую-то картинку, поэтому безупречностью внешности сейчас Клару даже немного пугал, ровный нос, скулы обтянуты равномерного цвета кожей, голубизна глаз виднеется даже в темноте, голос низкий, а рост высокий, даже своими длинными светлыми волосами напоминал как нарочно сделанного антипода Ивана. По другую сторону стола, наискосок от того мужчины, сидела девушка, Клара сразу подумала о том, что это какая-то исправленная версия неё самой, по двум косам, начинающимся от самого лба и уходящим куда-то в пустоту, казалось, что длина волос не уступает Клариной, подбородок острый, глаза большие и кажется каких-то светлых оттенков, ногти на длинных пальцах покрашены либо в бесцветный лак, либо в какой-то телесный оттенок. По правую руку от неё расположился человек, явно мужского пола, темноволосый и почему-то даже сейчас Кларе показалось, что ростом он точно не выше Ивана, возможно даже немного поменьше, узкие плечи, маленькие ладони, зато большие тёмные глаза, которые сейчас впивались в молодого человека сидящего строго напротив.

Тем временем размышление Клары прервал звук стула, хоть и не громко, но всё же проскользившего по неестественно чистому для наружности этого здания, полу — это усаживался Иван. Клара сделала тоже самое, стул такой же как всех: старый, не очень крепкий, металлические ножки, покрытые веснушками ржавчины, переходили в спинку обтянутую кожзамом, как собственно и сиденье.

— Пока нам в любом случае придётся разделяться, — говорил блондин, — потому что у всех разная степень подготовки, а когда все подтянутся на более-менее один уровень, тогда будем соображать на пятерых.

— А нам так уж важна физическая подготовка? — задал ему вопрос «маленький» парень напротив, — мы же не ходим лупить бомжей пьяных всё-таки, тем более, что всё, что у нас есть в планах как-то не особо нуждается в хорошей физике.

— Физика — это больше для мозгов, для того, чтобы мышление структурировалось что ли, — влился в беседу Иван, будто с самого начала сидел здесь, — тут тело сделать выносливым дело второе, есть будешь лучше, спать лучше, чтобы улучшить показатели, а от этого и соображать лучше.

— Здесь все уверены, что мы сможем подтянуться к одному уровню? — спросил и оглядел всех, в том числе и Клару, парень небольшого роста.

— Через несколько месяцев — запросто, — пожала плечами девушка, — вспомни сколько времени мне понадобилось, я пришла осенью, а к лету был уже другой вес, другие показатели.

— И другие умения, — Иван поднял палец вверх как бы особо подмечая, что он сказал.

— Так, за последнее время, а то мы не часто видимся и всё немного съезжает, у кого-нибудь были проблемы с охраной? — блондин, как поняла Клара, был кем-то вроде лидера.

Все помотали головами, кроме Клары, она не особенно понимала о чём вообще речь.

— Было бы странно, — снова сказал Иван, — мы пока ещё и вреда особенного не приносим, потому что приклеить объявления, или даже обесточить одну несчастную точку продаж на день, — он сделал паузу, — ну это даже на самих алкашей можно списать, что они спёрли провода.

— Вы кстати замечали, — маленький парень начал, сразу после Ивана, — что всё немного изменилось, каждый вечер в магазинах очереди, но каждое утро все работают.

— Да, — чуть эмоциональней остальных вскрикнула девушка, и тут же осеклась, — как будто они пьют, и получают какое-то освобождение на следующие часов двенадцать, ну конечно немного кайфуют, а с утра типа нормальные люди, я по отчиму заметила, раньше он просыпался и шёл за бутылкой, теперь просыпается, весь день или валяется, или где-то ходит, а вечером железно идёт за водкой.

— И бухих детей становится только больше, — добавил предполагаемый лидер, — подростков в смысле.

«А ещё они становятся всё агрессивнее», — подумала Клара, но вслух что-либо произносить постеснялась. Так и сидела несколько следующих часов, переводя взгляд с одного человека на другого, реагируя на их слова только у себя в голове, будучи полностью уверенной в том, что в этом собрании она какой-то лишний элемент, гадкий утёнок, который если что-то и может сказать, то только очередную глупость. Данное чувство смешивалось с тем, что ей не хотелось, чтобы эта ночь когда-либо заканчивалась, потому что разговор перетекал из одной темы к другой, но каждая была для неё не чуждой. Фамилии философов и их концепции уже хоть порядком и позабылись, но были ей знакомы, зато экономика и политика интересовали её и по сей день, только говорить об этом было не с кем, когда она пыталась с Алиной, то та ей всячески показывала, что Клара глуповата для таких тем, да и вообще «от этого только настроение портится», — говорила она. С Дианой в этом плане было проще, но они всегда были как-то дальше друг от друга.

Свечи таяли, отдавая свет и тепло уже почти со дна блюдец, Клара отметила про себя, что хоть ноги и мокрые ей не холодно, а сил откуда-то бесконечно много, точнее это даже не силы, а просто уверенность в том, что в жизни есть смысл и всё будет хорошо, она понимала, что без конца это всё продолжаться не может и словно прочитав её мысли светловолосый, как она уже почти уверилась «лидер», легонько хлопнул по старому, но крепкому столу, на котором уже потрескались и лак, и шпон.

— Ладно, — сказал он, — значит будем планировать машину, это вроде бы самое простое из того, что мы придумали, а до этого подтягивать физику, а с помощью неё, как сказал Иван, подтягивать мозги.

— Как раз летом это проще, — опять взял слово Иван, — если погода подходящая, то не будет ни следов, ни проблем с техникой, которые могут возникнуть зимой.

— Я так понимаю нам нужно будет две машины, — сказала девушка, волосы её действительно были очень длинными, а цвет чуть темнее чем у Клары.

— Зачем две? — не понял Иван, — если одна нужна чтобы перегородить дорогу, то водитель вызовет охрану и у нас особенно не будет времени чтобы сделать хоть что-то.

— А мы как в кино, будем открывать прицеп на ходу? — улыбнулась девушка.

— Нет, — в ответ улыбнулся Иван, — подождём пока он сам остановится где-нибудь, но конечно надо будет нормально подежурить возле завода, на дорогах, чтобы знать где и во сколько движутся машины, нам желательно всё делать ночью или на рассвете.

— Это понятное дело, — согласилась теперь улучшенная версия Клары.

— Подвожу итог, — заговорил блондин, — физическая форма, летом машина, встречаемся через неделю, если кому-то нужно время, то может приходить через месяц, либо больше не приходить вообще, — он смотрел на кого угодно, кроме Клары, — но у нас ещё такого не бывало, чтобы кто-то не пришёл, а так, следующий раз — очевидно когда, потому что он всегда в одно и тоже время.

— А почему мы не боимся, что сюда притащат охрану? — словно вместо Клары спросила девушка.

— Потому что здесь не бывает случайных людей, это первое, а второе — от охраны-то мы скроемся, а от нас, приведшему охрану, очень вряд ли получится скрыться.

— А мы что-то кому-то можем сделать? — спросил невысокий парень.

— Пока не приходилось, — с улыбкой ответил блондин.

— Всё, уже точно пора собираться, — решил поторопить всех Иван, — я уже порядочно подмёрз.

— Я беру ночь и подбрасываю в небо, — блондин сделал жест руками, словно подкинул что-то вверх.

Клара машинально задрала голову, чтобы посмотреть не полетело ли действительно что-то в небо и к своему удивлению сверху увидела серые рассветные облака, одновременно удивившись и хмыкнув носом, чем первый раз выдала как звучит её голос, а когда опустила взгляд, то смогла всех рассмотреть, можно сказать, при свете дня, многие уже стояли, кто-то разминался, как маленький парень, который действительно оказался очень невысок, чуть ли не на голову пониже Ивана, с которым они и внешне были похожи, разве что маленький был посимпатичней. Девушка действительно почти одного роста с Кларой и с блондином, и её, и его фигуры были подтянутыми.

— Ты знаешь как без меня уехать? — спросил Клару Иван.

— Да, я помню, где остановка.

— А помнишь как ходить не под камерами?

— Это тоже, — покивала Клара, чувствуя одновременно валящую с ног усталость и чуть ли не один из самых больших приливов сил одновременно. Так бывает, когда усталость физическая, а силы эмоциональные, — там вроде бы ничего сложно.

— Тогда расходимся здесь, — Иван протянул ей руку.

Она её пожала, чуть помедлив, потому что в очередной раз замешкалась сама не зная от чего.

Ещё здание, которое Клара в голове уже начала называть коровником, сейчас «скукожилось» до обычных размеров, спроси её когда это случилось, она бы искренне не смогла ответить, да и было ли оно когда-то больше чем сейчас, тоже тот ещё вопрос.

Хоть внутри заброшенного коровника воздух и оставался свежим, оказавшись снаружи Клара инстинктивно вдохнула полной грудью, она выходила из здания последней и периферийным зрением видела, как четверо человек расходятся в разные стороны так, словно оказались здесь случайно, никто ни о чём не говорит, тем более не перекрикивается, заметила, что девушка движется, по крайней мере пока, в ту же сторону, что и собирается Клара. Она и пошла за ней.

Действительно они оказались на одной остановке, девушка вела здесь себя так, словно Клара ей никогда ранее не встречалась, посмотрела расписание, потом на часы, которые блеснули металлом на руке. «Нельзя же» — подумала про них Клара, потом пояснив себе, что они вполне могут быть механическими. Хоть у Клары никаких часов и не было она тоже подошла посмотреть во сколько будет автобус, с надеждой глянула на девушку, та же не обращала на неё никакого внимания, некоторое время постояв вообще отошла куда-то за остановку. Клара сидела на скамейке, потому что ноги устали, скорее от бессонной ночи, чем от ходьбы и пыталась себя убедить, что не замерзает. Девушка вернулась и села с ней рядом.

— Наверное ты понимаешь не всё, — начала она, — но раз уж нам выпало ехать вместе, а вокруг совсем нет народу немного тебе поясню.

Клара кивнула, в карманах сжимая кулаки, чтобы пальцам стало чуть теплее.

— Если вдруг увидишь кого-то из нас в городе, не подавай виду, мы знаем друг друга только в трёх местах: на совместных тренировках, на планировании, как сегодня и на практике, она будет летом, некоторое о ней ты слышала.

— Да, — первое полноценное произнесённое Кларой слово.

— Меня зовут Аня, но когда мы вместе, то говорим только полными именами, ты уже знаешь Ивана, остальные тебе скажут свои имена, когда посчитают нужным, или такое конечно может случайно произойти, например, этот высокий, ты, наверное, запомнила, позовёт кого-нибудь. — словно вспомнив она добавила, — ты, кстати, как тебя зовут тоже скажешь когда захочешь.

— А почему мне разрешили приходить через неделю или через месяц?

— Ну, форма у тебя явно хромает, надо, наверное, тебе хотя бы что-то в питании изменить, как у тебя со спортом не знаю конечно, но вот хотя бы почувствовать, что это такое.

— Понятно, — равнодушно ответила Клара.

— Если денег нет на зал, или на экипировку для бега, то кое-что можно и дома делать, — решила подбодрить, что ли, Клару девушка.

Та в свою очередь подумала, что это замечание про деньги связано с тем, во что она одета и обута, она хоть в свете дня и видела всех считанные минуты, но уже тогда могла рассмотреть, что названия брендов на одеждах незнакомые, но выглядят они как-то качественно, или как минимум не застиранные и не дырявые как у неё самой, да и сезону соответствуют.

— Если что, то не переживай, мы тебя не бросим точно, если ты не сделаешь физику для тебя найдётся чем заняться и без этого, конечно всё обтекаемо, но мы ничего не сообщаем без необходимости, особенно новым людям.

— Это я уже заметила, — улыбнулась Клара.

Аня улыбнулась ей в ответ слегка пожав плечами.

— Автобус будет уже через шесть минут, там есть водитель и камеры, там мы друг друга уже не знаем.

— Хорошо, что ты мне сказала, потому что я уже задубеваю.

— Да и мне не жарко, — ответила Аня.

До самого автобуса они больше ни о чём не разговаривали, когда транспорт прибыл сели одна от одной подальше, так и добрались до города. Когда Клара выходила, то краем глаза заметила, что Аня едет дальше. Пока шла домой, то думала, когда же ей прийти в следующий раз, через месяц или всё таки через неделю, прямо сейчас решила об этом не думать, потому что в душе спокойствие и радость после этой ночи вымещало самое сильное чувство в жизни Клары — фоновую грусть, которая звучала всё сильнее при подходе к дому, потому что если вдруг мать уже не спит, то она налетит или с расспросами, или с криками, однако заходя в квартиру обнаружила незапертую на замки дверь, которую тихонько открыла, а затем закрыла за собой, так же почти беззвучно разделась и разулась, хотя понимала, что это не обязательно, по запаху было очевидно, что мать вечером пила, а значит от небольшого шума она явно не проснётся.

Войдя в свою комнату первым делом взяла в руки телефон, на котором увидела более двадцати звонков от матери и более десяти от отца, смахнула оба оповещения о неотвеченных вызовах и включила компьютер, спать уже решила не ложиться, да и неплохо бы обдумать всё произошедшее сегодня ночью. Так хочется спросить у Ивана, что это было, но кажется на тот номер, что у неё есть лучше ему больше никогда не писать, ведь они не знают друг друга вне тренировок, планирования и практики, понять бы ещё точно, что всё это значит.

Восстановление

04.2044

В понедельник, находясь на работе и бегая куда-то по делам, Клара заметила напольные весы на кухне, заходить к людям и мешать чётко налаженным процессам она постеснялась, поэтому просто решила завтра прийти пораньше, пока никого не будет, что и сделала. Когда она встала на бесцветный стеклянный квадрат с четырьмя металлическими кольцами в каждом углу, предсказуемо цифры стали скакать от нереально высоких значений до нереально низких, но всё же после этой короткой неопределённости вердикт был вынесен и обсуждению не подлежат: семьдесят девять килограмм. Клара только хмыкнула носом, ещё даже внутри себя не решив, ей от этого больше смешно или грустно. Зато обдумывания того стоит ли бегать сейчас, или, когда станет немного теплее уже отпали. Клара как-то не сомневалась, что в субботу снова явится на встречу и она точно понимала, что хочет соответствовать своим новым друзьям. Пока возвращалась в своей кабинет, уже как раз подумала над тем, где будет совершена первая пробежка, правда единственные кроссовки, что есть не в очень хорошем состоянии — их подошва уже начала отделяться от верхней части, но, «наверное, попробовать можно и в таких» — успокоила отговорки Клара и пошла исполнять трудовые обязанности.

Вечером, даже пришлось себя сдерживать, чтобы не заняться спортом прямо сегодня, потому что Клара заметила ещё по первой неделе, что после двенадцатичасового графика, восьмичасовой куда легче, хотя физически она пашет больше, так как помимо того, что надо всё заказать, надо ещё и много чего таскать, следить за количеством и постоянно его пополнять, даже уже поругаться успела с одним из поваров, но к вечеру всё равно была полна энергии. Приходя домой в половине седьмого с удивлением обнаруживала, что у неё ещё много часов свободного времени, а не как раньше, когда приходишь к одиннадцати и уже чувствуешь вину за то, что начинаешь есть на ночь глядя, потом помыться и прочие мелочи, ложишься спать ближе к двум часом ночи. Сейчас на контрасте казалось, что ещё целый день впереди.

Клара даже вышла на улицу, если не побежать, так хотя бы просто походить. На остановке обнаружила, что почти все автобусы отменили, кроме тех, что битком набиты в любое время суток, да и им порезали частоту прохождения этой остановки. Стоящая тут же небольшая урна заполнена с избытком, рядом валялось несколько пластиковых пивных бутылок и пару пачек сигарет, стёкла, которые были вмонтированы на этой остановке изначально — давно разбили, пару месяцев назад их заменили на металлические листы, но и они уже успели обзавестись вмятинами от ударов, лишь киоск, который реализовывал проездные билеты, а заодно спиртное, табак и прочие вещи для взрослых, сиял каким-то неестественным оптимизмом. Клара, сама не понимая зачем, подошла к нему поближе, вытянув шею заглянула за витрину, там продавщица, женщина с неопределяемым возрастом, как и у всех на ком страшные маски, сидела что-то листая в телефоне, но словно за мгновение почувствовала Кларин взгляд и посмотрела на неё в ответ, чем заставила девушку смутиться и отправиться в другую сторону.

Ночное небо уже вышло на своё дежурство, на его фоне обнаружилось, что множество фонарей просто стоят как столбы, светят лишь только некоторые из них, но вот, что немало машин ездит с выключенными фарами немного пугало Клару, «может по новым правилам включать не нужно» — попыталась она себе как-то объяснить эту акцию. Следующей мыслью подумала, что надо бы двигать домой, а то на улицах всё больше появляется «замаскированных», многие из которых совсем не дружелюбно смотрят на неё, возможно это шизофренечиский приступ, но лучше его пережить дома, тут и вспомнился Иван, и что можно больше не оправдывать всё шизофренией. Не успев углубиться в свои размышления и воспоминания Клара почувствовала, как кто-то грубо и абсолютно не случайно вцепился ей в руку чуть выше локтя, машинально она повернулась посмотреть, что это вообще такое.

— Девушка, — обладатель распухшей как утопленника рожи, с зубами будто заточенными напильником и направленными в разные стороны, пытался продемонстрировать улыбку, — вы тут не соскучились?

Клара молча попыталась вырвать руку, но не получилось, а неожиданный знакомый сжал свои пальцы ещё сильнее.

— Ну чего ты, — воздух вокруг был испорчен вонью, главным акцентом в которой был спирт, — надо чтобы некрасивых тоже кто-то, — он постукал свободной ладонью по пальцам другой изображая жест с очевидным смыслом и попробовал потащить Клару куда-то.

Вокруг было отнюдь не безлюдно. Люди проходили туда-сюда, у каждого на лице разная степень уродства, но кажется никого не беспокоил растерянный и полный страха взгляд Клары, наоборот им как будто даже нравилось, то, что происходит с ней. Окончательно поняв, что помощи ниоткуда не будет, Клара ещё раз попробовала вырвать свою руку уже не подключая голову, а скорее доверившись инстинктам и на этот раз получилось освободиться и даже обидчик, не устояв на ногах, рухнул в лужу, не глубокую, но всё равно приятного мало даже для такого существа. Существо тут же начало материться как только умело, а Клара пытаясь не врезаться ни в кого, на внезапно ставшем предательски-узком тротуаре побежала домой, далеко не сразу сообразив, что она проживает немного в другом направлении.

Лишь оказавшись в нескольких метрах от своего подъезда, она остановилась. «Вот и пробежалась» — поиронизировала Клара у себя в голове, а потом даже посмеялась с того, что сразу не поняла, кого то существо имело ввиду под «некрасивым», она то решила, что это он про себя, а скорее всего про неё.

Тем не менее пробежка состоялась на следующий день и в пятницу, и в оба этих дня Клара ничего приятного в подобном занятии не нашла: она хотела пробежать три километра, или бежать хотя бы тридцать минут, отмерила на компьютере расстояние, взяла с собой телефон, чтобы смотреть время и побежала. Однако очень быстро заболело в боку, Клара глянула на телефон, она бежит всего лишь четыре минуты, а расстояние вряд ли превышает пол километра, тогда она решила сократить на первый раз общее время до десяти минут, но сдалась уже на восьми и с болью уже в двух боках, обливаясь потом и пытаясь надышаться прохладным воздухом пошла домой.

Об этом опыте она и доложила на очередном собрании, дождавшись, когда светловолосый высокий парень спросит её, а начав отвечать, услышала смешок Ани, из-за чего машинально посмотрела на неё:

— Да у меня с бегом тоже самое было, — ответила та, — да и три километра это слишком, хотя кажется, что да, там пятнадцать минут и готово, но это уже приличный уровень, пять «мин.» на километр.

— Так, а по сколько тогда, — спросила Клара, — потому что я посмотрела видео, там говорили, что если бегать меньше сорока минут — это вообще без толку.

— Это скорее такие видео без толку, — вмешался Иван и посмотрел на Аню, как бы приглашая её продолжить.

— Начни просто с одного «км», если даже столько много, то — пятьсот метров, потом добавляй по сотке, вообще главное ощущения и постоянно наращивать нагрузку хотя бы по чуть-чуть, ну и питание тоже важно.

— На обеде я убрала чай с сахаром, просто пью горячую воду, вечером тоже никакого сахара, правда не всегда выходит.

— Не страшно, — говорила Аня, Кларе уже казалось, что они здесь только вдвоём, — но лучше конечно, если сладкое и есть, то только с утра, оно в течение дня хотя бы сгорит, а вечером — превратится в сало на пузе, — она немного улыбнулась. — Кстати если колени болят, то неделю отдохни. И ещё! Какие у тебя кроссовки?

— Из «БигБута», — ответила Клара, чем опять вызвала улыбку на лице Ани, — прошлым летом купила, а они уже разваливаются, — пожала плечами она.

— В таких ноги всегда будут болеть, лучше купи хоть самые дешевые, но специально для бега и в какой-нибудь спортивной сети.

— Это уже только после зарплаты, — ответила Клара, зная, что даже «самые» дешевые из спортивного магазина для неё являются дорогими.

— А как у тебя сейчас финансовое положение? — опять вмешался в разговор Иван, — я думаю все заметили, что мы пришли вместе в прошлый раз, и все поняли, что мы, очевидно знакомы, и я знаю, что когда мы работали вместе, то шиковать у тебя, да и у меня, особенно не получалось.

— У меня и сейчас не получается, — как-то виновато или стесняясь ответила Клара.

— Ну что тогда, — Иван обвёл взглядом всех, — у кого-нибудь есть с собой бумага? — но пальцы сложил так, как обычно показывают имея ввиду деньги.

Все зашевелились, захлопали по карманам, светловолосый парень вместе с невысоким даже положили какие-то купюры на стол.

— А сколько сейчас стоят нормальные кроссовки? — спросил Иван Аню.

— Иван, она знает, как меня зовут, я сообщила в прошлый раз. Мы ждали транспорт на одной остановке, никого не было, поэтому я пояснила некоторые моменты, — Иван кивнул, — а кроссовки, ну средние такие шестьсот где-то, самые дешевые двести, но это совсем уже лишь бы что.

— Тогда в следующий раз принесём по сотке? — Спросил всех Иван, на что светловолосый кивнул, а невысокий пожал плечами.

Что касаемо Клары, то с начала она даже немного опешила, потому что это примерно половина её заработной платы, за месяц, а тут ей чуть ли не купят такую обувь, «но это всего лишь четыреста», — подумала Клара, сложив ещё не полученные деньги, и тут же отругала и устыдила себя за неблагодарность, а когда вышла из шокового состояния решила всех отблагодарить назвав им своё имя сразу. Ничего лучше придумать не получилось, только так она могла выразить бесконечное доверие, которое сейчас искренне чувствовала:

— Аня моё имея знает, — начала Клара, сразу же подумав, что она ляпнула что-то некстати, — скажу всем сразу: меня зовут Клара.

— Хорошо, — с улыбкой ответил светловолосый, — но мы тут обращаемся только по полному имени, я — Дмитрий, — он посмотрел на парня напротив.

— А меня зовут Роман, — он смотрел на Клару выглядывая из-за Ани.

— Спасибо, — сказала Клара то ли всем, то ли ему одному.

— Если ты про ботинки, — решил ответить за всех Иван, — то это ерунда, для нас каждый такой человек сильно ценнее денег. А теперь, наверное, давайте вернёмся к нашему плану с машиной. Думаю, мы можем немного сделать Кларе экскурс в прошлое.

И Клара узнала от каждого понемногу, за следующие несколько часов для чего они тут собираются, оказалось, что Иван и Дмитрий вместе учились в школе, были даже одноклассниками, только второй любил в подростковом возрасте