КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг - 389756 томов
Объем библиотеки - 497 Гб.
Всего авторов - 163791
Пользователей - 88455
Загрузка...

Впечатления

DXBCKT про Рыбаков: Переиграть войну! В «котле» времени (Альтернативная история)

Случайно купил всю (первую?) трилогию целиком в одном томе... Очень удобно и не надо искать «недостающие (первые) три части данной СИ... а то я заметил что «вариант с отдельными малюсенькими томами», пользуется «меньше популярностью», чем «их собратья» в формате дилогий или трилогий. Конечно (к моему сожалению) данный том не заканчивает данную СИ и (уже) четвертую часть следует «где-то поискать». Хотя... раз СИ «не надоела» к третьей части, то смысл «поискать продолжение» все-таки есть.

Теперь собственно о самом сюжете. Он весьма стандартен: группа людей имеющих некоторое представление «о тяготах воинской службы», играя в разные ролевые игры (прошу не путать с чем-то похабным) внезапно оказываются в «кровавом 41-м».

Далее в зависимости от намерения автора, сюжет выстраивается либо:
1.в «прогрессистскую сторону» (письма тов.Сталину, песни на гитаре и прочая «обыденность»);
2.в «производственную сагу» (см.например М.Маришин СИ Реинкарнация победы-Дизель решает все);
3.либо (хотя возможны и иные варианты) просто «начать мочить фрицев в сортире», пользуясь «нехилым багажом знаний, техсредств» и прочим инвентарем. Опасность последнего варианта (на мой взгляд) состоит в том что некоторые авторы «пошедшие этим путем» скатываются до таких роялей, где например герой «нереально крут», а фрицы (гансы, и тп) «тупы как пробки» и «валятся пачками» при малейшем на то поводе...

Собственно дело не сколько в том «каким путем» пойдет автор при выстраивании сюжета (хотя я указал только самые основные «векторы»), а в том настолько тот или иной вариант будет жизнеспособен, реалистичен и увлекателен с художественной части зрения.

Конкретно в этой СИ (как все уже наверно поняли) автор не стал «городить огород» и по вполне понятным причинам, стал одним из последователей «рубилова и мочилова» на временно оккупированной территории. Что как у него вышло — судить каждому, но на мой (субъективный взгляд) получилось в целом очень даже «Гут»!

Так же (мне лично), данная СИ очень напомнила другую СИ «Черные бушлаты» Конторовича... Некоторые различия конечно присутствуют (у Конторовича «турпоездки туда-обратно» носят периодический характер + имеется центровой местный персонаж «Катя»), а так в целом... если «помножить ГГ» Конторовича «Дядю Сашу» на несколько «клонов» - то получится что-то определенно похожее)).

В общем данной СИ ставлю твердую (субъективную) четверку (и даже)) готов поискать в магазине следующую часть.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
masterbalans про Усманов: Полукровка. Свалка (Боевая фантастика)

Автор молодца, так держать самый лучший на 2018 и 2019, что-то гуру подсдулись сейчас новинок почти((((

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
masterbalans про Усманов: С волками жить – по-волчьи выть! (Альтернативная история)

Продолжение радует, автор ты молодца одна из немногих отличных книг для удовольствия... многие тупые не понимают простых вещей это всегда так)))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
masterbalans про Усманов: Бродяга (Космическая фантастика)

Хорошая книга, веселая местами, тупым не читать))))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Лори про COMPUTER: Малышка для зверя (Эротика)

Замечательная книга! Благодарю за выкладку! Очень Интересная история! Читайте!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Тихонова: Вопль археоптерикса (Боевая фантастика)

Я бы добавил к жанру - подростковая литература. И по стилю, и по сюжету. С массой нестыковок.

Так себе. Очень средненькие похождения вояк среди птеродактилей...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Шишкин: Освобождение-2 (Альтернативная история)

Злые НКВДшники, устраивающие вместе с главврачом госпиталя бордель из санитарок, благородные немцы, спасающие детей, которых походя стреляют руссише зольдатен, Жуков, расстреливающий всех подряд даже не выясняя, кто и почем, ломающиеся на ходу танки - вобщем, весь богатый набор перестроечных штампов.

Стираем.

Рейтинг: +2 ( 3 за, 1 против).
загрузка...

Драконья погода (fb2)

- Драконья погода (пер. Ирина Альфредовна Оганесова, ...) (а.с. Хроники Обсидиана-1) 1863K, 531с. (скачать fb2) - Лоуренс Уотт-Эванс

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Лоуренс Уотт-Эванс «Драконья погода»

Книга I АРЛИАН

Глава 1 ДРАКОНЬЯ ПОГОДА

Небо на западе затянули тяжелые черные тучи; Арлиану это совсем не нравилось. Ему уже исполнилось одиннадцать — почти мужчина по меркам родной деревни, но он вдруг почувствовал себя беспомощным малышом — отца не было рядом, а погода казалась какой-то неестественно пугающей. Арлиан старался держаться поближе к матери, которая внимательно вглядывалась в склон горы, наблюдая за тем, как мужчины тащат тяжелые фургоны с водой по извивающейся, вымощенной камнем дороге.

Конечно, будь у них волы, поднять наверх воду не составило бы никакого труда, но в деревне, расположившейся на каменистом горном склоне, негде устроить пастбища. Крошечные клочки земли, пригодной для земледелия, использовались только для нужд людей. Мужчинам из деревни Обсидиан приходилось таскать воду из реки на себе.

Через пару лет Арлиан станет достаточно взрослым, чтобы помогать, но сейчас он стоял рядом с матерью и наблюдал.

Его мать обмахивалась одной рукой, а другой сжала черно-золотую брошь, которая удерживала расстегнутый воротник; тягучий, словно патока, раскаленный воздух казался сегодня особенно тяжелым, она задыхалась, серое платье промокло от пота.

— Не переношу такую погоду, — сказала мать. — Уж скорее бы зима!

Арлиан поднял голову, чтобы на нее посмотреть, — впрочем, он уже почти догнал мать и был практически одного с ней роста. Он всегда любил зиму и не понимал, почему взрослые относятся к ней совсем не так, как он. Зимой горы покрываются снегом — ну, кроме районов возле кратера, — и детвора целыми днями резвится, съезжая вниз по склонам. Всюду полно чистой холодной воды, которую можно растопить, и не нужно таскать ее из реки, когда пересыхают ручьи.

Можно часами играть на улице, а потом вернуться домой и согреться у очага, и никто не станет на тебя сердиться, говорить, что ты путаешься под ногами или не помогаешь по дому. Даже взрослые зимой работают меньше — и почему они так ее ненавидят? Да, конечно, еды меньше, и она не такая свежая. К тому же из всех щелей в дом проникает холод, и потому приходится постоянно поддерживать огонь в очаге. Но Арлиан все равно считал, что зима — чудесное время года.

Впрочем, любая погода лучше, чем влажное жаркое лето, когда нечем дышать, а солнце не желает показывать людям своего лица и прячется за тяжелым пологом облаков. Лето должно быть не таким — хочется, чтобы на смену ясным теплым дням приходили мягкие прохладные ливни, а в небе не висели черные давящие тучи, из которых никогда не проливается на землю дождь. Это отвратительно и отнимает все силы, мешает жить.

Вот уже несколько недель стоит засуха, и от нее страдает урожай. Вода с реки, конечно же, поможет, но хороший ливень, который наполнит бочки, веселой рекой устремится вниз по склону и напоит живительной влагой все вокруг, пришелся бы очень кстати.

Тучи, собирающиеся на западе, казались особенно грозными — жители Обсидиана не видели таких уже много лет. Может быть, они принесут бурю, и тогда гнетущей жаре придет конец, но вид их не предвещал ничего хорошего, и Арлиану они совсем не нравились.

Его дед — отец матери (отец отца давно умер) выбрался на скалистый уступ и встал рядом с ними, глядя не на мужчин, тащивших вверх по склону воду (он был слишком стар, чтобы им помогать), а на черные тучи, затянувшие небо.

— Драконья погода, — нахмурившись, проговорил он.

— Ерунда, — заявила мать Арлиана. — Ты уже целую неделю твердишь свои глупости. Просто кто-то навел чары и устроил нам жару.

— А разве жара — это не драконья погода, мама? — спросил Арлиан.

Мать бросила на отца быстрый взгляд.

— Не только жара, — ответил старик. — Посмотри на небо — полыхает, точно раскаленная печь, а дни похожи на ночь. Это и есть погода для дракона. Жара и мрак. Если к нам придут тучи, так и будет.

Арлиан поднял голову и взглянул на небо. На ночь не очень похоже, но и не скажешь, что день яркий; все затянуто густым вонючим туманом — дымящаяся вершина горы без устали швыряет в людей тугие мерзкие испарения. В последнее время они стали намного заметнее, чем обычно, но никто не знал, что это означает. Арлиан слышал, как взрослые спорили, обсуждая происходящее, впрочем, им так и не удалось прийти к какому-либо определенному выводу.

— А почему ее называют драконьей погодой, дед?

— Потому что именно в такую погоду драконы выбираются из своих пещер, — ответил старик. — Они не переносят холод и свет, Ари. В те дни, когда драконы правили нашими предками, в мире было значительно теплее, чем сейчас, а громадные твари затемняли небо дымом, чтобы летать не только ночью, но и днем. Сейчас, когда устанавливается жаркая, темная погода, несмотря на то что они очень старые и страшно устали, драконы начинают ворочаться во сне, а иногда даже просыпаются и выходят на охоту.

Арлиан опасливо посмотрел на деда. Старик говорил тихим, глубоким голосом — как в те моменты, когда рассказывал разные увлекательные истории. Его слова показались мальчику особенно значительными и пугающими.

— Не обращай на него внимания, Ари, — сказала мать и, пытаясь успокоить сына, погладила его по плечу. — Это всего лишь сказки. Вот уже несколько сотен лет никто не видел ни одного дракона.

Ее отец покачал головой.

— Нет, Шарбет, ты ошибаешься. Когда я был юношей, то видел деревню, в которой побывал дракон. Я, конечно, уже старик, но мне меньше, чем несколько сотен лет.

— Расскажи! — попросил Арлиан.

Дед улыбнулся ему и спросил:

— А ты уверен, что действительно этого хочешь? Говорить о драконах считается плохой приметой. Как и о волшебстве.

Арлиан кивнул.

— Расскажи, дедушка, — повторил он.

Его дед посмотрел на небо, нахмурился, перевел взгляд на Арлиана и улыбнулся.

— Я был года на два старше тебя, и дядя Стириан взял меня с собой за товарами в Бент-ин-Тара, куда время от времени прибывают караваны купцов, — начал он. — По дороге тут и там нам попадались развалины. Перед этим лето стояло жаркое — как сейчас, — и в течение нескольких дней гора выплевывала такой густой дым, что он затянул всю долину за Сандаловыми Горами. — Дед показал рукой куда-то вдаль.

Арлиан еще никогда не бывал в Сандаловых Горах, но видел их, когда поднимался к кратеру, и знал, о чем говорит дед.

— Дракон, наверное, выбрался из своей пещеры в конце лета, — продолжал старик. — Зимой его никто не видел. Когда мы попали в те места весной, от некоторых поселений остались только обгоревшие развалины да кости жителей.

— Откуда вам знать, что это сделали не разбойники? — спросила мать Арлиана. — Те, что шляются на юге, будут похуже твоих выдуманных драконов!

— Разбойники из Пограничных Земель не забираются так далеко на север, — сказал ее отец. — Кроме того, люди не оставляют на земле отпечатки когтей длиной в шесть футов.

— Драконы тоже, — заявила Шарбет, воинственно уперев руки в бока. — Они спят в своих пещерах глубоко под землей — если вообще все не вымерли. Ты наверняка принял за драконьи когти следы от фургонов или мечей.

— Это были самые настоящие драконьи когти, — настаивал ее отец, но не особенно яростно.

Арлиан понял, что они уже не раз спорили по поводу драконов, как, впрочем, и на многие другие темы, и давно растеряли боевой пыл. Его мать и дед редко соглашались друг с другом и постоянно устраивали бурные перепалки с тех самых пор, как дед перебрался к ним. Арлиан тогда был еще совсем маленьким. По правде говоря, он плохо помнил время, когда дед не жил с ними — и когда мать с ним не ругалась.

— Я не намерена слушать твои глупости, — заявила мать Арлиана, однако мальчик видел, что она совсем не рассердилась. — Пойду приготовлю мужчинам что-нибудь поесть. Нужно поддержать их силы!

Она повернулась и зашагала к дому.

Арлиан заколебался. Ему хотелось быть поближе к матери и помочь разгрузить фургоны с водой, когда их притащат в деревню; с другой стороны, не терпелось услышать историю о разрушенной деревне — он не помнил, чтобы дед рассказывал ее раньше. Его страшно интересовали драконы и что стало с ними потом.

— Ты идешь, Арлиан? — позвала мать.

— Нет, мама. Я еще постою с дедушкой.

Мать проворчала что-то неразборчивое и решительно зашагала к дому с крытой соломой крышей. Дед посмотрел на Арлиана.

— Не терпится встретить отца и брата? — спросил он.

— Расскажи про драконов.

— Вот это мой внук! — рассмеявшись, воскликнул дед. — Что тебе рассказать?

— Ты видел дракона, дедушка?

Старик покачал головой.

— Нет, конечно, — ответил он. — Я же еще жив, разве нет? Мало кому удается увидеть дракона и остаться в живых, чтобы рассказать другим о своих приключениях.

— Но ведь кто-то наверняка их видел, иначе откуда бы мы узнали, что они существуют? — настаивал Арлиан.

— Хороший вопрос, — заявил, улыбаясь, дед.

Затем посмотрел на мужчин, тащивших наверх фургоны с водой, понял, что до деревни они доберутся еще не скоро, и уселся, скрестив ноги на каменном уступе — так удобнее рассказывать истории. Арлиан устроился рядом.

— Да, — проговорил дед, — несколько человек видели драконов, и им посчастливилось остаться в живых после встречи с ними. Большинство находилось на приличном расстоянии, и драконы их просто не заметили, но кое-кто… — Он неожиданно замолчал и, хмурясь, посмотрел на запад, на надвигающиеся тучи.

— Ты хотел что-то сказать, дедушка? — Арлиан попытался понять, что увидел дед.

Старик тряхнул головой и проговорил:

— Ничего. Просто мне не нравится погода. — Затем он улыбнулся внуку. — Разумеется, кое-кому удалось взглянуть на дракона вблизи. Возможно, кто-то из них еще жив и сейчас.

— Ты имеешь в виду жителей той деревни, рядом с Сандаловыми Горами? — спросил Арлиан.

— Нет-нет, — покачав головой, заявил дед. — Ни в коем случае. Я видел ту деревню, там даже крыс живых не осталось. Только пепел и кости. Однако люди рассказывают разные истории, очень старые легенды про яд дракона.

— Яд? — Арлиан нахмурился.

Дед сказал правду — большинство взрослых в деревне не любили говорить о драконах; с ними было связано столько суеверий, что люди предпочитали вообще забыть об их существовании. Драконы — волшебные существа, а магия — вещь ненадежная и злая. Если будешь слишком много о ней рассуждать, обязательно навлечешь на свою голову несчастье.

Арлиан считал, что довольно неплохо знает, какие они, драконы, но ничего не слышал про яд.

— Мне казалось, драконы выдыхают огонь! — сказал он.

— Ну, в каком-то смысле действительно выдыхают, — подтвердил дед. — По крайней мере так мне говорили. Но истории, которые пришли к нам из далекой древности, те, что сложены во Времена Человека, утверждают, будто огненное дыхание дракона — это струя обжигающего яда. Ведь некоторые змеи плюются ядом. Только вот драконы каким-то образом умудряются поджечь свой яд, а потом его выплюнуть.

— Ой!

Арлиану стало не по себе. Однако поверить в то, что огненное дыхание — это всего лишь струя яда, оказалось гораздо проще, чем в его магическое происхождение. Получалось, что драконы скорее похожи на громадных диких зверей и вовсе не имеют никакого отношения к духам или маленьким иллюзорным образам, которые иногда создавал деревенский маг.

— Я не знаю, правда это или нет, — продолжал дед, — но мне довелось слышать очень старые легенды, уходящие корнями в такие далекие времена, что никто не знает, когда они родились. Так вот: говорят, будто иногда яд не загорается как следует. Он по-прежнему остается смертельно опасным, таким страшным, что в единое мгновение может сжечь тебя и превратить в кучку пепла. Но он якобы быстро теряет свои вредоносные свойства, и если его смешать с человеческой кровью, а потом выпить… ну, кое-кто утверждает, что такому человеку будет подарена долгая жизнь. Очень долгая.

А еще рассказывают, будто нескольким счастливчикам довелось остаться в живых после нападения дракона, они смешали кровь из своих ран с драконьим ядом, а потом выпили ее — и ходят по земле вот уже несколько сотен лет. Впрочем, почти все они страшно изуродованы — у кого-то обожжено лицо, кто-то лишился рук или ног. По-моему, не большая радость от такой жизни!

Арлиана передернуло, и он, сам не понимая почему, взглянул на небо. Драконы казались такими ужасными существами, что порой поверить в их реальность становилось практически невозможно.

Однако все знали, что они действительно существуют, точнее, когда-то существовали. Драконы управляли Землями Людей, раскинувшимися от Восточного Моря до пустынных, необжитых земель на западе, от Пограничных Земель на юге до покрытых льдом, холодных пустошей на севере. Время от времени люди восставали против них, и начинались страшные кровопролитные войны, однако им ни разу не удалось одержать победу. А однажды, семьсот лет назад, все драконы до единого ушли, подарив человечеству свободу.

Мать Арлиана говорила, что драконы вымерли, может быть, от болезни, но многие считали, что они все еще живы, прячутся в пещерах глубоко под землей и обязательно вернутся.

Судя по тому, что рассказал дед, они действительно возвращаются — время от времени.

— Как ты думаешь, чем рассердили дракона жители той деревни в Сандаловых Горах? — спросил Арлиан. — Почему он их уничтожил?

— Вряд ли они что-нибудь сделали, — ответил дед. — Дракону просто захотелось что-нибудь разрушить, и он на них напал.

— Но это же несправедливо! Ты хочешь сказать, что они никак его не обидели?

— Никак, — подтвердил дед.

Арлиан погрустнел, ему совсем не понравилось то, что он услышал. Он знал, жизнь не всегда справедлива, но в глубине души считал, что все должно быть по-честному. Арлиан старался не обижать своего брата, Кориана, и ребят, с которыми они играли, — даже девчонок, а те только и умеют, что хихикать да дразниться. В сказках матери правда в конце концов всегда побеждала. Почему же в жизни все совсем не так?

Отец говорит: дело в том, что боги умерли и жизнью человека управляет Судьба, а у нее свои собственные планы и взгляды на тебя и твое будущее.

Деревенский маг, единственный житель деревни, чьего имени Арлиан не знал, поскольку тот утверждал, будто имена имеют власть над человеком, заявил как-то, что справедливость — это такая же иллюзия, как смешные трюки, которыми он развлекает малышей.

Порой Арлиану казалось, что все совсем наоборот — в конце концов справедливость торжествует, а все остальное как раз и есть иллюзия. Он убрал с лица мокрые от пота волосы и посмотрел на склон горы, по которому ползли фургоны.

А что, если у дракона была причина для того, чтобы уничтожить ту деревню? Что, если драконы — часть замысла Судьбы?

— А ты и в самом деле считаешь, что это погода для драконов? — спросил он.

Дед обнял его за плечи и прижал к себе.

— Надеюсь, нет. Пойдем поможем матери.

Они вместе отвернулись от каменистого выступа и начали взбираться вверх по склону в сторону дома.

Глава 2 НАШЕСТВИЕ ДРАКОНОВ

Черные тучи затягивали небо на западе целых три дня, медленно подбираясь все ближе и расползаясь во все стороны, точно грязное пятно. Воду доставили в цистерны, стоящие чуть выше деревни, а затем перелили в громадные каменные чаши, из которых раздали всем семьям поровну — достаточно, чтобы поддержать жизнь растений и людей, но не более того.

Гора, что высилась над деревней, продолжала выплевывать дым и горячий пар; в воздухе появился запах серы, а солнце, когда его удавалось увидеть сквозь дымку, казалось похожим на огромную рыжую тыкву.

Несмотря на тяжелую жару и окутывающий деревню мрак, молодежь Обсидиана занялась своими привычными делами: кто-то вернулся на шахту, другие занимались резкой черного стекла, остальные отправились на поля, где зрел урожай. Женщины следили за порядком в домах, готовили еду, убирали, пряли и шили, присматривали за детьми и скотом. Старики чинили крыши, полировали разные металлические предметы и делали работу, не требующую срочности или напряжения.

А дети выполняли поручения взрослых, умудряясь находить время для веселых игр и исследовательских экспедиций за пределы деревни. На третий день после того, как в Обсидиан доставили запас воды, Арлиан забрался на вершину высокой черной скалы, стоящей к северу от деревни; грязный и мокрый от пота, он уселся, скрестив ноги, на землю и принялся изучать окрестности.

Наверху было тоже ужасно жарко, но здесь воздух казался не таким тягучим и неподвижным. Отсюда открывался замечательный вид на многие мили — Земли Людей, поля и леса, Сандаловые Горы и Горькое Озеро, долина Тара и пик Небесные Пастбища. Только на юго-востоке высокие горы закрывали собой горизонт.

Далеко на севере, за нависшими тучами и пологом дыма едва виднелась мутная полоска синего неба. На северо-востоке ее пятнала черная клякса — отец как-то раз сказал, что именно там находится огромный город Мэнфорт, где люди впервые восстали и в конце концов отняли у драконов власть над миром. В Мэнфорте благородные лорды и леди живут в великолепных каменных дворцах, носят роскошную одежду, ездят в шикарных экипажах, танцуют на балах, дерутся на дуэлях, и все вокруг окутано ореолом хитроумных интриг, которые плетут члены тайных обществ.

Арлиан вглядывался в черное пятно, пытаясь представить себе, какой же он, этот чудесный город.

Он мечтал отправиться в дальние страны с тех самых пор, как помнил себя. В юности его дед был путешественником, и Арлиан обожал слушать его рассказы. Ему отчаянно хотелось собственными глазами увидеть замечательные места, о которых говорил дед, — Блэкуотер, Глубокий Шурф, Бент-ин-Тара, рощи Носсевьер.

Может быть, даже удастся добраться до Мэнфорта, где так и не довелось побывать деду, посмотреть на дворцы и древние храмы, построенные в честь давно ушедших богов, увидеть леди и лордов, разъезжающих на великолепных скакунах и вооруженных ослепительными клинками. И герцога Мэнфорта, наследника великих рыцарей древности. Дед Арлиана старался держаться подальше от города из опасений, что его ограбят, или захватят торговцы рабами и продадут, или он, сам того не желая, обидит какого-нибудь лорда, а тот его прикончит, но Арлиан не сомневался, что с ним ничего такого не случится.

Или он пройдет через Пустошь и доберется до Пограничных Земель, где, как говорят, можно увидеть магические вспышки, озаряющие небо над южными необжитыми районами. В Землях Людей волшебство встречается редко, к тому же оно такое слабое, что пользоваться им могут только маги, прошедшие специальное обучение, да и то далеко не все.

Однако Арлиан слышал, что около Пограничных Земель магия пустынь расцвечивает небеса яркими сияющими сполохами. Знающие люди утверждают, будто в Пустоши, которая лежит на пути к Пограничным Землям, ужасно жарко и совсем нет воды. Стоит заблудиться, и от тебя останутся лишь выбеленные косточки, присыпанные песком. А еще там разгуливают кровожадные разбойники — но караваны все равно отправляются туда каждый год, и Арлиан может попросить, чтобы его взяли с собой.

Арлиан слышал рассказы о том, что за восточными морями тоже есть магия. Когда-нибудь он сядет на корабль в Бентине или Лориголе и увидит загадочные земли собственными глазами.

А может быть, и сам станет лордом — будет владеть… например, караваном, или кораблем, или мануфактурой. Другие люди будут на него работать, а он купит себе меч и кинжал, и великолепного коня.

Но Арлиан твердо решил, что в конце концов он, как дед, обязательно вернется в родную деревню. Непременно найдет себе где-нибудь красавицу жену и привезет ее сюда, и у них родится полдюжины детей, мальчиков и девочек, он станет обращаться со всеми одинаково справедливо и вырастит из них хороших и добрых людей. А вечерами, после ужина, будет рассказывать им истории о своих путешествиях, совсем как его любимый дед.

Неожиданно Арлиан сообразил, что пришло время обеда. Он вытер рукавом пот с грязного лба и, неохотно отвернувшись от дымного пятна на горизонте, начал спускаться по неровному каменистому склону.

Позже, когда все поели и родители отправились на поле, дед подозвал Арлиана.

— Лето не будет продолжаться вечно, — сказал он, — а мы сделали не так много запасов на зиму, как в прошлые годы. Я хочу заглянуть в подвалы, посмотреть, что у нас есть и чего еще не хватает. Ты мне поможешь, Ари?

Арлиан улыбнулся и охотно согласился; в подвалах было не так жарко, и он радовался любой возможности хотя бы на время отдохнуть от тяжелого зноя. Ему не разрешали спускаться туда без взрослых; любой мальчишка отыщет массу способов устроить какое-нибудь безобразие в прохладном мраке.

— Прихвати свечу, — сказал дед, махнув рукой в сторону комода.

Арлиан открыл ящик, отыскал там отличную толстую свечу длиной в палец и зажег ее от лучины, которую засунул в горящий очаг — огонь не гасили даже в такие невыносимо душные и жаркие дни.

От яркого пламени свечи в кухне, где были широко открыты двери, чтобы хоть чуть-чуть ее проветрить, казалось, стало светлее. Арлиан и не предполагал, что на улице так темно, причем у него возникло ощущение, будто с каждой минутой мрак сгущается.

Он бросил последний взгляд из окна на черные тучи, а затем поспешил вслед за дедом через узкую кладовку с полками к заднему крыльцу.

Когда дед открыл дверь в подвал, оттуда пахнуло теплым воздухом, и Арлиан расстроился — похоже, жара сумела проникнуть и сюда. Впрочем, справедливости ради следовало заметить, что здесь все-таки немного прохладнее, чем в любом другом месте, куда его могли бы отправить.

Старик начал спускаться по лестнице первым, Арлиан светил ему, чтобы тот видел, куда ставит ноги. Когда дед добрался до самого низа, мальчик передал ему свечу, а сам развернулся спиной и, балансируя на расшатанных деревянных ступенях, спустился в подвал. Гладкие перила, отполированные руками многих поколений предков Арлиана, не особенно помогали, и потому приходилось соблюдать осторожность.

Ступив наконец на пол, Арлиан удивленно взглянул на деда — камень был теплым.

— Гора раскалилась, — ответил дед. — Меня не удивит, если скоро будет извержение.

Арлиан промолчал, хотя слова деда поразили его. Кратер, нависавший над Обсидианом, дымился все время, но настоящего извержения не видели вот уже пятьдесят лет.

Лава и пепел устремятся вниз по дальнему склону, не причинив никакого вреда деревне, однако мысль об извержении пугала и одновременно вызывала восторг.

— Идем, — позвал дед и отправился по одному из проходов между пыльными полками, заставленными глиняными кувшинами и банками из черного стекла.

Арлиан зашагал вслед за ним, отмахиваясь от паутины, которая норовила прилепиться к одежде. Он наслаждался полумраком и такими знакомыми ароматами. Где-то вдалеке, наверху, в освещенном тусклым солнцем мире, раздался пронзительный вопль — наверное, три дочки Кашкара Каменщика затеяли очередную дурацкую игру, мелькнуло в голове Арлиана.

В следующее мгновение крикнул мужчина. Арлиан не разобрал слов — скорее всего Кашкар велел дочерям отправляться куда-нибудь в другое место и шуметь там. Арлиан не обратил на крики особого внимания, он стоял и смотрел, как дед водит пальцем по полке, считая кувшины и банки.

— Восемнадцать горшков с мягким сыром, — доложил старик. — Сосчитай головки жесткого сыра на нижней полке, дружок, те, что в черном воске, — старые колени больше не желают меня слушаться, а глаза…

Арлиан присел на корточки и принялся считать большие головы сыра — черный воск действительно терялся в тенях, и Арлиан понимал, что деду непросто разглядеть их.

Неожиданно, не отрываясь от своего занятия, Арлиан сообразил, что вдалеке зазвучали новые голоса. Неужели из-за девчонок начали ссориться взрослые?

Затем он услышал другой звук, гулкий металлический набат, и так резко вскочил на ноги, что чуть не вышиб свечу из руки деда.

Старик этого даже не заметил; он стоял, не сводя глаз с открытой двери наверху лестницы. Они видели только небольшую щель, треугольник тусклого серого света, пронизывающего коричневый мрак.

Оба знали, что означает набат. Как и все жители деревни. Раз в год они собирались на центральной площади и с замиранием сердца слушали гулкие звуки, просто ради того чтобы узнать, когда зазвучит громадный медный колокол, который висит в заброшенном деревенском храме и предупреждает об опасности.

— Началось извержение, да, дед? — спросил Арлиан.

— Не знаю, — ответил старик и, высоко подняв над головой свечу, шагнул к лестнице. — Может быть. Но я не слышу грохота…

И тут он замер на месте и замолчал на полуслове. Люди отчаянно кричали, было ясно — случилось что-то очень страшное. Взрослые и дети вопили от ужаса, не в силах справиться с охватившей их паникой.

— Что происходит? — неожиданно охрипнув, шепотом спросил Арлиан и посмотрел на лестницу.

И тут в подвал ворвался порыв обжигающего ветра, подняв в воздух десятилетиями собиравшуюся здесь пыль и заставив ее выделывать дикие, невероятные па. Она жалила глаза, ослепив Арлиана, который принялся моргать и тереть руками мокрые от выступивших слез щеки.

Вдруг наверху раздался оглушительный рев.

— Идем, — позвал его дед. — Я не знаю, что там случилось, но здесь оставаться не следует — мы тут как в ловушке. — Он потянул внука за руку.

Все еще щурясь и не в силах как следует открыть глаза, Арлиан, спотыкаясь, двинулся к лестнице. Неожиданно ему показалось, что свет, падающий от двери, стал намного ярче. В следующее мгновение он с удивлением обнаружил, что не заметил, как ветер задул свечу.

Когда они добрались до лестницы, их окутало толстое душное облако горячего воздуха. Дед знаком показал Арлиану, чтобы тот подождал, а сам начал подниматься по ступеням.

Вот он добрался до верха, сделал шаг вперед, и Арлиан, не дожидаясь сигнала, поспешил догнать деда.

Как только голова мальчика оказалась на уровне пола кладовки и он смог заглянуть в открытую дверь кухни, он сразу понял, откуда взялся яркий свет. Крыша кухни исчезла, ее сорвало порывом ветра, а стены пожирало пламя. Каменную кладовку огонь не тронул, однако деревянный потолок уже начал тлеть и почернел, а верхняя полка на одной из стен покосилась.

— Что случилось? — крикнул Арлиан, оглушительный рев и грохот, казалось, наполнили весь мир. Горячие потоки дыма ворвались в кладовку, и Арлиан снова ослеп. — Где мама? И папа с Корианом?

— Не знаю, — ответил дед и шагнул вперед, прикрывая от огня лицо руками.

— Это извержение? — спросил Арлиан.

Неожиданно дед замер на месте. Арлиан видел, что он смотрит куда-то в пространство, не в силах отвести глаз от поразившего его зрелища.

— Нет, — медленно проговорил дед. — Не извержение.

Арлиан продолжал стоять на лестнице, пол кладовки оказался примерно на уровне его пояса, и дед практически закрывал ему весь обзор. Так что мальчику удалось разглядеть лишь угол кухонного стола, кусок горящей стены, краешек серого неба — и дракона!

Огромный, точно гора, дракон висел в небе и хлопал могучими крыльями — именно они поднимали горячий ветер, который ворвался в подвал.

На фоне неба дракон казался черным, но какого цвета он на самом деле, Арлиан не знал. Глаза его полыхали огнем, но, может быть, они только казались такими из-за того, что в них отражались горящие дома деревни.

Крылья чудовища поднимались, описывая великолепную дугу, а потом резко опускались и снова взлетали вверх, украшая гибкое тело громадного змея с рассекающим воздух хвостом. Длинная шея изящно изгибалась, казалось, дракон смотрит прямо на Арлиана.

— Ой! — выдохнул юноша.

Ничего красивее и одновременно ужаснее ему не приходилось видеть.

Затем дракон развернулся и полетел прочь, чувствуя себя в воздухе так же легко и уверенно, как рыба в воде.

— Улетел, — прошептал Арлиан.

Его дед сделал неуверенный шаг вперед, Арлиан быстро поднялся на самый верх лестницы и вошел в кладовку.

Оба замерли на месте, увидев другого дракона.

Этот не смотрел на них, они заметили его краем глаза, когда он пролетел справа налево и резко взмыл в воздух. Покрытого чешуей бока коснулись лучи солнца, и он вспыхнул густым темно-зеленым цветом, хотя сам дракон сначала тоже показался Арлиану черным.

Впрочем, сомнений быть не могло — это был другой дракон. Иные размеры, да и морда совсем не такая — даже если смотреть сбоку.

Арлиана поразило, что это так заметно. Оказывается, у драконов, как и у людей, разные «лица», отличающие их друг от друга. Почему так происходит и как получается, он не смог бы объяснить, но знал, что не ошибся.

— Два, — пробормотал дед, который тоже сразу понял, что перед ними другой дракон. — Два дракона!

— Они улетели? — спросил Арлиан.

— Понятия не имею, — ответил дед и сделал еще один несмелый шаг вперед, закашлявшись от едкого дыма.

И тут дракон появился снова. Первый — Арлиан сразу его узнал. Он устремился сверху к какой-то одному ему ведомой цели — Арлиан ничего не видел из-за горящих развалин кухни — и изрыгнул струю пламени.

Все происходило именно так, как рассказывал дедушка три дня назад, — дракон открыл пасть, разомкнул челюсти и выплюнул длинную струю, которая мгновенно превратилась в пламя. Огонь не причинял самому дракону никакого вреда, зато на деревню опустилось пылающее покрывало.

Дед снова закашлялся.

— Тут, конечно, летают драконы, приятель, но оставаться нам здесь нельзя, — заявил он. — Дым нас с тобой прикончит. Может быть, удастся добраться до цистерн. Если спрячемся внутри, огонь нам будет не страшен.

Арлиан с сомнением кивнул и сделал шаг вперед. И тут перед ними возник третий дракон. Он стоял на земле — по-видимому, решил прогуляться по деревне и засунул свою огромную черную голову в сломанную кухонную дверь, чтобы посмотреть, что в доме есть интересного. Дракон уставился прямо на Арлиана и его деда.

Арлиан завопил и невольно отступил назад в открытый дверной проем. Однако он неудачно поставил ногу и начал падать назад, отчаянно размахивая руками в безуспешной попытке сохранить равновесие. Кончилось тем, что мальчик покатился вниз по лестнице и свалился на теплый пол подвала, оглушенный, ничего не понимающий, весь в синяках.

Он услышал, как дед дико кричит; сначала юноша был так потрясен, что не понял ни единого слова, но постепенно в голове у него прояснилось, и он разобрал вот что:

— …вон из нашего дома! Да падет на тебя и твой род проклятие ушедших богов, дракон, за то, что ты сотворил с моей дочерью, ее мужем и моим внуком! Убирайся отсюда, возвращайся в свою пещеру! Твое время кончилось! Тебе больше нет места в Землях Людей!

Арлиан поднял голову и увидел, как языки пламени лижут потолок кладовки, превращая знакомые очертания в нечто чужое и отвратительно уродливое. Он все еще не совсем пришел в себя после падения, но отчаянно хотел одного — поскорее выбраться наружу. Только бы не оставаться в этой страшной мышеловке! Арлиан попытался подняться и поставить ногу на нижнюю ступеньку лестницы. Но тут на него упала тень, он поднял голову и увидел деда, который стоял в дверях, закрывая собой вход в подвал.

— Пошел вон, не смей меня трогать! — взвизгнул старик, голос которого дрожал от ужаса.

Неожиданно возник резкий порыв горячего, влажного воздуха, пронизанного резкой отвратительной вонью — ничего подобного Арлиану до сих пор нюхать не приходилось, — за ним раздался глухой звук, не похожий ни на что знакомое… То ли кашель, то ли рычание… Или, может быть, гневный вопль? Только дедушка с диким криком свалился вниз, в подвал, а вслед за ним рухнула и лестница. Дед сбил Арлиана и приземлился точно на него, а лестница прикрыла их сверху, перегородив проход.

Где-то наверху ревело ослепительное пламя.

Мальчик ударился головой о камень, в глазах у него потемнело, отчаянно заболели шея и голова. Он попытался пошевелиться, чтобы хоть как-то защитить себя, но понял, что не может.

Он растянулся на каменном полу, дед лежал на нем; затылок деда давил Арлиану на правый глаз, мешая понять, что же произошло. Левым глазом он разглядел, что далеко наверху горит потолок, тут и там расцвеченный похожими на молнии огненными трещинами. Та часть, что осталась нетронутой, выделялась черными пятнами между яркими полосами пламени. Дым, приглушив свет, заполнил почти весь лестничный проем. Куски потолка мгновенно прогорали и с грохотом падали на пол. Арлиан видел левую часть лица деда, но находился так близко, что не мог хорошенько сосредоточиться.

Дед сильно придавил мальчика своим весом, да и дым становился все гуще… Арлиану никак не удавалось сделать вдох, чтобы что-нибудь сказать — впрочем, дед тоже молчал.

Но даже если бы Арлиан и мог говорить, он сомневался, что его слова были бы услышаны. Над горящей кладовкой и всей деревней разразился оглушительный хаос, не смолкающий грохот диких, не имеющих названия и определения звуков — рев пламени и ветра, стоны ужаса.

Дед не шевелился, не пытался подняться, не двигал ни ногами, ни руками. Он лежал совершенно неподвижно. Арлиан подумал, что он скорее всего умер. С другой стороны, смазанное, непонятное пятно, которое ему не удавалось как следует рассмотреть, не казалось мертвым — Арлиан видел какое-то движение, словно дед моргал или дергался.

Но тут ему удалось приглядеться повнимательнее, и он понял, что двигается не лицо деда, а то, что у него на лице — что-то жидкое, мутное, дымящееся…

Арлиан попытался закричать, но не мог набрать в легкие воздуха. Он испустил приглушенный стон и попробовал высвободить левую руку — правая была придавлена телом деда.

Красная и серая жидкость бурлили там, где совсем недавно был левый глаз деда; резкий, незнакомый запах коснулся ноздрей Арлиана, и он понял, что должен, обязательно должен сделать вдох, глотнуть пусть и горячего, но все-таки воздуха. Мальчик широко открыл рот в надежде, что это ему как-нибудь поможет…

И с ужасом увидел, как густая красная жидкость стекла со щеки деда.

Не просто кровь… Знать, что на тебе лежит твой дед, скорее всего мертвый или умирающий, а его кровь собирается в пустой глазнице, — ужасно. Этого хватило бы, чтобы Арлиана многие годы мучили по ночам кошмары. Однако он смотрел не на обычную человеческую кровь — ведь она не пузырится, не пахнет так чудовищно и, конечно же, не дымится, точно горячая вода.

Арлиан понял, что произошло. Третий дракон заглянул в кладовку и увидел там деда, который принялся на него орать. Дракон его немного послушал, а затем рассердился. Он не мог дотянуться до старика лапой или когтем, но решил не тратить силы на то, чтобы ломать каменные стены, и плюнул в деда огненным ядом.

Дракон находился слишком близко, и яд не успел загореться — струя ударила старику прямо в лицо. Часть ее загорелась, попав на горячий потолок и стены, но деда поразил именно яд, а не огонь.

И, если истории про драконов правдивы, сейчас яд разъедает плоть его любимого деда. Арлиан надеялся, что старик умер, ради него самого, хотя втайне желал, чтобы он был жив и помог отсюда выбраться.

Впрочем, похоже, им обоим пришел конец. Дым становился все гуще, а рев пламени громче, и Арлиан подумал, что они с дедом оказались тут как в клетке, из которой нет выхода.

А густая красная струйка медленно и неуклонно ползла по щеке деда и наконец скатилась — первая жирная капля упала прямо в открытый рот Арлиана.

Глава 3 ЛОРД ДРАКОН

Когда Арлиан почувствовал на сухом языке неописуемо отвратительный вкус, а его ноздрей коснулась невыносимая вонь, ощутил, как кровь, смешанная с драконьим ядом, разъедает его рот и глотку, осознание случившегося оказалось выше его сил — мальчик провалился в черную пустоту обморока.

Арлиан пришел в себя, задыхаясь в кромешном мраке подвала, закашлялся, выплюнул грязь, набившуюся в рот, и сумел наконец сбросить с себя тело деда. Лестница, которая свалилась на них сверху, сломалась и отлетела в сторону.

Мальчик отполз в сторону, и его начало отчаянно рвать. Он опирался локтями о грязную землю и никак не мог остановиться, перепачкал весь подбородок вонючей жидкостью, из глаз текли слезы боли и отчаяния. Арлиан наконец понял, что случилось непоправимое, вся его семья погибла, а дом сгорел. Через некоторое время он нашел в себе силы, чтобы убраться подальше от мерзости, извергнутой из его тела. От разбитой лестницы и мертвого деда, в относительный мрак и прохладу, на свежий воздух. И снова потерял сознание.

Арлиан не знал, сколько прошло времени, но на сей раз он очнулся от того, что услышал голоса и смех. Он поморщился и постарался лежать тихо, чтобы его никто не услышал, одновременно пытаясь вспомнить, где он находится и что произошло.

Наконец Арлиан сообразил, что все еще лежит в подвале, поскольку над головой у него находилась нижняя полка с припасами, сделанными на зиму. Сверху лился дневной свет, серый от густой пыли.

Он был жив — пожар прошел поверху, и потолок подвала выдержал, не обвалился.

Неожиданно Арлиан услышал шаги у себя над головой, тяжелые, медленные, словно человек пробирался через пепел, который порой выплевывает вулкан.

В подвале было светло как днем — куда-то подевалась крыша. Неожиданно Арлиан вспомнил пожар, дым, страшную вонь. Он вспомнил драконов. И морду третьего чудовища, того, что заглянуло в кладовку, его злые и всезнающие глаза.

Именно глаза испугали Арлиана, когда он попятился и свалился вниз, в подвал. В тот момент он не видел ни клыков, ни страшных челюстей, не заметил даже капающего на землю яда — только огромные черные глаза, бездонные и наводящие ужас.

Он помнил, что упал. А вслед за ним его дед.

Яд дракона убил старика.

Арлиан резко сел, сделал глубокий вдох, понял, что ему не хватает воздуха, оглянулся.

Рядом с ним на полу лежал его дед — точнее, его тело. Теперь юноша уже не сомневался, что старик умер; яд пожрал его плоть, выставив напоказ голые кости тут и там, череп вместо высокого лба, ребра над почерневшей грудью.

Арлиан почувствовал, как внутри у него все сжалось, пустой желудок возмущенно заворчал. Юноша застонал и заморгал, почувствовав, что глаза снова наполнились слезами.

Дед умер. Родители скорее всего тоже погибли. И брат. Вся его жизнь в одно короткое мгновение, без всякого предупреждения — если, конечно, не считать отвратительной погоды, стоявшей несколько дней — уничтожена, разрушена злой волей страшных чудовищ.

Арлиан вдруг почувствовал, что внутри у него все горит — нет, это была не боль, а какое-то необычное, незнакомое ощущение, какого ему еще не доводилось испытывать до сих пор. Он вспомнил, как лежал, придавленный к полу телом деда, а ему в рот капала кровь, смешанная с ядом дракона. Он снова застонал, на сей раз громче.

Шаги у него над головой стихли.

— Ты слышал? — спросил чей-то незнакомый голос.

Арлиан сразу понял, что он не принадлежит никому из жителей деревни.

Кто-то что-то сказал, но Арлиан не разобрал слов. Он удивленно поднял голову, сморгнул слезы.

Кто там, наверху? Мальчик решил, что кому-то все-таки удалось спастись — однако голоса звучали непривычно, с легким незнакомым акцентом, которого он до сих пор не слышал. Даже те, кто живет на фермах и в деревнях у реки, разговаривают иначе.

Отверстие наверху лестницы стало гораздо больше, чем раньше; деревянные полы, дверь и потолок сгорели, и куски каменных стен обвалились. Арлиан видел затянутое дымкой голубое небо, да и только.

— Может быть, из трубы, — предположил первый голос.

Арлиан сглотнул, стараясь привести в порядок мысли, которые путались от навалившегося на него горя и испытанного потрясения. В развалинах его дома бродят чужаки — кто они такие? Что делать?

Послышались еще голоса, снова шаги, немного ближе. Над обломками стены появилась чья-то голова.

— Это не труба, — крикнул незнакомый мужчина. — Тут подвал! И люди. Один живой!

— Помогите! — едва слышно позвал Арлиан. — Помогите мне!

— Погоди чуток, приятель, — ухмыляясь, сказал мужчина.

Арлиан несколько мгновений его разглядывал, ему совсем не понравилась кривая ухмылка.

Затем он услышал грохот, и кто-то наклонился над отверстием, чтобы получше его рассмотреть. Арлиан заметил, что, несмотря на страшную жару, мужчина одет в кожаную коричневую безрукавку. В руке он держал железный прут. Он был весь перепачкан сажей, черные волосы и борода растрепаны.

Арлиан сразу понял — эти люди не из Обсидиана. Может быть, несмотря на диковинную речь, они из какого-нибудь города на берегу реки и пришли, чтобы спасти тех, кому удалось уцелеть? Арлиан спускался с горы всего пару раз в жизни и не очень хорошо знал тех, кто жил внизу.

Неожиданно прохладный порыв ветра ударил Арлиану в лицо, растрепал волосы, и он попытался понять, сколько времени пролежал без сознания. Судя по тому, что стало не так жарко, погода наконец изменилась. Такое иногда случалось вдруг, без предупреждения, однако Арлиан опасался, что провел в подвале несколько дней или даже недель, и его семья решила, что он умер.

Но драконья погода закончилась, и драконы улетели — значит, худшее позади.

— Что у тебя там, внизу, приятель? — спросил незнакомец. — Еще кто-нибудь есть?

Арлиан посмотрел на тело деда и с трудом сглотнул.

— Только я, — ответил он.

— А сокровища? Обсидиан?

Арлиан удивленно заморгал.

— Сыр, — проговорил он. — Разные припасы, вино…

— Получается, если мы тебя здесь оставим, ты не умрешь с голода?

— Не оставляйте меня! — взмолился Арлиан.

— Ну, не мне решать, парень, — нахмурившись, ответил незнакомец. — Это дело лорда Дракона.

Арлиан от изумления открыл рот и без сил привалился к стене.

— Лорд Дракон? — переспросил он.

— Да, мы его так называем, — ответил мужчина.

«Мы его так называем». Арлиан немного успокоился.

Значит, все-таки человек, а не настоящий дракон. Воображение услужливо нарисовало страшную картину — черные драконы разгуливают по его родной деревне и отдают приказы людям. Вдруг вес драконы очнулись ото сна и вернулись, чтобы отобрать Земли Людей и возродить свою древнюю империю?

А это всего лишь человек.

Арлиан вспомнил, как родители рассказывали ему, что кое-где существует традиция не давать людям имен на древнем языке, а вместо них звать обычными словами — лорд Прут, леди Фиалка и тому подобное.

Но кто осмелится называть себя лордом Драконом?

И тут незнакомец выпрямился, отвернулся от Арлиана и заговорил с кем-то невидимым. Юноша не разобрал слов, только голос — холодный и низкий.

Затем два человека, тот, что находился в кладовке, и другой — смотревший на Арлиана из-за обломков стены, исчезли.

— Эй! Где вы? — позвал Арлиан.

— Заткнись! — приказал холодный голос.

Арлиан замолчал.

Если они его оставят, ничего очень плохого с ним не случится, попытался утешить он самого себя. Еды здесь полно. Рано или поздно он починит лестницу или выберется наверх при помощи досок от полок.

Кто эти люди? И что тут делают? Судя по тому, как они себя ведут, на отряд спасателей незнакомцы не очень похожи.

На развалинах кладовки снова появились двое мужчин — один в кожаной безрукавке, другой в грязной парусиновой куртке, с мотком веревки в руках. Они двигались очень осторожно, и Арлиан понял, что большая часть пола выгорела и незнакомцы боятся свалиться вниз.

Через некоторое время они швырнули ему один конец веревки, закрепив другой наверху, Арлиан не видел за что. Мужчина в куртке осторожно спустился в подвал, стараясь держаться подальше от полуразложившегося трупа.

Затем он остановился, отряхнул грязь со штанов и огляделся по сторонам. Поморщился, посмотрев на останки деда Арлиана, и подозвал юношу.

— Иди сюда, приятель. Будем выбираться.

Арлиан вскочил на ноги.

— Спасибо!

Мужчина схватил его и поднял наверх, Арлиан вытянул руки, незнакомец в кожаной безрукавке ухватился за них и вытащил его из подвала. Прошло всего одно мгновение, а Арлиан уже стоял среди развалин кухни, которая совсем недавно принадлежала его семье.

Он в ужасе огляделся по сторонам.

Стены, крыша и большая часть мебели сгорела, остались лишь черные, обугленные балки и пепел; каменный пол завален каким-то мусором. Впрочем, остальным домам повезло не больше. Арлиан смотрел на обожженную, черную, разоренную, безжизненную деревню — совсем как кратер на вершине горы. Не осталось ничего, только обломки стен да печальные развалины.

Дул сильный ветер, поднимая в воздух пыль, смешанную с дымом. Было еще тепло, но уже не так невыносимо жарко и душно.

Среди руин Арлиан заметил около полудюжины каких-то людей. У него за спиной разговаривали мужчины в куртке и кожаной безрукавке. Тот, что смотрел на него из-за обломков стены, отправился в бывшую спальню его родителей в надежде найти там что-нибудь стоящее. Еще три незнакомца — мужчина и две женщины — бродили по деревне, один сидел на лошади на маленькой центральной площади деревни, наблюдая за происходящим. В начале тропинки у подножия горы стоял фургон, запряженный двумя лошадьми.

До сих пор Арлиану не приходилось видеть, чтобы фургон тащили лошади — значит, эти люди не из Курящихся Гор. Здесь в фургоны запрягают волов; никто не станет использовать лошадей для такой работы.

— Где все? — дрожащим голосом спросил Арлиан; на глаза у него снова навернулись слезы, их жгло от дыма, да и сдержать рвущуюся наружу боль он не мог.

Человек на лошади повернулся и одарил его таким взглядом, что Арлиан вдруг начал отчаянно дрожать.

Наверное, это лорд Дракон, догадался он. Напряженный, жесткий взгляд незнакомца напомнил ему выражение, появившееся на морде дракона, убившего его деда.

Всадник был одет в роскошный черный костюм с золотой вышивкой. Кожаные сапоги, великолепная широкополая шляпа, чуть сдвинутая набок и украшенная золотыми перьями, ниспадающими на одно плечо. Арлиан не мог оторвать глаз от худого смуглого лица и страшных шрамов на правой щеке, частично скрытых шляпой, — старых, уродливых, словно кто-то вырвал кусок и оставил рану заживать. Арлиан поразился, заметив, что у незнакомца нет бороды — он слышал, что такое бывает, но в жизни ничего подобного не видел, а усы… походили на тоненькую черную полоску. В следующее мгновение юноша обратил внимание на черные ножны на боку неприятного мужчины и сообразил, что в них, наверное, спрятана шпага.

Арлиан никогда не видел шпаги. Только лорды и профессиональные охранники носили оружие, в деревне не было ни того, ни другого.

Значит, человек в черном — самый настоящий лорд.

— Подойди, мальчик, — приказал всадник холодным, глубоким голосом, который Арлиан сразу узнал — именно он приказал ему заткнуться.

Осторожно выбравшись из развалин кухни, Арлиан вышел на улицу и приблизился к незнакомцу, остановившись возле его ноги в роскошном сапоге и заглядывая в изуродованное шрамами лицо.

— Деревня умерла, — сказал всадник. — Надеяться, что кто-нибудь из твоей семьи или друзей жив, бессмысленно. Драконы никого не жалеют. Если здесь нет других подвалов или туннелей, ты единственный, кому удалось спастись.

Арлиан не знал, что ответить.

— Мы считаем черепа, когда нам удается их обнаружить, — продолжал всадник. — Возможно, мы кого-нибудь не заметим, но, поверь мне на слово, — в живых не осталось никого. То, что выжил кто-то один, — уже чудо.

Арлиан почувствовал, как по щекам катятся слезы, но по-прежнему не мог произнести ни слова.

— Так, а теперь скажи-ка мне, ты знаешь, где могут храниться ценности? Где находилась главная мастерская? Мне нужен обсидиан. Может, у вашего мага было что-нибудь, достойное моего внимания?

— Я не знаю, — с трудом пролепетал Арлиан.

Всадник нахмурился:

— Ты не знаешь, где обрабатывали черное стекло? Арлиан сжал зубы, чтобы не закричать, и покачал головой.

— Хм-м-м.

Лорд Дракон поднял голову и быстро оглядел руины. Арлиан опустил глаза, с кончика его носа скатилась слезинка и упала в пыль.

Все умерли — мать, отец, Кориан…

И, конечно же, дедушка. Арлиан видел его тело и не сомневался, что старик мертв. Остальные смерти не казались ему реальными, но деревня и дома разрушены, а лорд Дракон сказал, что в живых никого не осталось.

А кто такой этот лорд Дракон? Арлиан снова поднял глаза и увидел мешок у передних копыт лошади. Приглядевшись повнимательнее, он сумел разглядеть внутри кое-что из очень знакомых предметов.

Золотая тарелка старика Герниана. Да, конечно, она измазана черным пеплом, однако ее ни с чем не перепутаешь. Хрустальные чаши Беронил, они передавались в ее семье из поколения в поколение. Часы из обсидиана, над которыми работал Кашкар.

Их швырнули в одну кучу, без разбора…

Наконец Арлиан понял, кто перед ним.

Мародеры. Стервятники, явившиеся, чтобы поживиться на пепелище, которое оставили за собой драконы.

Он поднял голову и встретился взглядом с лордом Драконом.

На него уставились черные бездонные глаза всадника, глубоко посаженные, почти без белков, холодные и пустые, они изучали Арлиана, словно он не более чем камешек, попавшийся их хозяину на пути.

— А что будет со мной? — спросил Арлиан.

— Если у тебя нет богатых родственников, которые согласятся заплатить за тебя выкуп, — спокойно ответил лорд Дракон, — думаю, мы тебя продадим. Ты кажешься достаточно сильным, а я знаю один рудник, где всегда нужны рабочие.

— Но я же не раб! — возмутился Арлиан.

— Теперь ты раб, — ответил лорд Дракон, и его голос прозвучал, словно громоподобный рев колокола, который лежал разбитый и расплавленный в сотне ярдов от площади.

Арлиана охватила ярость. Он не сделал ничего плохого! К тому же родился свободным и не заслужил быть рабом.

— Но я…

— Ты наша собственность, — прервал его лорд Дракон. — Деревня и все, что в ней находится, брошена обитателями и потому, в соответствии с древним обычаем, принадлежит тому, кто первый заявит на нее свои права. Я здесь, деревня моя — и, следовательно, ты тоже.

— Но…

— Мальчик, если тебе нечего мне предложить в обмен на свободу, я не желаю слушать твои возражения. Повторяю еще раз — ты мой. И деревня моя. — Лорд Дракон выпрямился в седле. — У тебя есть, что мне предложить? Может быть, в твоем подвале спрятаны какие-нибудь сокровища?

— Нет, — проговорил Арлиан.

— Ты наверняка знаешь, где находились мастерские. Лучше скажи сам, иначе нам придется хорошенько тебя побить.

Арлиан колебался. Неожиданно он заметил, что мужчина в кожаной безрукавке стоит у него за спиной.

— Я бы на твоем месте сказал, — посоветовал он.

Арлиан по-прежнему не мог ни на что решиться. Он переводил взгляд с лорда Дракона на человека у себя за спиной. Затем посмотрел на мешок с украденными ценностями, на спокойно стоящую на месте лошадь, на длинную тонкую шпагу на левом бедре лорда Дракона и тяжелый нож на правом, и его безжалостное, спокойное лицо.

— Я вам покажу, — сказал Арлиан.

У него не было выбора.

Дело не в том, что он боялся побоев или даже смерти — если лорд Дракон его убьет, по крайней мере кошмар закончится и ему не придется провести всю жизнь в руднике.

Нет, если он умрет, он не сможет исправить того, что здесь произошло.

Драконы налетели и все уничтожили, всех убили — без всякой причины; люди не сделали им ничего плохого, никогда не угрожали. Никто не заслужил смерти — но жители деревни умерли.

А человек, который зовется лордом Драконом, не имел никакого права сюда являться и утверждать, будто теперь он хозяин Обсидиана. Он не заслужил того, чтобы владеть деревней, не рисковал, не обливался потом, добывая черный камень и обрабатывая его, чтобы им потом могли пользоваться люди. Он не родил Арлиана и не растил его, даже не купил — и все равно смеет утверждать, будто мальчик принадлежит ему.

Это неправильно. Так не должно быть. Долг Арлиана восстановить справедливость, вернуть все на свои места — ведь он единственный остался в живых. Родители учили его с самых пеленок, что человек должен стремиться к тому, чтобы правда торжествовала.

Арлиан твердо знал, что лорд Дракон и его мародеры взяли чужое и кто-то обязан их наказать. Три дракона убили ни в чем не повинных людей; кто-то должен прикончить их — так будет честно. Мать сказала, что драконов больше нет; Арлиан решил сделать все, что в его силах, чтобы ее слова стали правдой.

Он не имел ни малейшего представления о том, как их победить, даже не мог надеяться на то, что когда-нибудь сумеет сдержать свое слово, но твердо знал, что должен вернуть все на свои места. Однако если он умрет, от него не будет никакой пользы. А если мародеры его изобьют и он станет инвалидом — тоже плохо.

Поэтому Арлиан решил, что пока будет делать то, что ему велят. Рано или поздно наступит день, когда он исправит причиненное его родным зло.

— Сюда, — сказал он и повел человека в коричневой безрукавке туда, где раньше находились мастерские.

Глава 4 ПЕРВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

Идти со связанными руками оказалось на удивление неудобно. Арлиан думал, что особой разницы быть не должно, но довольно быстро начал спотыкаться и чувствовать себя ужасно неуверенно, когда они спускались по такому знакомому склону горы — наверное, оттого, что не мог пользоваться руками, чтобы сохранять равновесие.

Глаза жгло от слез; Арлиан не знал, что их вызвало — боль, горе или гнев — и имеет ли это какое-нибудь значение.

Люди, захватившие его в плен, не обращали никакого внимания на состояние мальчика, как, впрочем, и на то, что он постоянно спотыкается и ему мешают связанные за спиной руки. Они никуда не спешили, и Арлиану удавалось поспевать за ними, не опасаясь, что они будут тащить его волоком или его переедет тяжело груженый фургон. Интересно, а они посадят меня в фургон вместе со своей добычей, если я упаду и не смогу больше идти?

Женщина по имени Игла взглянула на него, когда он споткнулся в очередной раз. Арлиан не знал, заметила ли она его слезы, однако она снизошла до разговора с ним.

— Ты, наверное, думаешь, что Судьба обошлась с тобой; жестоко, верно? — сказала Игла. — Тебя собираются продать в рабство и все такое. Но посмотри на случившееся с другой стороны — если бы мы тебя оставили, совсем одного, что бы ты стал делать? Рано или поздно тебе пришлось бы спуститься с горы и попрошайничать на улицах — и тебя поймали бы торговцы рабами. По крайней мере рабы знают, что всегда будут сыты.

Арлиан взглянул на нее и ничего не сказал, но слезы у него на глазах высохли.

— Ты, по-видимому, считаешь, что тебе страшно не повезло — ведь твоя семья погибла, — продолжала женщина, — но ты остался в живых, разве не так? Во всем есть плохие и хорошие стороны, приятель, нужно только знать, где искать.

Арлиан продолжал молчать, однако в мыслях у него был полный порядок.

Повезло ему или нет, не имело сейчас никакого значения. Драконы сознательно уничтожили его родную деревню. Мародеры сознательно забрали все, что было ценного в развалинах. Они вполне могли не трогать деревню. Не стечение обстоятельств разрушило дома и сделало Арлиана рабом. Разрушители сделали это намеренно.

Не Судьба к нему жестока. Жестоки драконы. И лорд Дракон. И его люди.

Арлиан дал себе слово, что, если у него когда-нибудь появится возможность отомстить за их преступления, он ее не упустит. А сейчас он будет идти вперед и делать все, что ему говорят. И надеяться, что удастся сдержать свое слово. Он сморгнул слезы и молча посмотрел на Иглу.

— Не желаешь разговаривать, да? — сказала она и пожала плечами. — Пожалуйста, как хочешь.

Вечером они остановились в одном из городков, расположенных на берегу реки, но Арлиан его почти не видел и ему не удалось поговорить ни с кем из жителей. Когда они подъезжали к воротам, ему заткнули рот кляпом, связали лодыжки и швырнули в фургон, прикрыв старым одеялом.

Он лежал и с тоской думал о своей семье, о чудовищной несправедливости случившегося — и не заметил, как уснул.

Утром Арлиан понял, что у него затекли ноги и он не может идти. После того как он два раза подряд упал, его снова швырнули в фургон и там оставили. Его отчаянно подбрасывало и трясло на ухабах — дорога была не мощеной в отличие от той, по которой они спускались с горы. Примерно через милю кляп изо рта вынули, а руки развязали, чтобы он мог поесть. Дали хлеб и воду, которые он проглотил, не чувствуя вкуса. После скудного завтрака руки пленнику снова связали. Но больше никто не пытался заставить его идти.

На четвертый день они остановились довольно рано, когда еще не спустился вечер. Арлиана вытащили из фургона и довольно бесцеремонно бросили на жесткую землю. Он поднял голову и встретился глазами с незнакомцем.

Арлиан уже знал всех семерых мародеров по голосам, да и в лицо, и слышал их имена — впрочем, не настоящие. Этот человек был не из их числа. Седой, толстый, борода до самой груди, одет в серую шерсть и белое полотно. От него пахло луком и потом.

— Я прошу двадцать дукатов, — услышал он голос лорда Дракона.

Незнакомец фыркнул.

— Пять, — заявил он.

— Хромой, убери товар в фургон, — приказал лорд Дракон. — Он решил с нами пошутить…

— Хорошо, восемь.

— Восемнадцать? Возможно, я обдумаю твое предложение.

— Я сказал восемь, а не восемнадцать!

— Мы попусту теряем время. Хромой…

— И что вы станете с ним делать, милорд? — спросил толстяк, отвернувшись от Арлиана, по-видимому, чтобы посмотреть на лорда Дракона.

— Ну, я полагаю, пристроить такого красавчика не составит никакого труда, — ответил тот. — Я не расстанусь с ним меньше чем за шестнадцать дукатов.

— Вам придется далеко его тащить, чтобы получить такие деньги. Я дам вам десять.

— Пожалуй, исключительно в виде личного одолжения я готов согласиться на пятнадцать, хотя в этом случае ты останешься моим должником…

— Одиннадцать.

— Хромой, посмотри на мальчишку и скажи, не сошел ли с ума наш дорогой друг, предлагая за него меньше четырнадцати дукатов?

— Не мое это дело, милорд, — ответил Хромой, один из мародеров, самый громадный, но далеко не самый умный, судя по тому, что успел заметить Арлиан.

— Я повторяю, одиннадцать, — заявил толстяк.

— Двенадцать и ни дукатом меньше.

Тон лорда Дракона изменился, стал холодным и непререкаемым — Арлиан понял, что он устал от торговли. Толстяк тоже не мог не заметить перемены.

— Хорошо, пусть будет двенадцать, — согласился он уже не так уверенно, как прежде. — Деньги в сундучке.

— В таком случае не будем терять время и откроем его, — заявил лорд Дракон.

Толстяк ушел, оставив Арлиана разглядывать небо — и скалу из желто-коричневого камня.

Он не мог пошевелиться — руки и ноги ему надежно связали, а шея затекла от неудобного положения, — но все равно умудрился повернуться и увидел, что окружен головорезами лорда Дракона, который куда-то ушел вместе с толстяком. Фургон стоял неподалеку. Скала закрывала собой почти половину; неба — черное пятно на фоне выбеленного голубой дымкой летнего дня, — но Арлиан не видел ни домов, ни лавок и ничего похожего на ферму или деревню, где мог жить толстяк.

Он посмотрел на мародеров, стараясь запомнить лица, чтобы узнать потом, когда придет время их отыскать.

Хромой — громадный, глупый, переполненный злобой, готовый выполнить любой приказ лорда Дракона, чего бы это ни стоило.

Кнут, мужчина в кожаной безрукавке, тот самый, что вытащил Арлиана из подвала. За всю дорогу он и пары слов не сказал и держался немного в стороне от остальных.

Колпак, аккуратный молодой человек в куртке, который спустился в подвал за Арлианом, теперь старался на него не смотреть. Казалось, ему ужасно не по себе.

Кулак, именно он разглядывал Арлиана из-за полуразрушенной стены кухни, сейчас ухмылялся, слушая, как ему что-то нашептывает женщина по имени Игла.

И Красотка, по-видимому, эту женщину назвали так из-за того, что у нее во рту не хватало половины зубов. Она смотрела на Арлиана, на уродливом лице играла кривая, злая усмешка.

«Я вас запомню», — безмолвно пообещал Арлиан.

Затем он услышал шаги (лорд Дракон и толстяк вернулись) и, повернув голову, увидел, как лорд Дракон поставил ногу в стремя.

— Уходим, — велел он.

Отряд под громыхание колес фургона и топот копыт послушно сдвинулся с места, оставив Арлиана наедине с седым толстяком.

— Добро пожаловать в Глубокий Шурф, парень, — сказал тот и пихнул Арлиана носком сапога. — Советую в последний раз взглянуть на небо. Больше ты его не увидишь.

Арлиан молча поднял голову и посмотрел на морщинистое лицо, украшенное великолепной белой бородой.

Я его обязательно увижу.

Затем толстяк схватил Арлиана за руку и резким движением поставил на ноги. Несмотря на комплекцию, он оказался сильным человеком и обращался с мальчиком так, словно тот был сделан из соломы.

— Идем, — сказал он, обдав Арлиана запахом лука. — Пора отправляться под землю, там и снимем веревки. Там можно не волноваться, что ты попытаешься сбежать.

Подхватив Арлиана под мышку, толстяк легко зашагал по склону холма, а затем через потайную дверь вошел внутрь.

Знакомый мир свежего воздуха и солнечного света мгновенно превратился в широкий, освещенный факелами коридор, окутанный тенями и вонючим дымом. Арлиану вдруг показалось, что он вернулся в подвал родного дома, где умер его дед, и мальчик, забыв обо всем на свете, охваченный иррациональным страхом, попытался вырваться из цепких рук толстяка.

Тот швырнул его на каменный пол, Арлиан сильно ударился и мгновенно задохнулся, потеряв всякое желание сопротивляться.

Толстяк удивленно на него уставился и спросил:

— Что такое, парень?

— Факелы, — с трудом ответил Арлиан. Потом вздрогнул в последний раз, заставил себя успокоиться и больше не шевелился.

Толстяк даже не посмотрел на факелы, его интересовал мальчик.

— Ну и что с того?

— Мои родные, — проговорил Арлиан. — Сгорел наш дом, и они умерли. Я случайно оказался в подвале. — Он решил, что не стоит упоминать драконов — сам не зная почему.

— И увидев факелы, ты снова все вспомнил?

Арлиан кивнул.

— Ну, придется тебе со своим страхом распроститься, — заявил толстяк. — По крайней мере если не хочешь умереть от голода.

Он наклонился, поднял Арлиана и перекинул его через плечо, чудом не ударив головой о каменный потолок. Потом, не говоря больше ни слова, зашагал по уходящему вниз коридору.

Большая часть прохода была темной, факелы располагались довольно далеко друг от друга, так что Арлиану едва удавалось разглядеть между ними ноги толстяка. Примерно через пару сотен ярдов факелы сменили тусклые масляные лампы, но света больше не стало, а по мере того как они опускались ниже, мрак становился все гуще. Толстяк старался держаться ближе к правой стене, освещенной лампами. Порой левая казалась совсем рядом — протяни руку, и коснешься ее, — а иногда терялась в глубоких тенях.

Арлиан находился не в том состоянии, чтобы изучать обстановку, но, когда они попадали в круг света, он все-таки заметил, что проход проложен прямо в скале, и понял, что скоро окажется глубоко под землей. Стены были выдолблены из шершавого желтого камня с серыми прожилками. Тут и там в тусклом свете вспыхивали искорки яркого кварца.

Под землю… туда, где спят драконы? Арлиана снова передернуло.

Нет, драконы тут ни при чем. Лорд Дракон что-то сказал о руднике. Вот куда попал Арлиан, только находится он намного глубже, чем шахты, в которых жители Обсидиана добывали куски черного вулканического стекла, давшего деревне имя.

Подобных шахт Арлиану не приходилось видеть еще ни разу в жизни.

И тут толстяк неожиданно остановился. Болтаясь у него на плече, Арлиан видел только широкую спину и туннель, из которого они пришли. Он не знал, почему они остановились.

— Эй, Кровавая Рука, — позвал толстяк. — Я тебе свеженького принес!

Толстяк скинул Арлиана с плеча, и мир завертелся у него перед глазами в безумном круговороте света и тени, камня, черных веревок и толстых бревен… он понял, что падает, падает в глубокую яму…

Впрочем, падение продолжалось всего лишь миг; Арлиан приземлился на кучу тряпок и несколько секунд не мог сделать вдох.

Над ним стоял молодой человек и внимательно его разглядывал.

— Мальчишка! — крикнул он.

— Он вырастет, — отозвался толстяк.

— Если мы позволим, — заявил молодой человек, потом, вздохнув, добавил: — Знаешь, вначале проку от него будет не много.

— А вот это не моя забота, — заметил толстяк. — Я вернусь, когда приедет Папаша.

И Арлиан услышал его удаляющиеся шаги, гулким эхом отозвавшиеся в пустом коридоре.

Молодой человек хмуро разглядывал его несколько мгновений, затем вытащил из-за пояса нож и разрезал веревки.

Освободившись от пут, Арлиан попытался сесть, но понял, что все тело у него затекло и он так ослаб, что не может даже пошевелиться. Тогда молодой человек грубо схватил его за руку и поставил на ноги.

— Добро пожаловать в новый дом!

Арлиан огляделся по сторонам.

Он стоял на дне круглой ямы, тускло освещенной тремя маленькими масляными лампами. Под прямым углом друг к другу из ямы вели два темных туннеля. Впрочем, коридор, по которому его притащил толстяк, располагался выше — наконец-то Арлиан понял, что его бесцеремонно сбросили с небольшого уступа, находящегося на высоте около пятнадцати футов. Если бы не куча тряпок внизу, он наверняка разбился бы.

На верхнем уровне, в том месте, откуда его швырнули вниз, он разглядел сложную конструкцию из веревок, бревен и блоков и что-то похожее на большую корзину. Все веревки были аккуратно связаны и находились вне пределов досягаемости — Арлиан сразу понял, что выбраться из ямы невозможно. Ни ступенек, ни лестницы, ничего.

У одной из стен ямы стояли в ряд четыре уродливые деревянные тележки, наполненные каким-то серым камнем. Издалека доносился равномерный грохот и звон.

— Где я? — спросил он. — И кто вы такой?

— В шахте, примерно в полумиле от города Глубокий Шурф, — ответил молодой человек. — Теперь ты здесь работаешь. Если будешь стараться, получишь еду; станешь лениться — обеда тебе не видать. Если попытаешься что-нибудь учинить… — Он помахал хлыстом и ножом, которым разрезал веревки. — Я могу воспользоваться тем или другим, как посчитаю нужным. А еще у меня есть кулаки, дубинка и множество самых разных инструментов для добычи руды, чтобы наказывать тех, кто не умеет себя вести.

— Какой руды?

— Она называется галенит, — сказал молодой человек и махнул рукой в сторону тележек. — Серая, темнее известняка. — Он показал на стены; Арлиан решил, что они, по-видимому, из того самого известняка. — После плавления из галенита получают свинец — иногда серебро. Поэтому добывать его выгодно.

Арлиан несколько мгновений не сводил с него глаз, пытаясь сообразить, что же еще нужно спросить. События происходили так быстро, казались такими ужасными, что он находился словно в тумане.

Однако молодой человек не стал ждать следующего вопроса, убрал нож за пояс, схватил Арлиана за руку и приказал:

— Возьми лампу.

Арлиан повиновался и поднял лампу повыше, а молодой человек потащил его в один из темных туннелей, отходящих от ямы.

По мере того как они продвигались вперед по проходу, который то расширялся, то, наоборот, сужался, миновали несколько ответвлений, звон и грохот становились все громче, и вскоре Арлиан увидел впереди свет.

Молодой человек отпустил его и выхватил из рук лампу.

— Иди к ним, — велел он. — Тебе скажут, что делать.

Арлиан не шевелился, и молодой человек подтолкнул его вперед рукой с хлыстом.

— Иди!

Арлиан споткнулся в темноте и двинулся вперед, ориентируясь на свет. Наконец он выбрался на относительно открытое пространство, освещенное несколькими масляными лампами, где работало около полудюжины оборванных, бледных мужчин с длинными грязными бородами. Четверо отбивали от серой стены куски камня длинными кирками, а двое других собирали их деревянными лопатами и бросали в тележку, стоящую рядом. Вторую Арлиан заметил у стены, прямо под одной из ламп. Металл ударялся о камень — вот откуда звон, который он слышал.

Один из грузчиков заметил его и перестал работать, вслед за ним и другой. Прошла еще минута, и все шестеро рудокопов повернулись и уставились на Арлиана.

— Свеженький, — проворчал кто-то из них.

— Кирку ему не дали, — заметил другой.

— Значит, грузчик, — проговорил третий. — Будет работать голыми руками и толкать тележки.

— Слабоват на вид! — возразил четвертый.

— Где я? — спросил Арлиан.

Один из мужчин презрительно фыркнул, другой рассмеялся.

— Ты в руднике Старика, — ответил третий — он показался Арлиану старше остальных и говорил очень забавно, немного нараспев.

— Старик? А это кто?

— Хозяин рудника, — пояснил человек с необычным акцентом. — Теперь тебе известно про него столько же, сколько и нам.

— Это он меня купил и сюда привел?

Рудокопы переглянулись и заухмылялись.

— А нам откуда знать? — спросил один из них. — Мы же не видели, кто тебя привел.

— Большой толстый дядька, от него ужасно пахнет луком, — пояснил Арлиан.

— Вполне возможно, — признал один из рабов. — Если он ел лук.

Остальные расхохотались, но Арлиан не обиделся.

— А тот, что с хлыстом… — начал он.

Все сразу помрачнели, один из мужчин сплюнул себе под ноги.

— Кровавая Рука, — сказал один из них.

— Его так зовут? — спросил Арлиан и тут же выругал себя — разве такие имена бывают?

— Другого он не заслуживает, — ответили ему.

— А почему его так называют? — спросил Арлиан, с ужасом понимая, что знает ответ.

— За то, что он сделал с беднягой Динианом, — сердито пояснил рудокоп. — Хлестал его до тех пор, пока все вокруг не залил кровью. У парня живого места не осталось.

— Он умер? — с трудом сглотнув, спросил Арлиан.

— В конце концов умер, — ответил самый старый из рабов. — Не от побоев. Раны загноились, и у него началась лихорадка. А Кровавая Рука ничего не сделал, чтобы ему помочь.

Один из шахтеров отвернулся и перехватил кирку поудобнее.

— Байки будете рассказывать потом, — заявил он и с силой ударил по серому камню. — Если мы хотим получить сегодня жратву, до конца смены нужно заполнить эту тележку, а потом еще две. У мальчишки вся жизнь впереди, успеете рассказать ему много интересного.

Остальные заворчали, соглашаясь с ним, и взялись за инструменты. Один из тех, что работал лопатой, подозвал Арлиана.

— Будешь подбирать куски, которые мы не заметим, — сказал он. — Бросай в тележку. Пол должен быть чистым, иначе она не покатится. Понял?

— Я понял, — ответил Арлиан.

Ничего трудного. Он справится. Это честная работа. Ты никому не причиняешь никакого вреда.

У него еще будет время бежать и отомстить обидчикам. Он ведь всего лишь мальчик. Впереди у него вся жизнь.

И он не намерен провести ее в руднике!

Глава 5 В РУДНИКЕ

Арлиан потянул за веревку, тележка наклонилась, и ее содержимое высыпалось в подъемник. Слабак граблями сбросил мелкие камни, которые остались на дне; пыль клубилась черной тучей, отбрасывая тени на стены ямы.

Когда Нарыв поднял вилы, показывая, что закончил, Арлиан опустил тележку на все четыре колеса и отцепил тяжелую веревку.

— Еще одна, — заявил Кровавая Рука.

Арлиан и Нарыв промолчали. Нарыв уже оттаскивал пустую тележку в сторону от подъемника, а Арлиан направился к последней полной, собираясь с силами, чтобы подтащить ее к месту разгрузки.

Ни тот, ни другой не нуждались в указаниях; они делали свою работу, одно и то же, изо дня в день. Арлиан предпочитал не задумываться о том, как давно он сюда попал — но не сомневался, что много лет назад. Здесь, внизу, время не имело значения. Арлиан даже не знал, действительно ли им полагается отработать две смены в сутки, как утверждают другие рабы.

Давешний мальчик превратился в рослого мужчину да еще отпустил солидную бороду, которая доходила ему до груди — значит, он не ошибся и действительно провел здесь несколько лет. Арлиан знал, что ему больше шестнадцати, но втайне опасался, что около двадцати. Справедливости ради следует сказать, что силой он не блистал — Нарыв, получивший свое прозвище из-за того, что от него отвратительно воняло, был на голову его выше и намного шире в плечах, — зато Арлиан находился в самом расцвете молодости.

Конечно, ему повезло — он работал, выпрямившись в полный рост. Многих шахтеров согнули годы непосильного труда или плохо зажившие раны. Арлиан еще ни разу не попадал под неожиданно сорвавшуюся с места тележку или отлетевший кусок руды из-за неудачно нанесенного удара киркой. В общем, пока ничего по-настоящему страшного с ним не случилось.

Да, он обжегся маслом из горящей лампы, и еще один раз, когда, не подумав, схватил ее в руки. И, конечно же, получил свою порцию синяков и ушибов, которые, впрочем, довольно быстро заживали, однако ни разу ничего себе не сломал и даже сохранил все пальцы в целости и сохранности. Когда началась эпидемия лихорадки, он тоже заболел, но легко, а поправившись, помогал ухаживать за другими рудокопами.

На руднике так везло далеко не всем. Арлиан нахмурился, вспомнив старика Хэтета, умершего во время той эпидемии лихорадки. Арлиан сидел возле него, все время протирая бедняге лоб влажной тряпкой, чтобы хоть чуть-чуть облегчить боль. Хэтет едва слышно рассказывал о своем далеком и, наверное, не существующем доме в стране под названием Аритейн, которая далеко на юге, а потом вдруг закашлялся, его рот наполнила ярко-красная кровь, у него начались судороги, и старик умер.

Арлиан плакал по нему несколько дней, даже когда ухаживал за другими больными. Конечно, Хэтет был не похож на остальных, но с самого первого дня, когда Арлиана бросили в яму и он оказался во власти Кровавой Руки, старик стал его лучшим другом, отдавал ему свою мудрость, помогал, учил, а главное — сочувствовал. Именно он объяснил Арлиану, как все устроено в руднике, и потому юноша смог сразу начать работать. Многим новичкам требовалось несколько дней, чтобы во всем разобраться, а значит, получать еду, поскольку кормили здесь только тех, кто выполнял норму. Большинство рудокопов не обращали внимания на новичков; Хэтет не пожалел времени и объяснил Арлиану, как следует пользоваться веревками.

А еще он рассказал ему множество историй из своего прошлого. Арлиан считал их сплошным враньем, зато советы старика о том, как следует вести себя на руднике, оказались очень даже разумными и полезными.

Арлиан делал все, что в его силах, чтобы, в свою очередь, помогать новичкам, да и сам нередко прибегал к советам Хэтета. Кое-кто из их компании — Крысолов и Брюзга, и Пачкун — потешался над его манерой разговаривать и называл спятившим старикашкой, но Арлиан, считавший большинство историй Хэтета самой настоящей чушью, сумел разглядеть мудрость в его словах и с удовольствием проводил с ним время. Он очень тяжело переживал его смерть.

Впрочем, из тех, с кем Арлиану довелось работать на руднике, умер не только Хэтет. Старик, которого все называли Сморчок, однажды утром не проснулся, когда его пришли будить на очередную смену. Громадный и очень глупый парень по имени Драчун однажды разругался с Крысоловом и Топляком и так рассвирепел, что изо всех сил треснул киркой по стене; в результате на голову ему рухнул кусок потолка и раскроил череп. Брат Нарыва, Корт, очень долго болел и в конце концов умер. Нарыв до сих пор был благодарен Арлиану за то, что тот ни разу не потерял терпения, когда несчастный медленно угасал, и не попытался украсть его порцию еды и воды.

Болезни, возраст и несчастные случаи убили многих рабов, пока Арлиан из напуганного и потерянного мальчишки превращался во взрослого мужчину, знающего все, что полагается знать про туннели, добычу и погрузку руды, а также о том, как действуют разные системы, от которых зависела его жизнь. Он не только воспользовался уроками Хэтета, но и сам сумел многому научиться.

И за все это время ни разу не позволил себе усомниться в том, что наступит день, когда он отсюда выйдет. Арлиан знал, что будет свободен, обязательно отыщет лорда Дракона и его головорезов. И найдет способ отплатить драконам за то, что они сделали с его семьей и другими людьми. Арлиан верил, что правосудие восторжествует.

Справедливость — он многое узнал о ней здесь, в руднике. И понял, что мир совсем не такой, каким он считал его в детстве. Рудокопы частенько рассказывали о том, как причиненные обиды и зло так и остались ненаказанными, а доброта и благородство не стоили ничего. Теперь он уже не испытывал ужаса и не возмущался, когда слушал подобные истории, но верить в торжество справедливости не перестал.

В замкнутом царстве рудника разворачивались события, ставшие для Арлиана уроком. Теперь он знал совершенно точно, что истории, случившиеся в мире наверху, чистая правда. Он видел, что безнаказанное преступление терзает душу жертвы, разъедает ее, словно страшная болезнь, а преступника делает еще злее и безжалостнее, и вырывает обоих из крошечного сообщества, в котором они живут.

А еще он видел, что наказание объединяет рудокопов — если, конечно, не считать преступника, против которого оно применено, — заставив поверить в существование справедливости. Например, они занимались тем, что потихоньку забирали у Крысолова то, что он воровал у других, и не позволяли Драчуну избивать тех, кто имел неосторожность попасть ему под горячую руку. Короче говоря, Арлиан понял: жизнь стала лучше именно потому, что им удавалось предотвратить или покарать зло. В конце концов, даже Крысолов, как правило, это признавал.

Если установить правила и объяснить людям, что этим правилам нужно подчиняться, жизнь становится сносной. Это касается не только рудника, но и внешнего мира.

Может быть, в мире действительно царит несправедливость, но Арлиан поклялся, что сделает все возможное, чтобы жить в нем стало немного легче. Здесь, на руднике, или когда он отсюда выйдет. Наступит день, и он накажет тех, кто уничтожил и разграбил его дом и причиняет зло другим людям.

Такой день обязательно наступит.

Арлиан поставил тележку на место и аккуратно прикрепил крюк под ручку.

— Готов?

— Тяни, — приказал Кровавая Рука, помахивая хлыстом.

Он всегда держал в руках свой хлыст, когда отдавал приказы рабам, но пользовался им гораздо реже, чем надсмотрщик по имени Маслолей. Рудокопы считали, что у него просто не возникает повода пустить его в дело. На руднике все знали историю о том, как Кровавая Рука запорол до смерти беднягу Диниана, и никто не хотел рисковать…

Довольно давно Арлиану пришла в голову мысль, что, возможно, Диниана и вовсе не существовало, а историю придумал сам Кровавая Рука, чтобы запугать рудокопов и заставить их слушаться. Тогда он спросил одного из самых старых рабов — к тому времени Хэтет и Сморчок умерли, но Олнеор еще был жив, — видел ли он, что тогда произошло.

— Клянусь ушедшими богами, парень, я все видел собственными глазами! — сказал ему Олнеор. — Это произошло в самый первый день, когда ублюдок, в груди которого черное сердце, а руки обагрены кровью, явился сюда. Он даже не успел нам своего имени назвать, сразу начал командовать, а сам ничего не понимал в нашем деле. Диниан попытался объяснить ему, как мы разгружаем тележки, а Кровавая Рука не пожелал его слушать и велел заткнуться и выполнять распоряжения. А когда Диниан отказался, заявил, что, если тот не отправится в туннель, где ему следует находиться, он с ним разберется.

— И Диниан не послушался?

— Нет, конечно! У него не было пустой тележки, чтобы ее наполнить, и он знал, что не получит ужин, если этого не сделает, вот и начал спорить. Кровавая Рука ударил его хлыстом по лицу. Ублюдок так рассвирепел, что его трясло от ярости, а ведь бедняга Диниан не сделал ничего плохого!

— А потом? — спросил Арлиан.

— Потом Диниан попытался выхватить у него хлыст, и Кровавая Рука ударил его еще раз, и еще. Диниан понял, что лучше не сопротивляться, опустился на четвереньки, накрыл руками голову и решил вытерпеть побои, но Кровавая Рука не останавливался. Сначала он превратил одежду Диниана в бесполезные лохмотья, а затем располосовал спину и продолжал его хлестать. Вскоре все вокруг было залито кровью, а Диниан превратился в кучу тряпья на каменном полу.

Арлиану стало не по себе, и он в течение следующих недель старался держаться от Кровавой Руки подальше. Однако прошло время, и его снова охватили сомнения.

Возможно, Кровавая Рука испугался, оказавшись под землей среди нескольких десятков людей, у которых имелись все основания его ненавидеть. Может быть, он совершил ошибку. А потом уже просто не мог остановиться.

Остальные рудокопы твердили, что он злобное, жестокое чудовище, получающее удовольствие от страданий других людей, что он избил Диниана до смерти исключительно ради развлечения — но Арлиан ни разу не видел, чтобы Кровавая Рука кого-нибудь ударил, несмотря на частые угрозы. Если ему нравится мучить рабов, почему все эти годы он держит себя в руках?

Хэтет говорил, что всякому явлению всегда есть два объяснения: очевидное и правильное; Арлиан подозревал, что к Кровавой Руке это относится в полной мере.

Впрочем, иногда очевидное объяснение являлось единственным. Например, вне зависимости от того, что двигало Кровавой Рукой, другой надсмотрщик — Маслолей, получал истинное наслаждение, причиняя боль другим, и не скрывал этого. Свое имя он получил благодаря небольшой игре, которую придумал практически сразу после того, как заменил Папашу во второй смене. Он потихоньку выливал масло из лампы, а затем отправлял какого-нибудь рудокопа в туннель с поручением — как правило, изобретенным им специально для данного случая. Свет гас, несчастный оказывался в полной темноте и не мог найти дорогу назад. Он начинал звать на помощь, а Маслолей запрещал остальным отвечать ему до тех пор, пока в голосе жертвы не появлялся самый настоящий ужас и отчаяние.

Чаще всего именно смех Маслолея помогал несчастному выйти из туннеля.

Многим пришлось попробовать и хлыста Маслолея; он никого не забивал до смерти, но частенько «подбадривал» рудокопов. Большинство рабов с удовольствием поносили обоих надсмотрщиков и с грустью вспоминали дни, когда Папаша еще не ушел на покой — впрочем, никто не знал наверняка, что с ним произошло на самом деле. Просто в один прекрасный день Маслолей спустился в яму, а Папашу никто больше не видел.

Рудокопы частенько проводили свободное время в спорах, кто хуже — Маслолей или Кровавая Рука. С точки зрения Арлиана, Маслолей побеждал без вопросов, но у призрака Диниана могло быть иное мнение по данному поводу.

Из последней тележки посыпалась руда в подъемник, который уже достаточно наполнился, и Арлиану пришлось повиснуть на веревке, чтобы Нарыв смог сгрести остатки вилами.

Наконец работа была закончена, Арлиан отцепил тележку и оттащил ее в сторону; они с Нарывом отошли назад.

— Давайте, — сказал Рука.

Однако им не требовалось никаких дополнительных указаний, они знали правила. Рабам не разрешалось находиться рядом с подъемником, с которого руда перегружалась в вагончики.

Нарыв и Арлиан отошли к входу в свой туннель и стали наблюдать за тем, как Рука жестом подозвал рабочих с верхнего уровня.

— Охо-хо! — крикнул кто-то невидимый, и Нарыв с Арлианом услышали свист хлыста, громыхание цепей и скрип веревок по дереву — за дело принялись мулы.

Подъемник сдвинулся и медленно, под стук руды пополз вверх.

Арлиан внимательно наблюдал за тем, как он поднимается. Делать им здесь было совершенно нечего; пройдет целых полчаса, прежде чем руду перегрузят и подъемник с едой спустится вниз. У стены стояли пустые тележки, и они с Нарывом могли вернуться в Туннель № 45, чтобы наполнить одну из них, прежде чем придет время сделать перерыв на ужин. Однако Арлиан решил остаться и посмотреть.

Во-первых, если он намеревается когда-нибудь отсюда выбраться, чтобы попасть к выходу из рудника, ему придется подняться вверх по этому колодцу. Существует и другая возможность: найти туннель, который выведет его к солнечному свету, но Арлиан еще не забыл, как долго они спускались вниз, когда его притащил сюда толстый старик. Значит, он находится глубоко под землей — насколько, Арлиан не имел ни малейшего понятия, но понимал, что очень глубоко.

Конечно, ему приходило в голову, что, пробивая скалу, они могут случайно оказаться в естественной пещере — все знали, что в таких живут драконы. Он по-прежнему мечтал отомстить им, но не голыми же руками — в качестве оружия кирка не очень годится.

Получалось, что единственный выход — выбраться наверх через колодец.

Поэтому, пытаясь составить план побега, Арлиан наблюдал за перегрузкой руды с нескрываемым интересом. После работы подъемник всегда оставался наверху, а веревки аккуратно сматывались, чтобы их никто не мог достать. Взобраться по гладким стенам, слегка наклоненным внутрь, тоже не получится. Куча тряпок, которую использовали в качестве буфера для подъемника — она также служила складом одежды для рудокопов, — была слишком маленькой, чтобы принимать ее в расчет.

Подъемник уже почти добрался до верха, и Арлиан вытянул голову вперед, стараясь не потерять его из виду.

Он услышал резкий хлопок и увидел, как подъемник дернулся. Практически одновременно один его угол резко накренился и замер, но в следующее мгновение послышался новый хлопок — два из четырех тросов лопнули, подъемник потерял равновесие, и верхний слой руды посыпался вниз с грохотом, который громоподобным эхом отразился от каменных стен колодца. Вниз рухнуло около сотни заостренных кусков руды величиной с голову взрослого мужчины.

Кровавая Рука, шагнувший вперед, чтобы лучше видеть подъемник, стоял прямо под ним.

Он поднял руки, пытаясь прикрыть голову, и метнулся в сторону, но не успел — один из камней угодил ему в висок, и Кровавая Рука упал прямо на кучу тряпья.

Арлиан бросился вперед, однако уже в следующее мгновение замер на месте.

Это ведь Кровавая Рука, надсмотрщик, чудовище, забившее насмерть Диниана. Полный руды подъемник продолжал дико раскачиваться, в то время как рабочие наверху пытались удержать его. Но остальная руда могла в любой момент посыпаться вниз. Упало совсем немного, и смертоносный град камней вот-вот накроет Кровавую Руку.

Один кусок руды, правда, достаточно большой, прикончил Драчуна на месте, а в раскачивающемся подъемнике несколько тонн!

Но ведь Кровавая Рука тоже человек. Если на время забыть о Диниане, забыть о слухах и страшных историях, Арлиан ни разу не видел, чтобы он сознательно причинил кому-нибудь боль.

Слишком много людей погибло у Арлиана на глазах, он не хотел становиться свидетелем еще одной смерти — пусть даже и Кровавой Руки.

Он бросился вперед, схватил оглушенного надсмотрщика под мышки и выдернул его из-под небольшой кучи камней. Затем, не теряя ни минуты, поволок его к входу в туннель. Он был на полпути, когда услышал громкий треск и увидел, как вниз посыпалась руда из подъемника.

Глава 6 ЦЕНА МИЛОСЕРДИЯ

Арлиан закашлялся, задохнувшись в поднявшейся туче пыли и продолжая пятиться назад. Он опустил Кровавую Руку на пол. В глаза забилась пыль. Сейчас ему хотелось только одного — добраться до безопасного места и попытаться понять, что же произошло.

— Ари!

Арлиан узнал голос Нарыва.

— Я здесь! — крикнул он в ответ.

Где-то раздавались другие голоса, но Арлиан не обращал на них внимания. Спотыкаясь, он добрался до входа в туннель, где сумел наконец протереть глаза.

Спустя несколько секунд к нему подскочил Нарыв, отряхивая пыль с одежды и вытирая лицо. Арлиан повернулся и попытался заглянуть в колодец.

Лампы с одной стороны погасли, и стены раскрасили громадные черные тени, исполнявшие безумную пляску — пустой подъемник дико раскачивался на одном уцелевшем тросе и ни за что не желал останавливаться. Огромная куча серой руды, окутанная клубами пыли, скрыла тряпье на дне колодца. Во всех туннелях, выглядывая наружу, стояли рудокопы, но никто не осмеливался выйти. Крики в основном доносились сверху.

Затем кто-то спустил веревку, и по ней вниз соскользнул человек в костюме из прочной толстой кожи и с мечом на боку. Он спрыгнул на землю и тут же вытащил оружие. Оно оказалось короче и шире, чем то, что Арлиан видел раньше, и ему пришлось на мгновение задуматься, чтобы вспомнить, где и когда это было.

Да, конечно, у лорда Дракона. Меч блестел в тусклом оранжевом свете, и Арлиан не мог отвести от него глаз, зачарованный магическим сиянием и тем, как уверенно незнакомец держит его в руке.

— Отойдите подальше! — крикнул стражник. — Где надсмотрщик?

Раздалось несколько голосов, кто-то решился показать. Стражник повернулся и увидел Кровавую Руку, засыпанного пылью и мелким мусором.

— А как же наша еда? — спросил кто-то.

— Будет вам еда! — рявкнул стражник и подошел к Кровавой Руке.

Он присел рядом с ним на корточки, но продолжал держать меч наготове, внимательно наблюдая за рабами, столпившимися в туннелях. Проверяя пульс на шее надсмотрщика, он не опустил глаз.

— Дышит, — крикнул стражник, повернувшись в сторону колодца. — Крови немного. Думаю, обошлось.

— За веревку держаться сможет? — спросили сверху.

— Нет, — ответил стражник. — Пришлите еще кого-нибудь.

Арлиан молча наблюдал за тем, как Кровавая Рука открыл глаза, заморгал и попытался вытащить из-под камней правую ногу. К тому моменту, когда сверху спустился еще один человек, стражник помог Кровавой Руке сесть.

Арлиан и Нарыв видели, как второй стражник довел Руку до свисающей веревки, а его напарник следил за тем, чтобы рабы не предприняли никаких попыток доставить им неприятности. Веревку с Кровавой Рукой и придерживающим его стражником подняли наверх, затем спустили снова, второй стражник спрятал в ножны меч и тоже убрался восвояси.

Несколько мгновений ничего не происходило, хотя Арлиан слышал голоса. Затем подъемник, который по-прежнему держался на одном тросе, опустился вниз.

— А где ужин? — крикнул кто-то, к нему присоединилось еще несколько сердитых голосов, поскольку подъемник был пуст.

— Вы что, не можете подождать? — прорычал сверху стражник.

В ответ раздалось не слишком внятное бормотание, открыто возмущаться рабы опасались. Прошло несколько минут, и рудокопы решились подобраться к колодцу поближе. Арлиан увидел, как Топляк сердито погрозил кулаком кому-то наверху.

Затем на кучу руды свалился тяжелый джутовый мешок, и рабы бросились к нему.

Арлиан и Нарыв подошли к Топляку и Брюзге, которые раздавали обычный ужин — грубый хлеб, безвкусный сухой сыр, какие-то сушеные фрукты, чтобы рабы не болели цингой.

Арлиан протянул руку, и Топляк уже собрался выдать ему порцию хлеба, когда Пачкун крикнул:

— Ему не давай! Он спас Кровавую Руку! Нечего его кормить!

Топляк заколебался и посмотрел на Крысолова. Крысолов, маленький человечек, которого все уважали за ум, посмотрел на Арлиана.

— Ты его вытащил, Арлиан? Или Нарыв?

— Арлиан, — быстро проговорил Нарыв.

— Я его вытащил, — признался Арлиан.

— Решил подружиться, да? — рявкнул Крысолов. — Не мог его там оставить?

— Ты правила знаешь, Крысолов, — заявил Арлиан, который и сам неплохо соображал и не собирался признаваться, что действовал исключительно из благородных побуждений. — Если к концу смены мы не представим живого надсмотрщика, еды не будет.

— Ты рисковал жизнью ради ужина, парень? — ехидно поинтересовался Крысолов. — Лично я считаю, что лучше немного поголодать ради того, чтобы увидеть, как вышибет мозги из Кровавой Руки.

— Слушайте, а где Маслолей? — спросил кто-то, прежде чем Арлиан успел ответить.

Все заволновались — они знали правила. Каждый надсмотрщик оставался внизу в течение одной смены — около двенадцати часов, — затем его сменял другой. Кровавую Руку подняли наверх, но Маслолей вниз не спустился.

А если нет надсмотрщика, значит, после следующей смены не будет еды.

На время рудокопы забыли, что Арлиан спас Кровавой Руке жизнь, все дружно орали и спорили, сами не очень понимая о чем. Арлиан, не обращая на них внимания, взял хлеб из рук Топляка; тот не стал возражать, только пожал плечами и отдал Арлиану кусок сыра.

Наконец по веревке спустился Маслолей и тут же принялся орудовать хлыстом, расчищая дно колодца. Топляк и Брюзга подхватили сильно опустевший мешок и отошли в сторону, чтобы закончить раздачу ужина. Арлиан, жуя сухой сыр, отправился спать в Туннель № 32.

Усевшись на тряпье, которое служило ему постелью, он попытался обдумать сложившуюся ситуацию.

Правильно ли он поступил, когда спас Кровавую Руку? Может быть, надсмотрщик заслужил смерть за то, что сделал с беднягой Динианом?

И вдруг Арлиан спросил себя, а сможет ли он привести в исполнение планы мести, которые вынашивал так долго. Что, если наступит день, когда он сбежит из рудника и найдет лорда Дракона и его головорезов, а потом его охватит сострадание и он не сумеет их прикончить?

Раньше такие мысли ему в голову не приходили. Теперь, когда он спас жизнь Кровавой Руке, рискуя собственной, следовало хорошенько подумать о случившемся.

Неужели у него слишком мягкий характер? Неужели он так и не повзрослел и не стал настоящим мужчиной?

— Предатель!

Слово произнесли шепотом, да еще из-за угла, поэтому Арлиан не узнал голоса. Он удивленно поднял голову, когда открытая и зажженная масляная лампа полетела на его постель. Старые грязные тряпки мгновенно загорелись, и Арлиан бросился затаптывать огонь. Дым пробрался в и без того надсаженное горло, юноша сразу же закашлялся и никак не мог остановиться даже после того, как погасил пламя. К тому времени, когда он пришел в себя и смог взять собственную лампу, чтобы выяснить, кто же на него напал, мерзавца и след простыл.

Арлиан постоял немного в коридоре, затем грустно вернулся назад и, скрестив ноги, уселся на пол. Задумчиво поковырял ногой обгоревшую часть постели и подумал, что, наверное, придется ее заменить.

Впрочем, тряпки остались под грудой руды, так что нужно будет немного подождать.

Тряпки, камни, масляная лампа и несколько сувениров, напоминающих об умерших друзьях, — вот и все его богатство. Некоторым из рудокопов удавалось смастерить какие-то вещи из сломанных инструментов или самых необычных материалов, но Арлиан никогда этим не занимался. Там, где он спал, стены не украшали ни рисунки, ни вырезанные из камня безделушки, у него не было ни ножа, ни ложки — ничего. Все свободное время он тратил на беседы с другими рудокопами, строя планы побега и мечтая отомстить за родных.

Сначала он рассказывал о своих планах, и над ним смеялись; никто не верил, что побег возможен. А уж представить себе, что беглый раб сумеет расквитаться с лордом, не мог никто — сама идея казалась всем абсурдной. Услышав, что Арлиан собирается расправиться с драконами, кое-кто решил, что он просто спятил. А Хэтет грустно заявил, что парень говорит глупости. В общем, Арлиан довольно быстро понял, что разумнее всего держать свои мысли при себе. Но он упорно старался узнать про рудник как можно больше в надежде открыть какой-нибудь секрет, который поможет ему бежать.

Владельцы рудника обеспечивали рабов тряпьем — Арлиан не знал, где они его брали, но кто-то время от времени швырял вниз свертки, добавляя их к тем, что уже лежали в куче на дне колодца. Рудокопы подбирали себе одежду, делали постели и массу других необходимых вещей: носки, сумки, фитили для ламп, абажуры и еще многое другое. Кое-кто из рабов собирал только белые тряпки, а если таких не попадалось, выискивал самые светлые из того, что было, и писал на них чернилами, сделанными из угля и воды, — Арлиану это казалось бессмысленным, хотя ему и довелось прочитать несколько историй, запечатленных столь необычным способом.

Тряпки, инструменты, еда, масло для ламп, вода — владельцы отправляли все это вниз, а рабы взамен снабжали их рудой. Очень простой порядок, который, однако, сложился и функционировал вот уже многие годы.

Арлиан не находил ничего такого, что, по его мнению, стоило бы хранить. Брюзге удалось накопить целую стопку белых тряпок, где он записывал свои обиды и жалобы. Олнеор воссоздал историю четырех поколений собственной семьи, а Верино сочинил философский трактат на тему места человека в огромном космосе. Топляк украшал стены на удивление тонкими и красивыми картинами, изображающими его родную деревню, в то время как Пачкун в разных углах оставлял неумелые и исключительно непристойные рисунки женщин. Поговаривали, что у Крысолова имеется солидный запас продуктов, масла и ножей, которые он прячет в известном ему одному месте. Нарыв делал кукол и другие игрушки из связанных причудливыми узлами тряпок.

Арлиан хранил лишь несколько вещей, напоминавших ему об ушедших друзьях.

Когда его сюда привели, у него ничего не было, только одежда да веревки на руках, которые тут же прибрали другие рабы. У мальчика не осталось никаких напоминаний о родных, и он довольно скоро понял, как ему этого не хватает. В его жизни вместо семьи осталась пустота, и он понимал — ничто не в состоянии ее заполнить. Но какая-нибудь мелочь или пустяк могли бы связать его нынешнее существование со счастливым детством в родной деревне.

Когда при нем впервые умер рудокоп, он твердо решил, что обязательно сохранит хотя бы какое-нибудь напоминание о нем, раз уж не удалось спасти частичку родного дома. С тех пор каждая новая смерть увеличивала его коллекцию, В основном это были обрывки тряпок — умирали, как правило, новички, которые не имели ничего, кроме собственной одежды.

Впрочем, попадались и интересные вещи. Арлиан бережно хранил ожерелье Корта, сплетенное из человеческих волос. И кусок камня, на котором осталась кровь Драчуна. А еще пурпурные камни Хэтета.

Их Арлиан считал своим самым дорогим сокровищем и сейчас, засунув руку в углубление в скале, вытащил мешок, чтобы на них взглянуть.

Среди известняка и галенита рудокопы иногда находили кусочки других камней; Хэтет собирал только один вид, пурпурные кристаллы, которые назывались «аметистами». Старик утверждал, будто у него на родине, в Аритейне, сказочной стране, расположенной за Пограничными Землями, в загадочном и великолепном царстве неизведанного Юга они считаются драгоценными и очень дорого стоят. Хэтет утверждал, что они обладают магическими свойствами, оберегающими их владельца от неприятностей.

А еще Хэтет говорил, что в Аритейне полно волшебников, что сны там становятся реальностью и по ночам разгуливают по улицам… В общем, он рассказывал множество самых необычных историй.

Арлиан не особенно ему верил, даже несмотря на то что восхищался стариком и прислушивался к его словам о том, как должен жить человек и что нужно делать, чтобы мир стал лучше. Он всегда считал, что Хэтет не совсем в своем уме и большинство его историй всего лишь плод больного воображения.

Хэтет сказал, что его отправили в Мэнфорт в качестве посла Аритейна, но по дороге на них напали разбойники и продали его в рабство. Неужели в такое можно поверить? Получается, разбойники настолько глупы, что, вместо того чтобы потребовать за пленника выкуп, продали его на рудник.

Хэтет попытался ему объяснить, ссылаясь на сложные интриги и государственную измену. Впрочем, Арлиану, как и остальным рудокопам, его слова казались бессмысленными. В лучшем случае сказкой, придуманной, чтобы придать себе значимости. Скорее всего он даже не из Аритейна. Рудокоп по имени Медяк заявил, что бывал в Пограничных Землях и дороги в Аритейн закрыты уже много лет, а торговля прекращена, так что Хэтет никак не мог оттуда приехать. Медяка привезли сразу после того, как умер Хэтет, а потом он и сам умер, и потому никаких подробностей узнать было нельзя. Но с какой стати ему врать?

Хэтет наверняка все придумал, а красивые пурпурные камни — всего лишь яркие стекляшки, которые ничего не стоят. Но Хэтет старательно их собирал, и Арлиан сохранил его коллекцию. Он насчитал сто шестьдесят восемь камней — некоторые были совсем крошечными, другие размером с большой палец.

В то, что они оберегают своего владельца от неприятностей, Арлиан не верил, однако смотреть на них было приятно, к тому же камни напоминали ему о бедняге Хэтете. Арлиан решил, что, выбравшись из рудника, попытается разыскать семью Хэтета, в Аритейне или где-нибудь еще, и отдаст им камни, чтобы те напоминали им о погибшем родственнике.

— Предатель!

Арлиан поднял голову, сомневаясь в том, действительно ли он слышал новое оскорбление или ему только показалось. Впрочем, на сей раз лампу в него не бросили.

Однако он все прекрасно понял: ему угрожают. Правильно он поступил или нет, спасая Кровавую Руку, уже не важно — теперь многие рудокопы считают его врагом. А следовательно его сокровища не будут в безопасности, если он не припрячет их понадежнее. Арлиан еще не забыл потрясенного, горестного выражения, появившегося на лице Элезина, который вернулся после смены и обнаружил, что вырезанный им вручную из известняка маленький храм разнесен вдребезги и повсюду валяются присыпанные пылью обломки. Элезин чем-то не угодил Драчуну, и тот расквитался с ним.

Арлиан прекрасно понимал, почему рудокопы хотят отомстить ему за то, что он спас жизнь Кровавой Руке, но не собирался облегчать им жизнь и сдаваться без боя. Он взял ожерелье Корта и несколько обрывков одежды, засунул их в мешок, где лежали аметисты, а затем привязал себе на пояс. Он знал, что может однажды вернуться после смены и обнаружить, что его сокровища исчезли.

Сейчас ему не нужно было идти работать, но спать совсем не хотелось. Он поднялся на ноги и, не обращая внимания на то, что мешок колотит по ногам, отправился к скале, чтобы немного успокоиться, отбивая руду.

Глава 7 ВОЗВРАЩЕНИЕ КРОВАВОЙ РУКИ

Подъемник починили через три смены, и рабы начали складывать в него рассыпанную руду.

За ними присматривал Маслолей, его смена заканчивалась и ходили слухи, что в туннеле наверху ждет начала своей смены Кровавая Рука. Его заменял другой надсмотрщик, которого рудокопы прозвали Быком, — крупный, вечно всем недовольный тип с темным от загара лицом. Бык предпочитал не пользоваться хлыстом, он избил Топляка голыми руками, исключительно чтобы показать остальным, на что способен.

Рудокопы смотрели, как он отхаживает несчастного за какую-то пустяковую провинность. Объединившись, они могли без проблем справиться с надсмотрщиком — но что потом? Ведь бежать из рудника невозможно. И потому они стояли молча наблюдали за тем, как Бык весьма недвусмысленно показывает им, кто здесь главный, а потом безропотно подчинялись его приказам, которые тот выкрикивал сердитым, резким голосом.

Арлиан старался держаться от него подальше — как, впрочем, и от всех остальных. За последние три смены с ним происходили самые разные «неожиданности» — кирка одного из рудокопов чудом не угодила ему в ногу, куски руды «по чистой случайности» летели в голову… Как-то раз он обнаружил, что кто-то унес его постель, и ему пришлось раскопать кучу руды, чтобы набрать тряпья и сделать себе новую.

Даже Нарыв избегал его — тот, кто дружит с изгоем, и сам становится не лучше.

Арлиан надеялся, что они скоро успокоятся и перестанут злиться. Его никогда особенно не любили, но юноше удавалось неплохо ладить со своими товарищами, и врагов у него не было — до настоящего момента.

Может быть, возвращение Кровавой Руки поставит все на свои места и его перестанут травить.

Подъемник снова заработал, рассыпанная руда отправится наверх, и жизнь вернется в прежнее русло.

Или, когда скопившаяся за три смены руда окажется наверху — все тележки были наполнены до краев, и куча внизу росла, поскольку поднять ее не представлялось возможным, — его простят за то, что он проявил милосердие и спас того, кто этого не заслужил.

Впрочем, Арлиан не особенно рассчитывал на благополучный исход и потому продолжал носить все свое имущество в мешке на поясе. Сейчас он никому не доверял.

Краем глаза он заметил какое-то движение и успел наклониться, когда в него полетела полная лопата руды.

— Извини, — неискренне проворчал Брюзга.

— Интересно, а вам не приходило в голову, — спросил Арлиан, не обращаясь ни к кому в отдельности, — что место Кровавой Руки мог бы занять кто-нибудь значительно хуже?

— А мне интересно, — заметил Брюзга, — может ли кто-нибудь быть хуже и как относится к случившемуся тень Диниана. Думаю, он зол не меньше меня.

— Заткнись, — рявкнул Маслолей, — или увидишь, что я могу стать твоим самым страшным кошмаром!

— Мне в кошмарах снятся драконы, — пробормотал Арлиан.

На спину ему опустился хлыст.

— Ты считаешь, что мне далеко до дракона?

Не обращая внимания на набухающий след от хлыста, Арлиан повернулся и молча посмотрел на надсмотрщика; в конце концов, ему ведь приказали заткнуться.

Тот смутился на мгновение, а потом снова поднял хлыст.

— Работай! — проревел он.

Арлиан послушно подхватил лопату. Кое-кто из рабов замер на месте при упоминании драконов, многие испытывали суеверный ужас перед легендарными существами, которые когда-то правили миром, и Арлиан знал, что они считают, будто Маслолей навлек на всех беду, легкомысленно заговорив о них вслух.

Возможно, они правы. Из всех обитателей рудника Арлиан единственный видел настоящих драконов, хотя по-прежнему ничего не знал о них. Может быть, тот, кто упоминает их без надлежащего уважения, действительно навлекает на себя несчастья. И разговоры его деда о драконьей погоде привлекли драконов, которые и уничтожили Обсидиан.

Впрочем, Арлиан не особенно в это верил. Но даже если и так, он твердо решил расквитаться с драконами за причиненную несправедливость или умереть в попытке им отомстить.

— Наполняйте до краев! — приказал Маслолей. — Наверху ждет дополнительный вагончик — придется наверстывать то, что мы упустили за время, когда подъемник не работал.

— А если веревки снова не выдержат? — спросил кто-то.

— Выдержат, — заявил Маслолей. — Их везде заменили. — Он криво усмехнулся и добавил: — Лично я внизу стоять не собираюсь. У меня с мозгами полный порядок!

Кое-кто из рабов улыбнулся, несколько человек рассмеялись. Арлиан — нет.

Через десять минут подъемник наполнили до краев, и Маслолей приказал рабам отправляться в туннели, прежде чем дать сигнал, чтобы его начали тянуть наверх. Сам же прижался к стене колодца, стараясь держаться подальше от подъемника, механизмы которого сердито ворчали, вытягивая непривычно тяжелый груз.

Рабы наблюдали за происходящим, с нетерпением дожидаясь обеда. Им было страшно интересно, выдержат ли новые тросы и вернется ли сегодня Кровавая Рука.

Подъемник скрылся в темноте. Потом послышался знакомый звук — началась разгрузка.

Тросы выдержали. Рабочие наверху стучали лопатами, перекладывая руду из подъемника в пустые вагончики.

Напряжение понемногу спало, и рабы заговорили между собой, только Арлиан держался в стороне от остальных, в тени туннеля.

Наконец руду разгрузили, послышалось несколько глухих ударов — в подъемник складывали мешки с едой. Рабы, которые стояли, прислонившись к стенам, или сидели на полу, быстро вскочили на ноги, дожидаясь сигнала.

Подъемник начал опускаться, снова заскрипели механизмы — на сей раз не так натужно, поскольку новый груз весил значительно меньше руды.

Арлиан выглянул из туннеля, наблюдая за тем, как громадный железный ящик медленно ползет вниз.

На краю, ухватившись за один из тросов, стоял Кровавая Рука и метал в рабов сердитые взгляды.

Вот и ответ на один из вопросов — Кровавая Рука вернулся, и, хотя на голове у него была повязка, а лицо украшали синяки и царапины, он, похоже, не особенно пострадал от того, что с ним произошло.

Ранения, которые он получил, не шли ни в какое сравнение с тем, что он сотворил с Динианом, и Арлиан это знал, но, возможно, рудокопам станет немного легче.

А как насчет него самого? Почему он спас Кровавую Руку, вместо того чтобы позволить Судьбе отплатить надсмотрщику за то, что он сделал с Динианом, и утешить тень несчастного?

Подъемник опустился, Кровавая Рука и Маслолей знаком показали ближайшим из рабов, чтобы те подошли. Крысолов и три рудокопа бросились разгружать бочонки с водой, бутыль с маслом для ламп и мешки с едой, благодаря которой рабы продержатся еще день или даже два.

Затем их снова отогнали от колодца, и Маслолей отправился наверх.

Подъемник никогда не оставался внизу дольше чем на пару минут, обязательно под наблюдением одного или обоих надсмотрщиков и только когда в верхнем туннеле находились люди; владельцы рудника боялись, что рабы попытаются выбраться наружу по тросам. В конце каждой смены всегда происходило одно и то же — вниз опускался пустой подъемник, его наполняли рудой, поднимали наверх, разгружали в вагончики, и подъемник снова отправлялся на дно колодца. На сей раз с обедом для рабов — в соответствии с количеством руды, которую они добыли за смену. Вместе с едой прибывал новый надсмотрщик. Тот, чья смена закончилась, возвращался наверх и закреплял подъемник, чтобы рабы не смогли до него добраться.

Кое-кто из более смелых рабов предлагал сначала опускать подъемник с едой и надсмотрщиком, а потом поднимать руду наверх — чтобы сэкономить одну ездку. Но ответ — если надсмотрщики до него снисходили — всегда звучал одинаково: рабы будут быстрее и старательнее загружать руду, зная, что получат ужин, только когда все сделают.

Когда подъемник скрылся в темноте, Кровавая Рука остался на дне колодца в полном одиночестве, он стоял и молча разглядывал рабов.

Куча тряпья по-прежнему лежала на своем месте, теперь ее обильно присыпала серая пыль и мелкие камешки. Обрывки старых перетершихся канатов, из-за которых произошел несчастный случай, валялись в углу. Бочонки с водой и бутыль с маслом стояли в стороне.

Около двух дюжин рабов собрались в туннеле, чтобы получить ужин.

Рядом с Арлианом оказалось еще четыре рудокопа — и один мешок с едой. Он ждал, когда каждый из них возьмет свою долю.

Один из рабов, которого звали Раминд, посмотрел на Арлиана, а затем на своих товарищей.

— Делим на четверых, так? — заявил он.

Арлиан выпрямился.

— Ладно, дай и ему тоже, — проворчал Нарыв. — Надсмотрщику не понравится, если мы его обойдем.

— Ну да, я забыл, наш Арлиан теперь ходит в дружках у Руки, — язвительно проговорил Раминд.

Арлиан протянул руку, но Раминд швырнул мешок ему в лицо. Арлиану удалось увернуться, однако поймать его он не сумел, и ему пришлось пройти чуть дальше в туннель, чтобы поднять мешок с пола.

Когда он наклонился, Раминд прошел мимо, сильно толкнув его в плечо.

— Прошу прошения, — заявил он. — Нам пора работать, а мне тут компания не нужна.

Арлиана пихали и немилосердно толкали локтями. Олнеор его не тронул, только проворчал:

— Я думал, от тебя будет прок, парень. Похоже, я ошибся, старый дурак.

Нарыв молча прошел мимо.

Арлиан стоял, держа в руке мешок с едой, и смотрел и, вслед, пока они не скрылись за поворотом. Тогда он тяжел вздохнул, сел на пол и открыл мешок.

В тот момент, когда он вытащил горбушку черного хлеба и горсть крошечных кусочков сыра, свет от лампы закрыла тень.

— Эй, ты, — сказал Кровавая Рука. — Встань.

Арлиан поднялся на ноги.

— Тебя, кажется, зовут Арлиан?

— Арлиан.

— Это ведь ты меня вытащил перед тем, как чертова руда посыпалась вниз?

Арлиан кивнул.

— Ждешь от меня благодарности?

— Нет.

Арлиан не видел лица Кровавой Руки, поскольку лампа висела за спиной надсмотрщика, но ему показалось, что тот нахмурился.

— Ты себе жизнь испортил тем, что меня спас, ведь так?

Арлиан пожал плечами.

— Зачем ты это сделал?

— Решил, что так будет правильно.

— Про Диниана знаешь?

— Слышал, — ответил Арлиан. — Меня тогда здесь еще не было.

— И все равно ты меня спас?

Арлиан снова пожал плечами.

— Знаешь, мне ты тоже жизнь усложнил. Продлил, конечно, но легче она не стала.

Арлиан даже плечами пожимать не стал.

— Мне не нравится, что я обязан жизнью рабу. Это плохо. Я хочу знать, зачем ты меня спас.

Арлиан колебался несколько мгновений, затем поднял глаза и посмотрел прямо в тени, окутывающие лицо Кровавой Руки.

— Зачем вы убили Диниана? — спросил он.

Кровавая Рука фыркнул:

— А тебе разве не сказали?

— Мне сказали, что вы бессердечный ублюдок, — ответил Арлиан. — Но я много думал… Если бы вы действительно были таким бессердечным, то гораздо чаще пускали бы в ход хлыст. Мне кажется, причина в другом.

— А если я попробовал и мне не понравилось?

— Или вы не собирались его убивать, — предположил Арлиан. — Может быть, вы просто испугались.

Кровавая Рука удивленно на него посмотрел и спросил:

— Ты так думаешь?

— Я не знаю, — проговорил Арлиан. — Мне совсем не нравится гадать. Я бы хотел понять, почему вы его убили.

— Я тоже, — вдруг сказал надсмотрщик. — Так случилось — и все. Я не собирался его убивать. Но я был молод и напуган, и мне хотелось показать, кто здесь главный, а начав его бить, я уже не мог остановиться — боялся остановиться.

— Вы часто о нем думаете? — спросил Арлиан.

— Каждую ночь, — ответил Кровавая Рука и издал какой-то звук, похожий на смех. — Знаешь, что в этой истории самое смешное? Я вел себя неправильно, совершил худшее, что может быть, — убил ни в чем не повинного человека, который пытался научить меня тому, чего я не знал. А в результате все сложилось как нельзя лучше — я получил имя, которое вы решаетесь произнести только шепотом. Все так боятся меня, что с тех пор ни разу не пришлось никого наказывать, а моя смена продолжает давать больше руды, чем другие. В мире нет справедливости, Арлиан.

— Я знаю, — ответил Арлиан, который вдруг вспомнил родную деревню, сожженную и опустевшую, свою семью, погибшую по прихоти трех чудовищ. — Да, если только мы сами нет захотим ее восстановить.

— У тебя был шанс ее восстановить, — заметил Кровавая Рука. — Ты мог дать мне умереть за то, что я сделал с Динианом, но ты решил иначе. Почему?

Арлиан снова заколебался. Он мог сказать то же самое, чтя говорил своим товарищам в течение последних трех смен, что лучше сохранить жизнь Кровавой Руке, чем получить нового, неизвестного надсмотрщика или ужесточение режима в руднике. Но ему вдруг расхотелось лгать человеку, только что открывшему ему правду о смерти Диниана, человеку, которого эта смерть беспокоит, несмотря на прошедшие с тех пор годы.

— Вам угрожала опасность, а я мог вас спасти, — ответил Арлиан. — Кто вы такой, не имело значения.

Арлиан увидел, что Кровавая Рука нахмурился, ему даже показалось, что тот издал возмущенное рычание. В следующее мгновение он выбросил вперед руку, ухватил Арлиана за бороду и потянул на себя.

— Очень даже имеет, — прошипел он. — Ты спас человеку жизнь, а что получил взамен? Я убил человека, и что я получил? Мы живем в мерзком, несправедливом мире, Арлиан, и в нем очень даже важно, кто мы такие!

Надсмотрщик отпустил его, и Арлиан схватился за стену чтобы не упасть.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, затем Кровавая Рука отвернулся и зашагал назад, к колодцу.

— Отправляйся на работу, раб, — бросил он, не поворачиваясь. — Иди добывать руду!

Глава 8 К СВЕТУ

Арлиан спал в своей нише, когда его разбудил удар ногой в жестком ботинке.

— Вставай, раб! — приказал Кровавая Рука, который стоял над спящим рудокопом, держа в руке лампу и приготовившись еще раз врезать ему ногой в бок.

Арлиан откатился в сторону и, плохо понимая, что происходит, попытался сесть.

Сейчас не его смена, время отдыха — он уже свое отработал и имеет право на несколько часов сна. Впрочем, он знал, что спорить бесполезно.

Когда он встал, Кровавая Рука наклонился и заговорщически прошептал ему на ухо:

— Если у тебя есть вещи, которые тебе дороги, возьми с собой.

Удивленный переменой в его поведении, Арлиан зажмурился, а потом быстро схватил свой мешок и пояс. Затем потянулся к лампе, но Кровавая Рука покачал головой и оттолкнул его руку.

— Оставь, — прошептал он.

Арлиан подчинился и стал ждать дальнейших приказов.

— Сейчас я с тобой расплачусь, раз и навсегда! — проревел Кровавая Рука, сделав шаг назад и возвращаясь к своей обычной грубой манере. — Давай двигай и будь мужчиной!

Ничего не понимая, окончательно не проснувшись, Арлиан выбрался из своей норы и зашагал в сторону колодца. Кровавая Рука шел за ним, подталкивая вперед, когда он спотыкался или начинал идти медленнее. Арлиан на ходу привязал на пояс свой мешок. Кроме рваных штанов, другой одежды на нем не было, и он подумал, что, наверное, следовало прихватить что-нибудь еще.

Поздно.

— Что вам от меня нужно? — спросил он.

— Я намерен позаботиться о том, чтобы ты больше никогда не касался меня своими вонючими руками! — проревел Кровавая Рука и щелкнул хлыстом.

Арлиан по-прежнему ничего не понимал. Он спас Кровавой Руке жизнь, неужели в благодарность надсмотрщик собирается его выпороть? Возможно, ему не следовало помогать убийце, но такого поворота событий он не ожидал. Или Кровавая Рука хочет еще раз ему показать, что в мире нет справедливости?

Зря старается, драконы давным-давно Арлиану это объяснили.

Наконец они добрались до колодца — и Арлиан с удивлением обнаружил, что там темно. Почти все лампы были погашены; свет отбрасывала только та, что держал Кровавая Рука.

Наверху мерцало едва различимое пятнышко, но Арлиан не знал, как должно быть на самом деле. Может, там всегда светло, просто света не видно, когда горят остальные лампы.

— Пришла твоя пора! — рявкнул Кровавая Рука, когда оба подошли к куче тряпья.

Он задул лампу, которую держал в руке, и затянутый тенями колодец погрузился в кромешный мрак.

Арлиан услышал шорох разворачивающейся веревки и стук — и сразу понял, что это не хлыст Кровавой Руки. Звук донесся с другой стороны.

Он повернулся и увидел, что рядом что-то висит, какая-то едва различимая тень в сумраке колодца. Веревка.

Арлиан не мог пошевелиться целую секунду — просто стоял и смотрел, не веря своим глазам. Он еще не до конца проснулся, и практически невидимая в темноте веревка казалась ему чем-то чуждым, предметом, которому здесь нечего делать. Он так удивился, что не мог поверить своим глазам, и твердо решил, что ему снится чудесный сон.

Он протянул руку и, приготовившись убрать ее, если Кровавая Рука издаст хотя бы малейший звук, опасливо потрогал веревку.

Она оказалась настоящей. Шершавой и грубой на ощупь. Значит, все-таки не сон.

Откуда тут веревка? Они опускаются вместе с подъемником в конце каждой смены — и все. А что здесь делает эта?

Кровавая Рука щелкнул хлыстом, и Арлиан вздрогнул от неожиданности.

— Тебя ждет мрак за твои темные дела, — громко заявил надсмотрщик и расхохотался. А потом, уже шепотом, добавил: — Я больше не могу тебя здесь видеть.

— Что?

— Тише! — шикнул на него Кровавая Рука.

— Что? — едва слышно повторил Арлиан свой вопрос.

— Я больше не могу видеть тебя здесь, — ответил надсмотрщик так тихо, что Арлиан едва его расслышал. — Это плохо для всех. Остальные рабы ненавидят тебя за то, что ты сделал. Из-за тебя я кажусь слабаком — ты напоминаешь им, что я самый обычный человек и могу умереть. Кроме того, разве я имею право обращаться с человеком, который спас мне жизнь, так же, как с другими рабами? Тебе нельзя тут оставаться.

— Но я же раб

— А ты заслуживаешь быть рабом?

— Нет, конечно, — удивленно ответил Арлиан.

— Остальные станут думать, будто я тебя прикончил, как Диниана, за то, что ты имел наглость мне помочь. И если ты не полезешь вверх по веревке и не уберешься отсюда, я тебя действительно прикончу. Клянусь ушедшими богами!

— Лезть наверх… — Арлиан схватился за веревку, почувствовав, как его охватывает надежда.

— Наверху стоит стражник, мой брат Линнас… он «нечаянно» опустил веревку и через пару минут швырнет вниз кучу тряпья, которую я выдам за твое тело и брошу в подъемник в конце смены. Когда ты будешь проходить мимо, он на минутку отлучится с поста. После этого, Арлиан, все будет зависеть от тебя одного — я дарю тебе свободу за свою жизнь. Ты мог погибнуть, бросившись мне на выручку, если бы руда начала падать раньше. Если кто-нибудь узнает, что я сделал, меня тоже прикончат или сделают рабом.

— Я не… Спасибо…

— Ты сказал, что от нас самих зависит, будет ли восстановлена справедливость, — перебил его Кровавая Рука. — Вот я и решил попробовать. Лезь наверх!

Кровавая Рука щелкнул кнутом по тряпкам. Арлиана неожиданно посетило вдохновение, и он отчаянно закричал. Он лез вверх по веревке, цепляясь за нее руками и коленями — он часто видел, как это делают другие, но сам не пробовал ни разу.

Арлиан медленно продвигался вперед, а Кровавая Рука изо всех сил лупил хлыстом кучу тряпья. Неожиданно он услышал, как что-то свалилось вниз — видимо, обещанный братом Кровавой Руки «труп». Неожиданно хлыст полоснул ему по ногам, и он взвыл от боли.

— Отлично, — заявил Кровавая Рука. — Давай ори, наглый дурак! — Затем подошел поближе и прошептал: — Нужно, чтобы на хлысте и тряпках остались следы крови, иначе мне не поверят. Извини.

— Все в порядке, — ответил Арлиан, хотя ноги жгло от боли. — Спасибо тебе, Рука.

— Меня зовут Энир, — прошептал надсмотрщик. — Давай быстрее!

Арлиан полез дальше. Он задыхался, стараясь поскорее выбраться наверх, к свету, и пытаясь вдыхать воздух одновременно с ударами хлыста. Время от времени он стонал или издавал пронзительный крик.

Затем его рука коснулась камня, а в следующее мгновение он выбрался на уступ у входа в туннель, освещенный двумя яркими лампами.

У края колодца стоял мужчина, не в лохмотьях рудокопа и не в кожаном переднике надсмотрщика — на нем была яркая туника, зеленая, отделанная золотом, и черные бархатные бриджи. На поясе у незнакомца Арлиан заметил меч и через несколько секунд узнал стражника, который спустился вниз, когда порвался трос подъемника.

— Я Линнас, — сказал стражник, протягивая руку и улыбаясь. — Надеюсь, ты понимаешь, что мы с тобой не видели друг друга? Если кто-нибудь спросит, я скажу, что перебрал пива и на секунду отлучился с поста.

Арлиан кивнул и пожал протянутую руку.

— Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты спас Энира, — сказал стражник. Затем отпустил руку Арлиана, сделал шаг назад и снял со стены одну из ламп. Протянув ее Арлиану, он проговорил: — Пригодится. А теперь уходи! Убирайся отсюда!

— Спасибо, — задыхаясь, ответил Арлиан и взял лампу. Затем обошел Линнаса и, прихрамывая, поспешил в коридор — ноги болели и кровоточили от удара хлыста Энира.

Когда Арлиана привели сюда много лет назад, коридор освещали лампы и факелы, однако сейчас он знал, что их тогда зажгли специально, поскольку близилось время новой смены, — мулы, которых запрягают в груженные рудой вагончики, боятся темноты. Арлиан не имел ни малейшего понятия о том, сколько сейчас времени, но предполагал, что самая середина смены, когда в туннелях и коридорах, как правило, никого нет.

У него отчаянно болели ноги, и он пожалел о том, что Рука… нет, Энир… что Эниру понадобилась настоящая кровь. Впрочем, Арлиан много раз работал, когда был болен, ранен или просто смертельно устал, и потому шагал вперед, стараясь не обращать внимания на боль.

Его одинокая лампа отбрасывала огромные, мечущиеся тени на стены туннеля, и Арлиан понял, что проход является составной частью — только очень старой — самого рудника и следует за залежами руды, которую здесь добывают. Он видел следы, оставленные на стенах инструментами рабов, тонкие прожилки галенита, слишком незначительные, чтобы тратить на них силы, слой сажи на потолке над нишами, где из года в год вешали лампы.

Его охватило диковинное ощущение, будто он спит и происходящее ему снится — он столько лет прожил в такой же паутине туннелей, прячущихся глубоко под землей, что новое, совершенно незнакомое ему место казалось совершенно нереальным.

Впрочем, если это сон, сказал себе Арлиан, пусть никогда не кончается. Он мечтал выйти из рудника, на солнце и свежий воздух, снова стать свободным, получить возможность прожить свою жизнь так, как ему хочется, самому решать, куда идти. И со временем отыскать лорда Дракона и его головорезов и отомстить им. А потом отплатить драконам за то, что они сделали с его родными.

Местами коридор сужался настолько, что Арлиан не понимал, как здесь помещаются вагончики с рудой. Впрочем, даже в самом узком месте здесь было просторнее, чем в туннелях рудокопов, и у него возникло ощущение, будто мир раскрывает ему свои объятия.

И вот Арлиан подошел к самой вершине, к концу коридора и тяжелой деревянной двери… и заколебался на одно короткое мгновение. А если с той стороны стоит еще один стражник? У него ведь нет никакого оружия, даже камня. А что, если ужасный толстый старик, который привел его в рудник много лет назад, поджидает его снаружи?

Арлиан сжал зубы. Если толстяк там, он свернет ему шею голыми руками. Прежнего испуганного до смерти ребенка давно нет, он стал взрослым мужчиной.

Ему пришлось остановиться и вспомнить, как устроена щеколда — он так давно ничего не открывал! В подземном руднике не было дверей. Оказалось совсем просто, и Арлиан справился с ней без проблем.

В следующее мгновение его окатила волна такого ослепительного света, что он в ужасе шарахнулся назад, решив, что сойдет с ума от яркого сияния. Прикрыв глаза рукой, Арлиан прищурился, но мир все равно заливало алое пламя.

Он понял, что видит внутреннюю поверхность собственных век; свет снаружи оказался таким ярким, что он проник сквозь кожу.

Но глаза начали постепенно привыкать, и спустя несколько минут Арлиан осмелился снова приоткрыть дверь — совсем чуть-чуть.

На небе светило солнце.

Арлиан так много времени провел в темноте, что глаза не выносили света дня.

Однако он знал, что ему надо выйти наружу, в невыносимое сияние, и постараться уйти подальше от рудника, пока кто-нибудь не сообразил, что он бежал. Он сделал шаг вперед, продолжая прикрывать глаза рукой.

И почувствовал, как его окатил поток воздуха. Что-то не так. Арлиан задрожал, на теле появились мурашки.

Это же ветер, сообразил он вдруг, — просто дует холодный ветер. А непривычное ощущение — холод, в руднике температура круглый год одна и та же, если не считать тех мест, где лампы нагревают воздух. Он забыл.

Арлиан сделал еще шаг вперед и попытался оглядеться по сторонам, продолжая прикрывать глаза от солнца.

Все казалось вымытым, почти белым, цвета какими-то выгоревшими, тусклыми и неинтересными, но он видел уходящую в небо вершину желтого холма, следы от колес вагончиков у самых своих ног, а впереди — склон, заросший высокой зеленой травой, и прекрасную долину.

Слева располагалось несколько строений, какие-то невысокие сооружения из камня и соломы — наверняка контора рудника. Именно здесь лорд Дракон продал его толстяку. Если кому-нибудь придет в голову выглянуть в одно из дюжины окошек, его заметят сразу. И мгновенно поймут — судя по тряпью, бледной коже и изможденному лицу, — что он беглый рудокоп.

Нужно побыстрее убраться от окон. Следы вагончиков уходили налево, мимо строений, на дорогу, проложенную по склону, а затем вниз и в сторону от холма.

Значит, идти налево и прямо нельзя. Арлиан повернул направо и зашагал вперед, стараясь держаться поближе к склону холма в надежде, что в случае необходимости ему удастся спрятаться в тени серых камней. Вскоре он понял, что медленно взбирается наверх.

Он довольно быстро добрался до вершины холма и остановился среди деревьев, оглядываясь по сторонам и обхватив себя руками в безнадежной попытке хотя бы немного согреться.

Арлиан не знал, какое сейчас время года — ранняя весна или поздняя осень, пока не заметил на земле листья, недавно облетевшие с деревьев, — значит, все-таки осень. Он понял, что ему не нравится такая погода — слишком холодно.

А мир вокруг такой странный, такой напряженный — чужое, неприятное ощущение ветра на коже, жалящий яркий свет, сочные диковинные цвета. Непривычные запахи вернули его в прошлое, всколыхнув детские воспоминания, с которыми, ему казалось, он давно расстался.

Безжалостный, яркий, холодный, чужой мир причинял Арлиану физические страдания, но он знал, что не хочет потерять его снова. Лучше смерть, чем жизнь в руднике.

Он дал себе торжественную клятву, что никогда туда не вернется. Значит, нужно хорошенько все обдумать и спланировать, а не бесцельно бродить по округе. Нужно понять, где он находится и куда следует идти.

Слева высилась заросшая лесом вершина холма, и никаких признаков людей; справа, от подножия холма начинались открытые поля, а вдалеке Арлиан заметил крытые соломенными крышами дома. Солнце слегка переместилось и покинуло зенит, следовательно, оно находится на западе, а сам Арлиан двигается на северо-запад.

Арлиан решил, что правильнее всего повернуть на север — отыскать его среди деревьев будет непросто, а на пути преследователей встанет сам холм. У него сложилось впечатление, что в лесу на севере нет никаких поселений, тем меньше шансов, что его кто-нибудь увидит и доложит, кому следует, о беглом рабе. К тому же и глазам, которые еще не совсем привыкли к свету, будет легче. Деревья сбросили большую часть листвы, но еще дают какую-то тень, да и спрятаться от пронизывающего ветра не помешает.

Итак, Арлиан направился на север.

Через несколько часов, когда глаза окончательно привыкли к свету и Арлиану почти не приходилось прищуриваться, когда он смотрел на запад, на собирающееся на покой солнце, юноша остановился, чтобы оглядеться по сторонам. Он прошел довольно приличное расстояние по абсолютно незнакомой местности; старался, насколько возможно, держаться подальше от дорог, домов, сараев и возделанных полей и видел людей только издалека. Мир по-прежнему казался ему поразительным и чудесным, но уже начал терять свою враждебность.

Арлиан стоял на скалистой вершине холма. Пришла пора подумать, что делать дальше. Бежать вперед без всякой цели нельзя. Он оставил рудник далеко позади, и теперь должен решить, куда идти, а не от чего спасаться.

Он изучил местность и увидел только голые деревья и пустое небо — стоял безоблачный день, а небо было ослепительно синим. Арлиан успел отвыкнуть от таких ярких цветов.

Арлиан несколько раз перебирался через ручьи и пил из них воду, но вдруг понял, что страшно проголодался, его мучает жажда и он замерз; ведь одежды, подходящей для такой погоды, у него не было. За годы, проведенные в руднике, он привык ходить босиком, но сейчас острые камешки и ветки под ногами доставляли ему страшные неудобства.

Кроме того, он прекрасно понимал, что выглядит ужасно — волосы не чесаны годами, борода не стрижена. Он вообще никогда не приводил ее в порядок. Кожа, местами покрасневшая на солнце, отвратительного нездорового цвета.

Арлиан нуждался в вещах, которые мог получить только у других людей, но боялся, что, увидев его, они сразу узнают в нем беглого раба. У него нет ни денег, ни близких. Только мешок из грубой ткани с коллекцией ничего не стоящих безделушек.

К тому же он не имеет ни малейшего представления о том, в какие места забрел.

Арлиан печально усмехнулся. Во всех отношениях получается, что в руднике ему было лучше — он знал, где находится и что непременно получит очередной обед. Но ни за какие блага на свете он не променял бы свою вновь обретенную свободу на жизнь раба. Арлиан решил, что скорее умрет от холода и голода прямо сегодня ночью, чем вернется на рудник и доживет до ста лет.

Впрочем, в его намерения умирать не входило. Он собирался жить и отомстить за свою семью.

Вода не проблема, в горах полно речушек с быстрым течением. Похоже, лето было не засушливым. Еда… Арлиан знал, что в случае необходимости сможет не есть несколько дней. К тому же он слышал множество историй о том, как люди выживали, питаясь корой деревьев и насекомыми.

Вот без одежды и крова никак не обойтись. Причем эту проблему нужно решить как можно быстрее, прежде чем наступят холода. Может быть, удастся найти убежище в каком-нибудь старом сарае, а куртку украсть…

А где он найдет сарай, да и вообще людей? Арлиан медленно повернулся, разглядывая бесконечные ряды серых голых деревьев.

И увидел дым. На востоке в небо поднималась тоненькая серая полоска…

На мгновение Арлиан подумал, что смотрит на дымящийся кратер своей родной горы, но потом сообразил, что это скорее всего очаг в каком-то доме.

В любом случае — где дым, там и люди. А если он найдет людей, значит, отыщет и убежище.

Ну, решил он, туда мы и отправимся. Он дал себе слово, что будет идти до тех пор, пока не найдет то, что ему нужно, или пока его держат ноги.

И зашагал вперед.

Глава 9 УБЕЖИЩЕ

На землю опустилась безлунная ночь, и после того как Арлиан пару раз налетел на ветки деревьев и споткнулся, чудом не свернув себе шею, ему пришлось признаться самому себе, что идти дальше он не в силах. Да, дневной свет казался Арлиану слишком ярким и причинял боль, но он нуждался в нем, чтобы видеть дорогу. Даже привычные к темноте глаза оказались совершенно бесполезными в ночном лесу, поэтому юноша зарылся в сухие листья, чтобы совсем не окоченеть, и решил дождаться утра.

Заснуть по-настоящему Арлиану не удалось — было слишком холодно, да и все вокруг казалось чужим и неприветливым. Он окончательно проснулся, прежде чем наступил рассвет, а серое небо на востоке еще не порозовело. Арлиан решил не терять время попусту и снова пустился в путь, с радостью заметив, что дым, который он видел вчера и к которому шел до тех пор, пока не опустилась ночь, никуда не делся, хотя и не стал ближе.

Где-то около полудня Арлиан набрел на хутор — дом и три маленьких сарая посреди нескольких акров возделанной земли. Внимательно оглядевшись по сторонам и стараясь оставаться незамеченным, он пробрался в один из сараев, где при помощи острого конца старой тяпки подрезал бороду до более приличной длины. Арлиан по-прежнему оставался грязным и всклокоченным, но по дороге он то и дело запускал руки в волосы и бороду, чтобы немного привести их в порядок, и решил, что, пожалуй, сейчас он скорее похож на неряху, чем на дикаря. Обнаружив выброшенный хозяевами хутора кусок кожи, завязал волосы — получилась не настоящая коса, конечно, но все лучше, чем ничего.

Арлиан изучил свое отражение в корыте, до половины наполненном водой, и подумал, что, если бы у него была рубашка и сандалии, он вполне мог бы показаться людям.

В сарае одежды, к сожалению, не нашлось. Однако на дне корыта Арлиану удалось отыскать несколько сухих зерен кукурузы, и он отправился дальше, жуя свою добычу.

Этот первый хутор оказался не единственным поселением среди дикой природы. Выбравшись наружу и щурясь от яркого солнца, Арлиан посмотрел на восток и понял, что стоит в начале узкой дороги, вдоль которой расположено несколько ферм. Значит, дикий лес остался позади, а впереди его ждет цивилизация.

Арлиан надеялся, что его отделяет от рудника много миль, следовательно, цивилизация — это хорошо. Он все еще не осмеливался выйти на дорогу и двигался вперед, прячась за домами, сараями и коптильнями. Они к тому же защищали его от резких порывов холодного ветра, который, казалось, никогда не стихал.

Ел Арлиан в основном то, что хозяева ферм оставляли для скота. Время от времени ему удавалось раздобыть горсть зерен или сушеных фруктов. С огромным трудом он сумел справиться с соблазном забраться в какую-нибудь коптильню или сыроварню и подкрепиться посущественнее. С тех пор как погибли его родители, Арлиан не видел мяса, и ароматы, окутывающие; коптильни, казались ему потрясающими и одновременно тошнотворными. Он спешил миновать их, не задерживаясь.

В течение нескольких дней Арлиан медленно, неуклонно двигался вперед, спал в сараях или в лесу, пил из старых колодцев, постоянно страдал от голода и холода, но продолжал шагать к цели. Пару раз он видел людей, его тоже замечали; тогда он старался побыстрее скрыться из виду, но не останавливался и шел дальше, надеясь, что его примут за самого обычного путника. Два раза его окликнули, но он сделал вид, что не слышит, и его не преследовали.

Время от времени он оказывался около деревень, но всегда старался обойти их стороной.

На четвертый день пути, проведя ночь в лесу, Арлиан наткнулся на выстиранное белье, которое сушилось на веревке. Он взял мужскую хлопчатобумажную сорочку, дав себе слово, что обязательно заплатит за нее хозяину — когда сможет. Сухая рубаха защитила его от холода, но Арлиан по-прежнему старался не попадаться никому на глаза. Вид у него все еще был весьма неприглядный, да и владелец рубахи мог признать в ней свою собственность.

На пятый день Арлиан не устоял перед искушением и украл кусок ветчины. Ночью его тошнило, желудок отчаянно протестовал против непривычной пищи.

На следующее утро поля оделись тонким покрывалом инея, и Арлиан отправился в путь чуть позднее, чем обычно. Внимательно изучив полоску дыма, к которой так долго стремился, он неожиданно понял, что смотрит не просто на трубу или деревенские дома — впереди лежал большой город.

Почти наверняка Мэнфорт.

Арлиан всегда хотел увидеть Мэнфорт. Более того, если он намерен отыскать лорда Дракона и отомстить ему за разграбление родной деревни, искать его скорее всего следует в Мэнфорте. Но как войти в знаменитый город в таком виде, в рваных штанах и рубашке с чужого плеча? К тому же впереди зима.

Арлиан уже давно оставил лес позади и сейчас шагал среди невысоких холмов, где фермы, насколько хватало глаз, плавно переходили одна в другую, а дороги соединяли деревни, отстоящие друг от друга не более чем на двадцать миль. Их пересекали проселки, но все равно это была сельская местность, и ему еще не довелось увидеть ни сторожевых башен, ни крепостей.

Впрочем, невозможно идти так до бесконечности. Прежде чем войти в Мэнфорт, ему придется найти способ вымыться, привести себя в порядок и раздобыть приличную одежду. Тогда он сможет попроситься к какому-нибудь ремесленнику на работу, чтобы накопить денег, прежде чем исполнить данное слово и отомстить врагам.

Шагая вперед, мимо ферм и деревень, Арлиан задумался о положении, в котором оказался.

Возможно, размышлял он одним холодным вечером, когда солнце краснело за спиной, удастся выдать себя за путешественника, от которого отвернулась удача и которого ограбили разбойники. Он зайдет в какую-нибудь гостиницу и предложит свои услуги за постой и еду. Конечно, он ничего особенного не умеет, но в руднике его научили работать киркой, и юноша не сомневался, что сумеет воспользоваться своим опытом, например, чтобы рубить дрова.

Он вспомнил, как дед говорил, что разбойники никогда не заходят так далеко на север, и ему оставалось надеяться, что либо старик ошибся, либо времена переменились. К тому же вполне может получиться так, что человек, которому он расскажет свою историю, не знает так много, как его дед.

Арлиан подул на руки и потер их друг о друга, чтобы немного согреть. И решил, что пришло время действовать. Рано или поздно придется вернуться к людям, почему бы не сейчас?

Он подходил к самому крупному поселению из всех, что встретились ему на пути. Пожалуй, это даже и не деревня — ничего общего с его родным Обсидианом. Значит, Мэнфорт уже близко. Тонкая полоска дыма превратилась в громадный ковер, закрывающий небо на востоке, а в те редкие моменты, когда ничто не загораживало город, Арлиану казалось, будто вдалеке он видит башни.

Маленький городишко — это как раз то, что нужно. Арлиан решил рискнуть и поискать здесь работу, но никак не мог заставить себя открыто выйти на главную улицу. И потому осторожно пробирался по боковым улочкам, стараясь избегать густонаселенных районов и выискивая черный ход какой-нибудь гостиницы. Ему казалось, что, если он появится на конюшне, его примут скорее и не станут задавать лишних вопросов.

Затем, обойдя почти полгорода, он вдруг заметил трехэтажное здание из гладкого камня с резными деревянными украшениями, жестяной крышей и дюжиной ярко освещенных створчатых окошек с занавесками. У боковой двери стоял экипаж с запряженными в него четырьмя лошадьми и возницей, который нетерпеливо ждал кого-то, кто, вне всякого сомнения, вошел внутрь. Во дворе за главным зданием Арлиан увидел еще лошадей, а само строение расположилось чуть сбоку от дороги, практически за пределами городка.

Конечно же, это гостиница, причем, судя по внешнему виду, весьма респектабельная. Арлиан не хотел, чтобы его заметил возница, поэтому подошел с другой стороны и, пройдя между конюшней и дровяным сараем, оказался на грязном дворе.

Задняя дверь гостиницы оказалась закрытой, свет не горел. Арлиан нахмурился и поднял голову.

В этот момент распахнулось одно из окон на первом этаже и, раздвинув занавески, наружу высунулась молодая женщина, которая помахала рукой в воздухе, словно отгоняя неприятный запах.

Арлиан вытаращил глаза.

Если не считать, что за последние несколько дней ему лишь несколько раз довелось мельком и только издалека увидеть женщин, с тех пор как ему исполнилось одиннадцать, он не встречал ни одной. В руднике, пока он взрослел и становился мужчиной, Арлиан чувствовал, что, став рабом, потерял не только свободу; но он ничего не мог изменить. А сбежав, был слишком занят другими проблемами, чтобы об этом задумываться.

Однако сейчас, в единый миг, он вдруг вспомнил и понял, чего был лишен в руднике под землей. Арлиан стоял и смотрел, широко раскрыв рот.

Лицо женщины показалось ему поразительно тонким и красивым, глаза огромными и зовущими; темные длинные волосы крутыми локонами спадали на плечи, обрамляя прелестное личико. Арлиана поразили обнаженные тонкие руки и гладкая белая кожа незнакомки.

Женщина была обнажена, в розовых лучах заката он отлично видел открытую грудь с большими темными сосками.

Арлиан задохнулся, и ему вдруг показалось, что одежда душит его, мешает двигаться.

Затем женщина перестала махать рукой и на мгновение закрыла глаза, откинув голову назад и сделав большой глоток прохладного ионного воздуха. Волосы легким плащом укрывали ее спину, окутывали плечи, сияли в свете окружавших ее ламп. Арлиан с трудом сглотнул и неуверенно шагнул вперед.

И тут женщина открыла глаза и посмотрела вниз, во двор. Арлиан замер, но опоздал — взгляд женщины остановился на нем и она удивленно вскрикнула.

Арлиан стоял, не в силах сдвинуться с места от охватившего его ужаса, стыда и желания. Мысли его путались, он стал жертвой незнакомых и невыносимых ощущений.

Казалось, они смотрят друг на друга целую вечность. Затем женщина улыбнулась ему — не просто улыбнулась, а весело ухмыльнулась. И даже не попыталась прикрыть свою наготу. Вместо этого она быстро оглянулась, затем высунулась в окно и подозвала Арлиана.

Он сделал еще шаг вперед, затем остановился, заколебавшись, — что она делает? Кто эта женщина, почему так бесстыдно показывает себя ему? Неужели она действительно хочет, чтобы он подошел? Арлиана охватило отчаянное желание развернуться и броситься бежать — однако он не мог оторвать глаз от обнаженной красавицы.

— Иди сюда, — позвала она. — Тебе нравится то, что ты видишь?

Арлиан раскрыл рот… и не смог произнести ни звука. Он попытался сглотнуть, но в горле вдруг пересохло, а руки словно сами собой сжались в кулаки.

Она всего лишь другое человеческое существо. Он же не боялся женщин в детстве. Почему сейчас ему так трудно?

Разумеется, женщины в его родной деревне не разгуливали нагишом, и, насколько он помнил, ни одна из них не была такой красавицей.

— Нравится, — прохрипел Арлиан и сделал еще шаг.

— Залезть сможешь? Если доберешься до окна, я тебя впущу, будешь смотреть, сколько пожелаешь. Даже больше, чем просто смотреть!

Арлиан окончательно и бесповоротно смутился, но желание подойти поближе к невероятной незнакомке да еще оказаться в тепле полностью завладело им, победив робость и неуверенность. Он быстро пробежал через двор и вскочил на весьма кстати подвернувшуюся бочку, стоявшую под окном, а потом подпрыгнул и ухватился за подоконник. Но пальцы соскользнули, юноша отпустил руки, промахнулся, не попал на бочку и свалился на землю.

Женщина рассмеялась. Ее музыкальный, похожий на журчание ручейка голос наполнил Арлиана отчаянным смущением и едва сдерживаемым нетерпением. Он вскочил на ноги и огляделся по сторонам, не в силах посмотреть незнакомке в лицо. Арлиан не сомневался, что у него от стыда пылают щеки, внутри все трепетало от незнакомого доселе ощущения.

— Извини, — крикнула женщина сверху. — Мне не следовало смеяться. Ты можешь сюда забраться?

Арлиан повернулся и взглянул на нее, затем откашлялся, попытался заговорить, но сумел выдавить из себя лишь какой-то приглушенный звук. Тогда он опустил глаза и снова собрался с силами.

— Насколько я понимаю, войти через дверь мне нельзя, — сказал он, удивившись тому, что сумел произнести целое предложение, не запнувшись.

— О нет! — перестав улыбаться, вскричала незнакомка. — Не в таком виде! Тебя изобьют до полусмерти.

— Ха! — возмутился Арлиан, хотя вряд ли смог бы объяснить, почему отреагировал на угрозу столь легкомысленно, начисто забыв об осторожности.

Мысль о том, что он, возможно, совершает глупость или подвергает свою жизнь опасности, разумеется, пришла ему в голову, но в тот момент это не имело для Арлиана никакого значения. Он мечтал только об одном — залезть в окно и оказаться рядом с красавицей.

Он справился с собой и снова огляделся по сторонам, пытаясь сообразить, как же забраться наверх.

Потом, в порыве вдохновения, бросился к дровяному сараю, вытащил громадное бревно и взвалил его на плечо — только сейчас сообразив, что это дуб или что-то вроде того и весит, наверное, не меньше пятидесяти фунтов; впрочем, он легко с ним справился. Затем Арлиан вскочил на бочку, взобрался на бревно и начал подтягиваться.

На сей раз ему удалось лечь грудью на подоконник и ухватиться за его внутреннюю поверхность. В самый последний момент незнакомка отошла от окна, чтобы он не сбил ее с ног, но потом ухватила за рубашку, помогая забраться внутрь.

Оказавшись в комнате, Арлиан понял, что она не обнажена, а одета в кружевную юбку с разрезом спереди и золотистый корсет. Незнакомка стояла на коленях на скамейке у окна. Изящная лампа из стекла и меди, закрепленная на стене, заливала ослепительным сиянием ее лицо, поразившее Арлиана своей красотой.

Он лежал на роскошном паркетном полу, глядя на женщину и прозрачную занавеску у нее за спиной. В следующее мгновение юноша понял, что в комнате очень тепло. В воздухе витали какие-то сладковатые ароматы, к которым примешивался запах пота, горящего в лампе масла и еще чего-то неузнаваемого.

— Где я? — спросил он.

— У меня в комнате, — заявила незнакомка с шаловливой улыбкой, против которой никто не сумел бы устоять. Затем она уселась, подобрав под себя ноги, и посмотрела на Арлиана сверху вниз. — А ты кто такой? Какое существо, оказавшееся в отчаянном положении, я только что к себе впустила?

— Меня зовут… не важно, — проговорил Арлиан, пожирая глазами невероятную, роскошную красавицу.

Он успел остановиться в последнюю минуту. Скорее всего его имя ничего ей не скажет, но он не хотел рисковать. Известие о беглом рабе, которого зовут Арлиан, могло добраться и до этих мест.

Глядя на незнакомку, Арлиан впервые обратил внимание на то, какая она крошечная и хрупкая — среди рудокопов таких не водилось, даже Крысолов был заметно крупнее. Он уже успел забыть, какие бывают женщины и как приятно на них смотреть. Кожа ее казалась на удивление гладкой и мягкой, а лицо и грудь были совершенно лишены растительности. Женщина снова рассмеялась.

— Ну хорошо, Не Важно, — проговорила она, — добро пожаловать в мой скромный дом! Может быть, мне следует называть тебя как-нибудь покороче? Например, Младший или Никто?

— Нет, Младший не годится, — заявил Арлиан, для которого это слово почему-то ассоциировалось с его недавним прошлым в руднике.

Он понимал, что должен придумать какое-то имя, но в голове плыл туман, мысли путались.

— А Никто тебя устраивает? Давай я буду звать тебя Ник?

— Отлично, — пробурчал Арлиан и с трудом сел.

Он задыхался, и не только потому, что ему пришлось приложить определенные усилия, чтобы забраться в окно.

Арлиан попытался сесть, но штаны в паху вдруг оказались неприятно тесными и мешали двигаться.

Незнакомка устроилась поудобнее, и Арлиан не сдержал восхищенного восклицания.

— Расскажи мне о себе, — попросила она.

— Я не… — начал Арлиан, а потом спросил: — Куда я попал? Это гостиница?

— Гостиница? — Женщина опять расхохоталась. — Нет, не гостиница.

И тут Арлиан услышал снаружи крик и звон упряжи — экипаж, стоявший у боковой двери, отъезжал. Женщина подняла глаза и выглянула в окно.

— Ты видел других лошадей или экипажи? — спросила она.

— В конюшне видел лошадей.

— Сколько?

Арлиан смущенно заморгал и ответил:

— Я не считал.

Женщина слегка нахмурилась.

— А экипажи заметил?

— Нет, — удивленно пробормотал Арлиан.

— Хорошо. В таком случае у нас есть немного времени.

Женщина закрыла окно, набросила щеколду и поправила занавеску.

Арлиан наблюдал за тем, как колышется пухлая грудь, когда она поднимает руки, и с трудом заставил себя остаться на месте и не шевелиться.

Затем незнакомка повернулась к нему и спустила ноги — теперь она сидела на скамейке выпрямившись.

И тут Арлиан с ужасом увидел, что обе ее ноги возле щиколоток заканчиваются аккуратными розовыми обрубками.

— Ну, что же мне с тобой делать? — проговорила незнакомка. — Ты ответишь честно хотя бы на один мой вопрос?

— Я не… — снова начал Арлиан, затем замолчал, сглотнул и уставился на женщину.

Это уже слишком. Он не мог найти нужных слов, запутавшись в своем смущении и желании.

Она рассмеялась:

— Я думаю, мысли у тебя сейчас заняты другими проблемами и ты просто не в состоянии сказать что-нибудь членораздельное. И еще — я знаю, как тебе помочь. Если ты отнесешь меня на кровать, мы все исправим. — Она махнула рукой себе за спину.

— Кровать? — выдохнул Арлиан.

Повернувшись, он увидел огромную розовую пуховую перину, поверх валялось розовое покрывало. Розовые кружевные занавески роскошным водопадом стекали с шелкового розового балдахина. Круглые серебряные зеркала, установленные так, чтобы в них отражалась кровать, украшали четыре угла комнаты. Еще одна стеклянная лампа стояла на столике среди каких-то флаконов и баночек, проливая на них свой теплый свет.

Арлиан издал едва различимый звук, не имеющий никакого отношения к человеческой речи.

— Пожалуйста, — проговорила женщина и протянула к нему свои тонкие руки.

Арлиан неуверенно поднялся на ноги, потянулся к ней — а потом, коснувшись бархатной кожи и увидев ласковую улыбку, потерял над собой контроль. Он схватил красавицу на руки и быстро уложил ее в постель. Прежде чем он успел последовать за незнакомкой, она уже развязывала его штаны.

А потом Арлиан потерялся в неизведанном, но таком восхитительном море ароматов, плоти и ощущений.

Глава 10 КОНФЕТКА

Арлиан с удовольствием выдохнул и несколько мгновений лежал, уставившись в потолок. Затем повернулся и взглянул на улыбающееся лицо женщины. Незнакомка устроилась рядом, подперев голову рукой.

— Где же я все-таки? — повторил он. — Кто ты такая?

Он хотел спросить, почему она его соблазнила, но не мог придумать, как бы поприличнее сформулировать свой вопрос.

— Ты в «Доме плотских утех», — ответила незнакомка.

— Где? — удивленно спросил Арлиан.

Она фыркнула и пояснила:

— В борделе, дурачок! Неужели не понял?

Арлиан смущенно посмотрел на нее и спросил:

— А что такое бордель?

— О боги… откуда ты такой взялся? Ладно, не важно, потом объяснишь. Бордель… ну, среди прочего, мужчины приходят сюда, чтобы заплатить за то, что ты несколько минут назад получил в подарок.

Наконец до Арлиана дошло. Он слышал мужские разговоры в руднике, только там все это называлось гораздо грубее, но не имел ни малейшего представления о том, сколько в мире подобных заведений и где они могут находиться. В его родной деревне таких не было.

— А, понятно. А ты…

— Я здесь живу, — ответила женщина. — Меня зовут Конфетка. — Она очень мило склонила голову набок. — Можешь сам судить, подходит ли мне это имя.

Арлиан, глядя на нее, улыбнулся. Впервые за последние несколько дней ему удалось согреться, да и вообще он чувствовал себя просто превосходно, хотя по-прежнему был грязным и ужасно хотел есть.

— По-моему, оно тебе очень подходит.

— Ну и хорошо. Спасибо. Так, а теперь скажи, кто ты такой и как сюда попал?

Арлиан поколебался несколько мгновений.

— Я из деревни, которая находится в Курящихся Горах.

Конфетка удивленно на него посмотрела.

— А разве там есть деревня?

— Была, — пояснил Арлиан. — Но ее уничтожили драконы и вся моя семья погибла.

— А, так ты из Обсидиана? — вскричала Конфетка. — Но ведь это случилось семь лет назад! Я думала, все погибли! Тебя не было в деревне, когда напали драконы?

Арлиан покачал головой. У него дрогнул голос, когда нахлынули воспоминания о том страшном дне. Он не говорил о гибели своей семьи вот уже много лет — с тех пор как умер Хэтет. Кое-кто из рудокопов начинал над ним потешаться, когда Арлиан говорил о прошлом. Они отказывались верить в то, что он видел драконов и остался в живых. Некоторые из них даже считали, что он никогда не был свободен, да и вообще не знал своих родителей. Поэтому, чтобы не слышать насмешек, Арлиан перестал вспоминать свое детство и жизнь в Обсидиане.

Но Конфетка знала о нападении драконов, даже слышала название его родной деревни. И сказала, что с тех пор прошло семь лет.

Семь лет на руднике. Значит, ему сейчас восемнадцать?

— Я спрятался в подвале, — сказал он.

— И остался в живых? Драконы тебя не заметили? Как здорово!

Арлиан посмотрел на нее, увидел искреннюю радость и интерес и понял, что Конфетка намного моложе, чем он сначала подумал, наверное, не старше его самого — совсем девочка.

— А как же ты сюда попал? — спросила она. — Что ты все это время делал?

— Я был… работал на руднике под названием Глубокий Шурф, — ответил он, не считая необходимым упоминать о том, что находился там не по собственной воле.

Впрочем, Конфетка скорее всего знала, что на рудниках работают рабы, но Арлиан не хотел говорить об этом первым.

— Значит, вот почему ты такой бледный там, где нет солнечных ожогов, — догадалась она.

Арлиан кивнул.

— Но ты решил оттуда уйти?

— И пришел сюда, — снова кивнув, сказал Арлиан.

— В Вестгард? Зачем?

— А чем здесь хуже, чем в другом месте? — пожав плечами, ответил он вопросом на вопрос.

— Наверное, ничем, — с сомнением произнесла Конфетка.

— Тебе тут не нравится?

Она насмешливо фыркнула.

— О, разумеется, я просто обожаю свою работу! Выполнять дурацкие прихоти мужчин, которые платят за то, чтобы их ублажали…

— Значит, ты здесь не по собственной воле?

Неожиданно Арлиан почувствовал, как теплое чувство удовлетворения исчезло без следа. Он сел на кровати и посмотрел на девушку.

— Нет, конечно! — сердито проговорила она и отодвинулась от него. — Мы все рабыни. Разве ты не заметил этого? — Она подняла ногу и показала ему на обрубок.

— А что случилось с твоими ногами? — задал Арлиан дурацкий вопрос, прекрасно понимая, что произошло.

— Хозяева не хотели, чтобы мы убежали, — с горечью в голосе пояснила Конфетка, — и отрубили нам ступни. Будь мы свободны, они не смогли бы этого сделать. Теперь я никуда не денусь от клиента, какими бы ужасными ни оказались его требования. Я вообще не могу убежать. Да и зарабатывать на жизнь я теперь в состоянии только одним способом. Вот что со мной произошло.

— Мне очень жаль, — проговорил Арлиан, понимая, как глупо звучат его слова. Все сжалось у него внутри.

Кто-то совершенно сознательно изуродовал эту красивую девушку! Разве можно так ужасно поступать с другим человеком?

«В мире нет справедливости», — сказал Кровавая Рука, вот еще одно подтверждение его словам.

— Извини, что я причинил тебе боль, — проговорил Арлиан. — Если хочешь, я уйду.

— Ты мне не причинил никакой боли, — ответила Конфетка. — Просто ты ничего не знал — хотя мне трудно себе представить, что кто-то может быть таким наивным.

— Я провел под землей семь лет, — печально пояснил Арлиан. — Наверное, я многого не понимаю.

Конфетка кивнула.

— Ты был рудокопом?

— Рабом, — ответил Арлиан. — Как и ты. Только если бы нам отрубили ноги, мы не могли бы добывать руду, поэтому нас держали глубоко под землей, где мы не видели солнца и забыли, что такое свежий ветер. Нас там было больше двух десятков.

Собственные слова эхом отозвались у него в сознании — «не видели солнца и забыли, что такое свежий ветер». Ветер оказался злым и холодным, но Арлиан все равно радовался ему.

— Ты сбежал? — спросила Конфетка.

Арлиан кивнул.

Неожиданно она все поняла.

— Так вот почему ты босиком, да еще без куртки!

— Я убежал всего несколько дней назад, — снова кивнув, проговорил Арлиан. — Ты первое живое существо, с которым я разговариваю после того, как ушел из рудника.

— Ну, ты со мной не только разговаривал, — заявила Конфетка и улыбнулась.

— Ты первая женщина, которую я увидел с тех пор, как семь лет назад умерла моя мать, — извиняющимся голосом проговорил Арлиан.

Конфетка от удивления раскрыла рот, затем снова ухмыльнулась и соблазнительно потянулась.

— Надеюсь, тебе нравится то, что ты видишь, — проворковала она.

— Зачем ты меня позвала? — спросил спустя несколько секунд Арлиан.

— Каприз, — ответила Конфетка. — Захотелось глотнуть свежего воздуха. Мой последний клиент отвратительно вонял и поливал себя духами, чтобы заглушить запах. Когда я открыла окно и заметила, как ты на меня глазеешь, то позвала тебя, чтобы ты мог разглядеть меня получше. Хозяева твердят, что нас могут видеть только те клиенты, что платят деньги, поэтому я всегда стараюсь себя показывать — когда у меня появляется возможность. — Конфетка пожала плечами. — Кроме того, мне стало любопытно — по улицам не часто бродят грязные оборванные незнакомцы. Стража их не пускает.

Арлиану вдруг снова стало холодно.

— Стража? — переспросил он.

— Ну разумеется, лорды и леди держат стражников во всех городах, окружающих Мэнфорт, чтобы те поддерживали порядок и охраняли их имущество. Тебе повезло, что тебя не схватили.

— Ой! — выдохнул Арлиан и посмотрел на окно, которое, к его великой радости, было плотно закрыто.

— Не волнуйся, — успокоила его Конфетка. — Я спрячу тебя. У меня есть шкаф или можешь забраться под кровать. А потом мы приведем тебя в порядок, и ты станешь похож на благопристойного горожанина. Стражники не обратят на тебя никакого внимания.

— А зачем тебе… мы?

Конфетка весело заулыбалась.

— Ну конечно же, мы, — сказала она. — Я уверена, что мои подруги с удовольствием с тобой познакомятся.

Неожиданно раздался стук в дверь.

— Десять минут! — услышал Арлиан женский голос.

— Фу, клиент, — проворчала Конфетка. — Помоги мне привести все в порядок. А потом, боюсь, придется тебе отправиться в шкаф.

Арлиан удивленно на нее таращился.

— Ты…

Но Конфетка его не слушала, придирчиво оглядывая комнату.

— Совсем неплохо, — проговорила она наконец. — Лорда Дришина интересовала только я, моя постель и его мерзкие духи. Поправь, пожалуйста, занавеску и помоги мне расстелить покрывало.

Арлиан бросился к окну, чтобы поправить занавеску, которая чуть сдвинулась после его появления. Затем, повернувшись, увидел, что Конфетка стоит на коленях на подушке и тянет на себя покрывало. Он поспешил к ней на помощь.

— А теперь, будь любезен, дай мне накидку, — попросила она, когда кровать была приведена в относительный порядок.

Конфетка показала на что-то из белого шелка, лежащее на полу возле кровати. Пока Арлиан выполнял ее просьбу, она взяла со стола щетку для волос и принялась причесываться, глядя на себя в ручное зеркальце. На столике стояла целая куча самой разной косметики, и Конфетка начала открывать маленькие бутылочки.

— Сурьма, румяна, пудра…

Арлиан откашлялся.

Конфетка повернулась к нему, и его охватил такой восторг, когда он снова увидел ее милое, тонкое лицо, что в горле у него перехватило, и он не смог произнести ни слова.

— Что, Ник? — спросила Конфетка.

— Шкаф, — наконец выговорил он. — Вдруг я открою не ту дверь?

— О! — Конфетка показала ему на кусок стены, затянутый розовым шелком. — Вон там. Внутри есть табурет, так что тебе не придется стоять. Ты, наверное, ужасно устал.

Арлиан собрался спросить, зачем там табурет, затем решил, что, наверное, этого вопроса задавать не стоит, и поспешил к шкафу.

По своему прошлому опыту, ограниченному жизнью в горной деревне, он знал, что «шкафом» называют маленькую кладовку. В его семье такого не было, но два самых больших дома в Обсидиане могли похвастаться собственными шкафами, расположенными рядом с гостиной. Арлиан с удивлением обнаружил, что здесь «шкаф» означает совсем другое.

Он действительно оказался маленьким, не больше буфета для посуды, и невероятно тесным из-за безумного количества одежды, которая висела внутри на крючках. На задней стене располагалось около дюжины огромных ящиков.

И все — стенки, ящики, внутренняя поверхность дверцы, даже потолок — было обтянуто роскошным красным бархатом. Пол покрывал толстый ковер — таких крошечных Арлиану до сих пор видеть не доводилось, — украшенный вышивкой из цветов самых разных оттенков красного. Два изящных позолоченных подсвечника с не зажженными, но наполовину сгоревшими свечами красовались на задней стене, по обе стороны от ящиков.

А по центру действительно стояла табуретка — обтянутая, как и стены, красным бархатом. Черные деревянные ножки украшала позолоченная резьба.

Арлиан таращился на табурет, пытаясь понять, кому может взбрести в голову променять драгоценную возможность оказаться в одной постели с такой великолепной женщиной на то, чтобы просидеть в тесном помещении без окон, потом сообразил, что так и стоит на пороге, и шагнул внутрь. Повернувшись, чтобы закрыть дверь, он замер на месте.

Оказывается, в шкафу все-таки имелось окошко — совсем небольшое, скрытое снаружи розовым шелком. Конфетка пояснила:

— Некоторым клиентам нравится смотреть.

— Понятно, — пробормотал Арлиан, пытаясь осознать услышанное. Слова девушки его озадачили; он медленно опустился на табурет и закрыл дверь.

Тут же выяснилось, что он может видеть сквозь щель в шелке кровать и девушку на ней. Благодаря розовому шелку возникало ощущение, будто спальню окутывает легкий туман, покрывало терялось где-то в тенях, в то время как белая кожа и черные волосы Конфетки казались особенно яркими.

Она улыбнулась Арлиану, затем поправила накидку, в последний раз пригладила волосы и стала ждать, сидя на кровати.

Арлиан решил, что она ослепительно хороша — черные локоны спадают на плечи, белая шелковая накидка, кружевная юбка и золотистый корсет.

В следующее мгновение дверь открылась, и в комнату вошел мужчина в роскошном костюме, с кольцами на всех пальцах и перьями в волосах. Конфетка склонила голову и пробормотала:

— Милорд.

Мужчина влепил ей пощечину.

— Я не давал тебе разрешения говорить, — заявил он. Арлиан вскочил на ноги, но успел вовремя взять себя в руки, сжал кулаки и медленно сел на место.

Конфетка больше не произнесла ни слова, пока клиент находился в комнате, — а тот, в свою очередь, обращался к ней только с короткими приказами, которые она поспешно выполняла.

Арлиан наблюдал за происходящим, охваченный болезненным изумлением — порой он был не в силах смотреть и отворачивался, плотно закрыв глаза, пытаясь не слышать звуков, доносящихся из спальни. Он до крови прикусил нижнюю губу — так отчаянно ему хотелось закричать, возмутиться, потребовать мерзкого типа убраться восвояси. Костяшки пальцев побелели, ногти впились в ладони.

Арлиан вдруг понял, что молится ушедшим богам, чтобы страшное испытание поскорее закончилось. Если бы Конфетка позвала на помощь, он знал, что, не теряя ни секунды, выскочил бы из шкафа и отделал клиента, даже если бы за подобное безрассудство пришлось заплатить жизнью.

Но она его не позвала, и в конце концов мерзавец надел штаны, поправил бархатную куртку и ушел, не говоря ни слова.

Арлиан вывалился из шкафа и, спотыкаясь, подошел к кровати, пытаясь придумать, как бы утешить девушку после нанесенного ей оскорбления. Он никак не мог отыскать подходящие слова и просто протянул руку, чтобы погладить ее по щеке.

Конфетка села, удивленно глядя на него широко раскрытыми сухими глазами.

— Он тебя обидел, — проговорил Арлиан.

— Не больше, чем обычно, — спокойно ответила она. Затем взяла зеркало со столика и принялась изучать царапины, которые оставили на ее лице кольца посетителя. — Хозяйке это не понравится. Скорее всего она возьмет с него дополнительную плату.

Затем она взглянула на Арлиана и увидела выражение его лица.

— О Ник! Ты удивлен! А чего ты ждал?

Арлиан видел, что она с трудом сдерживает смех. Казалось, ее совершенно не расстроило то, что произошло несколько мгновений назад.

— Тебе понравилось?

— Нет, конечно, — фыркнула Конфетка. — Если бы мне понравилось, ему не пришлось бы платить, верно? Мне совсем не понравилось, но я не такая хрупкая и утонченная, какой кажусь.

— Да, я уже понял, — проговорил Арлиан, стараясь справиться с охватившими его противоречивыми чувствами.

Конфетка смотрела на него несколько секунд, и вдруг ее глаза наполнились слезами.

— Ты такой чудесный, ты за меня беспокоишься! — сказала она. — Это тебя следует называть Конфеткой, а меня — Никем!

— Никогда, — возмутился Арлиан. — Ты никогда не будешь пустым местом, ничего не значащим существом…

— Ой, какой ты глупый! — вскричала Конфетка. Потом сморгнула слезы и взяла себя в руки. — Прежде чем еще кто-нибудь придет, у нас есть немного времени. Может быть, вся ночь. Давай приведем тебя в порядок!

Глава 11 РОЗА

В шестнадцати комнатах на верхнем этаже «Дома плотских утех» жили шестнадцать рабынь. Инвалиды, постоянно вынужденные доставлять удовольствие клиентам, они редко видели друг друга.

Присутствие Арлиана все изменило. В первую ночь в Доме, сильно за полночь, после того как фонари у двери и лампы в коридорах погасли, стража заняла свои посты, а Хозяйка, наводившая на всех ужас, отправилась спать в свои апартаменты на первом этаже, Конфетка обняла Арлиана за шею и попросила отнести ее в холл, а затем к первой двери на третьем этаже.

— Я могла бы и сама, — сказала она. — На коленях — обычно я так и делаю. Но это трудно и очень медленно. Так намного приятнее.

Осторожно, пытаясь не шуметь, они пробирались к цели в полнейшей темноте. К счастью, каменные ступени не скрипели в отличие от деревянных. Впрочем, Конфетку соблюдение тишины не особенно беспокоило. Она была у себя дома и являлась большой ценностью. Если бы их поймали, она всегда могла сказать, что ее захватили против воли.

Однако они благополучно добрались до нужной двери, и Конфетка, убрав одну руку с плеча Арлиана, постучала, а потом еще раз.

Ответа не последовало. Тогда по просьбе Конфетки за дело взялся Арлиан, и вскоре они услышали голос:

— В такой час?

— Это я, Роза, — прошептала Конфетка. — Открой.

— Конфетка? Что случилось? — сонным голосом спросила Роза, но в следующее мгновение дверь распахнулась и в коридор пролился яркий свет.

В первый момент Арлиан удивленно уставился на пространство над головой Розы, но почти сразу напомнил себе, что она женщина, а следовательно, меньше его ростом, к тому же у нее отрублены ступни. Он опустил глаза и увидел, что она стоит на коленях на пороге — рыжеволосая, немного выше и старше Конфетки, пухленькая, с зелеными глазами на красивом овальном лице. Она была одета в прозрачную ночную сорочку и держала в руке свечу.

— А это еще кто такой?

— Роза, познакомься, это Ник. Ник, Роза моя лучшая подруга, мы можем во всем ей доверять, — ответила Конфетка. — Ты нас впустишь, Роза?

— А что он здесь делает? — поинтересовалась Роза, но сдвинулась в сторону, пропуская в комнату Арлиана, который посадил Конфетку на кровать.

Комната Розы была отделана темно-красным бархатом. В отличие от спальни Конфетки, которую освещали четыре стеклянных светильника, здесь в самых разных местах стояли толстые свечи. Арлиан быстро огляделся по сторонам и спросил, обращаясь к Розе:

— Тебе помочь?

— Ты не клиент, верно? — проговорила она. — И не стражник, судя по костюму.

Она не ответила на его вопрос, просто протянула к нему руки, причем сначала ту, в которой держала свечу.

Арлиан понял, что она имеет в виду, взял свечу и поставил ее на ближайший столик, затем отнес Розу на кровать, посадив рядом с Конфеткой — та тут же потянулась к ней и нежно обняла.

— Нам так давно не удавалось поболтать! — сказала Конфетка. — И зачем только тебя перевели сюда?

— Что он здесь делает? — повторила Роза, не обращая внимания на вопрос Конфетки. — Он твой друг?

Арлиан решил, что дополнительный свет не помешает, и начал зажигать свечи от той, которую взял у Розы.

— Я подошла к окну, чтобы немного подышать свежим воздухом, и увидела его во дворе, возле конюшни, — ответила Конфетка. — Знаешь, я предложила ему забраться наверх, и он забрался! — Она хихикнула.

Роза повернулась и оценивающе посмотрела на Арлиана.

— Если тебя здесь поймают, у тебя будут серьезные неприятности.

— А у меня уже серьезные неприятности, — заявил Арлиан, поднимая голову от третьей свечи.

Роза вопросительно взглянула на Конфетку.

— Он беглый раб, — пояснила Конфетка. — Работал на руднике Глубокий Шурф.

— Надеюсь, ты понимаешь, — нахмурившись, проговорила Роза, — что, если кто-нибудь спросит, он залез сюда сам, его никто не приглашал. А мы, бедные калеки, не смогли ему помешать.

— Естественно! — решительно кивнув, заявила Конфетка. — Конечно. Мы даже позвать на помощь не могли, стены здесь такие толстые — нас бы все равно никто не услышал. А еще он меня изнасиловал. — Она снова фыркнула.

Роза взглянула на Арлиана и спросила:

— Правда?

— Скорее наоборот, — призналась Конфетка.

— Но я не возражал, — вмешался Арлиан и вернул пятую свечу на место, решив, что этого достаточно.

— Ладно, — сказала Конфетка, снова став серьезной. — Я подумала, что мы могли бы его отмыть и найти приличную одежду, чтобы ему больше не пришлось прятаться.

— Возможно, — согласилась с ней Роза.

— Может быть, я тоже смог бы вам как-нибудь помочь, — заявил Арлиан и поставил на место свечу, от которой зажигал остальные.

— Помочь нам? — насмешливо переспросила Роза. — Каким образом? Если только ты не волшебник и не в силах вернуть нам ноги, ты ничего не можешь для нас сделать. — Она покачала головой. — Нет, мы останемся здесь, пока не состаримся. И тогда нас скормят собакам.

Конфетка прикусила губу.

— Не говори так.

Арлиан удивленно уставился на женщин.

— Скормят собакам? На самом деле? — спросил он.

— Не хочу даже слушать, — заявила Конфетка и зажала уши руками.

— Такая возможность существует, — проговорила Роза.

Арлиан стоял и таращился на них с глупым видом, не в силах найти подходящие слова.

Наконец Конфетка взяла себя в руки и сказала:

— Давай начнем с волос.

— Конфетка, — поколебавшись немного, заявила Роза, — впустить его сюда — это одно. Можно сказать, что он нас заставил. Но заниматься волосами… А если нас поймают?

— Пойдем собакам на корм значительно раньше, — проговорила Конфетка. — Какая разница, если нам все равно уготована такая судьба? Слушай, давай, будет весело!

Роза разглядывала Арлиана и хмурилась.

— Никто не станет проверять, что мы сейчас делаем, — начала уговаривать подругу Конфетка. — Они никогда не проверяют. Зачем было тогда отрубать нам ноги? Стража следит за тем, чтобы сюда никто не влез, они не знают, чем мы тут занимаемся.

— Хозяйка знает.

— Она спит у себя в комнате на первом этаже! А Ник здесь, не можем же мы выгнать его на такой ужасный холод, верно? Если мы услышим, что кто-то идет, он спрячется.

— Где?

— Где угодно. Под кроватью, в шкафу…

— На чердаке?

Глаза Конфетки широко раскрылись от удивления.

— А здесь есть чердак?

Роза показала на панель в потолке своей комнаты, края которой скрывали золотые фестоны.

— Она поднимается, — сказала Роза. — Хозяйка хотела устроить там небольшое окошко для клиентов, чтобы они могли подсматривать, но потом передумала. — Она взглянула на Арлиана. — Сможешь туда забраться?

— Думаю, да, — ответил он, прикидывая высоту панели. — Если будет на что встать. Вот это подойдет, — добавил он, показав на стул.

— Поставь стул так, чтобы было удобно, — посоветовала Роза. — На всякий случай.

Арлиан кивнул и установил стул под панелью. Пока он занимался делом, подруги о чем-то тихонько шептались. Убедившись в том, что все в порядке, Арлиан к ним повернулся.

— Идем, — позвала его Конфетка. — Мы тобой займемся. И скоро ты станешь самым красивым мужчиной в Вестгарде!

— По меньшей мере, — согласилась с ней Роза. — Помоги мне, ладно?

Арлиан довольно быстро выяснил, что у Розы возле кровати нет маленького столика с баночками и флакончиками, как у Конфетки. Один из углов ее комнаты украшало роскошное трюмо с двумя табуретками, тремя зеркалами и огромным количеством косметики. Две медные лампы заливали его ровным ярким сиянием. Арлиан посадил женщин на табуретки и опустился между ними на колени.

Роза развязала кожаную ленточку и начала расчесывать его спутанные волосы. Конфетка действовала более решительно и схватила ножницы.

— Мне нравится прическа лорда Интиора, а тебе? — спросила она.

Роза отвернулась от спутанных волос Арлиана и, нахмурившись, взглянула на подругу.

— Ты имеешь в виду, если зачесать назад, а с боков коротко подстричь? Ну, не знаю… — Она принялась изучать Арлиана, взяла его за подбородок и чуть приподняла лицо.

Разумеется, Арлиан не имел ни малейшего представления, о чем идет речь. Он никогда не слышал про лорда Интиора и, уж конечно, не разбирался в прическах. Впрочем, он был на все согласен и не собирался сопротивляться. Оказавшись наедине с двумя прекрасными женщинами, в теплой комнате, окутанной восхитительными ароматами, он чувствовал себя так замечательно, что с трудом верил в реальность происходящего. Если бы еще удалось чего-нибудь поесть и не приходилось беспокоиться о том, что его могут поймать, он был бы на седьмом небе.

Роза повернула его голову, и он вдруг обнаружил, что смотрит в ее серьезные зеленые глаза.

Вне всякого сомнения, она была очень красива, но Арлиан вдруг поймал себя на том, что замечает мелкие недостатки, которых не находил у Конфетки.

— Хорошо, пусть будет как у Интиора, — улыбнувшись, наконец вынесла приговор Роза. — Думаю, тебе понравится, Ник.

Она повернулась к столу, нашла металлическую расческу и вручила ее Конфетке.

Та уже начала отрезать торчащие в разные стороны пряди, но взяла расческу и принялась помогать себе, пытаясь их хотя бы чуть-чуть расчесать. Роза тем временем занялась бородой Арлиана.

Спустя некоторое время она отложила в сторону ножницы и при помощи разных тряпочек и мазей стала отмывать лицо Арлиана. Конфетка продолжала заниматься его волосами. Они потратили на него целый час, множество раз принимались спорить и даже ссориться, но в конце концов обе уселись на пол и объявили, что закончили.

— Посмотри, — предложила Роза, махнув рукой в сторону самого большого из зеркал.

Арлиан послушно повернулся к зеркалу.

У него возникло ощущение, что он смотрит на незнакомого мужчину. Борода аккуратно подстрижена и смазана неизвестным ему составом. Вместо лохматых зарослей, свисавших до самой груди, которые он видел, когда осмеливался взглянуть на свое отражение в оконных стеклах или прудах, появилась изящная треугольная бородка, украшающая подбородок. Волосы острижены и зачесаны со лба назад, посередине пробор, на висках — ничего. Темные локоны убраны за уши. Пудра и другая косметика скрыли солнечные ожоги, и кожа показалась ему неестественно гладкой и чистой.

Сильное лицо с карими ясными глазами, немного пухлыми, но красивыми губами и длинным прямым носом, совсем как у его деда. Глаза он взял от отца, а губы — от матери.

Арлиан больше не походил на деревенского мальчишку, каким себя помнил; он превратился в настоящего аристократа.

— Потрясающе, — с трудом проговорил он.

Конфетка потянулась к нему и поцеловала в висок. Роза просто улыбнулась.

— А теперь, — заявила она, — пора немного поспать, а то нас скоро начнут будить на завтрак.

— Значит, мне пора уходить? — спросил Арлиан и показал на окно.

— Разве ты должен? — удивленно поинтересовалась Конфетка.

Арлиан заколебался.

— Я не хочу, чтобы меня поймали, — сказал он наконец.

— Значит, ты должен остаться, — проговорила Конфетка. — Если ты появишься на улице, как две капли воды похожий на аристократа, но в грязных штанах и парадной рубашке какого-то фермера, да еще босиком, страже будет страшно интересно, кто ты такой и что делаешь в Вестгарде. — Она показала на чердак и спросила у Розы: — Он ведь может здесь спать, верно?

— Может, — ответила Роза, которая устала спорить с подругой.

— А завтра мы позаботимся о том, чтобы привести в порядок то, что находится ниже шеи, — улыбнувшись, заявила Конфетка.

Арлиан улыбнулся ей в ответ.

Ему здесь нравилось; чердак с железной крышей гораздо удобнее, чем сараи, в которых ему приходилось спать до сих пор, кроме того, маловероятно, что его здесь обнаружат. А женщины помогут ему изменить внешность — никакой работорговец, гоняющийся за беглым рудокопом, не посмеет беспокоить вопросами человека с аккуратно подстриженными волосами и бородой, да еще в приличной одежде.

И вообще Арлиан не знал, что находиться рядом с женщинами так приятно, этого удовольствия его лишил лорд Дракон, продавший одиннадцатилетнего мальчишку в рабство. Ему просто нравилось быть возле них, даже если на мгновение забыть о Конфетке, которая подарила ему поразительное и неведомое доселе наслаждение.

Если бы только немного поесть… впрочем, Конфетка наверняка позаботится об этом утром. Может быть, удастся выскользнуть наружу, найти что-нибудь, а потом вернуться. Впрочем, Арлиан хотел есть, но еще не страдал от голода.

— Давай, — сказала Роза. — Отнеси Конфетку назад, в ее комнату, потом полезешь наверх.

Наверное, благородная внешность, которая предстала глазам Арлиана, когда он смотрел на себя в зеркало, помогла ему почувствовать себя совершенно другим человеком, потому что он грациозно поднялся на ноги и отвесил девушкам поклон. Затем взял Конфетку на руки.

— А он сильный, правда? — заметила Роза, увидев, как легко юноша поднял Конфетку.

— Семь лет на руднике, — пояснил он, одной рукой держа Конфетку, а другой открывая дверь.

Спустя несколько минут он положил девушку в ее собственную постель, повернулся и шагнул к двери.

Бросив последний взгляд на Конфетку, Арлиан удивился, заметив, что она слегка разочарована, но не понял, что ее огорчило — наверное, обнаружила какой-то недостаток в его внешности? Впрочем, он не осмелился задержаться и спросить у нее прямо, ему хотелось поскорее добраться до чердака, чтобы почувствовать себя в безопасности.

Арлиан оставил дверь в комнату Розы открытой и потому быстро вошел внутрь, прикрыл ее за собой, взобрался на стул и поднял панель, ведущую на чердак.

Подпрыгнув, он оперся локтями о край и подтянулся, пытаясь ничего не опрокинуть. И вот он на чердаке!

Там оказалось темно и намного прохладнее, чем в комнате внизу, но заметно теплее, чем на улице. В разные стороны расходились толстые балки, разделяя чердак на небольшие закутки. Арлиан забрался в один из них и обнаружил, что под ним голые доски. Он не видел, на чем сидит, поскольку слабый свет, который проникал сквозь открытое отверстие в потолке, сюда не доставал, но, пощупав руками, Арлиан понял, что это дерево и камень — наверное, часть стены, отделявшей комнату Розы от коридора.

— Закрой! — крикнула Роза снизу.

Арлиан вздрогнул, а затем бросился выполнять ее приказ, отрезав себя от света и оказавшись в западне.

Затем он остался один в прохладном безмолвном мраке.

Арлиан опасался, что его укрытие не идеально; стоит ему наступить не на ту доску, как она сломается и он рухнет в чью-нибудь комнату. Балки, хоть и мощные, были не настолько широкими, чтобы лечь на них, как на кровать. Он опустился на камень, постаравшись устроиться как можно удобнее, с намерением обдумать ситуацию, в которой оказался, и решить, что делать дальше.

Однако, несмотря на холод, непроглядный мрак и страшные неудобства, на него накатила усталость и он провалился в сон.

Глава 12 РЕШЕНИЯ

Арлиан проснулся в темноте и на мгновение подумал, что побег с рудника ему приснился. Затем он понял, что дрожит, и вспомнил, что свободен — под землей никогда не было так холодно. Он протянул руку, прикоснулся к грубой поверхности балки и наконец сообразил, где находится. Тогда он осторожно потрогал свои аккуратно остриженные волосы, погладил бородку.

Значит, все, что случилось с ним вчера вечером, правда. Он прячется на чердаке публичного дома.

Арлиан поморщился: уж больно отвратительно звучало слово, которое он впервые услышал на руднике, — какое же оно грубое! Он не мог заставить себя думать о Розе и Конфетке как о «шлюхах». Это, конечно, правда, только ему все равно не нравилось. Впрочем, слово, которое назвала ему Конфетка — «бордель», — не лучше.

Арлиан сел и обнаружил, что на чердаке, лишенном окон, все-таки не абсолютно темно. Тусклый солнечный свет пробивался сквозь щели, его хватило, чтобы разглядеть балки и стропила — но больше ничего.

Он не имел ни малейшего представления о том, который сейчас час; льющийся сквозь щели свет не позволял понять, где находится солнце. Арлиан колебался, не зная, что делать. Он проголодался и ужасно хотел пить, но где найти еду и воду?

Еда подождет, сказал он себе, но вот жажда может его доконать.

Кроме того, не мешало бы воспользоваться чем-нибудь вроде ночного горшка. Он не решался зайти в какой-нибудь угол из опасений, что влага просочится сквозь потолок и Хозяйка пошлет кого-нибудь проверить, что случилось с крышей.

Однако открыть панель в потолке и спрыгнуть вниз он тоже не мог. А что, если у Розы гость?

Он осторожно перебрался через одну из балок, провел рукой подоскам, нашел края потайной дверцы, затем приложил к ней ухо и прислушался.

Голоса — один, как ему показалось, принадлежал Розе, другой он не узнал.

Значит, придется подождать. Арлиан вздохнул и уселся на балку.

Он вспомнил, что, прежде чем заснуть, намеревался решить, что делать дальше. Ну вот, теперь он не спит и никуда не торопится. Самое время серьезно подумать о будущем.

Рудник остался далеко позади, и он свободен. Если новым подругам удастся обеспечить его нормальной одеждой, никто не узнает в юном элегантном Нике беглого раба по имени Арлиан. Первая цель — побег — достигнута. Сейчас главное — не попасться на глаза стражникам, охраняющим бордель, а также Хозяйке, которую девушки так боятся. И тогда через некоторое время он сможет отправиться куда пожелает.

Значит, следующая задача — позаботиться о своей безопасности. Ему нужна вода и пища, а также возможность зарабатывать себе на жизнь. Он здоровый и сильный — разумеется, ему удастся найти работу.

Впрочем, над этим стоит хорошенько подумать. Возможно, Роза и Конфетка смогут предложить ему что-нибудь разумное.

Третья цель — месть за смерть родных и уничтожение деревни, за разграбление развалин Обсидиана и собственное рабство.

А сам рудник — разве это справедливо? Разве правильно, что несколько десятков мужчин ведут такое страшное, жалкое существование? А Маслолей и Кровавая Рука обладают безграничной властью над ними.

Арлиан нахмурился еще сильнее. В мире много несправедливости — вряд ли он сможет навести порядок всюду.

Но он должен сделать все, что в его силах. Он ведь сказал Кровавой Руке, что люди сами творят справедливость, значит, он обязан по крайней мере попытаться.

Вот, например, там, внизу, творится страшное зло. Чем заслужили Роза и Конфетка, да и другие девушки, такую жизнь? За что их сделали калеками? Неужели и в самом деле, когда они перестанут приносить доход, их просто возьмут и убьют, а потом скормят собакам?

Этого нельзя допустить. Арлиан решил, что должен непременно найти способ остановить новое зло.

Только вот как? И как он найдет мародеров и драконов? Как отомстит страшным чудовищам? Он ведь всего лишь человек — мальчик, недавно ставший мужчиной. Почти ничего не знает об окружающем его мире; резчики обсидиана и шахтеры, добывающие серебро, интересуются только тем, что находится рядом. У него нет оружия, нет денег, а в такой одежде нельзя появляться на улицах.

Да, конечно, он сохранил мешочек с драгоценными напоминаниями о друзьях, умерших в руднике, — несколько обрывков одежды, простое ожерелье и горсть красивых камешков. Разве в силах он бороться за справедливость, ничего не имея?

Камешки Хэтета… а вдруг они действительно чего-то стоят там, за Пограничными Землями, в Аритейне?

Может быть, такая страна действительно существует? Если Хэтет и вправду родом оттуда, у него там могла остаться семья, родные, которые не знают о его судьбе. Возможно, они будут рады получить о нем известие.

Арлиан сглотнул, снова вспомнив, что ужасно хочет пить — да и облегчиться не мешало бы.

Он собирался отправиться в Мэнфорт прежде всего, чтобы отыскать лорда Дракона. Даже если он там не живет, кто-нибудь из знатных лордов и леди наверняка знает, кто осмелился присвоить себе титул «Дракон».

Сейчас Арлиан решил, что, пожалуй, был не прав и ему следует хорошенько подумать, прежде чем предпринимать следующий шаг. Он всего лишь молодой человек, без друзей, без семьи и денег — разве может он расквитаться с лордом, человеком, который продает и покупает мужчин и женщин? Он вспомнил, как клиент Конфетки накануне вечером обращался с девушкой, а она не осмелилась ему возражать, и о том, как он наблюдал и ничего не сделал, чтобы ее защитить. Он еще не готов сразиться с подобными людьми. Возможно, ему следует отправиться на поиски Аритейна и семьи Хэтета…

А может быть, дело в том, что он боится?

Арлиан прикусил губу. В этом дело? В трусости?

Все семь лет, проведенных на руднике, он мечтал о дне, когда обретет свободу, встретится с лордом Драконом и убьет его. За несколько дней, минувших с тех пор как он бежал, Арлиан не много узнал об окружающем мире и о себе — он ведь даже не рискнул выйти к фермерам, мимо которых проходил. И вот сейчас он прячется на чердаке, чтобы его не заметили стражники.

Арлиан сказал себе, что правда на его стороне и в конце концов он все равно одержит победу — в самом деле? Возможно, справедливость должна править миром, Арлиану хотелось верить в ее торжество, несмотря на все, что ему довелось повидать на своем недолгом веку. Но доживет ли он до того времени, когда эти мечты станут реальностью? Разве ушедшие боги что-нибудь про это говорили?

Если он отправится в Мэнфорт и отважно войдет в дом лорда Дракона, суждено ли ему убить его? А если мерзавец проткнет его своей шпагой? Или рассмеется прямо в лицо, а затем позовет дюжину стражников, которые разберутся с непрошеным гостем?

Если ему вообще удастся отыскать лорда Дракона. Но воспоминание о бандитах, расхаживающих среди руин сгоревшего дома в поисках ценных вещей, и о том, как его самым бесцеремонным образом продали в Глубокий Шурф, будто он не человек, а кусок тряпки, не позволяли Арлиану отказаться от своего слова и мести. Он должен расквитаться с ними!

Значит, придется все тщательно спланировать, придумать более надежный способ отплатить своим обидчикам.

Нужно побольше узнать о лорде Драконе. И о Мэнфорте. Как, впрочем, и о многом другом.

Девушки в «Доме плотских утех» наверняка смогут ему помочь. Возможно, им приходилось встречаться с лордом Драконом; может быть, он даже является постоянным клиентом Дома. Арлиан решил хорошенько их расспросить, прежде чем отправиться в Мэнфорт.

Неожиданно он услышал, как его зовут:

— Ник? Ты проснулся?

— Роза? — тихонько спросил Арлиан.

— Все спокойно! — ответила Роза.

Арлиан быстро просунул пальцы в щель, приподнял панель, прикрывающую потайную дверцу, и, повиснув на руках, спрыгнул вниз.

Затем, подняв голову к потолку, посмотрел на черную дыру. Нужно как можно быстрее ее прикрыть. Он схватил стул, встал на него и вернул панель на место.

Только после этого Арлиан взглянул на Розу, сидевшую рядом с подносом, на котором стоял завтрак. В комнате царил полумрак, только сквозь тонкие шторы внутрь проникал дневной свет. В остальном здесь ничего не изменилось.

— Присоединяйся, — предложила Роза.

— Через минуту, — ответил Арлиан и принялся шарить ногой под кроватью в поисках ночного горшка.

Затем он смущенно посмотрел на Розу, та взглянула на него, а потом опустила глаза. И демонстративно отвернулась.

— Я не буду смотреть, — пообещала она.

Она сдержала свое слово, и через мгновение, вернув горшок на место, Арлиан уже с удовольствием уплетал сладкую булочку и запивал ее сидром из одной с Розой чашки.

Еда оказалась превосходной, но ее было мало. Заметив голодный взгляд, который Арлиан бросил на пустую тарелку, Роза сказала:

— Они не хотят, чтобы мы растолстели. Клиенты, как правило, предпочитают пухленьких девушек. Но не толстых.

— Понятно, — проговорил Арлиан.

— Наверное, мы едим лучше большинства рабов, — продолжала Роза. — Может быть, у Конфетки что-нибудь осталось.

Арлиан не знал, что ей сказать, пока она не заговорила снова:

— Сходи и сам проверь. Только будь поосторожнее в коридоре — постарайся не попадаться на глаза слуге, который придет собирать подносы.

Арлиан кивнул, подошел к двери, чуть-чуть приоткрыл ее и выглянул наружу.

В коридоре никого не оказалось. Арлиан выскользнул из комнаты, осторожно спустился вниз по лестнице и быстро промчался к комнате Конфетки.

— Войдите! — крикнула она, когда он постучал.

Как и Роза, Конфетка оставила ему часть своего завтрака, и Арлиан, набив рот едой, принялся благодарить ее.

— Какой же ты глупый! — вскричала Конфетка и сняла кусок паутины с его волос. — Ты только посмотри! Мы так старались, а ты все испортил на этом противном чердаке. Придется научить тебя лучше за собой следить.

— Я буду только рад, — ответил он. — Думаю, вы многому сможете меня научить.

— Конечно, — заявила Конфетка, положила руку ему на колени, потом потянулась к нему.

Арлиан вздрогнул и рассыпал крошки по всему столику. Конфетка фыркнула и просунула руку за пояс его штанов.

— Я сказала, что неважно себя чувствую, — проворковала она. — Если не появится клиент, который потребует именно меня и не пожелает смириться с отказом, у нас есть целый час. А прическу ты уже все равно испортил.

Через полчаса, когда они лежали рядом на ее постели, Арлиан настолько пришел в себя, что вспомнил о своих вопросах.

— Ты когда-нибудь слышала о человеке по имени лорд Дракон?

— Нет, имя мне незнакомо, — ответила Конфетка и провела пальцем по груди Арлиана. — А почему ты спрашиваешь?

— Я хочу его убить, — заявил он.

Конфетка оперлась на локоть и удивленно уставилась на него.

— Объясни, — потребовала она.

Арлиан рассказал ей все. По правде говоря, начав, он уже не мог остановиться. Он поведал ей о своем счастливом детстве в Курящихся Горах, о долгих, бесконечных месяцах драконьей погоды и о том, как погибла его родная деревня. О том, как пришли бандиты и нашли его, о годах, проведенных на руднике, разговорах с Хэтетом, спасении Кровавой Руки и благодарности надсмотрщика. И, конечно же, о мести и справедливости.

Его рассказ занял больше чем полчаса, но Конфетка слушала его, не перебивая.

Он рассказал ей всю свою жизнь, а потом вернулся и начал вплетать в повествование детали, которые сознательно пропустил в начале. Когда он описывал, как лежал под телом деда, Конфетка вздрогнула и спросила:

— Ты проглотил его кровь?

— Захлебнулся, — ответил Арлиан.

— А в ней был яд? Говорят, яд дракона обладает сильной магией.

— Какой? — спросил он.

Все эти годы Арлиан старался не думать о том, что произошло в погребе; сейчас же попытался вспомнить все в мельчайших подробностях.

И в памяти всплыли слова деда, который говорил, что человеческая кровь, смешанная с драконьим ядом, дарит долгую жизнь. Получается, что у него впереди целый век или Даже больше? За семь лет, проведенных на руднике, Арлиан ни разу об этом не задумывался — время и возраст там, внизу, где всегда царит ночь, не имели никакого значения.

— Не знаю, — пожав плечами, ответила Конфетка. — Иногда мы слышим разные истории — кое-кому из лордов нравится с нами разговаривать, иногда они болтают про драконов. Мне даже кажется, что они ими восхищаются. — Ее передернуло. — Каковы же они сами, если их приводят в восторг отвратительные чудовища?

Что же в таком случае представляет собой лорд Дракон, решивший взять себе такое необычное имя?

И откуда у него тот ужасный шрам на лице? Это не след шпаги и не оспа.

— А у кого-нибудь из ваших клиентов есть шрам на правой щеке? — спросил он.

Может быть, Конфетка знает лорда Дракона под другим именем.

Девушка рассмеялась, словно в комнате зазвенели веселые мелодичные колокольчики.

— Я видела шрамы у многих, — ответила она. — По крайней мере у одного из десяти или даже пяти. Частенько на правой щеке.

— Ясно.

Арлиан был разочарован и одновременно смущен. В Обсидиане кое у кого из мужчин имелись шрамы, но, как правило, на руках или ногах. Ну, еще иногда на груди. На лице — никогда.

— Мне очень жаль, что я не знаю твоего лорда Дракона, — проговорила Конфетка. — Но мы приведем тебя в порядок, научим всему, что знаем сами, и ты отправишься его искать. Может быть, тебе повезет.

— Спасибо, — ответил Арлиан. — Я бы хотел как-нибудь отблагодарить вас за вашу доброту.

Конфетка весело от него отмахнулась.

— Лично мне достаточно знать, что кто-то собирается сражаться за справедливость, — заявила она.

— В таком случае я постараюсь сдержать свое слово. — Арлиан сел и посмотрел на свою одежду, валяющуюся на полу у кровати. — А что будет с моим тряпьем? Ты собираешься его выстирать? Сомневаюсь, что штаны удастся…

— Твое тряпье? — Конфетка пнула его обрубком ноги. — Отдадим первому нищему, который тут появится. А тебе сделаем настоящую одежду!

Арлиан удивленно заморгал и уставился на свою подружку.

— Сделаете мне одежду? Сегодня?

На то, чтобы сотворить что-то относительно приличное, рудокопам требовался целый день. Конфетка рассмеялась.

— Нет, конечно, не сегодня, глупенький!

— Но мне казалось, что я должен уйти сегодня днем или вечером… — Арлиан был озадачен.

— Ты в окно выглядывал? — ухмыльнувшись, поинтересовалась Конфетка.

Арлиан несколько мгновений изучал веселое выражение, появившееся на лице девушки, затем, не говоря ни слова, поднялся с постели и подошел к окну. Когда он отодвинул занавески, его глазам предстал сумеречный серо-белый мир. Серое небо, медленно падающие белые снежинки, белое покрывало на земле.

— Снег идет, — удивленно проговорил Арлиан.

— Так мне сказал Ихор, — кивнула Конфетка, — когда принес поднос с завтраком. Я попросила его открыть занавески, хотела сама посмотреть.

— Но я все равно могу уйти, — заявил Арлиан.

— Замерзнешь, — ответила Конфетка. — Что гораздо важнее — оставишь следы на снегу. А следы — дело серьезное! Под моим окном их не будет, лорд Никто. Я не спешу встретиться с собаками, о которых говорила Роза.

— Ты хочешь, чтобы я оставался здесь до тех пор, пока не растает снег? Но это же много дней!

— Возможно, до самой весны, — проворковала Конфетка, насмешливо улыбаясь. — Меня устраивает.

Арлиан повернулся и посмотрел на нее.

— Ты сможешь прятать меня здесь до самой весны?

— Я думаю, стоит попробовать. Будет ужасно весело! — сказала ему Конфетка.

Книга II НИК

Глава 13 РАССТАВАНИЕ

Арлиан взбил подушку, опустился на свою постель и задул лампу. Затем потянулся в темноте к одеялу и собрался его развернуть, но потом передумал.

На чердаке сегодня было тепло, даже слишком. Он решил, что одеяло не понадобится, и оставил его лежать свернутым в ногах.

Возможно, оно вообще ему больше не понадобится. Сегодня его последняя ночь здесь, на чердаке борделя. Снег наконец растаял, и Арлиан уже несколько дней планировал, что покинет гостеприимные стены, обсуждал с Конфеткой, Розой и остальными, куда ему отправиться в первую очередь. За зиму он успел перезнакомиться с остальными четырнадцатью девушками, жившими в «Доме плотских утех». Все они знали историю юноши и высказывали свои предложения по поводу того, что Арлиану следует делать после того, как он отсюда уйдет.

Обдумав и отказавшись от нескольких возможных вариантов, начиная от Аритейна и кончая Восточными Островами, все единодушно согласились с тем, что он должен пойти в Мэнфорт — по крайней мере сначала.

Арлиан собрался отправиться в путь на следующий день. Конфетка не оставляла надежды уговорить задержаться его еще немного, утверждая, что следы на сырой земле нисколько не лучше следов на снегу, да и знает он еще недостаточно, но Арлиан твердо решил уйти и стоял на своем. Он больше не мог здесь оставаться и продолжать играть роль домашнего любимца. Ему требовалось найти свою собственную дорогу в жизни — и отомстить за несправедливость, от которой пострадала его семья и он сам.

Кроме того, Хозяйка — наводящая на всех ужас владелица Дома — на днях чудом его не поймала. Арлиан едва успел закрыть двери шкафа, когда та в сопровождении стражников ворвалась в комнату Конфетки, чтобы отчитать девушку за то, что она не продемонстрировала должного рвения и радости, удовлетворяя прихоти лорда Джериала.

Арлиан видел следы, оставленные лордом Джериалом, и ему стоило больших усилий сдержаться и не броситься на защиту Конфетки.

Он знал, что, если он останется, рано или поздно его обнаружат или он не сумеет справиться с желанием объяснить некоторым посетителям, как следует обращаться с девушками. Его убьют, и он не сумеет сдержать данные себе обещания.

Короче говоря, Арлиан твердо решил, что пришла пора расстаться с «Домом плотских утех». Утром он потихоньку вылезет из окна и пойдет в Мэнфорт. Добраться туда привлекательному, хорошо одетому и сильному молодому человеку не составит особого труда. Всю зиму девушки занимались его гардеробом, учили хорошим манерам, рассказывали все, что знали сами о природе человека, боролись с деревенским акцентом. Короче говоря, готовили Арлиана к самым разным неожиданностям, с которыми он мог столкнуться в поисках лорда Дракона.

Семь лет, проведенных на руднике, сделали Арлиана очень сильным человеком, и он всю зиму поддерживал себя в форме, перенося несчастных калек с места на место. Он не позволял себе расслабляться, несмотря на роскошь, в которой жил.

Его чердак превратился в уютное теплое гнездышко. Заполучить постельные принадлежности, слишком старые для использования внизу, оказалось просто, а лампа, помятая в нескольких местах, прежде чем стать его собственностью, была отправлена на помойку, хотя и прекрасно работала. Он все завернет в узел и возьмет с собой — в качестве дополнения к своему имуществу.

Время от времени клиенты дарили девушкам монеты и небольшие подарки. Конфетка, Роза и Поспешка собрали немного денег и отдали Арлиану — оставаясь здесь, в плену, они все равно не могли их потратить.

А однажды вечером Роза отвела его в сторонку и поведала одну тайну.

— Иногда клиенты кое-что нам рассказывают, — проговорила она. — Многие являются сюда в подпитии, а наигравшись с нами, расслабляются и частенько перестают следить за своим языком. В конце концов, какой от нас может быть вред? — с горечью заметила она. — Мы же здесь как в ловушке.

— Да, я понимаю, — пытаясь успокоить ее, проговорил Арлиан.

— Так вот, однажды ночью, когда лорд Каруван напился как свинья и на него накатила сентиментальность, он сказал мне, что является одним из владельцев «Дома плотских утех» — и моим владельцем тоже, — мол, если что-нибудь пойдет не так, он меня заберет и мы вместе бежим в ссылку. А еще он признался, что у него припрятана приличная сумма денег и нам не грозит бедность. Я знаю, где он их держит.

Арлиан с опаской посмотрел на нее и заявил:

— Я не вор.

— Эти деньги заработала для него я, Ник, — сердито возразила Роза. — И другие девушки. Он и пальцем не пошевелил. И уж если мы не можем их получить, я хочу, чтобы они достались тебе.

— Они должны стать твоими, — ответил Арлиан. — Ведь ты же сама сказала, что заработала их. Я к ним не имею никакого отношения.

— Но я никогда не смогу добраться до его тайника, — проговорила Роза. — А вдруг у тебя появится возможность их достать?

Арлиан задумчиво нахмурился.

— Ты делаешь то, что считаешь правильным, Ник, — сказала Роза. — Всегда.

— Нет, — возразил он. — Иначе я бы уже давно отсюда ушел. Я ваш вечный должник и никогда не смогу отплатить вам за доброту.

— Ты можешь отплатить мне, взяв деньги, которые спрятал лорд Каруван! — заметила Роза. — Он скорее всего даже не узнает, что они исчезли. Деньги в бочонке с надписью «кислое вино», в северо-восточном углу подвала гостиницы под названием «Виноградная кровь», что стоит на дороге в Мэнфорт.

— Я запомню, — пообещал ей Арлиан.

Он не знал, станет ли искать спрятанные деньги лорда Карувана; он был стольким обязан Розе, что действительно не знал, как отплатить за ее доброту, и это беспокоило. Но она хотела, чтобы он взял деньги…

Ладно, посмотрю, как пойдут дела, когда отсюда выберусь, и тогда подумаю, решил Арлиан. Деньги, если они вообще там есть, пролежали в своем укромном местечке несколько лет, могут подождать еще немного.

Арлиан знал, что ему пора уходить, и был готов отправиться в путь, хотя и понимал, что будет скучать по девушкам — по красавице Конфетке с таким заразительным смехом; по практичной, опекающей всех Розе, по Мазилке, художнице, рисовавшей портреты и постоянно изучавшей его лицо, по вечно смущающейся бедняжке Поспешке и по Искорке, у которой то и дело менялось настроение… по всем, без исключения.

Но больше всех ему будет не хватать Конфетки. Мысль с том, что придется ее здесь оставить и, возможно, навсегда, наполняла сердце Арлиана жгучей болью всякий раз, когда он смотрел на девушку, понимая, что они скоро расстанутся. Он надеялся, что когда-нибудь сможет за ней вернуться — но сейчас нужно уходить. Если он хочет жить в мире с самим собой, то должен сдержать слово и отомстить за свои страдания.

Арлиан улегся на роскошную постель и закрыл глаза, когда внизу раздался грохот, и сон как рукой сняло.

Он услышал, как Роза говорит что-то сонным голосом, жалуется на шум, хотя слов сквозь закрытую потайную дверцу Арлиан разобрать не мог. Потом до него донесся резкий голос Хозяйки.

— …кого-то прячешь! Сначала я решила, что мне померещилось, но чем больше я думала — постельного белья не хватает, вы просили материал на новые платья, которых я так и не видела, зимой мне пришлось заплатить за еду больше, чем обычно… Значит, это безобразие продолжается уже несколько месяцев! Кроме того, стражники не заметили никаких следов. Следовательно, он не входит в Дом потихоньку. Вы его прячете здесь. Но я никак не могла сообразить, где, пока десять минут назад не вспомнила про чердак…

К этому моменту Арлиан собрал все свое имущество, а сам сидел, скорчившись, на одной из балок. Он завернул вещи в небольшой кусок полотна, который ему дала Мазилка, и связал двумя кожаными ремнями, пытаясь одновременно сообразить, что же делать дальше.

— Я знаю, что он там, — визжала Хозяйка. — Он вооружен? Отвечай!

Арлиан не слышал слов Розы — в отличие от Хозяйки она говорила тихо, — но по ее тону он догадался: девушка делает вид, что не понимает, о чем идет речь.

Хозяйка, вне всякого сомнения, прихватила с собой не меньше двоих стражников. Возможно, удастся застать их врасплох, на руднике Арлиан научился неплохо драться, но они вооружены мечами и умеют с ними обращаться. Кроме того, существует вероятность, что их больше, чем два. В борделе в разное время суток работало шесть стражников, и в такой необычной ситуации Хозяйка наверняка привела всех.

Рассчитывать, что он одержит верх над шестью вооруженными стражниками, смешно. Бежать тоже не получится.

Можно сдаться — и тогда его ждет смерть. Даже если никто не догадается, что он беглый раб, его обвинят в том, что он забрался в чужой дом и присвоил чужое имущество.

Не годится.

Однако существовала и третья возможность. Если он постарается избежать встречи со стражниками, обойдет их стороной, может быть, ему удастся покинуть стены «Дома плотских утех» в целости и сохранности. Арлиан поднялся на ноги — но не стал выпрямляться в полный рост, зная, что ударится головой о стропила, а, скорчившись, начал медленно отползать от потайной дверцы, ведущей на чердак.

Роза продолжала что-то говорить, но Арлиан ее не слышал. Он искал.

Во время длинной холодной зимы он провел на чердаке множество часов. Исключительно от скуки он исследовал свой новый дом и обнаружил, что здесь надежные каменные стены, крыша сделана из новенькой жести, положенной поверх деревянных досок, окон нигде нет. Воздух попадал внутрь сквозь небольшие щели, протиснуться в которые он вряд ли смог бы, да и прыгать вниз с высоты в тридцать футов — перспектива не из приятных.

Оставался пол, который не предназначался на роль пола, а служил потолком для расположенных внизу комнат. Кое-где он совсем прохудился, и Арлиан всегда старательно обходил эти места. Однако сейчас он искал доску, наполовину изъеденную муравьями и гнилью. Видимо, когда-то здесь текла крыша, и влага сделала свое дело. Крышу починили, поврежденный потолок — нет.

Арлиан перебирался по балкам в темноте, двигаясь по памяти и на ощупь, пока не понял, что нашел нужное место. Он услышал приглушенный звук — кто-то ударил Розу, и она упала на пол. Арлиан сжал зубы, но не остановился. Он медленно шел вдоль балки, пока под наклонными стропилами не нащупал ногой подгнившую доску.

Хозяйка снова завопила, но Арлиан отошел уже достаточно далеко и не разбирал слов.

Потайная дверь, ведущая на чердак, с грохотом раскрылась, и внутрь ворвался свет. Появилась голова стражника, который принялся оглядываться по сторонам. Арлиан поставил обе ноги на прогнившую доску, прижался спиной к крыше и надавил.

Потолок под ним проломился, и он свалился вниз — острые края досок цеплялись за одежду и узел с вещами. Правым локтем он ударился о какую-то деревяшку, поднял руку, чтобы высвободиться, и рухнул в темную комнату.

Арлиан откатился в сторону и вскочил на ноги, прижимая к груди свой узел.

Раздался женский визг.

— Тише! — прошипел Арлиан. — Где дверь?

Впрочем, он тут же сообразил, что дверь ему не нужна: луна стояла высоко в небе и занавешенное окно было отлично видно — серый прямоугольник на фоне непроглядного мрака.

— Ник? — услышал он удивленный голос.

Арлиан не стал тратить время на разговоры. Оттолкнув в сторону столик, который оказался у него на пути, юноша бросился к окну.

Он узнал голос Искорки и сообразил, что свалился к ней на кровать, а потом скатился на пол, но сейчас раздумывать о таких пустяках было некогда. Он уже слышал тяжелые шаги в коридоре за дверью.

Комната Искорки находилась в дальнем конце коридора и выходила на улицу, а не во двор, где располагалась конюшня. Это хорошо.

Арлиан не стал открывать окно, просто ударил в стекло узлом, зажатым в обеих руках, и оно разлетелось вдребезги. Затем он выбросил в образовавшееся отверстие свои вещи, потом забрался на скамеечку у окна и обернулся.

Стражи уже подбежали к двери, а наверху, на чердаке, раздавались шаги. Арлиан ухватился руками за раму и начал спускаться вниз.

— До свидания! — крикнул он Искорке, решив, что попрощаться не повредит. — Передай остальным, что я их очень люблю.

Он повис на вытянутых руках, крепко ухватившись пальцами за подоконник. Затем разжал пальцы и спрыгнул вниз.

Казалось, падению не будет конца, хотя, наверное, оно продолжалось долю секунды. В следующее мгновение Арлиан свалился на спину, прямо в грязь.

Несколько секунд он лежал, пытаясь прийти в себя и отдышаться. Затем увидел, как в освещенном окне появилась чья-то тень.

Арлиан понимал, что нельзя медлить ни секунды, поднялся на колени и принялся искать свой узел. Нашел и быстро вскочил на ноги. Спина ужасно болела, а одно колено отказывалось слушаться, но он, спотыкаясь, поспешил прочь от окна.

Прохладный ночной воздух пах свежей землей и дымом. Ноги у Арлиана тут же замерзли, и только сейчас он сообразил, что выскочил на улицу босиком. Что же тут удивительного — ведь он собирался лечь спать. Впрочем, в узелке имелась пара бархатных тапочек — девушки не смогли сшить для него сапоги, — но тратить время на то, чтобы их надеть, он не рискнул.

В окнах борделя начал зажигаться свет, послышались разноголосые крики. Арлиан только пожал плечами и ускорил шаг.

Светившая ему в спину луна указывала путь — проливала свое призрачное сияние на окутанные ночным сумраком улицы Вестгарда, дома и лавки, деревянные тротуары и крылечки. И жидкую грязь под ногами. Всего в нескольких домах горел слабый желтоватый свет. Город казался пустым и безжизненным.

Стражники, охранявшие город, наверное, начали обход улиц, и Арлиан прекрасно понимал, что следует держаться от них подальше. Если Хозяйка решит поднять шум, даже конюшни и сараи, в которых он прятался раньше, могут оказаться небезопасными. Нужно найти место, где его не станут искать, или сделать так, чтобы в нем не заподозрили злоумышленника, когда он попадется на глаза стражникам.

Пройдя около ста ярдов по улице и увидев вывеску с нарисованным на ней человеком, тяжело опирающимся на посох, Арлиан решил, что это будет совсем не трудно. Преследователи не успели разглядеть его как следует. Скорее всего они ищут оборванца — но ведь нынешний Арлиан совсем не похож на прежнего.

Конфетка и Роза, да и другие девушки потратили не один месяц, стараясь превратить бродягу в юного лорда — пришла пора воспользоваться плодами их трудов. Хромая, Арлиан подошел к закрытой двери под вывеской и крикнул:

— Эй, хозяин!

В окнах не горел свет, и дверь была заперта на замок, но Арлиан не сомневался, что стоит возле постоялого двора — возможно, это «Усталый путник», о котором несколько раз упоминали девушки.

Наверху открылось одно из окон и в нем появилось лицо — одновременно Арлиан услышал звон оружия и тяжелые шаги стражников. К счастью, опасные звуки доносились справа, а «Дом плотских утех» находился слева. Значит, стража обходит улицы, проверяя, все ли в порядке. Арлиан решил не обращать на их появление внимания и поднял голову.

— Эй! — крикнул он, изо всех сил изображая лорда. — Я знаю, сейчас очень поздно, хозяин, но моя лошадь сбросила меня и убежала — будь она проклята! Мне нужна постель и ужин.

Он посмотрел в сторону приближающихся стражников, но постарался напустить на себя полнейшее спокойствие, словно знал, что ему нечего бояться.

— В такой-то час? — сердито спросил хозяин постоялого двора и одарил Арлиана возмущенным взглядом.

— Я приехал бы раньше, если бы вонючая тварь не оставила меня на дороге! — не менее возмущенно крикнул Арлиан. — Я иду уже несколько часов — босиком, один сапог застрял в проклятом стремени, — посмотри, во что я превратился! Ты собираешься оставить меня на улице в таком виде?

Хозяин постоялого двора продолжал колебаться. Один из стражников остановился у Арлиана за спиной и внимательно прислушивался к разговору, несмотря на то что не мог не заметить шума и криков, которые раздавались около «Дома плотских утех». Арлиан повернулся к нему и спросил:

— Он ведь хозяин постоялого двора? Разве он не обязан впустить меня, если я его прошу?

— Ему решать, сэр, — ответил стражник.

Арлиан наградил нахала сердитым взглядом, как учила его Роза, потратившая на это не один час.

— Сэр? — переспросил Арлиан.

— Милорд, — быстро поправился стражник.

Арлиан удовлетворенно кивнул и снова взглянул на хозяина постоялого двора.

— Я тебе заплачу чуть больше, если хочешь, — предложил он.

— Значит, ваши деньги не умчались вместе с лошадью? — спросил хозяин постоялого двора. — В кредит я вас обслуживать не собираюсь.

— Я что, похож на полного идиота? — строго поинтересовался Арлиан и тут же поднял руку. — Нет, не нужно, не отвечай — я совсем не хочу знать, на что я похож сейчас! У меня достаточно денег, если, конечно, у тебя не грабительские цены.

Хозяин поколебался еще несколько мгновений, но потом все-таки сдался.

— Сейчас спущусь, — крикнул он.

— Прекрасно, — заявил Арлиан, когда тот захлопнул окно.

Он повернулся в сторону борделя, будто только сейчас заметил, что там какой-то переполох. К ним спешили два стражника из «Дома плотских утех».

— Что там происходит? — спросил он городского стража.

— Не представляю, милорд, — ответил он.

— Это из-за того оборванца, что промчался мимо меня пару минут назад?

— Какого оборванца, милорд? — мгновенно насторожившись, спросил представитель охраны порядка.

— Боги, а мне откуда знать? — возмутился Арлиан. — Какой-то молодой парень в ужасном тряпье, он побежал вон туда. — Арлиан показал в противоположную от «Дома плотских утех» сторону. — Из носа у него лилась кровь. Они, наверное, его ищут?

— Понятия не имею, милорд. Все может быть.

— А почему бы тебе не спросить? Мне стало интересно.

— Слушаюсь, милорд. — Стражник послушно развернулся и умчался прочь.

Теперь несколько минут охранники из борделя будут заняты, примутся объяснять, что случилось, а он тем временем спокойно укроется на постоялом дворе.

Арлиан знал, что никто из преследователей не успел его толком рассмотреть, и рассчитывал, что девушкам хватит ума что-нибудь соврать по поводу его внешности. Юноша прекрасно понимал: нужно упрямо твердить, что он не имеет никакого отношения к беглецу-оборванцу. Иначе ему не спастись.

Изображать из себя молодого, не слишком хорошо воспитанного лорда будет трудно. Арлиан понимал, что уже сделал несколько промахов, но другого выхода у него не было.

Дверь постоялого двора открылась, и на Арлиана пахнуло застоявшейся вонью паршивого пива. Не теряя времени, он вошел внутрь.

Глава 14 ОБМАН

Арлиан напрягся, когда дверь распахнулась снова и на пороге появился городской стражник. Он быстро заставил себя расслабиться, сделав вид, что совершенно спокоен, и откусил кусок не слишком свежего хлеба, который ему принес хозяин.

Узел с вещами лежал на полу. Арлиан развязал его, чтобы расплатиться с хозяином постоялого двора за постель и еду — после этого от денег, собранных для него девушками, практически ничего не осталось. Хозяин поставил перед ним на стол хлеб, сыр, несколько сушеных слив и кружку эля, заявив, что в такой час больше ничего предложить гостю не может. Арлиан повозмущался ровно столько, сколько требовал образ, в котором он находился, но не слишком активно, чтобы не расстаться со всеми своими деньгами, если хозяин все-таки сумеет раздобыть что-нибудь поприличнее. Он медленно жевал хлеб, запивая его элем и глядя на приближающегося стражника. Арлиан решил, что в случае необходимости швырнет в него кружку и бросится наутек.

— Милорд, — начал стражник, — вы хотели знать, что там случилось.

Арлиан сделал глоток холодного эля.

— Хотел, — подтвердил он. — И что же? Кого-то убили прямо в постели?

— Нет-нет, ничего подобного, — поспешил успокоить его стражник. — Похоже, одна из женщин в… хм-м… в определенном заведении прятала кого-то втайне от владельцев… Его обнаружили, и он бежал — и устроил страшный переполох.

Арлиан изобразил удивление.

— Прятала кого-то? В доме?

— Складывается именно такое впечатление.

— Ну и ну, — протянул Арлиан удивленно и одновременно с отвращением. — И как же ей удалось провести любовника в дом?

— Не знаю, милорд, — покачав головой, ответил стражник. — Не думаю, что кто-то… Наверное, он сам туда забрался.

— Так ты полагаешь, это тот самый тип с окровавленным носом, которого я встретил?

— Вполне возможно. А вы не могли бы поподробнее о нем рассказать?

— Разумеется. Пожалуй, он… примерно одного с тобой роста… — Стражник был на несколько дюймов ниже самого Арлиана. — Но более худой. А еще у него прямоугольная борода. — Бородка стражника была подстрижена полукругом, у Арлиана — треугольная. — А одежда — какой ужас! Совсем простая, домотканая, один рукав наполовину оторван. В темноте я не разглядел, какого цвета — черного или коричневого. — Арлиан надел белую сорочку из тонкого полотна и черные шерстяные штаны. — Больше я ничего сказать не могу. На улице темно, а я не собирался писать с него портрет.

— Понимаю, милорд. Большое вам спасибо. — Стражник поклонился и ушел, предоставив Арлиану спокойно заканчивать ужин.

Что он и сделал, раздумывая о том, как, оказывается, легко обманывать людей.

Девушки в «Доме плотских утех» не раз говорили ему об этом. У них была огромная практика на данном поприще — ведь чтобы доставить удовольствие клиентам, им нередко приходилось изображать чувства, которых они не испытывали, — страх, любовь, наслаждение или боль.

«Люди видят то, что предполагают увидеть», — сказала ему Роза.

«Люди видят то, что хотят увидеть», — поправила подругу Конфетка. Вспомнив ее слова, Арлиан вдруг почувствовал, как внутри у него все сжалось. Он видел Конфетку всего несколько часов назад, но уже скучал.

Интересно, что происходит сейчас в «Доме плотских утех»? — подумал он. А вдруг Хозяйка решила наказать Розу? Поняла ли она, что в происшествии замешаны все девушки? Судя по ее воплям, она догадалась, что незваного гостя прятала не только Роза.

Но она ведь не может наказать всех сразу. Девушкам, пожалуй, ничего не грозит, решил Арлиан. В конце концов, они опытные обманщицы. И оказались отличными учителями… Вот он сидит на постоялом дворе и весьма успешно изображает из себя лорда.

Девушки нередко устраивали ему экзамены, заставляя играть разные роли, которые ему, возможно, придется исполнять за пределами «Дома плотских утех». Кто знает, что ждет его на пути в Мэнфорт в поисках лорда Дракона? Арлиан оставил стены «Дома плотских утех» меньше часа назад, сердце у него отчаянно бьется после поспешного бегства, а их уроки уже пригодились.

Судьба отнеслась к нему благосклонно — или играет с ним в какие-то игры? Почему его обнаружили всего за несколько часов до того, как он сам намеревался покинуть «Дом плотских утех»? Почему Судьба позволила этому случиться? Может быть, его еще ждут серьезные неприятности.

Арлиан сидел за столом, держа в руках кружку и едва заметно улыбаясь собственной глупости. Никто не знает, какой сюрприз уготовила ему Судьба, но последние несколько месяцев были просто восхитительными. Да и сейчас положение у него не самое плохое.

Арлиан осушил кружку и поморщился. Раньше ему не приходилось пить эль — диковинный напиток с необычным вкусом, холодный и одновременно обжигающий. Арлиан так и не смог решить, нравится он ему или нет. На руднике он пил только воду, в борделе — соки и разбавленное водой вино, но ему ни разу не довелось попробовать пиво или эль. Хозяйка их не одобряла.

Впрочем, придется привыкать, решил Арлиан. Считается, что состоятельные молодые люди поглощают его в больших количествах. Кроме того, нужно научиться отличать плохой эль от хорошего. Арлиан надеялся, что хозяин постоялого двора не рассчитывает услышать похвалы в адрес своего угощения.

Сколько всего еще предстоит узнать! Образование, которое он получил в последние несколько месяцев, можно назвать, мягко говоря, нетрадиционным. Да, конечно, ему известно о косметике и работе на руднике гораздо больше, чем многим мужчинам, но зато он безобразно невежествен во многих других вещах. Эль — один из примеров.

Ладно, у него будет достаточно времени — в особенности если дед сказал правду и драконий яд, смешанный с человеческой кровью, продлевает жизнь.

Необычная перспектива. Порой, когда Арлиан об этом задумывался — следует отметить, довольно редко, — его охватывал самый настоящий ужас. Провести на руднике целый век или даже больше, что может быть страшнее? Впрочем, постоянно от всех бегать — тоже не много радости.

Однако теперь его жизнь обещала перемениться к лучшему. Благодаря одежде и урокам, которые ему преподали девушки, обучая искусству обмана, сейчас он отдает приказы. Арлиан поставил на стол пустую кружку и крикнул:

— Хозяин! Где моя постель?

Хозяин провел его наверх. Комнатка на третьем этаже, под самой крышей, оказалась совсем крошечной, но Арлиана это не пугало. Зато в ней имелись удобства, о которых он успел забыть со времен своего далекого детства. Например, кровать и пол. Узкая, не слишком удобная кровать была застелена жесткими простынями, но Арлиан с удовольствием на нее опустился и погрузился в сон.

Он проснулся поздно и потратил довольно много времени на то, чтобы привести себя в порядок — следовало выглядеть как можно лучше. Девушки сшили ему три пары панталон и четыре сорочки. Кроме того, он не пожелал расстаться с жалкой рванью, в которой явился в «Дом плотских утех».

Однако после вчерашних приключений одна сорочка оказалась полностью непригодной для носки, а пара панталон нуждалась в стирке и починке. Зеркала у Арлиана не было, и в комнате тоже не нашлось, так что пришлось причесываться, глядя на себя в оконное стекло. К счастью, ему досталось кое-что из бывшего имущества Конфетки — старая расческа без половины зубьев и щетка из свиной щетины, тоже весьма поредевшей от времени.

А еще у него имелись две пары нижнего белья и бархатные тапочки. С каким же удовольствием он надел их на ноги, решив, впрочем, что первым делом следует приобрести настоящие сапоги.

Кроме того, среди его жалкого имущества лежала аккуратно сложенная куртка, отделанная шелком и кружевами, над которой столько времени трудилась Конфетка, но Арлиан не собирался носить ее каждый день — он слишком дорожил ею. Когда возникнет серьезная необходимость, он будет выглядеть в ней, как самый настоящий лорд.

Когда он закончил свой туалет, утро было в самом разгаре и большинство гостей покинуло постоялый двор. Арлиану пришлось смириться с холодными бутербродами на завтрак. Он доел третий и принялся стряхивать крошки с колен, когда вдруг понял, что хозяин двора разговаривает с кем-то в коридоре. Затем дверь распахнулась, и в столовую ворвалась Хозяйка.

Арлиан поднял голову, из всех сил изображая, что не знает, кто она такая. Несмотря на то что он видел ее несколько раз через занавески или специальные глазки для подглядывания, она его в лицо не знала. Ей даже не удалось рассмотреть его, когда он вчера бежал из ее заведения.

Арлиан отчаянно хотел спросить ее, как там Конфетка, и Роза, и Поспешка, но знал, что должен молчать.

Хозяйка сердито оглядела комнату, потом уставилась на Арлиана.

— Кто вы такой? — потребовала она ответа. Арлиан спокойно посмотрел на нее и спросил:

— Вы обращаетесь ко мне?

— Да!

— В таком случае я буду чрезвычайно вам признателен, если вы вспомните о правилах приличия, — холодно заявил он и промокнул рот салфеткой, изо всех сил стараясь унять дрожь.

Ему стало ужасно не по себе, когда он вдруг сообразил, что оказался с ней наедине и спасти его может только собственная сообразительность.

Хозяйка прикусила губу, но хмуриться не перестала. Арлиан видел, что она пытается взять себя в руки и успокоиться. Интересно, спала ли она сегодня ночью? — неожиданно подумал он.

— Прошу меня простить, — проговорила Хозяйка. — Не могли бы вы назвать мне свое имя?

Арлиан швырнул салфетку на стол и встал.

— Меня зовут Ланейр, — ответил он. — Моя семья владеет фруктовыми садами между Глубоким Шурфом и Курящимися Горами, на наших землях работает одиннадцать свободных граждан. Надеюсь, вы будете обращаться ко мне в соответствии с моим положением. А теперь я хочу знать, кто вы такая?

— Мадам Рил из «Дома плотских утех», — ответила Хозяйка, в самый последний момент прибавив слово «милорд». Арлиан кивнул, а мадам Рил продолжала: — Это вы прибыли сюда поздно ночью, когда постоялый двор уже закрылся?

— Да, — ответил Арлиан.

— Насколько я поняла, вы видели, как по улице бежал какой-то человек.

— Видел, — не стал спорить Арлиан.

— Лорд Ланейр, этого человека необходимо найти, — заявила мадам Рил. — Вы можете рассказать мне о нем что-нибудь полезное?

— Я уже говорил с одним из стражников сегодня ночью и сообщил ему все, что знал, — ответил Арлиан. — Добавить мне нечего. А зачем он вам?

Мадам Рил — Хозяйка — с трудом держала себя в руках.

— Потому что, если мы не узнаем, кто он такой и как здесь оказался, Дом придется уничтожить.

Арлиан с трудом сглотнул и удивленно спросил:

— Почему?

Он надеялся, что Хозяйка подумает, будто он проглотил последний кусок бутерброда, и не заметит его испуга.

Если Дом будет уничтожен, какая судьба ждет его обитательниц? Слова Розы о собаках всплыли у него в памяти, а вслед за ними заявление Кровавой Руки о том, что в мире нет справедливости.

— Потому что мои клиенты, посещая нас, рассчитывают на полную надежность, безопасность и сохранение тайны, — ответила Рил. — Если мы не в состоянии это гарантировать, если к нам в Дом запросто может проникнуть шпион или наемный убийца… ну, вы понимаете, наши клиенты весьма уязвимы. Мы обслуживаем очень богатых и влиятельных людей…

— Я знаю, — проговорил Арлиан. — Кажется, мой кузен Интиор время от времени посещает ваше заведение.

Рил кивнула, услышав знакомое имя.

— Да. Вы ведь прекрасно понимаете, что у таких людей не может не быть врагов. Если я не в силах обеспечить их безопасность, то должна закрыть свое заведение.

— Разумеется, — согласился с ней Арлиан. — Мне очень жаль, что так произошло, но я ничем не могу вам помочь. Я рассказал стражнику все, что знал.

— Вы говорили, что у него из носа шла кровь.

— Да.

— Мы не обнаружили никаких следов крови.

Арлиан вспомнил о длинной царапине у себя на икре, которою получил, когда провалился сквозь потолок в комнату Искорки, и нахмурился. Он сказал про кровь, хлещущую из носа, потому что полагал, будто оставил повсюду следы крови. Очевидно, он ошибся.

— Наверное, она у него на рубашке, — сказал он. — По правде говоря, я видел его только мельком и действительно почти ничего не сумел разглядеть. Вся борода у него была перепачкана кровью, которая текла из носа.

— А вы не рассмотрели, что у него было на ногах?

— Боюсь, что нет. В тот момент меня гораздо больше беспокоили мои собственные; понимаете, вчера вечером я лишился лошади. А вместе с ней и сапог.

— Примите мои соболезнования, милорд. Шпагу вы тоже потеряли? Стражник сказал, что не заметил у вас никакого оружия.

— Да, — признался Арлиан, сообразив, что это серьезный недостаток в его туалете.

Настоящий лорд никогда не отправится в путь безоружным. Клиенты, которых он видел в «Доме плотских утех», разумеется, оставляли свои шпаги внизу, но на улицу без них не выходили. Время от времени Арлиан осмеливался выглянуть в окно и видел, как они важно расхаживали, не расставаясь со своим оружием. Отсутствие шпаги во время завтрака дело обычное, а вот то, что он прибыл без нее на постоялый двор…

На данный момент история про сбежавшую лошадь послужит отличным объяснением всему. Впрочем, следовало упомянуть об оружии самому, не дожидаясь, когда его спросят.

— Вам больше ничего не приходит в голову касательно того человека? — спросила Хозяйка.

— Ничего, — ответил Арлиан. — Надеюсь, вы сумеете поймать его и без моей помощи.

— Я тоже, — заявила мадам Рил. — Очень надеюсь.

Она несколько мгновений молча смотрела на него, и он понял, что разговор закончен. Быстро от нее отвернувшись, Арлиан помахал рукой в воздухе и направился к лестнице.

Поднимаясь наверх, Арлиан хмуро раздумывал над тем, что же ему следует сделать дальше. Он намеревался покинуть бордель, отправиться в Мэнфорт и поискать там работу, но не предполагал, что придется спасаться бегством. Кроме того, его беспокоила судьба Конфетки и других девушек.

Впрочем, в настоящий момент его положение гораздо более уязвимо. Вне всякого сомнения, никаких решительных мер против обитательниц борделя не будет принято, пока беглец не окажется в руках Хозяйки. До сих пор ему неплохо удавалось обманывать окружающих, но рано или поздно кто-нибудь обязательно обратит внимание на то, что он появился в городе ночью, без оружия и босиком, практически тогда же, когда неизвестный бежал из «Дома плотских утех». Поразительное совпадение!

Мадам Рил наверняка что-то заподозрила.

Более того, он назвался лордом Ланейром — что, если он отправится в поисках работы в Мэнфорт, а кто-нибудь его узнает? Неужели предстоит притворяться лордом всю оставшуюся жизнь?

Но рано или поздно может объявиться кто-нибудь, кому известно, что на землях между Глубоким Шурфом и Курящимися Горами нет никаких владений, принадлежащих лорду Ланейру, да и человека такого в природе не существует. Пожалуй, разумнее всего на некоторое время отправиться куда-нибудь в другое место.

Или вернуться в бордель и попытаться спасти Розу и Конфетку. Такого преследователи не ожидают!

Арлиан продолжал раздумывать над тем, как же ему поступить дальше, собирая свои вещи и связывая их в тугой полотняный узел.

К тому моменту, когда он покончил с делами, солнце уже стояло высоко в небе. Арлиан открыл дверь постоялого двора и поморщился, когда в лицо ему ударили слепящие лучи. Глаза по-прежнему не привыкли к яркому свету, и он намного лучше чувствовал себя в темноте. Арлиан прищурился и оглядел улицу.

И замер на месте.

Возле «Дома плотских утех» собралась огромная толпа зевак. У двух дверей и вдоль стены стояли экипажи — около полудюжины, все до единого громадные и несказанно роскошные. До сих пор Арлиану не доводилось видеть столько карет в одном месте.

Судя по тому, как вели себя зеваки, такое зрелище и для Вестгарда было редкостью.

Он по-прежнему намеревался отправиться на восток, в сторону Мэнфорта или «Виноградной крови», но сейчас неспешно зашагал по улице к «Дому плотских утех», пытаясь понять, что же там происходит.

Подойдя поближе, он услышал сердитые голоса, мужские и женские. Стоял страшный шум, слуги выносили из дверей борделя вещи — коробки и тюки всех возможных размеров и форм. Только через некоторое время Арлиан с ужасом сообразил, что часть из диковинных тюков — это завернутые в одеяла женщины, которые жили в Доме. Кое-кто из них пытался отбиваться и протестовать, но большинство не сопротивлялись.

Возница что-то крикнул, и один из экипажей стронулся с места — лошади выглядели уставшими, скорее всего прибыли сюда из Мэнфорта.

С ним поравнялся один из экипажей, начал медленно набирать скорость, и Арлиан быстро посторонился. Он успел разглядеть в окно Поспешку и еще одну девушку — кажется, Киску, но не был уверен. Рядом с ними сидели хорошо одетый мужчина и один из охранников борделя.

Значит, Хозяйка сказала правду — «Дом плотских утех» закрывается. Да, времени они не теряют! Арлиан не думал, что все произойдет так быстро.

По крайней мере женщин увозят и, похоже, с ними все в порядке, хотя Арлиана несколько беспокоило, куда их везут.

Еще один экипаж отъехал от ворот, но направился по другой улице. Со своего места Арлиан не видел, кто сидит внутри. Он добрался до края толпы и попытался протолкнуться вперед, но люди начали отступать — еще два экипажа покатили по мостовой.

У открытой двери последнего лицом к борделю стоял высокий мужчина. Арлиан видел только его спину. Хозяйка оставалась на пороге «Дома плотских утех», кого-то ругала, о чем-то молила. Слов Арлиан не разбирал, но ее тон не оставлял никаких сомнений.

Наконец в путь двинулся пятый экипаж. На улице остался лишь тот, возле которого стоял высокий мужчина. Арлиан вдруг обнаружил, что пробирается вперед, стараясь оказаться поближе к месту действия. В экипаже он разглядел двух девушек — Конфетку и Голубку, — обе сидели, погрузившись в молчание, и выглядели насмерть напуганными. Арлиан шагнул вперед, увидев Конфетку, но успел вовремя взять себя в руки.

В этом экипаже он не заметил никакой охраны, но возница сидел на своем месте, держа наготове вожжи и кнут. Арлиан не осмелился подойти поближе.

Конфетка и Голубка живы и здоровы, хотя и испуганы. Зачем рисковать жизнью, пытаясь изменить то, что изменить невозможно?

В дверях Дома появились два стражника — один в форме охраны борделя, другой — Вестгарда. Они что-то сказали, и человек в экипаже отдал короткий приказ:

— Поджигайте.

Стражники колебались, а Хозяйка протестующе взвизгнула. Высокий мужчина вытащил из ножен длинную тонкую шпагу и повторил приказ, перехватив оружие поудобнее:

— Я сказал, сожгите дом!

Стражники поспешно поклонились, признавая его право отдавать приказы, и бросились внутрь.

Арлиан видел шесть экипажей, в каждом ему удалось разглядеть двух женщин и одного стража. А также возницу и владельца экипажа.

Где остальные четыре женщины?

Почему стражники не сразу бросились выполнять распоряжение высокого мужчины?

— О Господи! — прошептал Арлиан, чувствуя, как его охватывает паника. — Не может быть!

Охваченный отчаянием, он начал пробираться сквозь толпу.

За свою жизнь он видел много несправедливости, но не мог стоять и спокойно смотреть на то, как четыре женщины будут сожжены только за то, что помогли ему. Обязательно должен быть способ помешать…

— Пожалуйста, милорд! — взмолилась Хозяйка, бросившись к мужчине в экипаже и протягивая к нему руки.

Арлиана потрясло происходящее. Но одновременно его существо ликовало при виде наводившей на всех ужас Хозяйки, которая явно была в отчаянии.

— Мадам Рил, — проревел мужчина, — вы отвечали за порядок в «Доме плотских утех». И не справились со своими обязанностями.

На солнце сверкнула сталь, и на мгновение мир вокруг Арлиана замер. Он не верил своим глазам.

А в следующую секунду мир снова ожил — мадам Рил повалилась на землю, из рассеченного горла хлестала кровь; в толпе кто-то отчаянно вопил. Незнакомец аккуратно вытер лезвие шпаги платком и убрал ее в ножны как раз в тот момент, когда стражники снова появились на пороге.

— Садись, — приказал мужчина охраннику из борделя, забрался внутрь и устроился на сиденье.

Только сейчас Арлиану удалось увидеть его лицо.

Экипаж слегка закачался на рессорах, когда охранник залез внутрь и захлопнул за собой дверцу, но Арлиан успел рассмотреть безбородое лицо со шрамом, словно кто-то или что-то много лет назад вырвало из правой щеки кусок…

— Лорд Дракон! — выкрикнул он помимо собственной воли — так сильно было его удивление, но лорд Дракон постучал по потолку экипажа, и возница встряхнул вожжами.

Никто ничего не услышал.

Арлиан продирался сквозь толпу, люди отступали в страхе и смущении, оставив на земле окровавленное тело мадам Рил. Из двери борделя начали вырываться клубы дыма.

Экипаж покатил прочь, Арлиан стоял и смотрел ему вслед, не в силах сдвинуться с места.

Остановить экипаж, добраться до лорда Дракона. Спасти Конфетку и Голубку. Отомстить за своих родных и всех, кто невинно пострадал от руки этого чудовища, даже за мадам Рил. Да, конечно, она была страшным человеком, но лорд Дракон не имел никакого права убивать ее вот так, среди бела дня, на глазах у сотни свидетелей. Неужели он рассчитывает остаться безнаказанным?

Нет, нужно спасти женщин, брошенных в горящем борделе.

Когда Арлиану удалось выбраться из толпы, экипаж уже был далеко и постепенно набирал скорость, а дым начал вырываться не только из двери, но и из некоторых окон. Городской страж стоял на пороге, держа наготове оружие.

Арлиан бросился к нему, а затем резко остановился на месте, увидев, что страж поднял клинок.

— Ну и куда вы собрались, милорд? — строго спросил стражник.

— Я… я думал, там внутри еще кто-то остался, — пролепетал Арлиан. — Мне показалось, я слышал голоса.

— Никаких голосов, и мародерам здесь делать нечего. Вы же слышали, что владелец приказал сжечь дом.

— Но я правда думал… ты уверен, что внутри никого не осталось?

— Живых никого, — ответил стражник. — Там четыре мертвые рабыни. Им перерезали горло, как и этой. — Он показал на мадам Рил.

— Понятно, — пробормотал Арлиан и отошел.

Догнать экипаж он уже не в силах. Впрочем, что он может сделать? Он один, без оружия, а у лорда Дракона и охранника шпаги, к тому же они готовы воспользоваться ими без малейших колебаний. Конфетка и Голубка ему помогли бы, но…

— Извините, — сказал Арлиан и начал снова пробираться сквозь толпу.

Через несколько минут он незаметно проскользнул во двор «Дома плотских утех», совсем как несколько месяцев назад.

Только сейчас дым вырывался из всех щелей, а стекла почернели. Кое-где возникали оранжевые вспышки пламени. Арлиан положил свой узел на землю, подобрал подкову и швырнул ее в окно.

Стекло посыпалось водопадом мелких осколков, и наружу вырвался огонь.

Арлиан разбил другое, на сей раз на улицу выползла тонкая струйка серого дыма. Он поставил бочонок, разбежался и запрыгнул наверх. В следующее мгновение Арлиан забрался внутрь, прижал ко рту кусок ткани и попытался рассмотреть хоть что-нибудь в сизых клубах.

Комната, в которую он попал, оказалась наполовину пустой — постель снята, мебель перевернута. Дым густым туманом застилал все вокруг, но огня не было.

Высунувшись в коридор, Арлиан подумал, что так, наверное, выглядит кратер вулкана — по потолку блуждает дым, языки пламени облизывают стены, нахально пролезают под двери… К Арлиану вдруг вернулись страшные воспоминания семилетней давности, когда горел его собственный дом, а драконы крушили все вокруг. Заставив себя не думать об этом, он скорчился, чтобы оказаться под клубами дыма, и бросился проверять спальни девушек.

Первый труп он обнаружил во второй комнате, в которую забежал, — Шелковица была старше всех в борделе. Арлиан увидел, что у нее перерезано горло и она лежит в луже собственной, уже начавшей запекаться крови.

Третья комната оказалась пустой, а коридор за ней охватило пламя. Весь второй этаж горел. Арлиан развернулся и помчался вверх по лестнице на третий, где и нашел еще один труп.

Роза лежала на своей постели, голова откинута назад, волосы разметались по подушке, кровь стекает на подбородок.

Дым становился все гуще, огонь угрожающе рычал, Арлиан сбежал вниз по лестнице и помчался к окну, через которое забрался в дом. Он вылез наружу тем же путем, что и проник внутрь. Он знал, что остальным двум девушкам уже вряд ли сможет помочь.

Отчаянно кашляя и утирая слезящиеся глаза, Арлиан спрыгнул на землю, нашел свои вещи и пошел прочь, твердо решив наведаться в «Виноградную кровь».

Глава 15 КАРАВАН-САРАЙ

Арлиан оглядел себя с головы до ног и нахмурился. Он надел свою роскошную шелковую куртку, отделанную кружевами, потому что становилось прохладно, и выглядел вполне прилично, можно сказать, даже элегантно. Если не считать, конечно, того, что сорочка пропиталась потом и перепачкана сажей. Впрочем, панталоны выглядели не лучше. Новые тапочки он испортил, когда бегал по горящему дому. Полотно, в которое Арлиан завернул свои вещи, выглядело намного приличнее, чем его костюм.

Нужно аккуратнее относиться к одежде, решил Арлиан. Кроме того, он понимал, что ему необходимо пополнить ее запас. Одежда, которую сшили ему девушки, чрезвычайно красива, но для реальной и активной жизни не очень подходит. А он намерен вести исключительно активную жизнь.

Арлиан решил, что должен как можно скорее найти работу — или какой-нибудь другой источник доходов. Как было бы хорошо, если бы аметисты действительно оказались такими ценными, как говорил Хэтет. Несколько месяцев назад он показал один из них Искорке, которая в «Доме плотских утех» считалась главным специалистом по драгоценностям, и та сказала, что камень очень красив, но ничего не стоит.

По крайней мере в Землях Людей. А в далеком, возможно, существующем только в мифах Аритейне… Кто знает?

С другой стороны, золото лорда Карувана ему не помешает — Арлиан больше не сомневался по поводу того, имеет ли право забрать его. Лорд Каруван являлся одним из владельцев «Дома плотских утех». Следовательно, находился в одном из экипажей и увез двух девушек с собой…

А Розу оставил. С перерезанным горлом, в горящем доме.

Возможно, он приказал ее убить, потому что она знала, где спрятаны деньги. Или просто надоела, а две другие нравились больше.

А может быть, Роза заплатила жизнью за то, что прятала Арлиана на чердаке над своей комнатой, и Каруван просто не мог ничего возразить.

Не имеет значения. Важно, что Роза умерла, а лорд Каруван соучастник ее убийства.

Арлиан намеревался получить с него компенсацию за смерть девушки — если он, конечно, не перепрягал деньги в другое место. Забрав их, Арлиан начнет мстить за смерть Розы.

Кроме того, он должен спасти двенадцать женщин, среди которых находится и Конфетка. Арлиан дал себе слово, что найдет и освободит их всех — рано или поздно. Он не имел ни малейшего представления о том, куда их повезли; экипажи не оставили никаких следов. Однако они живы и скорее всего в Мэнфорте. Со временем он разыщет их и подарит им свободу.

Мысль о том, что Конфетка попала в руки лорда Дракона и вынуждена ему подчиняться, преследовала Арлиана, не давала ему покоя. Почему-то было невыносимо думать, что Конфетке приходится исполнять прихоти одного хозяина, в то время как ей не раз доводилось терпеть самые невозможные выходки посетителей борделя.

Возможно, золота Карувана хватит, чтобы выкупить женщин. Арлиан пообещал себе, что позаботится о них, прежде чем начнет мстить за свои обиды.

Правосудие настигнет тех, кто творит в этом мире несправедливость.

Он должен покарать драконов, уничтоживших Обсидиан, однако они действовали в соответствии со своей природой; разграбление деревни — всего лишь алчность, вполне понятная, хотя и непростительная. Но лорд Дракон, лорд Каруван и их прислужники убили пять женщин и сожгли «Дом плотских утех» без всякой на то причины — так казалось Арлиану. Он не понимал столь невероятной жестокости и считал, что преступники должны за нее ответить. Он возьмет золото лорда Карувана и выкупит девушек. А еще Арлиан поклялся, что наступит день, когда каждый из шести лордов, виновных в случившемся, заплатит за свои грехи.

Если золото лорда Карувана облегчит ему задачу, тем лучше. Арлиан жалел только об одном — что у него нет четкого и ясного плана мести. Мэнфорт становился все ближе, Арлиан вдруг увидел, какой это громадный город, и начал понимать, что у него могут возникнуть непредвиденные проблемы — найти и уничтожить врагов будет совсем непросто.

На глаза ему стали все чаще попадаться стражники, и он вдруг понял, что, несмотря на относительно приличную одежду, у него нет ни оружия, ни опыта обращения с ним. Нет ничего, кроме собственной головы да советов женщин из «Дома плотских утех».

Этого явно недостаточно.

Арлиан завернул за поворот и увидел впереди громаду Мэнфорта — город выстроили на горе, и глазам путника представали стены внутри стен, опоясывающие склоны, лабиринт сооружений и укреплений, торчащие, точно длинные пальцы, башни. Тысячи дымных лент расцвечивали голубое небо, а примерно в паре миль виднелись громадные серые ворота.

Впрочем, прямо перед ним оказалась большая, мощенная булыжником площадь, запруженная самыми разными фургонами и повозками, мужчинами, женщинами, домашними животными, до Арлиана донесся громкий гомон голосов.

Он нахмурился. Кто эти люди? И что здесь происходит? Затем между двумя довольно высокими фургонами он заметил вывеску — на деревянной доске кто-то не очень умело нарисовал зеленые листья, черную линию, заменявшую стебель, и несколько красных кружков, по-видимому, изображавших виноградины, с которых капали алые капли.

«Виноградная кровь»! Гостиница, о которой говорила Роза. Именно здесь лорд Каруван спрятал свое золото. Фургоны и волы скорее всего принадлежат посетителям гостиницы.

Арлиан поудобнее засунул узел с вещами под мышку, поднял голову и уверенно зашагал вперед.

Повсюду сновали люди. Неужели здесь всегда так? Наверное, случилось что-нибудь особенное. Арлиан попытался прислушаться к гомону, понять, о чем говорят прохожие.

Мужчина на телеге напоминал жене, что та должна следить за их дочерью и держать ее подальше от определенных типов. Двое других перегружали ящики из фургона в фургон и одновременно беседовали со стражником, устроившимся возле колеса. Арлиан замедлил шаг и прислушался.

— …да нет же! Ты хочешь всю жизнь гоняться за карманниками и провожать домой пьяниц? Неужели тебе не интересно увидеть что-нибудь, кроме Саутварка и Вестгарда?

— Зато я проживу дольше, чем ты, — возразил стражник. — Рано или поздно в тебя угодит стрела какого-нибудь разбойника, ты напьешься плохой воды или подхватишь какую-нибудь иностранную болезнь, а я буду сидеть у себя дома возле очага. Валяй, тащись в свою вонючую пустыню, где тебя ждет ужасная смерть.

— Не стану отрицать, в дороге может многое приключиться, — проговорил человек в фургоне, — но скажи-ка мне, сколько твоих товарищей получило нож в спину, пытаясь вмешаться в уличную драку? Жизнь — штука опасная и полная неожиданностей, друг мой! А что, если твоя собственная жена спятит и перережет тебе во сне глотку?

Стражник фыркнул.

— Ищи дураков в другом месте, — заявил он. — Я никуда не поеду.

— Я уже понял, — ответил человек в фургоне. — Если знаешь кого-нибудь, у кого душа жаждет приключений, присылай ко мне — смелые люди никогда не бывают лишними.

Арлиан стоял, не шевелясь, пока они не попрощались и стражник не отправился восвояси.

Человек в черной кожаной куртке и штанах, кто бы он ни был, нанимает людей! Арлиану необходим заработок; он ведь не уверен, что золото лорда Карувана по-прежнему остается там, где сказала Роза. Он поколебался несколько мгновений, а потом все-таки решился подойти к фургону.

— Прошу меня простить, — сказал он.

Человек в черной коже внимательно оглядывал толпу и, услышав обращение Арлиана, повернулся и посмотрел ему в глаза.

— Да? — Арлиан нахмурился, пытаясь сформулировать вопрос. Незнакомец явно неправильно истолковал его замешательство и добавил тоном, который настоящий лорд посчитал бы оскорбительным: — Милорд.

Арлиан услышал в его голосе вызов, но не собирался ссориться по столь пустяковому поводу. Он ведь никакой не лорд на самом деле, а настраивать против себя этого человека не входит в его планы. Его внимательно изучали серые холодные глаза на обветренном, покрытом шрамами лице. Волосы незнакомец связал на затылке в тугой узел, а бороду стриг не по моде коротко. Одна рука касалась рукояти шпаги, лежащей на сиденье, другая уверенно легла на кинжал за поясом. Он был готов ко всему — но в холодных глазах Арлиан не увидел угрозы, незнакомец рассматривал его с явным интересом. У юноши сложилось впечатление, что он видит то, на что смотрит, и слышит, что ему говорят. Иными словами, не подпадает под правило, которому его учили девушки в борделе.

— Я случайно стал свидетелем вашего разговора со стражником, — начал Арлиан.

— Очень вам сочувствую, — проговорил мужчина и язвительно ухмыльнулся. — Я иногда жалею, что боги не наделили нас способностью закрывать уши так же, как мы закрываем глаза.

Арлиан смущенно улыбнулся ему в ответ.

— Я вас правильно понял, вы нанимаете людей на работу?

Мужчина заметно расслабился, рука уже не так сильно сжимала рукоять кинжала.

— Не совсем, — ответил он. — Но я знаю кое-кого, кто нанимает.

— Понятно, — сказал Арлиан. — И кто же? Я буду вам очень признателен, если вы просветите меня на сей счет.

— Правда, милорд?

— Я не отсюда, — кивнув, проговорил Арлиан.

Человек в черном окинул его внимательным взглядом.

— Насколько мне известно, — заявил он наконец, — владелец каравана намерен взять с собой двенадцать стражников, но нашел только восемь, включая меня. Лично я не считаю, что даже дюжины достаточно, и буду рад, если ему удастся найти больше.

Неожиданно Арлиан сообразил, что означает слово «караван», и понял, почему вокруг творится такой переполох. А в следующую минуту ожили все его детские мечты, он вспомнил рассказы деда о путешествиях и свое собственное страстное желание повидать мир.

— Караван! — воскликнул он. — Конечно. И куда он направляется? Какие везет товары?

— Мы направляемся на восток, в портовый город Лоригол, — ответил страж. — А насчет того, что повезем… Ну, полагаю, в этих фургонах вы найдете рулоны материи, сосуды с травами и тому подобное. Все, что пожелают продать хозяева. — Он убрал руку с рукояти кинжала и махнул в сторону площади.

— И вы набираете конвой, — кивнув, проговорил Арлиан.

— Именно, — сухо ответил незнакомец. — И… ну… — Арлиан не знал, какой вопрос задать следующим, и охранник его пожалел.

— Вы хотите предложить свои услуги? Ищете приключений в огромном мире?

— Совершенно верно! — радостно воскликнул Арлиан.

Он намеревался отправиться в Мэнфорт, чтобы привести в исполнение свои планы мести и спасти Конфетку, но неожиданно появилась весьма привлекательная альтернатива. Арлиан не забыл о том, что собирался освободить всех оставшихся в живых девушек из «Дома плотских утех» и расквитаться с драконами за то, что они уничтожили Обсидиан. Но он был молод, считал, что времени у него хоть отбавляй, а окружающий мир манил и дразнил своими тайнами и загадками.

Из родной деревни, расположенной на склоне горы, он любовался уходящими за горизонт землями, но с тех пор видел лишь каменные стены рудника да душный чердак в «Доме плотских утех». Забыть на время о прошлом, бежать от него, глотнуть свежего воздуха и побывать в чужих краях… Арлиан знал, что такой опыт будет ему очень полезен.

Кроме того, он заработает денег, научится жить как свободный человек, иными словами, лучше подготовится к встрече со своими врагами.

Разумеется, девушкам придется остаться в рабстве немного дольше — но он все равно не знает, как их найти, и у него нет денег, чтобы подарить им свободу. А дни, проведенные с караваном, позволят ему оглядеться и решить, что делать дальше.

— Вы хотели бы служить простым стражником? — спросил мужчина в черном, отвлекая Арлиана от его мыслей. — Не очень подходящее занятие для лорда.

— Я сейчас нахожусь в стесненных обстоятельствах, — сымпровизировал Арлиан, — и вынужден согласиться на любую работу — почти.

— А вы хорошо владеете оружием?

— Я могу научиться, — быстро ответил Арлиан.

— Шпага у вас есть? Мы отправляемся завтра на рассвете. Вы не успеете съездить за своим оружием в семейное имение в Блэкуотере или, уж не знаю, откуда вы родом.

— У меня нет шпаги, — признался Арлиан.

— Значит, вы не настоящий лорд?

— Нет. — С этим Арлиану спорить не приходилось; он оказался прав, у его костюма имелся серьезный недостаток.

— Может быть, у вас есть доспехи?

— Нет, — ответил Арлиан, чувствуя, как мечты о дальних странах возвращаются назад, в детство. — Только складной нож.

Арлиан ожидал, что вот сейчас мужчина в черном отвернется от него и не пожелает больше разговаривать, однако тот молча уставился на него своими суровыми серыми глазами.

— А вы могли бы пустить в ход шпагу, если бы она у вас была? — спросил он.

Может быть, еще есть надежда, с тоской подумал Арлиан.

— Я могу научиться.

— Милорд, — сказал стражник, — если вы хотите научиться мастерству владения шпагой, почему бы вам не обратиться в какое-нибудь соответствующее заведение или не найти учителя? Наняться в охрану при караване — не самый легкий путь постижения этого искусства. Разве ваш отец не позаботился о том, чтобы научить вас держать шпагу в руках?

— Мой отец давно умер, — ответил Арлиан.

— И не оставил шпаги?

— Она пропала, — покачав головой, проговорил Арлиан.

— Ваша мать?

— Тоже умерла — а вместе с ней и мой брат.

Арлиан сказал чистую правду, а если его собеседник подумал, будто семейное оружие погибло в той же катастрофе, что же, пусть думает.

— А состояние семьи?

— Тоже пропало.

— Теперь я начинаю понимать, — проговорил человек в черном. — Не осталось ничего, кроме гордости, верно, милорд? — Насмешка, с которой он прежде произносил это слово, сменилась сочувствием.

— И кое-что еще, — с вызовом сказал Арлиан, вспомнив о деньгах Карувана. — Полагаю, я смогу купить шпагу и доспехи — и заплатить вам за уроки, если вы согласитесь меня учить.

— А с чего вы взяли, что я достаточно опытен, чтобы давать уроки подобного рода?

— Шрамы у вас на лице оставлены не женскими ноготками, — ответил Арлиан.

Человек в черном рассмеялся.

— Нет, те шрамы у меня на спине, — заявил он.

— А еще я слышал, что вы сказали городскому стражнику, — продолжал Арлиан. — Если вы не боитесь разбойников, значит, уверены в собственном мастерстве. Вы не производите впечатления человека, которого легко ввести в заблуждение — даже по поводу его собственных возможностей.

Мужчина кивнул.

— Сколько вы можете мне платить?

— Пока не знаю, — поколебавшись, ответил Арлиан.

По правде говоря, он не был уверен, что деньги лежат там, где сказала Роза. К тому же он не имел ни малейшего понятия, каким образом проберется в подвал и достанет их. Хозяин гостиницы вряд ли допустит туда чужака, если тот заявит, что хочет нацедить себе кувшин пива.

— Мне нужно уладить кое-какие дела. Вы пробудете здесь до завтрашнего утра?

Получается, у него всего одна ночь, чтобы провернуть это дело.

Мужчина в черном кивнул.

— Но к тому времени владелец каравана вполне может набрать необходимое количество конвоиров, — предупредил он. — Честно говоря, я очень на это рассчитываю — терпеть не могу отправляться в путь с чрезмерно уверенными в себе дураками и недостаточной охраной.

Арлиан заметно погрустнел, и мужчина в черном улыбнулся.

— Ну, будут и другие караваны, — попытался утешить он юношу. — Они собираются здесь довольно часто. Может быть, вместо того чтобы двинуться со мной в Лоригол, вы найдете какого-нибудь учителя, отправляющегося на юг, к Пограничным Землям, или на запад, где обитают горные племена. Купите себе шпагу и доспехи, и…

Он замолчал на полуслове и задумчиво посмотрел на Арлиана.

— А вы знаете, как следует выбирать шпагу? — спросил он. — И доспехи?

Арлиан покачал головой.

— Мне было одиннадцать, когда погиб мой отец, — сказал он.

— Но вам удалось продержаться без него столько времени.

Арлиан пожал плечами.

Мужчина посмотрел на него еще внимательнее. Затем окинул взглядом площадь. Наконец снова повернулся к Арлиану.

— А у вас есть с собой деньги? Чтобы хватило на шпагу?

— Нет, — признался Арлиан, — но сегодня вечером они у меня будут.

Незнакомец насмешливо фыркнул и показал на небо — солнце уже клонилось к закату.

— Вряд ли вам удастся приобрести необходимое снаряжение к рассвету, если вы не добудете денег до наступления ночи! Впрочем, не могу сказать, что мне очень нравится владелец каравана. Ему следовало самому набирать конвоиров, вместо того чтобы перекладывать свою работу на меня. Знаете что, мой будущий господин, — если к утру выяснится, что караван охраняет меньше двенадцати надежных воинов, я останусь здесь, возьму ваши деньги и помогу вам купить подходящее снаряжение. А потом мы присоединимся к какому-нибудь каравану, если он, конечно, будет направляться в стоящее место. Годится?

— Полагаю, да, — осторожно ответил Арлиан.

И в самом деле отличный план. Если следующий караван двинется в путь через несколько дней, возможно, он успеет получить несколько уроков владения оружием, затем спасет женщин и заберет их с собой, когда караван отправится в путь.

Впрочем, Арлиану не хотелось ничего обещать этому необычному человеку. А если не удастся добыть деньги? Тогда получится, что тот из-за него лишится возможности заработать.

Однако, с другой стороны, казалось, незнакомец в черном совершенно уверен в том, что без проблем найдет себе другую работу, и Арлиан не сомневался, что так оно и будет. Если бы Арлиану пришлось набирать охрану, он обязательно взял бы этого человека, который производил впечатление опытного и смелого воина.

— Ну хорошо, — сказал мужчина в черном. — Идите займитесь своими делами. Встретимся утром.

— Какое имя мне назвать, когда я стану вас искать? — спросил Арлиан.

— Меня зовут Ворон, — ответил, улыбнувшись, мужчина в черном и ткнул пальцем в свою кожаную куртку. — А вас?

— Ланейр, — проговорил Арлиан, решив не придумывать нового имени.

— В таком случае, возможно, мы встретимся с вами завтра утром, лорд Ланейр, — заявил Ворон. — А может быть, и не встретимся. Если все пойдет хорошо, к тому моменту, когда вы встанете, меня здесь уже не будет. Или вас не будет, если дела, которые вы намерены уладить, не пожелают пойти вам навстречу и улаживаться, верно?

Арлиан с трудом выжал из себя нервный смешок.

— В таком случае, до утра. Он быстро поклонился Ворону, повернулся и, энергично пробираясь сквозь толпу, направился к гостинице.

Глава 16 «ВИНОГРАДНАЯ КРОВЬ»

Внутри гостиницы оказалось так же людно, как и на площади. В таверне метались измученные служанки с подносами и помогавшие им мальчишки. Все места были заняты, за спинами большинства посетителей стояли другие, дожидавшиеся, когда первые закончат и уйдут.

Слушая Розу, Арлиан не ожидал, что место, где лорд Каруван спрятал деньги, будет выглядеть так. Он представлял себе маленький тихий постоялый двор вроде «Усталого путника», а не громадную, переполненную людьми гостиницу.

Владельцы караванов наверняка готовятся к отправке где-то в другом месте, например, в Мэнфорте или у себя в поместьях, или в соседних маленьких городках, а здесь собираются перед тем, как пуститься в путь.

Однако получалось, что все, кто завтра должен покинуть эти места, с удовольствием пользуются возможностью перекусить и выпить в приличном заведении, прежде чем расстаться с цивилизацией и направиться в дикие земли.

Впрочем, наверняка на дорогах к востоку имеется не одна приличная гостиница или караван-сарай, где можно с удобствами отдохнуть и вкусно поесть.

Арлиан не особенно хорошо знал географию, если не считать того, что видел со склонов Курящихся Гор или почерпнул из рассказов деда. И потому не имел ни малейшего представления о том, на каком расстоянии от Мэнфорта находится Лоригол и какие города лежат между ними. И, естественно, не представлял, куда плывут корабли, покидающие порт. Впервые в жизни невежество начало беспокоить его. Неожиданно он сообразил, что вряд ли сможет ответить на вопрос, сколько времени будет отсутствовать, если наймется в какой-нибудь караван.

Впрочем, он решил, что подумает об этом чуть позже. Сейчас предстояло решить другую задачу — добыть золото лорда Карувана. Он огляделся по сторонам, пытаясь сообразить, что же делать дальше.

Сначала он намеревался снять комнату в гостинице, хотя это было бы непросто — после того как он провел ночь в «Усталом путнике», у него осталось восемь медяков и крошечная серебряная монетка неизвестного ему достоинства, а затем ночью незаметно пробраться в подвал и унести бочонок с золотом. Если он все еще на месте.

Теперь ему стало ясно, что из этого ничего не выйдет. Здесь полно народа, и даже если удастся каким-то образом заполучить постель, свободных комнат тут наверняка нет. Арлиан сомневался, что сможет пройти по гостинице, даже глубокой ночью, не разбудив кого-нибудь.

Он с трудом отыскал относительно тихий уголок, где положил на пол свой узел и попытался составить план дальнейших действий.

Значит, так: нужно спуститься вниз, в подвал, потом найти бочонок и вынести золото из гостиницы.

Арлиан собирался пробраться в подвал ночью, но только сейчас сообразил, что его наверняка запирают, когда посетители расходятся. Если так, то первоначальный план в любом случае не сработает. Арлиан слышал, что существуют способы открывать замки без ключей, но лично он этого не умел.

Кроме того, он даже не знает, где расположена дверь, ведущая в подвал, впрочем, можно потихоньку проследить за одной из служанок.

Оказавшись в подвале, он без проблем отыщет нужный бочонок… А если там окажется несколько штук с надписью «кислое вино»? Пронести бочонок через толпу тоже будет нелегко. Рассчитывать, что его никто не заметит, просто смешно.

Можно действовать открыто, заявив, что его послал лорд Каруван, приказав забрать золото…

Нет, ничего не выйдет. Хозяин гостиницы наверняка потребует письмо от Карувана. Кроме того, они могли договориться о пароле, подтверждающем личность подателя письма.

Хорошо, а если заменить бочонок на другой и сказать, что он купец и это его собственное имущество? Нет, на все товары должны быть соответствующие бумаги. Тут у него ничего не получится.

Значит, вынести бочонок открыто не удастся. Кто-нибудь обязательно спросит, кто он такой и куда направляется. Только очень нахальный и уверенный в себе вор решится спуститься в подвал, взять бочонок и убраться восвояси. Но ведь он действовал исключительно нахально в Вестгарде, и все у него получилось. Нет, сейчас на это рассчитывать нельзя.

Кроме того, он не знает, какого бочонок размера и сможет ли он его нести. Да и куда он его понесет? А вдруг хозяин гостиницы почует неладное?

И тут Арлиану в голову пришла отличная мысль. Ему нужен не бочонок, а его содержимое. Предположим, он выбьет дно, возьмет золото и оставит пустой бочонок на прежнем месте? Если бы внутри было вино, оно потекло бы на пол, но золото ведь не вино. И никуда не потечет.

Да, разумеется, у него нет инструментов, но внизу наверняка найдется что-нибудь подходящее.

Арлиан тихонько пнул узел с вещами ногой. Конфетка подарила ему дамский кошелечек, слишком маленький, чтобы сложить добычу. Ни мешка, ни шкатулки у него нет, значит, придется найти что-нибудь другое. Может быть, подойдет одна из сорочек?

Если связать рукава, затем ворот… Или использовать рукава вместо маленьких мешочков…

Может быть, что-нибудь и получится. Скорее всего, если бочонок наполнен до краев, забрать все золото сразу не удастся — но Арлиан сомневался, что это так.

Затем его посетила новая идея, которая понравилась Арлиану значительно больше первой. У него есть запасная пара чулок. Получатся отличные мешочки! В них, конечно, поместится немного, но ведь он не знает наверняка, сколько золота спрятал лорд Каруван.

Нужно только пробраться в подвал, отыскать указанное Розой место и ненадолго остаться там без посторонних.

Арлиан несколько мгновений разглядывал толпу, затем опустился на колени, открыл свой узел, нашел чулки и засунул их за пояс панталон. Потом снова запаковал узел и перетянул ремни.

Теперь нужно сделать следующий шаг — нанять соучастника. Арлиан снова выпрямился и изучающе оглядел посетителей таверны. Немного подумав, вышел наружу, на площадь.

Внутри никого подходящего не оказалось, но на улице он сразу заметил небольшую группку детей. Кто-то помогал загружать фургоны, другие бегали с поручениями, а парочка ребятишек просто стояла и глазела на происходящее. Две девочки и мальчик, старшему не больше десяти, все в жутких лохмотьях.

Арлиан направился к ним, и тут одна из девочек посмотрела в его сторону. Он подозвал ее, помахав рукой.

Девочка подбежала к нему, но потом, испуганно поглядывая на незнакомца, остановилась на безопасном расстоянии.

Какая она худенькая и грязная, подумал Арлиан. Ей, наверное, лет восемь.

— Здравствуй, — весело поздоровался с девчушкой Арлиан. — Не хочешь немного заработать? — спросил он и показал девочке монетку.

Она радостно закивала. Арлиан присел рядом с ней на корточки, чтобы не возвышаться над крошкой, и прибавил к монете еще две.

— Через несколько минут, — шепотом проговорил он и протянул ей монеты, — я войду в гостиницу. После этого ты должна сосчитать до… Сможешь до ста?

Девчушка снова кивнула.

— Хорошо. Досчитай до ста или даже больше, если хочешь. Затем подойди к задней двери гостиницы, найди кого-нибудь, кто там работает, и скажи ему, что лорд Интиор желает поговорить с владельцем прямо сейчас. Он не может оставить без присмотра свой фургон, поэтому отправил тебя с поручением. Ты поняла?

Девочка кивнула.

— Справишься? Запомнишь, что нужно сказать?

Девочка снова кивнула.

— Повтори.

— Лорд Интиор остался у своего фургона, но хочет поговорить с хозяйкой гостиницы прямо сейчас и ужасно на что-то сердится! — проговорила девчушка тоненьким, звенящим голоском.

Ага, не хозяин, а хозяйка!

— Очень хорошо, — сказал Арлиан и улыбнулся.

— Но сначала я должна сосчитать до ста или даже больше, чтобы вы успели куда-то пробраться.

А девчонка не глупа!

— Когда хозяйка выйдет, окажется, что ты нигде не видишь лорда Интиора, наверное, он уехал.

— Думаю, ему надоело ждать, — не стала спорить с ним девочка.

Арлиан отдал ей три монеты.

— Сделаешь, как я прошу, и получишь еще три чуть попозже. Как ты считаешь, это честно?

Девчушка кивнула.

— Только не думай, что я собираюсь втянуть тебя в какое-то опасное дело, — проговорил Арлиан. — Если кто-нибудь заподозрит неладное, скажи правду — я тебе заплатил, чтобы ты сказала то, что сказала. Я кузен лорда Интиора. И не собираюсь ничего красть. Просто мне необходимо кое-что проверить без ведома хозяйки.

Девчушка радостно улыбнулась, очевидно, у нее отлегло от сердца, а затем неожиданно стала по-взрослому серьезной.

— Хорошо, — сказала она. — Спасибо, милорд. Я сделаю, как вы велели.

Монетки мгновенно испарились, Арлиан так и не успел заметить, куда она их припрятала.

— Ладно, — проговорил он, выпрямляясь. — Я на тебя рассчитываю.

Девчушка в очередной раз кивнула, Арлиан улыбнулся ей и, повернувшись, зашагал к гостинице.

Он потратил гораздо больше времени, чем рассчитывал, на то, чтобы отыскать хозяйку «Виноградной крови». Слуги были страшно заняты, да и не знали толком, где ее можно найти. Наконец Арлиан оказался лицом к лицу с устрашающего вида пожилой женщиной.

— Меня послал лорд Каруван, — заявил Арлиан. — Вы, наверное, слышали о том, что случилось в Вестгарде?

— Возможно, и слышала, — проговорила хозяйка.

— Так вот, там произошли события исключительно неприятного свойства, — продолжал Арлиан, — и мой дядя отправил меня сюда, чтобы проверить, в каком состоянии его имущество.

— Все в полном порядке, — ответила женщина. — Сегодня у нас выдался трудный денек, потому что в Лоригол собирается караван, но никаких непредвиденных проблем не возникло. Можете передать дяде, что он получит ренту вовремя.

Арлиану, хоть и с некоторым трудом, удалось скрыть удивление, и он быстро пересмотрел свои следующие слова. Ему не пришло в голову, что Каруван может оказаться владельцем гостиницы. Что же, вполне разумно. Где еще можно спрятать золото, как не на территории своей собственности?

Теперь понятно, почему Каруван не опасался, что хозяйка гостиницы станет проверять, что находится в бочонке, — он скорее всего принес его в подвал сам, когда хозяйка была где-нибудь в другом месте. Ведь как владелец гостиницы он имеет право свободно бывать в подвале — да и вообще где угодно. Вполне возможно, что старуха ничего не знает про бочонок, не говоря уже о его содержимом.

Очень хорошо!

— Разумеется, — проговорил он, — мой дядя и не сомневался, что вы заплатите ренту. Однако он попросил меня посмотреть, все ли здесь в порядке.

— Посмотреть все ли в порядке? Вы имеете в виду книги? — нахмурившись, спросила старуха, которая, как выяснилось, ничем здесь не владела.

— Ну нет, конечно. Такое важное дело он мне не доверил бы. Дядя просто велел посмотреть, все ли на своих местах. Особенно он просил меня убедиться в том, что никто не пробрался к вам в подвал — насколько я понял, какой-то мерзавец сумел очень ловко спрятаться в Вестгарде, и дядя беспокоится, чтобы это не повторилось здесь. Если я смогу удостовериться, что тут никого нет, то, не теряя времени, вернусь назад, чтобы успокоить своего дорогого дядюшку.

— Прячется в подвале? — Старухе такая мысль показалась невероятной.

— Говорят, тот тип несколько дней скрывался на чердаке в Вестгарде, — пожав плечами, сообщил ей Арлиан.

Хозяйка посмотрела ему в глаза, а затем окинула оценивающим взглядом костюм.

— Вы племянник лорда Карувана?

— Да, — подтвердил Арлиан. — Меня зовут Ланейр.

— У вас есть письмо или еще какой-нибудь документ?

— Нет, — покачав головой, ответил Арлиан. — Но я же не собираюсь у вас ничего брать, меня даже ваши книги не интересуют. Я просто хочу заглянуть в подвал, чтобы успокоить лорда Карувана.

Старуха задумчиво уставилась на него.

Арлиан преувеличенно театральным жестом пожал плечами.

— Я знаю, мой внешний вид оставляет желать лучшего, и я должен был прихватить письмо, — заметил он. — Но я не успел. Дядя требовал, чтобы я отправился в путь немедленно, иначе злодей может уйти от правосудия.

— Хорошо, пошли, — заявила хозяйка. — Мне препираться с вами некогда. Только вот это вам придется оставить у кого-нибудь из моих слуг. — Она показала на узел с вещами.

— Конечно, — не стал спорить Арлиан.

Когда его вещи были надежно пристроены, старуха повела Арлиана к двери в подвал. Пришлось посторониться, когда прямо у них на дороге возникла служанка с подносом, уставленным кружками с элем, но затем хозяйка начала спускаться по изношенным старым ступеням в прохладное, освещенное масляными лампами помещение.

На мгновение, когда они шагнули с последней ступеньки, Арлиана охватил необъяснимый ужас. Каменные стены и тусклый свет ламп так отчетливо напомнили юноше рудник, что у него возникло ощущение, будто он вернулся в прошлое и вновь стал рабом серого безмолвного подземелья. С трудом взяв себя в руки, он принялся с интересом рассматривать бочонки, расставленные по обе стороны коридора, начинавшегося сразу за лестницей.

В дополнение к лампам, установленным в специальных держателях на стенах, между двумя бочками имелась деревянная полка, на которой стояли четыре медные лампы, вроде тех, что использовались на руднике. Все они были зажжены. Хозяйка взяла одну и повела Арлиана по проходу между бочками.

— Пиво, эль, сидр вот здесь, — показала она, махнув рукой налево, где у каменной стены стояло несколько громадных бочек. — Дальше обычное красное и белое вино, — продолжал; она, показав направо, и Арлиан увидел около десятка бочонков поменьше, которые делили коридор на две части.

Проход между бочонками позволял попасть в дальний конец подвала, где царил полнейший мрак.

Арлиан кивнул, осторожно протиснувшись мимо служанки, которая набирала эль из бочки. Он заметил, что краны для бочек, пробочник, молоток и маленький лом висят на крючках под полкой с лампами — каждый на своей кожаной петельке. Он наклонился, чтобы заглянуть под бочки, делая вид, что ищет там беглеца из Вестгарда, хотя на самом деле его интересовали конструкции, на которых они стоят.

Арлиан предполагал, что хозяйка повернет направо и проведет его через узкий проход между бочонками в главную, темную часть подвала, но она направилась прямо к тяжелой деревянной двери в конце коридора. Взяв лампу в левую руку, старуха вытащила из кармана ключ и отперла замок.

— Здесь у нас хранятся самые лучшие вина, — сообщила она, широко распахнув дверь.

Глазам Арлиана предстала темная комната площадью примерно в пятнадцать квадратных метров, с единственной дверью. Вдоль всех четырех стен шли полки, уставленные самыми разными бутылками — новыми и старыми, чистенькими и покрытыми паутиной, и находящимися в промежуточной стадии. По центру стояла целая пирамида деревянных ящиков, тоже с бутылками — так что подобраться к полкам можно было только по узкому проходу.

— Здесь никого нет, — заметила хозяйка.

Арлиан, продолжая играть свою роль, заявил, что желает войти внутрь и простучать стены, пол и некоторые ящики. Хозяйка нетерпеливо ждала, когда он закончит свое представление.

Через некоторое время они вышли из хранилища дорогих вин, и Арлиан подождал, когда хозяйка закроет дверь. Затем они свернули в сторону, прошли между бочонками с вином, оказались в лабиринте боковых коридоров и миновали ящики с овощами. Служанки постоянно спускались в подвал за вином и пивом, на стенах плясали их громадные тени, слышался плеск и стук посуды.

Путешествие продолжалось, и Арлиан начал опасаться, что девчушка решила удовлетвориться тремя монетами и не связываться со странным незнакомцем. Он потихоньку пытался свернуть на северо-восток, но роль требовала, чтобы он время от времени заглядывал за бочонки и в темные ниши и углы.

И тут по лестнице с диким криком скатился какой-то мальчишка:

— Госпожа хозяйка!

Арлиан вежливо отошел на несколько шагов, пока паренек объяснял старухе, что ее хочет видеть лорд Интиор, причем немедленно!

Хозяйка бросила недовольный взгляд на Арлиана.

— Я еще немного тут посмотрю, — сказал он. — Обещаю ничего не трогать. И дождаться вашего возвращения.

— Хорошо, — проговорила хозяйка и поспешила за мальчишкой вверх по лестнице.

Поток служанок тоже неожиданно — но явно временно — иссяк. Никто не хотел оказаться на дороге у хозяйки, когда она поднимается по лестнице. Арлиан быстро схватил ломик и молоток, засунул под рубашку и, придерживая их одной рукой, в другую взял лампу и промчался мимо рядов бочонков, через лабиринт каких-то столбов, громадных корзин, коробок и ящиков в северо-восточный угол подвала.

Наконец он добрался до тупика — впереди высились толстые каменные стены.

Здесь было темнее и грязнее всего. У северной стены друг на друге стояло три бочонка.

В верхнем, открытом, оказались гвозди. Арлиан поднял его и отставил в сторону.

Два других были запечатаны. На одном из них Арлиан разглядел едва заметные буквы, выведенные углем. Пыль мешала разобрать, что там написано, но Арлиан решил, что это вполне может быть «кислое вино». Он наклонил бочонок и прислушался.

Никакого плеска, не похоже, что внутри жидкость.

Арлиан перевернул бочонок и набросился на него, вооружившись ломиком и молотком. Опыт работы в руднике очень пригодился — Арлиан сумел довольно быстро справиться с крышкой.

Затем он засунул руку в щель между крышкой и стенкой, что-то схватил и тут же вытащил на свет.

На ладони сверкали золотые монеты.

Арлиан улыбнулся, вынул из-за пояса чулки и принялся набивать их деньгами. Когда чулки были наполнены, он положил несколько монет в свой крошечный кошелечек, затем вернул бочонок на место, открытой стороной вниз, где он не сразу бросится в глаза.

Золота в бочонке почти совсем не убавилось. Арлиан пожалел, что нельзя забрать и остальное, но надежного способа пронести золото мимо зловредной старухи придумать не мог.

Впрочем, набив чулки, он умудрился спрятать еще несколько фунтов золота под рубаху. Пожалуй, на первое время хватит, решил Арлиан и быстро поставил бочонок с гвоздями на место, затем вернул на крючки ломик и молоток.

Когда вернулась хозяйка, Арлиан поджидал ее у лестницы.

— Я взял на себя смелость и в ваше отсутствие прошел немножко вглубь, — сообщил он. — Должен сказать, что опасения моего дядюшки совершенно беспочвенны, мадам. Я хочу поблагодарить вас за порядок в подвале. У вас здесь все очень удобно устроено.

Старуха с сомнением разглядывала его несколько мгновений, затем перевела взгляд на дверь, за которой хранились дорогие вина, — разумеется, по-прежнему надежно закрытую на замок.

— Нет ли у вас случайно свободной кровати или я безнадежно опоздал? — поинтересовался Арлиан.

Хозяйка хрипло рассмеялась и заявила:

— Ни одной, милорд. Я могу сдать вам кусочек пола, если у вас есть постель.

— Боюсь, нет, — ответил Арлиан. — Все равно, большое вам спасибо.

Он начал подниматься по лестнице, изо всех сил стараясь двигаться так, словно под рубашкой у него ничего нет. Он затолкал монеты так плотно, что они не звенели, но легко могли переместиться от одного неловкого шага…

Впрочем, ничего подобного не произошло, и вскоре Арлиан вышел на площадь, держа под мышкой свои вещи. Затем он нашел относительно тихий уголок и переложил тяжелые чулки в узел.

Наконец-то у него есть деньги! Самые настоящие. Но это еще не значит, что заботам конец. Солнце клонилось к западу, а он так и не нашел места, где проведет ночь.

Глава 17 ВОРОН

Арлиан ночевал в фургоне Ворона, на задней площадке, завернувшись в одеяло, которое принес с собой из «Дома плотских утех». Сам Ворон спал внутри.

— Значит, вы уладили свои дела, милорд? — спросил он Арлиана, когда тот бесцельно бродил по площади, пытаясь придумать, где устроиться на ночь.

— Ну да, — ответил Арлиан. — Вполне успешно.

— Владельцу каравана нужно найти еще одного человека, который в состоянии держать в руках оружие, — сообщил ему Ворон. — Думаю, я смогу помочь вам приобрести все необходимое.

— Отлично! — радостно вскричал Арлиан. — Если бы вы еще помогли найти мне ночлег!

— А деньги у вас есть?

Так все и решилось.

Его разбудил не шум каравана, готовящегося к отъезду, — кто-то грубо тряс его за плечи. Арлиан открыл глаза и увидел, что около ступеньки стоит маленькая девочка и молча на него смотрит. Небо у нее за спиной еще только начало светлеть, значит, рассвет не скоро.

— Она говорит, вы должны ей деньги, — сказал Ворон.

— Верно, должен, — согласился Арлиан и потер глаза, чтобы проснуться. — Мне кажется, три десятых дуката.

Девочка молча кивнула.

Арлиан сел, нашел кошелек и вытащил три обещанных медяка. В утреннем свете засверкали золотые монеты, напомнив о вчерашнем приключении, и настроение у него сразу же улучшилось.

Поддавшись порыву, он нашел самую маленькую золотую монетку и протянул ее девчушке.

— Спасибо, — проговорил он. — Ты сделала все правильно.

— Меня даже ни о чем не спросили, когда оказалось, что лорд Интиор куда-то подевался, — весело сообщила девочка. — Они поверили.

— Вот и хорошо, — проговорил Арлиан. — Никаких проблем.

Он похлопал девочку по плечу и проследил взглядом за тем, как она выбралась из фургона и умчалась прочь.

Интересно, действительно ли хозяйка гостиницы поверила девчонке?

Может быть, не стоит попадаться ей на глаза сегодня утром.

— Насколько я понял, вам вчера сопутствовал успех, — заметил Ворон, глядя ей вслед.

— До определенной степени, — проговорил Арлиан.

— Прошу меня простить, но я должен выяснить, удалось ли владельцу каравана набрать необходимую охрану для своего товара.

— Разумеется, — сказал Арлиан и сдвинулся в сторону, чтобы Ворон смог спуститься по ступенькам.

Ворон закрыл дверь фургона, затем прошел мимо своего гостя и поспешил прочь. Арлиан смотрел ему вслед, надеясь увидеть таинственного владельца каравана, но Ворон довольно быстро скрылся за соседним фургоном.

Арлиан несколько мгновений колебался, не зная, чем заняться, затем принялся разглядывать площадь.

Мужчины и женщины просыпались, не теряя времени, брались за дела, готовились к отъезду, запрягали волов, натягивали навесы, закрепляли груз. Арлиан понаблюдал немного за суматохой, раздумывая над тем, что ему, возможно, следует отправиться с караваном, даже если Ворон решит остаться. Впрочем, ему нечего им предложить, кроме золота. Он ведь совсем ничего не умеет…

С другой стороны, какое бы решение ни принял Ворон, Арлиану следует отправиться в Мэнфорт, найти лорда Дракона, двенадцать девушек, оставшихся в живых, и бандитов, которые разграбили вместе с лордом Драконом его родной Обсидиан. Кроме того, нельзя забывать и о владельцах «Дома плотских утех», участвовавших в его уничтожении и позволивших убить четырех девушек.

А еще он почти ничего не знает о драконах. Мэнфорт, вне всякого сомнения, самое подходящее место, откуда следует начать поиски чудовищ, виновных в гибели его семьи.

Конфетка, наверное, где-то в Мэнфорте. Роза умерла, но Конфетка и Голубка живы.

Впрочем, разыскать их в таком громадном городе и вырвать из лап лорда Дракона будет совсем не просто. Потребуется время и определенная ловкость. Возможно, вместо того чтобы броситься сломя голову в Мэнфорт, ему следует задержаться здесь и попытаться достать остатки золота.

Однако Ворон пообещал помочь ему купить шпагу и научить пользоваться оружием. Пожалуй, не стоит проявлять легкомыслие и отказываться от его услуг…

— Значит, оставайся здесь, чтоб тебе лопнуть! — раздался чей-то громоподобный вопль, который нарушил тишину раннего утра. Арлиан увидел, как несколько человек вокруг него вздрогнули от неожиданности, откуда-то вылетела перепуганная насмерть кошка и умчалась в поисках надежного укрытия. — У нас девять храбрых и верных охранников. Более чем достаточно!

Арлиан радостно заулыбался. Кажется, Ворон все-таки никуда не поедет с караваном. Он встал и, как мог, привел в порядок свой костюм.

Спустя несколько минут появился Ворон, он слегка хмурился. Рядом с ним шагал какой-то мужчина — громадный, черноволосый, с лохматой бородой, в коричневой кожаной куртке и с мечом на поясе.

— Милорд, — проговорил Ворон, — мне придется попросить вас выйти из фургона.

Удивленный Арлиан подхватил свой узел и спрыгнул на землю.

— Возникли проблемы?

— Складывается впечатление, что я не еду с этими джентльменами в Лоригол, — пояснил Ворон. — Фургон принадлежит каравану, и я должен вернуть его Костолому.

— Понятно, — проговорил Арлиан и отошел в сторонку.

— Вам и в самом деле понятно? — поинтересовался Ворон, забираясь по ступеням наверх. — А говорят, что сегодняшняя молодежь ничего не понимает в серьезных вопросах, — заявил он и скрылся внутри фургона.

Костолом стоял неподалеку, в нескольких футах от Арлиана, который оглядел его с головы до ног и решил не вступать ни в какие разговоры.

Через полчаса запряженные волами фургоны медленно, один за другим двинулись на восток. Арлиан и Ворон тоже шагали на восток, только заметно быстрее, и вскоре обогнали караван. Вещи, предназначенные для путешествия в Лоригол, Ворон сложил в громадный рюкзак, который закинул за спину.

По пути Ворон один раз оглянулся на фургон, которым должен был управлять, если бы остался с караваном, но тот еще стоял на месте. У места возницы топтался Костолом, зычным голосом командуя конвоирами, загружавшими внутрь вещи.

— Я желаю им добра, — заметил Ворон, — но не могу сказать, что они производят впечатление разумных людей. Этот фургон должен находиться в голове колонны. Если бы я им управлял, так бы и было, конвоиры, что не поместились внутрь и не скачут верхом на лошадях, сопровождали бы хозяина каравана.

— Ведь Мэнфорт совсем рядом, — сказал Арлиан. — Тут же нет никаких разбойников!

— Дело в дисциплине! Нужно поддерживать порядок во всем, иначе караван превратится в кучу фургонов, которые по чистой случайности двигаются в одну сторону.

Арлиан смущенно заморгал. До сих пор он считал, что караван — это и есть куча «фургонов, которые по чистой случайности двигаются в одну сторону».

Точнее, он думал, что караван — это много фургонов, путешествующих вместе, но лишь сейчас понял, что ошибался. Различие, на которое указал ему Ворон, имело принципиальное значение. Арлиан вспомнил, что в руднике порой возникали ситуации, когда, только работая как одна команда, а не горстка людей, оказавшихся в одном месте, они могли чего-то добиться.

— Я понял, — проговорил он. — Вы хотите, чтобы все знали, где они должны находиться и что им следует делать, если возникнут какие-то проблемы.

— А вы неплохо соображаете, — искоса посмотрев на него, заметил Ворон.

Арлиан пожал плечами.

— Или я привык иметь дело с дураками, — продолжал Ворон и тоже пожал плечами.

Арлиан улыбнулся. В этот момент они миновали первый фургон, и он спросил:

— Значит, здесь должен ехать фургон с охраной? А не тот, в котором хозяин?

— Место хозяина в самом конце, — пояснил Ворон. — Так никто не отстанет без его ведома. Фургон с охраной едет впереди, на случай если караван поджидают на дороге неприятности. В него нужно поместить по меньшей мере четырех человек и еще двоих в фургон хозяина. Конные конвоиры должны разъезжать вдоль колонны, чтобы навести порядок в случае возникновения сложных ситуаций. Хозяин этого каравана решил сэкономить на всадниках. Иными словами, на мне — у меня нет лошади, но я считаю, что они просто необходимы.

Арлиан кивнул.

— Насколько я понял, ваша лошадь убежала?

Арлиан вздрогнул от неожиданности и посмотрел на Ворона. Кто ему сказал?

Глупый вопрос. Сплетни распространяются с головокружительной скоростью, и, хотя история о прибытии лорда Ланейра на постоялый двор «Усталый путник» не слишком увлекательна, кто-нибудь наверняка рассказал о нем Ворону.

Он поколебался немного, а потом признался:

— По правде говоря, у меня никогда не было лошади.

— Ясно, — заявил Ворон. — В таком случае, возможно, вы прожили в Вестгарде несколько дней?

— Возможно, — не стал спорить Арлиан и с опаской посмотрел на своего спутника, прикидывая, не придется ли спадаться бегством.

— Значит, вы слышали про типа, которого обнаружили в «Доме плотских утех»?

— Конечно, слышал, — проговорил Арлиан.

— Странно, что никому не удалось его поймать после того, как он оттуда бежал, — ведь у него темная домотканая одежда и окровавленная борода. Исключительно яркие приметы!

— Ну, он наверняка успел отмыть бороду, — заявил Арлиан.

— Это понятно. И подстриг ее. А еще переоделся в отличную белую сорочку и черные панталоны. И вырос на несколько дюймов.

Арлиан с сомнением посмотрел на Ворона, но не заметил никаких признаков того, что тот намерен его выдать или предпринять какие-либо враждебные шаги.

— Вы так думаете? — спросил он.

— Я бы даже предположил, что сейчас он направляется в Мэнфорт, чтобы приобрести шпагу, — заявил Ворон. — Только мне не совсем понятно, зачем ему шпага и почему он идет в Мэнфорт вместо того, чтобы выбрать какое-нибудь более спокойное место.

— Ну, возможно, он намеревается спастись от погони, присоединившись к каравану, отправляющемуся в дальние страны, и не может обойтись без оружия. Или ему нужна шпага, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что он настоящий лорд. Мэнфорт самое подходящее место для покупки оружия. Да и про караван там узнаешь быстрее, чем где бы то ни было.

— А вам не кажется, что он вполне мог отправиться в какой-нибудь маленький городок, купить там шпагу и присоединиться к проходящему мимо каравану?

— Мне в голову приходит две… нет, три причины, по которым он мог повернуть в сторону Мэнфорта, — сказал Арлиан и начал загибать пальцы. — Во-первых, никто от него этого не ждет, верно? А если спасаешься от погони, иногда бывает разумно поступить вопреки здравому смыслу и ожиданиям преследователей. Кроме того, где труднее найти соломинку — на дороге или в стоге сена? Выследить человека в толпе намного сложнее, чем в лесу.

Ворон кивнул.

— Во-вторых, возможно, у этого незнакомого нам господина в Мэнфорте есть дела, о которых мы не знаем.

— Возможно, — согласился с ним Ворон.

— И наконец, — продолжал Арлиан, — если он до сих пор не бывал в Мэнфорте, им может двигать любопытство и желание посмотреть на знаменитый город. По-моему, такое поведение естественно для нормального молодого человека.

— Понятно, — сказал Ворон. — Значит, вы думаете, что наш беглец намерен купить шпагу, уладить свои дела, посмотреть город, а затем присоединиться к каравану и отправиться в неизведанные края? Не кажется ли вам, что это несколько рискованно?

— Может быть, он чересчур уверен в себе, — задумчиво согласился с ним Арлиан. — В конце концов, если мы так легко его раскусили, те, кто его ищет, могут сделать то же самое. — Он повернулся и посмотрел на караван.

Они с Вороном подходили к развилке, где караван свернет, чтобы обогнуть город, а они направятся к воротам.

— Как вы думаете, у молодого человека могут быть знакомые, которые помогут ему спрятаться в городе? — спросил он. — Например, кто-нибудь, с кем он совсем недавно познакомился?

— А зачем разумному человеку рисковать собственной жизнью и благополучием?

— Ради золота, разумеется.

— Разумеется, — согласился Ворон и улыбнулся.

Они прошли развилку и зашагали по склону в сторону Мэнфорта.

Глава 18 ШПАГА ЛОРДА ОРНИСИРА

— Она должна быть сбалансирована вот здесь, — сказал Ворон, положив шпагу на два пальца. — Кроме того, ей следует быть легкой, чтобы ты не устал во время сражения, и достаточно надежной, чтобы пронзить врага, но не сломаться и не согнуться. — Он подбросил оружие в воздух и поймал его вытянутой рукой. — Необходимо, чтобы рукоять удобно ложилась в руку, — продолжал он. — Помни, хорошая шпага — это инструмент, которым ты пользуешься, а не украшение, выставляемое напоказ. Глупые мальчишки вроде тебя частенько забывают столь простую, но важную истину.

Ворон взял оружие в левую руку и передал его Арлиану рукоятью вперед.

Арлиан сжал пальцы на рукояти, поднял шпагу, оценивая ее вес, и несколько раз робко помахал оружием в воздухе.

— Оружие, которое ты здесь видишь, — сказал Ворон и обвел рукой помещение лавки, — предназначалось для благородных лордов. Это не простые клинки, какими привыкли пользоваться люди вроде меня. Как правило, лорды делают шпаги на заказ — но далеко не всегда их удовлетворяет результат, и тогда мастер предпринимает новую попытку, а та, что не сгодилась, отправляется сюда, где ее приобретает человек попроще, но понимающий толк в оружии. Впрочем, иногда в подобные лавки приходят покупатели, которым некогда ждать. Или те, у кого маловато денег.

Арлиан удивленно посмотрел на Ворона, но, прежде чем тот успел ему ответить, в разговор вмешался оружейник.

— А порой, — сказал он, — оружие попадает к нам, потому что покупатели, заказавшие его, так и не приходят, чтобы его забрать. Кто по забывчивости или легкомыслию, а у кого-то возникают серьезные материальные проблемы. Некоторых убивают, прежде чем они успевают выкупить свой заказ. — Он показал на оружие, которое Арлиан держал в руках. — Этот клинок сделан для покойного лорда Орнисира.

— Ага, — протянул Арлиан и посмотрел на шпагу.

Рукоять обернута кожей, украшенной серебряной нитью, стальная гарда инкрустирована перламутром, длинный, узкий, прямой клинок. Головка эфеса из стали в серебряной сетке. Вне всякого сомнения, оружие благородного господина.

Арлиан посмотрел на шпагу Ворона. Хотя она не производила впечатления очень новой, но явно предназначалась для какого-то лорда — а ведь Ворон не лорд, он всего лишь наемник.

— А кто мы такие, чтобы сомневаться в том, что шпагу действительно сделали для Орнисира? — язвительно заявил Ворон. — Конечно же, кое-кто считает дурной приметой покупать оружие, заказанное человеком, которого наемный убийца прикончил в постели.

— Глупцы, — пожав плечами, заявил оружейник. — Лорд Орнисир ни разу не брал эту шпагу в руки, а она прекрасна.

— Мне нравится, — вмешался Арлиан.

— Прежде чем принять окончательное решение, нужно посмотреть еще дюжину, — заметил Ворон.

— Естественно, — не стал спорить с ним Арлиан.

И тем не менее через час он покинул лавку оружейника со шпагой лорда Орнисира в руке.

— Ты думаешь, она действительно предназначалась лорду Орнисиру? — спросил он, неумело убирая оружие в кожаные ножны на поясе.

Арлиан пару раз споткнулся и чуть не упал, прежде чем сообразил, как нужно ходить со шпагой на боку.

— Вполне возможно, — пожав плечами, ответил Ворон. — Шпага производит неплохое впечатление. Даже если ее сделали для кого-то, кто не пожелал ее выкупить, это еще не значит, что она никуда не годится. Может быть, она плохо ложилась ему в руку или он посчитал, что украшение не гармонирует с цветом его глаз. Если она тебе подходит — отлично, хотя ее истинные качества ты сумеешь оценить, только когда будешь защищать свою жизнь.

Арлиан кивнул:

— А твоя шпага? Ты уже испытал ее в деле?

— Множество раз, — ответил Ворон.

— А купил тоже здесь?

— Нет, взял с тела погибшего человека, много лет назад, — покачав головой, ответил Ворон. — Она мне неплохо послужила.

Арлиан снова кивнул.

— Впрочем, все зависит от того, кто держит оружие в руках, — заметил Ворон. — Знаешь, мне довелось повидать парочку женщин, которые управлялись со шпагой не хуже опытного мужчины. — Он показал на новое приобретение Арлиана. — Ты купил отличное оружие, предназначенное для благородного лорда, но лично я скорее согласился бы вступить в схватку с тобой, вооруженным этой замечательной шпагой, чем с настоящим бойцом, схватившим в руки мясницкий нож.

— Я знаю, — поморщившись, проговорил Арлиан и с сомнением оглядел улицу, по которой они шагали.

Несмотря на то что они пробыли в Мэнфорте уже несколько дней, город по-прежнему казался ему чужим и неприветливым. Здесь пахло отбросами и дымом, и пекущимся хлебом, а когда дул ветер или они оказывались на определенных улицах, до них доносилась вонь из красилен или дубильных мастерских, расположенных вдоль восточной стены города. В темных аллеях и канавах копошились ободранные бездомные кошки и собаки, а над головой постоянно кружили вороны, которые вили гнезда прямо на крышах домов.

Если бы не затянутое тучами небо, Арлиан решил бы, что снова оказался в руднике Глубокого Шурфа. Запруженные людьми площади и улицы все до единой выложены либо булыжником, либо плитняком. Куда ни бросишь взгляд, повсюду дома и лавки, двух- или трехэтажные, каменные, с черепичными крышами. С тех пор как Арлиан прошел в городские ворота, ему ни разу не удалось увидеть ни простого дерева, ни соломы, ни даже чахлого растения.

Он сказал об этом Ворону, и тот ответил:

— Камень не горит. Драконы плюются огнем. Город построили как крепость, чтобы защититься от мерзких тварей. Внутри, за оградами, дерева сколько хочешь, но не на открытых пространствах. — Он кивком показал на склон холма. — В Верхнем городе лорды снесли кучу домов и тротуаров и разбили роскошные сады, но здесь, внизу, простые люди довольствуются обычным камнем.

Мэнфорт показался Арлиану громадным. Улицы разбегались во все стороны, насколько хватало глаз — впрочем, справедливости ради следует заметить, что его взгляд часто натыкался на углы, высокие каменные стены и нависающие прямо над тротуарами верхние этажи зданий. Они зашли в дом, где Ворон снимал комнату, чтобы оставить там свои вещи, и несказанно удивили хозяйку, которая думала, что он отправился в Лоригол с караваном.

Арлиан уже успел окончательно запутаться и плохо понимал, куда они идут и где находятся. Город представлялся ему отчаянно сложным лабиринтом. Впрочем, он не сомневался, что сумеет запомнить дорогу, но теперь знал совершенно точно, что еще не готов приступить к поискам лорда Дракона и несчастных девушек, оказавшихся в его власти.

А еще он понял, что не победит лорда Дракона в схватке — пока. Он вдруг вспомнил, с какой быстротой и легкостью тот извлек из ножен свою шпагу и перерезал горло мадам Рил. Арлиан решил, что смог бы сделать что-нибудь похожее, если бы имел дело с безоружным врагом, но ему хватило ума сообразить, что этого недостаточно. Теперь он твердо знал, что должен научиться противостоять атакам неприятеля, чтобы защитить свою жизнь и одержать верх.

— Может быть, мне тоже стоило заказать для себя шпагу, — проговорил он, подумав, что должен воспользоваться всеми возможными преимуществами, которые можно купить за деньги.

— Никакой разницы, — ответил Ворон. — Важно, как ты ею сражаешься. Новая шпага дороже, да и на изготовление уйдет дней десять, не меньше. Мне казалось, ты хочешь как можно быстрее найти какой-нибудь караван и отправиться в путь. Лично я намерен предложить свои услуги первому, у кого в них возникнет нужда.

— Хм-м-м, — протянул Арлиан.

— Кроме того, нет оснований считать, что оружие, изготовленное специально для тебя, будет лучше. Да и вообще у тебя нет необходимого опыта, чтобы определить, что тебе нужно. Не говоря уже о том, что, если ты всерьез намерен брать уроки фехтования, твоя шпага может сломаться во время занятий.

— Хм-м-м, — снова промычал Арлиан.

Даже оставшаяся без хозяина шпага стоила столько, сколько, с его точки зрения, не должен стоить кусок стали, а Ворон говорит, что она может сломаться?

Да, ему действительно еще многому предстоит научиться.

— Большинство лордов весьма легкомысленно относятся к доспехам, — заметил Ворон, решив сменить тему разговора. — В конце концов, если оружие тебе нужно только для того, чтобы наказывать непослушных слуг, сражаться на дуэлях или противостоять наемному убийце, которому не удалось застать тебя врасплох, доспехи действительно ни к чему. Зачем тратить на них деньги, да еще терпеть неудобства? Однако мы, простые смертные, зарабатывающие себе на жизнь военным искусством, должны быть готовы к встрече с разбойниками или вооруженными до зубов типами, не соблюдающими формальностей и не обладающими терпением и выдержкой настоящих наемных убийц. Для достижения своих целей они вполне могут прибегнуть к помощи дубинок, сабель, стрел или арбалетов — их снаряжение бывает исключительно разнообразным и неожиданным. Надежный шлем спасет тебе жизнь, кольчуга или нагрудник, конечно, весят немало, зато в них не страшны стрелы неприятеля.

— Ясное дело, — согласился с ним Арлиан.

— Так что давай-ка навестим лавку, которая находится неподалеку, и выберем тебе необходимое снаряжение, — заявил Ворон, беря Арлиана за локоть и разворачивая в нужную сторону.

От неожиданности Арлиан налетел на пожилую женщину, прежде чем сумел сообразить, куда они направляются.

Лавка мастера, торгующего доспехами, оказалась просторным, уютным помещением, стены которого были затянуты тканью, а сама мастерская находилась где-то в глубине дома, подальше от глаз посетителей — в отличие от лавки оружейника, тесной, заваленной оружием и доспехами, с грубым верстаком у стены.

Арлиан с удивлением заметил в углу стойку с клинками — вне всякого сомнения, «дешевка», о которой говорил, Ворон. Арлиан сразу обратил внимание на то, что они несколько шире, короче и тяжелее, чем шпага, висящая у него на поясе. Ворон вел переговоры с хозяином, а Арлиан взял одну из шпаг в руки, потрогал клинок, попытался его согнуть.

Металл совсем другой, более жесткий. Конечно же, это оружие низкого качества. Наверное, такое легко сломать или затупить.

— Милорд! — позвал его Ворон, и Арлиан вздрогнул от неожиданности.

Вернув оружие на место, он повернулся к Ворону.

Через два часа они покинули лавку. Арлиан нес в руках узел с кольчугой, шлемом, парой наголенников и тремя разными ножами. Один самый обычный, какой носят на поясе, и еще кинжал. А вот третий Ворон назвал «левой рукой», или «мечеломом». До сих пор Арлиану таких видеть не доводилось, хотя, присмотревшись повнимательнее, он сообразил, что похожее оружие уже попадалось ему на глаза — очень давно.

У лорда Дракона мечелом висел на поясе, справа, в тот день, почти восемь лет назад, когда он сидел верхом на лошади и смотрел на перепуганного насмерть мальчишку, а вокруг дымились руины Обсидиана.

Внешне нож напоминал меч с рукоятью и гардой, но всего в фут длиной, а по обеим сторонам располагались четырехдюймовые стальные шипы.

— Если шпага попадает между ними, — объяснил ему Ворон, — ты одним движением можешь легко выбить ее из руки противника.

Арлиан с изумлением уставился на диковинное оружие. Маневр, о котором говорил Ворон, наверняка должен быть очень эффективным.

— Сейчас такой имеется у каждого лорда, а те, кто нередко ввязывается в драки самого разного рода, прекрасно умеют обращаться с мечеломом, — проговорил Ворон. — У меня он тоже есть, только я предпочитаю не выставлять его напоказ.

— Он выбивает шпагу из рук противника? — спросил Арлиан и взмахнул мечеломом. — Вот так?

Ворон весело расхохотался.

— Самое трудное поймать оружие неприятеля!

Арлиан сразу понял, что пользоваться мечеломом непросто, но Ворон настоятельно советовал его купить, и Арлиан не стал спорить.

Они вернулись в комнату Ворона, душную каморку над пекарней, где царил полумрак.

— Мы с тобой неплохо провели сегодняшний день, — заявил Ворон, открывая дверь на верхней площадке лестницы. — По крайней мере у тебя появилось приличное снаряжение, хотя ты не имеешь ни малейшего представления о том, как с ним принято обращаться. Завтра я покажу тебе основные движения, а потом посмотрим объявления. Может быть, какой-нибудь караван набирает людей.

— Спасибо, — проговорил Арлиан. — Ты очень мне помог.

Ворон посмотрел на него и закрыл дверь поплотнее.

— Точно, — проворчал он. — Только вот мне непонятно, с какой это радости я стал таким добрым.

Арлиан собрался что-то сказать, но потом передумал, поперхнувшись собственными словами.

— Полагаю, милорд, тебе следует рассказать о себе, — заявил Ворон. — И начнем мы с моего подозрения о том, что ты обладаешь магическим даром, которым пользуешься для достижения собственных целей.

— Что? — У Арлиана от изумления отвисла челюсть.

Он предполагал, что Ворон станет задавать ему вопросы, но не такие же! Он не видел никакого волшебства с тех самых пор, как попал в рудник, и успел забыть, что на свете существует магия.

— Ну, не станешь же ты отрицать, что с тобой происходят не совсем обычные вещи, — пояснил Ворон. — Тебе исключительно повезло, когда ты спасался бегством из «Дома плотских утех», — не сомневаюсь, что городская стража допросила лорда Ланейра и ни на секунду не усомнилась в том, что он именно тот, за кого себя выдает.

— Они искали совсем другого человека, — проговорил Арлиан. — Одна женщина объяснила мне, что люди видят то, что ожидают увидеть. — У него перехватило горло, когда он вспомнил Розу, такой, какой видел ее в последний раз, с перерезанным горлом на собственной постели. — Вот почему я постарался сделать все, чтобы выглядеть не так, как они ожидали, — продолжал он. — Стража искала бродягу, а не молодого лорда, которому нужно остановиться где-то на ночь.

— Неплохо придумано…

— Ты же меня раскусил, причем довольно быстро, — перебил его Арлиан, который вдруг забеспокоился.

— Раскусил. Если бы меня было легко обвести вокруг пальца, я бы уже давно гнил в могиле. Но, с другой стороны, приятель, мы с тобой сидим у меня в комнате, в Мэнфорте, в то время как я должен находиться в двадцати милях отсюда, с караваном, направляющимся в Лоригол. Почему?

— Ты думаешь, я тебя околдовал? — не в силах скрыть изумление, спросил Арлиан.

— Такая мысль приходила мне в голову — причем значительно позже, чем ей следовало туда попасть.

— Мне ничего не известно про колдовство и чары, — заявил Арлиан.

— Загадка, да и только.

— Может быть, мне просто везет, — попытался объяснить происходящее Арлиан. — И Судьба наконец решила проявить ко мне благосклонность.

— Может быть, — не стал спорить Ворон. — Однако я склонен думать, что здесь нечто иное. В твоих глазах, в тебе самом, в том, как ты держишься, присутствует какое-то удивительное обаяние, которому невозможно противостоять. Я склонен думать, что оно скорее всего искусственного, а не естественного происхождения.

— Даже если и так, я здесь ни при чем.

Ворон кивнул и задумчиво на него уставился.

— Знаешь, — проговорил он наконец, — мне кажется, я уже видел что-то похожее. У некоторых представителей аристократии. Они держатся так, словно рождены повелевать остальными. Тебе очень трудно отказать или усомниться в том, что ты говоришь.

— Перестань. Все это ненастоящее, — фыркнув, заявил Арлиан. — И приобретено совсем недавно.

— Но я вижу в тебе качества, о которых говорю, — продолжал Ворон. — Никто не усомнится в твоем благородном происхождении. В тебе чувствуется сила, властность, если хочешь. Когда речь идет о лорде или отважном воине, говорят, что у него сердце дракона. Такие люди становятся великими правителями или вождями.

— Сердце дракона?

Арлиана вдруг затошнило, потому что он вспомнил, как лежал на полу в подвале, прижатый к земле телом умирающего деда, а кровь старика и яд дракона стекали ему в горло. Ему даже показалось, что он снова почувствовал отвратительный вкус мерзкого зелья…

Неужели в этом все дело?

— Я родился в самой обычной семье, — проговорил он. — Мои родные жили в деревне и были торговцами и ремесленниками.

— Правда?

— Они все погибли, — продолжал Арлиан. — А меня продали в рабство.

— Однако тебя не отличишь от настоящего лорда.

— Мне объяснили, что нужно делать, чтобы все думали, будто я благородного происхождения, — признался он. — Женщины. Кое-кто из них умер. А остальных увезли.

Он подумал о Конфетке, которую в последний раз видел в экипаже лорда Дракона, и о том, что не знает, где ее искать. Может быть, она в Мэнфорте? Где-нибудь совсем рядом. Суждено ли ему увидеть ее еще раз? Нужно ее найти — только вот как? Нельзя же просто отправиться бродить по городу и спрашивать прохожих.

— Ну, если так, они неплохо потрудились, — заметил Ворон. — Думаю, дело не только в этом. А почему они вообще согласились тебя прятать?

— Каприз, — пожав плечами, ответил Арлиан.

— Ты сказал, что тебя продали в рабство. Как же ты оказался на свободе? Наверняка кто-то помог.

— Я спас жизнь надсмотрщику, — пояснил Арлиан.

— И в благодарность он тебя освободил?

— Именно.

— Мой собственный опыт утверждает, что благодарность встречается только в детских сказках, в реальной жизни ее не бывает.

Арлиан нахмурился и промолчал.

— Мне представляется, что в тебе есть нечто, заставляющее людей тебе помогать, — подытожил Ворон. — Ты говоришь, что колдовство тут ни при чем. Хорошо, я поверю. Дело в благородной внешности, сердце дракона или участи Судьбы — но это реальность.

Арлиан вспомнил вкус крови деда.

— Может быть, и так, — не стал спорить он. — Я тут совершенно ни при чем, но если таинственная сила помогает мне в выполнении моего предначертания, что же, я не стану ей мешать.

— Значит, ты считаешь, что у тебя есть в жизни особое предначертание? — спросил Ворон.

Арлиан посмотрел на него, ожидая увидеть язвительную усмешку, но обнаружил лишь задумчивое выражение.

— Да, — ответил он. — Точнее, я дал себе клятву, которую намерен исполнить, даже если на это уйдет вся моя жизнь.

— Какую?

— Уничтожить драконов, которые сожгли мой дом, отомстить тем, кто виновен в моих страданиях и боли тех, кто мне помогал, — ответил Арлиан.

Ворон молча разглядывал его несколько мгновений, а потом проговорил:

— Драконы.

— Да, — с вызовом в голосе заявил Арлиан.

Он знал, что его клятва звучит глупо, словно возмущенные вопли обиженного ребенка — до сих пор еще никому не удалось прикончить дракона. Однако он намеревался сдержать слово.

— Твой родной дом уничтожили драконы?

— Три дракона, — уточнил Арлиан. — Я их видел.

— Ты говоришь на нашем языке так, будто здесь родился, и слишком молод, чтобы быть из Старна, что в Сандаловых Горах, — задумчиво сказал Ворон. — Значит, ты имеешь в виду Обсидиан, в Курящихся Горах.

— Да, — подтвердил Арлиан и с трудом сглотнул; слышать название родной деревни после стольких лет было странно.

— Вся твоя семья погибла?

— Родители, брат и дедушка, — ответил Арлиан.

— А ты? Где ты был во время нападения?

— Там же. Я спрятался в подвале. Меня нашли мародеры и продали в рудник в Глубоком Шурфе.

— И ты видел драконов?

Арлиан кивнул.

— Я посмотрел одному прямо в глаза, — сказал он. — А потом спрятался.

— Возможно, в этом все дело, — протянул Ворон. — Ты посмотрел Смерти в глаза и остался в живых. — Он нахмурился. — Но я ведь тоже не раз смотрел в глаза смерти и, конечно же, изменился, но не получил в награду сердце дракона. Может быть, причина в том, что ты встретился лицом к лицу с драконом? — Ворон погрузился в молчание, которое продолжалось довольно долго. Затем тряхнул головой и заявил: — И ты принял решение посвятить свою жизнь охоте на драконов? В таком случае, что ты делаешь в Мэнфорте?

— Ну, причин много, — ответил Арлиан. — Во-первых, где еще можно узнать про драконов, как не в Мэнфорте? Ведь именно здесь люди впервые бросили им вызов, верно?

— Верно, — согласился Ворон. — Впрочем, тайны так и остались нераскрытыми.

— Я намерен их разгадать.

— А еще? — кивнув, спросил Ворон.

— Мне необходимо как можно больше узнать про все, если я хочу добиться успеха и сдержать данную клятву, — пояснил Арлиан.

— И опять Мэнфорт самое подходящее для этого место, правильно?

— Правильно.

— Однако у меня сложилось впечатление, что тебя гораздо больше интересует искусство владения шпагой, чем колдовство. А против драконов шпага бессильна. Тут пригодилась бы парочка заклинаний.

— Я решил оставить драконов напоследок, — признался Арлиан. — Мне известно, что прикончить их скорее всего не удастся — не полный же я идиот в самом деле. Сначала я хочу разобраться с остальными.

— С остальными?

— Я говорю о мародерах, — продолжал Арлиан. — И о лорде Драконе, который привел их с собой. — Его передернуло от неприятных воспоминаний. — Они увезли меня с пепелища, даже не дав времени оплакать родных. И продали в рабство. И забрали все, что не уничтожили драконы, — обсидиан, украшения моей матери, даже припасы из нашего подвала! Они заплатят за свои преступления — я и так потерял слишком много времени.

— Лет восемь или около того, — заметил Ворон. — Вот в эту цель я в состоянии поверить.

— А еще лорд Дракон приказал убить Розу, — продолжал Арлиан, начиная терять контроль над своими чувствами. — Он велел отрубить ступни Конфетке. И сжечь Дом. И перерезал мадам Рил горло. Он и лорд Каруван, и остальные… — Он понял, что задыхается, и вдруг отчаянно разрыдался.

Он так долго оставался наедине со своим горем, что больше не мог сдерживаться. Ему так ни разу и не представилась возможность оплакать всех, кого он любил. Сколько дорогих сердцу людей он потерял за последние восемь лет — мать, дед, отец, брат, Хэтет, Роза, Шелковица и еще две девушки, оставшиеся в горящем борделе. Он даже не успел узнать, кто. А где Конфетка? Может быть, ее уже нет в живых? И что с остальными? Арлиан плакал, не в силах остановиться и взять себя в руки.

Ворон обнял Арлиана за плечи и дал ему выплакать свою боль. Они стояли рядом очень долго — мужчина и юноша.

Больше о предполагаемых колдовских способностях Арлиана речи не заходило.

Глава 19 ЛОРДЫ-КУПЦЫ

Ворон замер на месте, когда они шагали по Каретной улице, и ткнул Арлиана рукой в грудь.

— Что такое? — удивленно спросил Арлиан и тоже остановился.

Ворон показал на объявление, прикрепленное к когда-то зеленой стене бакалейной лавки.

— Наконец! — сказал Ворон.

Арлиан присмотрелся повнимательнее. КАРАВАН — гласили синие буквы в верхней строчке объявления. НА СЕВЕР, К ПОГРАНИЧНЫМ ЗЕМЛЯМ.

А ниже было написано:

«Ищем купцов, готовых присоединиться к экспедиции, а также воинов, которые согласны нас сопровождать».

Внизу объяснялось, как найти хозяев каравана — стояли имена трех партнеров и значился адрес конторы на улице Торговцев Шелком.

Арлиан читал объявление со смешанными чувствами. Все это время Ворон искал работу в каком-нибудь караване. Несмотря на то что он брал золото Арлиана в уплату за уроки владения шпагой, он много раз давал ему понять, что не собирается весь век оставаться учителем, и рассматривает нынешнее положение как небольшую остановку в пути.

— На тренировочной площадке нельзя научиться всему, малыш, — сказал он однажды, когда они потягивали эль в таверне, неподалеку от жилья Ворона. Среди прочего он объяснил Арлиану, как отличать хороший эль от никуда не годного. — Я не знаю, кто такой твой «лорд Дракон», но судя по тому, что ты о нем говоришь, он страшный человек, и тебе необходимо узнать вещи, о которых я не в состоянии тебе рассказать здесь, в Мэнфорте.

Ему не удалось до конца разубедить Арлиана, считавшего, что лорд Дракон находится где-то в Мэнфорте и неразумно уезжать отсюда так надолго — теперь Арлиан знал, что, как правило, дорога туда и обратно, да еще с остановками по пути, занимает около года или даже больше.

Но, с другой стороны, Арлиан нисколько не обманывался на свой счет, прекрасно понимая, что ему еще многому нужно научиться, прежде чем он сможет на равных встретиться с лордом Драконом.

До сих пор проблема выбора перед ним не стояла, поскольку никаких объявлений про караваны им не попадалось, но сейчас он знал, что должен принять решение, причем очень быстро.

— Пограничные Земли, — повторил он, когда они остановились у бакалейной лавки. — Далековато, верно?

— Очень далеко, — окинув его взглядом, согласился Ворон. — Скорее всего мы вернемся не раньше чем через два года.

Арлиан нахмурился, подумав о том, что именно сейчас где-то в Мэнфорте ждет избавления бедняжка Конфетка. Он пару раз задавал вопросы — тут и там. Прогулялся в Верхний город, побродил по широким улицам и площадям, где стояли дома городской аристократии, но не сумел отыскать ни следов девушки, ни упоминания о лорде, который называет себя Драконом. Но это вовсе не означало, что их здесь нет.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Это очень долго.

— Ты еще молод, приятель, — напомнил ему Ворон, отвернувшись от обшарпанной двери. — У тебя полно времени, чтобы привести в исполнение свои планы. Отправившись в дальний путь, ты сможешь узнать мир, а не только овладеть мастерством владения оружием. А вернувшись назад, будешь готов к мести либо поймешь, что тебе не дано сдержать свое слово.

— Ты так уверенно это говоришь, — заметил Арлиан, шагая вслед за ним.

— А я уверен, что именно так все и будет, — ответил Ворон пошел быстрее. — Если бы речь шла о Лориголе, или каком-нибудь другом порте вроде Бентина или Саркан-Мендота, или даже о горах на западе, тогда, возможно, было бы иначе. Но Пограничные Земли… Тот, кто там побывает, а потом пересечет границу и посмотрит на страны, лежащие за ней, обязательно возвращается назад, научившись истинному уважению к драконам и людям, осмелившимся занять их место.

— Почему? — спросил Арлиан. — Какое драконы имеют отношение к Пограничным Землям?

Ворон повернулся и окинул, его изучающим взглядом.

— Знаешь, почему они называются Пограничными?

— Потому что находятся на самом краю Земель Людей, — ответил Арлиан. — Ну и что?

— А ты подумай хорошенько, мальчик мой! Земли Людей — это земли, которые мы отобрали у драконов, верно?

— Да.

— И драконы ушли, так?

— Ну, они спят в пещерах, — сказал Арлиан. — Драконы не вымерли. Я их видел.

— В таком случае, что находится за Пограничными Землями, мой юный господин?

Арлиан тупо на него уставился и промолчал. Ворон тяжело вздохнул, когда они завернули за угол и вышли на улицу Медников.

— Думай, парень! Ты же практически сам сказал, что за Пограничными Землями расположены территории, где не властны ни люди, ни драконы. Так кто же ими управляет?

В глазах Арлиана появилось изумление, и он замер на месте.

— Я не знаю, — признался он. — Боги?

— Возможно, кое-где, — подтвердил Ворон, который тоже остановился и теперь смотрел на своего юного спутника. — В иных местах боги… а где-то волшебники, но главным образом… это нечто другое. То, что не удалось подчинить себе ни людям, ни драконам.

— О! — только и сумел выдавить из себя Арлиан.

— Больше того, — продолжал Ворон. — Эта сила не смогла победить драконов. И мы будем торговать… с ее подданными. Когда ты увидишь то, что лежит за границами, то, возможно, поймешь, почему я считаю, что тебе необходимо отправиться туда и побольше узнать о драконах.

— Я знаю о драконах, — возразил Арлиан.

— Все? — спросил Ворон. — Ты можешь отличить самца от самки? Они откладывают яйца или сразу рожают маленьких дракончиков? Сколько они живут?

— Понятия не имею, — вынужден был признать Арлиан и зашагал по уходящей вниз по склону улице.

— Я тоже, — заявил Ворон. — Насколько мне известно, этого не знает никто. Но ведь ты только что сказал, что знаком с драконами.

— Мне известно достаточно! — сердито проворчал Арлиан, не останавливаясь.

— А с чего ты взял, что твоего знания достаточно? — настаивал на своем Ворон. — Разве не разумно побольше узнать про врага и только потом вступать с ним в бой?

— Ладно! — вскричал Арлиан и поднял руки вверх, сдаваясь. — Хорошо. Я поеду с тобой в Пограничные Земли. А ты будешь давать мне уроки. Каждый день.

— Каждый день, — пообещал Ворон, а потом, задумчиво оглянувшись на объявление, сказал: — Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты возьмешь свое золото и купишь собственный фургон, затем набьешь его товарами и присоединишься к каравану как купец, а не охранник.

Арлиана так поразили его слова, что он снова остановился.

— А я и не подумал, — признался он.

В последнее время Арлиан начал замечать, что его состояние довольно быстро тает. Золота оставалось еще достаточно, но после того как он приобрел шпагу и доспехи и стал платить Ворону за уроки, Арлиан понял, что денег на всю жизнь не хватит.

На самом деле его это не особенно беспокоило. В конце концов, он всегда мог вернуться в «Виноградную кровь» и пополнить запасы золота, которое обеспечит ему безбедное существование в течение очень длительного времени.

Но если он вложит деньги в караван — в особенности если возьмет все деньги из бочонка и все истратит на товары…

Известно, что караван — дело рискованное, но невероятно прибыльное. А вдруг он вернется в Мэнфорт богатым человеком, станет настоящим лордом и сможет нанять людей, которые разыщут для него мародеров, разграбивших Обсидиан, выкупит двенадцать девушек, а также заведет себе целую армию для охоты на драконов?

А не повезет, так останется без гроша в кармане — если вообще не погибнет. В любом случае он собирается отправиться в путь вместе с Вороном — значит, стоит рискнуть и снарядить собственный фургон.

Только вот необходимо достать золото из подвала гостиницы. Арлиан не сомневался, что на сей раз сумеет справиться с этой задачей гораздо успешнее, поскольку знает место, где хранится бочонок, а кроме того, у него есть время и деньги для тщательной подготовки операции. Однако без отвлекающего маневра все равно не обойтись.

Ворон остановился, и Арлиан развернулся так, что оказался перед ним и заглянул ему в лицо.

— Слушай, — начал он. — Ты в винах разбираешься?

На следующий день вечером, пока Ворон отвлекал хозяйку гостиницы, выбирая дорогие вина для грандиозного праздника, Арлиан сказал служанке, что сам нальет себе эля, и спустился в подвал с кружкой в руке.

Никто не осмелился спорить с безупречно одетым молодым лордом. Волосы Арлиан зачесывал по последней моде назад и старательно следил за тем, чтобы борода всегда выглядела аккуратно подстриженной и расчесанной. На поясе у него висела великолепная шпага, а на плече мешок из тонкой, прекрасно выделанной кожи. От юноши веяло уверенностью в себе и большими деньгами.

И если он слишком долго наполнял элем свою кружку, а его мешок казался несколько тяжелее, чем когда он спускался вниз по лестнице, что с того? Он выдал всем служанкам по золотому дукату, даже мальчишке, что был у всех на побегушках. Да и что, кроме дорогих вин, могло заинтересовать такого богача в подвале гостиницы?

Возвращаясь в Мэнфорт, он спросил у Ворона:

— Что мне следует купить?

— Для начала фургон и волов, — ответил Ворон.

— Это мне понятно, — фыркнул Арлиан. — Что мы должны приобрести на продажу?

— Я не купец, — пожав плечами, заявил Ворон.

— Но ты бывал в Пограничных Землях, верно?

— Два раза, — сказал Ворон. — Купцы везли шерсть, шелк и ткани, северные вина, кое-какие травы, а на вырученные деньги покупали талисманы, драгоценные камни, разные снадобья, лекарства, необычную еду и другие ткани. Ну и конечно, экзотических животных. Одно время в моде были ящерицы, хотя к нашему возвращению о них уже успели забыть.

Арлиан кивнул и поправил мешок на плече.

— А если бы мы отправились в Лоригол?

Ворон удивленно на него взглянул и спросил:

— Зачем тебе?

— Любопытно.

— Шерсть, шелк, вина, там мы купили бы масло, соль, специи, краски, перламутр и разные диковинки, сделанные из морских ракушек.

— Как насчет Западных Гор?

— Туда мы шерсть не повезли бы! — фыркнул Ворон. — Их шерсть лучше качеством, чем наша. Масло, зерно и специи, а взамен медь, мел, краски и травы. И что-нибудь еще. Купцы постоянно пробуют новые товары.

— Именно так и можно нажить приличное состояние?

— Или все потерять, если ты принял неверное решение и люди не пожелают покупать твой товар.

Арлиан кивнул и задумался о том, что сможет купить на свое золото. Самые лучшие товары наверняка занимают мало места, значит, в фургоне их поместится немало. Кроме того, следует приобрести то, что стоит здесь недорого, но высоко ценится там, куда направляется караван. Лучше всего найти такой товар, которого не будет ни у кого другого, чтобы не возникло конкуренции.

Что же может купить золото…

— В Пограничных Землях делают хорошие шпаги?

Ворон задумался на некоторое время, а потом ответил:

— Нет. Они вообще мало работают с металлом. Это одна из причин, по которой их купцы никогда не приезжают в Мэнфорт — для оснастки фургонов они используют дерево и кожу, а не железо. Такие далеко не уедут. В качестве оружия они предпочитают стрелы, копья и пращи.

— Тогда… а почему никто не возит туда шпаги и изделия из металлов?

— Понятия не имею, — медленно проговорил Ворон. — Мне кажется… большинством земель за границами правят магические существа. Говорят, они не очень любят серебро и холодное железо. Насколько мне известно, деньги в южных землях делают из золота и меди, серебра там нет. Может быть, железо и серебро туда ввозить запрещено?

— В таком случае они становятся еще более ценными?

— Вполне возможно, — улыбнувшись, проговорил Ворон.

Арлиан старательно избегал разговоров на эту тему до следующего дня. Когда они отправились на улицу Торговцев Шелком, Ворон получил пост главы отряда охраны и они подписали все контракты. Только после этого Арлиан сообщил, какой товар намерен продавать.

Три владельца каравана, сидевших в ряд за полированным черным столом, были потрясены.

— Продажа железа запрещена в волшебных королевствах, — заявил лорд Дренс.

— В большинстве из них, — поправил его лорд Сандал, сидевший слева от него. — В Аритейне и Стиве торговать железом разрешено.

Арлиан, стоявший перед столом, вздрогнул при упоминании Аритейна. Впервые за годы, прошедшие после смерти Хэтета, имя его родины прозвучало вслух. Более того, его произнес человек, побывавший в Пограничных Землях. Получается, Аритейн действительно существует.

Впрочем, это вовсе не означает, что остальные россказни Хэтета правдивы. Он скорее всего спятил, работая на руднике, и никогда не был послом, а его аметисты — всего лишь красивые камешки.

— А кто может добраться до Аритейна или Стивы? — фыркнул Дренс. — Только не я! Дороги закрыты, а местных проводников не сыщешь. Единственный путь туда пролегает через Горное Царство Грез. В мои планы не входит до конца жизни лишиться спокойного сна и видеть по ночам кошмары!

— Действительно, милорд, — обратилась непосредственно к Арлиану леди Тасса, сидевшая справа от лорда Дренса. — Я бы не советовала вам брать с собой изделия из железа. Нас не пускают в определенные области из-за наших фургонов и оружия. Некоторые границы удается пересечь только при соблюдении очень строгих ограничений.

— А как насчет серебра? — спросил Арлиан, заставив себя на время забыть про Аритейн.

— Запрещено в Шейе, Фарзе и Тирикиндаро, — ответила леди Тасса. — Немного используется в соседних землях и не ходит в качестве денег, но запрета нет.

— Оно ценится там выше, чем здесь?

Тасса, Дренс и Сандал обменялись взглядами.

— Я не знаю, — признался Сандал.

— А что, если я стану продавать свои товары по эту сторону границы?

— Тут мы не имеем права возражать, — проговорил Сандал. — В пределах Земель Людей действует закон о свободной торговле.

Лорд Дренс собрался что-то возразить, его перебила леди Тасса, и уже в следующее мгновение все трое вступили в оживленную дискуссию.

Служащий конторы сказал, что Арлиан и Ворон должны прийти на следующий день. Явившись в контору, как было приказано, они узнали, что голоса разделились в пользу Арлиана — два к одному. Лорду Дренсу пришлось подчиниться мнению большинства, но он не сдался.

Он сердито посмотрел на возмутителя спокойствия и заявил:

— Однако вам не следует забывать, лорд Ари, — Арлиан представился им под таким именем, — что мы оставляем за собой право исключить вас из состава нашего каравана, если мы посчитаем, что ваше присутствие представляет для дела серьезную опасность.

— Разумеется, милорд, — сказал Арлиан и отвесил ему поклон.

— Вы поняли условия контракта? Мы делим все расходы в равных долях.

Арлиан кивнул. Контракт оказался очень сложным и довольно запутанным; в нем рассматривались самые невероятные варианты развития событий, а также указывалось, какая судьба ждет его товары, если он умрет (на разных стадиях экспедиции), и как прибыль будет разделена между его наследниками (если таковые имеются) и остальными владельцами каравана.

Этот пункт Арлиан прекрасно понял, но, поскольку он решил отправиться в Пограничные Земли исключительно с образовательными целями и не очень рассчитывал увеличить свое благосостояние, наследников у него не было, а умирать не входило в его намерения, условия не вызвали у юноши никакой тревоги.

— Меня все устраивает, — сказал он.

Три владельца каравана дружно кивнули, Арлиану принесли бумаги на подпись, и переговоры закончились.

Когда караван собрался на площади перед «Виноградной кровью» двумя днями позже, в фургоне Арлиана лежало около трех дюжин отличных шпаг — он скупил весь товар, имевшийся в трех оружейных лавках — и сотни отличных кинжалов. А еще он перевел большую часть своего состояния из золота в серебро.

Кроме того, Арлиан приобрел все необходимое для дальнего путешествия — одежду, спальные принадлежности, продукты, запасную упряжь для волов, огромное количество зерна, воды, вино, масло для ламп, сотни футов веревок и тому подобное. В дополнение к шпаге он купил лук и дюжину стрел — хотя и не умел с ними обращаться.

Арлиан не забыл прихватить с собой и две пары учебных шпаг — сделанных из стали низкого качества, весящих и сбалансированных как настоящее оружие, но с тупыми концами и лезвиями.

Хотя он стал купцом и являлся полноправным членом каравана, Арлиан подписал контракт ученика стража, не получающего плату за свои услуги. И потому его место оказалось сразу за фургоном, в котором разместился Ворон с семью другими охранниками. Арлиан нанял одного из них, здоровяка по имени Ловкач, чтобы тот научил его обращаться и ухаживать за волами и управлял его фургоном, пока он не освоится с новым для себя делом.

Замыкал строй большой элегантный фургон владельцев каравана, с которыми ехали еще три стража. Четыре конных охранника тоже находились в конце каравана. Конвой состоял из пятнадцати воинов — все дружно согласились, что этого вполне достаточно.

Два фургона, в которых ехали стражи — первый и тот, в котором разместились леди Тасса, лорд Сандал и лорд Дренс, — были снабжены большими ставнями по обоим бортам. Когда их открывали, внутрь проникал свет и свежий воздух, а пассажиры могли с удобствами любоваться окрестностями. Остальные же фургоны, предназначенные исключительно для перевозки товаров, не представляли собой ничего особенного. Тот, что принадлежал Арлиану, вообще напоминал большой деревянный ящик на колесах, с платформами с обоих концов и сиденьем впереди. Зато его ярко-синий цвет и украшения из покрытого лаком бамбука радовали глаз.

Итак, прекрасным солнечным днем поздней весной Арлиан уселся рядом со своим возницей, караван медленно покинул площадь и направился на юг, в сторону Пограничных Земель.

Глава 20 ДОРОГА НА ЮГ

— Это Бент-ин-Тара, — сказал Ловкач, когда фургон миновал каменный столб и покатил в сторону виднеющегося впереди города. — Мы остановимся здесь на день, чтобы продать кое-что на местном рынке.

Арлиан нахмурился, услышав название городка. Он его знал, но никак не мог вспомнить откуда. Про громадную плодородную долину Тара, конечно, известно всем…

И тут он вспомнил: его дед направлялся в Бент-ин-Тара, когда увидел развалины Старна, деревеньки в Сандаловых Горах, разрушенной драконами.

Арлиан повернулся, пристально вглядываясь в горизонт на юго-западе.

Так… значит, вот они, Сандаловые Горы. Окутанные туманом вершины на горизонте — это, наверное, Небесные Пастбища, а едва различимый вдалеке дымок, поднимающийся с похожего на горб пика за горами, — Курящиеся Горы, где он родился.

Работая на руднике, Арлиан часто мечтал о том, как вернется в родные края. И вот настало время, когда он может это сделать — кто ему помешает?

Только зачем? От Обсидиана не осталось ничего, кроме развалин. Как-то раз, бесконечной зимней ночью, когда они с Конфеткой вспоминали о своей прошлой жизни, девушка сказала ему, что деревню так и не восстановили. Место, уничтоженное драконами, считается проклятым.

Мысли о Конфетке причиняли Арлиану боль. Ему даже показалось, что он увидел в небе на западе ее лицо. Его мучило чувство вины. Почему он здесь, в то время как должен быть в Мэнфорте и искать ее, чтобы спасти?

Тот наивный юноша, каким он был до встречи с Вороном, никогда не нашел бы ее и ничего не смог бы для нее сделать. Впрочем, он и сейчас не готов вершить правосудие, не готов освободить Конфетку и отомстить за бедняжку Розу. А размышления о девушках только отвлекают его от более насущных проблем. Придет время, и он за ними вернется.

Арлиан тряхнул головой и принялся рассматривать город, в который они въезжали.

Значит, вот он какой — Бент-ин-Тара! Тут много лет назад побывал с какими-то товарами его дед. А теперь и внук последовал за ним. Только шпаги и кинжалы вряд ли кого-нибудь здесь заинтересуют.

Покупая товар, Арлиан выпустил из внимания тот факт, что по дороге на юг караван будет делать остановки, и не прихватил с собой ничего из того, что мог бы здесь продать.

Эта ошибка может дорого ему стоить. Арлиан нахмурился.

— День здесь, — проговорил он. — Где будет следующая остановка?

— Думаю, в Поющих Водопадах, — ответил Ловкач.

— А потом?

Ловкач задумался на несколько минут, затем принялся загибать пальцы.

— Черный Дуб, Садар, Пробковое Дерево, Стоунбрейк, — сказал он. — Дальше начинается Пустошь и больше не будет никаких городов, пока не доберемся до Пограничных Земель. Как мы туда попадем, зависит от того, какую дорогу выберут владельцы каравана.

— Разве их несколько?

— Через Пустошь проложено три дороги, в дальнем конце они разветвляются.

— И как они выбирают маршрут?

— Новости и сплетни в Стоунбрейке, — пожав плечами, пояснил Ловкач. — Погода, предзнаменования, приметы… Все зависит от того, что увидят или услышат хозяева.

Арлиан снова нахмурился — слишком уж расплывчато и никакого четкого плана. Ему это не понравилось.

— Именно в южных районах Пустоши мы с Вороном начнем отрабатывать деньги, которые нам платят, — заметил Ловкач. — Там полно разбойников. Дороги спускаются вниз с высокогорных плато и кружат по каньонам.

— А до тех пор все будет спокойно?

Ловкач снова пожал плечами.

— Надеюсь, — ответил он. — Не будь нас, в городках по пути в фургоны обязательно наведывались бы всякие там воришки и взломщики. Но кто захочет добровольно связываться с таким большим караваном, даже если он в основном состоит из купцов? — Ловкач махнул рукой в сторону длинного ряда фургонов. — В конце концов, даже купцы умеют неплохо сражаться.

— А как действуют разбойники в Пустоши? — спросил Арлиан. — С одной стороны, их должно быть достаточно, чтобы атаковать большой караван, но с другой — не настолько много, чтобы вы не могли с ними справиться.

— Каньоны, — пояснил Ловкач. — Разбойники перекрывают дорогу, караван оказывается в ловушке и попадает в блокаду. В результате, чтобы не умереть от голода, купцы вынуждены сдаться. Дюжина опытных бойцов может разогнать разбойников и держать их на подобающем расстоянии, пока остальные будут расчищать дорогу. — Он помолчал, потом добавил: — Правда, у них, как правило, припасено немало разных фокусов. Могут попытаться разбить караван на части или вывести из строя несколько фургонов, чтобы потом их разграбить. Иногда они берут пленных и требуют выкуп.

— Понятно, — проговорил Арлиан.

Неожиданно в самом центре Бент-ин-Тара он увидел довольно необычное сооружение — огромную крышу поддерживал целый лес столбов, а внутри виднелось открытое пространство.

— Что это такое? — спросил он.

— Рынок, — ответил Ловкач и направил волов прямо на площадь.

Когда они остановились, а остальные фургоны начали занимать места неподалеку, Арлиан соскочил на землю и поздоровался с Вороном, который уже стоял около своего фургона.

— Нам нечего предложить здешним жителям? — спросил Ворон.

— Я не подумал, — покачав головой, ответил Арлиан. — Как глупо с моей стороны.

— А я решил, что ты сделал это сознательно, — заявил Ворон. — Вот уж я тебя завтра погоняю!

Арлиан улыбнулся. Раз уж нечего продавать в рыночный день, можно посвятить свободное время тренировкам.

Новость о прибытии нового каравана мгновенно облетела близлежащие фермы и деревеньки, и на следующий день в город понаехало множество людей, которые с нетерпением ждали возможности посмотреть, какие же сокровища он привез — невзирая на то что большинство не собиралось ничего покупать.

Арлиан и Ворон выбрались из толпы, нашли за городом удобную полянку, которую в этом году почему-то не стали засевать. Она буйно заросла сорняками и полевыми цветами. Арлиан прихватил с собой шпагу с тупым лезвием и деревянный мечелом и встал в стойку перед Вороном, морщась от яркого летнего солнца.

На следующий день толпа зевак и покупателей начала редеть, многие из них разошлись по домам, и караван снова отправился в путь. Ворон выполнил свое обещание — от души погонял своего ученика. Они тренировались только тупыми шпагами, но все равно Арлиан, как настоящий ветеран, мог похвастаться дюжиной царапин на груди и руках. Впрочем, после занятий они с Вороном тщательно обработали их коньяком и перевязали. На щеке у него красовалась небольшая ссадина, слишком маленькая, чтобы обращать на нее внимание. Кроме того, все тело Арлиана украшало невозможное количество синяков, которые он получал, когда пытался избежать удара шпагой и налетал на очередной камень или дерево или падал на землю, чтобы оказаться вне пределов досягаемости клинка Ворона.

Раньше ему казалось, что он чему-то научился, но в Бент-ин-Тара понял, что не умеет практически ничего. Впервые за время обучения Ворон пошел дальше простых приемов и основных правил и преподал ему урок настоящего фехтования. Отбивая все атаки Арлиана, он наглядно продемонстрировал, что может прикончить его в любой момент.

Арлиан не обижался, напомнив себе, что лорд Дракон может оказаться таким же умелым фехтовальщиком, как и Ворон, или даже лучше. Уж он-то не отступит и не откажется от поединка, когда клинок прорвет ткань или оцарапает кожу. Арлиан прекрасно понимал, что своей безжалостностью Ворон демонстрирует ему доброту и оказывает огромную услугу.

Но, сидя рядом с Ловкачом и чувствуя, как каждый ухаб и выбоина на дороге отдаются болью в измученном теле, сердился, забывая о доброте и несравнимых услугах.

Постепенно вечерние занятия во время привалов вошли в привычную колею и стали не такими напряженными — Ворон показывал Арлиану разные приемы, которые они потом отрабатывали. Но через шесть дней они прибыли в Поющие Водопады, где караван должен был задержаться на день. Значит, Арлиана ждал новый очень тяжелый урок.

В отличие от Бент-ин-Тара в Поющих Водопадах не было никакого крытого рынка, торговые ряды располагались на трех широких террасах прямо на дороге, которая, извиваясь, сбегала вниз по склону к лесной речушке. Фургоны выстроились на террасах над городом, и купцы смогли предложить свой товар всем жителям одновременно.

Дорога из Поющих Водопадов вела по деревянному мосту, но Ворон отвел Арлиана к порогам, и они сражались на камнях, по которым когда-то можно было попасть на другой берег реки.

Единственным утешением Арлиану служило то, что на сей раз он заработал гораздо меньше синяков и ссадин, правда, дважды свалился в воду, но сумел вскочить на ноги, прежде чем Ворон пришел ему на помощь.

Через десять дней, в Черном Дубе, пока купцы предлагали жителям свой товар на центральной площади у храма, Арлиан встретился с Вороном в поле за пивоварней. Там ему удалось не только отразить один удар Ворона, но и нанести ответный, оцарапав сопернику кисть. Ворон тут же заявил, что Арлиан приспособился к его манере ведения боя, и договорился с другими охранниками, что они в свободное от своих основных обязанностей время по очереди будут сражаться с лордом Ари.

Никто из них не атаковал его так яростно, как Ворон, но Арлиан обнаружил, что тот снова оказался прав — кое-кто сумел пробить его оборону, использовав приемы, к которым Ворон никогда не прибегал.

Ночью, лежа на тонком матрасе и отчаянно ругая себя за то, что пожалел денег на перину в соседней гостинице, где его бедное тело наверняка не протестовало бы так сильно при каждом новом движении, Арлиан вдруг начал сомневаться в том, что когда-нибудь сумеет стать настоящим воином. Как же много еще нужно узнать! Разве может нормальный человек научиться отбивать самые разные удары, уметь противостоять различным стилям ведения боя? Ворон сказал, что в этом нет необходимости. Просто существуют определенные законы, модели и схемы — вот их он и должен выучить. Но Арлиану никак не удавалось увидеть эти схемы.

А в Садаре он вдруг словно прозрел.

В Садаре не было настоящей рыночной площади, поэтому прямо из леса они выкатили на открытую поляну и там остановились. Караван выстроился вдоль дороги к югу от городка. Ворон отвел Арлиана на заросшую травой полянку чуть в стороне от фургонов.

Лето было в полном разгаре, а по мере того как караван продвигался на юг, становилось все теплее, и потому перед занятием они сбросили рубашки. Неожиданно для себя Арлиан обнаружил, что так защищаться легче: ты видишь, как напрягаются мышцы противника еще прежде, чем шпага начинает свое движение.

Возможно, именно этой информации ему не хватало или кусочки головоломки наконец легли на свои места, но он вдруг обнаружил, что отбивает атаки Ворона, не успев как следует сообразить, что тот его атакует. Он просто знал, что нужно делать.

До сих пор обмен ударами происходил быстро — как правило, ложный выпад, защита, новый выпад, снова защита, затем касание или пауза. Сейчас же Арлиан вдруг понял, что их короткие поединки стали длиннее, и они с Вороном фехтуют по нескольку минут подряд, пока кто-нибудь не отступает, чтобы передохнуть или предпринять новую атаку.

Во время этого занятия Арлиан получил всего одну царапину и несколько синяков.

Через две недели, в Пробковом Дереве, пока купцы пытались продать хоть что-нибудь под проливным дождем, Арлиан и остальные стражи, мокрые, как утки, сражались друг с другом позади местной скотобойни. В полдень Арлиану удалось украсить шею Ворона широкой кровавой полосой.

— Если бы ты дрался со мной настоящим оружием, — улыбнувшись, заявил Ворон, — я бы уже умер. — Он прикоснулся ко лбу Арлиана кончиком шпаги и отодвинул в сторону повлажневший от пота локон. — Теперь ты понимаешь, почему я стригу волосы как можно короче?

— Я подстригусь попозже, — пообещал Арлиан и устало ухмыльнулся.

В Стоунбрейке караван расположился у подножия холма, и хозяева потребовали, чтобы охрана никуда не отходила и проявила максимальную бдительность. Сюда не решались забредать разбойники, но местным жителям доверять не следовало. Арлиан и Ворон сумели выкроить только пару часов на свои занятия, не больше чем вечерами, когда караван останавливался на ночлег.

Ворон и Ловкач теперь работали в паре, чтобы Арлиан учился противостоять сразу нескольким противникам. В конце концов, у разбойников не принято придерживаться кодекса чести и устраивать формальные дуэли.

После Стоунбрейка караван начал подниматься в ущелье, в сторону Пустоши. Когда они выбрались на плато, по каравану поползли слухи — всем было интересно, какой путь выберут хозяева.

Все единодушно согласились с тем, что прямая дорога через пустыню небезопасна — лето выдалось неожиданно жарким, и Срединный Колодец наверняка высох. А это приведет к гибели волов и серьезным неприятностям для всего каравана.

Оставались Нижняя Дорога, которая шла по западному краю плато — безопасно, но очень медленно, и Восточная — намного короче, с хорошими колодцами, но не слишком удобная для путешествий.

Арлиан надеялся, что они выберут Восточную Дорогу, он хотел побыстрее вернуться в Мэнфорт. Он знал, что стал вполне приличным фехтовальщиком — не мастером, конечно, — и с нетерпением ждал возможности претворить в жизнь свои планы мести и спасения девушек.

Дорогу, по которой они поднимались по склону ущелья, вряд ли кто-нибудь в здравом уме назвал бы дорогой. Сколько Арлиан ни старался, ему так и не удалось разглядеть следов от колес, да и вообще никаких признаков, указывающих на то, что здесь бывали люди. Всего лишь тропинка, очищенная от камней и довольно широкая, чтобы по ней мог проехать фургон. Он высказал свои сомнения вслух — хотя ему и пришлось кричать, чтобы Ловкач услышал его голос сквозь рев ветра, бушующего в ущелье.

— А там ничего интересного нет, только Пустошь, — пожав плечами, ответил Ловкач. — Да и заезжают сюда люди не часто. За целый год пара караванов, что направляются к Пограничным Землям. Вот и нет настоящей дороги.

— А дороги через Пустошь…

— Точно такие же. На Нижней установлено несколько столбов, чтобы путники не заблудились. На Пустынной Дороге — ничего. На Восточной мне бывать не доводилось.

Арлиан кивнул. Они некоторое время ехали молча, и вскоре Арлиан наконец увидел Пустошь. Она ему совсем не понравилась.

Повсюду коричневый скучный камень и желтый песок; между камнями с трудом пробирался тонкий ручеек — черная полоска среди голого, безжизненного пейзажа. И нигде ничего даже отдаленно похожего на траву или какую-нибудь растительность. Ни капли зеленого среди скучного бурого однообразия. Только обжигающий ветер, который мечется над своими владениями, поднимая в воздух тучи песка.

Арлиан отклонился в сторону и оглянулся назад, стараясь увидеть дорогу, по которой они сюда поднялись, но изгибы ущелья скрывали ее. Впрочем, он сумел разглядеть за каменным плато холмы и зеленый мир. Пусть и окутанный дрожащей дымкой полуденной жары, но все-таки живой. Ему стало немного легче.

Арлиан снова посмотрел вперед.

Ворон остановил фургон с охраной у трещины в скале и спрыгнул на землю.

— Придется наполнить водой все бочонки, — крикнул Ворон. — А хозяева тем временем решат, какой дорогой поедем дальше. — Он повернулся и, прищурившись, посмотрел на безжизненную равнину впереди. — Бывало и хуже.

Арлиан с трудом сглотнул — в горле у него неожиданно пересохло.

— Неужели может быть хуже? — крикнул он.

— Ветер бывает сильнее, солнце ярче и горячее, — посмотрев на него, ответил Ворон. — Если бы мы прибыли сюда раньше, в разгар лета, уверен, нам пришлось бы не сладко.

— Понятно, — протянул Арлиан.

— Рассчитать время движения каравана, направляющегося на юг, очень трудно, — заметил Ворон. — Слишком рано — и летняя жара тебя прикончит. Слишком поздно — и все ручьи высохнут, а ты помрешь от жажды. Думаю, у нас не будет никаких проблем.

Арлиан снова посмотрел на Пустошь, которая, по его мнению, полностью заслужила свое имя.

— Понятно, — только и сумел сказать он, не придумав ничего нового.

Не будет никаких проблем! А что тогда проблемы?

Глава 21 ВОСТОЧНАЯ ДОРОГА

Выбрать решили Восточную Дорогу.

Арлиан считал, что назвать такое дорогой можно только в страшном сне. Им предстояло проехать в самое сердце Пустоши по абсолютно голым, безжизненным пескам, идущим вдоль восточной ее части, а затем найти подходящее ущелье, чтобы спуститься вниз с плато.

Этот путь приведет их к Пограничным Землям с востока. Кое-кто из купцов ворчал, что им выгоднее попасть на запад, но большинство решение хозяев каравана устроило. Арлиан знал еще слишком мало, чтобы иметь по данному вопросу собственное мнение.

Не заблудиться на Восточной Дороге оказалось совсем просто, даже несмотря на то что Арлиану ни разу не попался на глаза ни один столб или указатель. Держись голого камня так, чтобы пески постоянно оставались справа. Валуны, камнепады и трещины в камнях, в которых застревали колеса, встречались до невозможности часто и означали задержку в пути.

В нескольких местах «дорога» проходила по громадным, слегка наклонным каменным плитам; некоторые из них оказывались чересчур крутыми для волов, и людям приходилось выбираться из фургонов и толкать их, помогая животным. В тех же случаях, когда они уходили вниз, использовались специальные тормоза на колесах, чтобы фургоны не понесло и они не врезались в волов, а пассажиры шли рядом, готовые в любой момент остановить фургон, если тормоза не сработают. Когда кому-нибудь удавалось заметить углубление в камне, весь караван останавливался, чтобы собрать скопившуюся в нем воду.

Арлиан спрашивал всех, кого мог, как образовались эти углубления, но никто не сумел внятно ответить на его вопросы. Они часть Пустоши, и все тут. Каждую весну дождь наполняет их водой, и, пока они не высохнут, каравану не грозит жажда. Кроме того, можно не брать с собой запасы воды из Стоунбрейка. Именно ее нехватка являлась причиной того, что только один караван в год мог пересечь Пустошь по одному из трех возможных маршрутов.

Они продвигались вперед настолько, насколько позволяла местность и шли волы. Задерживаться в этих безжизненных краях никто не хотел. Днем жарило солнце и дул обжигающий ветер; ночью он становился холоднее, почти приятным, и люди спали прямо на камнях, под звездным небом. В фургонах было слишком душно.

Летом в Пустоши дожди не шли. Более опытные путешественники только смеялись, когда Арлиан об этом заговаривал, но в холодные месяцы здесь случались такие жуткие ливни, что камни становились скользкими, а песок превращался в жижу, грозящую путникам самыми разнообразными опасностями.

С безоблачного неба проливался безжалостный солнечный жар, и Арлиан теперь не снимал широкополой шляпы, чтобы защитить лицо. Он купил ее в Мэнфорте по совету Ворона, но не думал, что она ему пригодится. Шляпа оказалась совершенно незаменимой. Как всегда, Ворон оказался прав.

Шли дни, местность становилась все более неприветливой, и каравану приходилось чаще останавливаться в пути. Время от времени они проезжали мимо каких-то развалин — интересно, кто добровольно селился здесь, в Пустоши?

Порой Арлиану попадались необычные знаки на камнях. Как-то раз он заметил несколько параллельных полос, очень похожих на следы когтей, слишком больших для обычного животного. Интересно, кто станет царапать когтями жесткий камень?

Если не считать, конечно, драконов.

Кое-где ямы с водой представляли собой громадные пещеры, уходящие в глубь каменной толщи. Когда они один раз доставали воду из такого «колодца», Арлиан спросил:

— А вдруг они соединяются с пещерами, в которых спят драконы?

Ворон наградил его сердитым взглядом и коротко заявил:

— Сомневаюсь.

Другой страж, которого звали Стилет, показал на восток.

— Большие пещеры там, — сказал он. — Я видел их, когда наш караван сбился с пути во время песчаной бури.

Арлиан посмотрел, куда показывал Стилет, а потом заметил озабоченный взгляд Ворона.

— Не волнуйся, — сказал он. — Я не собираюсь охотиться на драконов — пока.

И занялся водой.

Однако после этого он несколько раз поймал себя на том, что его взгляд постоянно возвращается к восточному горизонту.

Часть волов, безропотно сносивших все тяготы пути, начала слабеть; часть уже не могла тащить фургоны, их распрягли и вели на веревках в конце каравана. Некоторые отдохнули и сумели вернуться в строй. Тех же, кто так и не оправился, зарезали и съели. В результате людям удалось сохранить свои припасы и зерно для других волов. Кроме того, мясо с тех пор, как они покинули Стоунбрейк, не входило в рацион путников и явилось приятным разнообразием.

У самого Арлиана осталось только три вола. Он постоянно их менял — два тащили поклажу, один шел рядом, отдыхая.

Лошадь одного из всадников споткнулась и сломала ногу. Ее тоже съели, а зерно распределили между остальными животными. Стражника перевели в фургон хозяев каравана. Всадников осталось трое.

Один старый купец умер во сне, его похоронили, а могилу засыпали камнями. По условиям контракта товары разделили между остальными купцами — хозяева каравана взяли себе львиную долю его имущества и фургон. Наследникам передадут часть средств, вложенных в экспедицию, выручку за сделки, совершенные в городах по дороге к Пустоши, и процент от прибыли, которую получат владельцы каравана.

Арлиан потерял счет дням, проведенным в Пустоши, когда Ворон, радостно улыбаясь, показал на что-то впереди. Прикрыв глаза рукой, Арлиан попытался рассмотреть, что такого интересного заметил Ворон.

И неожиданно сообразил, что горизонт чуть ближе, чем следовало. Наконец-то видна южная граница плато.

Они практически прошли Пустошь, причем сумели сохранить запас воды и продовольствия.

Ночью устроили настоящий праздник — поджарили еще одного вола и выпили целый ящик вина, принадлежавшего умершему купцу. Его пришлось разделить между сорока двумя купцами, тремя владельцами каравана, пятнадцатью стражами, примерно пятьюдесятью возницами, слугами и членами семей — получилось по маленькому глотку. Но важно было не количество, а радостное настроение, и никто не собирался попусту тратить свои товары на такие пустяки.

Кроме того, все устали и хотели спать, но большинство еще собиралось проверить колеса и постромки, чтобы убедиться, что все в порядке и не требует ремонта. Хозяин фургона, из-за которого весь караван вынужден задержаться в пути, платит солидный штраф.

Утром на следующий день Арлиан сидел рядом с Ловкачом на передке своего фургона, когда к ним подъехал на своей лошади охранник по имени Бугор.

— Эй! — крикнул Арлиан. — Как дела?

— Все хорошо, милорд, — ответил Бугор. — Мне кажется, мы скоро пополним наши запасы воды. — Он показал рукой куда-то вперед.

Арлиан вытянул шею, чтобы получше разглядеть, куда показывает Бугор, — и тут из щели в камне вылетело что-то черное. Бугор вскрикнул от удивления и боли и прижал руку к плечу.

А в следующее мгновение Бугор, Ловкач и Арлиан одновременно уставились на черную деревянную стрелу, торчащую у него между пальцами.

— Э-ге-гей! — взвыл Арлиан и схватил поводья.

Стрела с двумя черными и одним красным пером длиной с руку взрослого мужчины попала Бугру в левое плечо. Ее кончик выступал у него на спине под рубашкой, на которой начало расползаться красное пятно. Спасаясь от жары, Бугор не надевал кольчугу в Пустоши, поскольку здесь никто никогда не встречал разбойников.

— Клянусь ушедшими богами, — пробормотал Бугор и уставился на свою рану.

Арлиан тоже не мог оторвать от нее взгляда, но взял себя в руки и начал действовать.

— Пригнись! — крикнул он. — Из тебя получилась отличная мишень!

Он остановил свой фургон, поставил его на тормоз, затем снял шляпу — чтобы не мешала — и швырнул ее себе за спину, в фургон. Затем быстро схватил шпагу.

Мимо просвистела еще одна стрела, полоснула лошадь Бугра по боку, вонзилась в борт едущего за ними фургона и упала на землю. Лошадь шарахнулась в сторону, а Бугор, словно пьяный, покачнулся в седле.

— По-моему, останавливаться нельзя! — крикнул Ловкач, хватаясь за оружие. — Движущаяся цель… К тому же Ворон не приказывал…

— Я приказываю! — рявкнул на него Арлиан.

Он вытащил шпагу из ножен, отшвырнул их в фургон и соскочил на землю. Еще одна стрела промчалась мимо, вонзилась в его фургон и так и осталась покачиваться на ветру.

— Но вы не страж! — возразил Ловкач, однако Арлиан его проигнорировал.

Передний фургон тоже остановился, и Ворон с оружием в руке спрыгнул на землю. Арлиан заметил, что он не забыл прихватить с собой мечелом. Сам он не успел этого сделать, и его левая рука оставалась пустой.

— Разделитесь! — крикнул Ворон. — Нужно обойти его с разных сторон!

— А где он? — спросил Арлиан.

Еще одна стрела попала в бок лошади Бугра; животное поднялось на дыбы, и Бугор, плохо соображавший от боли, свалился на каменистую землю.

Воздух наполнили крики и стоны, теперь уже весь караван знал, что на них напали. Часть фургонов остановилась, а несколько покинуло строй и устремилось в разные стороны. Кто-то пытался развернуться назад, чтобы оказаться подальше от засады, другие, наоборот, помчались вперед.

Арлиан увидел, что к ним на бешеной скорости скачет еще один всадник, и чудом не угодил под копыта лошади.

Пятая стрела едва не попала в морду скачущей лошади, она шарахнулась в сторону, а всадник натянул поводья, пытаясь ее удержать.

Раненый конь Бугра умчался прочь по каменистой дороге. Арлиан наконец понял, где скрывается стрелок, он видел, как тот выпустил последнюю стрелу — она словно вылетела прямо из-под земли. Неприятель прятался в одной из водяных ям, выглядывая только для того, чтобы прицелиться и выстрелить.

Спустя несколько мгновений они с Вороном опустились на колени с противоположных сторон ямы шириной в ярд, вглядываясь в темноту и приготовившись прикончить стрелка, если тот осмелится снова открыть огонь.

Он не осмелился.

— Нужен фонарь, — приказал Ворон.

— Ловкач! — крикнул Арлиан. — Неси фонарь! Быстро!

Ловкач в этот момент помогал Бугру подняться на ноги; поддерживая раненого товарища за плечи, он повернулся и дико заорал:

— Вы можете принести фонарь, чтоб вас всех разорвало!

Тут же примчался Стилет с фонарем в руках.

— Вполне возможно, что он нас поджидает, — сказал Ворон.

— Знаю, — откликнулся Арлиан. — Дай фонарь.

Стилет протянул ему фонарь, бросив короткий взгляд на Ворона. Арлиан лег на горячий камень и пополз к отверстию в земле, держа в одной руке шпагу, а в другой фонарь. Подобравшись как можно ближе, он посветил внутрь.

Ничего не произошло, он увидел только голый камень. Тогда он подполз еще ближе и свесил голову в пещеру.

И никого там не обнаружил — но ведь там кто-то был, причем совсем недавно! Круглое отверстие в камне составляло пятнадцать футов в диаметре; здесь пахло человеческим потом и мочой. По центру располагалась грубо сколоченная деревянная платформа, примерно десяти футов высотой, с лестницей сбоку. Очевидно, стрелок стоял на ней, когда обстреливал приближающийся караван.

Впрочем, не только платформа говорила о том, что тут обитают люди. На каменном полу рядом с ней Арлиан разглядел разложенную постель с одеялом и пустой мех от вина неподалеку. Выступы стен украшали огарки свечей, камни над ними почернели от дыма. Повсюду валялись крошки хлеба и сыра, корки от апельсинов, в углу стоял ночной горшок. Все удобства — самый настоящий дом.

Арлиан присмотрелся повнимательнее и заметил то, на что не обратил внимания раньше, — две черные стрелы были опущены концами в ночной горшок. Он поморщился от отвращения — какая мерзость!

Однако куда подевался стрелок, оставалось загадкой. В южной стене маленькой пещеры виднелось большое отверстие, примерно шести футов высотой и трех футов шириной — после семи лет, проведенных в руднике, Арлиан сразу понял, что отверстие в стене не естественного происхождения.

— Там туннель, — крикнул Арлиан. — Он ушел.

— А вы не можете за ним спуститься? — осведомился Стилет.

Арлиан поднял голову и тут же прищурился — яркое солнце ударило в глаза, уже привыкшие к сумраку пещеры. Он моментально пожалел, что оставил шляпу в фургоне. Арлиан посмотрел на Стилета, затем на Ворона.

— Он знает туннель, а мы — нет, — ответил Арлиан. — Он нас услышит, к тому же у него глаза лучше приспособились к темноте. И вообще у него там могут быть друзья — не сам же он построил туннель.

— Да, спускаться туда — самоубийство, — кивнув, согласился Ворон.

— Но мы можем прикрыть дыру, — сказал Арлиан.

— Чем? — спросил Стилет.

— Да чем угодно, — ответил Арлиан, посмотрел в сторону фургонов и заметил лошадь Бугра, которую поймали другие стражники. Она лежала на песке, время от времени подергивая ногами и головой, стрела все еще торчала у нее из бока. — Например, дохлой лошадью.

Стилет проследил за его взглядом.

— Она еще жива, — запротестовал он.

— Но скоро умрет, — заметил Арлиан.

— Вовсе не обязательно! Мы можем ее вылечить.

Арлиан открыл рот, собираясь рассказать о ночном горшке в пещере, но увидел появившееся на лице Стилета выражение и решил промолчать.

— Ну, тогда каким-нибудь мусором, — сказал он. — Ненужным сундуком или ящиком. — Он заглянул в дыру в земле и добавил: — Но сначала нужно сломать платформу, с которой он стрелял.

Закончилась дискуссия тем, что Арлиана обвязали веревкой и опустили в пещеру — в любой момент в случае опасности его могли быстро вытащить назад. Стараясь не терять времени попусту, он взял матрас, одеяло и мех от вина, сломал стрелы, а затем выплеснул содержимое горшка как можно дальше в туннель — судя по количеству, его не опорожняли дня два.

Затем разобрал платформу и выбросил ее куски из пещеры. Как только он выбрался наружу, его товарищи быстро запечатали дыру обломками платформы.

Тем временем остальные стражи занялись ранами лошади Бугра, не оставив без внимания и хозяина.

Древко разломали пополам и вытащили из спины Бугра, чтобы утыканное колючками острие стрелы причинило ему как можно меньше повреждений. К несчастной лошади такой метод, естественно, применить было невозможно, стрелу пришлось вырезать из бока бедного животного. Лошадь ржала и отчаянно вырывалась во время операции, несмотря на то что ее держали десять человек.

— Бесполезно, — сказал Арлиан Ворону. — Стрелы отравлены.

Они шли вдоль каравана, наводя порядок и требуя, чтобы фургоны заняли свои места.

— Ты уверен?

Арлиан кивнул.

— Понюхай, — сказал он. — Сам увидишь.

Одна из стрел, отскочивших от бока фургона, лежала на камне неподалеку, Ворон наклонился и взял ее в руки. Затем осторожно поднес к носу и понюхал головку.

— Понятно, — проговорил он. — Просто, но эффективно. Рано или поздно подействует.

Арлиан снова кивнул.

— Бугор — парень крепкий, — заметил Ворон. — Может быть, он справится.

— Надеюсь, — проговорил Арлиан и с трудом сглотнул, вспомнив, как стрела пронзила плечо Бугра и на его рубашке начало расползаться красное пятно. — Насколько я понимаю, теперь нас оставят в покое.

— Возможно, — ответил Ворон. — Наверняка я не знаю. Я про такое еще ни разу не слышал. Туннели в камне?

— Значит, это не обычный метод?

— Совсем не обычный, — подтвердил Ворон. — Как правило, проблемы возникают, только когда фургоны начинают спускаться вниз по склону на южной границе. Тогда разбойники устраивают оползни, ловушки… все что угодно, лишь бы задержать караван. Иногда специально портят какой-нибудь фургон, чтобы владельцам пришлось его бросить. — Он задумчиво посмотрел на ближайший фургон, ярко-красный с золотой отделкой. — Такое чувство, что они хотят, чтобы мы повернули назад.

— Но мы не можем, — возразил Арлиан. — У нас не будет воды, если мы пойдем той же дорогой. Мы всю использовали.

— Я знаю, — проговорил Ворон. — Думаю, и им это известно. Как и то, что мы не повернем назад. Но они изо всех сил стараются нас напугать.

— Чтобы мы сдались без боя?

— Может быть. Он целился во всадника, хотел попасть в стражей, а не в купцов.

— А яд… нужен затем, чтобы нас задержать. Ведь раненые станут для нас обузой.

Ворон кивнул. Они приближались к самому концу каравана.

— Мне кажется, пришла пора поговорить с хозяевами, — сказал он.

— Я с тобой, — заявил Арлиан.

Ворон положил руку ему на грудь.

— Ты еще не настоящий страж, — заметил он. — Ты купец, причем самый младший.

— Мой фургон едет впереди каравана, — возразил Арлиан. — Полагаю, я имею право высказать свое мнение.

Ворон посмотрел ему в глаза, потом, пожав плечами, убрал руку:

— Делай, как знаешь.

Глава 22 НАПАДЕНИЕ РАЗБОЙНИКОВ

В середине дня караван наконец осторожно двинулся вперед. Люди, еще совсем недавно шедшие рядом с фургонами и непринужденно беседовавшие друг с другом, попрятались внутрь. Два оставшихся всадника больше не курсировали вдоль каравана, а скакали впереди, высматривая возможные опасности.

Все понимали, что в первом раунде игры, в которой приходится принимать участие каждому каравану, они потерпели поражение. Разбойники их нашли. Они попали в западню — но разве у них был выбор? Караван не мог повернуть назад. На западе раскинулись бесконечные мили песка; на востоке холмистая местность постепенно переходила в огромные скалы, высившиеся на берегу Моря-Океана, где волны высотой в два человеческих роста неумолимо обрушивались на зазубренные камни.

Мужчины готовились к новому нападению — натягивали тетиву на луки, доставали стрелы, шпаги и мечеломы, надевали шлемы и доспехи.

Арлиана раздражало, что шляпа никак не желает надеваться на шлем, который не защищал от солнца. После некоторых сомнений он все-таки выбрал шлем.

Пока остальные готовились к неизбежной схватке, бедный Бугор лежал в фургоне владельцев каравана; его кобыла понуро брела сзади. От вчерашнего веселья не осталось и следа.

Караван оставался в пути дольше обычного, пытаясь наверстать упущенное, хотя солнце уже скрылось на западе. Арлиан понял, что вечером у них не будет возможности попрактиковаться в фехтовании, если только Ворон не захочет поработать с ним в свете костра.

Арлиан прикрыл глаза от солнца рукой и посмотрел вперед как раз в тот момент, когда владельцы каравана наконец передали, что пора остановиться на ночлег.

— Как ты думаешь, где тот туннель выходит на поверхность? — спросил Арлиан у Ловкача.

Стражник удивленно на него посмотрел.

— Понятия не имею. А разве он должен куда-то выходить?

— Ну, естественно… — начал Арлиан.

И замолчал. А что, если туннель нигде не выходит из-под земли? Что, если его построили только для того, чтобы в нем прятался лучник? Тогда они его там замуровали.

Нет, не может быть. Зачем строить для себя ловушки?

В таком случае, куда ведет туннель? Уж конечно, не к южным склонам; разбойники не сумели бы выкопать в скалах туннель длиной в десять или пятнадцать миль. А прийти издалека, да еще пешком, лучник не мог — они бы непременно заметили его на пути.

Арлиан нахмурился, все это ему не нравилось. Разбойники оказались слишком умными.

Несмотря на жару, Арлиан провел ночь в своем фургоне; никто не хотел рисковать и спать под открытым небом. В результате он очень долго не мог заснуть.

Арлиан проснулся в темноте — кто-то кричал, жалобно мычал раненый вол. Юноша сразу понял, что рассвет еще не наступил, однако со всех сторон слышались голоса. Не зажигая огня, он на ощупь вылез из фургона.

Пока он спал, взошла луна, и ее жутковатый свет озарял западные пески. На востоке на фоне скал смутно белел песок, мерцающий свет и мечущиеся тени мешали что-нибудь разглядеть, но Арлиан заметил бегущего человека.

Затем первая фигура исчезла, но тут же появились сразу двое мужчин, которые преследовали первого.

Арлиан со шпагой в руке спрыгнул на землю.

Двое мужчин перешли на шаг, теперь они двигались осторожнее: Арлиан заметил, что оба держат в руках обнаженное оружие. Они остановились возле того места, где исчез первый человек, и начали о чем-то спорить, потом повернулись и зашагали в сторону каравана.

— Что случилось? — негромко спросил Арлиан.

Один из преследователей повернулся на его голос, и Арлиан узнал Ворона.

— Ублюдок успел прикончить двух волов, — с отвращением ответил стражник. — Чем быстрее мы уберемся с плато и встретимся с мерзавцами в открытом бою, тем лучше.

— Еще один туннель? — спросил Арлиан, показывая в ту сторону, где исчез разбойник.

— Похоже на то, — кивнул Ворон. Затем, сообразив, что они не одни, добавил: — Отправляйтесь в постель, милорд. Мы доберемся до южных склонов к завтрашнему полудню, тогда и следует ждать серьезных неприятностей. Вам необходимо отдохнуть.

Арлиан посмотрел на бесцветный пейзаж, черную пустоту, в которой исчез разбойник. Сейчас он ничего полезного сделать не мог; он с неохотой повиновался приказу Ворона.

Проснулся он, как обычно, на рассвете, а в путь караван отправился еще прежде, чем взошло солнце. Одного вола удалось перевязать, и он смог идти дальше; другой издох, и его сбросили в туннель, где скрылся лучник.

Теперь земля начинала уходить вниз и впереди появились верхушки деревьев, Арлиану еще не приходилось видеть таких — длинные стройные стволы с густой листвой. С каждым часом они становились все ближе.

Неровная каменистая почва постепенно превратилась в некое подобие настоящей дороги — караван двигался по усыпанному гравием проходу, зажатому между двумя горными кряжами.

Около полудня появился мужчина в диковинных, развевающихся одеждах. Он решительно шагал по направлению к каравану. Ворон послал всадника, чтобы тот встретился с незнакомцем и спросил, чего тот хочет. Арлиан передал поводья Ловкачу, спрыгнул на землю и поспешил вперед, чтобы услышать новости, а потом рассказать их тем, кто оставался на своих местах, пока всадник докладывал Ворону о своих переговорах с незнакомцем.

— Он предлагает нам свободный проезд, — сказал стражник, — за одну четверть всего, что мы с собой везем.

Ворон кивнул.

— Иди расскажи хозяевам каравана, — сказал он, и всадник поспешил выполнить его приказ.

— Одну четверть? — удивленно воскликнул Арлиан, продолжавший идти рядом с фургоном Ворона.

— Вот зачем нужны лучники, — ответил Ворон. — Однако если уж мы сумели досюда добраться, нам их условия не страшны. Впрочем, кое-кто захочет обдумать требования разбойников.

— Я не захочу, — заявил Арлиан.

— Ну, тогда конечно, — усмехнулся Ворон. — Я не знал, что ты стал владельцем каравана. Когда это произошло?

Арлиан покраснел и, не говоря ни слова, повернулся и зашагал обратно, на ходу сообщая новости людям в других фургонах.

Наконец он подошел к фургону хозяев каравана, которые сидели внутри и отчаянно спорили. Бугор лежал в конце фургона; два стражника заняли посты сзади, а еще два — один из них держал вожжи — впереди.

— Я передал остальным, — сказал Арлиан.

Лорд Сандал посмотрел на него.

— И что думают купцы нашего каравана?

— Не знаю, — признался Арлиан. — Я не успел спросить. — Он немного помолчал, а потом добавил: — Я не хочу идти вымогателям навстречу.

— Один против, — заметила леди Тасса.

— Один из сорока двух, — добавил лорд Дренс.

— Вы предлагаете проголосовать? — резко спросил лорд Сандал.

— Нет, конечно, нет, — ответил Дренс. — Но не помешает выяснить, что думают остальные купцы нашего каравана.

— Могу ли я напомнить милордам, — сказал Арлиан, — что мой груз главным образом состоит из качественного оружия. И отдавать им одну четверть представляется мне неразумным.

— Я говорил, что нам не следовало разрешать ему брать такой товар! — воскликнул Дренс.

— Иногда, — сердито проворчала Тасса, обращаясь к Дренсу, — я не понимаю, зачем мы взяли тебя.

— Чтобы он напоминал нам об осторожности, — сухо проговорил Сандал.

— Я свою роль играю честно, — резко заявил Дренс, — а вы лишены чувства самосохранения!

Сандал вздохнул.

— Я надеялся, что нам удастся сохранить хотя бы видимость единства, — сказал он, — и сообщать остальным о наших решениях, принятых единогласно. Теперь я вижу, что это невозможно.

— Во всяком случае, до тех пор, пока у вас не прояснится в головах, — не унимался Дренс. — Одна четвертая товаров не стоит моей жизни.

— Я вижу, ты совсем не веришь в Ворона и его людей, — холодно заявил Сандал. — Не говоря уже о том, что мы и сами умеем обращаться с оружием.

— Я знаю свои возможности, — заявил Дренс. — И одна из них состоит в том, что я могу умереть, если стрела угодит мне в сердце! — Он показал на Бугра.

— Я не могу поверить разбойникам на слово, — возразила Тасса. — Зачем соглашаться на четверть, если благодаря элементарному предательству можно получить все? Ведь мы имеем дело с людьми, которые уже стреляли в нас из засады. Я за то, чтобы отказаться от их предложения.

— Я тоже, — заявил Сандал.

— Сообщить о вашем отказе Ворону? — спросил Арлиан.

— Это моя работа, — вмешался всадник и направил коня вперед.

К тому времени, когда Арлиан вернулся к своему фургону, Ворон и остальные стражники уже были в полной боевой готовности, облачившись в шлемы и доспехи. Впереди, на расстоянии выстрела из лука ждал представитель разбойников.

— Сообщите ему наш ответ, — приказал Ворон.

Полдюжины стражников подняли луки.

— Но он же безоружен! — запротестовал Арлиан, но опоздал.

Разбойник упал со стрелой в бедре.

— Клянусь ушедшими богами! — воскликнул Ворон. — Вы его достали! Хороший выстрел!

Арлиан побежал рядом с двинувшимся вперед фургоном.

— Он же парламентер!

Ворон повернулся и сурово посмотрел на него.

— Он разбойник, — ответил Ворон. — Кроме того, я хотел его напугать — на таком расстоянии трудно поразить цель! — И он еще раз с довольным видом оценил расстояние до лежащего на земле разбойника.

— Теперь он не сможет передать наш ответ остальным, — сказал Арлиан.

Ворон повернулся к нему:

— Ты думаешь, это плохо? Ты хочешь, чтобы они знали о нашем приближении?

Арлиан открыл рот, но так и не нашел, что сказать. Он остановился, а фургон продолжал катиться вперед.

Ворон обратился к всаднику, больше не замечая Арлиана.

— Посмотри, не хочет ли он сдаться, — приказал Ворон. — Если нет, прикончи его.

— Стрелы собрать?

Ворон покачал головой.

— Тебе придется спешиться. Мы их подберем, когда подъедет весь караван.

Арлиан залез внутрь собственного фургона, чтобы надеть кольчугу и шлем.

Разбойник сдался, и его посадили в передний фургон, где Ворон с пристрастием его допросил — однако они разговаривали очень тихо, и Арлиан не слышал ни одного слова.

Впрочем, скоро новость облетела весь караван.

— Разбойники атакуют завтра, — сказал Стилет Арлиану и Ловкачу. — Он клянется, что не знает, когда именно, но Ворон утверждает, что нам следует ждать нападения перед рассветом, пока мы не выбрались из ущелья на равнину. Они намерены окружить нас и вывести из строя фургоны, но деталей этот тип не знает.

Арлиан кивнул, и Стилет направился к следующему фургону. Ловкач облегченно вздохнул.

— Завтра — значит, будет время подготовиться.

Арлиан кивнул и нахмурился.

Когда парламентер не вернулся, разбойники наверняка сообразили, что его захватили в плен. Неужели они рассчитывают, что он будет держать рот на замке?

Арлиан на месте предводителя разбойников привел бы в исполнение запасной план. Он напал бы на караван сегодня вечером. Впрочем, он не сомневался, что Ворон тоже об этом подумал.

Целый час они молча ехали, но Арлиана не покидала мысль о том, что их ждет ловушка. Наконец он не выдержал, соскочил на землю и подбежал к фургону Ворона.

Ворон спокойно выслушал Арлиана и кивнул.

— Возможно, ты прав, — сказал он. — Но если они собираются заманить нас в ловушку, то должны были приготовить ее заранее. Сомневаюсь, что ее можно привести в действие мгновенно. И все же сегодня ночью мы должны быть готовы к любым неожиданностям.

Слова Ворона не рассеяли тревоги Арлиана, и он неохотно вернулся в свой фургон. Мысль о том, что он ничего не может сделать, не давала ему покоя, поэтому, несмотря на ужасающую жару, он снова надел шлем и кольчугу.

Менее чем через час, когда солнце еще только начало клониться к западу, западня захлопнулась.

Усыпанная гравием дорога спускалась в узкий каньон с крутыми зазубренными стенами; даже тормоза с трудом удерживали фургоны, норовившие соскользнуть вниз, и волы жалобно мычали, с трудом продвигаясь вперед.

Их натужные стоны слышны на многие мили, подумал Арлиан. Наверное, именно они и позволили разбойникам так удачно выбрать момент для удара.

Арлиан смотрел на своего вола, который изо всех сил тащил фургон вперед, но что-то заставило его поднять глаза, и он увидел, как от стены каньона вдруг отделился камень и начал двигаться им навстречу.

Он хотел предупредить остальных, но камень покатился вниз, натянулась веревка.

Посыпались новые камни, появились новые веревки, гравий перед волами Арлиана тучей взметнулся в небо, и между передними фургонами и остальной частью каравана натянулась огромная сеть.

Вол Арлиана попытался свернуть в сторону, чтобы избежать столкновения с неожиданно появившимся препятствием, фургон заскользил по гравию, и Арлиан сообразил, что сделали разбойники. Тяжелые веревки уходили вверх вдоль стен каньона — они прятались под камнями в расщелинах, а теперь разбойники одновременно их натянули.

Весь каньон перегораживала гигантская сеть; когда веревки натянулись, ее верхняя кромка оказалась на высоте десяти или двенадцати футов, а нижняя скрывалась в земле. Еще несколько мгновений назад вся сеть была засыпана мелкими камнями и гравием, и ее никто не успел заметить вовремя.

По другую сторону сети стражники выскакивали из фургона, который пытался остановить Ворон, и, обнажив клинки, спешили к сети.

Но с северной стороны, где остался Арлиан, на стенах каньона появилось не меньше двух десятков разбойников в развевающихся красно-белых одеяниях. Они держали луки, готовые в любой момент начать стрельбу.

— Ложись! — рявкнул Ловкач, ныряя за фургон.

Арлиан едва его расслышал — протяжно мычали волы, кричали люди.

Один из разбойников осторожно спускался вниз к каравану; Арлиану показалось, он что-то кричит, но слов было не разобрать.

По другую сторону сети Ворон стоял на козлах остановившегося фургона и держал раненого пленника за ворот рубашки.

— Ты солгал нам, ублюдок! — взревел Ворон, и ветер донес до Арлиана его слова.

Пленник пробурчал в ответ что-то невнятное.

Стражники пытались разрубить сеть, но тщетно. Веревки толщиной с запястье были вымазаны чем-то липким, и клинки с ними не справлялись.

Держа шпагу в руке, Арлиан соскочил на землю, не желая прятаться в фургоне.

Сзади кто-то закричал, требуя тишины, голоса постепенно начали стихать, и караван окончательно остановился.

— Сдавайтесь! — крикнул кто-то из разбойников. — Мы заберем половину ваших товаров и пропустим вас дальше!

— Половину? — сердито рявкнул Арлиан; впрочем, предложение разбойников возмутило не его одного.

— Я досчитаю до десяти, затем мои лучники начнут стрелять, — объявил предводитель разбойников.

Не обращая на него внимания, Арлиан повернулся к сети.

Разбойники поступили умно, когда отсекли от основной части каравана сразу семерых стражников, но игра еще не кончилась!

— Лезьте через сеть! — крикнул Арлиан. — Пусть двое ее придерживают, а потом, когда переберетесь на нашу сторону, мы подержим ее для двух последних!

— Делайте, как он сказал! — махнул рукой Ворон.

— Пять! — сообщил предводитель разбойников.

— Быстрее! — рявкнул Арлиан. — И сразу же прячьтесь под фургонами!

— Восемь!

Арлиан с некоторым опозданием сообразил, что ему стоило бы воспользоваться собственным советом, но если он заберется в фургон, то может оказаться в ловушке.

Он решил рискнуть. Быть может, судьба, которая помогла ему добраться сюда, так далеко от Обсидиана и Глубокого Шурфа, его защитит — да и кольчугу он успел надеть.

— Десять! Стреляйте! — закричал разбойник, одновременно падая на землю.

Град стрел обрушился на дно каньона, но ни одна не упала рядом с Арлианом.

Осмотревшись, Арлиан понял, что в этом нет ничего удивительного. Стреляли не более тридцати лучников, а фургонов было тридцать пять, точнее, тридцать четыре, поскольку один остался по другую сторону от сети.

Стражники все еще пытались перебраться через сеть — задача оказалась более сложной, чем предполагал Арлиан, поскольку оставшиеся на земле не могли зафиксировать верхнюю часть сети.

— Вверх по склону! — крикнул Арлиан, отчаянно размахивая руками. — Там совсем не высоко!

Сделав по выстрелу, разбойники начали спускаться вниз, доставая новые стрелы из висевших за спинами колчанов. Каждый успел сделать два или три шага, прежде чем подготовился к новому выстрелу, а потом еще два или три перед выстрелом. Так они успеют сделать по полудюжине залпов, прежде чем доберутся до дна котлована — очевидно, на это разбойники и рассчитывали.

— Если нам придется спуститься вниз и вступить с вами в сражение, не ждите пощады! — предупредил предводитель.

Запела тетива, и в нескольких футах от разбойника просвистела стрела. Кое-кто не намерен сдаваться без боя!

Арлиан подумал о собственном луке, который остался в фургоне; он так и не научился стрелять, и потому не собирался за ним возвращаться. А вот на свою шпагу он может положиться — если разбойники подойдут поближе.

Между тем они спускались с обоих склонов, однако большинство из них направлялось к центру каравана. Между ними и Арлианом оставалось несколько фургонов. Уклоняясь от стрел, юноша побежал вниз по дороге.

Взревел вол, видимо, его поразила стрела.

Наконец стало понятно, чего добиваются разбойники: стреляют из луков, не давая купцам выйти на дорогу, и собираются захватить центральные фургоны. Стражники, оказавшиеся в начале и конце каравана, могут не успеть прийти им на помощь.

Арлиан собрался им помешать, даже в одиночку он мог что-то сделать.

И тут он увидел, что ему не придется сражаться одному — два стражника из фургона владельцев успели выскочить на дорогу и теперь бежали на защиту центральных фургонов, а один из всадников с обнаженной шпагой скакал наперерез наступающим грабителям.

Разбойники что-то закричали, остановились — следующий залп лучников был направлен в сторону приближающегося всадника. Его лошадь споткнулась и рухнула на землю — одна из стрел попала ей в шею.

Первый разбойник уже добежал до одного из фургонов, бросил лук, вытащил тяжелую деревянную колотушку и устремился к задним колесам фургона.

Арлиан сразу же понял, что он собирается сделать: вывести из строя хотя бы часть фургонов, чтобы каравану пришлось бросить их вместе с товарами. С отчаянным криком, размахивая шпагой, Арлиан помчался навстречу врагу.

В последний момент бандит бросил колотушку и повернулся; на лице у него появилось выражение ужаса — и Арлиан понял, что сейчас сделает, но было уже слишком поздно. Его шпага вонзилась в горло разбойника, по инерции Арлиан продолжал движение вперед и столкнулся с врагом, успев ощутить его вонючее дыхание.

Глаза разбойника широко распахнулись, рот открылся, но он так и не смог произнести ни звука, лишь сдавленно охнул.

Арлиан услышал за спиной шорох и, вытащив шпагу, стремительно развернулся, а разбойник рухнул вперед, к самым ногам своего убийцы. Одна его рука скользнула по сапогу Арлиана.

Однако на него уже наступал новый враг с деревянным копьем в руках, и Арлиану было некогда думать о том, кто лежал у его ног.

Только значительно позже он осознал, что впервые в жизни убил человека.

Значит, в случае необходимости он может убивать. Придет время, и он сразит лорда Дракона.

Впрочем, это знание его не слишком обрадовало.

Глава 23 ПОСЛЕДСТВИЯ

Сражение получилось долгим и кровавым. Стражники каравана уступали числом, но были лучше обучены и вооружены. Почти все купцы оказались плохими воинами, они не могли защитить даже самих себя.

Арлиан был исключением; он сражался бок о бок со стражниками, чтобы хоть как-то компенсировать недостаток бойцов. В полнейшем хаосе схватки он отчаянно защищался шпагой и мечеломом против копий и дубинок — такой бой разительно отличался от поединков, к которым его приучал Ворон. Ему несколько раз удавалось ранить своих противников, но он не знал, насколько серьезный урон сумел нанести врагу. Арлиан призывал купцов выйти из фургонов и присоединиться к сражению, но большинство из них прятались в фургонах, даже не пытаясь повлиять на исход боя.

Разбойники быстро разобрались что к чему. Головорезы собирались небольшими группами, вламывались в какой-нибудь стоящий с краю фургон, вырезали всех, кто находился внутри, и превращали его в маленькую крепость. Стражников было слишком мало, чтобы защитить все фургоны, и они не могли помешать бандитам.

Однако Ворон придумал способ бороться с ними — он поставил по одному стражнику с каждого конца захваченного фургона с приказом убивать всякого, кто попытается выбраться наружу. Очень скоро выяснилось, что треть всех разбойников оказалась в ловушках.

Еще треть была убита или получила ранения.

Оставшиеся, сообразив, что нападение потерпело неудачу, обратились в бегство, но Ворон запретил их преследовать. Разбойники уносили с собой раненых, и Ворон не разрешил их отбить и прикончить.

— Пусть забирают раненых — это помешает им снова на нас напасть!

В сражении, погибли трое стражников, еще двое были серьезно ранены. Ворон получил колотую рану в бок, но заявил, что она не серьезная, и отказался передать командование охраной каравана. Одну лошадь разбойники убили копьем, пострадало пять волов — но не сильно.

Разбойники убили пятерых купцов вместе с их семьями.

Когда сражение закончилось, стражники собрались возле трех фургонов, захваченных разбойниками. Ворон стоял впереди, прижимая руку к раненому боку, в другой он сжимал шпагу.

Появился лорд Дренс с фонарем в руках, он был явно обеспокоен. Но уже успел поручить кучерам и купцам починку фургонов, одобрительно отметил Арлиан, а теперь пришел, чтобы разобраться с оставшимися разбойниками.

— Я думаю, лучше всего… — начал он.

— Заткнитесь, — рявкнул на него Ворон. — Это мое дело, а не ваше.

Дренс застыл на месте, глядя на кровь, медленно стекавшую с пальцев Ворона, и стражников, стоявших вокруг на земле, залитой кровью, и решил, что лучше с ними не связываться.

— Как скажешь, — пробормотал он.

— Что будет с нами? — спросил один из разбойников, осторожно высовываясь из фургона.

— Отпустите нас, — добавил другой. — Мы больше вас не тронем.

— А если вы нас не отпустите, мы здесь все переломаем! — заявил третий.

— А почему меня должно беспокоить чужое добро? — рявкнул в ответ Ворон. — Вы уже убили владельца фургона, грязные ублюдки!

— Неужели вы хладнокровно нас прикончите? — выкрикнул первый разбойник.

Стражники что-то пробормотали в ответ, и Арлиан понял, что они думают примерно то же самое, что и он: «Почему бы и нет?»

Однако от этой мысли ему вдруг стало нехорошо — он больше не хотел убивать.

— А кто сказал, что мы намерены вас прикончить? — спросил Ворон. — Мы не станем вас убивать, если вы выйдете из фургонов без оружия и с поднятыми вверх руками.

— И ты нас отпустишь?

— Этого я тоже не говорил — но я отпущу большинство из вас при определенных условиях.

— Каких?

— Ну уж нет, — возразил Ворон. — Вы услышите условия после того, как сдадитесь.

Наступило долгое молчание. Наконец один из разбойников крикнул:

— Пусть тебя сожрут драконы!

— Кто знает, может быть, так и случится, — ответил Ворон. — Только вам-то скоро жрать будет нечего.

— Но там полно всяких запасов, — прошептал Арлиан на ухо стоящему рядом Стилету.

— Они могут не знать, — тихонько ответил Стилет. Некоторое время разбойники спорили, потом раздался звук удара, кто-то упал на пол фургона.

— Я сдаюсь! — раздался голос первого разбойника. Очень скоро фургон опустел, Ворон проследил, чтобы разбойников надежно связали.

Аналогичные сцены повторились у двух других фургонов, очень скоро на земле, между фургонами, в окружении стражников, сидели десять разбойников со связанными руками и ногами.

— А теперь, — объявил Ворон, — мы вас отпустим, всех до одного, но прежде позаботимся, чтобы вы больше никогда не стреляли в мирные торговые караваны.

Он заставил встать первого разбойника, четверо стражников держали несчастного, а Ворон отрубил ему левую руку топором. Остальные разбойники — и Арлиан — с ужасом смотрели на искалеченного грабителя, который испустил отчаянный вопль, а стражники принялись бинтовать обрубок.

— Надеюсь, ты не левша, — заявил Ворон и обратился к остальным разбойникам: — Среди вас есть левши?

Один из них, рыдая от ужаса, признался, что он левша. С ним, чтобы не забыть, Ворон разобрался следующим, отрубив правую руку. Потом такую же операцию проделали со всеми остальными разбойниками.

Когда Ворон покарал всех пленных разбойников и каждому перевязали культю, их отпустили на свободу. Многие не смогли идти и со стонами валились на землю в нескольких ярдах от фургонов.

Покончив с разбойниками, Ворон повернулся к смертельно бледному лорду Дренсу и заявил:

— С разбойниками покончено, милорд. Очень скоро мы уберем это препятствие с дороги. — Он указал на сеть. — Мне представляется, что караван может продвинуться вперед на милю, несмотря на наступление темноты.

— Я не против, — проговорил лорд Дренс.

Через двадцать минут удалось опустить сеть и произвести минимально необходимый ремонт фургонов. Тела погибших купцов и их родных завернули в простыни и погрузили в фургоны, мертвых разбойников бросили на обочине. Стражники взяли на себя управление фургонами, лишившимися хозяев.

К тому времени, когда караван снова пустился в путь — впереди шли стражники с фонарями в руках, — Ворон уже лежал в переднем фургоне, а несколько добровольцев из купеческих семей занялись обработкой его раны.

Когда караван выезжал из каньона, примерно в миле от того места, где их ждала западня, Ворон потерял сознание. Стилет принял командование над стражниками и выбрал для ночлега место на равнине среди диковинных южных деревьев.

Арлиан проснулся довольно поздно — как и все остальные. Он вылез из фургона и осмотрелся по сторонам, поразившись удивительному пейзажу.

Они разбили лагерь на вершине холма, чьи длинные пологие склоны служили южной границей Пустоши. Арлиан взглянул вниз и увидел небольшой городок, домики из желтого кирпича с красными черепичными крышами, поблескивающими на солнце. Повсюду зеленели листья и яркие цветы, а воздух наполнял аромат спелых фруктов.

После голой, безжизненной Пустоши роскошная, буйная растительность поражала воображение. Арлиан долго не мог оторваться от прекрасного зрелища.

— Пограничные Земли, — сказал Ловкач, останавливаясь рядом с ним. — Красиво, правда?

Арлиан кивнул.

— Где мы? — спросил он. — Как называется город?

Ловкач прищурился, прикрыл глаза ладонью и посмотрел вниз.

— Не знаю, — признался он. — Восточная Дорога поворачивает вместе с песками, и мы могли оказаться в любом из трех каньонов. Возможно, вы смотрите на Сладкий Источник.

— Это на нашем языке?

— О да! — кивнул Ловкач. — Мы все еще в Землях Людей. Граница в трех днях пути к югу. — Он показал на небо. — Посмотрите на тучи.

Арлиан поднял глаза и тут же их закрыл. Потер и снова посмотрел вверх.

Это не помогло; тучи на далеком горизонте никак не удавалось разглядеть как следует. На сером фоне перемещались пурпурные и розовато-золотые тени, но детали не имели никакого смысла, а спустя несколько секунд Арлиан окончательно запутался.

Среди туч летали какие-то существа — не птицы и даже не драконы, огромные темные тени, которые сменялись яркими разноцветными вспышками.

— Волшебство, — заявил Ловкач. — Вряд ли вам захочется подойти к ним поближе.

Арлиан вспомнил, как его дед много лет назад рассказал ему, что в Пограничных Землях можно увидеть вспышки дикого волшебства в небесах. Тогда он не знал, что старик имел в, виду.

— Здесь всегда так? — спросил он.

— Нет, — ответил Ловкач. — Иногда даже хуже. Но в основном это самые обыкновенные тучи. — Он криво улыбнулся. — Только небо здесь никогда не бывает чистым. — Он показал туда, где тучи затянули весь горизонт. — Говорят, тот, кто там живет, ненавидит солнце и обладает могуществом, которое позволяет ему от него закрыться.

Арлиан посмотрел на восток, где сияло золотое южное солнце, и спросил:

— Если он так не любит солнце, почему же не поселился на севере?

— Потому что много тысяч лет назад драконы прогнали его с севера, — ответил Ловкач.

— Но драконов больше нет, — напомнил ему Арлиан, а потом, нахмурившись, уточнил: — Почти нет.

— Может быть, он этого не знает, — предположил Ловкач.

— А что он такое? — спросил Арлиан.

Ловкач пожал плечами.

— Я не знаю. Он живет в Тирикиндаро, а те, кто туда попадает, становятся его рабами — больше мне ничего не известно.

— У него есть имя?

— Никто не осмеливается произнести его вслух — если только оно не Тирикиндаро. Милорд, я правда больше ничего не знаю.

Арлиан кивнул и снова посмотрел на город.

— А это Сладкий Источник? Наверное, мы доберемся туда к полудню.

— Возможно, Сладкий Источник, — поправил его Ловкач. — Я не уверен. Но к полудню мы действительно там будем.

Арлиан посмотрел на остальные фургоны.

— Там есть рынок? — спросил он.

— Если это Сладкий Источник или Оранжевая Река, то есть.

— Значит, мы достигли цели нашего путешествия? Здесь мы продадим все наши товары?

Ловкач покачал головой.

— Нет, милорд. Здесь мы просто сделаем остановку, ну, как в Стоунбрейке. — Он показал в сторону горизонта. — Там, на границе, и за ней делаются настоящие деньги. А здесь… ну, мы все еще находимся на Землях Людей, хотя нам и удалось пройти через Пустошь.

Арлиан задумался.

После некоторых колебаний Ловкач добавил:

— Кстати, милорд, не удивляйтесь, если увидите в апельсиновых рощах одноруких крестьян или встретите среди горожан людей со свежими повязками на левых руках.

Арлиан удивленно на него уставился.

— А откуда, по-вашему, берутся разбойники? Неужели вы полагаете, что только разбоем здесь можно заработать на жизнь? — усмехнулся Ловкач. — Во всяком случае, на семью не хватит. Это лишь дополнительный заработок, рискованный способ разбогатеть для беспутных молодых людей.

— А ты думаешь, что они не побоятся появиться в городе, пока мы здесь будем находиться?

— Почему бы и нет? Что мы с ними сделаем? А если мы попытаемся обвинить их в разбое, на чью сторону встанут местные жители — богатых чужаков или своих друзей и соседей?

— Но… в таком случае, разве мы можем кому-нибудь здесь верить?

Ловкач пожал плечами.

— Не можем, конечно. Однако им выгодно, когда в город приходят караваны, кроме того, им ни к чему дразнить богатых лордов Мэнфорта, которые могут прислать сюда целую армию. В городах и на главных дорогах никто караван не тронет; а вот в пустыне они с удовольствием на нас нападут и попытаются отнять все, что мы везем.

— Но прошлой ночью мы с ними сражались, — запротестовал Арлиан, пытаясь осмыслить ситуацию. — Мы сражались с ними и убивали их! Я прикончил одного!

— Ну, на вашем месте я бы не стал распространяться об этом в городе. У погибшего могут быть родственники.

Арлиан только развел руки в стороны.

— Безумие какое-то!

— В некотором роде. — После некоторых колебаний Ловкач добавил: — Есть еще одна причина, по которой я об этом заговорил.

— Мой товар, — сказал Арлиан. Ловкач кивнул:

— Здесь не стоит им торговать.

Арлиан посмотрел на фургон, в котором лежал так и не пришедший в себя Ворон. Продавать шпаги и кинжалы людям, которые его ранили, убили троих стражников и прикончили пятерых купцов?

Более того, у Арлиана появились сомнения: хочет ли он вообще продавать оружие в Пограничных Землях. Теперь он пожалел, что владельцы каравана не сказали ему об этом в Мэнфорте, когда пытались убедить его взять с собой более подходящие товары.

— Я согласен, — задумчиво проговорил он, — полностью согласен.

Глава 24 ПОГРАНИЧНЫЕ ЗЕМЛИ

Оказалось, что город и в самом деле называется Сладкий Источник. Пока большинство купцов торговали с местными жителями, владельцы каравана обсуждали дальнейший маршрут.

Теперь, когда Ворон не мог даже двигаться, не говоря уже о сражениях, Арлиан опасался, что владельцы из соображений излишней осторожности сотворят какую-нибудь глупость. Оставив свой фургон под надежной охраной, Арлиан попытался подслушать их разговор. Ставни фургона были закрыты, вокруг стояла охрана, однако отдельные фразы Арлиану все-таки удалось уловить.

— Тирикиндаро представляется не самым безопасным местом, — признал лорд Сандал еще до того, как об этом заговорил лорд Дренс. — Можно немного подождать здесь или направиться прямо в Пон-Ашти.

— Говорят, Синий Маг ведет себя необычно тихо, — заметила леди Тасса. — Если другие силы тоже не будут нам мешать, у нас появится множество самых разных возможностей. Может быть, будет открыта дорога на Аритейн.

Арлиан, удобно устроившийся возле одного из диковинных деревьев, которые здесь называли пальмами, вскинул голову. Его ладонь легла на мешочек с пурпурными камнями Хэтета, который он до сих пор носил на поясе. Он понимал, что караван может отправиться в Аритейн, но решил, что рассчитывать на это не следует.

Следующая фраза подтвердила его правоту.

— Аритейн? — запротестовал лорд Дренс. — Вы сошли с ума!

— Ну, возможно, мы излишне оптимистичны, но едва ли безумны, — возразила Тасса. — Иногда путешественникам удается преодолеть перевал — несколько лет назад на одном из герцогских балов я познакомилась с послом Аритейна, и он заверил меня, что трудности сильно преувеличены — вполне реальны, но преодолимы. Он сказал, что они готовы с нами торговать.

— Старая дорога закрыта, — заявил Дренс. — Местные проводники не осмеливаются водить караваны в Пограничные Земли. Сахасин покинул Аритейн до того, как это произошло, я сомневаюсь, что с тех пор ему удалось побывать дома — он не только посол, но и изгнанник.

— У меня не сложилось такого впечатления, — не сдавалась Тасса. Но прежде чем Дренс успел привести новые доводы, признала: — Впрочем, мы с ним встречались много лет назад.

— Аритейн расположен за Горным Царством Грез, — произнес Дренс, — лично я не собираюсь пересекать перевал, не зная безопасного маршрута и без сопровождения опытного волшебника. Возможно, вы еще не сошли с ума, но к тому времени, когда вернетесь, превратитесь в настоящих безумцев.

— Да, — согласился лорд Сандал, — путь в Аритейн слишком опасен.

— А зачем пересекать границу? — вкрадчиво поинтересовался Дренс. — Почему бы просто не проехать по приграничным городам?

— Потому что именно по другую сторону границы мы можем заработать по-настоящему, — ответил Сандал. — И ты знаешь это не хуже меня — там мы купим настоящее волшебство, которое недоступно в Землях Людей. Зачем мы, в противном случае, сюда приехали?

— За экзотическими фруктами, диковинными винами, редкими сортами дерева, сапфирами, изумрудами и яркими красками, — ответил Дренс. — В Мэнфорте есть маги; зачем связываться со сверхъестественными силами по ту сторону границы?

— Разве можно сравнить нашу скромную магию с южным волшебством! — воскликнула Тасса.

— Может быть, нам следует разделиться, — предложил Сандал. — Я не хочу насильно тащить за собой лорда Дренса.

— Разделить караван? — удивленно спросил Дренс.

— Только на время, — заверил его Сандал. — Договоримся встретиться здесь, в Сладком Источнике, через два месяца и вместе вернемся на север. Я не больше тебя хочу оказаться без достаточной охраны в каньоне, который соединяет Сладкий Источник с Пустошью. Быть может, разбойники, напавшие на нас, больше не смогут стрелять из луков, но кто знает — вдруг у них есть родственники, которые захотят отомстить?

— А что будем делать с фургонами? — спросил Дренс. — Этот, к примеру, является нашей общей собственностью.

— Шесть фургонов лишились хозяев, — напомнил ему Сандал. — По контракту они принадлежат нам, и мы можем поступить с ними по собственному усмотрению после того, как продадим все товары.

Дренс задумчиво кивнул.

— А вы уверены, что мы будем в безопасности здесь, в Пограничных Землях? — осведомилась Тасса. — Ведь мы потеряли почти половину стражников.

— Пожалуй, — проговорил Сандал. — В конце концов, даже если мы разделим караван на три части, и каждый дальше направится своим путем, у нас останется по дюжине фургонов. Наймем в качестве стражников кого-нибудь из местных.

— Я не стал бы настолько доверять местным жителям, — заявил лорд Дренс. — Но уверен, что в приграничных городах никакие неприятности нам не грозят. — Он кивнул. — Если вы полны решимости пересечь границу и часть купцов готова последовать за вами, давайте разделимся.

На том спор и закончился, а вскоре о решении владельцев каравана узнали остальные купцы. Вечером они объявили новые маршруты — лорд Дренс отправится на юго-запад и посетит приграничные города от Красных Ворот до Водопада Скока; лорд Сандал поедет на восток в Пон-Ашти, а потом вернется через Тирикиндаро, если обстоятельства будут складываться благоприятно. Раненые, больные или те, кто слишком напуган, чтобы двигаться дальше, останутся в Сладком Источнике — для них сняли комнаты.

Леди Тасса решила отправиться на юг, в сторону Горного Царства Грез; окончательный маршрут она выберет после того, как выяснит ситуацию по ту сторону границы.

— В Аритейн? — спросил Арлиан.

Леди Тасса покачала головой.

— Нет, — ответила она. — Без большого отряда стражников или наемного волшебника это слишком опасно.

Арлиан не стал спорить — но и сдаваться не собирался. Узнав о планах владельцев каравана, он весь день расспрашивал местных жителей об Аритейне. Он не знал, что в их рассказах преувеличение, а что и вовсе выдумки, но по ряду вопросов все говорили одно и то же.

Аритейн находился на юго-востоке, но, чтобы до него добраться, сначала нужно было двигаться на юго-запад, поскольку единственная дорога проходила к западу от Тирикиндаро, после чего поворачивала на восток, в Горное Царство Грез. До тех пор путника не поджидали никакие опасности — дорога обходила несколько волшебных территорий, пока не начинала подниматься в горы.

Однако Горное Царство Грез считалось страшным местом: здесь царило волшебство — не слабая, управляемая сила северных магов, или заклинания южных волшебников, или власть божков и духов вроде тех, что правили в Тирикиндаро, а дикое, хаотическое волшебство. В горах обитали существа — как материальные, так и неосязаемые. Большинство людей, которые осмеливались подняться вверх по их склонам, бесследно исчезали. Те немногие, кому удавалось вернуться, рассказывали истории о чудовищных кошмарах и случайном спасении. Кое-кто и вовсе утрачивал разум — они болтали какую-то чепуху или лишались дара речи. Только половина из них со временем приходила в себя.

И все, кто мог говорить, рассказывали о снах.

Арлиан не боялся снов. Что до чудовищ, призраков и волшебства, у него есть шпага, а волшебные существа боятся холодного железа. Кроме того, серебро, по слухам, защищает от мертвецов.

Он задумчиво смотрел на южный горизонт.

Хэтет говорил, что Аритейн — страна волшебников и люди там вынуждены прибегать к волшебству, чтобы выжить.

В Землях Людей волшебство большая редкость и стоит огромных денег — так сказал Сандал. Если Арлиан рассчитывает обменять свои шпаги и кинжалы на что-то ценное для продажи в Мэнфорте, нужно добраться до Аритейна.

Он слишком мало знал о волшебстве, чтобы гадать, какую форму оно может принять, но у него будет достаточно времени в Аритейне, чтобы во всем разобраться, — если он туда попадет.

Волшебство подарит Арлиану богатство и власть в Мэнфорте. И поможет свести счеты с лордом Драконом. Кто знает, возможно, с его помощью Арлиан даже сумеет нанести драконам удар. Не следует забывать: если они не допускают дикое южное волшебство в Земли Людей, то похоже, что именно оно не позволяет драконам попасть в Аритейн.

И Хэтет… если он сказал правду, то его семья осталась где-то в Аритейне и ничего не знает о его участи.

Арлиан продолжал хранить мешочек с аметистами — всего их было сто шестьдесят восемь. А вдруг они действительно обладают защитным волшебством и окажутся в Аритейне ценнее оружия!

Арлиан сомневался, что Аритейн существует, однако оказалось, что Хэтет не лгал. Арлиан сомневался, что в Землях Людей есть посол Аритейна, но леди Тасса и лорд Дренс с ним встречались. Он сомневался, что в южных землях царит волшебство, но собственными глазами видел украшенное удивительными картинами южное небо. Весьма возможно, что все, о чем говорил Хэтет, правда, какой бы невероятной она ни казалась.

Арлиан считал себя должником старика, и теперь появилась возможность вернуть ему долг. Если Хэтет говорил правду относительно своего происхождения, тогда Арлиан может отправиться в Аритейн и рассказать его семье о том, что с ним произошло, а заодно вернуть аметисты. Камни принадлежат им по праву.

Леди Тасса направляется в нужную сторону, но собирается обойти Горное Царство Грез. Арлиан не мог смириться с тем, что будет близко от Аритейна и не попадет туда. Ради памяти Хэтета он должен попытаться найти родных старика.

Дорога закрыта уже много лет, она стала слишком опасной — это говорили все. Но пытался ли кто-нибудь по ней пройти?

Арлиан принял твердое решение отправиться в Аритейн, если никто не согласится составить ему компанию, один. Кроме всего прочего, он не хотел, чтобы его оружие попало в руки разбойников.

— Только безумец попытается пересечь Горное Царство Грез без стражников и волшебника, — заявила леди Тасса, когда Арлиан попросил ее еще раз обдумать его предложение.

— Я все равно пойду в Аритейн, с вами или в одиночку, — твердо сказал Арлиан.

Она пожала плечами.

— Вы сошли с ума, и я не стану принимать в этом участия. Но вы вправе поступать, как пожелаете.

Когда она ушла, Арлиан некоторое время сидел, обдумывая ситуацию.

Тасса не собиралась идти в Горное Царство Грез без солидного отряда стражников, но Арлиан решил, что в одиночку у него получится лучше. Быть может, ему удастся избежать большинства опасностей, а какая польза от стражников, если им будет противостоять волшебство?

Он посвятил в свои планы Ловкача, и вместе они тщательно осмотрели фургон.

Стражник встревожился.

— Я не хочу идти в Аритейн, мне там нечего делать, — заявил он.

— Если не хочешь ехать со мной, я не стану тебя уговаривать, — ответил Арлиан. — Я и сам справлюсь с управлением фургоном.

— Владельцы заплатили мне за охрану каравана, милорд. Если вы его покинете, мне придется остаться.

— Что ж, ты поступаешь честно, — сказал Арлиан.

Ловкач немного подумал и добавил:

— Мне кажется, вы совершаете ошибку, лорд Ари.

— Очень возможно, — не стал спорить Арлиан, — но у меня есть дело в Аритейне.

Хэтет очень помог ему, когда он мальчишкой попал на рудник, и многому научил — теперь у Арлиана появился шанс отплатить добром за добро. Да и надежда выгодно продать оружие подогревала его интерес к Аритейну.

— Я бы хотел, чтобы перед отъездом вы поговорили с Вороном.

— Он болен, — ответил Арлиан. — Я не стану его тревожить.

Точнее, он боялся, что Ворон его отговорит. Поэтому Арлиан принялся тщательно готовиться к трудному путешествию.

У него осталось только три вола, что существенно увеличивало риск, поэтому Арлиан немедленно купил себе четвертого, продав часть своей доли товаров погибших купцов.

На рассвете следующего дня, когда три владельца разделили фургоны, Арлиан запряг своих волов и выбрался на южную дорогу. Он остался один, Ловкач присоединился к отряду лорда Сандала.

Поначалу путешествие протекало спокойно, но через четыре дня Арлиан понял, что пересек границу и Земли Людей остались позади. Поднявшийся ветер теперь уже не выл, а хохотал. Даже в полдень небо над головой окрашивалось в оранжевые тона. Несколько раз Арлиан боковым зрением замечал какое-то движение, но стоило ему повернуться, как все исчезало.

Все это тревожило Арлиана, но реальной опасности он не видел и продолжал ехать вперед.

Очень скоро юноша понял, что ему скучно путешествовать в одиночестве. Волы двигались медленно, окружающий пейзаж почти не менялся, а поговорить было не с кем. Изредка он встречал на дороге других путников, а в первые несколько дней часто проезжал через деревни и фермы, но на ночлег всякий раз останавливался на обочине дороги и спал в фургоне, предпочитая избегать деревень, — он не доверял здешним людям.

Когда же он заговаривал с кем-нибудь — возле колодцев или на деревенском рынке, где останавливался, чтобы купить провизию, — ничего интересного ему узнать не удавалось. У южан был сильный акцент, и Арлиан понимал их с трудом, к тому же они явно его опасались.

И ничего удивительного: темнокожие, в свободных разноцветных одеяниях, они разительно отличались от светлокожего Арлиана, который предпочитал белые рубашки, обтягивающие синие штаны и не снимал широкополой черной шляпы.

Впрочем, они не отказывались показать ему дорогу, и Арлиан всякий раз убеждался, что двигается в нужном направлении. И хотя другой попросту не существовало, он чувствовал себя увереннее после разговоров с местными жителями.

В некоторых местах дорога заросла — очевидно, по ней мало кто ездил в последнее время, но оставалась вполне различимой.

Через неделю после того, как Арлиан пересек границу и целых два дня не видел ни одного человеческого лица, он подъехал к окутанным туманом нижним склонам Горного Царства Грез. Вот тут-то на него и было совершено первое нападение. Он устраивался на ночлег — и вдруг что-то черное и бесформенное бросилось на него из темноты.

Краем глаза он заметил приближение опасности, отскочил в сторону, выхватил шпагу и развернулся, приготовившись отразить новую атаку. В наступающих сумерках и тумане он не сумел толком разглядеть своего врага, смутно заметив лишь мощные руки, блестящие клыки и черную мохнатую грудь. Не долго думая, он вонзил в нее клинок.

От прикосновения стали существо растаяло, через мгновение от него остались лишь влажный запах и мокрое пятно на земле.

Арлиан с удивлением всматривался в ночь — уж очень легкой оказалась победа.

— Неужели все боятся именно таких чудищ, — сказал он вслух.

Над головой насмешливо рассмеялся ветер, и Арлиан с беспокойством огляделся по сторонам. Чудовище оказалось поразительно слабым противником — если оно действительно исчезло. А что, если в следующий раз на него нападут, когда он будет спать? Он один, на страже стоять некому; единственная надежда на волов, которые разбудят его в случае опасности.

Впрочем, выбора все равно не было.

Арлиан улегся в фургоне, положив рядом обнаженную шпагу. Один раз его разбудил дурной сон, и он услышал какой-то шорох. Тогда Арлиан нанес несколько ударов шпагой, но ни в кого не попал.

С этих пор ему ни разу не удалось выспаться. Однако кошмары, которых он ждал, его не посещали; сны были тревожными, но не более того. Необычные звуки и неожиданные атаки стали привычным делом; далеко не со всеми чудовищами ему удавалось справиться так же легко, как с первым. Некоторых действительно пугала холодная сталь или уничтожало простое прикосновение шпаги, но другие по-настоящему с ним сражались, и он убивал их, как самых обычных живых существ, а не порождения кошмаров.

Однако Арлиан не сомневался, что имеет дело с волшебными существами, ведь его враги постоянно меняли форму или исчезали после того, как он их убивал. Самым жутким оказалось ядовитое существо, похожее на паука, которое превратилось в маленькую девочку, когда он отсек ему голову. После этого Арлиану стало худо, и в течение нескольких дней он горько рыдал, вспоминая ее мертвое лицо.

Труднее всего было убивать ядовитых черных существ, похожих на крыс, — из-за их размеров и количества. От них оставались только белые кости, которые исчезали после восхода солнца.

Несколько раз Арлиан даже подумывал, не повернуть ли обратно, но всякий раз решал ехать дальше.

Дорога постепенно становилась все хуже, несколько раз ему приходилось возвращаться назад, поскольку волы сбивались с пути.

На восемнадцатую ночь после того, как Арлиан покинул Сладкий Источник, что-то или кто-то сумело добраться до одного из волов. Арлиан ничего не видел и не слышал, лишь наутро нашел пустую шкуру и сухие кости — плоть и кровь стали добычей ночного хищника.

Три оставшихся вола были напуганы до смерти, но не пострадали, и Арлиан поехал дальше; он уже спускался с южных склонов Горного Царства Грез. Поворачивать обратно не имело никакого смысла.

Однако больше ничего страшного с ним не произошло, и в следующие две ночи Арлиана тревожили лишь неприятные звуки, летучие существа, а в какой-то момент что-то большое прошло через лагерь, погасив костер. Дорога заметно улучшилась — ему больше не приходилось останавливаться и искать следы почти исчезнувшей колеи, волы уверенно шагали вперед.

Через два дня фургон въехал в железные ворота первого поселения Аритейна, обитатели которого встретили Арлиана с удивлением и радостью. Детишки бегали вокруг и показывали на него пальцами, а взрослые окидывали изумленными взглядами.

Арлиан успел многому научиться — он не останавливал фургон, пока не выехал на главную площадь, где напоил волов. Жители деревни столпились на почтительном расстоянии и начали тихонько перешептываться между собой.

После того как волы напились досыта, Арлиан повернулся к собравшимся зевакам.

Все они — мужчины, женщины и дети — были в коротких свободных одеяниях самых невозможных расцветок, совсем не похожих на бесцветные костюмы обитателей Пограничных Земель. Ноги у них оставались голыми, а ступни защищали сандалии.

Арлиан сообразил, что его белая рубашка, синие штаны и широкополая шляпа кажутся им такими же диковинными, как их одежда ему. Вот почему они так пристально его разглядывают! Если бы кто-нибудь вошел в Обсидиан в таких поразительных платьях — пурпурных, желтых и зеленых, — когда он был мальчиком, он бы тоже не спускал с незнакомцев глаз. Эти люди вели себя очень вежливо и сдержанно. Никто не кричал и не пытался прикоснуться к нему, его фургону или волам.

Хорошее начало.

Однако Арлиан не понимал ни одного слова из того, что они говорили, и это его слегка смутило.

— Прошу меня простить, — сказал он. — Может быть, среди вас кто-нибудь говорит на моем языке?

Никто ему не ответил. Жители о чем-то коротко посовещались, после чего несколько человек ушли — возможно, им надоел спектакль.

Арлиан пожал плечами и принялся распрягать волов.

Через полчаса появился переводчик.

Глава 25 АРИТЕЙН

Переводчик Мирей оказался молодым человеком — года на два старше Арлиана, но совсем не таким уверенным в себе. Хотя он довольно свободно говорил на родном языке Арлиана, тому далеко не сразу удалось объяснить ему, чего он хочет.

— Я хочу разыскать в Аритейне семью человека по имени Хэтет, — снова и снова повторял Арлиан, когда они стояли рядом с его фургоном.

— Я не знаю человека по имени Хэтет в Доме Слихара, — наконец заявил переводчик.

Уже какое-то движение вперед по сравнению с тем, что он говорил сначала, но Арлиана такой ответ не устраивал. Неужели Хэтет все-таки солгал? Или переводчик слишком молод, чтобы помнить старика? А может быть, он просто не понимает, чего Арлиан хочет?

Арлиан вздохнул и посмотрел на окружавшую их толпу, сожалея о том, что больше никто не говорит на языке Людей. Что ж, значит, придется объясняться с этим парнем.

— Что такое Дом Слихар? — спросил он. — Так называется ваш город?

— Нет, нет, — ответил переводчик. — Город называется Илусали. Слихар — это Дом… семья семей.

— А другие Дома существуют?

— Да. Их одиннадцать. Слихар и еще десять. — Переводчик постучал себя по груди. — Я Мирей из Дома Слихар.

— Может быть, Хэтет принадлежал к одному из других Домов? — предположил Арлиан. — Или вообще ни к какому — неужели все должны входить в какой-нибудь Дом?

— Да, каждый из нас принадлежит к какому-нибудь Дому, — согласился переводчик. — Но именно Дом Слихара торгует с землями, лежащими за горами. Вот почему я знаю ваш язык.

— А другие Дома никого не посылали в Мэнфорт? Мирей явно пытался разобраться в незнакомом языке — он знал его, но Арлиан подозревал, что у него совсем мало практики.

— Именно Дом Слихар торгует с землями, лежащими за горами, — повторил переводчик.

— Хэтет не был купцом, — сказал Арлиан.

Казалось, переводчик смутился еще сильнее. Терпение Арлиана кончилось.

— Отведи меня к кому-нибудь из другого Дома, — попросил он. — Я приехал сюда для того, чтобы найти семью Хэтета.

— Именно Дом Слихар торгует с землями, лежащими за горами! — настаивал на своем переводчик.

— Я не собираюсь ни с кем торговать! — заорал потерявший терпение Арлиан. — Я ищу семью Хэтета!

Мирей посмотрел на фургон. Он ничего не сказал, но выражение его лица говорило само за себя.

— О моих товарах поговорим позднее, — заявил Арлиан. — После того, как я найду семью Хэтета!

— Вы не торговали с Хэтетом?

Арлиан собрался объяснить, что Хэтет мертв, но в последний момент прикусил язык.

— Я не торговал с Хэтетом, — кивнул он. — Я ищу семью Хэтета не для того, чтобы предложить им свой товар.

— А после того, как вы ее найдете, вы будете торговать с Домом Слихар?

— Может быть, — ответил Арлиан.

Переводчик несколько мгновений о чем-то размышлял, потом пожал плечами.

— Нужно отправиться в Тейани, там все одиннадцать Домов, — сказал он. — В Илусали их всего шесть.

Арлиан нахмурился — почему бы не начать с этих шести?

— Что такое Тейани? — спросил он.

— Это… — Переводчик пожал плечами, он явно вспоминал забытое слово. — Главный город. Центр Аритейна.

— Ах вот оно что! — Звучало обещающе. В конце концов, если Хэтета отправили в Мэнфорт в качестве посла от Аритейна, он вполне мог жить в столице.

— Да, — кивнул Арлиан, — отвези меня в Тейани.

Переводчик посмотрел на небо; солнце уже коснулось вершин гор на западе.

— Завтра? — спросил он.

— Завтра, — согласился Арлиан.

Переводчик улыбнулся.

— Мы можем ехать вместе? — спросил он, показывая на фургон.

— Конечно.

— А сегодня…

— А сегодня я останусь здесь, — заявил Арлиан.

Переводчик низко поклонился.

— Я встречусь с вами завтра утром.

Арлиан поклонился в ответ, и переводчик ушел.

Тогда Арлиан забрался в фургон и устроился там на ночлег. Возможно, в деревне Илусали имелся постоялый двор, но договориться с хозяином без переводчика Арлиан вряд ли сумел бы. Он слишком устал после долгого путешествия и трудного разговора с Миреем и решил, что неплохо отдохнет в собственном фургоне.

Здесь нечего бояться волшебных чудовищ. Худшее, что может его тут ждать, — воришки, но Арлиан сомневался, что кто-нибудь рискнет сунуться в фургон. Он выглянул наружу и увидел, что жители деревни продолжают глазеть на него.

Если он останется на площади, о ворах беспокоиться не придется — на глазах полусотни свидетелей никто не осмелится его потревожить. Арлиан вздохнул, откинулся на стенку фургона и принялся размышлять о том, что делать дальше.

Когда через несколько часов он задул свою лампу и лег спать, зеваки продолжали глазеть на фургон.

Проснувшись на следующее утро, Арлиан обнаружил, что площадь опустела — очевидно, даже самым любопытным жителям деревни стало скучно, — но как только взошло солнце, вокруг Арлиана и Мирея вновь собралась солидная толпа. Однако очень скоро фургон выехал через другие железные ворота на дорогу, ведущую в Тейани.

Вдоль всей дороги стояли железные столбы, установленные примерно через сто метров, каждый высотой в человеческий рост и толщиной с руку Арлиана. Их верхушки украшали фантастические существа — диковинные лики, крылья, когти или цветы. Арлиан показал на них Мирею и спросил:

— Что это?

— Дитай, — ответил Мирей. — Они отгоняют злое волшебство.

Арлиан огляделся по сторонам. Воздух у них над головами искрился разными цветами; на землю ложились удивительные тени. Оранжевые деревья гнулись под самыми разными углами, словно взбрыкнувшие кони. Арлиан слышал шепот и шелест, совсем непохожие на шорох ветра в листве и траве, ощущал диковинные ароматы — то запах раскаленного металла, то сильных цветочных духов. Эти земли не были такими дикими и яростными, как Горное Царство Грез, но оставались враждебными и чужими.

Однако железные столбы делали свое дело, отгоняя дикое волшебство. Желтая глина дороги вела себя совершенно нормально — лишь стук копыт и скрежет колес фургона нарушали тишину.

Арлиан попробовал поговорить с Миреем, чтобы отвлечься от жутковатого пейзажа, но любые попытки обсудить что-нибудь более сложное, чем погода, быстро заканчивались непониманием. Наконец Арлиан сдался, и дальше они ехали молча.

Всякий раз, когда они проезжали через небольшие поселения, люди бросали работу и глазели на необычную повозку с кучером чужаком. Не вызывало сомнений: вопреки утверждениям людей из Дома Слихар, никто не торговал с северянами уже довольно давно — точнее, поправил себя Арлиан, чужестранцы не посещали Аритейн. Относительно путешествий местных жителей ничего определенного он утверждать не мог.

Арлиан рассчитывал, что путешествие из Илусали в Тейани займет несколько дней; он привык к огромным пространствам своей родины и стал жертвой собственного заблуждения. Они подъехали к изукрашенным вратам столицы задолго до того, как солнце зашло за горизонт.

Врата, как и следовало ожидать, оказались железными. Более того, являлись частью черной железной стены, окружавшей город. Мирей что-то крикнул, створки отворились, и фургон Арлиана въехал в столицу Аритейна.

По сравнению с Мэнфортом город оказался совсем маленьким, однако превосходил размерами многие другие, в которых побывал Арлиан. Он заметил несколько красивых больших зданий, построенных из белого или желтого камня и отделанных черным железом — сточными трубами, ставнями и прочими украшениями. На стенах тут и там в глаза бросались длинные полосы ржавчины. Улицы столицы были когда-то вымощены коричневым кирпичом, но теперь их покрывала такая густая желтая пыль, что Арлиан не сразу понял, что это.

Арлиан не знал, куда направить волов, и вопросительно посмотрел на Мирея.

— Сюда, — сказал переводчик, показывая на белое каменное здание, стоящее на противоположной стороне площади.

Вскоре, оставив волов снаружи, Арлиан вошел в большую элегантную гостиную, а Мирей и дюжина аритеян принялись о чем-то энергично спорить. Время от времени в гостиную входили новые люди, с удивлением смотрели на Арлиана и вступали в оживленную дискуссию.

Арлиан с восхищением разглядывал комнату, с двух сторон открытую легкому ветерку, который доносил из сада свежие ароматы, а плотный тент обеспечивал густую тень. Простая, но изящная мебель из темного дерева — как раз такая должна стоять в гостиной или каком-нибудь зале для ведения официальных переговоров. Коричневый пол устилают разноцветные ковры, придавая помещению праздничную атмосферу. Арлиану еще никогда не приходилось видеть ничего подобного, но обстановка ему сразу понравилась.

Несколько раз он слышал, как кто-то упоминал имя Хэтета. Больше ему ничего не удалось понять — оставалось только ждать.

Наконец из толпы выступил высокий пожилой человек, и все остальные замолчали.

— Я Хирофа из Дома Слихар, — заговорил старик. Его речь была безупречна и почти лишена акцента, он владел языком Арлиана значительно лучше, чем Мирей. — С кем имею честь говорить?

— Я лорд Ари из Мэнфорта, — с поклоном ответил Арлиан.

Хирофа поклонился в ответ.

— Зачем вы прибыли в Аритейн?

— Я намерен отдать долг человеку, который помог мне, когда я был ребенком. Его зовут Хэтет, — ответил Арлиан.

— Хэтет принадлежит Дому Дэри, — заявил Хирофа. — Дом Дэри не торгует с Мэнфортом. Как вам удалось с ним встретиться?

Арлиан колебался. У него было достаточно времени, чтобы все обдумать, и он успел вспомнить, что Хэтет утверждал, что его продали в рабство политические противники.

Вполне возможно, что Дом Слихар принадлежит к лагерю противников Дома Дэри. Рассказывать им всю правду, пожалуй, не стоит.

— Я ухаживал за ним, когда он умирал от лихорадки, — сказал Арлиан. — Он хотел, чтобы его родные узнали о том, что с ним произошло. Хэтет был так болен, что не смог назвать их имена. И не рассказал мне о том, как попал в Глубокий Шурф, где мы с ним встретились, но я обещал Хэтету найти его семью и сообщить, что он умер.

— Он не назвал вам никаких имен?

— Ни одного, — кивнул Арлиан.

На самом деле Хэтет, наверное, называл имена, но обитатели рудника не обращали на его слова внимания, да и сам Арлиан их не помнил.

Хирофа отвернулся от Арлиана и обменялся несколькими фразами с остальными.

— Мы обесчестим наш Дом, если помешаем вам исполнить последнюю волю умирающего, — заявил Хирофа, вновь переходя на язык Арлиана. — Я расскажу семье Хэтета о его смерти.

Арлиан нахмурился:

— Я обещал ему, что сделаю это сам.

— Но вы не говорите на языке Аритейна.

— Да, мне потребуется переводчик, — согласился Арлиан, — но я хочу увидеть семью Хэтета и разделить с ними их горе.

— Очень хорошо, — сказал Хирофа. — Я отведу вас в Дом Дэри.

Несколько присутствующих запротестовали — очевидно, не только Мирей и Хирофа знали язык Людей. Хирофа повернулся к ним и сердито произнес одну фразу, после чего все протесты прекратились.

— Идемте, — сказал он.

Арлиан последовал за Хирофой, и они вышли на площадь. Хирофа собрался свернуть на улицу, но Арлиан остановился возле своего фургона.

— Вы можете оставить фургон здесь.

Арлиан покачал головой.

— Нет, — возразил он. — Я здесь впервые, но вы должны уважать мои обычаи. Я не могу оставить его здесь.

Хирофа был явно недоволен решением Арлиана, но ничего не сказал. Арлиан взял вожжи в руки, волы неспешно зашагали вперед, и фургон покатил вслед за ними.

К тому моменту, когда они добрались до покрытого ржавчиной желтого дворца, который Хирофа назвал Домом Дэри, за ними уже следовала толпа зевак, с любопытством наблюдавших за волами и фургоном.

Хирофа подвел Арлиана к центральной арке и повернул рукоять на двери, украшенной красно-золотой эмалью; где-то внутри прозвенел едва слышный колокольчик.

Через мгновение дверь распахнулась и им навстречу вышел аритеянин в красных одеяниях. Они с Хирофой обменялись несколькими словами — но Арлиан не услышал имени Хэтета.

— Я пришел сюда из-за Хэтета, — объявил Арлиан.

Человек в красном удивленно на него посмотрел.

— Хэтет, — повторил Арлиан.

Хирофа бросил на него гневный взор, но промолчал.

Человек в красном переводил взгляд с Хирофы на Арлиана, а потом посмотрел на собравшуюся толпу. Он что-то сказал и поманил Арлиана — Арлиан не понял его слов, но смысл жеста не вызывал сомнений.

Арлиан показал на свой фургон.

— Вы можете поставить рядом с ним стражников?

Человек в красном понял смысл вопроса, хотя и не говорил на языке Арлиана. Он знаком показал, что Арлиану нужно немного подождать, повернулся и что-то крикнул куда-то в глубину дома.

Через мгновение из дома вышли трое мужчин, одетых в привычные короткие платья, которые носили простые аритеяне, однако их кожаные куртки украшали полоски черного железа — нечто вроде доспехов. Каждый держал в руках деревянный шест длиной почти в шесть футов. Они без лишних слов заняли посты вокруг фургона.

Удовлетворенный Арлиан посмотрел на человека в красном, который вновь поманил его внутрь.

Арлиан последовал за ним.

Хирофа тоже попытался войти, но управляющий в красном — если Арлиан правильно понял его должность — бросил на Арлиана вопросительный взгляд.

Арлиан пожал плечами, и управляющий жестом остановил Хирофу.

Хирофа запротестовал, и они некоторое время громко спорили, пока разгневанный Хирофа не удалился.

Арлиан последовал за управляющим по длинному широкому коридору, и вскоре они оказались в роскошно обставленной комнате.

На удобном плетеном диване сидела женщина в сине-зеленом одеянии. Увидев Арлиана, она встала.

Управляющий начал что-то ей объяснять. Арлиан ждал; наконец женщина повернулась к нему и заговорила на языке Людей. Ее речь звучала четко, хотя и не без акцента.

— Вы пришли из Земель Людей? — спросила она.

— Да, — ответил Арлиан.

— Вы принесли новости о Хэтете?

— Да.

— Тогда вы должны встретиться с моей бабушкой. Я должна вас подготовить.

— Хорошо, — кивнул Арлиан.

Глава 26 ДОМ ДЭРИ

В дальнем конце гостиной, на возвышении, восседали три человека. У них за спиной расположилась группа красивых, хорошо одетых людей.

Эта комната оказалась даже больше той, где Арлиана принимал Хирофа, и была открыта только с одной стороны, а в остальном практически ничем от нее не отличалась. Лишь тент сменил цвет с зеленого на синий, а стулья здесь стояли вдоль стен. Такой же коричневый пол, и мебель выдержана точно в таком же стиле. Вероятно, в Аритейне так принято — во всяком случае, в крупных Домах.

В соответствии с полученными указаниями Арлиан пересек комнату и опустился на колени перед тремя людьми, сидевшими на платформе, двумя женщинами, одной молодой и одной пожилой, и стариком, и сложил перед собой ладони, высоко подняв голову — жест уважения. Старик заговорил на аритейнском.

— Вас приветствуют в Доме Дэри, — объяснила переводчица.

— Пожалуйста, скажите им, что я лорд Ари из Мэнфорта, и для меня большая честь посетить Дом Дэри, — ответил Арлиан.

Переводчица передала слова Арлиана, выслушала ответ и сказала:

— Они спрашивают, зачем вы сюда приехали.

Арлиан посмотрел на пожилую пару.

— Вы родные Хэтета, который много лет назад отправился в Мэнфорт в качества посла?

Переводчица повторила вопрос на аритейнском, и высокая седая женщина ответила всего несколькими словами.

— Они признают родство с Хэтетом, — сказала переводчица и показала на высокую женщину. — Бабушка Ириол — сестра Хэтета.

— Тогда я должен с сожалением сообщить, что принес вам печальную новость. Хэтет умер у меня на руках.

Переводчица повторила его слова на аритейнском и перевела новый вопрос седой женщины, а остальные начали оживленно переговариваться между собой.

— Как он умер?

— От лихорадки, — ответил Арлиан. — Я ухаживал за ним и сделал для него все, что мог, — он был очень добр ко мне.

Когда переводчица перевела последнюю фразу Арлиана, несколько человек заговорили одновременно, но высокая женщина молчала; переводчица растерялась — она не знала, кого ей слушать.

— Что они говорят? — полюбопытствовал Арлиан.

— Они хотят знать, где это произошло, кто вы такой: северный лекарь или волшебник, когда Хэтет умер… им интересно все.

Арлиан поднял руку, призывая собравшихся к молчанию, и начал свой рассказ, делая паузы после каждого предложения, чтобы переводчица за ним поспевала.

— Когда я был ребенком, меня захватили работорговцы и продали в рудник Глубокого Шурфа, где я и встретил Хэтета. Он помогал мне, защищал и многому научил. Он рассказывал, что был послом Аритейна, но никто ему не верил, даже я. Хэтет говорил, что его подстерегли разбойники во время путешествия на север — ему удалось благополучно добраться до Земли Людей, но в Пустоши — это пустыня, раскинувшаяся между Пограничными Землями и Мэнфортом — он попал в плен. Он считал, что западню ему устроили его политические противники, потому что никто не потребовал за него выкуп, его сразу же продали в рабство и отправили на рудник.

Слушатели снова загомонили, и Арлиан замолчал. После некоторых колебаний он добавил:

— Мы не верили в рассказ Хэтета — никто из нас никогда не слышал об Аритейне, и не понимали, почему разбойники не убили его и не потребовали выкуп. Так или иначе, но остаток своих дней Хэтет провел в руднике, как самый обычный раб. Однажды он заболел лихорадкой и вскоре умер. — Арлиан вытащил из-за пояса мешочек, который продолжал носить с собой. — Он собрал эти камни в руднике — в Землях Людей такие ничего не стоят, но Хэтет утверждал, что в Аритейне они очень высоко ценятся. Когда он умер, я взял их на память о нем, еще не зная, что когда-нибудь смогу добраться до Аритейна, но полагаю, что они принадлежат вам.

Арлиан развязал мешочек и высыпал пурпурные камни на стол.

Наступила тишина; все разговоры прекратились, и Арлиану даже показалось, что собравшиеся перестали дышать.

— Аметисты, — прошептал кто-то.

— Аметисты, — подтвердил Арлиан, глядя на ошеломленных аритеян — очевидно, Хэтет не преувеличивал, когда говорил об их ценности.

Переводчица взирала на камни так же пристально, как и все остальные; наконец она оторвалась от них и взглянула на Арлиана.

— Кажется, я начинаю понимать, как вам удалось до нас добраться, — сказала она.

Арлиан даже не пытался скрыть свое удивление.

— О чем вы?

— Сны в последнее время стали особенно сильны, а волшебники беспечны. Вот уже несколько лет никто не осмеливается ступать в Горное Царство Грез, даже люди из Дома Слихар. И тут появились вы. Увидев вас, мы никак не могли понять, как вам удалось живым добраться до Аритейна. Кое-кто заподозрил, что вы волшебник, демон или фантом, а не обычный человек. — Она показала на стол. — Теперь я понимаю.

— Что понимаете?

— Аметисты — разве вы не знаете, что они бесценны?

— Нет, — ответил Арлиан. — Хэтет утверждал, что их можно использовать для защитных заклинаний, а я подозревал, что они ценятся за красоту и редкость, но больше мне о них ничего не известно.

Переводчица как-то странно вздернула голову — Арлиан уже знал, что у аритеян этот жест означает отрицание.

— Они не просто используются в волшебстве, — заявила она. — Аметисты несут волшебство в себе. Если аметист положить в чашку и произнести простейшее заклинание, человек сразу трезвеет. Они препятствуют безумию и отгоняют дурные сны. В горах кошмар может убить человека. Аметисты помогли вам уцелеть.

— И моя шпага, — заметил Арлиан. — Мне несколько раз пришлось вступать в схватки.

— Да, ваша шпага, — согласилась переводчица. — Холодное железо. Мы используем его для защиты. — Она взглянула на рукоять шпаги Арлиана и добавила: — И серебро?

Арлиан посмотрел на серебряную филигрань рукояти.

— Да, серебро и сталь, — кивнув, подтвердил он.

— Создания мрака боятся серебра, — продолжала переводчица. — Создания воздуха не выносят холодного железа. А сны не в силах приблизиться к аметистам. Вы имели очень сильную защиту.

Арлиан вспомнил о чудовищах, с которыми ему пришлось сразиться на дороге среди гор, о том, что осталось от четвертого вола, и содрогнулся — если такое произошло, когда у него была столь мощная волшебная защита, какая судьба ждала бы его без нее?

Вне всякого сомнения, он бы погиб. Вот почему никто не осмеливается путешествовать между Землями Людей и Аритейном! Теперь он понял, почему жители этой страны строят железные ограды вокруг своих городов, а вдоль обочины дорог устанавливают железные столбы.

А он только что расстался со всеми аметистами; возвращение на север может стать для него последним путешествием. Впрочем, теперь уже поздно жалеть о том, что он сделал…

Вновь заговорила высокая седая женщина.

— Бабушка спрашивает, все ли здесь камни, которые вам отдал Хэтет, — объяснила переводчица.

— Да, — ответил Арлиан. — Здесь все.

Высокая женщина встала и выбрала самый крупный из пурпурных камней, величиной с сустав большого пальца Арлиана.

— Тогда оставьте себе этот аметист, — медленно проговорила она на языке Арлиана. — В благодарность за то, что вы ухаживали за моим братом, когда он болел.

Арлиан не знал, имеет ли он право принять такой подарок, но воспоминания о жутких тварях в горах помешали ему отказаться.

— Благодарю вас, — сказал он, протягивая руку к аметисту.

— Его следует носить на шее, — добавила она. — Тогда он действует более эффективно.

Арлиан молча поклонился в ответ.

Высокая женщина вновь перешла на аритеянский язык и обратилась к переводчице. Та внимательно ее выслушала, задала несколько вопросов и повернулась к Арлиану.

— Бабушка говорит, что вы всегда можете рассчитывать на защиту Дома Дэри, и спрашивает, не упоминал ли Хэтет какие-нибудь имена, когда говорил о людях, которые устроили ему ловушку.

— Нет, — ответил Арлиан. — Он ни разу не назвал никаких имен.

— В таком случае я должна вам сказать, что, судя по событиям, которые произошли после отъезда Хэтета и вашего появления здесь, у нее появились весьма убедительные подозрения на предмет того, кто виновен в заговоре. Ваше появление принесло не только важнейшую новость, но и огромное богатство… — она показала на горку аметистов, — …и дает надежду на месть и восстановление прежнего величия Дома Дэри. Вы сумели доставить нам аметисты, несмотря на сопротивление тех, с кем встретились при въезде в Аритейн. Вы пришли сюда, хотя кое-кто очень этого не хотел. Наш Дом перед вами в долгу.

Арлиан заметил, что переводчица ни разу не назвала Дом Слихар, но не сомневался, что речь шла именно о них. Хотя Арлиан ничего не знал об общественной структуре Аритейна, он без труда догадался, что Дом Слихар и Дом Дэри соперничают за право торговать с Землями Людей, и Слихар виновен в похищении Хэтета, а его исчезновение позволило Дому Слихар выйти на лидирующие позиции — на время.

— Я сделал то, что мне казалось правильным, — ответил Арлиан. — Хэтет был добр ко мне, когда я особенно нуждался в поддержке.

Высокая женщина не стала дожидаться перевода — очевидно, она немного владела языком Арлиана — и сразу обратилась к переводчице.

— И приехали в Аритейн, чтобы отдать нам камни. — Она показала на аметисты.

— А также чтобы продать шпаги, — сказал Арлиан. — Кроме того, я намерен приобрести здесь товары, которых нет на севере. У меня есть серебро.

Переводчица и высокая женщина не сумели скрыть своего изумления.

— Шпаги? — спросила сестра Хэтета.

— Серебро? — удивилась переводчица.

— Да, шпаги и серебро.

— Но серебро невозможно провезти мимо Тирикиндаро, — возразила переводчица.

— Никто меня не остановил, — пожал плечами Арлиан. — Когда я проезжал, в Тирикиндаро все было спокойно.

— Но… — Переводчица не могла найти нужных слов. Наконец она медленно заговорила: — Много лет назад наши предки бежали от драконов и добрались до Аритейна. Позднее они обнаружили, что оказались здесь в ловушке из-за волшебства, окружающего Аритейн. С тех пор мы тут и живем. Нас держат взаперти сны, волшебство, создания, которые живут в горах. Мы не в силах покинуть Аритейн, потому что у нас нет защиты от горного волшебства.

Мы нашли железо — и нам его хватило, чтобы построить ограды, но здесь никто не умеет делать стальные шпаги, а обычное железо недостаточно эффективно против горных созданий. Однако серебра нам найти так и не удалось. У нас оставалось немного аметистов, которые наши предки привезли с севера; их брали с собой послы и купцы, но постепенно мы их теряли — люди гибли, а вместе с ними исчезали и камни. У Хэтета был последний аметист нашего Дома. Можно не сомневаться, что один из разбойников давно отдал его играть своим детям.

У Дома Слихар оставалось три или четыре камня, которые позволили им послать своего посла и купцов, которые торговали с Землями Людей в течение нескольких лет после исчезновения Хэтета. Однако довольно скоро они также утеряли свои аметисты. И теперь мы заточены здесь без всякой надежды на спасение.

Она вздохнула и продолжала:

— Люди по другую сторону гор ничего не сделали, чтобы нам помочь, но мы их не виним. Мы не осмелились открыть им секрет аметистов, без которых невозможно пересечь Горное Царство Грез, мы боялись вторжения, и они знали, что мы скрываем от них какую-то тайну. Не доверяя нам в ответ, они отказались продавать нам сталь и серебро. — Она махнула рукой. — Они ни в чем не виноваты, мы сами не дали им шанса завязать с нами отношения.

Арлиан собрался было возразить, но потом передумал. Переводчица продолжала:

— В течение столетий мы жили за нашими железными стенами в полной изоляции, а в последнее время и вовсе прекратили всякие контакты с окружающим миром. Но вот, когда мы уже утратили надежду на спасение, пришли вы и привезли с собой столь драгоценные вещи, открывая для нас весь мир!

Такое чрезмерное выражение благодарности смутило Арлиана.

— Я должник Хэтета, — напомнил он.

Сестра Хэтета протянула руку и положила ее Арлиану на плечо.

— Мой друг, — медленно проговорила она, — ваши слова и эти камни многократно перекрыли ваш долг. Если вы к тому же привезли нам серебро и сталь, то вы будете очень богаты.

Глава 27 ТОРГОВАЯ ДЕЛЕГАЦИЯ

Ворон посмотрел на свою пустую кружку, размышляя, стоит ли заказать еще вина. Конечно, в Сладком Источнике его разводили водой — южане всегда так поступают, — но даже если учесть, что вина они наливали столько же, сколько воды, напиток получался дешевле приличного пива.

Ему надоело разведенное вино. Надоел ослепительный солнечный свет. Да и сам городок наскучил. Он застрял здесь на долгие месяцы, ему все осточертело и хотелось поскорее отсюда уехать. Раны давно зажили, но две части каравана до сих пор не вернулись, а лорд Дренс не собирался отправляться на север без них.

Ворон не сумел бы самостоятельно пересечь Пустошь, поэтому с нетерпением ждал возвращения лорда Сандала и леди Тассы.

Дверь таверны распахнулась, и Ворон повернулся на звук — любое изменение привычного порядка казалось настоящим праздником.

На пороге стоял высокий мужчина в широкополой шляпе. Он вошел в таверну, и Ворон узнал его.

— Ари! — воскликнул он.

— Привет, Ворон, — с широкой улыбкой ответил Арлиан. — Лорд Дренс сказал, что я найду тебя здесь.

— Ари, это и в самом деле ты! — воскликнул Ворон, поднимаясь навстречу Арлиану.

— Возможно, я больше не буду пользоваться своим прежним именем, — сказал Арлиан. — Пожалуй, теперь мне больше подойдет что-нибудь поэлегантнее. — Он замолчал, и они с Вороном обнялись.

— Мне сказали, что ты уехал в сторону Горного Царства Грез, в Аритейн, — заметил Ворон.

— Тебе сказали правду, — кивнул Арлиан.

— В одиночку, — добавил Ворон.

— Верно, — ухмыльнувшись, ответил Арлиан.

Ворон ухмыльнулся в ответ.

— Ты понимаешь, что между последним заявлением и твоим присутствием здесь есть некоторое противоречие. Ты ведь живой — не так ли?

— Я действительно один добрался до Аритейна. Тут нет никакого противоречия, у меня оказалась защита, о которой ты не знал. — Он криво улыбнулся. — Впрочем, я и сам не знал.

— Понятно, — сказал Ворон. — И эта таинственная защита помогла тебе вернуться в Сладкий Источник? Или я что-то не так понял?

— О, на обратном пути у меня была защита другого рода, — ответил Арлиан, показывая рукой в сторону двери.

Ворон выглянул наружу и увидел дюжину мужчин и женщин, одетых в необычные разноцветные костюмы. Широкие кожаные пояса плохо сочетались с яркими красками и блестящими серебряными медальонами на цепочках.

— Торговая миссия Аритейна, — объяснил Арлиан. — Они сопровождали меня на обратном пути.

Ворон знал, что в течение десяти последних лет Мэнфорт не торговал с Аритейном, но у него не было никаких причин сомневаться в словах Арлиана. Ему не приходилось встречать аритеян, но сейчас он сразу поверил, что эти люди действительно прибыли из Аритейна.

— Конечно, — кивнул он, подошел к двери и выглянул наружу.

Он сразу увидел на рыночной площади фургон Арлиана, а рядом с ним еще четыре фургона, открытые с боков, с красными навесами, натянутыми на деревянный каркас. В каждый была запряжена пара превосходных лошадей. Еще одна, крупный мерин черной масти, стояла у пальмы.

Все пять фургонов казались какими-то расплывчатыми и слишком яркими. Ворон провел в Пограничных Землях немало времени и сразу понял, что это означает.

— Волшебство, — сказал он.

— Да, его здесь немало, — сказал Арлиан. — Это аритеяне делают лучше всего, а со мной они обошлись особенно щедро.

Ворон кивнул.

— Ты удачно продал оружие. Поздравляю, милорд.

— И серебро тоже. Именно из него они сделали свои медальоны.

Ворон внимательно посмотрел на ближайшего аритеянина и заметил, что в центре медальона находится пурпурный камень.

— Превосходная работа, — сказал Ворон.

Арлиан бросил взгляд в сторону фургонов.

— Разреши мне тебя представить, — попросил он.

— Как пожелаешь, — ответил Ворон, выходя вслед за Арлианом на площадь.

Имена аритеян показались ему странными, и он сомневался, сумеет ли их запомнить. Возглавлял торговую миссию худощавый мужчина с орлиным взором по имени Тириф, но новым послом в Мэнфорте должна была стать пухленькая улыбающаяся женщина, которую звали Хлур.

— Я не знал, что нужен новый посол, — заметил Ворон.

— Сахасин… — начал Арлиан и замолчал, а после короткой паузы добавил: — Ну, скажем так — новый посол понадобится.

Ворон больше не стал задавать вопросов, он продолжал знакомиться с аритеянами. Вскоре выяснилось, что только половина аритеян владеет языком людей, но все улыбались и кивали, явно испытывая удовольствие от знакомства с Вороном и от того, что они оказались на Землях Людей.

В фургонах находилось такое количество волшебства, что, когда Ворон подходил к ним слишком близко, кожу начинало покалывать. Он не удержался и заглянул в один из фургонов, где лежало множество коробок и свертков.

Арлиан заметил его любопытный взгляд.

— Это готовые заклинания, — пояснил он. — Их здесь тысячи. Порошки, снадобья, самоцветы, отвары целебных растений и сны в железных ларцах — они неизвестны в Землях Людей. У меня будет что продать в каждом городе по дороге на север, от Стоунбрейка до Бент-ин-Тара, но большая часть останется для торговли в Мэнфорте.

— Несомненно, — пробормотал Ворон, но в его голосе слышалось сомнение.

— Аритеяне рассказали мне, что даже самые сильные волшебники не способны творить волшебство в Мэнфорте, — продолжал Арлиан. — Там чего-то не хватает в воздухе или земле. Однако они могут приготовить заклинания заранее и там их продавать.

— Однако у магов кое-что получается, — заметил Ворон.

Арлиан отмахнулся.

— Аритеяне не считают нашу магию истинным волшебством, — пояснил он. — Судя по их словам, маги мало на что способны.

— А о каких заклинаниях идет речь?

— О, здесь самые разные, — ответил Арлиан, когда они обходили вокруг фургона, разглядывая его содержимое. — Яды и противоядия, приворотные зелья, иллюзии и другие чары — я и сам всего не знаю. Дом Дэри собирал их в течение двадцати лет, дожидаясь, когда вновь откроется торговля.

— И это все твое?

— Большая часть, — признался Арлиан. — Мне принадлежат мой старый фургон и еще два других, остальные два — собственность Дома Дэри. Они теперь мои союзники.

— А аритеяне, которые приехали вместе с тобой?

— Шибель, Исейн и Кулу работают на меня, — ответил Арлиан. — Остальные путешествуют вместе с нами. Тириф, Хлур и еще несколько человек намерены присоединиться к каравану и сопровождать нас в Мэнфорт — в конце концов, послу следует жить в городе. Остальные сыты по горло приключениями и не хотят отправляться в Пустошь — и я их не виню! Они останутся в Пограничных Землях, чтобы покупать товары, которых нет в Аритейне.

Ворон кивнул:

— Значит, первые трое, о которых ты упомянул, твои рабы? Ты их купил?

Ошеломленный Арлиан замер на месте. Он повернулся и сурово посмотрел на Ворона.

— Нет, я никогда не буду владеть рабами. Я сам был рабом и жил среди рабов — я не стану унижать людей. Они свободные люди, поступившие ко мне на службу.

— На службу? — удивился Ворон. — Значит, ты теперь настоящий лорд.

— Да, — согласился Арлиан. — Теперь я лорд. Мне кажется, что я к этому готов.

Ворон вопросительно посмотрел на него.

— Я по-настоящему повзрослел, — заявил Арлиан. — Возмужал и стал сильным. Кроме того, ты же сам сказал, что у меня сердце дракона. Я приобрел манеры лорда и теперь у меня достаточно денег, чтобы получить этот титул. Ты научил меня основам фехтования, я убил человека и дюжину чудовищ. Аритеяне снабдили меня огромным запасом волшебства — никто в Мэнфорте не владеет ничем подобным. И у меня не меньше ума и мужества, чем у большинства людей. — Он тяжело вздохнул. — Пришло время, — продолжал Арлиан, — вернуться в Мэнфорт, отыскать лорда Дракона и его отряд и покарать их за совершенные преступления. Больше никаких задержек. Я должен найти Конфетку и освободить ее, а также остальных женщин, которые помогали мне. Пора наказать владельцев «Дома плотских утех» за их жестокость. А потом я займусь драконами, которые уничтожили мою семью.

— Уж куда проще, — усмехнулся Ворон. — Разделаться с полудюжиной лордов и покончить с драконами — детские игрушки!

Арлиан ухмыльнулся.

Ворон ответил ему мрачным взглядом.

Некоторое время они молча стояли возле фургона. Ворон вновь принялся разглядывать коробки и пакеты.

Он прекрасно знал, что даже простой любовный эликсир стоит золотом намного больше собственного веса, а у Арлиана здесь было три полных фургона заклинаний. Мальчик не просто стал лордом, но очень богатым лордом.

Его размышления прервало вежливое покашливание. Он повернулся к Арлиану.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы бросить охранять караваны? — спросил Арлиан.

— Зачем? — настороженно ответил Ворон.

— Потому что у настоящего лорда должен быть дом, мне потребуется телохранитель и управляющий. Я ценю твои советы и дружбу, Ворон. Я был бы рад, если бы ты согласился занять эту должность.

Некоторое время Ворон молча на него смотрел.

— Должно быть, ты думаешь, что я глупец, — наконец ответил он.

— Я буду платить тебе в пять раз больше, — заявил Арлиан.

— В самом деле?

— Да.

— Золотом?

— Конечно.

— В таком случае, милорд, — с поклоном сказал Ворон, — я глупец. Как только завершится мой нынешний контракт, я полностью в твоем распоряжении.

Книга III ЛОРД ОБСИДИАН

Глава 28 СЛУХИ

Монета подняла голову — дверь распахнулась, и капли весеннего дождя забарабанили по полу. В дверном проеме стоял невысокий темноволосый человек, одетый в черную кожу.

Она закрыла толстую книгу и спросила:

— Чем я могу вам помочь?

— Насколько мне известно, вы управляете собственностью в Верхнем городе, — заявил человек в черном.

— Верно, — ответила Монета.

— Я представляю лорда Обсидиана, — сказал незнакомец. — Он послал меня вперед, поскольку еще не закончил дела в Вестгарде. Лорд Обсидиан ищет подходящее пристанище в Мэнфорте на длительный промежуток времени.

— Я могу предложить несколько комнат… — начала Монета.

Человек в черном насмешливо улыбнулся.

— Нет-нет, — перебил он. — Подходящее пристанище для лорда Обсидиана. Нам требуется дом с садом — по меньшей мере.

— А по большей?

Улыбка на лице человека в черном стала еще шире.

— Я сомневаюсь, что вы сумеете предложить нам нечто настолько роскошное, что оно окажется слишком дорогим для лорда Обсидиана.

Монета фыркнула:

— Так уж получилось, что в моем распоряжении оказался Старый Дворец — тот, что оставил дед нынешнего герцога Мэнфорта, когда было закончено строительство Цитадели. Но я не думаю…

— Старый Дворец нас вполне устроит, — вновь прервал ее человек в черном. — Могу я его осмотреть? Немедленно?

Несколько мгновений Монета молча смотрела на него, пытаясь решить, кто к ней явился: глупец, безумец или любитель пошутить. Может быть, он не представляет, сколько стоит аренда такого «дома». Монета никогда не слышала о лорде Обсидиане, тем более не могла себе представить, кому по карману Старый Дворец.

Впрочем, «Обсидиан» может быть вымышленным именем — скажем, лорда Энзита или еще кого-то из городской верхушки, которому надоел собственный скромный дом. Монета встала.

— Я возьму ключи.

* * *

Стражнику показалось, что он уже видел чужестранца, который наблюдал за новой гостиницей, но он никак не мог вспомнить его имя. Желтая шелковая рубашка и роскошная шерстяная куртка, коротко подстриженные волосы, открывшиеся, когда он снял шляпу с пером, прекрасной работы шпага на поясе и дюжина других мелких деталей указывали на солидное состояние. Однако черные сапоги были далеко не новыми, а прическа не совсем соответствовала моде.

Охваченный любопытством стражник подошел поближе. День выдался спокойным, и у него не было никаких неотложных дел. Сейчас самое время продемонстрировать, что он честно несет свою службу. Поэтому вполне можно предложить молодому человеку совет или задать несколько вопросов.

Чужестранец не озирался по сторонам. Когда стражник подошел к нему, он продолжал изучать новую гостиницу, словно пытался разглядеть каждый камень фасада. Его куртка развевалась на холодном ветру, а широкополая шляпа, зажатая в руке, норовила сбежать от своего владельца.

— Выбрать название и повесить вывеску еще не успели, но перед вами гостиница, милорд, если вы ищете ночлег, — заговорил стражник.

Молодой человек обернулся.

— Гостиница? — спросил он. — Просто гостиница?

— Именно так.

— Мне говорили, что здесь находится другое заведение.

— Ах вот оно что, — проговорил стражник. Ситуация начала проясняться. — Около двух лет назад здесь действительно было некое заведение, кое-кто называл его «Домом шести лордов». Оно сгорело.

— Правда? А почему оно сгорело?

— Его поджег один из шести лордов.

Чужестранец нахмурится.

— В самом деле? Не понимаю, зачем нужно специально сжигать целое здание в центре города?

— Да, такое бывает редко, милорд, — согласился стражник. — Мы могли бы поспорить, но он привез с собой письмо от герцога Мэнфортского, дающее ему право поступать так, как он посчитает нужным. Кроме того, в письме содержался приказ для стражи — нам следовало выполнять все распоряжения подателя письма.

— Понятно! Это также необычно, не так ли?

— Да, милорд.

— А письмо не могло быть поддельным, как ты думаешь?

— На нем стояла печать герцога, к тому же того лорда сопровождал один из герцогских стражников.

— Кто же мог заслужить такое доверие герцога? — В голосе чужестранца неожиданно появился интерес.

— Я не знаю, милорд, он не назвал своего имени.

Арлиан попытался скрыть разочарование.

— Неужели его никто не узнал?

— Понятия не имею, милорд.

— Значит, он был в маске?

— Нет, конечно — только кто здесь, в Вестгарде, может знать всех лордов Мэнфорта в лицо?

— Ты хочешь сказать, что не знаешь никого из тех шести лордов?

— Именно, милорд. В конце концов, лавочники и домохозяйки Вестгарда не посещают дворцовых балов в Мэнфорте. Лично я знаю в лицо не более дюжины лордов — да что там говорить, я бы и самого герцога не признал, если бы он вдруг здесь появился! Например, вы мне кажетесь знакомым, но я не могу вспомнить…

— Ты меня никогда не видел, — улыбнувшись, сказал Арлиан.

Отвернувшись, он надел шляпу и зашагал прочь, придерживая ее рукой.

Стражник с сомнением посмотрел ему вслед, но не стал преследовать. Ни к чему совать нос в дела богатеев — он не настолько глуп.

Действительно, молодой лорд не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о его интересе к знаменитому борделю.

* * *

Слухи о таинственном лорде Обсидиане быстро облетели Мэнфорт. Городские лавочники с интересом наблюдали за появлением людей и фургонов — как местных, так и чужеземных. Вскоре начались работы по восстановлению Старого Дворца. Кое-кому из лавочников удалось войти в замок через заднюю дверь и предложить свои услуги и товары.

Управляющий, внушительного вида человек, который называл себя Вороном, был очень осторожен в своем выборе; он расспрашивал бакалейщиков, мясников, торговцев свечами, конюхов и прочих мастеровых об их условиях, потом спрашивал, кого они могут предложить из своих коллег, а затем, ничего не пообещав, вежливо отсылал прочь.

Единственным исключением стал работорговец. Он представился и заявил:

— Я не знаю предпочтений лорда Обсидиана, но мы можем обеспечить его практически всем, что он пожелает — любой возраст или пол…

— Лорд Обсидиан не держит рабов, — презрительно прервал его управляющий. — Мы набираем слуг из свободных граждан.

— Однако есть определенные роли… — угодливо залепетал работорговец.

Управляющий не дал ему закончить фразу.

— В доме лорда Обсидиана нет и не будет рабов.

Работорговец нахмурился и предложил:

— Тогда я могу предложить наши услуги вам…

— Нет.

— Лорду Обсидиану не обязательно знать…

— Я сказал, нет!

— Если вы меня выслушаете…

— С меня достаточно! — рявкнул управитель, и его ладонь легла на рукоять шпаги — шпаги аристократа, как отметил работорговец, едва ли подходящей для управителя. — Вон!

Работорговец потоптался на месте, пожал плечами и молча ушел.

Позднее он рассказал о своем разговоре с управляющим кое-кому из своих друзей. Вскоре о нем узнали и другие, многих стало разбирать любопытство, и они принялись задавать осторожные вопросы человеку по имени Ворон.

— Лорд Обсидиан не держит рабов, — отвечал им Ворон. — И я тоже. Вот и все. Таков наш принцип.

Интерес к лорду Обсидиану постоянно рос с того самого момента, как Монета доложила, что нашла покупателя на Старый Дворец. Потом, когда стало известно о его необычном отношении к рабам, интерес только усилился. Очевидно, Обсидиан не принадлежал к городской верхушке, поскольку никто из лордов Мэнфорта не возражал против рабства, — лорд Обсидиан мгновенно оказался среди них чужаком, человеком посторонним.

Некоторые обитатели Мэнфорта устроились на службу к лорду Обсидиану, слухи множились…

Сам Обсидиан до сих пор так и не появился, однако кроме управляющего и нанятой в городе прислуги, во дворце поселилось полдюжины иностранцев — явно прибывших в Мэнфорт откуда-то издалека, возможно, даже не из Земель Людей. Четверо мужчин и две женщины. Между собой они разговаривали на неизвестном наречии, а на языке Людей говорили с трудом или вовсе его не знали. Носили чужестранцы непривычно яркие одежды.

Фургоны, которые подвозили во дворец припасы, хорошо охранялись, а в некоторых из них находился груз, который быстро спрятали в надежно запертых кладовых.

Управляющий задавал очень много вопросов — не только о свежих продуктах и очищенном масле для ламп; по слухам, он не раз спрашивал о волшебстве и вулканическом стекле. Вероятно, имя лорда Обсидиана было каким-то образом с ним связано. Кроме того, управляющий искал людей, располагающих информацией о драконах. Ворон также интересовался лордами Мэнфорта.

Впрочем, молва опиралась лишь на сплетни, а не на проверенные факты, поэтому население Мэнфорта с нетерпением ожидало появления лорда Обсидиана.

Ворон не мог об этом не знать. Однажды вечером, стоя у окна одной из комнат верхнего этажа, он заметил:

— Весь город интересуется тобой.

— Именно этого я и хотел, — ответил Арлиан.

Он сидел в удобном, обитом бархатом кресле, на столике рядом стоял бокал хорошего красного вина. Арлиан приехал в Мэнфорт несколько дней назад вместе с жителями Аритейна, решившими отправиться с ним в Мэнфорт. Арлиан сам управлял фургоном и оделся как кучер — анонимность имеет свои преимущества, а широкополая шляпа оставляла лицо в тени, чтобы позднее, когда состоится торжественное появление лорда Обсидиана, никто его не узнал. Владелец фургона Ари произвел на лавочников Мэнфорта определенное впечатление, и Арлиан считал, что это может ему пригодиться.

— Я до сих пор не уверен, что ты поступаешь правильно, — проговорил Ворон.

— Ну а что еще я мог сделать? — спросил Арлиан. — Прочесывать город улица за улицей, в надежде случайно увидеть лорда Дракона или кого-нибудь из его банды? В Вестгарде никто ничего о нем не знает. До меня дошли кое-какие слухи, и я получил подтверждение некоторым из своих подозрений относительно имен остальных шести мерзавцев, но ничего нового о лорде Драконе узнать не удалось. Впрочем, полной уверенности у меня нет. Роза назвала мне одно из них, но он мог ей солгать. Нет, если удастся найти тех, кого я ищу, они сами ко мне явятся.

— Поэтому ты начал расспрашивать о драконах, — сказал Ворон. — А что, если лорд Дракон взял себе новое имя? Предположим, он использовал его лишь однажды, случайно, только когда грабил сожженную драконами деревню? Кто, в таком случае, придет к тебе, чтобы о нем рассказать?

— Никто, — ответил Арлиан, — но ты же сам сказал, что у меня есть время. Если это не сработает, я попробую что-нибудь другое. Уж если на то пошло, у меня появилось несколько идей.

Ворон взглянул на своего господина.

— Вроде обсидиана.

— Да.

— Прошло почти десять лет с тех пор, как украден обсидиан, Ари, а мы до сих пор не видели ни одного кусочка, о котором можно было бы с уверенностью сказать, что он из твоей деревни. Неужели ты действительно рассчитываешь, что таким способом нам удастся найти мародеров?

— Почему бы и нет? Мы ведь еще и не начинали по-настоящему. Как только станет известно, что мы охотно скупаем обсидиан, причем спрашиваем, откуда он взялся, люди будут рассказывать о его происхождении.

— Вполне возможно. Однако каждый кусочек мог множество раз сменить хозяев.

— Как часто скальпель врача или мелкие безделушки переходят из рук в руки? — спросил Арлиан.

— Но долго ли помнит врач, где он приобрел свои инструменты? — парировал Ворон.

— Разве женщина забывает, где она купила свои побрякушки?

— Предположим, ты узнаешь, что некая леди купила свое украшение в определенном магазине на улице Ювелиров — но магазин пять лет назад разорился, что тогда?

— Что тогда? Я буду продолжать поиски.

Ворон вздохнул и сменил тему.

— А праздник, который ты собираешься устроить, — полагаю, ты предоставишь задавать вопросы о прежнем после Аритейна его согражданам. Что, если лорд Дракон действительно придет и узнает тебя? Он вполне может тебя прикончить еще до того, как ты встретишься с ним лицом к лицу? Что, если он не испугается?

— Как он меня узнает? — с горечью рассмеялся Арлиан. — Я был одиннадцатилетним мальчишкой, когда мы встретились в первый раз, и он полагает, что я до сих пор долблю камень в руднике Глубокий Шурф. Сомневаюсь, что лорд Дракон видел меня два года назад в Вестгарде, в худшем случае запомнил как одного из любопытствующих зевак.

— Иными словами, ты считаешь его самым обычным человеком?

Арлиан ответил не сразу.

— Нет. Иначе он не смог бы узнать, что драконы намерены уничтожить Обсидиан и оставить деревню для разграбления. Кроме того, он получил законное разрешение от герцога Мэнфорта, позволившее ему распоряжаться стражниками Вестгарда. Я не сомневаюсь, что лорд Дракон имеет доступ к знаниям, о которых ничего не известно обычным людям. Возможно, он волшебник.

Однако он человек, а не бог и даже не дракон. Я не считаю его неуязвимым, а жители Аритейна объяснили мне, что всякое волшебство имеет границы. Я предполагаю, что лорд Дракон, кем бы он ни был, любопытен, как все люди. Не сомневаюсь, что он придет к нам на праздник, и не думаю, что он меня узнает. — Арлиан пожал плечами. — Если я ошибаюсь, что ж, значит, Судьба жестока, а я переоценил свои возможности.

— Но в таком случае ты рискуешь жизнью.

— Совершенно верно. И хотя с твоей стороны очень мило проявлять обо мне заботу, согласись, это мое дело, не так ли? Почему ты пытаешься меня отговорить?

— Частично по причине своего природного упрямства, а кроме того, мне кажется, глупо отказываться от замечательной жизни, которую ты мог бы вести. Ты молод, красив, богат — да, в юности ты стал жертвой жестокой несправедливости, тебя продали в рабство, но все твои невзгоды остались в прошлом. Зачем рисковать ради абстрактной справедливости? Когда кто-то плохо со мной поступает, я не ищу встречи с таким человеком, наоборот, я его избегаю.

— Я не могу, — возразил Арлиан. — Мы с тобой разные, Ворон. Я не в силах забыть причиненное мне зло.

— И не хочешь подождать год или два, чтобы получше узнать город?

— Ворон, я каждый день думаю о лорде Драконе и его банде. И вспоминаю морду дракона. Я не в состоянии ждать целый год.

— Тебя могут убить.

— Вполне возможно.

— Такая перспектива меня совершенно не устраивает. Если ты погибнешь, я лишусь источника дохода.

— Если только сам не погибнешь вместе со мной.

— Точно. Впрочем, это в мои намерения не входит.

Арлиан насмешливо улыбнулся.

— У меня нет наследника, Ворон. Если я умру, а ты останешься в живых, все мое состояние перейдет к тебе.

Ворон удивленно на него уставился.

Улыбка Арлиана стала еще шире.

— Теперь мне придется опасаться и тебя тоже.

Ворон фыркнул.

— Едва ли. До тех пор, пока ты столько платишь, меня вполне устраивает моя нынешняя роль. Учитывая популярность дуэлей и наемных убийц, к которым любят прибегать лорды, в качестве управляющего я проживу гораздо дольше. Более того, я не хочу, чтобы меня повесили как убийцу.

— Я запомню. — Арлиан сделал несколько глотков вина. — Как идут приготовления?

Ворон вздохнул и начал рассказывать о том, что сделано для подготовки первого бала, который лорд Обсидиан давал для высшего общества Мэнфорта.

Арлиан внимательно слушал.

Он понимал, что в критических замечаниях Ворона есть доля истины, но не мог придумать лучшего способа выявить своих врагов, включая и лорда Дракона. Борделем под названием «Дом плотских утех» владело еще пять лордов. Арлиан знал лишь одно имя — лорд Каруван; кроме того, он слышал, что лорды Интиор, Дришин, Салисна и Джериал являлись его клиентами, а значит, могли оказаться и владельцами. Он собирался познакомиться с ними поближе, чтобы как можно больше узнать о тех, кто имел хоть какое-то отношение к созданию и уничтожению «Дома плотских утех». Совершить это преступление могли многие представители аристократии Мэнфорта.

Сахасин из Дома Слихар, посол Аритейна, чья фракция почти наверняка спланировала заговор против Хэтета, тоже здесь, в Мэнфорте. Найти его и восстановить справедливость будет совсем нетрудно — граждане Аритейна, сопровождающие Арлиана и Ворона, займутся этим сами. Жителям Земель Людей нет смысла вмешиваться в их дела.

По просьбе Арлиана Ворон послал приглашение Сахасину. Арлиан не сомневался, что тот его примет.

А вот претворить его собственный план мести в жизнь будет совсем не так просто. Арлиан собирался по отдельности выследить шестерых лордов, владевших борделем, найти и освободить Конфетку и других девушек, а также отомстить за их погибших подруг. Однако как только он прикончит хотя бы парочку мерзавцев, остальные сразу поймут, что происходит. И наверняка захотят объединиться… или сбежать.

Кроме того, они могут использовать женщин в качестве заложниц или подослать к нему наемных убийц — ведь они обязательно узнают, кто вступил с ними в схватку. В таком случае женщинам будет грозить дополнительная опасность, а у него возникнут ненужные сложности.

Гораздо лучше собрать всех вместе. Грандиозное празднество — самый подходящий для этого предлог. Кто устоит против такого искушения? Если повезет, он узнает имена бывших владельцев «Дома плотских утех», задав всего несколько вопросов. И оценит их слабости, причем игра будет проходить на его территории и на его условиях. После чего он разберется с ними быстро и беспощадно.

Что касается шести мародеров — Хромого, Кнута, Кулака, Колпака, Иглы и Красотки, — найти их можно только по украденным вещам.

Если он попытается их разыскать, начнет называть имена, расспрашивать, где они могут сейчас находиться, мародеры обязательно узнают, что их кто-то ищет. И почувствуют опасность, а значит, получат шанс сбежать.

К тому же Арлиан подозревал, что половина наемных убийц в городе отзываются на похожие имена. Даже когда он будет искать женщин, задача не станет от этого проще.

Рано или поздно, обещал себе Арлиан, он всех найдет. Каждого мародера и каждого из шести лордов, владевших «Домом плотских утех», и позаботится о том, чтобы они получили по заслугам. А еще постарается освободить оставшихся в живых женщин. Пусть клан Хэтета разбирается с послом-узурпатором, с остальными он расквитается сам.

А если ему суждено прожить долго и у него появятся дополнительные возможности, он с удовольствием встретится еще кое с кем. Например, с Маслолеем, который отличался холодной, расчетливой жестокостью. И со Стариком — использование рабов в руднике не преступление по законам Земель Людей, но Старик относился к новым работникам не как к живым людям, а как к бесчувственному скоту. Ни Арлиан, ни Хэтет не должны были оказаться в руднике Глубокий Шурф.

А потом он отправится в подземные пещеры на поиски драконов — скорее всего его ждет гибель, но Арлиан знал, что обязан это сделать.

Он спрашивал у аритеян, знают ли они способ убить дракона и существует ли волшебство, причиняющее вред этим чудовищам, но они знали о драконах не больше, чем он сам, — а может быть, даже меньше. Придется ему самостоятельно искать пещеры и сражаться с их обитателями, но Арлиан знал, что не успокоится до тех пор, пока не покончит с драконами. А после этого…

Ну, по всей видимости, «после этого» никогда не наступит. А если он ошибается — что ж, у него еще будет возможность подумать о будущем.

Глава 29 ЗАИКА

Ворон приоткрыл дверь всего на несколько дюймов, чтобы внутрь не ворвались ветер и дождь. Весна уже давно наступила, но погода оставалась холодной и сырой.

— Да? — спросил он.

Возле двери, съежившись от холода, стояла женщина и смотрела на него.

— Ваша… прошу прощения, милорд, — неуверенно пробормотала она.

— Я не лорд, — ответил Ворон, вглядываясь в сгущающиеся сумерки.

Женщина куталась в ужасные лохмотья… Значит, не торговка. К тому же Ворон не заметил ни тележки с товарами, ни спутника; она могла оказаться нищенкой… или приманкой.

Впрочем, никто не прятался в тени, приготовившись подскочить к двери, как только она распахнется пошире, — однако враг мог притаиться за углом. И даже если женщина не принадлежит к шайке воров, намеревающихся пробраться во дворец, грабитель может случайно оказаться рядом и воспользоваться подходящим моментом. Стоять долго на пороге в такой отвратительный день не следует.

— Я… мне очень жаль, — пролепетала она, склонив голову, и вода с капюшона пролилась на сапог Ворона.

— Заходи, — принял решение Ворон, схватив женщину за плечо и затаскивая внутрь.

Он захлопнул дверь и плотно задвинул засов, ожидая, что в руке женщины блеснет сталь клинка. Однако она, продолжая кутаться в плащ, опустилась на колени прямо на каменный пол у ног Ворона.

Ворон нахмурился.

В Мэнфорте нищие были редкостью. Практически всякий, кто спал на улицах или задерживался с платой за постой, немедленно попадал к работорговцам. Однако у Ворона сложилось впечатление, что женщина самая настоящая нищенка — очевидно, до нее еще не успели добраться торговцы невольниками и она побрела к Старому Дворцу, надеясь найти здесь кров и пищу. А все остальное лишь плод его болезненного воображения, разыгравшегося от паршивой погоды и неопределенности их нынешнего положения. До объявленной даты «прибытия» лорда Обсидиана и большого бала оставалось совсем немного, а ему еще столько предстояло сделать.

Опасаться этой женщины явно не следует. Ее очевидный ужас объясняется страхом — бедняга боится, что ее продадут в рабство. Вряд ли она вовлечена в интриги против обитателей дворца.

— Встань, — сказал он.

Женщина колебалась. Ворон протянул руку и откинул капюшон. Его глазам открылось худое лицо с коротко подстриженными волосами. Если бы женщина лучше питалась, ее можно было бы назвать привлекательной. С уверенностью судить о ее возрасте Ворон не мог — что-то между тридцатью и сорока годами.

Женщина еще сильнее сжалась.

— Встань, я сказал. — Он резко схватил ее за руку и заставил подняться.

Она стояла и смотрела на него. Неожиданно Ворон понял, что женщина едва держится на ногах.

— Ну, так чего ты хочешь? — спросил он. — Поесть? Или напиться?

Женщина покачала головой и принялась шарить внутри плаща.

— Я слышала… — начала она. — Я слышала, что вы… что лорд Об… Обсидиан заплатит…

И она протянула к Ворону руку.

У нее на ладони лежала овальная брошь, вырезанная из полированного обсидиана, в прекрасной золотой оправе старинной работы. Ворону показалось, что черную бархатную подкладку добавили позднее.

Почти наверняка брошь украдена, подумал Ворон.

На женщине старый рваный плащ, да и выглядывающее из-под него платье ничуть не лучше. Вряд ли она получила такую роскошную вещь в подарок. Скорее всего стащила у кого-нибудь семейную реликвию.

И все же это, вне всякого сомнения, обсидиан. Быть может, нищенку удастся уговорить рассказать, где она украла брошь. Они с Арлианом изучили две дюжины предметов, которые приносили ювелиры, купцы и люди менее определенных профессий. Им удалось записать несколько имен, еще одно не помешает, а выгонять несчастную на холодный дождь жестоко.

— Проходи, — предложил он. — Сейчас я дам тебе поесть, ты посидишь у огня, а я узнаю, свободен ли ювелир лорда Обсидиана.

Он усадил женщину на стул возле очага на кухне и дал ей кусок хлеба и чашку чаю, чтобы она могла его размочить, — Ворон не разглядел зубов незнакомки, но не сомневался, что они не в лучшем состоянии.

Если она откроет дверь прежде, чем он вернется, и впустит банду воров, что ж, это будет ему наказанием за мягкосердечность, решил Ворон, быстро поднимаясь по ступенькам, чтобы позвать Арлиана. Будь во дворце слуги, он оставил бы кого-нибудь сторожить гостью, но пока здесь ночевали только он, Арлиан и шестеро посланцев Аритейна. Нанятые в Мэнфорте слуги работали во дворце днем, а вечером уходили домой. Так было легче делать вид, что лорд Обсидиан еще не прибыл в город.

Ворон с нетерпением ждал наступления большого бала — после его окончания можно будет набрать достаточное количество слуг.

Несколько минут спустя, когда Ворон и Арлиан вошли на кухню, женщина, все еще съежившись, сидела на стуле возле огня, от ее плаща поднимался пар. Ворон быстро подошел к двери и убедился, что засов по-прежнему надежно закрыт.

— Дай мне брошь, — сказал Арлиан, протягивая руку.

На нем была черная, отделанная белым кантом ливрея кучера — цвета он выбрал сам: черный означал обсидиан, белый — справедливость. Вряд ли женщина сообразит, что ювелир подобный наряд носить не станет.

Она поставила пустую чашку на стол и вытащила брошь.

— Я… это все, что у нас осталось, — прошептала женщина, протягивая украшение. — Мне подарили ее на свадьбу.

Арлиан взял брошь и принялся ее рассматривать. И вдруг Ворон заметил, как юный лорд от изумления раскрыл рот и уставился на украшение, а потом напрягся, словно его только что ударили.

— Волшебство! — воскликнул Ворон и обнажил шпагу; в следующее мгновение он уже стоял рядом с женщиной, приставив клинок к ее горлу.

— Нет! — успокоил его Арлиан, подняв руку. — Нет… со мной все в порядке. — Однако он неожиданно охрип, в глазах у него стояли слезы.

— Тогда что…

— Брошь, — ответил Арлиан, сжимая в руке украшение.

Золото сверкало в отблесках пламени очага.

Ворон не опустил шпаги, но слегка отвел клинок от горла женщины. Он видел, что она замерла от ужаса.

— С ней что-то не так? — резко спросил Ворон.

— Она принадлежала моей матери, — ответил Арлиан.

Женщина ахнула, потом тихо застонала.

Ворона было не так-то легко убедить, что тут обошлось без волшебства; его рука со шпагой не дрогнула.

— Ты уверен? — спросил он.

— Посмотри сам, — предложил Арлиан, переворачивая брошь и сдирая бархатную подкладку.

— Не надо!.. — прошептала женщина, пытаясь забрать брошь, но шпага Ворона заставила ее застыть на месте.

Арлиан повернул украшение так, чтобы открылась золотая поверхность, и показал гравировку.

— Клей мешает разобрать слова, но присмотрись повнимательнее и ты прочитаешь: «Шарбет, с любовью». — Арлиан перевел взгляд на женщину. — Так звали мою мать.

— Он… но…

Ворон взял в руки брошь. Ему пришлось прищуриться, чтобы разобрать надпись, поскольку она была покрыта не только клеем, но и грязью, пеплом и частичками черного бархата, но в конце концов он убедился, что Арлиан не ошибся.

— Значит, брошь твоей матери, — развел руки Ворон. — Похоже, я недооценил твой план — что будем делать?

— Как она попала к тебе в руки? — резко спросил Арлиан, глядя в глаза женщине.

Она умоляюще посмотрела на Ворона.

— Шпага… — пролепетала женщина.

— Убери в ножны, — сказал Арлиан.

Ворон нахмурился, но повиновался. Волшебство здесь и в самом деле ни при чем, а двое сильных мужчин легко справятся с жалкой нищенкой. Лезвие скользнуло в ножны, но Ворон продолжал сжимать рукоять шпаги.

— А теперь, — Арлиан наклонился, чтобы заглянуть в глаза женщине, — скажи нам, откуда у тебя брошь?

— Мой муж, — пролепетала она. — Он подарил мне ее на свадьбу. Мы… мы не знали, что она украдена, клянусь! Бархат… бархат приклеили…

— Как зовут твоего мужа? — резко спросил Арлиан. — Где его можно найти? Он жив?

— Он… болен. Очень болен. Вот почему мне нужны деньги. Он не хотел… все эти годы… — Женщина посмотрела на брошь, зажатую в руке Арлиана.

— Как зовут твоего мужа? — продолжал допрос Арлиан. — Где он сейчас?

— Его зовут Йорвалин, но все называют его Колпак, — ответила женщина. — Он остался в нашей комнате на улице Метелок.

— Колпак? — Арлиан выпрямился, и они с Вороном переглянулись за спиной у женщины.

— Неужели все так просто, — удивленно проговорил Ворон.

— Никогда бы не поверил, — признался Арлиан, — но иногда Судьба нам улыбается — мне ли не знать!

— О чем вы? — испуганно спросила женщина, переводя взгляд с одного на другого. — Что просто?

— А как зовут тебя?

— Я… меня зовут Заика, — покраснев, ответила она.

— Конечно, — с заметным отвращением проговорил Арлиан. Иногда его ужасно раздражали прозвища, которыми люди наделяли друг друга. — Ну, Заика, я бы хотел поговорить с твоим мужем.

Она поколебалась, явно сожалея о том, что слишком разоткровенничалась.

— А вы не причините ему вреда?

Арлиан вздохнул.

— Я не могу этого обещать.

— Тогда… я не покажу вам, где мы живем.

Ворон на несколько дюймов вытащил шпагу из ножен, но Арлиан жестом показал, что оружие им не понадобится.

— Заика, — заговорил Арлиан, наклоняясь так, что его лицо оказалось совсем рядом с лицом женщины, — неужели ты не понимаешь всей тяжести своего положения? Ты пришла без приглашения и пыталась продать украденное украшение. По твоему виду любому ясно, что у тебя нет ни денег, ни семьи, ни господина, а ты споришь со слугами лорда Обсидиана. Ворон вполне может прикончить тебя, заявив, что поймал на краже имущества лорда Обсидиана, — и никто не усомнится в его словах.

Мы можем позвать торговца рабами — ты еще достаточно молода и привлекательна, но никто не знает, к какому хозяину ты попадешь. Однако мы не намерены причинять тебе вред — нам необходимо найти твоего мужа. Ты сказала, что живешь на улице Метелок, — рано или поздно мы его найдем. Ты можешь помочь нам не тратить время и силы. К тому же тебе все равно придется вернуться к мужу, не так ли? А значит, мы легко тебя выследим. — Он вытащил из кармана золотой дукат. — Я заплачу тебе за хлопоты, если хочешь, или оставлю деньги себе, если тебе кажется, что ты продаешь своего мужа.

Она посмотрела на монету.

— Я… продам вам брошь, — наконец заявила она.

— Брошь принадлежит мне по праву, — холодно сказал Арлиан. — Ты не можешь ее продать. Однако мы готовы купить твои услуги в качестве проводника.

Она перевела взгляд с Арлиана на Ворона, но нигде не нашла сочувствия — Ворон смотрел на нее с отстраненным интересом, на лице Арлиана застыла непреклонность.

— Давайте деньги, — прохрипела она, схватив блестящую монету.

— А теперь веди нас к своему мужу, — приказал он.

Заика кивнула и встала. Арлиан собрался последовать за ней, однако Ворон жестом остановил его.

— Идет дождь, — напомнил он. — Быть может, тебе следует переодеться или хотя бы надеть шляпу.

Арлиан не стал спорить.

Через час Арлиан увидел первого человека из многих, которым мечтал отомстить. Они нашли Колпака в жалкой комнатенке на чердаке покосившегося дома.

Колпак лежал на полу, среди груды тряпья. Доски сильно прогнили, и он с трудом умещался на островке сравнительно целых половиц, к которому вела узкая скрипучая лестница. В крошечной комнатушке без окон воздух был спертым и удушливо жарким. Воняло старым деревом, плесенью и потом. Единственная свеча, освещавшая комнату, осталась внизу, и лампа, которую захватил с собой Ворон, оказалась очень кстати.

Остальные обитатели дома молча смотрели на Арлиана, сменившего ливрею кучера на скромный наряд путешественника. Он быстро забрался вверх по лестнице, зажав в руке шляпу. Ворон, как обычно, одетый в черную кожу, держа в правой руке обнаженную шпагу, а в левой зажженную лампу, остался стоять на страже возле лестницы. За ними с беспокойством наблюдала Заика.

Мать семейства, сдававшая чердак, сидела в углу, прижимая к груди младшего ребенка и не обращая внимания на непрошеных гостей. Двое других детей возились неподалеку, но за Арлианом внимательно наблюдало еще с полдюжины любопытных глаз. Поэтому он двигался медленно и очень осторожно, несмотря на то что ему хотелось побыстрее выяснить, тот ли это человек, которого он встретил среди развалин отчего дома много лет назад и который вытащил его из подвала.

Человек на груде тряпья не поднял головы, чтобы взглянуть на вошедшего Арлиана. Он лежал на боку, с закрытыми глазами и тяжело, хрипло дышал. Даже в тусклом свете было видно, что его кожа покрыта ярко-красной нездоровой сыпью.

Арлиан наклонился, чтобы не удариться головой о крышу, и остановился возле лежащего на полу человека.

— Колпак, — позвал Арлиан.

Человек облизнул губы, но больше никак не отреагировал на появление Арлиана.

— Посмотри на меня, Колпак, — потребовал Арлиан.

Запавшие глаза приоткрылись, голова медленно повернулась, и Арлиан понял, что перед ним тот, кого он искал. Колпак сильно похудел — Арлиан мог легко пересчитать ребра, выпирающие под грязной, рваной рубахой, — но это он.

Несмотря на жару, Арлиан задрожал. Он столько лет мечтал отомстить мародерам за совершенные преступления, за разграбление сожженной драконами деревни, за то, что они позволили лорду Дракону продать одиннадцатилетнего мальчишку в рабство, — но разве можно еще как-нибудь наказать жалкое существо, лежащее у его ног на полу?

— Как ты дошел до такой жизни? — спросил Арлиан. — Когда я видел тебя в последний раз, ты был сильным и здоровым и выполнял приказы лорда Дракона.

Прежде чем ответить, Колпак долго смотрел на Арлиана.

— Это ты? — наконец прошептал он. — Мальчик из подвала?

— Ты меня узнал? — удивился Арлиан.

— Ты мне часто снился, — пробормотал Колпак. — Я ужасно сожалею.

Арлиан молча смотрел на него. Он не ожидал искреннего раскаяния. А сны… отражение собственных сомнений Колпака или он обладает даром предвидения? После того что Арлиан пережил в Аритейне, он знал, что некоторые сны есть нечто большее, чем просто игра спящего разума.

Неужели кто-то посылает людям сны?

И бывший мародер действительно видел его во сне? Возможно, он просто бредит.

— Как ты меня нашел? — после долгой паузы спросил Колпак.

— Твоя жена пыталась продать мне брошь моей матери, — ответил Арлиан, разом забыв о снах.

— Брошь? Ей не следовало этого делать. Я сказал, чтобы она никогда ее не продавала. Я подарил ей… — Он закашлялся и замолчал.

— У нее больше ничего не было, — сказал Арлиан.

— Но брошь не принадлежит нам. Я не говорил жене, но знал, что когда-нибудь ты придешь. И потому подарил ей брошь на свадьбу, чтобы она никогда с ней не расставалась.

— Откуда ты мог знать, что я приду? — Арлиана неожиданно охватил гнев. — Почему ты ей не сказал, что брошь украдена?

— Не мог, — прошептал Колпак. — Я трус. Постоянно думал о тебе и твоей деревне. И перестал работать на лорда Дракона — тот раз оказался первым и последним. С тех пор я всюду видел твое лицо и не сомневался, что рано или поздно буду наказан за то, что мы тогда совершили.

Вот почему Колпак узнал Арлиана — если он больше никогда никого не грабил, тот эпизод навсегда, остался у него в памяти.

— И чем же ты занимался?

— Попытался найти работу, но я ничего не умел. А другие лорды отказывались брать меня на службу после того, как я ушел от лорда Дракона, — Общество Дракона вышвырнуло меня вон и занесло в черный список.

— Общество Дракона?

— Друзья лорда Дракона. Другие лорды. Они никогда не помогают тем, кто ему не нравится.

— И ты не попытался попросить прощения? И не пробовал вернуться к нему на службу?

— Я не мог его найти. И не хотел. — Слезы потекли по запавшим щекам Колпака. — Я женился на Заике и брался за любую работу, которую удавалось найти. Однако мне ни разу не улыбнулась удача. Мы старались держаться подальше от работорговцев — а год назад я заболел.

— И ты не пытался меня найти, чтобы искупить свою вину? — спросил Арлиан. — Даже не подумал меня выкупить, вернуть брошь и все остальное?

— Нет, — тихо проговорил Колпак. — Я не осмеливался. Кроме того, мы с трудом сводили концы с концами. — Он поднял дрожащую руку. — Мне очень жаль.

Арлиан отступил на шаг назад, чтобы Колпак до него не дотянулся.

— Мне тоже, — сказал он.

Арлиан сжимал рукоять шпаги — но так и не обнажил свой клинок.

Он не мог наказать этого человека — Колпак покарал себя сам, причем гораздо страшнее, чем это мог бы сделать Арлиан. Убивать его не имело никакого смысла.

Арлиан мог бы взять Колпака в свой дворец, накормить его, дать ему кров. Возможно, его болезнь явилась следствием недоедания. Более того, аритеяне владели врачующими заклинаниями, и хотя они утверждали, что волшебство лечит не всякую болезнь, их амулеты и лекарственные травы помогли многим. Возможно, они спасли бы Колпака…

Но почему Арлиан должен ему помогать? Колпак ничего не сделал для того, чтобы искупить свои преступления. Он даже не пытался найти Арлиана — и сам в этом признался.

Нет, Арлиан не станет ни мстить ему, ни помогать.

Однако у него еще остались здесь кое-какие дела.

— Ты меня убьешь? — спросил Колпак, прервав размышления Арлиана.

— Нет, — покачал головой Арлиан. — Я тебя не трону, но и помогать не буду. Я заберу брошь моей матери, она по праву принадлежит мне. Однако ты кое-что можешь мне продать — если не ради себя, то хотя бы ради жены.

— О чем ты?

— Я намерен найти остальных мародеров, — ответил Арлиан. — Хромого, Иглу, Кнута, Красотку и Кулака. И ты должен рассказать мне все, что тебе известно про лорда Дракона. Кстати, как его зовут на самом деле?

— Я не могу… я…

— Ты получишь по дукату за каждого из своих бывших товарищей, которого мне удастся найти благодаря полученным от тебя сведениям, — перебил его Арлиан. — А еще я заплачу пять дукатов за настоящее имя лорда Дракона.

— Я не знаю его настоящего имени! — в отчаянии прошептал Колпак. — И мне неизвестно, где они теперь — я много лет никого из них не видел.

— Тогда расскажи мне все, что сможешь, — предложил Арлиан. — Может быть, этого окажется достаточно.

Глава 30 КОЛПАК

Колпак был нетерпеливым, глуповатым юношей, когда поступил на службу к лорду Дракону. Младший сын небогатого фермера, он продал свое наследство старшему брату и отправился в Мэнфорт в поисках удачи.

Однако в городе он нашел таверны, азартные игры и плохую компанию — исключение составляла лишь девушка по прозвищу Заика, с которой он подружился, несмотря на то что многие над ней потешались.

Когда у Колпака закончились деньги, его приятель и собутыльник по прозвищу Кнут предложил ему работу у лорда Дракона. Колпак охотно согласился и вместе с остальными отправился вслед за лордом Драконом на юго-запад к Курящимся Горам.

Сгоревшая деревня и тела погибших людей изменили Колпака. В его сердце навсегда поселился ужас. Он смотрел на разрушения, которые учинили драконы, на остальных мародеров и вдруг понял, что его спутники не видят сотворенного чудовищами зла. Для них важно, что здесь есть ценная добыча, которой можно поживиться.

Когда Арлиана вытащили из подвала, Колпак решил, что теперь они не просто воры, оскверняющие мертвецов, — им удалось спасти мальчика, совершить доброе дело, которое искупит грех.

А потом лорд Дракон продал мальчишку в рабство, похоронив надежды Колпака на искупление.

Позднее, когда они подходили к Мэнфорту, лорд Дракон сказал, что у него есть для них новая работа, на востоке, но Колпак отказался. Он потребовал свою долю добычи и вернулся в город.

Сначала все шло хорошо — но потом остальные члены банды сделали свою работу на востоке и вернулись в Мэнфорт, после чего по городу поползли слухи. Колпак так и не узнал, что про него говорили, однако ему перестали подавать в кредит в тавернах, больше никто не предлагал работу, а прежние друзья при встрече отворачивались. Один из них мельком упомянул, что его предупредил Хромой; другие и вовсе отказывались отвечать на вопросы.

Одна Заика не предала его. Она оставалась с ним все эти годы. Колпак на ней женился и подарил на свадьбу последнюю ценную вещь, которая у него была, — брошь Шарбет.

— Почему ты не уехал из Мэнфорта, если тебе не удавалось найти здесь работу? — спросил Арлиан.

— А куда еще я мог пойти? — ответил Колпак.

Арлиан успел многое повидать в жизни и мог с легкостью назвать дюжину мест, но не стал тратить время.

— Продолжай, — сказал он.

Однако больше Колпак действительно ничего не знал. Они с Заикой с трудом зарабатывали себе на пропитание, берясь за любую работу. Затем родилась дочь, которая умерла от лихорадки, когда ей исполнилось три года. Больше у них детей не было.

Потом Колпак заболел, и у них кончились последние деньги.

Последний раз Колпак слышал о Хромом четыре года назад. Тот продолжал работать на лорда Дракона и его друзей, выполняя самые разные задания.

Кулак шесть лет назад нанялся в личную гвардию герцога. И, судя по всему, продолжает служить и сейчас.

Красотка довольно давно исчезла; поговаривали, будто она связалась с волшебником.

Через два года после гибели Обсидиана Игла убила человека с хорошими связями. Ей пришлось бежать из Мэнфорта, и с тех пор Колпак ничего о ней не слышал.

А Кнут… Кнут откладывал деньги, которые заработал у лорда Дракона, и в конце концов открыл маленький модный магазинчик в Верхнем городе, который торгует украшениями и редкими вещицами. Колпак и Заика редко бывают в Верхнем городе, поскольку там не слишком приветливо обходятся с плохо одетыми людьми, но Колпак полагал, что магазинчик все еще работает.

— А лорд Дракон? — спросил Арлиан.

— Ты хочешь знать его настоящее имя, — прошептал Колпак. — Мне оно неизвестно.

— Где я могу его найти?

Колпак покачал головой, отчего у него начался жестокий приступ кашля. Когда несчастному стало легче и он отнял ладонь ото рта, Арлиан заметил на пальцах кровь.

— Не знаю, — пробормотал Колпак. — Я познакомился с ним через Кнута. Мне известно, что у него несколько имен и он очень большая шишка, а его состояние огромно. Лорд Дракон дружит с герцогом и владеет волшебством. Говорят, он магистр одного из тайных обществ. Может быть, Общество Дракона и в самом деле существует — кто знает, возможно, это не пустые слова.

Арлиан нахмурился. Из разговоров в Вестгарде он знал, что лорд Дракон состоит в близких отношениях с герцогом Мэнфорта, теперь эти слухи подтвердились. Что же до остального…

— Тайное общество?

Колпак беспомощно помахал рукой.

— Слухи. Говорят, в Землях Людей существует несколько тайных обществ, но особенно часто я слышал о них в Мэнфорте. Общество лордов, Общество волшебников… — Он снова раскашлялся.

— Общество шлюх, — пробормотал Арлиан, вдруг сообразив, что название «Дом плотских утех» вполне могло быть шуткой, грубой пародией на тайные общества. — А к какому обществу, по слухам, принадлежит лорд Дракон?

Продолжая кашлять, Колпак беспомощно покачал головой. Арлиан окончательно убедился в том, что Колпак и в самом деле ничего не знает.

— Я заплачу за Кулака и Кнута, — заявил он. — Два дуката. За остальных — посмотрим.

На губах у Колпака появилась розовая пена, когда он прохрипел:

— Спасибо. И прости меня.

— Возможно, со временем я смогу тебя простить, — ответил Арлиан. — Но сейчас мне нечего тебе сказать.

Он повернулся и начал осторожно спускаться с чердака по узкой лесенке.

У ее подножия он вытащил из кошелька два дуката и протянул Заике.

— Ты заслужила первую монету, которую я тебе дал, — сказал он. — Колпак заработал еще две.

Она попыталась что-то ответить, но он поднял руку.

— Иди, — сказал Арлиан. — Твой муж очень болен, не думаю, что он долго протянет.

Она ахнула и поспешила наверх.

Арлиан махнул рукой Ворону, и они начали спускаться вниз по скрипучей лестнице.

— Он умирает? — спросил Ворон, поднимая лампу.

— Кашляет кровью, — ответил Арлиан. — Мне еще не доводилось видеть человека, который после этого прожил бы долго. К тому же кровь ярко-красная… — Он покачал головой.

— Я вижу, ты не счел нужным ускорить его конец, учитывая все обстоятельства.

— Не счел, — согласился Арлиан.

Они находились на площадке третьего этажа. Некоторое время они шли молча, а между вторым и первым этажом Ворон заговорил снова:

— Насколько я понимаю, ты не намерен его лечить.

Арлиан ответил не сразу. Он нарушил молчание, только когда они собрались выйти на улицу:

— Я думал об этом, — Арлиан нахлобучил на голову шляпу и поднял воротник, дождь на улице так и не кончился, — и еще не принял окончательного решения.

Ворон состроил гримасу.

— Сначала ты ею вылечишь, а потом прикончишь?

— Нет, — сразу же отозвался Арлиан. — Я не настолько мстителен. Он ограбил мертвецов моей деревни, но это было давно. Колпака жестоко покарала его собственная совесть, а больше он не причинил мне никакого вреда — и никому другому, насколько я знаю. — Арлиан вышел на улицу и повернул в сторону Верхнего города.

— А он раскаялся?

— Может быть. Только он знает, что таится в его сердце. Мне это неизвестно.

Ворон посмотрел в лицо молодого человека.

— А знаешь ли ты, что таится в твоем сердце, милорд? Ты кажешься мне встревоженным — разве тебе не стало легче после того, как мы нашли этого человека и узнали, что он наказан за преступление, которое совершил? Пока ты изо всех сил трудился в руднике, пересекал в своем фургоне Пустошь или с боем пробивался через Горное Царство Грез, он мучительно страдал. А теперь, когда ты свободен, богат и волен поступать как пожелаешь, он умирает в грязи, на куче тряпья. Мне кажется, это прекрасный пример справедливости, когда Судьба решает все за нас, причем именно так, как мы сами того хотели бы.

— Пожалуй, — с некоторым сомнением согласился Арлиан, когда они шагали по уходящей вверх улице в сторону Старого Дворца.

Мимо пробежала бродячая собака.

— Тогда почему у тебя на лице появилось выражение, которое больше подходит купцу, подсчитывающему убытки, а не доходы?

Арлиан остановился и посмотрел на своего спутника.

— Не знаю, — ответил он. — Возможно, я как раз и подсчитываю убытки.

— Иными словами, месть настолько сладка, что ты сожалеешь об упущенной возможности?

— Нет, — покачал головой Арлиан, вновь зашагавший в сторону Верхнего города. — Я думаю о потерях Заики — она, насколько мне известно, не сделала ничего плохого.

— И ничто не мешает ей покинуть Колпака, — заметил Ворон.

— Она его любит. Мне захотелось помочь ему ради нее — но я поклялся отомстить…

— Семья — это риск, милорд. Мы все страдаем, когда те, кого мы любим, попадают в беду — по собственной вине или по прихоти Судьбы. Тревога за близких и любовь наполняют всю нашу жизнь. Никакие попытки добиться справедливости не распутают все узлы, связывающие преступников и ни в чем не повинных людей, тех, кто виновен или благословлен.

— Но так не должно быть, — возразил Арлиан.

— Такова жизнь — Судьба и боги действуют так тонко, что нам не дано вникнуть в хитросплетения их замыслов. Я научился с этим жить, последуй моему примеру.

Арлиан покачал головой.

— Все так сложно… я могу попросить аритеян осмотреть Колпака — быть может, они сумеют его исцелить. И что дальше?

Ворон пожал плечами.

— Нам не дано знать будущее, милорд, мы можем лишь строить догадки.

— И они часто оказываются неверными. Когда я спас жизнь Кровавой Руке, меня возненавидели все вокруг — но я в конце концов получил свободу. До сих пор я не знаю, правильно ли поступил тогда. — Арлиан вздохнул. — Мне казалось, что мстить будет просто. Разграбить деревню после того, как драконы ее сожгли, — преступление. Продать меня в рабство, вместо того чтобы позволить идти своим путем, было жестоко. Я думал, что люди, виновные в этих злодеяниях, окажутся гнусными мерзавцами. Мне казалось: расправившись с ними, я окажу миру услугу. А теперь выяснилось, что Колпак всего лишь смертельно больной и беспомощный нищий, больше никому не причинивший вреда. К тому же его нежно любит жена. Что, если остальные окажутся такими же?

— Ну а если и так? — ответил вопросом на вопрос Ворон. — Разве это может исправить зло, которое они причинили другим людям?

— Я не знаю, — тихо проговорил Арлиан.

Несколько минут они молча шли по улице. Наконец Ворон предложил:

— Может быть, раз уж ты не хочешь отказаться от мести, тебе следует сосредоточиться на шести лордах. Они превратили в калек шестнадцать молодых девушек, убили четырех из них — эти преступления гораздо труднее простить, чем мародерство и продажу в рабство.

— Погибли пять женщин, — напомнил Арлиан. — Лорд Дракон собственной рукой прикончил мадам Рил.

— Верно, на их совести пять жизней — хотя мадам Рил и сама совершила немало преступлений, не так ли?

— Да, — задумчиво проговорил Арлиан. — И если бы я убил мадам Рил… однако лорд Дракон перерезал ей горло за то, что она меня упустила, а не за жестокое обращение с девушками. — Он прикусил нижнюю губу. — В любом случае мадам Рил настигла бы смерть; какая разница, кто ее убил и за что?

— Мне действительно все равно, — согласился Ворон. — А ты делай выводы сам. Но если человек мертв, он мертв. И заслужила смерти мадам Рил или нет, речь сейчас идет об убийстве еще четырех женщин.

— Все так переплелось, — пробормотал Арлиан.

— Да, — кивнул Ворон. — В жизни так часто бывает. Дальше они шли молча. Дождь не переставал, и Арлиан поплотнее запахнул плащ.

Глава 31 ДЕБЮТ ЛОРДА ОБСИДИАНА

В течение следующих нескольких дней Арлиан не пытался разыскать Кнута и Кулака; он посвятил все время приготовлениям к балу, на котором ему предстояло выступить в роли хозяина, лорда Обсидиана.

Прежде всего Арлиан решил заняться своей внешностью, даже хотел попросить аритеян навести на него чары, но в конце концов решил ограничиться обычными методами, которые освоил, когда жил в Вестгарде.

Однако он научил аритеян сложной системе сигналов, которую намеревался использовать, если во время бала ему понадобится их помощь. Он и Ворона с ней ознакомил.

— Тебе не кажется, — спросил Ворон, когда Арлиан покончил с последними наставлениями, — что ты слишком много на себя берешь?

Арлиан нахмурился.

— В каком смысле?

— Один человек — даже сильный и умный, с сердцем дракона, но все же один — не в силах одолеть семерых врагов.

— Я не один, — возразил Арлиан. — Со мной ты, Тириф, Кулу, Шибель и Исейн.

— А с лордами будут их союзники и слуги.

Арлиан пожал плечами.

— Шесть лордов, посол Сахасин, мародеры и надсмотрщики из рудника могут оказаться слишком серьезными противниками, а может быть, и нет — посмотрим. Это только начало.

— Ты имеешь в виду драконов?

Арлиан кивнул.

— До тех пор, пока чудовища живы, мир не может спать спокойно.

— У тебя нет никаких шансов даже против одного дракона, Арлиан, — устало проговорил Ворон. Они уже много раз это обсуждали. — Ни одному человеку никогда не удавалось убить дракона. Мы даже не знаем, смертны ли они.

— Верно, — не стал спорить Арлиан. — Значит, я умру ужасной смертью в какой-нибудь пещере. — Он небрежно взмахнул рукой. — Нас всех рано или поздно ждет смерть, но если никто не попытается, мы никогда не узнаем, существует ли способ покончить с драконами.

— Знаешь, ты безумен.

— Весьма возможно. Когда на твоих глазах убивают всю твою семью, а потом ты на много лет становишься рабом в руднике, пересекаешь Горное Царство Грез, пьешь человеческую кровь и яд дракона — этого более чем достаточно, чтобы сойти с ума.

— Ты видел только смерть своего деда, — уточнил Ворон.

Арлиан мрачно улыбнулся.

— Ты понимаешь мои слова слишком буквально. Однако я находился рядом. — Он похлопал Ворона по плечу. — Пойдем проверим все еще раз — я хочу, чтобы бал прошел безупречно.

Первый экипаж прибыл в полдень. Несколько ранних гостей, пришедших пешком и топтавшихся у ворот — им не хотелось быть первыми, — посчитали карету подходящим знаком и вошли во двор вслед за ней.

Ворон приветствовал гостей у центрального входа и провожал по длинному коридору, увешанному зеркалами. Здесь уже стояли слуги с вином и подносами с засахаренными фруктами. Зал украшали роскошные драпировки, картины и вазы с изысканными цветами. К воде в вазах добавили благовония, чтобы усилить естественный аромат цветов, а на центральном балконе музыкант негромко играл на лютне.

Арлиан стоял за плотной портьерой на другом балконе, наблюдая за гостями; он намеревался выйти к ним позже. Из своего укрытия он слышал только обрывки разговоров, но и они показались ему весьма полезными.

— …привели в порядок…

— …наконец мы увидим таинственного…

— …откуда-то с юга. Я слышал, его люди продают…

— …наверное, не был здесь с тех пор, как его отец…

— …да, он определенно эксцентричен. Интересно, сколько времени он продержится в Мэнфорте?

— …будет убит или сбежит через месяц, я мог бы…

— …я не помню этой картины на потолке — что там было раньше?

— …судя по его имени, у него должна быть смуглая кожа…

— …знаете, ваша мать никогда бы…

Арлиан отметил, что часть гостей уже бывала в Старом Дворце — впрочем, что тут удивительного. Равно как и в самых разных предположениях касательно его таинственного хозяина. Арлиан надеялся услышать какую-нибудь полезную информацию о других гостях и оставался на своем посту.

Он знал, что во дворец прибывают новые экипажи; толпа в главном зале постоянно росла.

Неожиданно раздался шорох, и все разговоры стихли. Арлиан рискнул осторожно выглянуть из-за портьеры.

В зал вошел седовласый человек, в роскошном синем камзоле и белой рубашке, его сопровождали стражники в белых куртках. Толпа раздалась в сторону, давая дорогу новому гостю.

Из обрывков фраз Арлиан понял, что прибыл сам герцог Мэнфортский — наследный военачальник, единственный лорд, чье положение в обществе не имело отношения к богатству или успехам в торговле, человек, формально отвечающий лишь за оборону города, но на самом деле реальный правитель Мэнфорта.

Герцог небрежно помахал рукой остальным гостям и огляделся.

— А где же хозяин? — спросил он.

Арлиан поправил костюм и быстрым шагом направился к лестнице. Он не ожидал, что герцог прибудет так рано! Заставлять такого гостя ждать — верх невежливости.

На площадке лестницы Арлиан сделал знак ожидающему слуге, а потом кивнул Исейн, женщине из Аритейна. Она быстро удалилась, чтобы подготовить его выход.

Несколько мгновений спустя Арлиан уже стоял у дверей зала. Музыкант закончил играть пьесу, и четверо трубачей, одновременно появившись на балконах, торжественно протрубили его выход.

Почувствовав, что кожу на шее начало покалывать, Арлиан понял, что аритеяне творят заклинания, и решительно вошел в зал.

Под потолком носились изображения разноцветных птиц с длинными зелеными, красными и желтыми хвостами. Арлиан знал, что эти удивительные существа живут в реальном мире, он видел их в Горном Царстве Грез, но никто из его гостей не осмеливался так далеко углубляться в Пустошь. Вот почему птиц приняли за создания волшебных снов.

В воздухе возникли фонарики, подобные маленьким светлячкам, они мерцали над головами гостей, а в следующее мгновение зал окутал аромат роз. Смолкли хрустальные звуки труб.

Затем птицы и фонарики застыли в воздухе, и наступила полнейшая тишина. Арлиан, стоявший у входа в зал, поднял вверх руки и отвесил изысканный поклон.

— Друзья мои, новые и старые! — воскликнул он. — Я, лорд Обсидиан, приветствую вас в моем доме!

Кто-то нервно рассмеялся, одна из женщин всплеснула руками. Все разом заговорили и зааплодировали, мужчины и женщины в разноцветных нарядах устремились к двери, чтобы поздороваться с таинственным хозяином Старого Дворца. Вновь зазвучал тонкий напев лютни.

Арлиан взял женскую ручку, поцеловал пальцы и сказал:

— Прошу меня простить, миледи, но я должен поздороваться с другими гостями.

Взгляды собравшихся устремились к герцогу Мэнфортскому, который решительно направлялся навстречу хозяину бала. Его сопровождали шестеро стражников — по три с каждой стороны, — и толпа молча уступала ему дорогу. «Светлячки» и разноцветные птицы исчезли.

— Лорд Обсидиан! — сказал, подходя, герцог. — Рад вас наконец видеть!

Арлиан поклонился.

— Для меня большая честь приветствовать вас в своем доме, ваша светлость.

Герцог рассмеялся:

— Конечно! Ну так давайте получать удовольствие от бала. Но прежде всего расскажите о себе. — Он протянул Арлиану руку. — И где вы раздобыли ваших исчезающих птиц?

Арлиан пожал протянутую руку и посмотрел на герцога.

У него вдруг появилась безумная мысль, что герцог Мэнфортский и есть лорд Дракон, но он тут же счел ее абсурдной. Герцог ниже лорда Дракона — даже ниже самого Арлиана, — у него коротко подстриженные седые волосы и гладкое бледное лицо. Ни малейших следов шрама, да и водянистые голубые глаза не имеют ничего общего с черными глазами лорда Дракона. Ладонь герцога оказалась мягкой и влажной, а улыбка широкой и слегка глуповатой.

Тут Арлиан подумал о возможности иллюзии и быстро посмотрел на Тирифа, аритеянина, стоящего на одном из балконов.

Тириф сразу же сделал знак: «никакого волшебства».

— В Аритейне, ваша светлость, — ответил Арлиан.

— Вы бывали в Аритейне? Лично? Клянусь ушедшими богами, мой мальчик, это замечательно!

— Я торгую магическими предметами и волшебными заклинаниями, ваша светлость, и составил свое состояние именно в Аритейне.

На лице герцога появилось смущенное выражение.

— В самом деле? — спросил он.

Арлиан с трудом скрыл улыбку. В Мэнфорте не принято прямо говорить о волшебстве и магии.

— Аритейн находится совсем не так далеко от нас, как принято думать, да и обычаи там не столь уж удивительные, ваша светлость, — продолжат Арлиан, делая вид, что неправильно понял реакцию герцога. — Я слышат, что несколько лет назад из Аритейна в Мэнфорт прибыл посол.

— Да, конечно! Сахасин — очень милый человек! Мне кажется, я его где-то здесь видел. — Герцог неуверенно показал в сторону толпы. — Но он не был дома уже лет десять… или даже больше. Путь в Аритейн очень опасен.

— Да, ваша светлость, вы совершенно правы, — согласился Арлиан. — Мне очень повезло.

— Ха! Наверняка, если вам удалось привести в порядок эту груду старых развалин! Вы знаете, одна из причин, по которой мой дед выехал отсюда, состояла в том, что дворец находился в ужасном состоянии — а вам удалось полностью его восстановить! Поразительно!

— Вы очень добры, ваша светлость, — с поклоном отвечал Арлиан.

Герцог пристально посмотрел на Арлиана, потом небрежно махнул рукой.

— Был рад с вами познакомиться, милорд, но у вас сегодня столько гостей — я не могу занимать все ваше время! — И герцог отвернулся, обратив свои взоры на миловидную юную леди в бледно-лиловом бархатном платье.

Арлиан поклонился, а когда он поднял глаза, его взгляд уперся в затылок герцога.

Как, размышлял Арлиан, удается вялому простофиле поддерживать порядок в Мэнфорте? Неужели он действительно настолько глуп или это тщательно отрепетированный спектакль?

Теперь Арлиан уже не удивлялся тому, что лорду Дракону удалось получить от старого болвана письмо, дарующее ему право распоряжаться в Вестгарде. Наоборот, Арлиан не понимал, почему Мэнфорт еще не погряз в беспорядках.

Впрочем, у герцога наверняка имеются советники, которые и поддерживают порядок. Арлиан уже слышал несколько имен — лорд Энзит, леди Иней и лорд Дришин.

Арлиан почти познакомился с Дришином в Вестгарде два года назад; в его памяти остался аромат его одеколона. Иней и Энзит были ему совершенно незнакомы, их имена он слышал лишь в связи с герцогом. Интересно, подумал он, явились ли они на бат.

Ну, один человек, которого он хотел увидеть, почти наверняка здесь, оставалось лишь найти его. Арлиан заметил молодого человека лет двадцати, выделяющегося безвкусным красно-золотым бархатным нарядом. Он не спускал с герцога напряженного взгляда. Молодого человека явно что-то тревожило Арлиан тихонько постучал его по плечу, а потом поклонился — точнее, коротко, сдержанно кивнул.

— Прошу меня простить, милорд, — проговорил Арлиан. — Я лорд Обсидиан. Сожалею, что не имел чести быть вам представленным.

— О да, — ответил молодой человек. — Конечно. Я лорд Радеми, весьма польщен знакомством с вами, лорд Обсидиан. — Он поклонился, но Арлиан видел, что Радеми изо всех сил стремится привлечь внимание герцога.

— Герцог упоминал посла Аритейна, — продолжат Арлиан. — Кажется, его зовут Сахасин, не так ли?

— Да, а почему вы спрашиваете? — спросил Радеми.

— Ну, я недавно побывал у него на родине, мне бы хотелось с ним познакомиться, — объяснил Арлиан. — Вы не могли бы мне его показать? Я не вижу здесь людей, одетых в соответствии с обычаями Аритейна…

— Нет, он одет как все, — сказал Радеми и показал рукой. — Вон там.

— Благодарю вас, — проговорил Арлиан.

Теперь, когда Арлиан знал, куда смотреть, он сразу же заметил человека с округлыми чертами лица и более смуглой кожей.

Он сознательно выбрал озабоченного молодого человека, чтобы избежать долгих бесед, а Радеми был слишком погружен в собственные проблемы, чтобы поддерживать разговор. К несчастью, далеко не все оказались столь любезны: пока Арлиан пробирался сквозь толпу гостей к человеку, которого ему указал Радеми, многие пытались привлечь его внимание.

Одна женщина представила себя и своего мужа — леди Джой и лорд Джерайл. Арлиан сразу же узнал последнее имя и бросил на нового знакомого внимательный взгляд.

Да, именно он измывался над Конфеткой, когда Арлиан наблюдал за ними из шкафа. Арлиану вдруг срочно потребовалось высморкаться — таким образом он сумел избежать традиционного рукопожатия.

— Прошу меня простить, лорд Джерайл, — сказал он, положив носовой платок в карман. — Леди Джой, был рад с вами познакомиться.

Леди Джой оказалась пухлой маленькой женщиной далеко не первой молодости, да и в юности она едва ли блистала красотой. К тому же она выглядела немного старше мужа.

Интересно, почему Джерайл на ней женился? — подумал Арлиан.

Скорее всего из-за денег. Судя по поведению Джерайла в Вестгарде, он не особенно любил леди Джой; возможно, вымещал свою ненависть к ней на других женщинах, не имея возможности избавиться от некрасивой жены.

— Я так много о вас слышал, — продолжал Арлиан, обращаясь к леди Джой и беря ее за руку. — Надеюсь, мы сможем узнать друг друга лучше — вы согласитесь со мной как-нибудь отобедать?

Джой покраснела от удовольствия.

— Я буду рада, — ответила она. — Мы должны сделать это не откладывая!

— Буду с нетерпением ждать новой встречи, — добавил Арлиан, прикасаясь губами к ее пальцам. — Прошу прощения, но сейчас я должен уделить внимание другим гостям. Впрочем, надеюсь, что в самое ближайшее время мы сможем снова встретиться и поговорить. — Он выпустил ее руку и двинулся дальше.

Наконец он оказался возле человека, назвавшего себя послом Аритейна. Перед Арлианом стоял невысокий, дородный шестидесятилетний мужчина с седыми волосами.

— Лорд Сахасин? — осведомился Арлиан.

— Просто Сахасин, — уточнил аритеянин, поворачиваясь к хозяину приема. — Я не владею делом или крупным состоянием.

— О, но вы же представляете свою родину, и к вам следует обращаться с уважением! — запротестовал Арлиан.

— Как пожелает милорд, — с улыбкой отозвался Сахасин. — Вы меня знаете?

— Я о вас слышал, — сказал Арлиан.

— И что вы обо мне слышали? О вас рассказывают, будто вы занимаетесь магией, а также покупаете и продаете волшебные предметы — вы из Пограничных Земель?

— Я торгую с Аритейном, — ответил Арлиан.

Улыбка посла заметно поблекла.

— В самом деле?

— Именно. Я побывал там в прошлом году.

Улыбка окончательно исчезла.

— Но дороги перекрыты…

— Больше нет, — прервал Арлиан.

— Вы уверены? А почему я ничего не знаю?

— Я совершенно уверен — более того, я привез с собой послание, адресованное вам. — Он поднял левую руку с разведенными в стороны пальцами, один из оговоренных заранее сигналов.

Посол посмотрел на руку Арлиана, а потом мимо нее, на один из балконов, где за портьерой скрылся аритеянин. Сахасин заметно побледнел.

— Какого рода послание? — спросил Сахасин. — Кто вы?

— Я друг Хэтета, — ответил Арлиан. — Что же до самого послания, то его семья и Дом Дэри хотели бы обсудить его с вами.

— Что… вы мне угрожаете?

Арлиан покачал головой.

— Я никому не угрожаю, — заявил он. — Однако мой бал почтили своим присутствием шесть представителей Дома Дэри, шесть близких родственников Хэтета, которые хотят переговорить с вами относительно подозрений, которые у них возникли относительно поведения членов Дома Слихар — вашего Дома. Если ваши объяснения их удовлетворят, я спорить не стану. Если нет, ну… они получат возможность первыми с вами разобраться. А если вопрос все еще не будет исчерпан — вы знакомы с понятием дуэли?

— Это же смешно, — заявил Сахасин. — Хэтета убили разбойники в Пустоши! Я не имею к его смерти никакого отношения!

— Ваш Дом выиграл от его гибели, в противном случае вы бы здесь не находились, — заметил Арлиан.

— Да, конечно, — не стал спорить Сахасин, — но разве это преступление? Кто-то должен был занять его место, я оказался свободным, а у моего Дома нашлись необходимые средства. У Дома Дэри их не было!

— Ну, если все обстоит именно так, вам нечего бояться, — заверил его Арлиан. — Остается лишь убедить шестерых волшебников Дэри в том, что вы говорите правду.

Сахасин с ужасом посмотрел на Арлиана, отвернулся и начал протискиваться к выходу.

— Я не стану с ними разговаривать! Я невиновен!

Арлиан не пытался его задержать. Четверо из шестерых аритеян поджидали Сахасина у выхода из дворца, семья Хэтета намеревалась сама отомстить за своего родича.

Вполне возможно, что Сахасин сказал правду и действительно ни в чем не виноват — в таком случае Дэри его не тронут. Они привезли с собой достаточно волшебных средств, чтобы допросить его с пристрастием.

Кое-кто слышал часть разговора, другие заметили неприличное бегство Сахасина. На несколько мгновений толпа притихла. Но почти сразу же разговоры возобновились.

Что ж, подумал Арлиан, еще один вопрос решен. Сначала Колпак, теперь посол — наметилось некоторое движение вперед.

Однако больше всего Арлиану хотелось найти лорда Дракона. Он бросил еще один взгляд на толпу, но нигде не заметил высокого лорда со шрамом на щеке.

Ну, значит, сначала он расквитается с другими.

— Прошу прощения, миледи, — сказал он, обращаясь к стоявшей рядом женщине. — Вы случайно не видите здесь лорда Карувана?

Глава 32 ПРАЗДНИК ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Лорд Каруван пришел на бал — высокий худощавый человек с густыми черными волосами и нервной улыбкой, одетый в элегантный камзол темно-бордового и желтовато-коричневых тонов. От него исходил сильный запах мускуса. Как и в случае с Джерайлом, Арлиан умудрился не пожать ему руки, однако разговаривал исключительно вежливо и изъявил желание встретиться с ним еще раз.

— Мне кажется, я слышал ваше имя в Вестгарде, — сказал Арлиан. — Что-то относительно принадлежавшего вам здания, которое сгорело, не так ли?

— Я не знаю, о чем вы говорите, — ответил Каруван, нервная улыбка исказила его лицо. — Я владею гостиницей за пределами города.

— Нет, речь идет о здании, которое определенно находилось в Вестгарде, — заявил Арлиан. — Может быть, вы владели только его частью?

Каруван развел руки в стороны.

— Я вкладываю деньги в самую разную собственность, — сказал он.

— Ах вот оно что! Ну, быть может, мы когда-нибудь объединим наши капиталы, — пообещал Арлиан. — У меня есть несколько проектов, где мне не помешал бы партнер — если не вы, то кто-то из ваших друзей.

— Возможно, — настороженно ответил Каруван. — Я не могу за них ничего обещать.

— Конечно, — согласился Арлиан.

Он изучающе смотрел на своего собеседника, стараясь не выказывать особой заинтересованности.

Лорд Каруван совсем не напоминал вялого глупого герцога, но и на роль первого лица не подходил. У него хватило ума купить гостиницу и спрятать в одной из бочек золотые монеты на крайний случай, но он не проявил осмотрительности и поделился своим секретом с рабыней, которая его ненавидела. Арлиан не сомневался, что найдет способ выудить у Карувана имена остальных владельцев «Дома плотских утех».

Впрочем, этим он займется позднее, другие гости требовали его внимания.

Арлиан наклонился поближе к своему собеседнику.

— Знаете, милорд, — негромко проговорил Арлиан, — я бы хотел обсудить с вами кое-что с глазу на глаз — речь пойдет о нашем общем знакомом и большой сумме денег. Может быть, я могу вас навестить — в ближайшее время?

Каруван нахмурился:

— Когда?

— Завтра?

Он покачал головой:

— Невозможно, к тому же разве вы будете в состоянии говорить о делах на следующий день после такого грандиозного бала?

Арлиан рассмеялся:

— Хорошая мысль, милорд. Итак, когда же вы будете свободны?

Теперь Каруван принялся изучать лицо своего собеседника.

— Завтра меня не будет, — пожав плечами, наконец сказал он, — а вот на следующий день, но, конечно, не с самого утра.

— Я постараюсь вас навестить, — ответил Арлиан. — Вот только… я человек новый в Мэнфорте и еще плохо знаком с Верхним городом. Вы не могли бы рассказать моему управляющему, как найти ваш дом? — Он поманил к себе стоявшего неподалеку Ворона.

Каруван бросил неодобрительный взгляд на его черный костюм.

— Мой кучер ждет снаружи, — небрежно бросил он. — Он в ливрее темно-бордового цвета с золотом.

Ворон поклонился и быстро вышел из зала.

— Вы очень любезны, милорд, — заметил Арлиан. — Я буду с нетерпением ждать нашей новой встречи.

Каруван вновь нахмурился.

— Надеюсь, вы не совершаете ошибку, лорд Обсидиан, — возразил он. — Я самый обычный человек.

— О нет, вы человек неординарный! Возможно, вы имели в виду, что ничто человеческое вам не чуждо — вино, женщины и звон золотых монет?

— Совершенно верно, — с видимым облегчением согласился Каруван, и Арлиан понял, что намеки на бордель и другие секреты встревожили лорда.

Может быть, он подумал, что Арлиан намерен его шантажировать, или посчитал, что имеет дело с извращенцем, который ищет напарника для своих игр.

Нельз