КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 409866 томов
Объем библиотеки - 546 Гб.
Всего авторов - 149408
Пользователей - 93341

Впечатления

стикс про серию twilight system

не плохая серия

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Обская: Проект таёжного дьявола (Фэнтези)

2016 год. на блинчиках с творогом на завтрак я читать прекратил. зато вычленил всё-таки годы повального клонирования этих блинов-оладий во всех лфр: 2015-2016, для особо тупых авторш ещё и 2017-18. в КАЖДОМ рОмане они жрут эти блины! блины-оладьи, оладьи-блины, аристократы жрут, дегенераты, попавшие в параллельные миры попаданки делают изумительное блюдо "блин" и местный король-принц-лорд балдеет! какое блюдо! молоко у них в параллелях есть, мука есть, яйца тоже, пекут пироги, торты, пирожки, а до блинов не додумались! тупые какие параллельтяне, блин.
или авторши, из райцентров понаехавшие, где блин - королевская еда на завтрак, обед и ужин, и великое ЛАКОМСТВО для нагрянувших гостей. потому что ничего другого на стол от нищеты голимой поставить и нечего. ну и нечего этим было хвалиться, рОманы сочиняя. из которых "на раз" вычленяется место рождения очередной "специалистки" по аристократам-королям-лордам. не позорились бы, кошёлки.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
кирилл789 про Обская: Единственная, или Семь невест принца Эндрю (Детективная фантастика)

весело и ненапряжно. очень приятная вещь.)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Обская: Единственный, или Семь принцев Анастасии (Любовная фантастика)

любовно-страдательно,) и без всяких пошлостей. конец немного скомкан на мой взгляд, но сути не меняет - очень читабельно.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Van Levon про Онсу: Планировщики (Триллер)

Неспешное повествование о суровых буднях корейского наёмного убийцы. Юмора (чёрного), на мой взгляд, не так уж и много, но он очень интересный и качественный. Почему-то напомнило "Криптономикон", хоть там совсем и не об этом. И главное - я теперь совсем по другому смотрю на свою скромную коллекцию "Хенкельс" на кухне.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Обская: Дублёрша невесты, или Сюрприз для Лорда (Любовная фантастика)

милое повествование, закончившееся хорошим концом против которого нет никакого внутреннего протеста. оказывается даже без 100 раз за день спотыканий на ровном-ровном месте и падений, облизываний пальцев, без "тебе грозит смертельная опасность и как её избежать я расскажу когда-нибудь потом, может быть", без тупых безумных слёз, и прочей гнуси, прекрасно можно написать интересно. не вызывая у читателя белой пены на губах и кровавых слёз.
в общем, после этой первой моей книги мадам обской, буду читать её дальше.) чтение должно доставлять удовольствие.
остальным бы писулькам это помнить.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
robot24 про Башибузук: Конец дороги (Альтернативная история)

Думал новое...
Часть старого

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Последний взгляд (fb2)

- Последний взгляд [= Прощальный взгляд] (пер. Д. Алферьва) (а.с. Лью Арчер-15) 410 Кб, 205с. (скачать fb2) - Росс Макдональд

Настройки текста:



Росс Макдональд
Последний взгляд

Глава 1


Адвокат Джон Тратвелл продержал меня в приемной, чтобы я успел по достоинству оценить обстановку. Я сидел в кресле, обтянутом мягкой зеленой кожей. На стенах, подобно рекламе, красовались пейзажи с видами округи - горы, море.

Юная розоволосая секретарша оторвалась от коммутатора. Подведенные толстыми черными линиями глаза придавали ей сходство с узником, выглядывающим из #8209;за решетки.

- Очень сожалею, но мистер Тратвелл задерживается. Это он из #8209;за дочери, - невнятно пояснила девица. - Зря он так: пусть бы сама выпутывалась - все на ошибках учатся, а то как же? Я вот училась.

- Да ну?

- Я ведь манекенщица. А сюда устроилась на время после того, как мой второй муж дал деру. Скажите, вы на самом деле сыщик?

- На самом, - сказал я.

- А мой муж фотограф. Дорого б я дала, чтобы узнать, с кем - то есть я хочу сказать, где он сейчас.

- Забудьте о нем. Дело того не стоит.

- Наверно, вы правы. Фотограф он никудышный. Очень понимающие люди говорили мне, что я на его фотографиях выходила куда хуже, чем в жизни.

Ну как не пожалеть ее, подумал я.

В дверном проеме появился высокий мужчина. На вид ему было далеко за пятьдесят. Широкоплечий и элегантный, он был красив и явно это сознавал. Седая шевелюра его была тщательно уложена, столь же тщательно продуманным было и выражение лица.

- Мистер Арчер? Я Джон Тратвелл. - Он без особого энтузиазма пожал мне руку и повел по коридору в свой кабинет. - Очень благодарен, что вы так быстро приехали из Лос #8209;Анджелеса. Извините, что заставил ждать. Тут считают, что я почти устранился от дел, но никогда в жизни я не был так занят, как теперь.

Несмотря на сбивчивую речь, Тратвелл производил впечатление человека собранного. Поток слов, казалось, извергался сам по себе, в то время как его жесткие невеселые глаза внимательно разглядывали собеседника. Он провел меня в кабинет и усадил в коричневое кожаное кресло напротив письменного стола. Хотя сквозь тяжелые занавеси пробивалось солнце, в комнате горели лампы дневного света. В их мертвенном голубоватом свечении Тратвелл и сам казался не живым человеком, а озвученной восковой фигурой. На полке справа от него стояла фотография ясноглазой белокурой девушки, очевидно, его дочери.

- В разговоре со мной по телефону вы упоминали о мистере и миссис Лоренс Чалмерс.

- Упоминал.

- Что у них стряслось?

- Я перейду к этому через пару минут, - сказал Тратвелл. - Но сначала я хочу вам объяснить, что Ларри и Айрин Чалмерс мои друзья. Наши дома на Пасифик #8209;стрит стоят напротив. Я рос с Ларри, наши родители тоже знали друг друга с давних пор. Как юрист я бесконечно обязан отцу Ларри - он был судьей. Моя покойная жена очень дружила с матерью Ларри.

В тоне Тратвелла я уловил какую #8209;то непонятную гордость. Левой рукой он пригладил волосы на виске так бережно, словно прикасался к сокровищу, полученному в наследство. Взгляд и голос у него были вялыми: видно, он жил только прошлым.

- А рассказываю я вам все это к тому, чтоб вы знали - Чалмерсы не обычные клиенты. У меня к ним особое отношение. И я хочу, чтобы вы обращались с ними как можно деликатнее.

Светские обязательства тяжелым бременем наваливались на мои плечи, и мне захотелось сбросить одно #8209;другое.

- Как с предметами старины?

- Примерно так, хотя они вовсе не старые. Я отношусь к Чалмерсам, как к произведениям искусства; правда, их роднит лишь одно - они также имеют право не приносить пользу. - Тратвелл умолк, но тут же, словно вдруг его осенило, заговорил снова: - Дело в том, что Ларри после войны так ничего и не достиг. Конечно, он сколотил большое состояние, но деньги ему, можно сказать, сами в руки плыли. Мать оставила ему большое наследство, она, как оказалось, откладывала на черный день, потом Ларри удачно играл на бирже и нажил миллионы.

В голосе Тратвелла промелькнула зависть; видно, он относится к чете Чалмерсов далеко не просто, и уж, во всяком случае, без особого восторга. Я намеренно откликнулся на эту неприязненную нотку.

- Я должен быть потрясен?

Тратвелл посмотрел на меня так, будто я издал неприличный звук или заметил, что его произвел кто #8209;то другой.

- Как видно, я вам так ничего и не сумел объяснить. Дед Ларри Чалмерса участвовал в Гражданской войне, потом поселился в Калифорнии и женился на испанке - наследнице больших земельных участков. Ларри сам герой войны, хоть и не любит об этом рассказывать. Поэтому в нашем лишенном традиций обществе он может считаться аристократом, если допускать, что они у нас вообще имеются. - Он следил за тем, какое впечатление произведет на меня последняя фраза: похоже, он произносил ее не впервые.

- А что вы скажете о миссис Чалмерс?

- Ну, Айрин никак не назовешь аристократкой. Но, - добавил он с неожиданным пылом, - она удивительная красавица. А что еще требуется от женщины?

- Однако вы так до сих пор и не сказали, что же у них стряслось.

- Видите ли, мне и самому тут не все ясно. - Взяв со стола большой лист желтой бумаги, Тратвелл уставился на неразборчивый текст. - Надеюсь, с незнакомым человеком они будут более откровенны. - Я стал было подниматься, и тут он изложил мне суть дела: - Пока Чалмерсы проводили уик #8209;энд в Палм #8209;Спрингсе, их дом ограбили. Но ограбление было не совсем обычным. Как говорит Айрин Чалмерс, из ценных вещей похитили только старинную золотую шкатулку, которая хранилась в кабинетном сейфе. Сейф этот я видел. Судья Чалмерс приобрел сейф в двадцатых годах - открыть его далеко не просто.

- Мистер и миссис Чалмерс известили полицию?

- Нет, и не собираются.

- У них есть слуги?

- Приходящий слуга #8209;испанец. Но он у них больше двадцати лет. Кроме того, он отвозил их в Палм #8209;Спрингс. - Тратвелл замолк и покачал седой головой. - Однако, судя по всему, действовал кто #8209;то из своих.

- Вы подозреваете слугу, мистер Тратвелл?

- О своих подозрениях я предпочел бы не говорить. Предубеждения мешают в работе. Ларри и Айрин, насколько я их знаю, люди замкнутые, и жизнь их мне не очень ясна.

- У них есть дети?

- Один сын, Николас, - сказал он нарочито безразличным тоном.

- Сколько ему лет?

- Двадцать два или двадцать три. Он в этом месяце кончает университет.

- В январе?

- Совершенно верно. Ник пропустил семестр на первом курсе. Не сказав никому ни слова, бросил университет и несколько месяцев где #8209;то пропадал.

- И сейчас он опять беспокоит родителей?

- Ну, это слишком сильно сказано.

- Он мог совершить ограбление?

Тратвелл не спешил с ответом. Выражение его глаз то и дело менялось; видно, он мысленно прикидывал разные варианты: амплитуда была широкая - от обвинения до защиты.

- Ник мог это сделать, - сказал он наконец, - но с какой стати ему красть золотую шкатулку у собственной матери?

- Я могу тут же назвать несколько вероятных причин. Ника интересуют женщины?

- Интересуют. Он, между прочим, жених моей дочери Бетти, - чопорно сказал Тратвелл.

- Извините.

- Ну что вы. Откуда вам знать. Но прошу вас разговаривать с Чалмерсами очень осторожно. Они привыкли к тихой, размеренной жизни, а эта история, боюсь, выбила их из колеи. Они так возмущаются ограблением их драгоценного дома, что можно подумать, будто речь идет об осквернении храма.

Он раздраженно скомкал желтый лист бумаги и бросил его в корзину. Этим жестом он, казалось, давал понять, что был бы рад вот так же одним махом отделаться от мистера и миссис Чалмерс и всех их проблем, включая сына.


Глава 2


Пасифик #8209;стрит, словно тропа из чистилища, вела от нищей низины города к холмам, где возвышались старинные особняки потомственных богачей. Хотя дому Чалмерсов, построенному в калифорнийской разновидности испанского стиля, было не меньше полувека, стены его под лучами позднего утреннего солнца сверкали ослепительной белизной.

Я пересек двор, огороженный высокой кирпичной оградой, и постучался в кованую дверь. Мне открыл слуга в темном костюме, с лицом испанского монаха, взял мою визитную карточку и оставил меня в холле, огромном, с высоким, в два этажа потолком, где я сначала остро ощутил свое ничтожество, а потом, из противоречия, почувствовал себя очень большим и значительным.

Передо мной просторной пещерой белела гостиная. Ее стены пестрели яркими полотнами современных художников. От холла гостиную отделяли черные железные решетки в рост человека, что придавало дому вид музея. Впечатление это нарушила темноволосая женщина, вышедшая из сада с секатором и ярко #8209;красной розой в руках. Положив секатор на столик, она пошла мне навстречу. Роза точь #8209;в #8209;точь повторяла цвет ее губ. Сквозь оживленную улыбку проступала тревога.

- Я почему #8209;то думала, что вы старше.

- Так оно и есть, просто я выгляжу моложе своих лет.

- Но я просила Джона Тратвелла нанять главу сыскного агентства.

- Он так и сделал. Только в моем агентстве работает всего один человек - я. Других сыщиков я кооптирую по мере надобности.

Она нахмурилась.

- Не слишком солидное заведение, как я вижу. До Пинкертонов

[1] вам далеко.

- Если вам нужна крупная фирма, предупреждаю сразу, вы обратились не по адресу.

- Да нет же. Мне нужен хороший сыщик, самый лучший, какой только есть. Вы уже имели дело с такими… - и она рукой указала сначала на себя, потом на холл, - ну, с такими людьми, как я?

- Я слишком мало вас знаю, чтобы ответить на этот вопрос.

- Но ведь речь идет не обо мне, а о вас.

- Очевидно, рекомендуя меня, мистер Тратвелл сказал вам, что я не новичок.

- Выходит, я не имею права и вопроса задать, так что ли?

Несмотря на апломб, в словах ее проскальзывала неуверенность. Очевидно, эта красивая женщина вышла замуж за деньги и положение в обществе и никогда не забывает о том, что в любую минуту может всего лишиться.

- Ну что ж, задавайте ваши вопросы, миссис Чалмерс.

Она перехватила мой взгляд и долго смотрела на меня в упор, словно хотела прочитать мои мысли. Глаза у нее были черные, жгучие и непроницаемые.

- Мне нужно знать одно: если вы найдете флорентийскую шкатулку… Джон Тратвелл, наверное, рассказал вам про золотую шкатулку?

- Он сказал, что у вас пропала такая шкатулка.

Она кивнула.

- Предположим, вы ее найдете и найдете человека, который ее похитил. Так вот, остановитесь ли вы на этом? То есть я хочу сказать, вы не побежите в полицию и не расскажете им обо всем?

- Нет. Разве что они уже в курсе дела.

- Они не в курсе, и никто не собирается вводить их в курс, - сказала она. - Я хочу сохранить все в тайне. Я и Джону Тратвеллу не хотела говорить о шкатулке, но он чуть не клещами вытянул из меня признание. Впрочем, ему, как мне кажется, я доверяю.

- А мне, как вам кажется, вы не доверяете?

Я улыбнулся, она ответила тем же и, потрепав меня по щеке розой, уронила ее на изразцовый пол. Видимо, та отслужила свое.

- Пройдите в кабинет. Там нам не помешают, - она повела меня за собой по короткой лестнице к великолепной двери резного дуба. Прежде чем дверь за нами закрылась, я увидел, как слуга подобрал сначала секатор, потом розу.

Мы очутились в кабинете - строгой комнате со скошенным белым потолком, перерезанным темными балками. Единственное крошечное оконце, забранное снаружи решеткой, придавало кабинету сходство с тюремной камерой. Вдоль одной стены тянулись полки со старинными книгами по юриспруденции; казалось, заточенный здесь узник ищет пути на свободу.

На стене напротив висела большая картина, выполненная в примитивной манере; на ней, по всей видимости, изображался Пасифик #8209;Пойнт в старину. В бухте стоял парусник семнадцатого века, на берегу нежились голые коричневые индейцы, над их головами, прямо по небу, маршировали испанские солдаты.

Миссис Чалмерс предложила мне сесть в обтянутое телячьей кожей старинное кресло рядом с бюро.

- Мебель тут выбивается из общего стиля, - сказала она, будто это имело какое #8209;то значение. - Но за этим бюро работал мой свекор, а кресло, на котором вы сейчас сидите, стояло у него в суде. Он был судьей.

- Мистер Тратвелл мне об этом говорил.

- Да, Джон Тратвелл его знал, а я нет. Свекор умер давным #8209;давно, когда Лоренс был еще ребенком. Но муж по #8209;прежнему боготворит отца.

- Мне бы очень хотелось познакомиться с вашим мужем. Он дома?

- К сожалению, нет. Поехал к доктору. Ограбление выбило его из колеи. Впрочем, - добавила она, - мне ни в коем случае не хотелось бы, чтобы вы с ним встречались.

- Он знает, что я здесь?

Она отошла к столу из мореного дуба - такие некогда украшали монастырские трапезные - и облокотилась на него. Покопавшись в серебряной шкатулке, миссис Чалмерс достала оттуда сигарету, прикурила от настольной зажигалки и задымила так яростно, что между нами легла голубая дымовая завеса.

- Лоренс считал, что не имеет смысла привлекать частных сыщиков. Но меня это не остановило.

- А почему ваш муж против этого возражал?

- Муж - человек замкнутый. Ну, а та шкатулка, которую украли… словом… его мать получила ее в подарок от поклонника. Предполагается, что мне об этом не известно, но тут они ошибаются. - Она криво усмехнулась. - А вдобавок ко всему прочему свекровь хранила в шкатулке его письма.

- Письма поклонника?

- Письма моего мужа. В войну Ларри написал ей кучу писем, и она складывала их во флорентийскую шкатулку. Письма тоже пропали, хотя сами по себе они никакой ценности не представляют, разве что для Ларри.

- Шкатулка ценная?

- Думаю, что да. Она искусной работы и выложена золотом: флорентийская работа времен Ренессанса. - На середине непривычного слова она было споткнулась, но в конце концов все же справилась с ним. - На крышке изображена любовная сцена.

- Шкатулка застрахована?

Она покачала головой и скрестила ноги.

- Мы не считали это необходимым. Шкатулку почти никогда не вынимали из сейфа. Мы никак не думали, что сейф могут взломать.

Я попросил разрешения осмотреть сейф. Миссис Чалмерс сняла со стены примитивную картину с индейцами и испанскими солдатами; под ней оказался большой сейф, вмонтированный в стену. Повернув несколько раз диск, она открыла сейф. Заглянув через ее плечо, я увидел цилиндрическую выемку в стене, напоминающую ствол шестнадцатидюймовой пушки, и такую же пустую.

- Где ваши драгоценности, миссис Чалмерс?

- У меня их не так много, я ими никогда не увлекалась. А те, что есть, я храню в своей комнате в футляре. Футляр я брала с собой в Палм #8209;Спрингс. Мы были там, когда шкатулку похитили.

- Давно вы хватились шкатулки?

- Дайте подумать. Сегодня вторник, я спрятала шкатулку в сейф в четверг, вечером. На следующее утро мы отправились в пустыню

[2]. Шкатулку, скорее всего, украли после нашего отъезда. Так что выходит, дня четыре тому назад, а то и меньше. Вчера вечером, когда мы вернулись, я заглянула в сейф - шкатулка исчезла.

- Что побудило вас открыть сейф?

- Не знаю, - сказала она и повторила: - Право же, не знаю, - и тут я ей не поверил.

- А у вас не возникала мысль, что шкатулку могут украсть?

- Нет. Разумеется, нет.

- Ну, а что вы скажете о вашем слуге?

- Эмилио не брал шкатулку. Я ему абсолютно доверяю.

- У вас что #8209;нибудь пропало, кроме шкатулки? Она задумалась.

- Пожалуй, ничего. Кроме писем, конечно, знаменитых писем.

- А они представляют ценность?

- Как я уже говорила, для моего мужа. Ну и разумеется, для его матери. Но она умерла давно, в самом конце войны. Я ее не знала, - сказала миссис Чалмерс расстроенно, словно, не получив в свое время благословения свекрови, она до сих пор чувствовала себя обделенной.

- А зачем грабителю могли понадобиться письма?

- Не спрашивайте меня. Скорее всего, потому что они лежали в шкатулке. - Она скорчила гримаску. - Если вы их найдете, не трудитесь возвращать. Я их все, или почти все, много раз слышала.

- Слышали?

- Муж любил читать их Нику.

- Где ваш сын?

- Зачем он вам?

- Я хотел бы с ним поговорить.

- Это исключено. - Она снова помрачнела.

За прекрасной маской, подумал я, скрывается испорченная девчонка - так некогда в статуях богов прятались обманщики #8209;жрецы.

- Очень жаль, что Джон Тратвелл не прислал мне кого #8209;то другого. Все равно кого.

- Я что #8209;нибудь сделал не так?

- Вы задаете слишком много вопросов. Копаетесь в наших семейных делах, а я и так сказала вам больше, чем надо.

- Вы можете мне доверять, - сказал я и тут же пожалел о своих словах.

- В самом деле могу?

- Доверяли же мне другие. - Увы, в моем голосе звучала рекламная нотка. Мне не хотелось расставаться с этой женщиной и ее не совсем обычным делом: в красоте Айрин Чалмерс было нечто, заставляющее интересоваться ее прошлым.

- Я уверен, что и мистер Тратвелл посоветовал бы вам быть со мной откровенной. Когда я работаю на адвоката, по закону я так же имею право хранить тайны клиентов, как и сам адвокат.

- А что это все #8209;таки значит?

- А то, что меня нельзя заставить говорить о том, что я узнаю в ходе расследования. Даже если присяжные и решат предать меня суду, заставить меня говорить они не вправе.

- Понятно.

Она поймала меня на хвастовстве: я пытался себя рекламировать, и теперь она могла меня купить, причем не обязательно за деньги.

- Если вы пообещаете ничего не говорить даже Джону Тратвеллу, я вам кое #8209;что скажу. Не исключено, что ограбление было не совсем обычным.

- Вы подозреваете кого #8209;то из своих? Не похоже, чтобы сейф был взломан.

- Лоренс тоже так думает. Вот почему он не хотел вас приглашать. Он мне даже Джону Тратвеллу не разрешал сказать о пропаже шкатулки.

- А кто, он считает, украл шкатулку?

- Он не говорит. Но мне кажется, он подозревает Ника.

- У Ника прежде бывали неприятности?

- Другого рода, - сказала она так тихо, что я с трудом ее расслышал. Она как #8209;то сразу сникла, словно мысль о сыне навалилась на нее ощутимой тяжестью.

- И какого же рода неприятности у него были?

- Так называемые эмоциональные проблемы. Он неизвестно почему ополчился против нас с Лоренсом. Убежал из дому, когда ему шел двадцатый год. Пинкертоны несколько месяцев не могли его найти. Нам эти поиски обошлись в несколько тысяч долларов.

- Где он был?

- Ездил по стране, подрабатывал на жизнь. Впрочем, его психиатр говорит, что ему это пошло на пользу. Потом он засел за учебу и даже обзавелся девушкой, - сказала она не то с гордостью, не то с надеждой, но глаза ее оставались по #8209;прежнему мрачными.

- Вы не верите, что ваш сын украл шкатулку?

- Нет, не верю. - Она надменно вскинула голову. - Если б верила, вы не были бы здесь.

- Он может открыть сейф?

- Вряд ли. Мы не давали ему шифра.

- Я заметил, что вы знаете шифр на память. Он у вас где #8209;нибудь записан?

- Да.

Она отомкнула нижний правый ящик бюро, вытащила его и перевернула вверх дном, вывалив кипу пожелтевших балансовых отчетов. К дну ящика был прикреплен скотчем клочок бумаги, на котором стоял ряд отпечатанных на машинке цифр. Скотч от старости пожелтел и потрескался, а бумага так истрепалась, что цифры почти стерлись.

- Шифр найти не так уж сложно, - сказал я. - Ваш сын нуждается в деньгах?

- Не знаю, зачем бы они ему могли понадобиться. Мы даем ему шестьсот - семьсот долларов в месяц, а если нужно, и больше.

- Вы говорили, у него есть девушка.

- Он помолвлен с Бетти Тратвелл, а ей деньги ни к чему.

- Есть у него другие женщины или девушки?

- Нет, - ответила она не сразу и без особой уверенности.

- Как Ник относится к исчезновению шкатулки?

- Ник? - На гладкий лоб миссис Чалмерс набежали морщины: видно, мой вопрос захватил ее врасплох. - Кстати говоря, в детстве он ею очень интересовался. Я разрешала им с Бетти играть со шкатулкой. Мы, вернее, они воображали, будто эта шкатулка - ящик Пандоры. Словом, что она волшебная, понимаете? - И она засмеялась, уйдя в воспоминания о далеком прошлом. Потом глаза ее снова помрачнели, и в них отразился ее характер, одновременно взбалмошный и жестокий.

- Может, не стоило так раздувать эту историю, - сказала она упавшим голосом, - но я никак не могу поверить, что Ник взял шкатулку. Он никогда нас не обманывал.

- А вы его не спрашивали, брал он шкатулку или нет?

- Не спрашивала. Мы с ним еще не виделись с тех пор, как вернулись из Палм #8209;Спрингса. У него своя квартира около университета, сейчас он сдает выпускные экзамены.

- Мне хотелось бы с ним поговорить, хотя бы для того, чтоб услышать от него - да или нет. Раз уж он под подозрением…

- Только не говорите Нику, что отец его подозревает. За последние два года у них наладились отношения, и я не желаю, чтоб они испортились.

Я пообещал ей быть тактичным. И она без дальнейших колебаний написала на клочке бумаги номер телефона Ника Чалмерса и его адрес в университетском городке детским нетвердым почерком. Потом поглядела на часы.

- Что #8209;то мы заговорились. Мой муж вот #8209;вот приедет обедать.

Щеки ее пылали, глаза блестели, словно наше свидание было не деловым, а любовным. Она поспешила вывести меня в холл, где нас встретил слуга в темном костюме. Его почтительное лицо было непроницаемым. Он распахнул входную дверь - и миссис Чалмерс чуть не вытолкала меня вон.

Из остановившегося перед домом черного «роллс #8209;ройса» вылез пожилой мужчина в отличном твидовом костюме. Он пересек двор по #8209;военному четко, словно каждый его шаг, каждый взмах руки управлялись приказами свыше. На худом загорелом лице выделялись невинные голубые глаза. Темные квадратные усики придавали стандартность его внешности. Он едва удостоил меня взглядом.

- Что здесь происходит, Айрин?

- Ничего. То есть… - Она перевела дух. - Это представитель страхового общества, он пришел по поводу ограбления.

- Ты посылала за ним?

- Да. - Женщина сконфуженно смотрела на меня. Она лгала и просила у меня поддержки.

- Напрасно, - сказал Чалмерс. - Насколько мне известно, флорентийская шкатулка не застрахована. - В его вежливом взгляде звучал обращенный ко мне вопрос.

- Нет, - сказал я деревянным голосом. Я разозлился: миссис Чалмерс не только разрушила наши с ней отношения, но и все возможные контакты с ее мужем.

- Что ж, не будем вас больше задерживать, - сказал он. - Приношу вам извинения за допущенную миссис Чалмерс оплошность. Очень жаль, что вы зря потратили время.

Чалмерс шагнул вперед, снисходительно улыбаясь в усы. Я отступил в сторону. Он протиснулся в дверной проем, стараясь не коснуться меня. Я был плебеем, а это опасно - чего доброго, заразишься.


Глава 3


Остановившись по пути в университет у бензоколонки, я позвонил Нику из автомата.

- Квартира Николаса Чалмерса, - отозвался девичий голос.

- Мистер Чалмерс дома?

- Нет, его нет, - профессионально бодро зазвенел голосок. - С вами говорит его телефонная служба.

- Скажите, как я могу связаться с ним? У меня к нему важное дело.

- Я не знаю, где он, - я уловил в голосе непрофессиональную нотку беспокойства. - Вы хотите поговорить с ним по поводу пропущенных экзаменов?

- Допустим, - сказал я, не уточняя. - А вы приятельница Ника?

- Да. По правде говоря, я вовсе не из телефонной службы. Я его невеста.

- Мисс Тратвелл?

- Мы с вами знакомы?

- Пока нет. Вы сейчас у Ника?

- Да. Вы университетский советник?

- В некотором смысле да. Моя фамилия Арчер. Я сейчас выезжаю к вам, подождите меня, пожалуйста, в квартире, мисс Тратвелл. И если Ник объявится, попросите его тоже подождать, договорились?

Она сказала, что так и сделает.

- Я готова на все, лишь бы помочь Нику.

Из ее слов я понял, что Ник сейчас, как никогда, нуждается в помощи.

Университет стоял на плоскогорье в нескольких милях от города, прямо за аэропортом. Издалека расположенные подковой новые корпуса казались древними и таинственными, как Стоунхендж

[3]. Январь шел к концу, и, если я не ошибался, зимняя сессия должна быть в разгаре. У студентов, которых я встречал, проезжая по городку, вид был усталый и замученный.

Я когда #8209;то бывал в городке, но последние несколько лет не наведывался сюда. Студентов с тех пор стало гораздо больше, а на месте разбросанных там и сям коттеджей вырос лес многоэтажных домов. После Лос #8209;Анджелеса было непривычно видеть на улицах одни молодые лица.

Ник жил в пятиэтажном доме, именовавшемся «Кэмбридж Армс». Поднявшись на лифте на пятый этаж, я тут же нашел квартиру Ника. На ее двери значился номер 51. Девушка в темном брючном костюме открыла дверь прежде, чем я успел постучать. Когда она увидела, что это всего #8209;навсего я, глаза ее потускнели. Ее прямые светлые волосы ниспадали на плечи. На вид ей было лет двадцать.

- Ник не появлялся? - спросил я.

- К сожалению, нет. Вы мистер Арчер?

- Да.

Она испытующе посмотрела на меня, и я понял, что она старше, чем мне показалось сначала.

- Вы действительно советник, мистер Арчер?

- Я же сказал вам, в некотором смысле. Я роздал немало советов в своей жизни, но только как дилетант.

- А что вы делаете как профессионал?

Нельзя сказать, чтобы голос ее звучал недружелюбно. Взгляд у нее был открытый и беззащитный. И мне захотелось защитить ее. Таких милых девушек я уже давно не встречал.

- Если я вам откроюсь, мисс Тратвелл, вы, наверное, откажетесь со мной разговаривать.

- Вы полицейский, правда?

- В прошлом. Теперь я частный сыщик.

- Тогда вы не ошиблись. Я не желаю с вами разговаривать.

Она явно встревожилась. Зрачки ее расширились. Ноздри дрогнули. Лицо залилось краской. Она сказала:

- Это родители Ника прислали вас?

- Что вы! Они же не знают, что вы здесь. Кстати, раз уж мы разговорились, не лучше ли пройти в квартиру.

Поколебавшись немного, она все же отступила в сторону, и я вошел. Гостиная была обставлена дорого и со вкусом, но как #8209;то уныло. Очевидно, Чалмерсы купили мебель, не советуясь с сыном. Комната выглядела такой безликой, словно Ник больше всего боялся проявить себя. На стенах не было картин. О пристрастиях хозяина свидетельствовали разве что книги в секционном шкафу, но там по преимуществу стояли учебники по политическим дисциплинам, юриспруденции, психологии и психиатрии.

- А Ник не любит оставлять вещественных доказательств, - обратился я к девушке.

- Нет, он мальчик, вернее, мужчина скрытный.

- Так кто же он - мужчина или мальчик?

- Наверное, он сейчас это выясняет.

- Сколько ему лет, мисс Тратвелл?

- В прошлом месяце - четырнадцатого декабря - ему исполнилось двадцать три. Он пропустил семестр несколько лет назад и окончит университет на полгода позже. Точнее говоря, кончит, если ему разрешат сдавать сессию. Он уже пропустил не то три, не то четыре экзамена.

- Почему?

- Только не подумайте, что у Ника проблемы с учебой. Ник поразительно способный, - добавила она, словно я ей возражал.

- По соцнаукам лучше Ника тут никого нет, а на следующий год он собирается заняться юриспруденцией, - говорила она, словно сама себе не веря: так девчонки пересказывают сны или вспоминают о несбывшихся надеждах.

- Ну а какие же все #8209;таки у него проблемы, мисс Тратвелл?

- Как говорится, житейские. - Она шагнула было мне навстречу, но тут же остановилась. Руки ее повисли плетьми. - Ни с того ни с сего Нику все опостылело.

- И вы тоже?

- Если бы дело было только во мне, я б стерпела. Но он от всего устранился. В последние дни Ник изменил всю свою жизнь.

- Пристрастился к наркотикам?

- Не думаю. Ник знает, чем это грозит.

- Иногда соблазн именно в этом и заключается.

- Понимаю, понимаю, что вы хотите сказать.

- Он обсуждал это с вами?

- Что это?

- Ну, ту перемену в его жизни, которая произошла за последние несколько дней.

- Толком нет. Видите ли, тут замешана другая женщина. Женщина гораздо старше Ника. - Девушка побледнела от ревности.

- Он, должно быть, лишился рассудка.

Я хотел ей польстить. Но она поняла меня буквально.

- Конечно. Ник никогда не стал бы делать ничего подобного, будь он в своем уме.

- Расскажите мне, что он делал.

И тут впервые за время нашей беседы девушка задержала свой взгляд на моем лице.

Не могу. Я ведь вас совсем не знаю.

- Меня знает ваш отец.

- Правда?

- Позвоните ему, если не верите.

Она перевела взгляд на телефон, стоявший на столике около дивана, потом на меня.

- Значит, вы работаете на Чалмерсов? Они папины клиенты.

Я не ответил.

- Для чего вас наняли родители Ника?

- Ответа на этот вопрос не будет. Зря тратим время. Мы оба хотим, чтобы Ник снова стал прежним. Поэтому нам следует помогать друг другу.

- Как я вам могу помочь?

Я почувствовал, что подобрал к ней ключ.

- Вам явно нужно излить душу. Вот и расскажите мне, что натворил Ник. - Я все еще стоял как незваный гость, но тут, не дожидаясь приглашения, сел на диван. Девушка робко подошла к дивану и примостилась на валике подальше от меня.

- Если я вам расскажу, вы не передадите мои слова родителям Ника?

- Разумеется, нет. А что вы имеете против его родителей?

- В сущности, ничего. Они славные. Я знаю их с детства - мы ведь соседи. Но мистер Чалмерс слишком суров к Нику. Уж очень они разные. К примеру, Ник не одобряет войны, а мистер Чалмерс считает это антипатриотичным. Он отличился в последней войне, и поэтому у него несколько косные взгляды.

- Что он делал во время войны?

- Служил в морской авиации, он тогда был моложе Ника. Ник ему кажется ужасным бунтовщиком. - Она замолчала. - Но на самом деле он вовсе не бунтовщик. Хотя, не стану отрицать, одно время Ник придерживался крайних убеждений. Но со всем этим покончено несколько лет назад, еще до того, как Ник вернулся в университет. Вплоть до прошлой недели дела шли как нельзя лучше. А потом все полетело в тартарары.

Я ждал. Она легко, словно птичка, вспорхнула с валика и нерешительно опустилась на диван рядом со мной. Лицо ее вдруг горестно скривилось, и она изо всех сил зажмурила глаза, чтобы сдержать хлынувшие слезы.

- По #8209;моему, всему виной та женщина, - через минуту продолжила она. - Понимаю, в какое дурацкое положение я себя ставлю. Но как мне не ревновать, если он меня отшвырнул, как старый башмак, и променял на женщину, которая годится ему в матери. Да еще замужнюю.

- Откуда вам это известно?

- Он представил ее мне как миссис Траск. Я уверена, что она живет не здесь, - в телефонном справочнике никаких Трасков не значится.

- Он представил ее вам?

- Ему ничего другого не оставалось делать. Я увидела их в «Лидо», подошла к столику и не уходила до тех пор, пока Ник не представил меня ей и мужчине, который с ними сидел. Его зовут Сидней Хэрроу. Он живет в Сан #8209;Диего и работает в фирме, торгующей в кредит, - собирает просроченные взносы.

- Он вам это сказал?

- Не совсем. Я сама выведала.

- А вы, я вижу, великий сыщик.

- Да, - сказала она, улыбнувшись, - хотя обычно я не сую нос в чужие дела. Но бывает так, что обстоятельства на это толкают. Так вот, когда мистер Хэрроу отвернулся, я незаметно взяла талончик со стоянки - он лежал у его тарелки. Сходила на стоянку «Лидо» и попросила служителя показать мне машину Хэрроу. Он указал на потрепанную машину с откидным верхом, заднее стекло у нее было разбито. Дальше все пошло как по маслу. Я прочла его имя и адрес на паспорте машины, а потом заказала разговор с его квартирой в Сан #8209;Диего. Но оказалось, что это номер не квартиры, а конторы. Там мне сказали, что Хэрроу в отпуске. Ничего себе отпуск!

- А почему вы думаете, что он не в отпуске?

- Я еще не кончила, - сказала она раздраженно: ей явно не терпелось докончить свой рассказ. - Я встретила их в ресторане в четверг. А в пятницу вечером я снова увидела эту машину. Она стояла перед домом Чалмерсов. Мы живем через улицу, наискосок, так что из окна моего кабинета хорошо виден их дом. Я решила проверить, тот ли это автомобиль, и подошла посмотреть на паспорт. Дело было в пятницу, часов около девяти. Так вот, это оказалась машина Хэрроу. Он, наверно, услышал, как я хлопнула дверцей, опрометью выбежал из дома и накинулся на меня: что, мол, я тут делаю? А я спрашиваю: а вы что тут делаете? Он дал мне пощечину и стал выкручивать руку. Должно быть, я вскрикнула, потому что из дому выскочил Ник и сшиб мистера Хэрроу с ног. Мистер Хэрроу выхватил из машины револьвер, и я испугалась - думала, он застрелит Ника. Лица у обоих были такие чудные, словно им жизнь не дорога. Словно им только бы убить, а потом хоть умирай.

Мне не раз приходилось видеть у людей такой взгляд, словно взгляд этот последний в их жизни. И на войне, да и после войны случалось.

- Но тут из дома выбежала та женщина, - продолжала Бетти, - и разняла их. Она велела мистеру Хэрроу сесть в машину, потом села туда сама, и они уехали. Ник сказал, что ему очень жаль, но сейчас он не может со мной говорить, ушел в дом и запер дверь на ключ.

- Откуда вы знаете, что он запер дверь на ключ?

- Я пыталась войти. Родители Ника уехали в Палм #8209;Спрингс, а он был очень расстроен. Не спрашивайте почему, я и сама ничего не понимаю, кроме того, что эта негодяйка вцепилась в него мертвой хваткой.

- Вы уверены?

- Она из таких: крашеная блондинка с размалеванным ртом и злющими глазами. Не могу понять, чем она его пленила.

- А почему вы так думаете?

- Она обращается с ним так, словно он ее собственность, - сказала девушка, отворачиваясь от меня.

- Вы рассказали отцу об этой женщине?

Она покачала головой.

- Он знает, что у меня с Ником не ладится. Но я не могу ему сказать, в чем дело. Это выставило бы Ника в дурном свете.

- Вы хотите выйти замуж за Ника?

- Я так давно этого жду, - сказала она, глядя мне в лицо, и я почувствовал в ее тихом упорстве такую силу, с какой вода давит на плотину. - Я выйду за него замуж, хочет мой отец того или нет. Но, конечно, получить его согласие было бы предпочтительнее.

- Ему не нравится Ник?

Лицо ее вдруг вытянулось.

- Ему не понравится любой человек, за которого я решу выйти замуж. Моя мать погибла в сорок пятом году. Она тогда была моложе меня, - добавила девушка, словно ее это удивляло. - Отец так и не женился из #8209;за меня. А было б куда лучше, если б женился, - для меня же.

Девушка умела держать себя в руках, и это окончательно убедило меня в том, что она гораздо старше, чем кажется на первый взгляд.

- Сколько вам лет, Бетти?

- Двадцать пять. Если вы думаете, что я слишком молода…

- Когда вы в последний раз видели Ника?

- В пятницу вечером, у него дома.

- И с тех пор поджидаете его здесь?

- Ну, не все время, конечно. Папа слег бы, если б я не пришла ночевать домой. Между прочим, Ник ни разу не спал здесь с тех пор, как я его жду.

- А когда вы заступили на пост?

- В субботу днем. А если он хочет с ней переспать, - сказала она, и лицо ее помертвело, - пусть его.

В этот момент зазвонил телефон. Она бросилась к трубке и, с минуту послушав, мрачно сказала:

- Говорит телефонная служба мистера Чалмерса… Нет, я не знаю, где он… Мистер Чалмерс мне ничего не передавал, - потом снова замолкла. Из трубки доносился взволнованный женский голос, но слов разобрать я не мог. Бетти повторяла за женщиной: «Передать мистеру Чалмерсу, чтоб он ни в коем случае не приезжал в гостиницу „Монте #8209;Виста“. Понимаю. Муж поехал туда за вами. Это тоже передать?.. Хорошо».

Она положила трубку на рычаг так бережно, будто та была начинена взрывчаткой. Кровь хлынула Бетти в лицо, залив его румянцем.

- Звонила миссис Траск.

- Я так и подумал. Насколько я понял, она сейчас в гостинице «Монте #8209;Виста».

- Да. Вместе с мужем.

- Я, пожалуй, навещу их.

Она порывисто встала.

- Я еду домой. Не стану больше его ждать. Это слишком унизительно.

Мы спустились в лифте.

Изолированная кабинка вызывала на откровенность, и Бетти сказала:

- Я выложила вам все свои секреты. Скажите, как вы заставляете людей разговориться?

- Никак. Люди сами любят поговорить о том, что их мучит. Иногда от этого становится легче.

- Да, вы, пожалуй, правы.

- Разрешите задать вам еще один неприятный вопрос?

- Видно, сегодня других и не будет.

- Как погибла ваша мать?

- Она попала под машину на Пасифик #8209;стрит прямо перед нашим домом.

- Кто вел машину?

- Никто этого не знает, а я тем более. Я тогда была совсем маленькой.

- Что же, водитель задавил вашу мать и скрылся?

Она кивнула. На первом этаже дверцы лифта раздвинулись, положив конец нашей откровенности. Мы пошли к стоянке.

Я смотрел ей вслед. Она рывком тронула с места свой красный двухместный автомобильчик. На крутом повороте тормоза взвизгнули.


Глава 4


Монте #8209;Виста, непритязательное местечко, раскинулось на берегу моря, к югу от Пасифик #8209;Пойнта. Здесь селились любители природы, которых меньше всего заботил комфорт.

Я свернул с автострады и повел машину по заросшему дубами холму к гостинице «Монте #8209;Виста». Сверху крыши коттеджей казались островками в океане зелени. Я справился у молодого человека в конторе о миссис Траск. Он направил меня в коттедж номер семь, за бассейном.

На дальнем краю большого старомодного бассейна изрыгал воду бронзовый дельфин. Прямо за ним начиналась выложенная плитняком тропинка. Петляя среди виргинских дубов, она вела к белому оштукатуренному домику. С ветки вспорхнул красноперый дятел и в несколько взмахов перенесся на другое дерево - крылья его трепетали, как огромный, отороченный красным атласом веер.

Мне здесь все пришлось по вкусу, кроме сварливых голосов, доносившихся из коттеджа. Женский голос явно издевался. Мужской отвечал грустно и ровно.

- Ничего смешного тут нет, Джин, - говорил мужчина. - Ты много раз портила жизнь себе. И мне - да, да, и мне тоже.

Но в конце концов всему бывает предел. Тебе бы следовало извлечь урок из истории с твоим отцом.

- Не приплетай сюда моего отца.

- А как же иначе? Вчера я заезжал к твоей матери в Пасадену, и она сказала, что ты продолжаешь его искать. Это же бессмысленно, Джин. Он наверняка давным #8209;давно умер.

- Нет! Папка жив. И на этот раз я его найду.

- Чтобы он тебя опять бросил?

- Он меня никогда не бросал.

- Так мне сказала твоя мать. Он бросил вас обеих, спутался с какой #8209;то девкой.

- Ничего подобного! - закричала она. - Не смей так говорить о моем отце.

- Почему бы мне не говорить, раз это правда?

- Я не стану тебя слушать! - опять закричала она. - Убирайся отсюда. Оставь меня в покое.

- Нет. Мы вместе поедем домой, в Сан #8209;Диего, и ты будешь вести себя прилично. Мы прожили вместе двадцать лет, и ты обязана сделать это ради меня.

На минуту женщина замолкла - и тут же на меня нахлынули окрестные шумы: в подлеске копошилась овсянка, чирикал щурок. Потом она заговорила снова, на этот раз более спокойно и серьезно: - Мне очень жаль, Джордж, правда, жаль, но тебе лучше поставить тут точку. Все, что ты говоришь, я уже знаю наизусть, так что не трать зря времени.

- Раньше ты всегда возвращалась, - сказал он с надеждой в голосе.

- На этот раз я не вернусь.

- Вернешься, Джин, - поднял он голос.

Надежда оборачивалась угрозой. Я поспешил обогнуть коттедж.

- Не смей ко мне прикасаться, - сказала она.

- Я имею полное право. Ты моя жена.

Все, что он говорил и делал, было ошибкой, кому как не мне это знать: ведь я в свое время совершал те же ошибки. Женщина негромко взвизгнула. Похоже, это была репетиция, в следующий раз она завизжит погромче.

Я завернул за угол - тропинка привела меня во внутренний дворик. Мужчина, сжав женщину в объятиях, целовал ее белокурые волосы. Женщина отворачивалась. Лицо ее было обращено ко мне, глаза смотрели холодно, словно от поцелуев мужа у нее кровь стыла в жилах.

- Прекрати, Джордж. Мы не одни.

Он отпустил ее и попятился, лицо у него побагровело, в глазах стояли слезы. Крупный, средних лет мужчина смотрел на меня так сконфуженно, словно не я сюда вторгнулся, а он.

- Моя жена, - сказал он, скорее оправдываясь, чем представляя нас.

- Почему она кричала?

- Все в порядке, - сказала женщина. - Он мне ничего плохого не сделал. А теперь, Джордж, тебе лучше уйти подобру #8209;поздорову.

- Мне надо с тобой поговорить, - и он протянул к ней ширококостную красную ручищу. Жест этот, трогательный и грозный одновременно, чем #8209;то напомнил мне чудовище Франкенштейна

[4], также не ведавшее своей разрушительной силы.

- Ты только опять заведешься.

- Но я имею право себя защищать. Ты не можешь прогнать меня, не дав мне слова. Я не преступник - не то, что твой отец. Однако и преступнику суд дает возможность высказаться. Ты должна выслушать меня. - Он все больше распалялся и в любую минуту мог окончательно потерять власть над собой.

- Вам лучше уйти, мистер Траск.

Он перевел на меня безумные, налитые кровью глаза. Я показал ему оставшийся от прежних времен значок полномочного представителя полиции. Он осмотрел его внимательно, словно это был некий раритет.

- Хорошо, я ухожу. - И он зашагал прочь, но, дойдя до угла коттеджа, остановился. - Я буду неподалеку! - крикнул он.

Женщина со вздохом повернулась ко мне. Волосы ее растрепались, она поправляла их дрожащими пальцами: пышная кукольная прическа была не по возрасту. Но чтобы там ни говорила Бетти, она, несмотря на свои сорок или около того, была вовсе недурна: высокая грудь, несколько грубоватое, но красивое лицо. И только глаза ее меня насторожили - потухшие и недоверчивые, они, казалось, говорили о том, что их обладательница разочаровалась в жизни.

- Вы вовремя подоспели, - сказала она. - С Джорджем никогда не знаешь, что он выкинет в следующую минуту.

- А про кого знаешь такое?

- Вы здешний охранник?

- Временно.

Она оглядела меня с ног до головы, словно готовилась к роли разведенной женщины.

- Что ж, выпивка за мной. Как вы относитесь к шотландскому виски?

- Только, пожалуйста, со льдом.

- Лед есть. Кстати, меня зовут Джин Траск.

Я в свою очередь назвал себя. Она провела меня в гостиную, а сама удалилась на кухню. По стенам, на серии английских гравюр, охотники в красных фраках с собаками гоняли по горам и долам лисицу, пока той не пришел конец. Постепенно, переходя от одной стены к другой, будто разглядывая гравюры, я приблизился к открытой двери в спальню и заглянул туда. На кровати, стоявшей ближе к двери, в раскрытом синем чемоданчике лежала золотая шкатулка. На ее крышке предавались любви мужчина и женщина в легкомысленных античных одеяниях.

У меня появилось искушение взять шкатулку и дать деру, но Тратвелл явно не одобрил бы подобных действий. Впрочем, не будь Тратвелла, я, наверное, все равно не взял бы ее. Я чувствовал, что не в шкатулке дело. Если в ней и заключалась какая #8209;то магия, черная ли, белая ли, золотая, она была не в ней, а в тех людях, у которых шкатулка побывала в руках.

Все же я вошел в спальню и поднял тяжелую крышку шкатулки, она была пуста. В гостиной послышались шаги миссис Траск, и я поспешил ей навстречу. Женщина захлопнула дверь спальни.

- Эта комната нам не понадобится.

- Какая жалость!

Она посмотрела на меня изумленно, словно не сознавая двусмысленности собственных слов. Потом сунула мне бокал с виски: - Держите, - а сама снова ушла на кухню и вернулась оттуда с каким #8209;то темно #8209;коричневым напитком. Стоило ей отхлебнуть глоток #8209;другой, как глаза у нее увлажнились, а щеки порозовели. «Эге, да ты, голубушка, пьянчуга, - подумал я, - а меня пригласила только потому, что не хочешь пить в одиночку».

Пока я смаковал виски, она залпом выпила свой бокал и ушла на кухню за следующей порцией. Потом она села напротив меня, в кресло у кофейного столика. Я чувствовал себя недурно. Комната была просторная и тихая; сквозь открытую дверь доносилось чириканье и щебет перепела.

- Я любовался вашей золотой шкатулкой. Скажите, это флорентийская работа? - нарушил я идиллию.

- Скорее всего, - сказала она небрежно.

- Неужели вы не знаете? На вид она очень ценная.

- Правда? Вы в этом разбираетесь?

- Нет. Но как здешний охранник я не рекомендовал бы вам оставлять такую вещь без присмотра.

- Благодарю за совет, - сказала она без намека на благодарность и с минуту помолчала, прихлебывая из бокала.

- Я не хотела вам грубить, просто у меня голова кругом идет. - Она перегнулась ко мне через столик, изображая живейший интерес. - Давно вы занимаетесь охраной?

- Больше двадцати лет, если считать и те годы, что проработал в полиции.

- Вы были полицейским?

- Был.

- Тогда вы, наверное, можете мне помочь. Я попала в неприятную историю. Сейчас у меня нет настроения вам объяснять, как там и что, скажу только, что я пригласила некоего Сиднея Хэрроу приехать сюда со мной. Он уверил меня, что он частный сыщик, но оказалось, он занимался лишь розыском краденых автомобилей. Он скор на расправу. Чуть что, хватается за гаечный ключ. Да и вообще он человек опасный. - Она допила бокал и передернула плечами.

- Откуда вы знаете, что он опасен?

- Он едва не убил моего дружка. И за револьвер тоже чуть что хватается.

- Так, значит, у вас есть и дружок?

- Я только называю его так, - сказала она с усмешкой, - на самом деле мы с ним скорее как брат и сестра или отец и дочь, то есть, я хочу сказать, мать и сын, - усмешка сменилась жеманной улыбкой.

- Как его зовут?

- Это не имеет ни малейшего отношения к нашему разговору. Я вам это рассказала только потому, что Сидней Хэрроу едва не застрелил его вчера вечером.

- Где это происходило?

- Прямо перед домом моего дружка. Тут #8209;то я и поняла, что Сидней человек необузданный и нам с ним не по пути. Фотография и прочие бумаги остались у него, но он ничего с ними не делает. А я боюсь пойти к нему и потребовать их обратно.

- И вы хотите поручить это мне?

- Возможно. Но пока я ничем не хочу себя связывать, - сказала она с апломбом дурехи, ничего не смыслящей в мужчинах и без конца попадающей из #8209;за этого впросак.

- А что Хэрроу следовало делать с фотографией и бумагами?

- Разузнать кое #8209;что, - сказала она осторожно. - Для этого я его и нанимала. Но я сделала большую глупость - заплатила ему вперед, и теперь он засел в мотеле и беспробудно пьет. Он уже два дня мне не звонил.

- В каком мотеле?

- В «Сансете», на побережье.

- Как вы связались с Хэрроу?

- И вовсе я с ним не связывалась. Один знакомый привел Хэрроу ко мне в гости на прошлой неделе. Он мне показался парнем энергичным, а я как раз такого и искала. - И, словно поднимая тост в память этой многообещающей встречи, она поднесла к губам бокал и слизала последние капли. - Хэрроу напомнил мне отца в молодости.

И она предалась приятным воспоминаниям об отце и Хэрроу. Но при ее переменчивом нраве такое настроение продержалось недолго. Глаза ее тут же потускнели - счастливые воспоминания были забыты. Она встала и направилась в кухню, но на полпути вдруг остановилась, словно натолкнувшись на невидимую стеклянную стену.

- Слишком много я пью, - сказала она, - и слишком много болтаю.

Оставив в кухне бокал, она вернулась в гостиную и подошла ко мне. Глаза у нее были несчастные, она смотрела на меня подозрительно, словно видела во мне причину всех своих несчастий.

- А теперь уходите, хорошо? И забудьте о том, что я вам рассказала.

Я поблагодарил ее за выпивку, спустился на Ошен #8209;бульвар и поехал к мотелю «Сансет».


Глава 5


Мотель занимал одно из зданий старой застройки в прибрежной части Пасифик #8209;Пойнта - внушительное двухэтажное строение из красного кирпича. Напротив мотеля, в бухте, шлюпки лежали на стапелях, как птицы с опущенными крыльями. Несколько «Капри» и «Сишеллов», подгоняемых январским ветерком, неслись по каналу.

Я оставил машину у мотеля и пошел в контору. Вежливая седая дама, смерив меня натренированным глазом, мигом определила мой возраст, вес, вероятный доход, возможный кредит, а также семейное положение. Она отрекомендовалась миссис Делонг. Я справился о Сиднее Хэрроу, и ее глаза не хуже бухгалтерской книги показали, как упал мой кредит.

- Мистер Хэрроу уехал.

- Когда?

- Вчера вечером. Вернее, ночью.

- Не заплатив по счету?

Глаза ее оживились:

- Значит, вы знаете мистера Хэрроу?

- Только по слухам.

- А вы не подскажете, как его отыскать? Он дал нам свой служебный адрес в Сан #8209;Диего. Но там сказали, что он работал у них неполный день, что они не несут за него ответственности и не могут дать его домашний адрес, если у Хэрроу таковой и имеется, - она перевела дух. - Знай я, где он живет, я напустила бы на него полицию.

- Возможно, я смогу вам помочь.

- Это как же? - спросила она недоверчиво.

- Я частный сыщик и тоже разыскиваю Хэрроу. Его комнату уже убрали?

- Нет еще. Он оставил на двери табличку: «Просьба не беспокоить». Правда, он ее почти никогда не снимал. А я только недавно заметила, что его машины нет на стоянке, и открыла номер отмычкой. Хотите посмотреть его комнату?

- Очень не прочь. Кстати, миссис Делонг, пока не забыл: какой номер его машины?

Она заглянула в картотеку.

- KIT #8209;994. Машина старая, с откидным верхом, бежевого цвета, заднее стекло разбито. Почему Хэрроу разыскивают?

- Пока не знаю.

- А вы в самом деле сыщик?

Я показал ей ксерокопию удостоверения, она успокоилась и, старательно записав мою фамилию и адрес, вручила ключ от комнаты Хэрроу.

- Номер двадцать один на втором этаже, вход со двора.

Поднявшись на несколько ступенек, я пошел по дорожке, огибающей здание мотеля. Еще со двора я заметил, что окна двадцать первого номера плотно задернуты шторами. Повернув ключ, я толкнул дверь. Из темной комнаты потянуло застоявшимся запахом табака. Я отдернул шторы - в комнату полился свет. На кровати явно не спали, хотя покрывало было скомкано, а сдвинутые к изголовью подушки примяты. На тумбочке у кровати, на обложке малоприличного фотожурнала стояла наполовину опорожненная бутылка хлебного виски.


Меня несколько удивило, что Хэрроу оставил бутылку недопитой. К тому же на полочке в ванной я увидел зубную щетку, тюбик пасты, трехдолларовую бритву, баночку бриллиантина и пульверизатор пряного одеколона под названием «Свинджеру». Похоже было, что Хэрроу либо собирался вернуться, либо уехал второпях. Второе вероятнее, подумал я, обнаружив в самом дальнем углу шкафа одинокий ботинок. Новехонький, узконосый, черного цвета итальянский ботинок на левую ногу. К нему б еще правый - и двадцати пяти долларов за пару не жаль. Но правого ботинка не было. Зато в процессе поисков на верхней полке шкафа под запасными одеялами я наткнулся на конверт. В нем лежала маленькая фотокарточка выпускника университета. Улыбающийся молодой человек на снимке очень напоминал мне Айрин Чалмерс; по всей вероятности, это был ее сын Ник. Догадка моя подтвердилась, когда я увидел на обороте конверта написанный карандашом адрес Чалмерсов: 2124, Пасифик #8209;стрит. Я положил снимок в конверт и сунул его во внутренний карман пиджака, решив унести с собой.

Доложив миссис Делонг в общих чертах обстановку, я пересек улицу и направился в бухту. Шлюпки, зажатые в лабиринте, образованном плавучими доками, захлестывало волнами. Мне захотелось сесть в одну из них и уплыть далеко #8209;далеко.

Знакомство с жизнью Сиднея Хэрроу плохо сказалось на мне. Слишком его жизнь походила на мою, в этом, наверное, и было все дело. Разъедающая душу тоска накатила нежданно, как туман.

Но ветер с океана развеял тоску: ветер почти всегда так на меня действовал. Я миновал порт, пересек асфальтовую пустыню автомобильных стоянок и вышел на пляж. Волны стеною обрушивались на берег, и мне вдруг показалось, что я могу убежать от прежней жизни.

Только никому это еще не удавалось. В конце пути меня ждал видавший виды бежевый «форд» с откидным верхом и выбитым задним стеклом. «Форд» стоял поодаль от других машин, на самом краю асфальта, его заносило песком. Просунув голову сквозь разбитое стекло, я увидел на заднем сиденье скрюченную фигуру - лицо человека было залито кровью. В нос мне ударил запах виски и «Свинджеру». Дверцы «форда» были открыты, ключи торчали в зажигании. Я чуть не поддался искушению открыть багажник. Однако вместо этого я сделал все, что положено в таких случаях. Я выехал за пределы лос #8209;анджелесского округа, а местная полиция не терпела посягательств на свои территориальные привилегии. Отыскав ближайший телефон у подножия волнореза, в лавчонке «Все для рыболова», я позвонил в полицию. Потом вернулся к машине и стал ждать полицейских. Ветер швырял мне в лицо песок; на море вздымались грозные зеленые валы, а над ними, как некий сложный мобиль, подвешенный в небе, кружили чайки и крачки. Машина городской полиции, проскочив стоянку, затормозила рядом со мной.

Из нее выпрыгнули два офицера в форме. Они поглядели на меня, потом на труп в машине, потом снова на меня. Оба были молоды и поразительно похожи друг на друга, только один темноволосый, а другой белокурый. У обоих были могучие плечи, квадратные челюсти, неподвижный взгляд, грозные пистолеты в кобуре - я сразу понял, что они не станут со мной церемониться.

- Кто это? - спросил голубоглазый.

- Не знаю.

- А вы кто?

Я назвался и предъявил удостоверение личности.

- Вы частный сыщик?

- Совершенно верно.

- А кто там в машине, вы не знаете?

Я колебался. Скажи я им, что это Сидней Хэрроу (а судя по всему, в машине был именно он), мне пришлось бы им объяснить, как я это обнаружил, и в конце концов не ровен час выложить все, что я знаю.

- Нет, - сказал я.

- Как же вы его нашли?

- Шел мимо.

- Куда шли?

- На пляж. Хотел прогуляться по берегу.

- Не слишком подходящее место для прогулок в такую погоду, как сегодня, - сказал белокурый.

Я готов был с ними согласиться. Пляж вдруг стал мрачным, словно мертвец унес с собой солнечный свет и краски дня. К тому же полицейские придали ему унылый вид присутственного места. Подул холодный ветер.

- Где вы живете? - спросил брюнет.

- В Лос #8209;Анджелесе. Адрес указан в удостоверении. Да, кстати, верните #8209;ка мне его.

- Вернем, когда все выясним. Вы приехали сюда на машине или городским транспортом?

- На машине.

- Где ваша машина?

И тут только я сообразил, что моя машина стоит перед мотелем «Сансет»: очевидно, наткнувшись на труп Хэрроу (если это был он), я все же перенес шок. Вот и выходило, что скрывай не скрывай, а полиция все равно найдет машину. Они поговорят с миссис Делонг и узнают, что я шел по следу Хэрроу.

Так оно и случилось. Я сказал им, где моя машина, и вскоре очутился в полицейском участке. Там за меня принялись два сержанта. Несколько раз я просил их вызвать адвоката, в частности того адвоката, по чьему поручению я приехал в город. Они удалились, оставив меня одного в душной каморке. Ее грязные серые стены пестрели именами. Я коротал время, читая надписи. Здесь сидел за бродяжничество Джон #8209;Пижон из Далласа, и Джо Хеспелер, и Жох #8209;Джок Олифант, и Ловкач Люк Лэраби.

Сержанты вернулись и сказали, что, к их сожалению, связаться с Тратвеллом не удалось. Но мне позвонить они не разрешают. Это грубое нарушение законности взбодрило меня: значит, ни в чем серьезном я пока не заподозрен.

Они пытались прощупать, не выполнил ли я уже их работу. А я уселся поудобнее и дал им возможность поработать за меня. Мертвец был Сиднеем Хэрроу - тут сомнений быть не могло: отпечатки его пальцев совпадали с отпечатками на водительских правах. Его убили выстрелом в голову.

Умер он сразу, и по крайней мере двенадцать часов тому назад. Выходит, смерть наступила вчера до полуночи, не позже, а я в это время сидел у себя дома в Уэст #8209;Лос #8209;Анджелесе.

Все это я изложил сержантам, но мое сообщение их нисколько не заинтересовало. Они хотели знать, что я делаю в их округе и почему интересовался Хэрроу. Они и обхаживали меня, и упрашивали, и умоляли, и угрожали, и измывались. И у меня появилась странная мысль - с ними я ею не поделился, - что ко мне перешла по наследству жизнь Сиднея Хэрроу.


Глава 6


В комнату тихо вошел мужчина в штатском. Сержанты вскочили. Он кивком разрешил им сесть. У мужчины были стриженные ежиком седые волосы, перебитый, весь в шрамах нос и жесткие проницательные глаза. Провалившийся рот - свидетельство жизни, проведенной в подозрительности и недоверчивости, - все время двигался, словно что #8209;то жуя.

- Я - Лэкленд, капитан сыскной полиции, - сказал он, садясь за стол напротив меня. - Мне сказали, что вы задали жару моим ребятам.

- А мне казалось, совсем наоборот.

Он внимательно оглядел мое лицо.

- По вашему виду этого не скажешь.

- Я имею право вызвать адвоката.

- А мы имеем право рассчитывать на ваше сотрудничество. Попробуйте только заупрямиться - вмиг лишитесь лицензии.

- Очень кстати напомнили, верните #8209;ка мне мое удостоверение.

Вместо этого он вынул из внутреннего кармана плотный коричневый конверт и вскрыл его. Среди прочих бумаг там лежала фотография или обрывок фотографии. Лэкленд швырнул снимок через стол.

На снимке был изображен мужчина лет сорока, светловолосый, с намечавшейся плешью, наглыми глазами и перекошенным ртом. Он походил на поэта, который отказался от своего призвания ради более земных радостей. Снимок этот был вырезан из фотографии больших размеров, на которой мужчина стоял в группе других людей. По обе стороны от него виднелись девичьи платья, но сами девушки были отрезаны. По всей вероятности, Лэкленд показывал мне увеличенный снимок двадцатилетней давности.

- Вам знаком этот человек? - спросил капитан Лэкленд.

- Нет.

Его исполосованное шрамами лицо грозно надвинулось на меня: вот что случится с тобой, казалось, предостерегало оно.

- Вы в этом абсолютно уверены?

- Уверен. - Стоило ли упоминать о моей ничем не подкрепленной догадке, что эту фотографию Хэрроу получил от Джин Траск и что на фотографии изображен ее отец.

Он снова наклонился ко мне.

- Да будет, мистер Арчер, помогите нам. Скажите, почему Сидней Хэрроу носил эту фотографию? - Он постучал пальцем по увеличенному снимку.

- Не знаю.

- А мне думается, вы должны бы знать. Почему вы интересовались Хэрроу?

- Я должен поговорить с Джоном Тратвеллом. После этого я, наверное, отвечу на кое #8209;какие вопросы.

Лэкленд встал и вышел из комнаты. Минут через десять он вернулся с Тратвеллом. Юрист участливо посмотрел на меня.

- Насколько я понимаю, Арчер, вы довольно долго пробыли здесь. Вам следовало раньше связаться со мной. Я хочу поговорить с мистером Арчером наедине, - обратился он к Лэкленду. - Он расследует по моему поручению одно дело, требующее соблюдения полной тайны.

Лэкленд не спеша удалился. Тратвелл сел напротив меня.

- Почему они вас держат?

- Прошлой ночью убили некоего Сиднея Хэрроу. Лэкленду известно, что я выслеживал Хэрроу. Правда, он не знает, что Хэрроу был в числе людей, замешанных в краже золотой шкатулки.

- Как, вы уже все знаете? - поразился Тратвелл.

- Ничего удивительного тут нет. Более небрежного ограбления не знает история. Женщина, у которой сейчас находится шкатулка, и не думает ее прятать.

- Кто она?

- По мужу ее фамилия Траск, Джин Траск. А кто она такая - надо еще выяснить. Очевидно, Ник украл шкатулку и отдал ей. Вот почему я не могу говорить откровенно ни с Лэклендом, ни с его ребятами.

- Разумеется. А вы уверены, что дело было именно так?

- Я же не страдаю галлюцинациями. - Я встал. - А нельзя ли закончить наш разговор где #8209;нибудь в другом месте?

- Обождите минутку здесь.

Тратвелл вышел, закрыв за собой дверь. Вернувшись, он с довольной улыбкой вручил мне ксерокопию удостоверения.

- Вы свободны. Оливеру Лэкленду нельзя отказать в здравом смысле.

К стоянке я шел, как сквозь строй - в узкий коридор гурьбой высыпали Лэкленд и его сержанты. Они так усердно раскланивались со мной, что я не на шутку встревожился.

Пока мы ехали по городу в «кадиллаке» Тратвелла, я успел рассказать ему обо всем, что произошло.

- Куда мы едем? - спросил я, когда он свернул на Паси #8209;фик #8209;стрит.

- Ко мне. Вы завоевали доверие Бетти. Она хочет держать с вами совет.

- По какому поводу?

- Скорее всего, по поводу Ника. Она ни о чем другом не думает. - Тратвелл замолк. - Бетти кажется, что я против него предубежден, - после долгой паузы сказал он. - Хотя в самом деле это не так. Но я не хочу, чтобы она наделала ошибок, которых вполне можно избежать. Ведь она у меня одна.

- Она мне сказала, что ей двадцать пять лет.

- Но она не по годам молода. Молода и ранима.

- Согласен, она может произвести такое впечатление. Однако, мне кажется, в случае чего она сумеет за себя постоять.

По глазам Тратвелла я видел, что он приятно удивлен.

- Очень рад, что вы так думаете. Я воспитывал ее один, и на мне большая ответственность. - Он опять замолчал и добавил: - Моя жена умерла, когда Бетти было всего несколько месяцев.

- Бетти сказала мне, что машина, которая сшибла ее мать, тут же скрылась.

- Да, - сказал Тратвелл еле слышно.

- Водителя так и не удалось разыскать?

- К сожалению, нет. Дорожная инспекция обнаружила машину неподалеку от Сан #8209;Диего, но она оказалась краденой. По странному совпадению убийца прежде предпринял попытку ограбить дом Чалмерсов. По всей вероятности, моя жена увидела, как грабители входят в дом, и спугнула их. Удирая, они сшибли ее.

Он холодно посмотрел на меня, предупреждая дальнейшие расспросы. Остаток пути мы ехали молча. Дом Тратвелла стоял напротив испанского особняка Чалмерсов. Тратвелл высадил меня у обочины, сказав, что его ждет клиент, и уехал.

В архитектуре верхней части Пасифик #8209;стрит традиционализм сочетался с эклектикой. Тратвелловский дом был выдержан в колониальном стиле: белый с крашенными зеленой краской ставнями обоих этажей. Я постучал в зеленую дверь. Мне открыла пожилая женщина в темном платье, чем #8209;то напоминавшем форму экономки. Когда я назвал себя, жесткие складки, обрамлявшие ее рот, смягчились.

- Мисс Тратвелл вас ждет. - Она провела меня по винтовой лестнице в парадную гостиную. - К вам мистер Арчер.

- Спасибо, миссис Гловер.

- Вам что #8209;нибудь подать, деточка?

- Нет, спасибо.

Бетти не вышла ко мне, пока миссис Гловер не удалилась. Увидев ее, я сразу понял почему: глаза у нее распухли, лицо побледнело; она съежилась, как обиженный зверек, который ждет, что его вот #8209;вот опять обидят. Бетти отступила, пропуская меня в комнату, и закрыла за собой дверь. Я очутился в обычной рабочей комнате молодой женщины - с веселыми ситцевыми занавесками, репродукциями Шагала и ломящимися от книг полками.

- Ник дал о себе знать, - сказала Бетти, повернувшись спиной к окнам, и показала на оранжевый телефон на письменном столике. - Но вы ничего не расскажете отцу, правда?

- Он и сам обо всем догадывается, Бетти.

- Но вы больше ничего ему не скажете?

- Разве вы не доверяете отцу?

- В общем #8209;то, да. Но прошу вас, не передавайте ему наш разговор.

- Сделаю все возможное. Но больше ничего не могу вам обещать. У Ника неприятности?

- Да, - она опустила голову, и светлые волосы упали ей на лицо. - Мне кажется, он хочет покончить с собой. А если он покончит с собой, мне незачем жить.

- Он не говорил, почему?

- Он сделал нечто ужасное, так он мне сказал.

- Скажем, убил человека?

Она откинула волосы назад и пронзила меня взглядом, полным ненависти.

- Как вы можете так говорить?

- Вчера на побережье убили Сиднея Хэрроу. Ник упоминал о нем?

- Разумеется, нет.

- Что он вам говорил?

Она с минуту молчала, припоминая.

- Что он заслуживает смерти. Что он подвел меня и родителей, - медленно пересказывала она, - и что он никогда в жизни не осмелится посмотреть нам в глаза. А потом попрощался со мной - попрощался навсегда. - И тут на нее напала нервная икота.

- Давно он вам звонил?

Она посмотрела на оранжевый телефон, потом на часы.

- Около часу назад. Но мне кажется, с тех пор прошла вечность.

Она рассеянно прошла в глубь комнаты и сняла со стены фотографию в рамке. Я подошел сзади и заглянул через ее плечо. Она держала увеличенную копию того снимка, который лежал в моем кармане. Того самого, что я нашел в номере Хэрроу в «Сансете». И тут только я заметил, что, хотя молодой человек на фотографии улыбается, глаза у него грустные.

- Насколько я понимаю, это Ник, - сказал я.

- Да. Это его фотография для выпускного альбома.

Она не без торжественности водрузила фотографию на стену и отошла к окну. Я последовал за ней. Она смотрела через дорогу на белый фасад чалмерсовского особняка, на наглухо закрытые двери.

- Не знаю, что мне делать.

- Мы должны его найти, - сказал я. - Он сказал вам, откуда звонит?

- Нет.

- А что еще он говорил?

- Больше ничего не помню.

- Он не говорил, как он собирается покончить с собой?

Она тряхнула головой - волосы снова закрыли ее лицо - и ответила почти беззвучно:

- Нет, на этот раз не говорил.

- Вы хотите сказать, что говорили об этом уже не первый раз?

- Не совсем так. И вы не правы. Ник не бросается словами.

- Я тоже. - Но мне стало обидно за Бетти: это ж надо вытворять такое с девчонкой! - А какие разговоры он вел раньше и что тогда делал?

- Когда у Ника начиналась депрессия, он часто говорил о самоубийстве. Да нет, он не угрожал самоубийством. Просто говорил о разных способах и методах. Он от меня никогда ничего не скрывал.

- Пора бы и начать.

- Вы говорите, точь #8209;в #8209;точь как отец. Вы оба предубеждены против него.

- Грозить самоубийством - жестокая вещь, Бетти.

- Если любишь, нет. В подавленном состоянии человек ничего не может с собой поделать.

Я не стал спорить.

- Вы хотели мне рассказать, как он намеревался покончить с собой.

- Да вовсе он не намеревался. Просто рассуждал об этом. Если застрелиться, говорил он, слишком много крови, таблетки - ненадежны. Лучше всего просто уплыть в море. Но искушение повеситься, говорил он, самое сильное.

- Повеситься?

- Он мне говорил, что с детства думает об этом.

- Откуда такое?

- Не знаю. Его дед был судьей Верховного суда, в городе его называли вешателем - поговаривали, будто он любил выносить смертные приговоры. Может, это повлияло на Ника, знаете, от противного. Мне доводилось читать и о более странных вещах.

- Ник когда #8209;нибудь говорил вам о том, что среди его предков был судья #8209;вешатель?

Бетти кивнула.

- А о самоубийстве?

- Многократно.

- Веселый кавалер, нечего сказать.

- Не жалуюсь. Я люблю Ника и хочу быть ему полезной.

Я начинал понимать девушку, и чем лучше я ее понимал, тем больше она мне нравилась. Я и раньше замечал, что у вдовцов обычно вырастают на редкость самоотверженные дочери.

- Вернемся к его телефонному звонку, - сказал я. - Постарайтесь вспомнить, Ник не упоминал, где он сейчас находится?

- По #8209;моему, нет.

- Не спешите с ответом. Сядьте у телефона, подумайте.

Она опустилась на стул у письменного стола и положила руку на аппарат, словно вынуждая его молчать.

- В трубке слышался шум.

- Какого рода шум?

- Подождите минуту. - Она подняла руку, требуя тишины, и стала вслушиваться. - Детские голоса, плеск воды. Знаете, как в бассейне. Скорее всего, он звонил из автомата Теннисного клуба.


Глава 7


Хоть мне и случалось наведываться в Теннисный клуб, женщину за конторкой я видел впервые. Но она знала Бетти Тратвелл и тепло приветствовала ее.

- Мы вас теперь почти не видим, мисс Тратвелл.

- Я ужасно занята последнее время. Ник сегодня был у вас?

- По правде говоря, был, - неохотно ответила женщина. - Он пришел около часу назад, зашел ненадолго в бар. И вышел оттуда в нехорошем виде.

- Вы хотите сказать, что он был пьян?

- К сожалению, да, мисс Тратвелл, раз уж вы спросили. И та женщина, блондинка, которую он привел, тоже была под мухой. Когда они ушли, я выдала Марко по первое число. Но он сказал: я и отпустил #8209;то всего по две рюмки на брата. Он сказал: дама уже явилась навеселе, а мистер Чалмерс и вовсе пить не умеет.

- Верно, - согласилась Бетти. - А кто эта женщина?

- Я забыла, как ее зовут… Он один раз уже ее приводил. - Она заглянула в книгу записи посетителей, лежавшую перед ней и сказала - Джин Свейн.

- А не Джин Траск? - спросил я.

- Скорее, похоже на Свейн, - подвинув ко мне книгу, она ткнула алым ногтем в строчку, где Ник написал свою фамилию и фамилию своей дамы. Я не мог не согласиться, скорее, похоже на Свейн. Местом жительства гостья назвала Сан #8209;Диего.

- Дама довольно крупная блондинка с хорошей фигурой, лет сорока?

- Совершенно точно. Фигура хорошая, - добавила она, - если вам нравятся дамы в теле.

Сама она была на редкость тощая. Мы с Бетти направились в бар верхней галереей, огибающей бассейн. Дети все еще плескались в воде. Кое #8209;где по углам растянулись в лонгшезах взрослые, ловя нещедрое январское солнце.

Бар был пуст, только двое мужчин замешкались с ленчем. Мы с барменом кивнули друг другу. Марко, проворный смуглый коротышка в красном жилете, хмуро подтвердил, что Ник здесь был.

- По правде говоря, я попросил его уйти.

- Он много выпил?

- Только не у меня. Я ему отпустил два виски, так что вам не подвести меня под статью. А что он натворил? Разбил машину?

- Надеюсь, нет. Я пытаюсь его найти, пока он что #8209;нибудь не натворил. Не знаете, куда он поехал?

- Не знаю, скажу вам только одно: он был зол как черт. Когда я отказался отпустить ему третью рюмку, он полез на меня с кулаками. Пришлось пригрозить ему кием. - Марко полез под стойку и вытащил оттуда отпиленный кусок тяжелого кия в полметра с лишком длиной. - Негоже, конечно, так поступать с членом клуба, но у него был револьвер и я хотел, чтобы он поскорее убрался. Будь на его месте кто другой, я бы вызвал шерифа.

- У него был револьвер? - спросила Бетти жалким тоненьким голосом.

- Ага, в кармане куртки. Он его не вытаскивал, но такой большой револьвер не спрячешь. - Перегнувшись через стойку, Марко заглянул Бетти в глаза. - И скажите ради бога, мисс Тратвелл, какая муха его укусила? За ним раньше ничего подобного не водилось.

- У него неприятности, - сказала Бетти.

- А эта дамочка не имеет отношения к его неприятностям? Ну, та блондинистая дамочка? Ох, и здорова пить. И его еще подбивает на выпивку, вот что скверно.

- Вы не знаете, кто она, Марко?

- Нет. Но от таких только и жди беды. Не возьму в толк, зачем он с ней спутался.

Бетти направилась к двери, но на полпути повернулась к Марко.

- Почему вы не отняли у него револьвер?

- Не в моих правилах валять дурака с оружием, мисс. Не по моей это части.

Мы с Бетти пошли на стоянку за машиной. Клуб стоял на берегу узкой бухточки, и на меня сразу пахнуло морем. Этот резкий запах, запах сырости и водорослей, вызвал в моей памяти берег, где я нашел Сиднея Хэрроу.

Мы с Бетти сидели молча, и, пока машина преодолевала длинный пологий склон, наверху у которого помещалась «Монте #8209;Виста», каждый был погружен в свои мысли. Молодой человек в конторке узнал меня.

- Если вам нужна миссис Траск, вы поспели вовремя. Она собирается уезжать.

- Она не сказала, почему уезжает?

- По #8209;моему, она получила неприятное известие. И должно быть, очень тревожное, потому что она не стала возражать, когда я посчитал ей за лишний день. Обычно все возражают.

Я миновал дубовую рощицу и постучал в раздвижные двери оштукатуренного коттеджа. Дверь в комнату была распахнута настежь. Из спальни донесся голос Джин Траск: «Чемоданы запакованы, можно выносить».

Я быстро прошел в спальню. Джин Траск трясущейся рукой красила губы перед туалетным столиком.

Мы встретились глазами в зеркале. Рука миссис Траск взлетела, намалевав кровавый клоунский рот поверх ее собственных губ. Она неуклюже вскочила, повалив стул.

- Вас прислали за моими чемоданами?

- Нет. Но я с удовольствием вам помогу. - Я подхватил щегольские синие чемоданы. Они оказались довольно легкими.

- Поставьте чемоданы, - сказала она. - И объясните наконец, кто вы такой?

Ее мог запугать кто угодно и чем угодно, не прилагая особых усилий. Она так дрожала, что ее страх передался и мне. Кровавый клоунский рот внушал ужас. Леденящий смех сводил мне живот.

- Я справлялась о вас в конторе, - сказала она. - Они заявили, что у них нет охранника. Говорите, что вы здесь делаете?

- В данный момент ищу Ника Чалмерса. Так что не стоит ходить вокруг да около. Вы не можете не знать, что он переживает нервный кризис.

Она ответила с такой готовностью, словно давно ждала случая излить душу.

- Конечно, знаю. Он только и говорит о самоубийстве. И я решила, что рюмка #8209;другая его взбодрит. А он и вовсе пал духом.

- Где он сейчас?

- Я взяла с него обещание, что он пойдет домой и проспится. Он сказал, что так и сделает.

- Куда домой, в свою квартиру?

- По всей вероятности.

- Что #8209;то вы темните, миссис Траск.

- Стараюсь по мере возможности. Так легче жить, - сказала она сухо.

- Почему вы заинтересовались Ником?

- Не ваше дело. Не вздумайте на меня давить - ничего не добьетесь, - сказала она громко: видно, гнев придал ей уверенности в себе, но срывающийся на визг голос все же выдавал ее страх.

- Чего вы так боитесь, миссис Траск?

- Прошлой ночью прикончили Сиднея Хэрроу, - сказала она вдруг охрипшим голосом. - Но вам, должно быть, это известно.

- А вам откуда это известно?

- Ник мне сказал. Никогда себе не прощу, что полезла в эту банку с пауками.

- Он убил Сиднея Хэрроу?

- По #8209;моему, он и сам этого не знает - такая у него путаница в голове. А я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока выяснится, кто убийца.

- Куда вы едете?

Она не ответила. Я вернулся к Бетти и передал ей все или почти все, что узнал. Мы решили поехать в студенческий городок - каждый на своей машине. Моя машина стояла там, где я ее и оставил - перед мотелем «Сансет». Из #8209;под дворника торчал талон за пользование стоянкой.

Я пытался не отставать от Бетти, но куда там: она выжимала по прямой не меньше ста тридцати километров в час. Когда я подъехал к «Кэмбридж Армс», она уже ждала меня на стоянке.

- Он здесь. Во всяком случае, его машина здесь, - и, подбежав ко мне, она показала на синюю спортивную машину, стоявшую рядом с ее красной. Я подошел и потрогал капот. Мотор еще не остыл. В зажигании торчали ключи.

- Оставайтесь здесь, - сказал я.

- Ни за что. Если он будет бушевать… словом, я хочу сказать, при мне он не станет.

- Что ж, это мысль.

Мы поднялись на лифте. Бетти, постучав в дверь, крикнула: - Ник, это я, Бетти.


Молчание. Мы подождали, потом Бетти постучала снова. Дверь рывком распахнули. Бетти влетела в комнату и упала Нику на грудь. Обхватив ее одной рукой, Ник другой направил мне в живот крупнокалиберный револьвер. Глаз его я не видел, их скрывали большие темные очки, отчего лицо его казалось особенно бледным. Нечесаные волосы свисали на лоб. Белая рубашка была не первой свежести. Я машинально регистрировал эти детали, словно хотел как можно точнее запомнить картину, представшую перед моим последним взором. Я чувствовал скорее обиду, чем испуг. Не хотелось умирать ни за что ни про что от руки запутавшегося переростка, с которым я и знаком #8209;то не был.

- А ну бросьте, - сказал я привычно.

- Кто вы такой, чтоб мне указывать?

- Перестань, Ник, - сказала Бетти.

Пытаясь отвлечь его внимание, Бетти прижалась к нему еще крепче. Одной рукой обвила за талию, припала к ногам. Левая ее рука взлетела вверх - казалось, она собирается обнять его за шею, - но вместо этого она вдруг изо всех сил стукнула Ника по руке, в которой он держал револьвер. Дуло револьвера уставилось в пол, я подскочил к Нику и вырвал револьвер.

- Черт бы вас побрал, - сказал он, - черт бы побрал вас обоих!

Из квартиры напротив выбежал не то писклявый мальчишка, не то басовитая девчонка.

- Что тут происходит? - раздался крик.

- Посвящение, - сказал я.

Ник вырвался от Бетти и замахнулся на меня. Я увернулся. Удар прошел мимо. Наклонившись, я перебросил Ника через плечо и внес в гостиную. Бетти захлопнула дверь и привалилась к ней всем телом. Она раскраснелась и тяжело дышала. Ник снова полез на меня с кулаками. Я пригнулся и двинул его в солнечное сплетение. Ник упал, хватая ртом воздух. Я прокрутил барабан в его револьвере. Одного патрона не хватало. Это был «Кольт #8209;45». Вытащив черную книжечку, я записал его номер.

Бетти встала между нами.

- Зачем вы его били? Могли обойтись и без этого.

- Не мог. Не тревожьтесь, он скоро отойдет.

Бетти, опустившись на колени, ощупывала лицо Ника. Он откатился от девушки. Постепенно дыхание его стало ровным. Он подполз к дивану и оперся о него.

Присев на корточки, я показал ему револьвер.

- Откуда он у вас, Ник?

- Я не намерен вам отвечать. Вы не можете меня заставить давать показания против себя, - сказал он странным, неестественным голосом, словно магнитофонную ленту вдруг запустили в обратном направлении. «Что бы это могло означать?» - подумал я. Глаза его по #8209;прежнему скрывали темные стекла очков.

- Если вы думаете, что я работаю в полиции, Ник, вы ошибаетесь.

- А меня не интересует, где вы работаете.

Я попытался подобраться к нему с другого бока.

- Я частный сыщик и представляю ваши интересы. Но мне не вполне ясно, в чем они заключаются. Хотите об этом поговорить?

Он затряс головой, как истеричный ребенок; волосы его мотались из стороны в сторону так, что у меня зарябило в глазах.

- Пожалуйста, Ник, перестань, у тебя шея заболит, - сказала Бетти огорченно и пригладила ему волосы.

Он не шелохнулся.

- Дай #8209;ка мне на тебя поглядеть, - сказала она и сняла с него темные очки.

Он потянулся за очками, но Бетти подняла их над головой. Казалось, его глаза, черные и блестящие, как вар, живут своей отдельной жизнью. Они становились то испуганными, то агрессивными в зависимости от того, куда они обращены: внутрь или на внешний мир. И я понял, почему он носит очки: за их стеклами он скрывал этот горький изменчивый взгляд.

Закрыв глаза руками, он вглядывался в меня сквозь пальцы.

- Не надо так, Ник, ну, пожалуйста. - Девушка снова стала перед ним на колени. - Что случилось? Пожалуйста, скажи мне, что случилось?

- Нет. Ты меня разлюбишь.

- Ничто не заставит меня тебя разлюбить.

- Даже если б я убил человека? - проговорил он, не отрывая рук от лица.

- Вы кого #8209;то убили? - спросил я.

Он медленно опустил голову и застыл так, пряча от меня лицо.

- Из этого револьвера?

Он утвердительно дернул головой.

- Он не может сейчас говорить, - сказала Бетти. - Не заставляйте его.

- Мне кажется, ему надо выговориться - облегчить душу. Почему, вы думаете, он позвонил вам из клуба?

- Попрощаться.

- Согласитесь, что кончилось все лучше, чем вы ожидали.

- Не знаю, - трезво сказала она. - Не знаю, на сколько меня хватит.

- Где вы достали револьвер? - снова обратился я к Нику.

- Нашел его в машине.

- В машине Сиднея Хэрроу?

Он отнял руки от лица. Глаза у него были озадаченные и испуганные. - Да, я нашел его в той машине.

- Вы застрелили Хэрроу в машине?

Лицо его сморщилось. Он стал похож на перепуганного ребенка, который готовится задать ревака.

- Не помню, - сказал он и ударил себя кулаком по лбу, потом изо всех сил - по челюсти.

- Не мучьте его, - сказала девушка. - Разве вы не видите, что он болен?

- Перестаньте с ним нянчиться. На то у него есть мать.

Ник удивленно вскинул голову.

- Только не говорите ни матери, ни отцу. Он меня убьет.

Я промолчал. Родителям все равно придется сообщить.

- Вы хотели рассказать, где произошло убийство.

- Теперь вспомнил. Мы пошли в бродяжий квартал, что за Ошен #8209;бульваром. Там горел костер, мы сели у тлеющих углей. Он заставлял меня делать что #8209;то плохое, - голос его звучал наивно, совсем по #8209;детски. - А я взял у него револьвер и выстрелил.

Лицо Ника снова исказила плаксивая гримаса. Из груди его рвались рыдания и стоны, но глаза при этом оставались сухими. Тяжело было смотреть на эти рыдания без слез.

Бетти обняла его.

- Ведь у него и раньше случались нервные срывы, правда? - сказал я громко, чтобы заглушить его стенания.

- Не такие сильные.

- Он оставался дома или его госпитализировали?

- Дома, - ответила Бетти. - Я отвезу тебя домой, - обратилась она к Нику.

Он буркнул что #8209;то вроде «да».

Я набрал номер Чалмерсов, Эмилио снял трубку и подозвал Айрин Чалмерс к телефону.

- С вами говорит Арчер. Я звоню из квартиры вашего сына. Он плохо себя чувствует. Я привезу его домой.

- Что с ним?

- Он в тяжелом состоянии, говорит о самоубийстве.

- Я свяжусь с его психиатром, доктором Смизерэмом, - сказала Айрин.

- Ваш муж дома?

- Он в саду. Хотите поговорить с ним?

- В этом нет необходимости. Однако вам стоит подготовить его.

- Вы справитесь с Ником?

- Думаю, да. Со мной Бетти Тратвелл.

Перед уходом я позвонил в Бюро расследования преступности в Сакраменто и продиктовал номер револьвера одному парню, которого давно знал. Звали его Рой Снайдер. Рой сказал, что постарается выяснить фамилию владельца. Когда мы спустились к машине, я положил револьвер в багажник, предварительно спрятав его в металлический ящик. Я всегда прячу туда вещественные доказательства.


Глава 8


Мы поехали в моей машине, за руль села Бетти; Ника мы поместили на переднее сиденье, между нами. Он не проронил ни слова и не шелохнулся, пока машина не остановилась перед домом Чалмерсов. Тут он стал умолять меня не вести его к родителям.

Мне пришлось чуть не силой вытолкать его из машины. Так мы и прошли через двор - я держал Ника за руку. Бетти страховала его с другого бока. Ник шел с такой неохотой, словно его вели к белой стене особняка на расстрел.

Навстречу нам из дверей выбежала Айрин Чалмерс.

- Ник? С тобой ничего не случилось?

- Я в порядке, - ответил он все тем же неестественным магнитофонным голосом.

- А вам обязательно нужно говорить с моим мужем? - обратилась она ко мне, когда мы вошли в холл.

- Да. Я просил вас подготовить его.

- У меня просто не хватило духу, - сказала она. - Вам самому придется все рассказать мужу. Он сейчас в саду.

- А как насчет психиатра?

- У доктора Смизерэма сейчас пациент, но он скоро приедет.

- Вам, пожалуй, стоит позвонить и Джону Тратвеллу, - сказал я. - Нам не обойтись без адвоката.

Я оставил Ника с женщинами в гостиной. Бетти сидела притихшая и подавленная, словно мрачная красота Айрин Чалмерс действовала на нее угнетающе.

Чалмерс возился в огороженном садике. Худой, чуть ли не хилый, в своем опрятном выгоревшем комбинезоне, он, энергично орудуя лопатой, окапывал срезанные на зиму кусты, торчавшие мертвыми колючими обрубками. Окинув меня презрительным взглядом, Чалмерс не спеша выпрямился и с размаху воткнул лопату в землю. Разбросанные там и сям по саду статуи греческих и римских богов напоминали нудистов, потрепанных суровыми непогодами.

- Мне казалось, вам уже известно, что флорентийская шкатулка не застрахована, - резко сказал Чалмерс.

- Меня это не волнует, мистер Чалмерс, я ведь не страховой агент.

Он побледнел и насторожился.

- Насколько я понял, вы именно так себя отрекомендовали.

- Это ваша жена меня так отрекомендовала. На самом деле я частный сыщик. Меня по просьбе вашей жены призвал Джон Тратвелл.

- Так пусть он вас и отзовет, - сказал Чалмерс, но тут же взял себя в руки. - Вы хотите сказать, что жена обратилась к Тратвеллу за моей спиной?

- И поступила довольно умно. Я знаю, вы беспокоились о сыне, так вот, я вернул его домой. Он шатался с револьвером, болтал во всех углах о самоубийстве и убийстве.

Я просветил Чалмерса, рассказав ему о событиях последних дней. Он пришел в ужас.

- Ник, наверное, сошел с ума.

- Не без этого, - сказал я. - Но мне кажется, он не врет.

- Вы верите, что он совершил убийство?

- Найден труп некоего Сиднея Хэрроу. Известно, что они с Ником здорово поцапались. И Ник не отрицает, что убил его.

Чалмерс пошатнулся и оперся на лопату. Голова его упала на грудь, и я увидел плешь на макушке, которую он тщательно прикрывал редкими прядями, словно старался замаскировать уязвимое место. Да, от ударов, наносимых детьми, подумал я, труднее всего оправиться и труднее всего уберечься.

Но Чалмерс думал не о себе.

- Бедный Ник. А у него все так хорошо складывалось. Что с ним стряслось?

- Это вам объяснит Смизерэм. Кажется, все началось с золотой шкатулки. По всей видимости, Ник взял ее из вашего сейфа и отдал женщине по имени Джин Траск.

- Впервые слышу о ней. Зачем этой женщине понадобилась шкатулка моей матери?

- Не знаю. Мне показалось, что она ей очень нужна.

- А вы разговаривали с этой дамой?

- Разговаривал.

- Куда она дела мои письма к матери?

- Не знаю. Я заглядывал в шкатулку, но она была пуста.

- Почему вы не спросили ее об этом?

- С ней не так #8209;то просто иметь дело. Да и потом я занимался более важными вещами.

Чалмерс горестно покусывал усики.

- Какими же, к примеру?

- Мне удалось выяснить, что она наняла Сиднея Хэрроу, чтобы тот сопровождал ее в Пасифик #8209;Пойнт - очевидно, они собирались разыскивать отца миссис Траск.

Чалмерс недоуменно глянул на меня, обвел глазами сад, высокую изгородь и уставился на небо.

- Ну, и какое же это имеет отношение к нам?

- Увы, пока сказать не могу. Я хочу внести одно предложение на рассмотрение Джона Тратвелла. И ваше, разумеется. Было бы очень желательно передать револьвер в полицию, чтобы они провели баллистическую экспертизу.

- Значит, вы хотите сдаться без боя?

- Давайте обсудим все по порядку, мистер Чалмерс. Если окажется, что Хэрроу убит не из этого револьвера, значит, признание Ника, скорее всего, выдумка чистой воды. Если же из этого, тогда будем решать, что делать дальше.

- Прежде всего надо поговорить с Джоном Тратвеллом. У меня голова кругом идет, - и Чалмерс приложил руку ко лбу.

- Но даже если Ник и убил Хэрроу, все равно не стоит терять надежды, - сказал я, - мы наверняка найдем смягчающие обстоятельства.

- Это какие же?

- Хэрроу лез на рожон. В тот вечер, когда украли шкатулку, он перед вашим домом угрожал Нику револьвером и, возможно, тем же самым.

Чалмерс недоверчиво посмотрел на меня.

- Не представляю, откуда вам это известно?

- У меня есть свидетель. Но я не хочу называть его имени.

- Револьвер при вас?

- Он в багажнике. Сейчас я вам его покажу.

Миновав застекленную веранду, мы прошли длинным коридором в холл. На диване в гостиной, словно гости, засидевшиеся на давно угасшей вечеринке, застыли Ник с матерью и Бетти. Ник снова надел темные очки, будто завязал глаза черной повязкой.

Чалмерс вошел в гостиную и встал перед сыном - казалось, он смотрит на него с огромной высоты.

- Это правда, что ты застрелил человека?

Ник тупо кивнул.

- Извини. Я не хотел ехать домой. Я собирался покончить с собой.

- Прекрати эту трусливую болтовню, - сказал Чалмерс. - Будь мужчиной.

- Хорошо, папа, - безнадежно сказал сын.

- Мы сделаем для тебя все, что возможно. Не отчаивайся. Обещай, что не будешь, Ник.

- Обещаю, папа. Извини меня.

Чалмерс, по #8209;военному четко повернувшись на каблуках, подошел ко мне. Лицо его выражало решимость стоически встретить все удары судьбы. Оба - и сын и отец - сознавали, что этот разговор ничего не значит. Когда мы вышли из дому, Чалмерс вдруг остановился и удрученно посмотрел на свой садовый комбинезон.

- Не люблю появляться в таком виде на людях, - сказал он, будто соседи могли его слышать.

Я открыл багажник и, не вынимая револьвера из ящика, показал его Чалмерсу.

- Видели его раньше?

- Нет. Кстати говоря, у Ника никогда не было револьвера. Он испытывает отвращение к огнестрельному оружию.

- Почему?

- Наверное, передалось от меня по наследству. Отец брал меня с собой на охоту, когда я еще мальчишкой был. Но война навсегда отбила у меня охоту стрелять.

- Я слышал, что вы славно воевали.

- Кто вам это сказал?

- Джон Тратвелл.

- Лучше б Джон Тратвелл меньше болтал обо мне, да и о себе тоже. Я предпочитаю не говорить о своем участии в войне. - И он горько и презрительно посмотрел на револьвер, словно тот символизировал насилие во всех его видах. - Вы и впрямь думаете, что нам следует послать револьвер Джону Тратвеллу?

- А что вы предлагаете?

- Я знаю только, что мне хотелось бы с ним сделать: зарыть поглубже и забыть о нем навсегда.

- Нам бы все равно пришлось его выкопать.

- Наверное, вы правы, - сказал он.

В самом конце Пасифик #8209;стрит показался тратвелловский «кадиллак». Поставив машину перед своим домом, адвокат рысцой пересек улицу. Наш рассказ он выслушал так, словно наперед знал, что от Ника ничего хорошего ждать не приходится.

- Вот револьвер. Он заряжен, - я передал ему ящик с ключом в замке. - Пусть побудет у вас, пока мы не решим, что с ним делать. Я просил разузнать, кто был его первым владельцем.

- Отлично. - Тратвелл повернулся к Чалмерсу. - Где Ник?

- В доме. Мы ожидаем доктора Смизерэма.

Тратвелл тронул Чалмерса за костлявое плечо.

- Как ужасно, что тебе и Айрин придется снова через это пройти.

- Прошу тебя, не будем об этом, - сбросив руку Тратвелла, Чалмерс круто повернулся и тем же шагом стоика прошествовал к парадной двери.

Я пошел с Тратвеллом к нему домой. В кабинете адвокат запер ящик с револьвером в металлический сейф.

- Очень рад сбагрить эту игрушку с рук, - сказал я. - Не хотелось, чтобы Лэкленд поймал меня с поличным.

- Вы считаете, я должен сегодня же передать его Лэкленду?

- Посмотрим, какие сведения поступят из Сакраменто о его владельце. Да, кстати, вы вот сказали, что Чалмерсам придется снова через «это пройти», на что вы намекали? Ник и раньше попадал в подобные передряги?

Тратвелл медлил с ответом.

- Все зависит от того, как это понимать. Ник никогда не был замешан в деле об убийстве - во всяком случае, насколько мне известно. Но один #8209;два срыва за ним числятся, кажется, психиатры так это называют. Несколько лет назад он удрал из дому; его нашли только после того, как объявили розыск по всей стране.

- Он что - с хиппи спутался?

- Не совсем. Просто пытался жить самостоятельно. Когда Пинкертонам наконец удалось разыскать его на восточном побережье, он работал уборщиком в ресторане. Нам еле удалось уговорить его вернуться домой и закончить образование.

- Как он относится к родителям?

- С матерью он очень близок, - сухо сказал Тратвелл, - но не знаю, хорошо ли это. Отца, по #8209;моему, он боготворит, но чувствует, что ему до него далеко. Так же относился и Ларри Чалмерс к своему отцу, судье. Очевидно, это наследственное.

- Но вы сказали, что подобный срыв не был единичным? - подтолкнул я его.

- Сказал. - Он сел напротив меня. - Но это было давным #8209;давно, четырнадцать или пятнадцать лет тому назад, и, может, там #8209;то и следует искать корень всех бед. Мне кажется, доктор Смизерэм придерживается того же мнения. Но со мной Смизерэм откровенен лишь до известного предела.

- Что же все #8209;таки тогда случилось?

- Вот об этом #8209;то Смизерэм и умалчивает. Я думаю, Ника тогда похитил сексуальный маньяк. Родителям удалось быстро вернуть его в лоно семьи, но мальчик безумно перепугался. Ему тогда шел девятый год. Теперь вы понимаете, почему никто не хочет вспоминать об этой истории.

Я хотел спросить Тратвелла еще кое о чем, но тут раздался стук, и на пороге появилась экономка:

- Я слышала, как вы пришли мистер Тратвелл. Вам что #8209;нибудь подать?

- Нет, спасибо, миссис Гловер. Я сейчас опять уеду. Кстати, где Бетти?

- Не знаю, сэр, - сказала она и посмотрела на меня с укоризной.

- Она у Чалмерсов, - сказал я.

Тратвелл встал, всем своим видом выражая неудовольствие.

- Мне это совсем не нравится.

- Тут ничего нельзя было поделать: Бетти помогала мне, когда я забирал Ника. И справилась с этим отлично. С Ником, между прочим, она тоже здорово справляется.

Тратвелл хлопнул себя по бедру.

- Не для того я растил дочь, чтобы она стала нянькой психу.

Экономка в ужасе попятилась и тихо прикрыла за собой дверь.

- Пойду за Бетти, приведу ее домой, - сказал Тратвелл. - Лучшие свои годы она потратила на этого слюнтяя.

- Она, по #8209;моему, не считает, что потратила их впустую.

- Так, значит, вы на его стороне? - сказал он ревниво.

- Нет, я на стороне Бетти, а возможно, и на вашей. Но сейчас нельзя требовать, чтоб она с ним порвала.

- Да, вы правы, - поразмыслив с минуту, согласился Тратвелл.


Глава 9


Перед уходом Тратвелл набил трубку и закурил. Я задержался у него в кабинете - мне нужно было срочно позвонить Рою Снайдеру в Сакраменто. Часы показывали без пяти пять, в пять рабочий день Снайдера кончался.

- Рой? Это опять Арчер. Тебе удалось узнать, кто купил кольт?

- Да. Его приобрел некий Роулинсон. Самюэль Роулинсон из Пасадены. - Снайдер повторил фамилию по буквам. - Он купил его в сентябре сорок первого и тогда же получил от пасаденской полиции разрешение на оружие. В сорок пятом году срок разрешения истек. Вот и все, что я узнал.

- А Роулинсон объяснял, для чего ему оружие?

- Сказал, что в его положении револьвер необходим. Он тогда был президентом пасаденского Западного банка, - сухо пояснил Снайдер.

Я поблагодарил его и позвонил в пасаденское справочное бюро. В списке абонентов пасаденский Западный банк не числился, зато числился Самюэль Роулинсон. Я заказал разговор с Роулинсоном. Трубку сняла женщина, голос у нее был грубоватый, но добродушный. - Мне очень жаль, - сказала она телефонистке, - но мистер Роулинсон никак не может подойти к телефону - у него артрит.

- В таком случае я хочу поговорить с этой дамой, - сказал я телефонистке.

- Минуту, сэр, - сказала телефонистка.

- У телефона Лью Арчер. С кем имею честь говорить?

- Миссис Шеперд. Я приглядываю за мистером Роулинсоном.

- Он что, болен?

- Он стар, - сказала она. - Все мы стареем.

- Вы совершенно правы, миссис Шеперд. Я пытаюсь выяснить, к кому перешел револьвер, который мистер Роулинсон купил в сорок первом году. «Кольт #8209;45». Вы не можете спросить мистера Роулинсона, что он с ним сделал?

- Сейчас спрошу.

Минуту #8209;две ее не было слышно. Линия была перегружена; в трубке бормотали далекие голоса, слышались отдельные фразы, обрывавшиеся прежде, чем я успевал понять, о чем идет речь.

- Он хочет знать, кто вы такой, - сказала миссис Шеперд. - И какое имеете право расспрашивать его о всяких там револьверах. Я повторяю слова мистера Роулинсона, - добавила она извиняющимся голосом. - Он у нас очень строг - во всем любит порядок.

- Я тоже. Передайте ему, что я сыщик. Есть подозрения, что из этого револьвера прошлой ночью убили человека.

- Где?

- В Пасифик #8209;Пойнте.

- Он раньше всегда там жил летом, - сказала миссис Шеперд. - Спрошу его еще раз. - Она положила трубку и тут же вернулась. - Извините, но он не хочет отвечать. Он говорит, если вы сами к нему приедете и объясните, для чего вам эти сведения, он с вами переговорит.

- Когда?

- Если хотите, приезжайте сегодня же вечером. Он вечерами всегда дома. Локаст #8209;стрит, 245.

Я сказал, что тут же приеду. И уже сел было в машину, но увидел впереди черный «кадиллак» с санитарным знаком на дверце и понял, что сейчас не время уезжать. Прежде всего я должен переговорить с доктором Смизерэмом.

Дверь чалмеровского особняка была распахнута настежь, словно его обитатели, поняв, что прежняя замкнутая жизнь невозможна, махнули на все рукой. Я прошел в холл. Тратвелл - он стоял ко мне спиной - спорил с плотным плешивым мужчиной, по всей видимости, пресловутым психиатром. Лоренс и Айрин Чалмерс почти не принимали участия в споре.

- Клиника противопоказана, - говорил Тратвелл. - Нельзя знать наперед, что может сказать мальчик, а в клиниках не умеют хранить тайны.

- В моей умеют, - сказал психиатр.

- Допускаю, охотно допускаю. Но и в этом случае, если вас или кого #8209;нибудь из ваших служащих вызовут в суд, вам придется отвечать на вопросы. Тогда как юрист…

- Ник совершил преступление? - прервал Тратвелла доктор.

- Я не намерен отвечать на этот вопрос.

- Как я могу лечить пациента, если от меня утаивают информацию?

- Ну, информации у вас хоть отбавляй, - в голосе Тратвелла зазвучала давняя обида. - И эту информацию вы уже пятнадцать лет от всех утаиваете.

- По крайней мере вы признаете, - сказал Смизерэм, - что я не побежал с этой информацией в полицию?

- А она заинтересовала бы полицию, доктор?

- Я не намерен отвечать на этот вопрос.

Мужчины злобно уставились друг на друга. Лоренс Чалмерс попытался что #8209;то сказать, но его попросту не замечали. Айрин Чалмерс подошла ко мне и отвела в сторону. Глаза у нее были тусклые и усталые, и я понял, что она давно ждала этого удара.

- Доктор Смизерэм хочет положить Ника в свою клинику. Как вы думаете, что нам делать?

- Я согласен с мистером Тратвеллом. Вашему сыну адвокат нужен не меньше врача.

- Почему? - напрямик спросила она.

- Прошлой ночью Ник, по его словам, убил человека; он рассказывает об этом всем встречным и поперечным. - Я замолчал, давая ей возможность обдумать мои слова. Но, судя по ее реакции, они не были для нее такой уж неожиданностью.

- Кого он убил?

- Некоего Сиднея Хэрроу. Хэрроу принимал участие в краже вашей флорентийской шкатулки, так же, по всей видимости, как и Ник.

- Ник?

- Боюсь, что да. А так как Ник все время только об одном этом и думает, мне кажется неблагоразумным класть его в какую бы то ни было клинику или больницу. В клиниках, как говорит Тратвелл, не умеют хранить тайны. Вы не могли бы подержать его дома?

- Кто будет за ним смотреть?

- Вы и ваш муж.

Она смерила мужа оценивающим взглядом.

- Может быть. Но я не знаю, под силу ли это Ларри. Он принимает все очень близко к сердцу, особенно если речь идет о Нике, хотя по виду никогда не скажешь. - Она придвинулась ко мне, пуская в ход свои чары. - А вы не взялись бы, мистер Арчер?

- За что не взялся бы?

- Присмотреть сегодня за Ником?

- Нет, - решительно отрезал я.

- А мы ведь, знаете ли, вам деньги платим.

- Что ж, я их получаю не даром. Но в сиделки я не нанимался.

- Очень сожалею, что к вам обратилась, - сказала она желчно, повернулась спиной и ушла.

Надо поскорей уехать, пока она не дала мне расчет, подумал я, подошел к Джону Тратвеллу и объяснил ему, куда и зачем еду.

Вскоре страсти немного поутихли, и адвокат представил меня Смизерэму; при жестком взгляде у него оказалось неожиданно вялое рукопожатие. Его умные глаза глядели тревожно.

- Мне хотелось бы узнать у вас кое #8209;что о Нике, - сказал я.

- Сейчас не время и не место.

- Понимаю, доктор. Я заеду к вам завтра.

- Если вы настаиваете. А теперь прошу извинить: меня ждет пациент.

Я проводил его до железной решетки и заглянул в гостиную. Бетти и Ник сидели рядом на ковре. Бетти, упершись рукой в пол, повернулась всем телом к Нику. Ник уткнул голову в колени.

Они не только не двигались, но словно и не дышали - они, казалось, навеки застыли в своих позах, как люди, затерявшиеся в безвоздушном пространстве: его фигура выражала отчаяние, ее - нежность.

Доктор Смизерэм подошел и опустился рядом с ними на пол.


Глава 10


Я отправился в Пасадену дорогой на Анахайм. Время для поездки было выбрано самое неподходящее: транспорт порой полз, как недобитая змея. Путь от Чалмерсов до Роулинсона занял полтора часа.

Остановившись перед домом Роулинсона, я с минуту посидел в машине, чтобы прийти в себя после дорожной нервотрепки. Квартал, в котором жил Роулинсон, сплошь состоял из совершенно неотличимых друг от друга каркасных домов. Дома, по калифорнийским понятиям, были старые, украшенные модными на рубеже нашего столетия коньками и куполами.

Через два #8209;три дома Локаст #8209;стрит заканчивалась полосатым черно #8209;белым заграждением - за ним улица обрывалась глубоким оврагом. Небо заволакивали сумерки.

Открылась парадная дверь, и я увидел, что у Роулинсона горит свет. Женщина, пройдя по веранде, спустилась с крыльца, перешагнув сломанную ступеньку.

Пока она шла к моей машине, я успел разглядеть, что ей уже под шестьдесят, однако двигалась она не по годам легко. За стеклами очков блестели черные глаза. Смуглая кожа наводила на мысль о примеси индейской или негритянской крови. На ней было строгое серое платье и пестрый мексиканский фартук.

- Вы тот джентльмен, который хотел повидать мистера Роулинсона?

- Да. Моя фамилия Арчер.

- А я миссис Шеперд. Он сейчас обедает и не станет возражать, если вы к нему присоединитесь. Он любит есть в компании. Обед я приготовила только на нас двоих, но буду рада предложить вам чашечку чая.

- От чая не могу отказаться, миссис Шеперд, - сказал я и прошел за ней в дом. Если не приглядываться, холл производил внушительное впечатление. Но я тут же заметил, что паркет расшатался и покоробился, а стены потемнели от плесени.

Столовая казалась менее запущенной. Под тусклой хрустальной люстрой, где горела всего одна лампочка, стоял стол, накрытый на одну персону, на белоснежной скатерти красовалось начищенное до блеска столовое серебро. Седовласый старикан в порыжевшем смокинге доедал нечто напоминающее рагу. Миссис Шеперд представила меня. Старик отложил ложку и, с трудом встав, протянул скрюченную руку.

- Не жмите сильно - у меня артрит. Присаживайтесь, миссис Шеперд подаст вам кофе.

- Чай, - поправила она. - Кофе кончился. - Но она не торопилась уйти: ей было интересно послушать, о чем пойдет речь.

Глаза Роулинсона сверкнули слюдяным блеском. Он тут же перешел к делу - так велико было его нетерпение.

- Этот револьвер, по поводу которого вы мне позвонили, его, как я понимаю, использовали в противозаконных целях?

- Вероятно. Но пока нельзя сказать ничего определенного.

- Но если это не так, значит, вы проделали весь этот длинный путь впустую?

- В моем деле приходится проверять все до последней мелочи.

- Как я понимаю, вы частный сыщик, - сказал он.

- Совершенно верно.

- Кто вас нанял?

- Адвокат из Пасифик #8209;Пойнта по фамилии Тратвелл.

- Джон Тратвелл?

- Да. Вы с ним знакомы?

- Я познакомился с Джоном Тратвеллом через одного из его клиентов и раза два #8209;три встречался с ним. Это было очень давно - он тогда был молод, а я уже нет. Вот и выходит, что не видел я его лет тридцать - ведь со смерти Эстеллы прошло почти двадцать четыре года.

- Эстеллы?

- Эстеллы Чалмерс - вдовы судьи Чалмерса. Дивная была женщина, - и старикан причмокнул, словно смакуя вино.

- Это когда еще было, мистер Роулинсон. Мистера Арчера не интересует древняя история, - недовольно сказала миссис Шеперд. Она все еще топталась в дверях.

Роулинсон засмеялся.

- А я никакой другой и не знаю. Кстати, где же чай, что вы так любезно предлагали, миссис Шеперд? Думает, я ее собственность, - обратился ко мне старик. - Но она сильно ошибается. Если в моем возрасте и воспоминаний лишиться, так вообще ничего в жизни не останется.

- А меня очень интересуют ваши воспоминания, - сказал я, - особенно относительно того револьвера, который вы купили в сентябре сорок первого года. Не исключено, что прошлой ночью из него застрелили человека.

- Кого?

- Некоего Сиднея Хэрроу.

- Никогда не слышал о нем, - сказал Роулинсон так, словно ставил под сомнение существование Хэрроу. - Он умер?

- Да.

- И вы хотите доказать, что мой револьвер имеет какое #8209;то отношение к убийству?

- Не совсем так. Одно из двух: либо убийца стрелял из него, либо нет. Так вот, хочу выяснить, что было на самом деле.

- Разве баллистической экспертизой нельзя этого определить?

- Можно. Но экспертиза еще не производилась.

- Тогда мне, пожалуй, лучше подождать результатов экспертизы, верно?

- Если убийца - вы, тогда, конечно, мистер Роулинсон.

Он покатился со смеху, чуть было не потерял верхнюю челюсть, однако успел подхватить ее большим и указательным пальцами и водворить на место. В дверях появилась миссис Шеперд с подносом.

- Что вы смеетесь? - спросила она.

- Да, вас бы это не рассмешило, миссис Шеперд. Вам недостает чувства юмора.

- А вам приличия. Кто бы мог подумать, что вам за восемьдесят и вы когда #8209;то были президентом банка… - Она грохнула подносом о стол, как бы ставя точку. - Вам с молоком или с лимоном, мистер Арчер?

- Просто крепкий чай.

Она разлила чай в две чашки тончайшего фарфора от разных сервизов. «Кто же Роулинсон на самом деле, бедняк или скупец, - думал я, глядя на остатки былой роскоши, - и что, черт подери, стряслось с его банком?»

- Мистер Арчер подозревает, что я совершил убийство, - сказал он не без бахвальства.

Но миссис Шеперд это сообщение ни в коей мере не рассмешило. Ее смуглое лицо стало еще темнее, у рта и глаз обозначились угрюмые морщины.

- Раз так, к чему скрывать от него правду? - накинулась миссис Шеперд на старика. - Вы же помните, что отдали револьвер дочери, и отлично помните когда.

- Помолчите.

- Вот еще! Вы, чего доброго, дошутитесь, а я этого не допущу. Умный #8209;то вы умный, а от безделья каких только глупостей не надумаете.

Однако Роулинсона эти нападки ничуть не рассердили. Его скорее радовала чуть ли не супружеская заботливость миссис Шеперд. К тому же, по всей видимости, он просто забавлялся, а утаивать ничего не хотел. Зато миссис Шеперд встревожилась не на шутку.

- Кого застрелили?

- Некоего Сиднея Хэрроу, - он временно подвизался в роли сыщика.

- Не знаю, кто бы это мог быть, - покачала она головой. - Выпейте #8209;ка чаю, пока горячий. Хотите фруктового кекса, мистер Арчер? У меня остался с рождества.

- Нет, благодарю вас.

- А я, пожалуй, не откажусь, - сказал Роулинсон, - и положите наверх еще ложечку мороженого.

- Мороженое у нас вышло.

- Похоже, что у нас все вышло.

- Нет, еды у нас хватает, а вот денег в обрез.

С этими словами миссис Шеперд удалилась. С уходом добродушной и энергичной экономки в комнате стало неуютно. Роулинсон беспомощно озирался, словно его вдруг одолели все старческие недуги разом.

- Мне очень жаль, что ей взбрело в голову навести вас на след моей дочери. Но я надеюсь, что вы не броситесь очертя голову к Луизе. Потому что это пустой номер.

- Почему?

- Я действительно подарил дочери револьвер в сорок пятом году. Но у нее его украли много лет спустя, в пятьдесят четвертом году, если быть точным, - даты он приводил торжественно, гордясь своей памятью. - Однако к вашей истории это никакого отношения не имеет.

- Кто украл револьвер?

- Откуда мне знать? Дом моей дочери ограбили.

- А для чего вы вообще подарили ей револьвер?

- Ну, это давняя история, и довольно грустная, - сказал он. - Муж моей дочери оставил ее, притом оставил без всяких средств к существованию с Джин на руках.

- С Джин?

- Ну да, с моей внучкой Джин. Две слабые женщины остались одни в доме, ну вот Луиза и решила на всякий случай завести оружие, - внезапно ухмыльнулся он. - По #8209;моему, надеялась, что он вернется.

- Кто вернется?

- Ее муж. Мой неподражаемый зять Элдон Свейн. Я ни минуты не сомневаюсь, что, если б Элдон вернулся, она бы его застрелила. И получила бы на то мое благословение.

- За что вы так не любите своего зятя?

Он засмеялся, но тут же оборвал смех.

- Бесподобный вопрос. Но, с вашего позволения, я, пожалуй, не стану на него отвечать.

Миссис Шеперд принесла два тончайших ломтика кекса. Я вмиг проглотил свой, она это заметила.

- Вы голодны. Я сделаю вам бутерброд.

- Не стоит беспокоиться. Я сейчас еду домой, там и пообедаю.

- Ну что вы, какое беспокойство.

Однако Роулинсон явно не желал делить со мной ее внимание.

- Мистеру Арчеру угодно узнать, - сказал он с шутовским видом, - чем мне насолил Элдон Свейн. Ну как, рассказать ему?

- Нет. Вы и так слишком много болтаете, мистер Роулинсон.

- О махинациях Элдона всему свету известно.

- Вовсе нет, о них уже давно забыли. Не стоит ворошить прошлое. Все могло обернуться еще хуже. Шеперду я так же сказала. Когда начинаешь ворошить старое, того и гляди, накличешь новую беду.

- А я думал, ваш муж в Сан #8209;Диего, - раздраженно сказал старик: он ревновал.

- Рэнди Шеперд мне не муж, а бывший муж.

- Вы с ним виделись?

Она пожала плечами.

- А что мне делать, если он приходит. Я его не приваживаю.

- Значит, вот куда у нас идет кофе и мороженое.

- Ну уж нет. Никогда Шеперду не перепадало ни кусочка и ни цента вашего.

- Обманщица!

- Вы не смеете меня обзывать мистер Роулинсон. Такого я и от вас не потерплю.

Роулинсон повеселел: весь пыл ее души и внимание опять принадлежали ему.

Я поднялся.

- Что ж, мне пора.

Они не стали меня удерживать. Миссис Шеперд пошла со мной до двери.

- Ну как, не зря потратили время, узнали, что вам нужно?

- Кое #8209;что узнал. Вы не можете сказать мне адрес дочери мистера Роулинсона?

- Конечно, сэр. - Она продиктовала мне адрес, здесь же, в Пасадене. - Только не говорите ей, что адрес вам дала я. Миссис Элдон Свейн меня не больно жалует.

- По #8209;моему, вы от этого не слишком страдаете, - ответил я. - Скажите, Джин Траск приходится дочерью миссис Свейн?

- Да. Неужто и Джин тут припутана?

- Увы, это не исключено.

- Вот жалость #8209;то! Я ведь Джин помню еще невинным ангелочком. Они с моей дочкой так дружили - водой не разольешь. А потом рассорились, - тут она сообразила, что сболтнула лишнее, и прикусила язык. - Я и сама что #8209;то слишком разболталась, того и гляди, накличу беду.


Глава 11


Луиза Свейн жила в бедном районе неподалеку от Фэр #8209;Оукс, на полпути между Старым городом и гетто. На углу, под фонарем, на выхваченном из тьмы пятачке, копошились ребятишки всех оттенков кожи.

Над дверью оштукатуренного коттеджа миссис Свейн горел фонарь поменьше, у обочины перед домом стоял фордовский «седан», он был заперт. Посветив фонариком, я прочел паспорт: машина была зарегистрирована на имя Джорджа Траска, проживающего в Сан #8209;Диего, Бейвыо #8209;авеню, 4545.

Записав адрес в книжку, я вытащил контактный микрофон и обогнул оштукатуренный коттедж по бетонной тропке, которая при необходимости могла служить и подъездной дорожкой. Под проржавевшим навесом стоял допотопный черный «фольксваген» с помятым крылом. Укрывшись в тени навеса, я встал под забранным жалюзи окном.

Микрофон мне не понадобился. Я и так отчетливо слышал голос разъяренной Джин.

- Я ни за что не вернусь к Джорджу…

- Послушай моего совета и возвращайся к нему, - отвечала более сдержанно женщина постарше. - Джордж тебя еще любит, он сегодня ни свет ни заря приехал справляться о тебе, но так будет не вечно.

- А меня это ничуть не трогает.

- И напрасно. Потеряешь его и останешься одна, а пока этого не испытаешь, не понять, что такое одиночество. И не думай, что я возьму тебя к себе.

- Да ты хоть на коленях умоляй, я у тебя жить не стану.

- Этого ты не дождешься и не рассчитывай, - сказала сухо женщина постарше. - У меня и места, и денег, и сил только #8209;только на себя хватает.

- Какая ты жестокая, мама.

- Я? Что ж, такой меня сделали ты и твой отец. Когда #8209;то я была другой.

- А #8209;а, ревнуешь! - Теперь в голосе Джин сквозь горечь и ярость пробивалось торжество. - Ревнуешь меня к отцу. Теперь мне ясно, почему ты подсунула ему Риту Шеперд.

- Ничего подобного. Рита сама вешалась ему на шею.

- А ты ей помогала. Ты все это подстроила.

- Уходи, - сказала женщина постарше. - Уходи, пока ты не наговорила бог знает что. Тебе уже под сорок, и я не отвечаю за тебя. Скажи спасибо, что у тебя есть муж, который может и хочет о тебе заботиться.

- Я его не выношу, - сказала Джин. - Разреши мне остаться с тобой. Я боюсь.

- И я боюсь, - сказала ее мать. - Боюсь за тебя. Ты ведь опять пьешь, верно?

- Да, я выпила самую чуточку в честь праздника.

- Что еще у тебя за праздник?

- А тебе ведь интересно узнать, правда? - Джин замолчала. - Я тебе скажу, если ты хорошенько попросишь.

- Если тебе есть что сказать, говори. Не тяни.

- Раз так, я тебе ничего не скажу, - сказала Джин тоном ребенка, любящего трепать нервы. - Разузнавай сама.

- Я уверена, что и разузнавать #8209;то нечего, - сказала мать.

- Ах вот как? А что бы ты сказала, если б узнала, что папка жив?

- В самом деле, жив?

- Ей #8209;ей, - сказала Джин.

- И ты его видела?

- Скоро увижу. И напала на его след.

- Где он?

- А вот этого, мама, я тебе не скажу.

- Да ты опять за свое! С ума надо сойти, чтоб поверить в твои бредни.

Ответа не последовало. Решив, что и разговор и силы собеседниц иссякли, я вышел из #8209;под навеса на темную улицу.

На пороге показалась Джин - тусклый свет фонаря выхватил ее из тьмы. Дверь хлопнула. Фонарь погас.

Я поджидал Джин, укрывшись за машиной.

Увидев меня, она попятилась и споткнулась о выбоину в асфальте: - Что вам нужно?

- Отдайте мне золотую шкатулку, Джин. Она ведь не ваша.

- Нет, моя. Это наша фамильная драгоценность.

- Да будет вам.

- Нет, правда, - сказала она. - Шкатулка принадлежала моей бабке Роулинсон. Она обещала завещать ее мне. И теперь она у меня.

Я почти поверил ей.

- А мы не могли бы поговорить в машине?

- Что толку? Чем больше говоришь, тем тоскливей на душе. Лицо у нее было угрюмое, она еле волочила ноги. И мне показалось, что передо мной не Джин Траск, а ее призрак; она чувствовала себя опустошенной - видно, жизнь для нее потеряла смысл.

- Отчего тоскливей, Джин?

- Да от всего, - и она приложила руки к груди, словно тоска причиняла ей физическую боль. - Жизнь не задалась. Папка убежал в Мексику с Ритой. Он мне даже открытки в день рождения не прислал.

- А сколько вам тогда было лет?

- Шестнадцать. И с тех пор ничего хорошего в моей жизни не было.

- Ваш отец жив?

- Я думаю, да. Ник Чалмерс говорил, что видел его в Пасифик #8209;Пойнте.

- Где именно в Пасифик #8209;Пойнте?

- Возле железнодорожных складов. Давно, Ник был тогда совсем мальчишка. Но он узнал папку по фотографии.

- А при чем тут Ник?

- Он свидетель, что папка жив, - сказала она неожиданно громко, словно ответ предназначался не мне, а матери, - да и с какой стати ему умирать? Ведь ему только… дайте подумать, мне сейчас тридцать девять, а папке было двадцать четыре, когда я родилась, выходит, ему сейчас шестьдесят три, верно?

- Да, если к тридцати девяти прибавить двадцать четыре, выходит шестьдесят три.

- А шестьдесят три еще не старость в наше #8209;то время. Да и выглядел он молодо не по возрасту. Он и нырял, и танцевал до упаду, а уж какой подвижный был - передать не могу, - говорила она. - На колене меня качал.

Видно, она повторяла эти фразы с детства. Поток воспоминаний нахлынул на нее и - хотела она того или нет - тащил по подземным руслам и грозным стремнинам.

- Я разыщу папку, - сказала она. - Живого или мертвого. Если он жив, я буду ему стряпать, хозяйство вести, а уж счастливая буду, как никогда. А если умер, разыщу его могилу - и знаете что сделаю? - заберусь туда к нему и успокоюсь вечным сном.

Она села в машину, свернула на юг, к бульвару, и исчезла из виду. Наверное, надо было за ней поехать. Но я не поехал.


Глава 12


Я постучал в дверь; вскоре над порогом оштукатуренного коттеджа зажегся фонарь, потом дверь приоткрыли, не снимая цепочки, и из узкой щели выглянула седеющая блондинка. Лицо ее было суровым: наверное, она ожидала увидеть дочь. Видно было, что она все еще настроена воинственно.

- Что вам нужно?

- Я только что говорил с вашим отцом, - сказал я, - относительно кольта, купленного им в сорок первом году.

- Я ничего не знаю ни о каком кольте.

- Вы не миссис Элдон Свейн?

- Я Луиза Роулинсон #8209;Свейн, - поправила она меня, но тут же добавила: - Скажите, выяснилось что #8209;нибудь о моем муже?

- Не исключено. А мы не могли бы войти в дом? Я частный сыщик.

Я протянул удостоверение в щель. Миссис Роулинсон долго его осматривала - только что на зуб не попробовала - и наконец отдала назад.

- На кого вы работаете, мистер Арчер?

- На одного адвоката из Пасифик #8209;Пойнта, его зовут Джон Тратвелл. Я расследую два взаимосвязанных преступления - кражу и убийство. - Я не стал говорить, что ее дочь наверняка замешана в одном из них, а скорее всего, в обоих.

Она впустила меня в дом и провела в тесную убогую гостиную. Однако, как и у Роулинсонов, здесь тоже бросались в глаза остатки прежней роскоши. На полке над газовым камином любезничали дрезденские пастух и пастушка. Восточный коврик лежал не на полу (его прикрывала потрепанная циновка), а на спинке дивана. Напротив дивана помещался телевизор, на нем электрические часы, рядом, на тумбочке, телефон. В чистой - нигде ни пылинки - комнате едва уловимо пахло плесенью, видно, комнату, как и ее хозяйку не часто посещали.

Миссис Свейн не предложила мне сесть. Крупная, как и ее дочь, и в молодости, наверное, такая же красивая, она стояла напротив меня.

- Кого убили?

- Я сейчас к этому перейду, миссис Свейн. Сначала я хочу расспросить вас о некой украденной шкатулке, золотой флорентийской шкатулке. На крышке ее изображены мужчина и женщина в античных одеждах.

- У моей матери была такая, - сказала она. - Мать складывала туда свои драгоценности. Не знаю, куда она девалась после маминой смерти. - Но глаза ее забегали: она что #8209;то лихорадочно прикидывала. - А в чем все #8209;таки дело? Элдон дал о себе знать?

- Не знаю.

- Вы сначала сказали «не исключено»?

- Я хотел учесть все возможности. Но приехал я поговорить о том револьвере, который подарил вам отец. Заодно мы можем обсудить все, что вам угодно.

- Нечего мне обсуждать. - Но уже через минуту она спросила: - Что вам сказал отец?

- Что он дал вам кольт для защиты, после того как муж вас оставил. Он относит это событие к сорок пятому году.

- Совершенно верно, - сказала она осторожно. - Он вам не говорил, при каких обстоятельствах Элдон меня покинул?

Я решил расставить ей ловушку.

- Миссис Шеперд не дала ему говорить.

- При вашем разговоре присутствовала миссис Шеперд?

- Она то входила, то выходила из столовой.

- С нее станется! А что еще отец говорил при ней?

- Он сказал, что револьвер пропал в пятьдесят четвертом году, когда ваш дом ограбили. Но не припомню, была ли при этом миссис Шеперд.

- Понятно, - она обвела взглядом комнату, словно проверяя, поверю ли я в ограбление.

- Ограбление произошло в этом доме?

Она кивнула.

- Грабителя удалось поймать?

- Не знаю. Думаю, что нет.

- Вы сообщили полиции об ограблении?

- Не помню. - Она не привыкла лгать и ненавидела себя в этот момент. - Разве это важно?

- Я пытаюсь проследить, в чьих руках побывал револьвер. И если у вас есть какие #8209;нибудь подозрения, миссис Свейн… - не закончив фразы, я взглянул на электрические часы. Половина девятого. - Около двадцати часов тому назад из этого револьвера убили человека, некоего Сиднея Хэрроу.

Она слышала его имя: я понял это по ее лицу. Вокруг ее глаз собрались морщины.

- Джин мне об этом не говорила, - спустя минуту сказала она. - Теперь понятно, почему она так перепугалась, - миссис Свейн заломила руки и отошла от меня, насколько позволяли размеры комнаты. - Вы подозреваете, что Сиднея Хэрроу убил Элдон?

- Не исключена и такая возможность. Кто взял револьвер в пятьдесят четвертом году, ваш муж?

- Да, он, - сказала миссис Свейн, поворачиваясь, словно в лицо ей дул ветер. - Мне не хотелось говорить отцу, что Элдон в городе и что мы виделись. Вот и пришлось сочинить историю про грабеж.

- А зачем вам понадобилось рассказывать об этом отцу?

- Потому что на следующее же утро он спросил меня, где револьвер. Кажется, до него дошли слухи, что Элдон в городе, и он решил его застрелить. Из этого самого револьвера. Но револьвер уже был у Элдона. Не ирония ли это судьбы?

Иронии я тут не уловил, но вежливо поддакнул.

- Как Элдону удалось заполучить револьвер? Вы ведь его вряд ли бы отдали?

- Разумеется. Револьвер хранился в тумбочке, - она посмотрела в сторону тумбочки. - Когда Элдон постучался в дверь, я вынула револьвер - почуяла, что это он. Я его по стуку узнала: уж очень у него стук нетерпеливый - вынь да положь, - в этом весь Элдон. Девять лет скрывался в Мексике с той девчонкой, принес столько горя мне и моей семье. А потом заявляется как ни в чем не бывало и еще уверен, что стоит ему улыбнуться - и все простят, как в прежние времена.

Она посмотрела на дверь.

- У меня тогда еще не было на двери цепочки - мне ее поставили на следующий день. Дверь была не заперта - и вот с улыбочкой входит Элдон, называет меня по имени. Я хотела его пристрелить, но не сумела спустить курок. А он подошел ко мне и выхватил револьвер.

Тут силы ее оставили, и она опустилась на диван, привалившись к восточному коврику. Я не без робости сел подле.

- А дальше что было?

- Все в том же духе. Элдон все отрицал: денег он не брал, не убегал в Мексику с этой девчонкой. А скрылся потому, что его несправедливо обвинили. И с тех пор, мол, так и хранил мне верность. Он даже утверждал, что моя семья у него в долгу, потому что отец публично назвал его растратчиком и лишил честного имени.

- Ну, а что же все #8209;таки, предполагают, совершил ваш муж?

- Ни о каких предположениях не может быть и речи. Он служил казначеем в отцовском банке и похитил там полмиллиона долларов. Значит, отец вам этого не сказал?

- Нет. Когда это случилось?

- Первого июля сорок пятого года. Это самый черный день в моей жизни. Элдон разорил тогда отцовский банк, а меня запродал в рабство.

- Я не вполне вас понимаю, миссис Свейн.

- Не понимаете? - Она застучала кулаком по колену: так судья стучит молотком, призывая к порядку. Весной сорок пятого года я жила в большом доме в Сан #8209;Марино. Но прежде чем настала осень, мне пришлось перебраться сюда. Конечно, мы с Джин могли поселиться у отца, но я не хотела жить в одном доме с миссис Шеперд. Пришлось искать работу. А я только и умела что шить. И уже больше двадцати лет я демонстрирую швейные машинки. Вот что я называю рабством. - Рука ее, лежавшая на колене, сжалась в кулак. - С тех пор я ничего хорошего в жизни не видела. И все по вине Элдона. А он еще имел наглость отпираться.

- Мне очень жаль.

- Мне тоже жаль. Жаль, что не застрелила его. Если б еще представился случай… - она глубоко вздохнула.

- Что толку, миссис Свейн. К тому же есть места и похуже этого. И одно из них - женская исправительная тюрьма в Короне.

- Правильно. Я просто так говорю. Скажите, Элдона видели в Пасифик #8209;Пойнте? - заговорщически склонилась она ко мне.

- Не знаю.

- Я вас потому спрашиваю, что Джин уверяет, будто она напала на его след. Вот почему она и наняла этого самого Хэрроу.

- Вы знали Хэрроу?

- Джин приводила его ко мне на прошлой неделе. Мне он не понравился. Но Джин никогда ничего не понимала в мужчинах. А теперь вы говорите, что его убили.

- Да.

- Застрелили из того револьвера, который отобрал у меня Элдон, - сказала она надрывно. Очутись Элдон в безвыходном положении, он пошел бы на убийство. Он не поколебался бы убить любого, кто попытался бы его сюда вернуть - ведь ему тут грозила тюрьма.

- Но Джин ничего подобного делать не собиралась.

- Знаю. Дурочка, она боготворит его память. Но у Сиднея Хэрроу могли быть другие планы. На меня Хэрроу произвел впечатление головореза. И не забудьте, что Элдон буквально купался в деньгах - ведь у него больше полмиллиона.

- Да, если считать, что он к этим деньгам прикасался.

Она зло ухмыльнулась.

- Вы не знаете Элдона. Не в его характере сорить деньгами. Ему, кроме денег, ничего в жизни не нужно. И он хладнокровно и методично разработал свой план. Ревизия выяснила, что он подготавливал кражу больше года. А как добрался до Мексики, так поместил весь капитал под десять процентов, не меньше, я уверена.

Я не слишком ей верил. Ведь она сама сказала, что не видела мужа с пятьдесят четвертого года. В ее рассказе о муже были неувязки, она явно давала волю воображению. Да, женщина может много чего напридумывать, демонстрируя двадцать лет подряд швейные машинки.

- А вы все еще не развелись с мужем, миссис Свейн?

- Нет. Может быть он и получил в Мексике развод, но мне об этом ничего не известно. Так что он по #8209;прежнему живет во грехе с шепердовской девчонкой. А я ничего другого и не хочу.

- Вы имеете в виду дочь миссис Шеперд?

- Вот именно. Яблоко от яблони… Я пустила Риту Шеперд в свой дом, обращалась с ней как с родной, а она украла у меня мужа.

- Какая кража была первой?

Она посмотрела на меня недоуменно, но тут же смекнула.

- Поняла, что вы имеете в виду. Да, Элдон связался с Ритой до того, как украл деньги. Я их быстро вывела на чистую воду. У нас в Сан #8209;Марино был бассейн в пятнадцать метров длиной, и мы устроили там вечеринку: плавали, ныряли, - добавила она еле слышно. - Мне невыносимо об этом вспоминать.

Последний час дался ей нелегко, да и мне порядком все надоело. Поблагодарив женщину, я встал, но она не отпускала меня.

- Скажите, а бывает так, что сыщики работают за условное вознаграждение? - спросила она, с трудом поднимаясь с дивана.

- Что вы имеете в виду?

- Мне сейчас нечем вам заплатить. Но если б я получила хотя бы часть тех денег, что присвоил Элдон… - фраза повисла в воздухе: она и надеялась, и давно потеряла надежду. - Мы снова стали бы богатыми, - сказала она тихим молитвенным голосом. - И тогда, конечно, я бы вас щедро вознаградила.

- Ну, конечно, нисколько не сомневаюсь. - Я попятился к двери. - Буду смотреть в оба, может, и увижу вашего мужа.

- Вы знаете, как он выглядит?

- Нет.

- Подождите, я достану его фотографию, если только дочь не унесла все.

Она пошла в комнату за гостиной. Судя по звукам, она поднимала и передвигала какие #8209;то вещи. Вернулась она с запыленной фотографией. Щека у нее была грязная, как будто она только что вылезла из забоя.

- Все мои лучшие семейные фотографии, все альбомы времен Сан #8209;Марино утащила Джин, - пожаловалась миссис Свейн. - Джин, бывало их часами разглядывала - так иные девчонки карточки киноактрис разглядывают. Джордж, ее муж, говорил, что она до сих пор крутит любительские фильмы, которые мы снимали в Сан #8209;Марино.

Я взял фотографию - на ней был изображен мужчина лет тридцати пяти, светловолосый, с наглыми глазами, очень похожий на мужчину на том снимке, который капитан Лэкленд нашел у Сиднея Хэрроу. Но фотография была нечеткая, так что особой уверенности быть не могло.


Глава 13


Я пообедал в Пасадене и отправился домой в Уэст #8209;Лос #8209;Анджелес. Поднялся на второй этаж, открыл дверь. В квартире было душно. Я распахнул окно, откупорил пиво и устроился с бутылкой в полутемной гостиной.

Живу я в тихом районе, вдалеке от главных магистралей, и все равно до меня доносится уличный гул, приглушенный и столь же привычный, как биение крови, бегущей по венам.

По улице изредка проезжали машины, блики фар метеорами проносились по потолку. Дело, которым я занимался, было так же трудно удержать в памяти, как эти мелькающие блики и гул. Дело разрасталось, меняясь на глазах. Правда, так бывало всегда, стоило по #8209;настоящему втянуться в работу. Неожиданно его центром стал Элдон Свейн, он потянул за собой всю семью. Если Свейн жив, ему придется ответить на вопросы, которые мне так необходимо выяснить. Если мертв, отвечать придется людям, которые знают его жизнь.

Я включил свет, вытащил черную книжечку и записал кое #8209;какие данные. «Кольт #8209;45», который я отобрал у Ника Чалмерса, был куплен в сентябре 1941 года Самюэлем Роулинсоном, президентом пасаденского Западного банка. В начале июля 1945 года он подарил револьвер своей дочери, Луизе Свейн. Муж Луизы, Элдон, казначей банка, незадолго до этого присвоил себе больше полумиллиона долларов и разорил банк. Элдон Свейн, по слухам, убежал в Мексику с дочерью роулинсоновской экономки Ритой Шеперд (одно время ближайшей подругой дочери Свейн, Джин).

В 1954 году Элдон Свейн вновь объявился в доме своей жены и отобрал у нее «кольт». Как «кольт» попал от Свейна к Нику Чалмерсу? «Via»

[5] Сиднея Хэрроу или через других лиц?

N. В. Сан #8209;Диего: там жил Хэрроу, там живет и дочь Свейна, Джин, с мужем, Джорджем Траском, и бывший муж миссис Шеперд".

Я покончил с записями к полуночи, тут же позвонил Джону Тратвеллу домой, в Пасифик #8209;Пойнт, и по его просьбе дважды зачитал их ему.

- Было бы недурно, - сказал я, - отдать Лэкленду «кольт» для экспертизы.

Тратвелл сказал, что «кольт» у Лэкленда, и я отправился спать.

В семь по радиочасам меня разбудил пронзительный телефонный звонок. Сняв трубку, я назвал себя, с трудом ворочая пересохшим языком.

- У телефона капитан Лэкленд. Знаю, что звоню слишком рано, но я и сам всю ночь не спал: проверял револьвер, который вы передали своему адвокату.

- Мистер Тратвелл не мой адвокат.

- Он вел переговоры от вашего имени. Однако обстоятельства сложились так, что необходимо ваше присутствие.

- Какие обстоятельства?

- Не считаю возможным обсуждать такого рода вещи по телефону. Можете приехать в участок через час?

- Постараюсь.

Махнув рукой на завтрак, я явился к Лэкленду, когда электрические часы на стене его кабинета показывали без двух восемь. Он коротко кивнул. Глаза его еще больше ввалились. На щеках пробилась колючая серебристая щетина - казалось, стальной шнур вдруг дал проволочные ростки. Стол был завален фотографиями. Наверху лежал сильно увеличенный снимок двух пуль. Лэкленд указал мне на жесткий стул напротив его стола.

- Я считаю, нам с вами давно пора устроить военный совет.

- Боюсь, капитан, как бы наш военный совет не перешел в военные действия.

Лэкленд не улыбнулся.

- Я сейчас не настроен шутить. Мне надо знать, откуда у вас этот револьвер. - Он неожиданно перебросил через стол револьвер, за которым протянулась прикрученная проволокой фанерка.

- Не могу вам этого сказать. Да и не обязан по закону.

- Что вы понимаете в законах?

- Я работаю на хорошего адвоката, и меня вполне устраивает его толкование законов.

- А меня нет.

- Я вас так и понял, капитан. Я готов всячески вам помогать. И уже одно то, что «кольт» у вас, служит тому подтверждением.

- Подтверждением было бы, если бы вы мне сказали, откуда он у вас.

- Этого я сказать не могу.

- Вы бы переменили свое решение, если б я вам сказал, что нам это известно?

- Сомневаюсь. Испытайте меня.

- Нам известно, что вчера револьвер находился у Ника Чалмерса. У нас есть свидетель. Есть и другой свидетель, который видел Ника около мотеля «Сансет» приблизительно в те часы, когда был убит Хэрроу.

Голос Лэкленда звучал сухо и официально, словно он давал показания в суде. Он пристально глядел мне в глаза. Я же смотрел на него как можно более безразлично и холодно.

- Комментариев не будет, - сказал я.

- В суде вас заставят отвечать.

- Очень сомневаюсь. И потом, сейчас мы не в суде.

- Вы окажетесь там гораздо раньше, чем думаете. У меня, наверное, и сейчас хватит материалов для того, чтобы присяжные привлекли вас к суду. - Он похлопал по пачке фотографий на столе. - У меня есть бесспорные доказательства, что Хэрроу убит из этого револьвера. Пули, которыми стреляли на экспертизе, ничем не отличаются от пули, извлеченной из мозга Хэрроу. Хотите посмотреть?

Я рассмотрел микрофотографии. Даже такому профану в баллистике, как я, было ясно, что пули схожи. Против Ника накапливались улики. Улик было даже слишком много. И от этого я все меньше верил признанию Ника, все меньше верил в то, что он убил Хэрроу в бродяжьем квартале.

- А вы не теряете времени впустую, капитан. Лэкленда комплимент явно огорчил.

- Если бы так! Вот уже пятнадцать лет, как я занимаюсь этим делом, а результатов почти никаких. - Он посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом. - А знаете, я не отказался бы от вашей помощи. Я ведь не меньше других люблю, чтоб мне помогали.

- И я люблю. Да, кстати, о каких это пятнадцати годах вы говорили, я не понял?

- Если б я сам понимал. - Лэкленд убрал микрофотографии и вынул из знакомого мне коричневого конверта другие снимки. - Посмотрите.

Первым он показал тот, обрезанный, который я уже видел. На нем был изображен Элдон Свейн собственной персоной, в окружении девичьих платьев, но самих девушек не было.

- Известен вам этот человек?

- Возможно.

- Либо он вам известен, либо нет, - сказал Лэкленд.

Молчать не имело смысла. Лэкленд непременно узнаёт, что револьвер принадлежал Самюэлю Роулинсону, если уже не узнал. А от старика прямой ход к его зятю.

- Это Элдон Свейн, - сказал я. - Он раньше жил в Пасадене.

Лэкленд довольно кивнул, так кивает учитель отстающему ученику, который вдруг стал подавать надежды. Затем вынул из конверта другой снимок. На снимке, сделанном со вспышкой, было изображено усталое лицо спящего мужчины. Вглядевшись, я понял, что мужчина спит вечным сном.

- Ну, а этого парня? - спросил Лэкленд.

Волосы у мужчины выцвели добела, лицо, опаленное не нашим, а куда более жарким солнцем, было перепачкано грязью или сажей. Черные провалы во рту свидетельствовали о потерянных зубах, а горькие морщины по его сторонам - о потерянных надеждах.

- Может быть, это один и тот же человек, капитан.

- И я того же мнения. Вот почему я выкопал этот снимок из архива.

- Он мертв?

- Давным #8209;давно. Тому уже пятнадцать лет, - в грубоватом голосе Лэкленда послышалась нежность: видно, он испытывал ее только к покойникам. - Его пришили в бродяжьем квартале, в пятьдесят четвертом, - я тогда еще в сержантах ходил.

- Как он был убит?

- Выстрелом в сердце. Из этого револьвера, - и он приподнял «кольт» вместе с фанеркой. - Из того же револьвера, что и Хэрроу.

А это вам откуда известно?

- Опять же баллистическая экспертиза. - Достав из ящика стола выложенную ватой коробочку, он вытащил оттуда пулю. - Эта пуля во всем схожа с теми, которыми мы стреляли вчера на экспертизе, а человека в бродяжьем квартале убили ею. Мне пришло в голову их сопоставить, - сказал он, едва удерживаясь от ликования, - потому что Хэрроу всюду носил с собой этот снимок, - и он постучал пальцем по обрезанной фотографии Элдона Свейна. - Мне сразу бросилось в глаза его сходство с человеком, убитым когда #8209;то в бродяжьем квартале.

- По #8209;моему, на снимке труп Свейна, - сказал я, - и время смерти совпадает. - Я рассказал Лэкленду, как револьвер из рук Роулинсона перешел в руки его дочери, а от дочери попал к ее пропавшему супругу.

Лэкленда мой рассказ очень заинтересовал.

- Вы говорите, Свейн долго жил в Мексике?

- Лет восемь #8209;девять, по всей видимости.

- Ваши слова лишний раз подтверждают нашу версию. Мертвец был одет как мексиканский сезонный рабочий. Во время войны я служил на границе и хорошо знаю, как трудно напасть на след мексиканца. Вот мы и прекратили расследование, а, видимо, зря.

- Отпечатки пальцев сделали?

- Вот именно, что нет. Руки трупа лежали в костре, вернее, в тлеющих углях. - И он показал страшный снимок обуглившихся рук. - Не знаю, случайно так вышло или нет. В бродяжьем квартале и не такие ужасы случаются.

- Вы в ту пору подозревали кого #8209;нибудь в убийстве?

- Мы, конечно, прочесали весь квартал. В облаву попал один человек, поначалу показавшийся нам подозрительным, некий Рэнди Шеперд, с судимостью в прошлом. У него оказалось слишком много денег для бродяги, кроме того, его видели с покойным. Но он утверждал, что они случайно познакомились впути и распили вместе бутылочку. Опровергнуть его показания нам не задалось.

Он стал расспрашивать меня об Элдоне Свейне и его револьвере, я отвечал.

- Мы обсудили все, - наконец сказал он, - за исключением самого главного. Как вам удалось заполучить револьвер?

- Простите капитан, на это пока ответить не могу. Но я рад, что вы хотя бы не стараетесь пришить убийство в бродяжьем квартале Нику Чалмерсу. Ему тогда и с игрушечным пистолетом не под силу было управиться.

- Дети вполне могут стрелять из револьвера. Такие случаи известны, - с неумолимой логикой шахматного игрока сделал встречный ход Лэкленд.

- Вы шутите.

Лэкленд холодно улыбнулся: я знаю столько, сколько тебе и не снилось, казалось, говорила эта улыбка, и так будет всегда.


Глава 14


Я остановился у конторы Тратвелла - доложить ему о беседе с Лэклендом. У розоволосой секретарши при виде меня, казалось, камень с души свалился.

- А я прямо из сил выбилась - столько вам звонков. Мистер Тратвелл сказал, что у него к вам срочное дело.

- Он здесь?

- Нет, у Чалмерсов.

Дверь мне открыл слуга Чалмерсов Эмилио. Тратвелл сидел в гостиной с Чалмерсом и его женой. Сцена напоминала похороны, разве что покойник отсутствовал.

- С Ником что #8209;нибудь случилось?

- Он убежал, - сказал Чалмерс. - Прошлой ночью я почти не спал, и, боюсь, Ник воспользовался тем, что я был не в лучшей форме. Он заперся в ванной наверху. Мне и в голову не приходило, что ему удастся вылезти в окно. Но тем не менее это так.

- Давно он удрал?

- С полчаса тому назад, не больше, - сказал Тратвелл.

- Очень плохо, просто хуже некуда.

- Сам знаю, что плохо. - Чалмерс нервничал. Лицо его осунулось - сказывалась мучительная бессонная ночь. - Мы надеялись, что вы поможете вернуть Ника домой.

- Вы же понимаете, что мы не можем обратиться в полицию, - сказала его жена.

- Понимаю. Как был одет Ник, мистер Чалмерс?

- Так же, как вчера: он не захотел раздеться на ночь. На нем был серый костюм, белая рубашка с синим галстуком. Туфли черные.

- Он что #8209;нибудь унес?

- К сожалению, да, - ответил за родителей Тратвелл, - он унес все снотворное из аптечки.

- Во всяком случае, оно исчезло, - сказал Чалмерс.

- Что именно исчезло? - спросил я его.

- Несколько капсул хлоральгидрата и довольно много таблеток нембутала по 0,75.

- Пропало также немало нембусерпина, - добавила его жена.

- Деньги у него есть?

- Полагаю, что есть, - сказал Чалмерс. - Я не стал их у него отбирать. Не хотелось расстраивать Ника.

- В каком направлении он убежал?

- Не знаю. Наверное, прошло несколько минут, прежде чем я его хватился. Увы, сторож из меня никудышный.

Айрин Чалмерс тихо, почти неслышно щелкнула языком и тут же спохватилась. Однако я ее понял. «Если б только сторож», - казалось, говорила она.

Я попросил Чалмерса показать мне, откуда убежал Ник. Мы прошли наверх по короткой, выложенной плиткой лестнице, затем по глухому коридору в ванную. Створки разоренной аптечки были распахнуты. Я открыл окно, пробитое в толще стены, размером полметра на метр, и, перегнувшись, посмотрел вниз.

На клумбе, метрами четырьмя ниже, виднелись глубокие следы, обращенные носками к дому. Должно быть, Ник сначала спустил ноги, потом ухватился за подоконник и спрыгнул. Других следов вокруг не было.

Мы спустились в гостиную, где остались Айрин Чалмерс и Тратвелл.

- Вы очень умно поступили, - сказал я, - не обратившись в полицию. Я в на вашем месте не стал говорить им, да и вообще никому, что Ник сбежал.

- Мы никому об этом не говорили и не собираемся говорить, - сказал Чалмерс.

- Ну, а в каком был Ник настроении перед побегом?

- В неплохом, мне кажется. Спал он мало, мы почти всю ночь проговорили.

- Вы не можете пересказать мне ваш разговор?

- Отчего же, могу. Я говорил о том, что нам надо держаться заодно, что мы готовы оказать ему всяческую поддержку.

- Как он на это реагировал?

- К сожалению, почти никак. Но он по крайней мере не злился.

- Он упоминал об убийстве Хэрроу?

- Нет. Я не задавал ему вопросов.

- А о том человеке, которого застрелили пятнадцать лет назад?

От удивления у Чалмерса вытянулось лицо.

- Что, черт побери, вы имеете в виду?

- Неважно. Нам и без того хватает дел.

- Нет, это очень важно. - Айрин Чалмерс встала и направилась ко мне. Под глазами у нее залегли черные круги, кожа пожелтела, губы шевелились, словно ей хотелось что #8209;то сказать, но она не решалась.

- Вы что, обвиняете моего сына еще в одном убийстве?

- Я только задал вопрос.

- Но какой чудовищный вопрос!

- Согласен с вами. - Тратвелл поднялся и подошел ко мне. - Мне кажется, нам пора уходить. Хозяева провели ужасную ночь.

Я отвесил поклон, который можно было расценить и как извинение, и пошел за Тратвеллом к выходу. Эмилио выбежал отворить нам дверь. Но нас нагнала Айрин Чалмерс.

- Скажите, мистер Арчер, а где произошло это убийство, о котором вы упоминали?

- В местном бродяжьем квартале. По всей видимости, стреляли из того же револьвера, что и в Хэрроу.

- Откуда вам это известно? - спросил Чалмерс, внезапно выросший за спиной жены.

- Полиция провела баллистическую экспертизу.

- И они подозревают Ника? Ведь пятнадцать лет назад ему было всего восемь.

- Я указал на это капитану Лэкленду.

- Вы обсуждали эту историю с капитаном? - накинулся на меня пораженный Тратвелл.

- На его вопросы я не отвечал - если вы об этом спрашиваете, но почти все, что мне известно об убийстве пятнадцатилетней давности, я знаю от него.

- Как у вас зашел разговор об убийстве? - спросил Тратвелл.

- Лэкленд его завел. И я счел своим долгом тут же поставить вас в известность.

- Понятно. Если вы не возражаете, - сказал Тратвелл официально, - я хотел бы поговорить наедине с мистером и миссис Чалмерс.

Я ждал его внизу в машине. Стоял ясный январский день, легкий ветерок придавал ему особую прелесть. Но и события этой ночи, и разговор с Чалмерсами вконец испортили мне настроение. Я боялся, что Чалмерсы меня уволят. Дело было не из легких, но, проведя день и ночь с людьми, в нем замешанными, я хотел довести его до конца.

Наконец из дому вышел Тратвелл и подсел ко мне, на переднее сиденье.

- Они хотели вас рассчитать. Но я их отговорил.

- Не знаю, стоит ли вас за это благодарить.

- Я и сам не знаю. Люди они тяжелые. Мне пришлось им доказывать, что вы не работаете за их спиной на Лэкленда.

Последняя фраза прозвучала вопросом, и я ответил:

- Нет, не работаю. Но мне приходится с ним сотрудничать. Лэкленд ведет это дело уже пятнадцать лет. А я меньше суток.

- Лэкленд сказал, в чем именно он обвиняет Ника?

- Не прямо. Просто заметил, что из револьвера может выстрелить и ребенок.

Глаза Тратвелла сузились и засверкали холодным блеском, словно градины.

- Вы верите, что так оно и было?

- Лэкленд сейчас проверяет эту версию. К несчастью, для ее подтверждения у него есть труп.

- Вы знаете, кем был убитый?

- Личность убитого окончательно не установлена. Но им мог быть преступник, которого давно разыскивает полиция, некий Элдон Свейн.

- Почему его разыскивают?

- Он совершил хищение. И есть еще одно обстоятельство, о котором и не хотелось бы упоминать, да придется, - я сделал паузу: мне и правда не хотелось, - перед тем, как я привез Ника сюда, он вроде бы признался мне, что убил человека. Судя по его рассказу, речь шла скорее о давнем убийстве, убийстве Свейна, а не Хэрроу. Впрочем, возможно, он признавался разом в обоих. Тратвелл несколько раз стукнул кулаком о кулак.

- Мы должны вернуть его домой, прежде чем он погубит себя этими разговорами.

- Бетти дома?

Тратвелл строго глянул на меня.

- Надеюсь, вы не собираетесь использовать ее в качестве манка или подсадной утки?

- Или женщины? Ведь она как #8209;никак женщина.

- Прежде всего она моя дочь. - Тратвелл редко так себя выдавал. - И я не потерплю, чтобы она фигурировала в деле об убийстве.

Я не стал напоминать ему, что она и так уже там фигурирует.

- У Ника есть еще друзья, с которыми я мог бы поговорить?

- Сомневаюсь. Он всегда сторонился людей. Вот почему, помимо всего прочего, я возражал… - Тратвелл резко оборвал фразу. - Пожалуй, вам лучше обратиться к доктору Смизерэму - если вам удастся заставить его разговориться. Я пятнадцать лет пытаюсь, но так и не добился успеха. У нас с ним, наверное, профессиональная несовместимость, - сухо добавил он.

- Вы сказали, пятнадцать лет…

Тратвелл ответил на мой незаконченный вопрос:

- Помню, когда Ник учился не то во втором, не то в третьем классе, с ним что #8209;то стряслось. Однажды он не вернулся из школы. Его мать позвонила мне и спросила, что делать. Я дал полагающийся в таких случаях совет. Последовала она ему или нет, не знаю. Но на следующий же день мальчик был дома. С тех пор Смизерэм время от времени лечит его. И должен добавить, не слишком успешно.

- Миссис Чалмерс объяснила вам, что тогда произошло?

- Кажется, Ник не то убежал из дому, не то был похищен. Скорее последнее. И еще мне кажется, - Тратвелл брезгливо сморщился, словно почуял мерзкий запах, - что тут замешан секс.

- Вы уже вчера это говорили. Какой секс?

- Ну, извращения, - буркнул Тратвелл.

- Вам об этом рассказала миссис Чалмерс?

- Да нет. Просто эту историю все старались замалчивать, - сказал он упавшим голосом.

- Убийство, знаете ли, тоже нередко замалчивают.

Тратвелл фыркнул.

- Восьмилетний мальчишка не способен на убийство, во всяком случае, на настоящее убийство.

- Согласен. Но он может про это и не знать, особенно если дело тут же замяли.

Тратвелл беспокойно заерзал, словно его обступили страшные видения.

- Боюсь, что вы слишком поспешно делаете выводы, Арчер.

- Не выводы, а предположения.

- И не слишком ли мы удалились от вашей первоначальной цели?

- Но ведь этого следовало ожидать. Не так ли? И, кстати говоря, мне бы хотелось, чтоб вы пересмотрели свое решение насчет Бетти. Она, возможно знает, где Ник.

- Не знает, - отрезал Тратвелл. - Я и сам ее спрашивал.


Глава 15


Я высадил Тратвелла в центре. Он объяснил мне, как проехать к клинике Смизерэма. Клиника помещалась в просторном новом здании на фешенебельной окраине Монте #8209;Висты. «Клиника Смизерэма 1967» - было выбито на каменной плите над главным входом.

В глухую, без единого окна приемную вышла статная шатенка и спросила, записан ли я к доктору.

Я признался, что не записан.

- Я приехал по неотложному делу, касающемуся одного из пациентов доктора Смизерэма.

- Какого пациента?

Голубые глаза женщины смотрели участливо. В темных волосах серебрилась седая прядь, словно время ласково провело рукой по ее голове.

- Я бы предпочел изложить свое дело доктору.

- Вы можете обсудить его со мной. Я миссис Смизерэм, и я тоже здесь работаю. - В улыбке, несмотря на всю ее профессиональность, было неподдельное тепло. - Вы родственник нашего пациента?

- Нет. Моя фамилия Арчер…

- Как же, как же, - сказала она. - Вы сыщик. Доктор Смизерэм ждет вас. - Внимательно посмотрев на меня, она нахмурилась. - Что #8209;нибудь еще случилось?

- Ад разверзся. Я бы все #8209;таки попросил вас дать мне возможность поговорить с доктором.

Она посмотрела на часы.

- Никак не могу. У него сейчас пациент, и он будет занят около получаса. Я могу их прервать лишь в случае крайней необходимости.

- Сейчас как раз такой случай. Ник снова сбежал. Кроме того, мне кажется, полиция готовится перейти в наступление.

- Они хотят его арестовать? - сказала она так, словно была сообщницей Ника.

- Да.

- Какая дикость! Ведь он был тогда совсем еще ребенком… - она оборвала фразу на полуслове, видно, в ней вдруг пробудилась задремавшая было бдительность.

- Совсем еще ребенком, когда сделал что, миссис Смизерэм?

Она сердито втянула воздух, тихо выдохнула, показывая, что сдается на милость победителя, и ушла во внутренние покои, закрыв за собой дверь.

Вскоре появился сам Смизерэм, огромный, в белом халате. Вид у него был отсутствующий - казалось, он спал на ходу и еще не очнулся. Смизерэм раздраженно пожал мне руку.

- Хотелось бы знать, где же все #8209;таки сейчас Ник?

- Понятия не имею. Удрал.

- Кто приглядывал за ним?

- Отец.

- Какая глупость! Я предупреждал их, что мальчика надо охранять, но Тратвелл запретил. - В гневе психиатр не знал, на кого накинуться, и мне почудилось, что он гневается прежде всего на самого себя. - Если они не следуют моим советам, я умываю руки.

- Ты не можешь так поступить, и тебе это отлично известно, сказала с порога его жена. - За Ником охотится полиция.

- Вернее, того и гляди начнет охотиться, - сказал я.

- Какой у них материал на него?

- Они подозревают его в двух убийствах. Но вам подробности этого дела, наверное, известны лучше, чем мне.

Доктор Смизерэм взглядом дал мне отпор, и я понял, что имею дело с человеком волевым и изворотливым.

- Не много ли вы на себя берете?

- Послушайте, доктор, почему бы нам не сложить шпаги и не поговорить по #8209;человечески? Ведь мы оба хотим, чтобы Ник возвратился домой живым и невредимым, хотим спасти его от тюрьмы и излечить от болезни, в чем бы она ни заключалась.

- Программа обширная, - сказал Смизерэм с невеселой улыбкой, - но мы что #8209;то не слишком успешно с ней справляемся, не так ли?

- Согласен. Куда он мог направиться?

- Трудно сказать. Три года назад он исчезал на несколько месяцев. Шатался по стране, добрался даже до восточного побережья.

- У нас не только трех месяцев, а и трех дней нет. Ник унес несколько пачек снотворного и транквилизаторов - хлоральгидрата, нембутала, нембусерпина.

Смизерэм помрачнел.

- Очень скверно. Ником, как вам, без сомнения, известно, иногда овладевает желание покончить с собой.

- Чем вы это объясняете?

- Жизнь Ника сложилась неудачно. Он считает, что сам во всем виноват и должен понести кару.

- А вы считаете, что он не виноват?

- Я считаю, что никто не виноват, - сказал он уверенно, - но не стоит терять времени на разговоры, и, как бы там ни было, я не собираюсь разглашать тайны моих пациентов, - с этими словами Смизерэм двинулся к двери во внутренние покои.

- Минутку, доктор. Всего одну минутку. Жизни вашего пациента угрожает опасность, и вам это известно.

- Ну, пожалуйста, Ральф, поговори с ним, - сказала миссис Смизерэм.

Обернувшись ко мне, Смизерэм подчеркнуто любезно поклонился. Я не задал ему вопроса, который вертелся у меня на языке. Спроси я его о человеке, погибшем в бродяжьем квартале, он и вовсе бы ничего мне не рассказал.

- Ник говорил с вами вчера вечером? - спросил я.

- Можно сказать, что да. Но при разговоре почти все время присутствовали его невеста и родители, что, конечно, сковывало Ника.

- Он упоминал каких #8209;нибудь людей, города? Я пытаюсь проследить, куда он мог скрыться.

Доктор кивнул.

- Сейчас достану записи.

Он вышел и принес несколько листков бумаги, исписанных неразборчивыми каракулями. Нацепив очки, Смизерэм быстро просмотрел записи.

- Ник упоминал о некой Джин Траск, с которой он встречался.

- Как он к ней относится?

- Двойственно. По #8209;моему, он винит ее в своих несчастьях, но почему, я не понял. И в то же время, она его очень интересует.

- В сексуальном плане?

- Я бы не сказал. Скорее, по #8209;братски. Называл он также и некоего Рэнди Шеперда. Вернее, он хотел, чтоб я помог ему найти Шеперда.

- Зачем, он не говорил?

- По всей вероятности, много лет назад Шеперд был или мог быть свидетелем какого #8209;то события.

Смизерэм удалился, прежде чем я успел задать следующий вопрос. Мы с его женой обменялись номерами телефонов, но она все еще не отпускала меня. Глаза у нее померкли, видно, что #8209;то тяготило ее.

- Я знаю, как противно, когда тебе не говорят правды, - сказала она. - Но мы не можем иначе. Ведь пациенты моего мужа с ним абсолютно откровенны. Без этого невозможно никакое лечение.

- Понятно.

- И пожалуйста, поверьте мне - мы на стороне Ника. Мы оба, и доктор Смизерэм и я, очень привязаны к нему, да и ко всей его семье. Как уже говорил доктор, на их долю и так выпало слишком много несчастий.

Смизерэмы были великими мастерами в искусстве долго говорить, ничего не сказав. Однако миссис Смизерэм производила впечатление женщины искренней, наверное, скрытность давалась ей нелегко. Она проводила меня до двери, и я заметил, что она по #8209;прежнему чем #8209;то огорчена, тем ли, что она мне рассказала, или тем, что утаила, - я не понял.

- Поверьте, мистер Арчер, в моих картотеках есть такие вещи, о которых вы предпочли бы не знать.

- В моих тоже. Давайте как #8209;нибудь встретимся и поделимся опытом.

- Вот будет денек, - сказала она с улыбкой.

В вестибюле смизерэмовской клиники я нашел автомат. Набрав номер сан #8209;диеговского справочного бюро, я узнал телефон Джорджа Траска и позвонил ему домой. Трубку долго не снимали.

- Алло, - раздался наконец испуганный и неуверенный голос Джин Траск, - это ты, Джордж?

- Это Арчер. Если к вам явится Ник Чалмерс…

- Я в на его месте поостереглась. Я знать его не хочу.

- И все же, если Ник у вас появится, постарайтесь его задержать. У него карманы набиты снотворными, и, по #8209;моему, он собирается их проглотить…

- Так я и думала, что он психопат, - сказала она, - значит, это Ник убил Сиднея Хэрроу?

- Сомневаюсь.

- Нет, видно, он его убил, не иначе. А теперь за мной охотится? Вы поэтому позвонили? - голос ее дрожал от страха.

- Нет никаких причин так думать. - Я переменил тему. - Вы знаете Рэнди Шеперда, миссис Траск?

- Как чудно, что вы меня о нем спросили. Я только что… - и она осеклась.

- Что «только что»?

- Ничего. Я подумала совсем о другом. Не знаю я такого.

Она лгала. Но по телефону во лжи не уличишь. До Сан #8209;Диего было рукой подать, и я решил нагрянуть к миссис Траск.

- Очень жаль, - сказал я и повесил трубку.

Я снова позвонил в справочное. В Сан #8209;Диего Рэнди Шеперд в списке абонентов не значился. И я позвонил в Пасадену Самюэлю Роулинсону. К телефону подошла миссис Шеперд.

- Говорит Арчер. Помните меня?

- Еще бы не помнить! Если вам опять нужен мистер Роулинсон, так он еще не встал.

- На этот раз мне нужны вы, миссис Шеперд. Скажите, как связаться с вашим бывшим мужем?

- Уж только не через меня. Он опять что #8209;нибудь натворил?

- Насколько мне известно, нет. Один мой знакомый парень удрал из дому, набив карманы снотворным. Он собирается покончить с собой. Шеперд мог бы мне помочь напасть на его след.

- О каком парне вы говорите? - спросила она настороженно.

- О Нике Чалмерсе. Вы с ним не можете быть знакомы.

- Нет, нет, откуда. И адреса Шеперда не могу вам дать. Да и вряд ли у него есть адрес. Он живет неподалеку от Тихуаны, у мексиканской границы.


Глава 16


В Сан #8209;Диего я приехал незадолго до полудня. Дом Трасков был в той части Бейвью #8209;авеню, что выходила к самому мысу Лома; отсюда открывался вид на Северный остров и залив. На косогоре перед добротным домиком типа ранчо раскинулся ухоженный газон с клумбами.

Я постучал в дверь металлическим молотком, изображающим морского конька. Ответа не последовало. Снова постучав, я немного подождал и повернул ручку. Дверь не открылась. Заглядывая поочередно во все окна, я обошел дом с таким видом, словно собираюсь его купить. Плотно задернутые шторы оставляли узкую щель, сквозь которую видны были только некрашеные деревянные шкафчики да раковина из нержавеющей стали, увенчанная грудой грязных тарелок. Прилегающий к дому гараж был заперт изнутри.

Я вернулся к своей машине - она стояла на другой стороне улицы наискосок, - забрался в нее и стал ждать. Домишко был самый заурядный, но я не мог оторвать от него глаз. Мне казалось, что суета на море и на небе - мельтешащие паромы, рыбачьи лодки, самолеты и чайки - необъяснимо связаны с этим домом.

Время тянулось долго и нудно. Мимо меня проезжали фургоны, битком набитые детишками машины, за рулем которых сидели мамаши. Похоже, местные жители пользовались улицей в основном для проезда. Гордые собственники больше сидели по домам: очевидно, не желали якшаться с внешним миром. Видавший виды автомобиль - явно нездешний, - пыхтя, взбирался по холму, за ним тянулся хвост выхлопных газов. О его приближении меня задолго оповестил скрежет шестеренок, нуждавшихся в смазке. Из машины вылез костлявый верзила с грязной серой бородой и в грязной серой куртке. Он пересек улицу, бесшумно ступая ветхими теннисными туфлями. Под мышкой он нес круглую мексиканскую корзину. Как и я до него, он постучал в дверь Трасков. Как и я, повертел дверную ручку. Потом стремительно, инстинктивным движением матерого зверя вскинул голову и одним взглядом охватил всю улицу сверху донизу и меня заодно. Я сделал вид, что разглядываю дорожную карту округа Сан #8209;Диего. Когда я снова поднял глаза, верзила уже закрыл за собой дверь - ему все #8209;таки удалось ее открыть.

Я вылез из машины и пошел посмотреть на паспорт его колымаги. "Рэндолф Шеперд, «Хижины Кончиты», - прочитал я. Ключи торчали в зажигании. Я сунул их в карман.

Справа от шоферского сиденья валялся открытый на третьей странице экземпляр лос #8209;анджелесского «Таймса». Под крупным - в две колонки - заголовком было помещено сообщение о смерти Сиднея Хэрроу и фотография молодого хлыща, которого мне так и не довелось увидеть.

В сообщении упоминалось, что я обнаружил тело, - и только о Нике Чалмерсе не упоминалось вообще. Зато цитировался капитан Лэкленд: он обещал арестовать убийцу в течение суток.

Я еще не успел вытащить голову из его машины, когда Шеперд открыл дверь. Воровато озираясь, Шеперд выскочил из дому, словно его вынесло оттуда взрывной волной. Он был явно не в себе: глаза у него стали круглыми и мутными, как мраморные шарики, а разинутый рот красной дырой зиял в седой бороде.

Увидев меня, он остолбенел и затравленно оглядел широкую, залитую солнцем улицу так, словно это был тупик, огороженный глухой стеной.

- Привет, Рэнди…

Озадаченная ухмылка обнажила гнилые зубы. Делая над собой неимоверное усилие - так ступают в ледяную пучину, - Шеперд поплелся через дорогу мне навстречу, рот его растянула придурковатая улыбка.

- Вот привез мисс Джин помидорки. Я ведь раньше садовником работал у ее папаши. У меня чудо что за руки: что в землю ни ткну, урожай дает, видали? - он стал совать мне в нос заскорузлые руки #8209;грабли с грязными обломанными ногтями.

- Вы всегда пользуетесь отмычкой, Рэнди, когда продукты привозите?

- Откуда вы мое имя знаете? Вы что - шпик?

- Не совсем.

- Откуда же вы тогда мое имя знаете?

- Вы человек известный, Рэнди. Вот я и захотел с вами познакомиться.

- А вы кто есть? Шпик?

- Частный сыщик.

Рэнди мгновенно принял решение и просчитался. Видно, вся его жизнь состояла из сплошных просчетов: об этом свидетельствовало его покрытое шрамами лицо. Он полез пальцем мне в глаза, одновременно пытаясь ударить коленом в живот.

Я успел перехватить его руку и вывернуть ее. На мгновение мы так и застыли. Глаза Шеперда сверкали яростью. Но его хватило ненадолго. Лицо его с каждым мигом менялось: я словно смотрел стоп #8209;кадры, показывающие, как старел и дряхлел этот человек. Рука его обмякла, и я ее отпустил.

- Слушайте, хозяин, может, я пойду? Мне еще в другие дома надо товар доставить.

- А что у вас за товар - неприятности?

- Что вы, сэр. Никогда я такими делами не занимался. - Он поглядел на дом Трасков, словно никак не ожидал его здесь увидеть. - Вспылить я могу, но притом и мухи не обижу. Вас ведь я не обижал? Это вы меня обидели. Меня всегда обижают, такая уж моя участь.

- Ну, не только вас.

Он замолчал, словно я его кровно оскорбил.

- На что это вы намекаете, мистер?

- Да вот тут прикончили двоих. И для вас это не новость, - достав газету с сиденья, я показал ему фотографию Хэрроу.

- В жизни его не видел, - сказал Шеперд.

- Но газету вы развернули как раз на этой странице.

- Не я эту газету разворачивал. Я ее так на станции подобрал. Всегда там газеты подбираю. - Шеперд наклонился ко мне, он весь взмок от страха. - Послушайте, мне идти надо, так я пойду, ладно? Мне невтерпеж.

- Перетерпите. У меня дело поважнее вашего.

- Для меня не важнее.

- И для вас важнее. Знаете Ника Чалмерса, такой молодой еще парнишка?

- И вовсе он не… - но, спохватившись, переспросил: - Как вы сказали?

- Вы же слышали. Я ищу Ника Чалмерса. А он, возможно, ищет вас.

- Это за что же? Да я его и пальцем не тронул. Когда я узнал, что Свейн задумал похитить мальчонку, - снова спохватившись, он прихлопнул рот рукой, словно хотел затолкать слова обратно или спрятать их, как пташек, в бороду.

- Свейн похитил сына Чалмерсов?

- Чего вы ко мне пристали? Я чист как стеклышко. - Однако, сощурив глаза, он уставился в небо, будто заметил, как оттуда спускают веревку, чтоб накинуть ему на шею.

- Мочи моей нет стоять на этом солнце. У меня от него рак кожи начинается.

- Это медленная смерть. Свейн умер быстрее.

- Вам не удастся пришить мне убийство Свейна, хозяин. Даже шпики в Пойнте тогда меня выпустили на все четыре стороны.

- Знай они то, что знаю я, не выпустили бы.

Он подогнул колени, стараясь вызвать жалость, и придвинулся ко мне.

- Христом богом клянусь, ничего за мной нет. Чист я. Ну, пожалуйста, мистер, отпустите меня.

- Да что вы, мы еще толком и не приступили к делу.

- Что ж, мы так и будем здесь стоять?

- Почему бы и нет!

Голова его непроизвольно дернулась, он оглянулся на дом Трасков. Проследив за его взглядом, я заметил, что парадная дверь приоткрыта.

- Вы не закрыли за собой дверь. Пойдите захлопните ее.

- Сами захлопните, - сказал он. - А я ногу зашиб. Мне присесть бы. Не то свалюсь.

Он забрался в свою колымагу. Без ключей он далеко не уедет, решил я и пересек улицу. Сквозь приоткрытую дверь были видны рассыпавшиеся по полу помидоры. Я вошел в холл, стараясь не наступить на них.

Из кухни несло паленым. Кофейник на плитке выкипел и потрескался. Рядом на зеленом винилитовом полу лежала Джин Траск.

Я выключил плитку и склонился над телом Джин. На груди ее виднелись ножевые раны, горло было перерезано. На ней была пижама и розовый нейлоновый халат, тело еще не остыло. И хотя Джин была несомненно мертва, я явственно слышал чье #8209;то дыхание. Мне показалось, будто дышит сам дом. Через открытую дверь я прошел в крохотную каморку и, минуя мойку и сушилку, вышел к пристроенному к дому гаражу. В гараже стоял «седан» Джорджа Траска. Подле него на цементном полу лежал лицом вверх Ник Чалмерс. Я расстегнул Нику ворот рубашки, заглянул в глаза: зрачки закатились. Ударил его изо всех сил сначала по левой щеке, потом по правой. Никакой реакции. И тут я услышал свой собственный стон. Три порожних аптекарских пузырька разных размеров валялись на полу. Я подобрал пузырьки и сунул в карман. Пришлось прекратить поиски: надо было везти Ника на промывание желудка. Подняв дверь гаража, я пересек улицу, сел в машину и завел ее за дом. Потом, крякнув, втащил Ника (он был здоровенный малый) на заднее сиденье. Заперев гараж, я захлопнул парадную дверь. И тут я заметил, что Рэнди Шеперд и его колымага исчезли. Очевидно, он умел управляться с машинами без ключей не хуже, чем с замками. Однако, учитывая обстоятельства, его поспешное исчезновение было вполне понятно.


Глава 17


Выехав с Розенкранса на 80 #8209;е шоссе, я остановил машину у приемного покоя. В больницу только что доставили людей, попавших в автомобильную катастрофу, и все отделение «Скорой помощи» сбилось с ног. Я открыл первую попавшуюся дверь в поисках носилок, увидел там труп и тут же захлопнул ее. Каталку я нашел в другой комнате, вывез ее на улицу, взвалил на нее Ника и подкатил к столику дежурной сестры.

- Этот парень нуждается в срочном промывании желудка. Он наглотался снотворных.

- Еще один? - сказала сестра и велела мне заполнить бланк. Но, посмотрев на безжизненно лежащего Ника, пожалела красивого парня. Решив, что бюрократическая писанина подождет, она помогла мне ввезти Ника в процедурную и вызвала туда молодого врача с армянской фамилией.

Врач пощупал Нику пульс, послушал дыхание, приподнял веки - зрачки были сужены.

- Вы знаете, что именно он принимал? - обратился ко мне врач.

Я показал ему пузырьки из #8209;под лекарств, которые подобрал в гараже Трасков. На них стояло имя Лоренса Чалмерса, а также названия и количество лекарств: хлоральгидрата, нембутала и нембусерпина.

Врач взглянул на меня вопросительно:

- Он не все лекарства проглотил?

- Не знаю, может, пузырьки были и початые. Скорее всего, что так.

- Будем надеяться, что с хлоральгидратом, во всяком случае, дело обстояло именно так. Двадцати капсул достаточно, чтобы убить двух человек.

Задавая мне вопросы, доктор вводил гибкую пластмассовую трубочку Нику в нос. Потом приказал сестре накрыть Ника одеялом, а сам стал готовить инъекцию глюкозы.

- Когда он отравился? - снова обратился ко мне врач.

- Не могу точно сказать. По всей вероятности, часа два тому назад. Кстати, что такое нембусерпин?

- Смесь нембутала и резерпина. Это транквилизатор, его применяют при повышенном кровяном давлении, а также при лечении психических заболеваний. - Наши взгляды встретились.

- Парень эмоционально неуравновешенный?

- В какой #8209;то мере.

- Понятно. Вы его родственник?

- Друг, - сказал я.

- Я задаю вам эти вопросы, потому что его необходимо госпитализировать. Больница принимает лиц, покушавшихся на самоубийство, лишь в том случае, если им обеспечивают круглосуточное дежурство. А это стоит денег.

- Насчет денег не беспокойтесь. Его отец миллионер.

- Шутки в сторону, - мое заявление доктора не потрясло. - Кроме того, перед тем как мы положим вашего друга в больницу, его должен осмотреть лечащий врач. Вы меня поняли?

- Сделаю все, что в моих силах, доктор.

Я разыскал автомат и позвонил Чалмерсам в Пасифик #8209;Пойнт. Трубку сняла Айрин Чалмерс.

- У телефона Арчер. Могу я поговорить с вашим мужем?

- Лоренса нет дома. Он ищет Ника.

- Пусть прекратит поиски. Я нашел его.

- Как он?

- Неважно. Он принял снотворное, и сейчас ему промывают желудок. Я вам звоню из больницы в Сан #8209;Диего. Запомните, Сан #8209;Диего.

- Мне знакома эта больница. Я там бывала. Постараюсь приехать как можно скорее.

- Захватите с собой доктора Смизерэма и Джона Тратвелла.

- Не уверена, что мне это удастся.

- Скажите им, что дело не терпит отлагательства. Это действительно так, миссис Чалмерс.

- Он при смерти?

- Он был близок к смерти, но будем надеяться, что все обойдется. И кстати, захватите с собой чековую книжку. Ему понадобятся квалифицированные сиделки.

- Да, да, конечно. Благодарю вас, - сказала она таким безжизненным голосом, что я не понял, дошел ли до нее смысл моих слов.

- Захватите с собой чековую книжку или деньги.

- Да, разумеется. Просто я подумала, какая странная штука жизнь. Все в ней повторяется: в этой больнице Ник родился, а теперь он может там умереть.

- Я не думаю, что он умрет, миссис Чалмерс.

Но она уже плакала, и я слушал ее плач, пока она не повесила трубку.

Если своевременно не доложить об убийстве, потом это тебе же выйдет боком. И я позвонил в полицейский участок Сан #8209;Диего.

- В этом доме, - я дал дежурному сержанту адрес Джорджа Траска, - произошел несчастный случай.

- Какой еще несчастный случай?

- Зарезали женщину.

- Назовите, пожалуйста, ваше имя, - повысил голос сержант, Очевидно, он заинтересовался моим сообщением.

Я повесил трубку и прислонился к стене. В голове было пусто, мне казалось, я вот #8209;вот потеряю сознание. Вспомнив, что мне так и не удалось сегодня позавтракать, я отправился на поиски кафе. Там я выпил два стакана молока, съел тост и яйцо всмятку - завтрак, достойный инвалида. Происшествия этого утра сказались на моем желудке.

Потом я вернулся в отделение «Скорой помощи», где врачи все еще трудились над Ником.

- Как он?

- Боюсь сказать, - ответил врач. - Заполните этот бланк, и мы примем его условно и поместим в отдельную палату. Идет?

- Прекрасно. Его мать и психиатр прибудут в течение часа.

Доктор поднял брови.

- Он тяжело болен?

- Вы имеете в виду психически? Да, достаточно тяжело.

- Я так и подумал. - Он засунул руку под халат и вытащил оттуда клочок бумаги. - Этот листок выпал из нагрудного кармана вашего приятеля.

Доктор передач мне листок; на нем было написано:

«Я убийца и заслуживаю смерти. Простите меня, мама и папа. Бетти, я тебя люблю».

- Ведь он не убийца, нет? - спросил доктор.

- Конечно нет.

Ответ мой прозвучал не слишком убедительно, но, похоже, доктор мне поверил.

- Вообще #8209;то такого рода письма полагается показывать полиции. Но парню и так худо. Мне не хочется причинять ему лишние неприятности.

Я сложил записку, спрятал в бумажник и ушел, прежде чем доктор успел передумать.


Глава 18


Я направился на юг в Империал #8209;Бич. Кассирша придорожного ресторана рассказала мне, как разыскать «Хижины Кончиты».

- Только вам не захочется там остановиться, - предупредила она меня.

Доехав до «Хижин Кончиты», я понял, что она имела в виду. Местность имела такой разрозненный вид, словно тут долго орудовали археологи. На конторе висело объявление: «Доллар в сутки, дети бесплатно». Хижины при ближайшем рассмотрении оказались оштукатуренными хибарами, давно нуждавшимися в ремонте. Самая крупная из них, через весь фасад которой шла надпись «ПИВО и ТАНЦЫ» была забита досками. Лишь тополь, пышная зеленая листва которого отбрасывала на землю тень, несколько скрашивал безобразие окружающей обстановки. Я встал в тень и решил ждать, пока на меня обратят внимание.

Из хижины вышла грузная женщина. На ней было платье без рукавов, оставлявшее открытыми могучие коричневые руки, голову прикрывала красная повязка.

- Вы Кончита?

- Я миссис Флоренс Вильямс. Кончита вот уже тридцать лет как умерла. Когда мы с Вильямсом купили «Хижины», мы не стали менять названия. - Она обвела взглядом хибары, словно не видела гостиницы много лет. - Хотите верьте, хотите нет, но в войну они кучу денег приносили.

- Теперь конкуренция сильней.

- Кому это известно лучше меня? - Она встала рядом со мной в тени тополя. - Чем могу служить? Если вы коммивояжер, так понапрасну трудитесь. Я только что лишилась своего предпоследнего постояльца, - и она, словно прощаясь, махнула рукой в сторону одной из хибар, дверь которой была открыта.

- Рэнди Шеперда?

Она отступила на шаг и оглядела меня с ног до головы.

- Значит, вы за ним охотитесь? Я так и думала - неспроста Рэнди дал деру и даже вещичек не забрал. Беда только, что цена им грош. За них не выручишь и десяти процентов тех денег, что он мне задолжал.

Она смерила меня взглядом, я ответил ей тем же.

- А сколько же все #8209;таки он вам должен, миссис Вильямс?

- Да за все годы несколько сотен наберется. Когда муж помер, Рэнди меня уговорил дать ему деньги - он хотел сокровища искать. Было это году, пожалуй, в пятидесятом, он тогда как раз из тюрьмы вышел.

- Сокровища искать, говорите?

- Ну да, эти закопанные деньги, - сказала она. - Рэнди взял напрокат машины разные, перерыл мой участок, да и вокруг все ископал. С тех пор ни я, ни гостиница никак не оправимся. У нас тут будто ураган пронесся.

- А я бы не прочь купить пай в вашем деле.

- Купите мой, недорого возьму. Уступлю за сто долларов, - быстро смекнула она.

- С Рэнди Шепердом в придачу?

- Надо еще подумать. - Разговор о деньгах взбодрил миссис Вильямс, ее мутные глаза заблестели. - А ну как вы деньги мне дадите, а сами его убьете?

- Я не намерен убивать Шеперда.

- Чего ж он тогда перепугался? В жизни не видела, чтоб он так дрожал. И почем я знаю, что вы его не убьете?

Я назвал себя и показал ей удостоверение.

- Куда он поехал, миссис Вильямс?

- Сначала покажите мне ту сотню долларов.

Я вынул из бумажника две бумажки по пятьдесят и протянул ей одну из них.

- Другую отдам после того, как поговорю с Шепердом. Где его найти?

Она показала на дорогу, ведущую на юг.

- Он идет к границе пешком, так что вы его не упустите. Да он и вышел всего минут двадцать назад.

- Что случилось с его машиной?

- Продал перекупщику где #8209;то на дороге. Потому я и решила, что он надумал податься в Мексику. Он и раньше туда удирал. У него там дружки есть, они его припрячут.

Я направился к машине. Миссис Вильямс последовала за мной, передвигаясь с удивительной для ее комплекции быстротой.

- Только ни слова Рэнди о том, что я вам сказала, договорились? Не то он вернется и темной ночкой спустит с меня шкуру.

- Не скажу, миссис Вильямс.

Положив дорожную карту рядом на сиденье, я повел машину на юг. За окном потянулся фермерский край: сначала поля, где паслись коровы #8209;голштейнки, затем бесконечные помидорные гряды. Овощи уже собрали, однако то тут, то там с высохшего куста свисал сморщенный красный помидор.

Километра через два дорога ушла в заросли колючих кустарников, машину затрясло на ухабах, и тут #8209;то я увидел Шеперда. Он быстро, чуть не вприпрыжку мчался вперед, через плечо у него был перекинут тюк с постелью, голову прикрывала широкополая мексиканская шляпа. Прямо перед нами на фоне неба, как гигантская мусорная куча, вздымалась Тихуана.

Шеперд обернулся и увидел мою машину. Припустив со всех ног, он скрылся в зарослях, но вскоре показался снова. Он бежал по пересохшему руслу реки; шляпу он потерял, но тючка не бросил.

Я вылез из машины и пошел за ним. Из #8209;под мексиканской сосны выползла гремучая змея, и я на мгновение забыл о Шеперде. Когда я снова поднял голову, Шеперд как сквозь землю провалился. Стараясь ступать как можно осторожнее и бесшумнее, я пробирался через заросли к дороге, которая тянулась параллельно пограничной полосе. Дорожная карта именовала ее Моньюмент #8209;роуд. Если Шеперд задумал перебежать границу - Моньюмент #8209;роуд ему не миновать. Я засел в придорожную канаву и поглядывал то в одну, то в другую сторону.

Я ждал больше часа. Птицы в зарослях привыкли ко мне, насекомые перестали со мной церемониться. Солнце медленно клонилось к закату. Я неторопливо вертел головой, как болельщик на теннисном корте, которому исход матча не слишком важен. Но тут Шеперд так рванул вперед, что мне стало ясно - для него сейчас удрать в Мексику важнее всего. Он выскочил из зарослей метрах в двухстах к западу, метнулся через дорогу - тючок колотил его по спине - и помчался вверх по склону к проволочной изгороди, отделяющей нас от Мексики.

Перебежав вспаханную полосу, я настиг Шеперда в тот самый момент, когда он собирался перемахнуть через границу. Привалившись спиной к изгороди, он сказал, с трудом переводя дыхание:

- Лучше не подходите, горло перережу.

В руке его сверкнул нож. На холме за изгородью словно из #8209;под земли выросла стайка девчонок и мальчишек.

- Бросьте нож, - сказал я устало. - На нас смотрят. - И указал на детей. Кое #8209;кто из них стал показывать на нас. Другие махали нам руками. Шеперда одолело любопытство, и он обернулся.

Я всей тяжестью навалился на руку, в которой Рэнди держал нож, и вывернул ее. Нож выпал, я поднял его и перебросил через границу. Мальчишка пополз за ним вниз по склону.

Выше по склону начинались дома; в одном из них невидимый музыкант выводил на трубе мелодию, которую обычно исполняют перед боем быков. И мне почудилось, что Мексика смеется надо мной. Неплохое чувство.

Шеперд чуть не плакал.

- Это что ж, опять меня засадят! Мне больше каталажки не выдержать, я помру, ей #8209;ей помру.

- Я не думаю, что вы убили Джин Траск.

Он посмотрел на меня с удивлением, но глаза его тут же потухли.

- Да вы только так говорите.

- Вовсе нет. Пошли отсюда скорее, Рэнди. Вы же не хотите, чтоб вас зацапал пограничный патруль. Найдем местечко, где можно поговорить.

- О чем поговорить?

- Я готов заключить с вами сделку.

- Ну уж нет. Меня во всех сделках только облапошивали, - сказал Шеперд с цинизмом карманного воришки. Он начал меня раздражать.

- Пошевеливайся, бандюга.

Я крепко взял его под руку и свел на дорогу. С мексиканской стороны, перекрывая звуки трубы, донесся пронзительный, как свисток, детский голос: «Adios!»

[6]


Глава 19


Мы с Шепердом направились по Моньюмент #8209;роуд на восток и дошли до перекрестка. Тут Моньюмент #8209;роуд пересекалась с дорогой, шедшей с севера на юг. Увидев мою машину, Рэнди попятился: она могла в два счета домчать его до тюрьмы.

- Зарубите себе на носу, Рэнди, мне нужны не вы, а то, что вы знаете.

- А мне #8209;то с этого какая корысть?

- Чего вы хотите?

- Хочу, чтоб хоть раз в жизни подвернулось выгодное дельце, - ответил он не задумываясь, с пылом человека, обойденного жизнью. - И хочу, чтоб денег было вдоволь. Думаете, когда карманы пусты, легко соблюдать законы?

- Резонный вопрос.

- Если б меня не обошли, - продолжал он, - я б теперь богачом был. Не стал бы одни маисовые лепешки да перец жрать.

- Как я понимаю, речь идет о деньгах Элдона Свейна?

- Не Свейна это деньги. Они того, кто их найдет. Да и срок давности много лет как истек, - сказал он, щеголяя юридической эрудицией, приобретенной за годы отсидок. - Так что теперь эти деньги того, кто до них первым доберется.

- Где они?

- Где #8209;то тут, - он широким жестом обвел высохшее русло и пустынные поля. - Я в этих местах лет двадцать ковыряюсь. Знаю тут все как свои пять пальцев. - Он мне напомнил старателя, который потерял разум, безуспешно взрывая пустыню в поисках золота. - Мне в немного удачи, и я б всенепременно нашел их месторасположение. Ведь я Элдону Свейну законный наследник.

- Это почему же?

- Уговор у нас такой был. Он интересовался одной родственницей моей. - Очевидно, он говорил о дочери. - Вот мы с ним и уговорились.

Эти воспоминания подбодрили его, и, закинув тюк на заднее сиденье, он без пререканий сел в машину.

- Куда теперь поедем? - сказал он.

- Для начала можем и здесь постоять.

- А потом?

- Потом разойдемся каждый своей дорогой.

Он быстро глянул на меня, словно хотел по лицу определить, не шучу ли я:

- На пушку берете?

- Поживем - увидим. Прежде всего выясним одно: зачем вы сегодня приходили к Джин Траск?

- Помидоры ей привез.

- А замок зачем отмычкой открыли?

- Думал, она спит. Ее не добудишься, особенно когда надерется. Не знал я, что ее убили. Хотел поговорить.

- О Сиднее Хэрроу?

- Не только о нем. Я знал, шпики будут ей вопросы о нем задавать. А если правду сказать, мисс Джин с Сиднеем я познакомил. Вот и хотел просить ее, чтоб она об этом шпикам не говорила.

- Потому что вас подозревали в убийстве Свейна?

- Не только. Я понимал, что они до этого докопаются. А как меня снова в газетах пропечатают, так доберутся до моих делишек со Свейном - и опять заграбастают. Да я со Свейном лет уж тридцать как знаком.

И поэтому вы не опознали тела?

- Ага.

- Не сказали Джин, что ее отец мертв, и не препятствовали ей искать его?

- Для ее же пользы, - сказал он. - Так она никогда не узнает, как он помер.

- Кто его застрелил?

- Не знаю. Ей #8209;ей, не знаю. Только не я это был.

- Вы упоминали о похищении ребенка.

- Это правда. Вот тут #8209;то наши пути и разошлись. Скрывать не стану, по мелочишке я таскал, но крупные дела не по моей части. А как Свейн задумал похищение, я тут же дал задний ход. Когда в пятьдесят четвертом Свейн вернулся из Мексики, - добавил задумчиво Шеперд, - он был уж не тот. Верно, свихнулся там.

- Свейн похитил Ника Чалмерса?

- Да вроде бы его. Сам #8209;то я мальца и в глаза не видел. К тому времени мы со Свейном уже расплевались. И газеты ничего не печатали. Родители небось замяли.

- Зачем человеку, у которого в кармане полмиллиона долларов, похищать ребенка?

- Откуда мне знать, Свейн и сам отвечал по #8209;разному. Иной раз говорил, что у него есть полмиллиона, а иной раз, что нету. А то говорит, были у меня деньги, да сплыли. А раз сказал, что его обчистили пограничники. А еще нес разные небылицы про мистера Роулинсона. Роулинсон был председателем банка, где Элдон работал. Так вот он заливал, будто Роулинсон присвоил денежки, а вину на него свалил.

- Могло быть такое?

- Не возьму в толк, к чему мистеру Роулинсону свой банк разорять? И потом, он сам с тех пор сидит без гроша. Мне это доподлинно известно - родственница у него моя работает.

- Ваша бывшая жена.

- Ну и быстрый вы парень, - сказал он удивленно. - А вы с ней говорили?

- Немного.

- Что она обо мне рассказывала? - спросил он, заинтересованно наклонившись ко мне.

- Мы о вас не говорили.

Шеперд огорчился, словно от него утаили нечто важное.

- Я иногда с ней вижусь. Я на нее зла не держу, хоть она и развелась со мной, когда я в каталажке сидел. Да я и сам не прочь был с ней развязаться, - сказал он уныло, - в ней ведь есть капля дегтя, вы небось и сами заметили. Ну, а мне такая жена не к чести.

- Мы говорили о деньгах, - напомнил я ему. - Вы уверены, что, после того как Свейн их похитил, они остались у него?

- Уверен. Когда он у Кончиты жил, он их при себе держал. А он к ней поехал сразу, как деньги спер.

- Вы видели деньги?

- Я знаю человека, который их видел.

- Это ваша дочь?

- Нет. Не касайтесь до моей дочери, - добавил он угрожающе, - она не таковская.

- Где она сейчас?

- В Мексике. Она уехала со Свейном в Мексику, да там и застряла, - бойко ответил он, и я усомнился в его словах.

- Почему Свейн вернулся?

- Я так думаю, он с самого начала не собирался там оставаться. Деньги он по эту сторону границы спрятал, он мне сам не раз говорил. Звал меня в партнеры, обещал долю выделить, если я соглашусь его возить и расходы оплачивать. Я уж вам сказал: он вернулся из Мексики совсем не тот. По правде говоря, за ним надо было приглядывать.

- И вы за ним приглядывали?

- Верно. Я ведь у него в долгу сидел. Элдон #8209;то Свейн когда #8209;то славным парнем был. Когда мне вкатили условно, меня никуда брать не хотели, а он садовником взял к себе в Сан #8209;Марино. Шикарный он там себе домик отгрохал. Я ему розы выращивал с кулак величиной - ну точно георгины. И кто бы мог подумать, что такого человека пристрелят как собаку у железнодорожных складов.

- Вы отвезли Свейна в Пасифик #8209;Пойнт в пятьдесят четвертом году?

- Врать не буду - я. Но только он тогда еще и не заикался, что хочет украсть мальчонку. Я в на такое дело его не повез. Ну я тогда сразу дал деру из города. Не хотел мараться.

- А перед тем как удрать, вы часом не застрелили его?

- Нет, сэр, - возмутился он. - Плохо вы меня знаете. Я насильничать не люблю. Для меня первое дело - подальше от беды да от тюрьмы. Я на том твердо стою.

- За что вас посадили?

- За кражу автомобиля. Взлом и проникновение. Но револьвера я отродясь на дело не брал.

- А может быть, Свейна застрелил кто #8209;нибудь другой, а вы только сожгли ему руки?

- Скажете тоже. Чего ради мне такое делать?

- А того ради, чтоб через Свейна не выследили вас. Предположим, что вы у Свейна отняли выкуп?

- Какой еще такой выкуп? Никакого выкупа я и в глаза не видел. Когда он мальчонку украл, я уж давно на границе торчал.

- А что - Элдона Свейна к детям тянуло?

- Возможное дело. - Шеперд искоса посмотрел на небо. - Он и раньше был до молоденьких охоч, ну а с годами и подавно - чем моложе, тем ему лучше. Тут #8209;то и была его погибель.

Я не верил Шеперду. И не мог ему не верить. Умишко, проглядывавший в его мутных глазах, напоминал воду, которая постоянно вспенивалась страхами, вымыслами и алчными планами. Он состарился в отчаянной надежде разбогатеть и теперь был готов на все, лишь бы эта надежда осуществилась.

- Куда вы теперь направляетесь, Рэнди? В Мексику?

Он на миг примолк и посмотрел на солнце, клонившееся к западу.

Реактивный самолет военно #8209;морских сил ласточкой пронесся над нами, оставив позади оглушающий грохот товарного поезда.

Шеперд следил за самолетом, пока он не скрылся из виду, словно тот уносил с собой его счастье.

- Лучше мне не говорить вам, мистер, куда я иду. Если нам нужно будет свидеться, я сам вас разыщу. Только не думайте, что вам удастся пришить мне убийство мисс Джин. Ну, видели вы меня в доме мисс Джин, так ведь выходит, что вы и сами там были.

- Не совсем так. Но я вас не собираюсь выдавать полиции, если не найду для того веских причин.

- Ничего вам не найти. Я чист как стеклышко, И потом, вы же белый человек, - добавил он, взывая к единственному, что у нас было общего, хотя гордиться, на мой взгляд, тут было нечем.

- Как насчет денег на дорожные расходы?

Я дал ему пятьдесят долларов и визитную карточку. Он, похоже, остался доволен, вылез из машины, взял свой тючок, встал у обочины дороги - и стоял там, пока я не перестал видеть его в зеркале машины.

Я вернулся в «Хижины Кончиты» и застал миссис Вильямс за уборкой бывшей комнаты Шеперда. Опустив щетку, она радостно приветствовала меня.

- Вот уж не думала, что вы вернетесь, - сказала она. - Вам, наверно, не удалось его разыскать?

- Я его нашел, и мы поговорили.

- Рэнди любит почесать языком.

Она запнулась, не решаясь спросить, получит ли остальные деньги. Я дал ей еще пятьдесят долларов. Она жеманно взяла бумажку кончиками пальцев, словно поймала редкую бабочку или мотылька, потом сунула ее в лифчик.

- Очень вам благодарна. Мне эти деньги ох как нужны. Да вы и сами знаете, как туго иной раз приходится.

- Знаю, конечно. А вы не хотите мне что #8209;нибудь еще сообщить, миссис Вильямс?

- Что угодно, кроме моего возраста, - улыбнулась она и плюхнулась на ободранный матрас. Под ее тяжестью он застонал и осел. Я опустился на единственный стул. Луч солнца проник в окно и лег между нами ярким зайчиком на потертый линолеум пола; в его свете засверкали мириады блестящих пылинок.

- Что вы хотите узнать?

- Сколько лет Шеперд жил у вас?

- Да он тут с самой войны околачивается. Приезжает, уезжает. Иной раз как до ручки дойдет, так бродит со сборщиками овощей. А то заколачивает доллар #8209;другой тем, что нанимается сады полоть. Он ведь раньше садовником служил.

- Он мне говорил. Шеперд работал в Сан #8209;Марино, у некоего мистера Свейна. Он при вас упоминал когда #8209;нибудь Элдона Свейна?

Мои вопросы огорчили ее. Она опустила глаза и принялась теребить юбку.

- Хотите, чтоб я вам все по правде сказала, как ребята говорят?

- Да, очень вас прошу.

- Так вот, меня это тоже не с очень #8209;то хорошей стороны показывает. В нашем деле какая беда: с годами за деньги начинаешь делать такие вещи, за какие в молодости никогда в не взялась. Да за деньги на все пойдешь.

- Это мне известно. К чему вы клоните, Флоренс?

Она затараторила, словно рассчитывала, что от быстрого рассказа ее вина покажется мне не столь значительной.

- Элдон Свейн здесь останавливался со своей девушкой. Она Рэнди Шеперду дочкой приходилась. Вот почему Рэнди тогда, еще в первый раз, сюда и заявился.

- Когда это было?

- Дайте вспомнить. Как раз перед этой историей с деньгами, перед тем как мистеру Свейну в Мексику сбежать. Я числа плохо помню, но война уже шла к концу, это точно, - и, подумав, добавила: - Тогда велись бои за Окинаву. Мы с Вильямсом следили за боями, ведь у нас много морячков тогда останавливалось.

Я не дал ей отвлечься.

- Что произошло, когда Шеперд к вам явился?

- Ничего особенного. Покричали и перестали. Я волей #8209;неволей их слышала, хоть и не все, конечно. Рэнди требовал, чтобы Свейн ему заплатил за дочку. Он только о деньгах и думал.

- Ну, а что вы скажете о дочке Шеперда?

- Прелестная девочка. - Глаза миссис Вильямс подернулись влагой: старой сводне были не чужды материнские чувства. - Смуглая и очень нежная. Не возьму в толк, почему такая девушка убежала с человеком вдвое старше. - Она уселась поудобнее, старые пружины ритмично зарокотали. - Ясно дело, девчонка на денежки польстилась.

- Но вы ведь сказали, что они останавливались у вас до того, как Свейн похитил деньги?

- Так #8209;то оно так, но Свейн уже давно задумал их похитить.

- Откуда вам это известно, миссис Вильямс?

- Полицейские так говорили. Через неделю после того, как он сбежал, сюда понаехало видимо #8209;невидимо полицейских. Вот они и говорили, будто Свейн похищение еще за год замыслил, не меньше. А мою гостиницу выбрал как отправной пункт для переправы в Мексику.

- Как он перешел через границу?

- Это выяснить не удалось. Может, перемахнул через колючую проволоку, а может, пересек границу под чужим именем. Кое #8209;кто из полицейских думал, что он деньги поблизости припрятал. Наверное, они #8209;то и навели Рэнди на мысль искать деньги здесь.

- Что случилось с девушкой?

- Никто не знает.

- Даже ее отец?

- Вот именно. От такого отца, как Рэнди, любая девушка постарается держаться подальше. Да и жена Рэнди так же к нему относится. Она с ним развелась, когда он в тюрьму в последний раз угодил, так что он, как вышел, сразу сюда явился. И с тех пор уезжает #8209;приезжает, но живет здесь.

Мы немного помолчали. Зайчик на полу заметно удлинился, напоминая нам, что время идет и земля вращается вокруг своей оси.

- Рэнди сюда вернется, как вы считаете? - спросила она меня.

- Не знаю, миссис Вильямс.

- Хорошо бы вернулся. В нем много плохого. Но когда мужчина столько лет рядом живет, привыкаешь к тому, что он тут, под боком. А уж какой он там, тебе все равно.

- Да и, кроме того, он ведь ваш предпоследний постоялец, - сказал я.

- Вы откуда знаете?

- Сами сказали.

- Верно. Да, продала в я свое заведение, если б покупатель нашелся.

Я встал и пошел к двери.

- А кто ваш последний постоялец?

- Да вы его не можете знать.

- Не скажите.

- Молодой совсем паренек, Сидней Хэрроу его зовут. Только и он вот уже неделю глаз не кажет. Его Рэнди Шеперд куда #8209;то послал, у него ведь одна затея глупее другой.

Я вынул фотографию Ника.

- Шеперд дал такую фотографию Хэрроу, миссис Вильямс?

- Может, и дал. Я помню, что Рэнди показывал мне такую карточку. Спрашивал, кого мне напоминает этот паренек.

- Ну и как?

- Ничего не могу сказать. Я лиц не запоминаю.


Глава 20


Я вернулся в Сан #8209;Диего и поехал по Бейвью #8209;авеню, к дому Джорджа Траска.

Солнце только что село, и все вокруг казалось багровым, словно в краски заката подмешали крови, растекавшейся по кухне Трасков.

На подъездной дорожке у дома Трасков стоял черный «фольксваген» с помятым крылом. Я где #8209;то видел его, но не мог вспомнить где. У обочины я заметил полицейскую машину с сан #8209;диегским номером. Я не стал останавливаться и вернулся в больницу.

В справочном столе мне сообщили, что Ник находится в 211 палате, на третьем этаже.

- Но к нему пускают только близких родственников.

Я все же решил подняться. В холле напротив лифта читала журнал миссис Смизерэм, жена психиатра. Через спинку стула было переброшено пальто, подкладкой наружу. Увидев ее, я обрадовался сам не знаю чему, пересек холл и сел рядом с ней.

Оказалось, она не читает, а просто держит журнал. Миссис Смизерэм смотрела на меня невидящим взглядом. В ее голубых глазах отражалась напряженная работа мысли, отчего красивое лицо ее сразу стало строгим. Сначала она только отметила, что в комнату вошли, потом узнала меня.

- Мистер Арчер!

- И я не ожидал вас здесь увидеть.

- Мне захотелось прокатиться, вот я и приехала, - сказала она. - В войну я несколько лет прожила в Сан #8209;Диего, а потом здесь не бывала.

- С тех пор много воды утекло.

Она опустила голову.

- Я сейчас вспомнила эти годы и все с ними связанное. Но вас вряд ли интересует моя биография.

- Интересует, и даже очень. Вы были замужем, когда жили здесь?

- И да и нет. Муж почти все время был в плавании. Он служил военным врачом на конвойном авианосце, - в голосе ее звучала невеселая гордость, видно, относившаяся к далекому прошлому.

- А вы, оказывается, старше, чем я думал.

- Я рано вышла замуж. Слишком рано.

Женщина мне нравилась, и потом захотелось хоть раз в кои веки поговорить о чем #8209;то, не имеющем отношения к убийствам. Но она вновь вернула разговор к надоевшей теме:

- Судя по последним прогнозам, Ник выкарабкается. Вопрос только, какие будут последствия.

- А что думает ваш муж?

- Ральф пока еще не может ничего сказать. Сейчас он совещается с нейрохирургом и невропатологом.

- Разве при отравлении снотворным делают операции мозга? Поправьте меня, если я ошибаюсь.

- Увы, у Ника не только отравление, но еще и сотрясение мозга. Он, должно быть, ударился затылком при падении.

- А может, его ударили?

- И это возможно. Кстати, как он попал в Сан #8209;Диего?

- Не знаю.

- Муж говорил, что в больницу его привезли вы.

- Верно. Но в Сан #8209;Диего я его не привозил.

- Где вы его нашли?

Я промолчал.

- Не хотите сказать?

- Совершенно верно. Родители Ника здесь? - не слишком ловко переменил я тему.

- Мать дежурит около него. Отец скоро прибудет. Ему ни вы, ни я ничем помочь не можем.

Я встал:

- Мы могли бы пообедать.

- Где?

- В здешнем кафе, если не возражаете. Кормят тут прилично.

Она скорчила гримаску.

- Я по горло сыта больничными обедами.

- Я думал, может, вам не хочется заходить далеко, - фраза прозвучала двусмысленно: мы оба это заметили.

- Отчего бы и нет? - сказала она. - Ральф освободится не скоро. Почему бы нам не съездить в Ла #8209;Джоллу?

- Вы там жили во время войны?

- От вас ничего не скроешь.

Я подал ей пальто; серо #8209;голубая норка выгодно оттеняла седую прядь. В лифте она сказала:

- Ставлю одно условие: не спрашивайте меня о Нике и его семействе. На некоторые вопросы я не могу отвечать - так же, как и вы, так что не стоит портить друг другу настроение.

- Я не собираюсь портить вам настроение, миссис Смизерэм.

- Меня зовут Мойра.

За обедом она рассказала, что родилась в Чикаго и окончила университетские курсы по психиатрии для работников социального обеспечения при мичиганской больнице. Там она познакомилась с Ральфом Смизерэмом, который заканчивал ординатуру по психиатрии. Потом его призвали во флот, он получил назначение в санд #8209;иегский военно #8209;морской госпиталь, и она переехала в Калифорнию вслед за ним.

- Мы жили здесь, в Ла #8209;Джолле, в стареньком отеле. Отель был не из лучших, но мне он нравился. Я хочу после обеда сходить посмотреть, не снесли ли его.

- Мы можем сходить вместе.

- Я пошла на риск, вернувшись в эти края. Вы не можете даже представить, какая здесь была красота. Я в первый раз увидела океан. Когда на заре мы приходили в эту бухточку, я чувствовала себя Евой в раю. Такое тут было приволье, таким все казалось свежим и новым. Не то что здесь.

И она пренебрежительно обвела рукой зал: пошлый псевдогавайский интерьер, официантов в черных фраках, ретрансляторы, из которых лилась музыка, - обязательный гарнир к пятнадцатидолларовым бифштексам.

- Да, эту часть города не узнать, - согласился я.

- А вы помните Ла #8209;Джоллу в сороковые годы?

- Помню и в тридцатые. Я тогда жил на Лонг #8209;Бич. А сюда и в Сан #8209;Онофре мы приезжали заниматься серфингом.

- Мы - это вы с женой?

- С приятелями, - сказал я, - жена серфингом не интересовалась.

- Прошедшее время?

- Доисторическое. Она развелась со мной в тех самых сороковых. Я ее не виню. Ей хотелось размеренной жизни и оседлого мужа, а не вечного странника.

Мойра выслушала меня молча и немного погодя сказала, обращаясь скорее к себе:

- Кажется, все б отдала, чтобы развестись тогда, - и, посмотрев мне в глаза, спросила: - Ну а вы чего вы хотите?

- Вот этого.

- Вы имеете в виду - быть здесь, со мной? - Мне показалось, она набивается на комплимент, но потом я понял: она меня поддразнивала. - В качестве награды за труды всей жизни я не гожусь.

- Жизнь сама по себе награда, - парировал я. - Мне нравится вторгаться в жизнь людей, а потом расставаться с ними навсегда. Мне быстро наскучило бы жить в одном месте и постоянно видеть одни и те же лица.

- Но ведь не из #8209;за этого же вы выбрали свою профессию. Я знаю людей вашего склада. Не отрицайте, вами движет тайная страсть к справедливости.

- Мною движет тайная страсть к милосердию, - сказал я. - Но жизнь устроена так, что от справедливости никому не уйти.

Склонившись ко мне, она сказала с тем женским ехидством, которым обычно маскируют интерес к собеседнику:

- Знаете, чем вы кончите? Состаритесь и превратитесь в дряхлую развалину. Ну, и как вы считаете, это будет справедливо?

- Я умру раньше. И не знаю, будет ли это справедливо, но милосердно, во всяком случае, будет.

- В вас ужасно много детского, вам это известно?

- Ужасно много.

- Неужели я вас не разозлила?

- Я злюсь, когда ко мне враждебны. А вы не враждебны. Напротив, вами руководит обычное в женщине желание нянчить мужчину. Вы, собственно, хотели сказать, что мне пора жениться, не то некому будет нянчить меня и лелеять мою одинокую старость.

- Ах, вы… - выпалила она, но, не договорив, расхохоталась.

Пообедав, мы оставили машину у ресторана и пошли по главной улице к морю. Прибой выл, то набегая на берег, то отступая, как морж, испугавшийся собственного рева.

Почти у самого берега мы повернули направо и, миновав недавно построенное многоэтажное административное здание, подошли к мотелю, стоявшему на углу следующего квартала. Мойра остановилась как вкопанная и долго смотрела на мотель.

- Мне казалось, это тот самый угол. Видно, я ошиблась. Никакого мотеля здесь тогда не было, - но тут ее осенило: - Ну конечно, мы стоим на том же углу, верно? Просто наш отель снесли, а на его месте построили мотель, - сказала она горько, словно вместе со старым зданием ушла в небытие частичка ее прошлого.

- Это не тот, что назывался «Магнолия»?

- Он самый, «Магнолия». Вы здесь останавливались?

- Нет, - сказал я, - но, видно, в вашей жизни он много значил.

- Значил и значит. Я здесь прожила два года, после того как Ральф ушел в плавание. Теперь мне кажется, что только тогда я и жила настоящей жизнью. Я никому никогда об этом не рассказывала.

- Даже мужу?

- Еще бы, - отрезала она. - Когда пытаешься что #8209;то объяснить Ральфу, он тебя не слышит. Он вникает в твои побуждения, вернее, в то, что ему кажется твоими побуждениями. Кое #8209;как вникает в подтекст. Но тебя он просто #8209;напросто не слышит. Это профессиональная болезнь психиатров.

- Вы недовольны мужем.

- И вы туда же! - Однако она продолжала: - Да, недовольна и им, и собой. И это недовольство давно во мне накапливается.

Она замолчала и, схватив меня за руку, потащила через освещенный перекресток и дальше - вниз по склону - к морю. Водяная пыль радужными облаками клубилась вокруг разбросанных там и сям фонарей. На поросшей травой пустоши и прибрежной тропке не было ни души. Мы спустились на тропку.

- Сначала я грызла себя за то, - снова заговорила она, - что поступаю нехорошо. Мне едва исполнилось девятнадцать, и меня терзало чувство вины - обычная вещь в молодости. А потом за то, что не довела все до логического конца.

- Вы что #8209;то утаиваете.

Она подняла воротник шубки, защищаясь от брызг. Воротник полумаской закрыл лицо Мойры, придавая ей разбойничий вид.

- Так оно и есть.

- А мне кажется, вам хочется излить душу.

- Что толку? Все это в далеком прошлом, куда возврата нет, - сказала она горько и быстрыми шагами пошла прочь.

Я бросился за ней. Ее настроение то и дело менялось. С женщинами, пытающимися на склоне лет отыскать смысл своей жизни, такое случается.

На темной и узкой тропе можно было ненароком оступиться и рухнуть с кручи в бурлящее море. Я догнал миссис Смизерэм уже в бухте, свидетельнице счастливых дней ее молодости. Белые гребни разбивались о крутой берег. Мойра сняла туфли, я спустился по ступенькам вслед за ней. Мы остановились у самой кромки прибоя.

- Держи меня.

Я не понял, к кому она обращалась: ко мне или к тому, другому.

- Вы любили человека, который погиб на войне?

- Нет. Просто мальчика - он работал на почте.

- Это с ним вы сюда приходили, с ним чувствовали себя Евой в раю?

- С ним. И меня до сих пор гложет вина. Я жила здесь с тем мальчиком, пока Ральф сражался за родину. - Когда она говорила о муже, в голосе ее звучали саркастические нотки.

- Ральф писал мне длинные - как и положено мужу - письма, но это ничего не меняло. Мне только хотелось сбить с него спесь - такой он был самоуверенный, такой всезнайка. Думаете, я немного сумасшедшая?

- Нет.

- Знаете, а Сынок был сумасшедший. По #8209;настоящему.

- Сынок?

- Ну, тот мальчик, с которым я жила в «Магнолии». Он ведь был пациентом Ральфа, я через мужа с ним познакомилась. Ральф просил меня приглядывать за ним. Вот вам ирония судьбы.

- Остановитесь, Мойра. Вы накличете беду.

- Некоторые могут сами накликать беду. Других она настигает. Если б можно было вернуть то время, я бы, наверное, поступила иначе…

- Что бы вы изменили?

- Не знаю, - сказала она уныло, - давайте не будем больше об этом говорить. - И зашагала прочь. От ее обнаженных ступней на песке оставались следы, посредине узенькие, словно осиная талия. Я залюбовался ее грациозной походкой, но она тут же неуклюже пошла на меня спиной. Она пятилась назад, тщетно стараясь попадать в свои следы. Вскоре она налетела на меня, и моя рука уткнулась в ее прикрытую мехом грудь. Я обнял Мойру и притянул ее к себе. Лицо ее было мокрым - от брызг или от слез, не знаю. Во всяком случае, я почувствовал на губах вкус соли.


Глава 21


Когда мы возвращались к машине, ярко освещенная улица уже опустела. Звезды были расставлены по местам и казались очень близкими. Так и не встретив никого на своем пути, я вошел в ресторан и позвонил Джорджу Траску.

Он тотчас снял трубку.

- Квартира Траска, - сказал он плачущим усталым голосом. Я представился и сказал, что хотел бы поговорить с ним о его жене.

- Моя жена погибла.

- Очень сожалею. Но, может быть, вы разрешите мне приехать. Я хочу задать вам несколько вопросов.

- Пожалуйста. - Видно, ему некуда было девать время.

Из машины, как серо #8209;голубая кошка из норы, выглядывала Мойра.

- Отвезти вас в больницу? Мне придется поехать по делу.

- Возьмите меня с собой.

- Дело малоприятное.

- Мне все равно.

- Если б вы развелись с мужем и вышли за меня, вам было бы не все равно. Я почти все вечера так провожу.

Она похлопала меня по колену.

- Знаю, что не гарантирована от страданий. Я сама подставляю себя под удар. Но до смерти надоело осторожничать, чтоб не дай бог не нарушить профессиональную этику.

Я взял ее с собой. На Бейвью #8209;авеню полицейской машины уже не было. У дома Трасков по #8209;прежнему стоял черный «фольксваген» с помятым крылом. Теперь я вспомнил, где видел его: в Пасадене, под ржавым навесом миссис Свейн.

Я постучал, дверь открыл долговязый Джордж Траск, в темном, как и подобает случаю, костюме и черном галстуке. Держался он незаметно и услужливо, как держатся гробовщики. Только по его покрасневшим глазам и по тому, что он меня не узнал, я понял, как он потрясен.

- Мистер Траск, познакомьтесь с миссис Смизерэм. Она психиатр и занимается социальным обеспечением.

- Как мило, что вы пришли, - сказал ей Траск. - Но мне не нужна помощь. Все налажено. Может быть, пройдем в гостиную, поговорим? К сожалению, не могу предложить вам кофе, мне не разрешают ходить в кухню. Да и потом, - продолжал он, и мне показалось, будто голос его доносится откуда #8209;то издалека, - в то утро, когда убили мою жену, испортился кофейник.

- Очень вам сочувствую, - сказала Мойра.

Мы прошли вслед за Джорджем Траском в гостиную и сели рядышком напротив него. За неплотно задернутыми шторами виднелись городские огни, отражающиеся в воде. Их красота и красота женщины рядом лишний раз напомнили мне о страданиях Джорджа Траска, сравнить которые можно было лишь с пожизненным одиночным заключением.

- Компания отнеслась ко мне очень сочувственно, - сказал он, поддерживая разговор. - Дали отпуск с полной оплатой на неограниченное время. Так что я успею все уладить, верно?

- Вам известно, кто убил вашу жену?

- У нас на подозрении один человек - рецидивист с послужным списком в километр длиной, он знал Джин с детства. Полиция просила меня не называть его имени.

Они явно подозревали Рэнди Шеперда.

- Его задержали?

- Полиция рассчитывает поймать его сегодня ночью. Надеюсь, они его поймают и посадят в газовую камеру. Мы #8209;то с вами знаем, отчего так часты преступления и убийства. Суды жалеют преступников, не выносят смертных приговоров. А если и выносят, закон то и дело нарушается и убийцы выходят на волю. Теперь газовые камеры не в почете, так чего же удивляться, что у нас ни в грош не ставят порядок и законность.

И он уставился широко раскрытыми глазами в пустоту, словно ему открылся мир, объятый хаосом.

Мойра подошла и погладила его по голове.

- Не надо так много говорить, мистер Траск. Это вас только расстроит.

- Знаю. Я сегодня весь день без передышки разговаривал.

Он закрыл руками пылающее лицо. Сквозь пальцы ярко, как монеты, сверкали глаза. Но голос звучал громко, словно существовал сам по себе.

- Этого старого мерзавца в любом случае стоило бы отправить в газовую камеру. Даже если не он ее убил, все равно он виноват в ее смерти. Это он подбил Джин искать отца. Заявился на прошлой неделе, нарассказал кучу небылиц, он #8209;де знает, где отец Джин, наконец #8209;то она разыщет папочку. И вот к чему привели его разговоры, - сказал Траск убитым голосом. - Джин отправилась в могилу за отцом.

Траск заплакал. Мойра утешала его - теперь уже не словами, а междометиями.

И тут я заметил, что на пороге двери, ведущей в коридор, стоит, как одряхлевший призрак дочери, Луиза Свейн.

- Как поживаете, миссис Свейн? - подошел я к ней.

- Не слишком хорошо, - она провела рукой по лбу. - Хоть мы с бедняжкой Джин и не ладили - она была, что называется, папина дочка, - но любили друг друга. А теперь я осталась совсем одна, - она медленно покачала головой. - Джин меня не послушалась. Я знала, что Джин играет с огнем и старалась ее удержать.

- Что вы имеете в виду?

- Разное. Она копалась в прошлом, воображала, что отец жив, а ни к чему хорошему это привести не могло. Такие игры опасны. Элдон - преступник и водил компанию с преступниками. Вот один из них и убил Джин за то, что она слишком много знала.

- Вы в этом уверены, миссис Свейн?

- Материнское сердце никогда не обманывает. Вспомните: на карту поставлены сотни тысяч долларов. За такие деньги можно убить кого угодно, - она зажмурилась, словно в глаза ей бил яркий свет. - Даже собственную дочь.

Я поспешил вывести ее в коридор, мне не хотелось, чтобы наш разговор слышали.

- Как вы считаете, Элдон Свейн может быть жив?

- Может. Джин так думала. Иначе никак не объяснишь все случившееся. Я слышала, будто преступники с помощью пластической операции так меняли свою внешность, что их потом никто не узнавал, - она уставилась мне в лицо сузившимися глазами, словно ожидала увидеть оставшиеся после операции шрамы, которые должны были изобличить во мне Элдона Свейна.

«А другие преступники убегали, оставляя вместо себя трупы схожих с ними людей», - подумал я.

- Почти пятнадцать лет назад, - сказал я миссис Свейн, - в то самое время, когда ваш муж вернулся из Мексики, в Пасифик #8209;Пойнте был убит человек. В убитом опознали вашего мужа. Но опознали лишь предположительно: полиция располагала очень плохими фотографиями. Одна из них была та самая, что вы дали мне вчера вечером.

Она обескураженно уставилась на меня:

- Неужели это было только вчера вечером?

- Да. Мне понятны ваши чувства. Вчера вы упомянули, что лучшие семейные фотографии забрала себе ваша дочь. Упоминали вы и о любительских фильмах. Они могли бы пригодиться при расследовании.

- Понятно.

- Они здесь?

- Кое #8209;какие из них, во всяком случае, здесь. Я только что их перебирала, - она протянула ко мне руки. - Видите, у меня пальцы в пыли.

- Могу я посмотреть на фотографии, миссис Свейн?

- Это зависит от…

- От чего?

- От денег. С какой стати мне отдавать их задаром?

- А вдруг это вещественные доказательства, которые понадобятся при расследовании убийства вашей дочери?

- А мне все равно! - закричала она. - У меня, кроме этих фотографий, ничего не осталось в жизни. И тому, кто хочет их получить, придется заплатить - мне тоже за все приходится платить. А теперь ступайте и передайте мои слова мистеру Тратвеллу.

- Он #8209;то какое имеет к ним отношение?

- Вы ведь работаете на Тратвелла, верно? Я расспросила о нем отца, так вот он сказал: Тратвеллу вполне под силу мне заплатить.

- Сколько вы хотите получить?

- Пусть назовет свою цену, - сказала она. - Между прочим, я нашла ту золотую шкатулку, о которой вы справлялись, - флорентийскую шкатулку моей матери.

- Где вы ее нашли?

- Ну уж это не ваше дело. Суть в том, что она у меня и тоже продается.

- Она в самом деле принадлежала вашей матери?

- Разумеется. Мне удалось узнать, что сталось со шкатулкой после смерти матери. Отец отдал ее другой женщине. Ему очень не хотелось в этом признаться, но я его вынудила.

- Другая женщина была Эстелла Чалмерс?

- Значит, вам известно об их связи? Впрочем, видно, это всем известно. И он еще посмел подарить ей материнскую шкатулку. Мать ведь хотела, чтоб она перешла к Джин.

- Почему вы придаете такое значение флорентийской шкатулке, миссис Свейн?

Женщина на минуту задумалась.

- Видите ли, мне кажется, что история со шкатулкой символизирует всю историю нашей семьи. Вся наша жизнь пошла прахом. Наши деньги, мебель и даже произведения искусства - все уплыло в чужие руки… - Она задумалась, потом сказала: - Когда Джин была совсем маленькая, бабушка разрешала ей играть со шкатулкой. Она рассказывала ей о ящике Пандоры, вы помните этот миф? Ну, и Джин с подружками воображала, будто флорентийская шкатулка и есть ящик Пандоры: поднимешь крышку, и все несчастья разлетятся по свету, - эта картина испугала ее, и она замолкла.

- Вы разрешите мне посмотреть снимки и шкатулку?

- Ни за что! Я не хочу рисковать последней возможностью раздобыть деньги. Без денег ты ничто, тебя просто нет. И я не допущу, чтобы меня обманом лишили последнего! - в запальчивости кричала она.

Мне казалось, что в ней говорит горе. Раз ступив на гнилую половицу, она рухнула под пол и теперь понимала, что ей вовек не выбраться из нищеты. Она защищала от меня мечты не о будущем, а о прошлом, том самом прошлом, когда она жила в Сан #8209;Марино в роскошном особняке с бассейном в пятнадцать метров длиной и была замужем за преуспевающим дельцом.

Я сказал, что мне надо обсудить ее предложение с Тратвеллом, и посоветовал не выпускать из рук шкатулку и фотографии. Распрощавшись с Джорджем Траском, мы с Мойрой пошли к машине.

- Жаль мне их.

- Вы очень помогли, Мойра.

- Увы, тут трудно помочь, - Мойра запнулась. - Знаю, наше соглашение запрещает задавать вопросы. И все #8209;таки один вопрос я задам. Можете не отвечать, если не хотите.

- Валяйте.

- Вы сегодня нашли Ника неподалеку отсюда?

Я колебался, но очень недолго. Она была женой другого; к тому же в их профессии руководствовались иными правилами, чем в моей. И ответил решительным «нет».

- Почему вы спрашиваете?

- Мистер Траск сказал мне, что у его жены были какие #8209;то дела с Ником. Он не знал имени Ника, но описал его очень точно. Очевидно, видел их вместе в Пасифик #8209;Пойнте.

- Да, они часто проводили время вместе, - ответил я, не вдаваясь в подробности.

- Они были любовниками?

- Нет никаких оснований так думать. Траски и Ник - слишком невероятный треугольник.

- Мне случалось видеть и более невероятные, - сказала она.

- Уж не хотите ли вы сказать, что Ник мог убить Джин Траск?

- Вовсе нет. Да если б я так и думала, вам бы я этого все равно не сказала. Ник уже пятнадцать лет у нас лечится.

- С пятьдесят четвертого года?

- Да.

- Что произошло в пятьдесят четвертом?

- Ник заболел, - невозмутимо ответила она. - Но я не могу говорить о причинах его заболевания. Я и так сказала слишком много.

Мы чуть не вернулись на исходные рубежи. Однако по дороге в больницу она прижималась ко мне робко и трепетно.


Глава 22


Мойра бросила меня на пороге - сказала, что пойдет привести в порядок лицо. Я поднялся в лифте на второй этаж. В холле я увидел родителей Ника. Чалмерс похрапывал, откинув голову на спинку кресла, жена его, в элегантном черном платье, сидела рядом с мужем.

- Миссис Чалмерс?

Встав, она поднесла палец к губам и направилась к двери.

- Ларри впервые уснул за долгое время. - Она вышла за мной в коридор. - Мы оба страшно благодарны за то, что вы разыскали Ника.

- Надеюсь, что не слишком поздно.

- Нет, не слишком. - Она попыталась улыбнуться. - Доктор Смизерэм и другие врачи нас очень обнадеживают. Наверно, Ник извер… - так и не справившись с последним словом, она сказала: - В общем, Ника вырвало, прежде чем снотворное на него подействовало.

- А как насчет сотрясения мозга?

- Кажется, оно не очень серьезное. Вы не знаете, как это случилось?

- Ник упал или получил удар по голове, - сказал я.

- Кто его ударил?

- Не знаю.

- Где вы его нашли, мистер Арчер?

- Здесь, в Сан #8209;Диего.

- Но где именно?

- О деталях я предпочел бы сообщить вам через мистера Тратвелла.

- Но его здесь нет. Не захотел приехать. Сказал, что у него неотложные дела с другими клиентами. - Давно накапливавшийся гнев вдруг вырвался наружу. - Если Тратвелл думает, что нами можно пренебрегать, он сильно ошибается.

- Уверен, что у него и в мыслях ничего подобного не было, - переменил я тему. - Впрочем, раз Тратвелл недосягаем, я, пожалуй, передам вам свой разговор с некой миссис Свейн. Она приходится Джин Траск матерью, и у нее есть семейные фотографии, на которые мне хотелось бы посмотреть. Но она просит за них деньги.

- Сколько?

- Много. Может, мне удастся заполучить их за тысячу долларов или около того.

- Не смешите меня. Она, должно быть, не в своем уме.

Я не стал настаивать. Мимо нас то и дело сновали сестры. Они уже познакомились с миссис Чалмерс и теперь приветливо кивали ей, вопросительно косясь на ее горящие черные глаза. Глубоко вздохнув, она взяла себя в руки.

- Я требую, чтоб вы сказали, где нашли Ника. Если тут какая #8209;то грязная игра…

- На вашем месте я не стал бы кидаться такими обвинениями, миссис Чалмерс, - оборвал я ее.

- Что вы этим хотите сказать?

- Давайте пройдемся немного, - и, завернув за угол, мы удалились в пустой вестибюль и стали ходить взад #8209;вперед вдоль закрытых на ночь кабинетов. Я подробно рассказал, как нашел ее сына в гараже рядом с кухней, где лежала убитая Джин Траск. Айрин Чалмерс прислонилась к белой стене, голова женщины бессильно поникла, словно ее ударили по лицу. Ее серая укороченная тень казалась тенью сгорбленной старухи.

- Вы верите, что Ник ее убил?

- Видите ли, у меня есть на этот счет другие предположения. Но я пока не сообщал о них полиции. Надеюсь, вы понимаете почему.

- Значит, вы никому, кроме меня, ничего не рассказывали?

- Пока нет.

Она оттолкнулась от стены обеими руками и выпрямилась.

- Давайте пока оставим все, как есть. Не говорите ничего Джону Тратвеллу - он злится на Ника из #8209;за дочки. И мужу моему ничего не говорите. Он и так извелся, а этого и вовсе не перенесет.

- А вы перенесете?

- У меня нет иного выхода. - Она помолчала, собираясь с мыслями. - Вы сказали, что у вас есть и другие предположения.

- Да, и вот вам первое: преступник воспользовался вашим сыном в своих целях. К примеру, убийца нашел его в бессознательном состоянии и подкинул в гараж Трасков. Но в этой версии полицию будет не так #8209;то легко убедить.

- Неужели обязательно нужно посвящать полицию?

- Полиция и без того посвящена. Сейчас для нас важнее всего решить другую проблему: насколько мы можем перед ними раскрыться. И на этот счет следует посоветоваться с адвокатом. Я и так рискую головой.

Моя судьба ее нисколько не волновала.

- Ну, а другие предположения?

- Могу выдвинуть еще одно. Мы сейчас к нему перейдем. - Я вынул из бумажника записку, выпавшую из кармана Ника. - Это почерк Ника?

Она подошла к свету:

- Да, Ника. Значит, все #8209;таки виноват он?

Я отобрал у нее записку.

- Значит, ему кажется, что он в чем #8209;то виноват, - только и всего. Может быть, он случайно обнаружил труп миссис Траск и его охватило чувство вины. Вот вам моя вторая версия.

Правда, я не психиатр, и поэтому мне, с вашего разрешения, хотелось бы об этом поговорить с доктором Смизерэмом.

- Нет, нет, никому ни слова - даже доктору Смизерэму.

- Вы ему не доверяете?

- Он и так слишком много знает о моем сыне, - и, наклонившись ко мне, настойчиво повторила: - Нельзя доверять никому, неужели вам это непонятно?

- Нет, - сказал я. - Непонятно. Мне кажется, наступил такой момент, когда всем, кто несет ответственность за Ника, не мешало бы откровенно поговорить друг с другом. Политика замалчивания ни к чему хорошему нас не привела.

Она посмотрела на меня недоверчиво:

- Вам нравится Ник?

- Видите ли, у меня не было времени ни полюбить его, ни узнать поближе. Просто я чувствую ответственность за него. Надеюсь, и вы тоже.

- Я его обожаю.

- А не слишком ли вы его обожаете? Мне кажется, пытаясь оградить его от всего на свете, вы с мужем сослужили ему плохую службу. И потом, если окажется, что он убил хотя бы одного человека, я не стану ничего скрывать.

Она смиренно покачала головой.

- Вы не знаете обстоятельств дела.

- Что ж, просветите меня.

- Не могу.

- А ведь тем самым вы сберегли бы время и деньги, миссис Чалмерс. Не говоря уже о рассудке сына, а может, и его жизни.

- Доктор Смизерэм говорит, что жизни Ника ничто не угрожает.

- Доктор Смизерэм не говорил с теми людьми, с которыми говорил я. За пятнадцать лет произошло три убийства.

- Молчите, - сказала она отчаянным шепотом и затравленно огляделась по сторонам. Тень на стене искажала ее движения. Чем #8209;то, несмотря на всю свою женственность и элегантность, она напомнила мне Рэнди Шеперда.

- Не стану я молчать, - сказал я. - Вы так давно живете в страхе, что потеряли чувство реальности. Как я уже сказал, убиты три человека. Есть все основания полагать, что убийства связаны между собой. Я не говорю, что всех троих убил Ник. Возможно, он вообще никого не убивал.

Она горько покачала головой.

Я продолжал:

- Даже если он и прикончил того типа у железнодорожных складов, это еще не убийство. Он защищался от похитителя, от вооруженного преступника Элдона Свейна, разыскиваемого полицией. Я представляю себе эту сцену так: Свейн накинулся на вашего сына, мальчик выхватил у него револьвер и выстрелил ему в грудь.

- Откуда вам все известно? - изумленно посмотрела она на меня.

- Мне известно далеко не все. Я восстановил эту сцену, отчасти со слов самого Ника. К тому же мне сегодня удалось поговорить со старым мошенником Рэнди Шепердом. Если верить ему, он прибыл в Пасифик #8209;Пойнт вместе с Элдоном Свейном, но, узнав, что Свейн собирается похитить вашего сына, дал деру.

- Но почему он выбрал нашего сына? - выспрашивала она.

- Пока не выяснил. Подозреваю, что на самом деле Рэнди Шеперд играет гораздо более важную роль в этой истории. Он так или иначе был замешан во всех трех убийствах. Сидней Хэрроу был дружком Шеперда, и именно Шеперд подбил Джин Траск снова начать поиски отца.

- Отца?

- Ну да. Элдон Свейн - отец Джин Траск.

- И вы говорите, что этот тип, Свейн, был вооружен?

- Да. Нам известно, что его убили из того же револьвера, что и Сиднея Хэрроу. Все это заставляет меня сомневаться в том, что Ник убил Хэрроу. Он не смог бы прятать револьвер пятнадцать лет.

- Нет, конечно. - Ее горящие, немигающие, как у ястреба, глаза смотрели куда #8209;то вдаль - казалось, она пытается охватить взглядом все эти долгие годы. - Конечно нет, - сказала она наконец.

- Ник когда #8209;нибудь упоминал о револьвере?

Она кивнула.

- Когда пришел домой - он тогда сам нашел дорогу. Он сказал, что какой #8209;то мужчина схватил его на улице и утащил на склады. Сказал, что он выхватил у того мужчины револьвер и выстрелил в него. Мы с Ларри ему не поверили - решили, что это мальчишеские выдумки, но назавтра в газетах напечатали, что на складах найден труп.

- Почему вы не обратились в полицию?

- Было уже поздно.

- И сейчас еще не поздно.

- Для меня поздно - да и для всех нас.

- Почему?

- Полиция не поймет.

- Если он убил, защищаясь, - поймет. Ник вам говорил, почему он выстрелил в того человека?

- Никогда, - она замолчала, и глаза ее наполнились слезами.

- Куда девался револьвер?

- Ник, наверное, бросил его на складах. В газетах писали, что полиция не обнаружила оружия, а Ник его домой не приносил, это точно. Наверное, револьвер подобрал какой #8209;нибудь бродяга.

Мои мысли снова вернулись к Рэнди Шеперду. Он околачивался тогда около складов и очень боялся, как бы его не впутали в эту историю. Не надо было им его отпускать, подумал я; полмиллиона долларов - сумма коварная, такие деньги могут любого воришку превратить в убийцу.


Глава 23


Мы вернулись в холл. Там доктор Смизерэм и его жена беседовали с Ларри Чалмерсом.

Доктор приветливо мне улыбнулся, однако взгляд его оставался подозрительным и испытующим.

- Мойра сказала, вы возили ее обедать. Спасибо.

- Что вы, для меня это честь. Смогу ли я поговорить с вашим пациентом?

- Вряд ли. Скорее всего - нет.

- Ни минуты?

- Это только повредило бы ему - таково мнение и терапевта и психиатра.

- Как он?

- Пока еще неважно, он плохо себя чувствует и очень подавлен. Отчасти виной тому огромная доза резерпина. К тому же у него сотрясение мозга.

- Что вызвало сотрясение?

- По #8209;моему, удар тупым предметом по затылку. Впрочем, я не силен в судебной медицине. Но как бы там ни было, Ник идет на поправку. Я должен вас поблагодарить за то, что вы вовремя доставили его сюда.

- Мы все должны вас благодарить - сказал Чалмерс и церемонно пожал мне руку. - Вы спасли жизнь моему сыну.

- Нам с Ником просто повезло. Хорошо было бы, если б и дальше фортуна не оставляла нас своими милостями.

- Что вы хотите этим сказать?

- Мне кажется, комнату Ника следовало бы охранять.

- Вы опасаетесь, что он опять убежит? - спросил Чалмерс.

- А это мысль! Но мне она не приходила в голову. Я имел в виду защиту Ника.

- У него круглосуточно дежурят сестры, - сказал доктор Смизерэм.

- Ему нужен вооруженный охранник. Совершено несколько убийств, и я думаю, мы должны сделать все, чтобы предотвратить еще одно. Я могу обеспечить трехсменную охрану за сто долларов в день, - обратился я к Чалмерсу.

- Ради бога, - сказал Чалмерс.

Я спустился вниз и позвонил в два места. Сначала в лос #8209;анджелесскую службу охраны с конторой в Сан #8209;Диего. Они пообещали, что через полчаса их охранник, Макленнан, явится в больницу. Потом вызвал «Хижины Кончиты» в Империал #8209;Бич. Мне ответил приглушенный, встревоженный голос миссис Вильямс.

- Говорит Арчер. Скажите, Рэнди Шеперд вернулся?

- Нет и вряд ли вернется, - сказала она, понижая голос. - Не вы один им интересуетесь. Ему тут устроили засаду.

Ее слова обрадовали меня - что ж, одной заботой меньше.

- Спасибо, миссис Вильямс. Не переживайте.

- Легко вам говорить: не переживайте. Почему вы мне не сказали, что Сидней Хэрроу убит?

- Зачем вам было это знать?

- Теперь уж что говорить. Но как только они отсюда вытряхнутся, слово даю, тут же продам гостиницу.

Я пожелал ей удачи и вышел подышать свежим воздухом.

Вскоре ко мне присоединилась Мойра Смизерэм.

Она вынула сигарету из непочатой пачки и закурила, жадно затягиваясь, словно поспорила на пари выкурить ее как можно скорее.

- Вы не курите, нет?

- Бросил.

- Я тоже. Но в гневе курю.

- На кого вы гневаетесь?

- На кого же как не на Ральфа. Он сегодня ночует в больнице, чтобы в случае чего быть под рукой. Я могла бы с таким же успехом выйти замуж за монаха.

Я не очень поверил ее гневу, мне казалось, она маскирует им свои подлинные чувства. Я ждал, когда они прорвутся наружу. Отшвырнув сигарету, Мойра сказала:

- Ненавижу мотели. Вы не поедете сегодня в Пойнт?

- Нет, в Уэст #8209;Лос #8209;Анджелес. Могу забросить и вас по дороге.

- Вы очень добры, - ей передалось мое возбуждение, и формальная фраза не могла этого скрыть.

- Зачем вам в Уэст #8209;Лос #8209;Анджелес?

- Я там живу. Привык спать в собственной квартире. Единственная привычка, которую я пронес через всю жизнь.

- А я думала, вы не любите ничего привычного. За обедом вы сказали, что вам нравится вторгаться в жизнь других людей, а потом расставаться с ними навсегда.

- Верно. Особенно с людьми, которых я встречаю по работе.

- Вроде меня?

- Я не вас имел в виду.

- Вот как? А я думала, вы сформулировали свой главный жизненный принцип, - сказала она иронически, - которому неукоснительно следуете.

Из густой тени, окутывавшей стоянку, вышел стриженный ежиком высокий широкоплечий парень в темном костюме и направился к главному входу. Я окликнул его:

- Макленнан?

- Да, сэр.

Сказав Мойре, что скоро вернусь, я поднялся на лифте вместе с Макленнаном.

- Не впускайте к нему никого, кроме обслуживающего персонала, докторов, сестер и, конечно, близких родственников.

- А как я их узнаю?

- Я вам их покажу. Главное - следите за мужчинами, и неважно, в белых они халатах или нет. Не впускайте к нему ни единой души без поручительства знакомой сестры или доктора.

- Вы опасаетесь покушения?

- Такое возможно. Вы вооружены?

Макленнан отогнул пиджак - сбоку торчала рукоятка револьвера.

- От кого я должен его охранять?

- К сожалению, я и сам не знаю. У вас будет еще одна обязанность: следите, чтобы парень не убежал. Но ни в коем случае не стреляйте в него и вообще его не трогайте. В нем вся загвоздка.

- Понимаю, - ответил он с невозмутимостью, присущей большим мужчинам.

Я подвел его к двери палаты и попросил сиделку позвать Смизерэма. Доктор вышел, широко распахнув дверь, и я увидел Ника - он лежал на спине, глаза его были закрыты, по обе стороны кровати сидели родители. Они напоминали мне группу со старинного фриза, изображавшего жертвоприношение, только алтарь тут заменяла койка.

Дверь бесшумно захлопнулась. Я представил Макленнана доктору Смизерэму, тот смерил нас обоих усталым скучающим взглядом.

- Неужто все эти вылазки и тревоги и впрямь необходимы?

- По #8209;моему, да.

- А по #8209;моему, нет. Но как бы то ни было, я не допущу этого человека в палату.

- Его присутствие там было бы куда полезней.

- Полезней в случае чего?

- В случае покушения на жизнь Ника.

- Это просто смешно. Ник здесь в полной безопасности. Да и кому нужно его убивать?

- Спросите его.

- И не подумаю.

- А мне вы разрешите его спросить?

- Нет. Он сейчас не может…

- Ну, а когда он сможет?

- Никогда, если вы не перестанете измываться над ним.

- Выбирайте выражения, доктор. Вы что, хотите меня разозлить?

Смизерэм ехидно хихикнул.

- Если так, кажется, мне это удалось.

- Что вы хотите утаить, доктор?

Глаза его сузились, рот быстро задвигался:

- Я ничего не утаиваю, а настаиваю на защите интересов моего пациента, что является моим правом и моим долгом. И пока это в моих силах, я не допущу к нему никаких подонков ни сейчас, ни потом. Вы меня поняли?

- А как насчет меня? - сказал Макленнан. - Меня нанимают или снимают?

- Нанимают, - подавив раздражение, обратился я к Макленнану. - Но доктор Смизерэм не хочет пускать вас в палату, он требует, чтобы вы стояли в коридоре. Если вас будут спрашивать, по какому праву вы здесь находитесь, говорите, что охраняете Ника Чалмерса по поручению его родителей. Доктор Смизерэм или одна из сестер представят вас его родителям, когда выберут время.

- Жду не дождусь, - буркнул Макленнан.


Глава 24


Я не нашел Мойры ни перед госпиталем, ни в моей машине. В конце концов мне удалось отыскать ее на стоянке для машин персонала. Она сидела за рулем мужниного «кадиллака».

- Мне надоело ждать, - сказала она весело. - Вот я и решила проверить, хороший ли вы сыщик.

- Нашли время играть в прятки.

Ответ мой, должно быть, прозвучал грубо, потому что она закрыла глаза, помолчала и вылезла из «кадиллака».

- Я пошутила. А впрочем, мне и вправду захотелось проверить, будете ли вы меня искать.

- Я искал. Довольны?

Она подергала меня за руку.

- Все еще сердитесь?

- Не на вас. На вашего мерзкого мужа.

- Что еще натворил Ральф?

- Задирал нос, обозвал меня подонком. Но это, так сказать, в личном плане. Серьезней другое. Он решительно не хочет пускать меня к Нику - ни сейчас, ни потом. А за пять минут я мог бы многое выяснить.

- Надеюсь, вы не станете просить, чтобы я ходатайствовала за вас перед Ральфом?

- Нет.

- Мне никак не хотелось бы очутиться меж двух огней.

- Если вам этого не хочется, - сказал я, - прячьтесь получше.

Она искоса взглянула на меня, и этот взгляд вдруг выдал ее истинный характер - робкий, непостоянный и легкоранимый.

- Это правда? Вы действительно хотели со мной разминуться?

Я молча обнял ее - слова были ни к чему. Но она тут же высвободилась.

- Я могу ехать домой. А вы?

Я сказал, что могу, но без особой уверенности. Мое отношение к Смизерэму, в котором к злобе теперь примешивалась еще и подозрительность, влияло на отношение к его жене. А это наталкивало на малоприятные мысли: я подумывал, уж не воспользоваться ли мне Мойрой, чтобы отыграться на Смизерэме, а то и переиграть его. Я отгонял эти мысли, но они засели где #8209;то в подсознании, как забиваются в темные углы шкодливые дети.

Мы ехали на север. Заметив, что я чем #8209;то озабочен, Мойра сказала:

- Если вы устали, я могу сесть за руль.

- Дело не в усталости, - я постучал себя по лбу. - Мне надо кое #8209;что обдумать, а мой компьютер - ранняя примитивная модель, он не говорит ни «да», ни «нет», а только «может быть».

- Насчет меня?

- Насчет всего.

Мы молча проехали Сан #8209;Онофре. Огромный шар атомного реактора маячил в темноте, как потухшая луна, упавшая с неба. Над ним светилась настоящая луна.

- Скажите, а ваш компьютер запрограммирован на вопросы?

- Не на все. Некоторые его выводят из строя.

- Вот и хорошо, - сказала Мойра мягко и серьезно, - Мне кажется, я знаю, о чем вы думаете, Лью. Вы выдали себя, когда сказали, что, если бы вам дали побыть пять минут с Ником наедине, вы бы все выяснили.

- Не все. Но многое.

- Вы считаете, что Ник убил всех троих, ведь так? Хэрроу, и бедняжку миссис Траск, и того типа на складах?

- Может быть.

- Нет, скажите, что вы на самом деле думаете?

- А я и на самом деле думаю: «Может быть, он убил». Я почти не сомневаюсь, что того типа на складах убил он. Относительно двух других я сомневаюсь, и с каждым часом сомневаюсь все больше. Теперь у меня возникло предположение, что Ника использовали как подставное лицо и что Нику может быть известно, кто подвел его под удар. А следовательно, он может оказаться четвертым.

- Вам поэтому не хотелось ехать со мной?

- Я этого не говорил.

- Но я почувствовала. Слушайте, если вам так надо быть там, поворачивайте машину, я пойму. - Потом она добавила: - Я всегда могу завещать свое тело науке. Или попытать счастья с другим кандидатом.

Я засмеялся.

- Ничего смешного, - сказала Мойра. - Мир идет вперед семимильными шагами, и при современной конкуренции кандидатами не пробросаешься.

- Возвращаться попросту не имеет смысла, - сказал я. - Ника хорошо охраняют. Он не может оттуда выбраться, и к нему никто не сможет пройти.

- Значит, оба ваших «может быть» под надежной охраной, не так ли?

Мы надолго замолчали. Мне хотелось порасспросить ее о Нике и ее муже, но, если б я воспользовался и этой ситуацией, и этой женщиной, я опустился бы до уровня компьютера, до уровня шпиона, а так низко я никогда не опускался.

Незаданные вопросы, растревожив меня, так и остались незаданными. Мозг мой бездействовал. И то чувство, что для меня нет жизни вне работы, которым я иногда взбадривал себя, как наркотиком, вдруг улетучилось.

Женщина рядом со мной обладала незаурядной интуицией. Почувствовав, что я сбросил защитную броню, она прижалась ко мне. Ее тепло согревало меня.

Она жила на берегу Монте #8209;Висты, ее прямоугольный дом - сплошная сталь, стекло и деньги - возвышался на крутой скале.

- Если хотите, поставьте машину под навес. Может, зайдем в дом и выпьем?

- Разве что одну рюмку.

Она попыталась открыть дверь.

- Это же ключ от машины, - сказал я.

Она на минуту задумалась.

- Интересно, что бы это могло значить?

- Скорее всего, одно - вам нужны очки.

- Я и так читаю в очках.

Она пропустила меня вперед и зажгла свет в холле. Мы прошли в восьмиугольную комнату, в которой вместо стен были сплошные окна. Луна висела так низко, что, казалось, протяни руку - и дотронешься до нее; внизу зигзагами белели волнорезы.

- Приятное местечко.

- Вы в самом деле так думаете? - спросила она удивленно. - Видит бог, пока мы не построились, здесь было красиво, и планы у архитектора тоже были интересные. Но дом нарушил все, - сказала она и, помолчав, добавила: - Построить дом - все равно что посадить птицу в клетку, а птица - ты сам.

- Это у вас в клинике так говорят?

Она обернулась ко мне с улыбкой:

- Я много болтаю?

- Вы предлагали выпить.

Она придвинулась ко мне: в скудном свете, проникавшем сквозь окна, лицо ее серебрилось, глаза и рот казались черными.

- Что вы хотите?

- Шотландское виски.

Она отвела глаза. Меня снова поразил ее незащищенный взгляд; он промелькнул так же неожиданно, как мелькает свет, зажженный где #8209;то в глубине дома.

- А если я передумаю? - сказал я.

Она не стала противиться. Сбросив одежду, мы рухнули на ковер, как борцы, у которых одинаково почетным и достойным считается пригвоздить противника и быть пригвожденным им. В какую #8209;то минуту она вдруг сказала: «А ты нежный».

- В старости есть свои преимущества.

- Не в этом дело. Ты напомнил мне Сынка, а ему ведь было всего двадцать. С тобой я снова почувствовала себя Евой в раю.

- Такие разговоры нас далеко заведут.

- Ну и пусть, - она приподнялась на локте. - Тебе неприятно, когда я говорю о Сынке?

- Как ни странно, нет.

- Правильно. Бедняжка был такой никчемушный. Но нам было хорошо вместе. Мы жили, как несмышленые ангелы, друг для друга. Он до меня не знал женщин, я знала только Ральфа.

Когда она заговорила о муже, у нее упал голос, а у меня - настроение.

- Ральф был ужасно техничный и самоуверенный. Он врывался в постель, как армия колонизаторов в слаборазвитую страну. А с Сынком все было совсем иначе. Он был такой трогательный, такой сумасшедший. Наша любовь была фантазией, в которой мы жили… Мы играли, все равно как дети играют в папу и маму. Иногда Сынок делал вид, что он Ральф. Иногда я делала вид, что я его мать. Тебе кажется, мы были не в своем уме? - спросила она с нервным смешком.

- Спроси Ральфа.

- Тебе скучно?

- Напротив. И долго длился ваш роман?

- Почти два года.

- А потом вернулся Ральф?

- В конце концов да. Но я порвала с Сынком до его приезда. Нашей фантазии не было удержу. Сынку - тоже. Кроме того, я не могла сразу перескочить из его постели в постель Ральфа. Меня и так чуть не замучила совесть.

Я посмотрел на нее.

- Никогда в не подумал, что тебя может замучить совесть.

Помолчав с минуту, она ответила:

- Ты прав. Не в совести дело. Отчаяние меня замучило. Я отказалась от единственной в своей жизни любви. И ради чего? Ради дома за сто тысяч долларов и клиники за четыреста? Глаза б мои на них не глядели. По мне уж лучше назад, в «Магнолию», в мой однокомнатный номер.

- "Магнолии" больше нет, - сказал я. - И не слишком ли ты раздула эту историю?

- Может, я кое #8209;что и преувеличиваю, - ответила она задумчиво, - особенно хорошее. Женщины склонны сочинять истории, в которых они играют главные роли.

- Хорошо, что мужчины этим не занимаются.

Она засмеялась.

- Пари держу, что историю с яблоками придумала Ева.

- А историю с раем - Адам.

Она придвинулась ближе.

- Ты псих. Считай это диагнозом. Я рада, что все тебе рассказала. А ты?

- Как #8209;нибудь переживу. А почему ты рассказала мне об этом?

- По разным причинам. К тому же у тебя есть одно неоценимое преимущество - ты мне не муж.

- В жизни не получал лучшего комплимента от женщины.

- Нет, серьезно. Если б я рассказала все это Ральфу, меня бы просто не стало. Я превратилась бы в один из его прославленных психиатрических трофеев. Он набил бы из меня чучело и повесил на стенку в кабинете в ряд с дипломами. - И добавила: - Да, собственно говоря, он так и сделал.

Я хотел было еще порасспрашивать ее о муже, но понимал, что сейчас не время и не место; мне по #8209;прежнему не хотелось воспользоваться возникшей ситуацией.

- Забудь о Ральфе. А что сталось с Сынком?

- Встретил другую девушку и женился на ней.

- Ты ревнуешь?

- Нет, просто мне тоскливо. У меня ведь никого нет.

Мы бросились в объятия друг друга, и, хоть нас объединяла и не любовь, на время тоска забылась. В Уэст #8209;Лос #8209;Анджелес в эту ночь я так и не попал.


Глава 25


Я не стал будить Мойру и уехал рано утром. С моря полз туман, он окутал густой пеленой дом на скале и берег Монте #8209;Висты. Я медленно вел машину между рядами призрачных деревьев.

Внезапно туман рассеялся. Небо очистилось, его перерезали лишь две самолетные инверсии. Я поехал в центр - отметиться в полицейском участке.

Лэкленда я застал в кабинете. Электрические часы над его головой показывали ровно восемь. На какой #8209;то миг у меня появилось неприятное ощущение: я решил, что Лэкленд наделен магической силой, благодаря которой он вызывает меня к себе ровно в восемь.

- Спасибо, что заскочили, - сказал он. - Садитесь. А то я уже стал подумывать, куда же вы подевались.

- Ездил в Сан #8209;Диего по следу.

- И клиентов брали с собой?

- Их сын попал в беду. Они поехали в Сан #8209;Диего ухаживать за ним.

- Понятно. - Он помолчал, кусая губы, словно в наказание - зачем задают вопросы. - А что с ним случилось, или это тоже семейная тайна?

- Отравился снотворным. И ушиб голову.

- Попытка самоубийства?

- Возможно.

Лэкленд так резко наклонился ко мне, что мы чуть не стукнулись лбами.

- После того как укокошил миссис Траск?

Вопрос застал меня врасплох, и я ответил уклончиво:

- В убийстве Джин Траск подозревают прежде всего Рэнди Шеперда.

- Знаю, - сказал Лэкленд, давая мне понять, что я не открыл ему ничего нового. - Мы получили на Шеперда материал из Сан #8209;Диего.

- Там упоминается, что Шеперд с давних пор знал Элдона Свейна?

Лэкленд закусил верхнюю губу.

- Вы уверены в этом?

- Да, я говорил вчера с Шепердом еще до того, как его заподозрили в убийстве. Он сказал мне, что Свейн удрал, прихватив с собой его дочь Риту и полмиллиона долларов. По #8209;видимому, Шеперд всю жизнь потратил на то, чтобы урвать хоть часть этих денег. Кстати, я почти уверен, что именно Шеперд уговорил миссис Траск нанять Сиднея Хэрроу и приехать сюда, в Пойнт. Он решил загребать жар чужими руками - выяснить все через них, не подвергая себя риску.

- Выходит, у Шеперда все же были причины убить Свейна, - сказал Лэкленд вдруг упавшим голосом, словно вся его энергия ушла на это пятнадцатилетнее расследование, - были причины сжечь Свейну руки и уничтожить отпечатки пальцев. Где же вы с ним виделись?

- На мексиканской границе около Империал #8209;Бич. Но сейчас вы его вряд ли там застанете.

- Вот именно. Кстати говоря, Шеперда видели в Хемете вчера вечером. Он ехал на север в украденном «меркурии» последнего выпуска - черном с откидным верхом - и останавливался у бензоколонки.

- Надо проверить Пасадену. Шеперд родом оттуда, и Элдон Свейн тоже.

Я выложил Лэкленду все, что узнал о пасаденских делах, о Свейне и миссис Свейн, об их убитой дочери и о том, как Свейн разорил роулинсоновский банк.

- Теперь, когда вам известны эти факты, - заключил я, - вы не можете винить во всем Ника Чалмерса. Когда Элдон Свейн похитил деньги, его еще на свете не было. А все вертится вокруг этих денег.

Лэкленд с минуту сидел молча. Неподвижное лицо его походило на растрескавшуюся землю.

- Не думайте, что эта история известна вам одному, - сказал он. - Роулинсон, владелец банка, в двадцатые - тридцатые годы всегда отдыхал здесь. Я еще и не то могу вам рассказать.

- Сделайте одолжение.

- Не хотелось бы вас разочаровывать, Арчер, но как бы далеко мы ни забирались, от Ника Чалмерса нам не уйти. У Роулинсона была возлюбленная в нашем городе. С тех пор как она овдовела, они всегда отдыхали вместе. Знаете, кто была его возлюбленная?

- Бабка Ника, - сказал я, - вдова судьи Чалмерса.

Лэкленд не мог скрыть своего разочарования. Взяв напечатанную на машинке страничку из папки «входящие», он внимательно ее перечитал и, скомкав, швырнул в мусорную корзину в углу. Бумага упала на пол, я подобрал ее и бросил в корзину.

- Как вы все это узнали? - спросил он меня наконец.

- Я вам уже говорил: порасспросил кое #8209;кого в Пасадене. И тем не менее не понимаю, какое отношение ко всей этой истории имеет Ник. Он ведь не в ответе за бабку.

Лэкленд впервые не смог возразить. Но когда я покинул полицейский участок, меня вдруг осенило: скорее всего, истина в обратном - не Ник в ответе за бабку, а она за него. Старинные связи между Роулинсонами и Чалмерсами не случайны.

По дороге в центр я миновал здание суда. На бетонном барельефе над входом старуха Фемида с повязкой на глазах возилась с весами. Пора бы тебе завести поводыря, мысленно посоветовал я ей. У меня неожиданно поднялось настроение, а это не сулило ничего хорошего.

Съев на завтрак бифштекс с яйцом, я заглянул в парикмахерскую - побриться. Время близилось к десяти, Тратвелл наверняка уже был в конторе.

Однако его там не оказалось. Секретарша сообщила, что он ушел минуту назад и не сказал, когда вернется. На этот раз секретарша красовалась в черном парике, а мой ошарашенный взгляд она приняла за комплимент.

- Люблю менять обличья. Мое прежнее мне так надоело.

- Мне тоже, - я скорчил гримасу. - Мистер Тратвелл поехал домой?

- Не знаю. Ему пару раз звонили по междугороднему, потом он сорвался с места и уехал. Если так будет продолжаться, он всех клиентов растеряет, - девица завлекательно улыбнулась, словно ждала, что я предложу ей новую вакансию. - Как вам кажется, к моему цвету лица идут черные волосы? Ведь я натуральная шатенка. Но мне нравится экспериментировать.

- Вы просто прелестны.

- Мне и самой так казалось, - сказала она, захлебываясь от самодовольства.

- Откуда были междугородние звонки?

- Один из Сан #8209;Диего - звонила миссис Чалмерс. А еще кто звонил, не знаю: она не назвалась. Голос вроде бы старый.

- Откуда звонили?

- Она не сказала. Звонили по прямому проводу.

Я попросил ее соединить меня с Тратвеллом. Адвокат был дома, но не мог или не хотел подойти к телефону. Я поговорил с Бетти.

- С вашим отцом ничего не случилось?

- По #8209;моему, нет. Надеюсь, что нет. - Голос Бетти звучал озабоченно и подавленно.

- А с вами?

- Тоже ничего, - сказала она без особой уверенности.

- Если я приеду, он не будет против?

- Не знаю. Только поторопитесь. Он собирается уехать из города.

- Куда?

- Не знаю, - сказала она мрачно. - Но если вы даже с ним и разминетесь, мистер Арчер, мне все равно хотелось бы с вами поговорить.

Подъехав, я увидел перед домом тратвелловский «кадиллак». Дверь открыла Бетти. Глаза у нее были тусклые и безразличные. Даже золотые волосы казались поблекшими.

- Видели Ника? - спросила она.

- Видел. Доктор им доволен.

- А сам Ник что говорит?

- Он не мог говорить.

- Со мной бы он поговорил. Мне так хотелось поехать в Сан #8209;Диего, - она судорожно прижала кулачки к груди, - но папа не пустил меня.

- Почему?

- Из ревности к Нику. Я знаю, так говорить нехорошо. Но отец сам себя разоблачил. Сегодня утром, после того как миссис Чалмерс дала ему отставку, он сказал, что мне придется выбирать между ним и Ником.

- Почему миссис Чалмерс дала ему отставку?

- Спросите отца. У нас с ним разрыв отношений.

В коридоре за ее спиной появился Тратвелл. Он, по всей видимости, слышал наш разговор, однако виду не подал, только раздраженно посмотрел на дочь, но это заметил один я.

- В чем дело, Бетти? В нашем доме не принято держать гостей на пороге.

Она молча повернулась и ушла в комнату, закрыв за собой дверь. Тратвелл стал жаловаться, но сквозь его жалобы прорывалась злоба.

- Она потеряла голову из #8209;за этого слизняка. Меня и слушать не хочет. Правда, может, теперь послушает. Но входите же, Арчер. У меня для вас новости, - он провел меня в кабинет. Тратвелл был на этот раз особенно продуманно одет и более, чем обычно, выхолен. В свежайшем летнем костюме из искусственного шелка, спортивной рубашке с подобранным в тон шелковым галстуком и таким же платочком; от него пахло лавро #8209;вишневой водой и хорошим одеколоном.

- Бетти сказала, что вы расстались с Чалмерсами. У вас такой вид, словно вы празднуете это событие.

- Бетти не следовало вам этого рассказывать. Она совсем не думает, что можно говорить и чего нельзя.

Его красивое свежее лицо исказила капризная гримаса. Он то и дело поглаживал седую шевелюру. Бетти нанесла удар его самолюбию, подумал я, а больше у него в жизни ничего не осталось.

Перемена в Тратвелле обеспокоила меня гораздо больше, чем перемена в его дочери. Она еще молода и успеет много раз измениться, прежде чем у нее установится характер.

- Славная девочка ваша дочь, - сказал я.

Тратвелл захлопнул дверь кабинета и привалился к ней спиной.

- Не надо расхваливать ее мне. Я прекрасно знаю, что она собой представляет. Но сейчас она всецело под влиянием этого сопляка, а он настраивает ее против меня.

- Думаю, вы ошибаетесь.

- Вы ей не отец, - сказал он, словно отцовство придавало ему особую прозорливость. - Она опустилась до его уровня. Она стала говорить на вульгарном фрейдистском жаргоне. - Лицо его налилось кровью, голос прерывался. - Вы не поверите, но она обвинила меня в том, что я проявляю к ней нездоровый интерес.

Здоровым его и впрямь не назовешь, подумал я.

- Я знаю, откуда идут эти идеи - продолжал Тратвелл, - от Смизерэма. И знаю, почему Айрин Чалмерс дала мне отставку. Она по телефону мне прямо сказала, что на этом настоял великий и непогрешимый доктор Смизерэм. Он наверняка стоял рядом с ней и подсказывал, что говорить.

- Ну, а она объяснила, что тому причиной?

- Боюсь, что вы, и только вы, Арчер. Я не собираюсь вас критиковать - а что же еще он делал? - но, насколько я понимаю, вы задавали слишком много вопросов. Это пришлось не по вкусу доктору Смизерэму. Он решил взять на себя общее руководство, что, на мой взгляд, может привести к катастрофе. Ни один адвокат не возьмется защищать Ника, не зная, что он натворил. - Тратвелл настороженно посмотрел на меня.

Стоило ему заговорить о деле, как к нему тут же вернулась его адвокатская самоуверенность.

- Вы куда лучше меня знаете обстоятельства дела.

Во фразе Тратвелла прозвучал вопрос. Но я медлил с ответом. Мое отношение к Тратвеллу менялось. Правда, не радикально. Должен признаться, я с самого начала не вполне понимал, что им движет, и не слишком ему доверял. Теперь мне стало окончательно ясно, что Тратвелл использовал меня в своих целях и намеревается использовать впредь. Как Шеперд загребал жар руками Хэрроу, так и Тратвелл хотел загребать жар моими руками. И теперь он - красивый, ловкий, холеный, как кот, - ждал, что я буду разоблачать перед ним друга его дочери.

- В этом деле не так #8209;то просто что #8209;либо узнать… Мне даже неизвестно, на кого я работаю. И вообще, работаю ли я…

- Разумеется, работаете, - сказал он благосклонно. - Ваши труды будут полностью оплачены, и я гарантирую вам оплату, включая по меньшей мере сегодняшний день.

- А кто будет платить?

- Чалмерсы, разумеется.

- Но ведь вы больше не ведете их дела.

- Пусть вас это не тревожит. Передайте мне ваш счет, и они его оплатят. Вы не какой #8209;нибудь сезонный рабочий, и я не позволю им так с вами обращаться.

Грош цена его словам, подумал я. Едва я перестану быть ему нужен, как он тут же забудет о своих обещаниях. И все же Тратвелл меня озадачил. Я не знал, как поступить. Обычно в таких случаях прежде всего жертвовали мной.

- А мне не следует отчитаться перед Чалмерсами?

- Нет. Они вас уже уволили. И потом, они не хотят знать правду о Нике.

- Как он?

Тратвелл пожал плечами.

- Айрин ничего не сказала.

- Перед кем я теперь должен отчитываться?

- Передо мной. Я работал на Чалмерсов тридцать лет. И они еще убедятся, что меня нельзя одним махом скинуть со счетов, - пророчествовал он, улыбаясь, но в голосе его звучала угроза.

- А если не убедятся?

- Не сомневайтесь, убедятся. Если вы беспокоитесь о деньгах, я лично обещаю платить вам начиная с сегодняшнего дня.

- Спасибо, я обдумаю ваше предложение.

- Торопитесь, - сказал он с улыбкой. - Я сейчас выезжаю в Пасадену на встречу с миссис Свейн. Она позвонила сегодня утром - уже после того, как миссис Чалмерс дала мне отставку, - и предложила купить у нее семейные фотографии. Мне хотелось бы, чтобы вы поехали со мной.

В моей професссии не всегда поступаешь, как хочется. Откажись я иметь дело с Джоном Тратвеллом, он мог бы отстранить меня от расследования и, чего доброго, навсегда закрыть для меня округ.

- Я поеду в своей машине. Встречусь с вами у миссис Свейн. Ведь вы к ней едете? В Пасадену?

- Да, но мне хотелось бы, чтобы вы поехали со мной, нам надо бы поговорить. Я не вполне понимаю, почему этим фотографиям придается такое значение.

- Я и сам не понимаю. Может, они ничего нам не дадут. Так что не выкладывайте денег, пока мы их не посмотрим.

- Значит, я могу рассчитывать, что вы поедете за мной?

- Можете, - сказал я, но поехал за ним не сразу. Сначала я решил поговорить с его дочерью.


Глава 26


Бетти, будто мы заранее сговорились, вышла на крыльцо и пригласила меня в дом.

- Письма у меня. Те самые, которые Ник взял из отцовского сейфа, - сказала она спокойно, провела меня наверх в свой кабинет и вынула из ящичка коричневый конверт. Из конверта высыпалась куча авиаписем, сложенных по пачкам. Их было не менее двухсот.

- Откуда вы знаете, что Ник взял их из сейфа?

- Он мне сам сказал это позавчера вечером, когда доктор Смизерэм на минуту оставил нас вдвоем. Ник сказал, что спрятал письма в своей квартире, и объяснил, где их найти. Я вчера съездила за ними.

- Ник не сказал, зачем он их взял?

- Нет.

- А вам понятно зачем?

Она села на большую пеструю подушку.

- У меня возникали самые разные предположения, - сказала она. - Мне кажется, тут дело в обычном сыновнем комплексе. Несмотря ни на что, Ник всегда очень уважал отца.

- А вы своего уважаете?

- Не обо мне речь, - оборвала она меня. - Да и потом, с девчонками иначе - у нас все менее определенно. А мальчишка или хочет походить на отца, или нет. Ник, по #8209;моему, хочет.

- И все же это не объясняет, зачем Ник украл письма.

- Я и не говорила, что могу это объяснить. Ему, наверное, казалось, что вместе с письмами к нему перейдет отцовская храбрость и все прочее. И письма приобрели для него большое значение.

- Почему?

- В этом виноват сам мистер Чалмерс. Он часто читал Нику письма, во всяком случае, отрывки из них.

- Недавно?

- Нет, когда Ник был еще мальчишкой.

- Лет восьми?

- Начал он примерно в это время. Мне кажется, мистер Чалмерс надеялся таким образом повлиять на Ника, сделать из него мужчину и всякое такое, - сказала она презрительно, но презрение относилось не к Нику и не к его отцу, а к самой идее.

- Когда Нику исполнилось восемь, - сказал я, - с ним случилась беда: Вы знаете об этом, Бетти?

Она низко опустила голову, и светлые волосы закрыли ей лицо.

- Да, он тогда застрелил человека. Он мне той ночью сказал. Но не будем об этом говорить, хорошо?

- Еще один вопрос: как сам Ник относится к этому убийству?

Она обхватила плечи руками, словно ее трясло от озноба, она скрючилась на подушке.

- Не будем об этом разговаривать.

Подтянув колени к подбородку, она в отчаянии уткнулась в них лицом - в такой позе сидел той ночью Ник.

Я перенес письма на столик у окна. Отсюда был виден ослепительно белый фасад дома Чалмерсов, увенчанный красной черепичной крышей. Казалось, у этого особняка - своя история, и я прочитал первое из писем в надежде пополнить свои знания о ней.

Пирл #8209;Харбор, 9 октября 1943 года

Миссис Хэролд Чалмерс

2124, Пасифик #8209;стрит,

Пасифик #8209;Пойнт, Калифорния

Дорогая мама, на длинное письмо не хватает времени. Но я хочу как можно скорее сообщить тебе, что мое заветное желание исполнилось. Мне сказали, что письмо будет читать военная цензура, поэтому я просто упомяну, что вокруг вода и воздух, и ты поймешь, где я выполняю свой долг. Мама, у меня такое ощущение, словно мне пожаловали дворянство. Пожалуйста, передай мои добрые вести мистеру Роулинсону.

Наше путешествие было однообразным, но довольно приятным. Мои приятели пилоты в большинстве своем проводили время на юте, стреляли летающих рыб. Я не выдержал и сказал, что они даром тратят время и омрачают красоту дня. Сначала я думал, что мне придется схлестнуться с четырьмя #8209;пятью ребятами сразу. Но в конце концов им пришлось признать, что я прав, и уйти с юта.

Надеюсь, дорогая мама, что ты здорова и счастлива. Я в жизни не был так счастлив, как сейчас. Твой любящий сын

Ларри.

Видно я ожидал, что письмо прольет какой #8209;то свет на случившееся, но оно меня разочаровало. Его писал не знающий жизни задавака #8209;юнец, который противоестественно рвался на войну.

Поражало лишь то, как этот юнец мог превратиться в такого сухаря, как Чалмерс.

Второе письмо, лежавшее сверху, было послано года через полтора после первого. Оно было длиннее, интереснее и явно написано человеком более зрелым, которого война отрезвила.

Мл. лейтенант Л. Чалмерс

с борта «Сорел #8209;бей» (К.А.

[7]185)

15 марта 1945 года

Миссис Хэролд Чалмерс

2124, Пасифик #8209;стрит,

Пасифик #8209;Пойнт, Калифорния

Милая мама, мы снова на передовой, поэтому мое письмо еще не скоро отправят тебе. Трудно писать, зная, что письмо долго пролежит у меня. Это все равно, что вести дневник - а этого я очень не люблю - или разговаривать с диктофоном. Правда, писать тебе, милая мама, совсем другое дело.

Если не считать тех новостей, которые не пропустит военная цензура, у нас все по #8209;прежнему. Я летаю, сплю, ем, читаю, мечтаю о доме. И все мы так. Хотя мы, американцы, и создали не только самый могущественный, но и самый передовой флот в мире, все мы, в сущности, никудышные моряки. Единственное, чего мы хотим - вернуться на матушку #8209;землю.

Те же чувства испытывают и кадровые моряки - они все, как один, хотят служить на берегу и выйти в отставку, все #8209;все, кроме штабных крыс, которые не помышляют ни о чем, кроме карьеры. Не отличается от нас и британский флот, с офицерами которого я недавно познакомился в некоем порту. В ту ночь мы узнали о разгроме Германии; было трогательно смотреть, как радовались англичане. Слухи, как тебе известно, оказались преждевременными, но к тому времени, когда ты получишь это письмо, с Германией уже будет покончено. А после этого Япония продержится не больше года.

Я тут познакомился с двумя летчиками, они бомбили Токио, и спросил их, как дела. Неплохо, отвечали они, ни один наш самолет не был сбит (нашей эскадрилье далеко не так повезло). Они выполнили задание, а теперь возвращаются домой, в Штаты, и чувствуют себя на седьмом небе. Несмотря на это, они взвинчены до предела, на лицах их застыло напряженное выражение, и между ними по любому поводу разгораются ссоры. Летчики чем #8209;то напоминают скаковых лошадей - они до того растренированы, что это уже нездорово. Надеюсь, что я не выгляжу так со стороны.

А вот командир нашей эскадрильи Вильсон выглядит именно так (он больше не читает наших писем, так что я могу не стесняться в выражениях). Вот уже четыре года как он на войне, но мне кажется, он ничуть не переменился - все тот же чопорный выпускник Иельского университета, что и четыре года назад. Однако мне кажется, он остановился в своем развитии. Он отдал лучшие годы войне, и теперь ему уже не оправдать тех надежд, которые на него возлагались. (После войны он хочет служить в каком #8209;нибудь консульстве.)

Если не считать одного #8209;двух ливней, погода стоит отличная, синее море сверкает под лучами солнца, что очень способствует полетам. Правда, сейчас на море волнение, а это как раз не способствует. Наше старое корыто кренится, скрипит и виляет, будто танцует хулу; вещи летят на пол. Меня колышет бездны колыбель

[8], образно выражаясь.

Что ж, пойду спать. Любящий тебя

Ларри.

Довольно впечатляющее письмо, с какой #8209;то подспудной грустью. Одна фраза врезалась мне в память: «Он отдал лучшие годы войне, и теперь ему уже не оправдать тех надежд, которые на него возлагались». Ее с таким же успехом можно было отнести и к самому Чалмерсу. Третье письмо было датировано 4 июля сорок пятого года.

Милая мама, мы почти у самого экватора, очень донимает жара, но не подумай, что я жалуюсь. Если мы и завтра будем стоять у этого атолла, я поныряю с борта: мне уже несколько месяцев не приходилось плавать - с самого Пирл #8209;Харбора.

Теперь мое самое большое удовольствие - душ, я его принимаю каждый вечер перед сном. Вода не холодная, потому что при температуре моря около 90° остудить ее нелегко; к тому же у нас режим строгой экономии: ведь воду здесь приходится конденсировать из морской. И все же я получаю большое удовольствие от душа.

Доставило бы мне удовольствие и многое другое: полакомиться свежими яйцами на завтрак, выпить стакан холодного молока, поплавать у нас в Пойнте, посидеть #8209;поболтать с тобой мама, в нашем саду, любуясь горами и морем. Мне очень горько было узнать, что ты плохо себя чувствуешь и что зрение тебе отказало. Пожалуйста, поблагодари от меня миссис Тратвелл (миссис Тратвелл, привет!) за то, что она тебе читает.

Не беспокойся обо мне, мама. После довольно тревожного периода (мы тогда потеряли командира Вильсона и великое множество других) наступило затишье. И теперь я даже испытываю угрызения совести - правда, не настолько сильные, чтобы выпрыгнуть за борт и поплыть к Японии. Хорошие вести с японского фронта, верно? Я имею в виду бомбежку городов. Теперь уж не секрет, что мы поступим с Японией так же, как с тем самым островом (не станем его называть), куда я столько раз летал на задания.

Любящий тебя

Ларри.

Я вложил письма в конверт. Видно, каждое из них отмечало новый период в развитии Чалмерса. Юноша или мужчина переходил от восторженного идеализма (первое письмо) к впечатляющей зрелости (второе), а от нее к усталости и пессимизму (третье). И я задумался над тем, что же видел сам Чалмерс в этих письмах; что заставляло его читать их сыну вслух?

- Вы читали эти письма, Бетти? - спросил я девушку, за все время ни разу не шелохнувшуюся на своей подушке.

Она подняла голову. Взгляд у нее был мрачный, отсутствующий.

- Простите, не расслышала. Я задумалась.

- Вы читали эти письма?

- Не все. Мне хотелось понять, почему с ними так носятся. По #8209;моему, письма просто нудные. А то, где про бомбежку Окинавы, противно читать.

- Можно мне оставить у себя те три, что я прочитал?

- Отчего бы и нет, оставьте хоть все. Если отец их найдет, мне придется объяснять, как они ко мне попали. А это погубит Ника.

- Ник пока еще не погиб. Не стоит кидаться такими словами.

- Оставьте этот отеческий тон, мистер Арчер. Не надо меня поучать.

- Почему же? Я не верю, что люди родятся всезнайками, а с возрастом все забывают.

Моя резкость подействовала на нее благотворно.

- А, это платонизм. Познание как воспоминание. Я тоже в него не верю, - сказала она и, вскочив с подушки, подошла ко мне. - Почему вы не хотите отдать письма мистеру Чалмерсу? Ведь не обязательно говорить, как они к вам попали?

- Он сейчас дома?

- Увы, понятия не имею. Я ведь, знаете ли, не все время слежу за чалмеровским домом. Во всяком случае, не больше шести - восьми часов в день, - добавила она с вымученной улыбкой.

- А вам не кажется, что пора бы и избавиться от этой привычки?

Она удрученно посмотрела на меня:

- И вы против Ника?

- Как видите, нет. Но я едва знаю его. А вас знаю. И мне жаль вас: ведь вы очутились между двух огней. Альтернатива достаточно мрачная.

- Вы имеете в виду Ника и отца, верно? Но это вовсе не так.

- Не упрямьтесь, именно так. Эта недостойная война на измор, которую вы ведете с отцом, может, и кажется вам войной за свободу, но тут вы глубоко заблуждаетесь. Вы только связываете себя с отцом все более тесными узами. И даже если вам удастся вырваться из #8209;под его опеки, свободы вам не видать. Вы так устроены, что место отца тут же займет другой деспотичный представитель сильного пола. Я имею в виду Ника, вы не ошиблись.

- Не смейте говорить о нем ничего плохого!

- Я говорю о вас, - сказал я. - А вернее, о том положении, в которое вы себя поставили. Почему вы не хотите покончить с этим?

- А что мне тогда остается делать?

- Почему вы спрашиваете меня? Ведь вам уже двадцать пять.

- Я боюсь.

- Чего?

- Не знаю. Просто боюсь, - и, помолчав, она сказала глухо:

- Вы знаете, как погибла моя мать. Я ведь вам рассказывала? Она выглянула из этого самого окна - она любила здесь шить - и увидела, что у Чалмерсов поздно вечером горит свет. Мама пошла проверить, в чем дело, грабители погнались за ней на машине и сшибли ее.

- Почему они ее убили?

- Не знаю. Может быть, просто случайно.

- Что им понадобилось в доме Чалмерсов?

- Не знаю.

- Когда все это произошло, Бетти?

- Летом сорок пятого года.

- Вы ведь не можете этого помнить: вы тогда были совсем маленькой.

- Верно, но мне рассказывал отец. И с тех пор меня не покидает страх.

- Я вам не верю. Прошлой ночью, когда миссис Траск и Хэрроу явились к Чалмерсам, вы не боялись.

- Нет, боялась, ужасно боялась. Мне не надо было туда ходить. Они оба погибли.

И тут я понял, чего она боится. Она была убеждена (или подозревала?), что Ник убил и Хэрроу, и миссис Траск и толкнула его на это преступление она. Возможно, где #8209;то в ее мозгу гнездилось не выраженное словами ощущение, что в младенчестве она послужила причиной гибели своей матери.


Глава 27


Шорох шин под окнами вернул мои мысли к настоящему. Я узнал черный «роллс» Чалмерса. Он вышел из машины, нетвердой походкой пересек двор, отпер дверь и скрылся в доме.

- Да, дурные привычки заразительны, - сказал я Бетти.

- Какие привычки?

- Я стал следить за домом Чалмерсов. А ведь, собственно говоря, в них нет ничего особенно интересного.

- Может, вы и правы. Но все равно они люди необычные, за такими всегда следят.

- А почему они за нами не следят?

Мое настроение передалось ей.

- Потому что они интересуются только собой. И до нас им нет дела, - она невесело улыбнулась. - Но ваш намек я поняла: мне тоже следует больше интересоваться собой.

- Или чем #8209;нибудь еще. Кстати, что вас интересует?

- История. Мне предложили стипендию в другом городе. Но у меня было ощущение, что я нужна здесь.

- Для чего, для слежки за чужими домами?

- Вы свое доказали, мистер Арчер. Не надо перебарщивать.

Выйдя из дому, я положил письма в багажник и пошел через улицу к Чалмерсам. Только теперь - замедленная реакция - я понял, что смерть матери Бетти имеет самое непосредственное отношение ко всему случившемуся. Если б Чалмерс захотел, он, наверное, мог бы мне помочь в этом разобраться.

Двери открыл сам Чалмерс. Его худое загорелое лицо еще больше осунулось. Вид у него был болезненный, усталые глаза покраснели.

- Не ожидал вас увидеть, мистер Арчер, - сказал он вежливо, но не слишком любезно. - Мне казалось, моя жена прервала дипломатические отношения.

- Я надеюсь, мы все же можем поговорить. Как дела у Ника?

- Хорошо, - и добавил озабоченно: - Мы с женой весьма благодарны вам за помощь. И я хотел бы, чтобы вы об этом знали. К сожалению, вы попали между двух огней: Тратвелл и доктор Смизерэм никак не могут сработаться, а при сложившихся обстоятельствах мы вынуждены выбрать Смизерэма.

- Доктор берет на себя большую ответственность.

- Наверное. Однако вас ведь это никак не касается. - Чалмерс начал терять терпение. - Я надеюсь, вы пришли ко мне не затем, чтобы нападать на доктора Смизерэма. В нашем положении просто необходимо на кого #8209;нибудь опереться. Мы ведь не острова, - сказал он неожиданно, - и в одиночку нам не справиться со своими проблемами.

Злость, прозвучавшая в его словах, меня встревожила.

- Вполне с вами согласен, мистер Чалмерс. Я по #8209;прежнему рад был бы помочь вам, чем могу.

Он подозрительно посмотрел на меня.

- Как помочь?

- Вы знаете, я начал разбираться в этом деле. И мне кажется, корни его уходят вглубь, в те времена, когда Ника еще не было на свете. А следовательно, Ник может играть в нем лишь довольно невинную роль. Добиться полного его оправдания я вам не обещаю. Но доказать, что он не более чем жертва, подставная фигура, берусь.

- Мне кажется, я вас не совсем понимаю, - сказал Чалмерс. - Но что же вы стоите в дверях, входите.

Он провел меня в тот самый кабинет, где началась вся эта история. И я почти физически ощутил, как давит на меня атмосфера этой комнаты. Я почувствовал, что прошлое заполняет здесь все пространство. А каково же Чалмерсу, подумал я, который живет с этим ощущением изо дня в день.

- Хотите хереса, старина?

- Нет, спасибо.

- Что ж, тогда и я воздержусь. - Он крутанул кресло у бюро, уселся у монастырского стола и уставился на меня. - Если не ошибаюсь, вы собираетесь обрисовать мне ситуацию в общих чертах.

- Постараюсь это сделать с вашей помощью, мистер Чалмерс.

- Разве я могу вам помочь? Я перестал что #8209;либо понимать, - он беспомощно развел руками.

- Что ж, тогда попрошу вашего терпения. Я только что говорил с Бетти Тратвелл о смерти ее матери.

- Да, да, она пала жертвой несчастного случая, ужасная трагедия.

- Мне кажется, ее смерть нельзя объяснить несчастным случаем. Как я понял, миссис Тратвелл была ближайшим другом вашей матери.

- Да, они очень дружили. Миссис Тратвелл трогательно ухаживала за матерью в последние дни ее жизни. И если я и могу в чем #8209;то ее упрекнуть, так только в том, что она не сообщила мне, что мать близка к смерти. Я тогда был в плавании и понятия не имел, что мать доживает последние дни. Можете себе представить, что я пережил: в середине июля наш корабль пристал к западному побережью, и тут я узнаю, что обеих уже нет в живых. - Его грустные голубые глаза перехватили мой взгляд. - А теперь вы мне говорите, что смерть миссис Тратвелл нельзя объяснить несчастным случаем.

- Я должен выяснить, как умерла миссис Тратвелл. Хотя это ничего не изменит. Если убийство - хотя бы и случайное - является результатом уголовного преступления, закон все равно квалифицирует его как преднамеренное. Но у меня возникли подозрения, что миссис Тратвелл и впрямь была убита намеренно. Будучи ближайшей подругой вашей матери, она должна была знать все ее тайны.

- У матери не было тайн. Она пользовалась всеобщим уважением.

Чалмерс в запальчивости вскочил, кресло со скрипом завертелось. Повернувшись ко мне спиной - в этот момент он чем #8209;то напоминал упрямого мальчишку, - Чалмерс уставился на картину, маскирующую дверь сейфа: парусник по #8209;прежнему стоял в бухте, голые индейцы валялись на берегу, испанский отряд маршировал по небу.

- Если Тратвеллы пытались очернить мою мать, - сказал он, - я привлеку их к суду за клевету.

- Ничего подобного, мистер Чалмерс. Никто и слова худого не сказал о вашей матери. Я только пытаюсь выяснить, кто залез в ваш дом в сорок пятом году.

Тут он повернулся ко мне лицом.

- Эти люди не могли быть знакомы моей матери: она дружила с лучшими людьми Калифорнии.

- Нисколько не сомневаюсь. Но не исключена возможность, что грабители знали вашу мать, а также знали, ради чего лезли в ваш дом.

- На этот счет я могу вас просветить, - сказал Чалмерс. - Мать имела привычку держать все свои деньги дома. Она унаследовала ее от моего отца, вместе с деньгами. Я неоднократно уговаривал мать положить деньги в банк, но она и слышать об этом не хотела.

- Деньги достались грабителям?

- Нет. Вернувшись с войны, я нашел их в целости и сохранности. Но мамы уже не было в живых. И миссис Тратвелл тоже.

- И большая сумма осталась после вашей матери?

- Вполне значительная. Несколько сотен тысяч долларов.

- Каково происхождение этих денег?

- Я уже вам сказал: мать получила их в наследство от отца, - он посмотрел на меня устало и недоверчиво, словно подозревал в намерении оскорбить память матери. - Уж не хотите ли вы сказать, что эти деньги ей не принадлежали?

- Никоим образом. А нельзя ли нам хоть ненадолго забыть о вашей матери?

- Нельзя, - добавил он с мрачной гордостью. - Я ни на минуту о ней не забываю.

Я немного повременил, потом предпринял новую попытку.

- Я ведь вот что хочу выяснить: в вашем доме, в этой самой комнате, с перерывом в двадцать три года произошли два ограбления, или по крайней мере две попытки ограбления. Мне кажется, они связаны между собой.

- Как?

- Через людей, которые в них замешаны.

Глаза Чалмерса затуманились, он снова опустился на стул.

- Мне не ясна ваша мысль.

- Я хочу сказать, что в обоих ограблениях могли участвовать те же люди и подвигли их на это те же причины. Мы знаем, кто совершил последнее ограбление. Ваш сын Ник под влиянием Джин Траск и Сиднея Хэрроу.

Чалмерс закрыл глаза рукой, опустил голову - редкие волосы рассыпались, и среди них заблестела похожая на тонзуру плешь.

- Их убил Ник?

- Как вам известно, я сильно в этом сомневаюсь, но доказать, что это сделал не он, не могу. Пока не могу. Однако вернемся к ограблениям: Ник взял золотую шкатулку, в которой хранились ваши письма, - я намеренно избегал упоминать имя его матери. - Возможно, письма похищены случайно и грабители охотились только за шкатулкой. Она была нужна миссис Траск. Знаете почему?

- Очевидно, потому, что она воровка.

- Она придерживалась другого мнения. И шкатулку она не считала нужным прятать, а держала на виду. Шкатулка, по всей видимости, принадлежала бабке миссис Траск, а после ее смерти дед миссис Траск подарил шкатулку вашей матери.

Чалмерс еще ниже опустил голову и запустил пальцы в волосы.

- Вы ведь говорите о мистере Роулинсоне?

- Увы, да.

- Мне оскорбительны ваши слова, - сказал он. - Вы бросаете тень на невинные отношения пожилого человека и почтенной женщины…

- Забудем на время об их отношениях…

- Не могу, - сказал он. - Не могу забыть… - и уронил голову на руки, чуть не стукнувшись при этом о стол.

- Я не хочу никого осуждать, мистер Чалмерс, и меньше всего вашу мать. Просто я установил, что она была знакома с Самюэлем Роулинсоном. Роулинсон возглавлял пасаденский Западный банк, банк этот разорился в результате хищения, совершенного примерно в одно время с попыткой ограбления вашего дома. В хищении обвинили зятя Роулинсона - Элдона Свейна, - и, возможно, не без оснований. Правда, мне говорили, что мистер Роулинсон сам обчистил банк.

Чалмерс выпрямился.

- Кто мог такое сказать?

- Другое действующее лицо этой драмы - вор #8209;рецидивист по имени Рэнди Шеперд.

- И вы принимаете на веру слова подобного типа и позволяете ему поливать грязью мою мать?

- Кто говорит о вашей матери?

- Словно я не знаю, что вы собираетесь преподнести мне пресловутую версию о том, будто моя мать взяла у этого распутника краденые деньги? Я не ошибся, не так ли?

Глаза его налились кровью. Он заморгал, вскочил, занес кулак, но где ему было тягаться со мной - я перехватил его руку в воздухе и с легкостью опустил ее вниз.

- К сожалению, мне приходится прервать нашу беседу, мистер Чалмерс.

Я сел в машину и повел ее вниз к автостраде. Серая пелена тумана по #8209;прежнему обволакивала подножие холма.


Глава 28


Вдали от моря, в Пасадене, было настоящее пекло. На дороге перед домом миссис Свейн играли дети. Тратвелловский «кадиллак», стоявший у обочины, притягивал их как магнит.

На переднем сиденье, углубившись в деловые бумаги, восседал Тратвелл. Он встретил меня недовольным взглядом.

- Однако долго же вы ехали.

- Непредвиденная задержка. Да и потом, «кадиллак» мне не по карману.

- Ну а мне не по карману торчать здесь. Эта дама сказала, что будет в двенадцать.

Мои часы показывали половину первого.

- Миссис Свейн едет из Сан #8209;Диего?

- Очевидно. Я буду ждать ее до часу - ни минутой дольше.

- Может, у миссис Свейн сломалась машина, она довольно допотопная. Будем надеяться, что ничего не случилось.

- Абсолютно уверен, что так оно и есть.

- Мне бы вашу уверенность. Человека, которого подозревают в убийстве ее дочери, видели вчера в Хемете. Вероятно, он направляется в краденой машине сюда, в Пасадену.

- О ком вы говорите?

- О ворюге Рэнди Шеперде. Он когда #8209;то работал у миссис Свейн и ее мужа.

Тратвелла мое сообщение, похоже, нисколько не заинтересовало. Он демонстративно зашуршал бумагами. Насколько я мог судить, это были ксерокопии контрактов какой #8209;то корпорации, именуемой «Смизерэмовским фондом».

Я спросил Тратвелла, что это за корпорация. Он игнорировал мой вопрос, даже глаз не поднял. Я рассвирепел, выскочил из машины и достал письма из багажника.

- Я вам не говорил, - сказал я небрежно, - что мне удалось разыскать письма?

- Письма Чалмерса? Сами знаете, что не говорили. Где вы их обнаружили?

- В квартире Ника.

- Нисколько не удивляюсь, - сказал он. - Дайте #8209;ка сюда.

Я пристроился рядом с ним и передал ему конверт. Тратвелл открыл его.

- Господи, как эти письма напоминают о прошлом. Эстелла буквально жила ими. Первые, насколько я помню, были донельзя заурядные, но эпистолярный стиль Ларри совершенствовался день ото дня.

- Вы их читали?

- Кое #8209;какие - да. Эстелла так гордилась своим доблестным сыном, что отвертеться удавалось далеко не всегда, - сказал Тратвелл с иронией. - Незадолго до смерти, уже полностью лишившись зрения, она, едва получив письмо, тут же призывала меня или мою жену читать ей вслух. Мы уговаривали ее нанять сиделку, но она и слушать не хотела. Эстелла была женщина замкнутая, с годами это усилилось. Основные тяготы по уходу за ней легли на плечи моей жены, - и добавил с горечью: - Мне не следовало этого допускать: она ведь была почти ребенком.

Он замолк.

- Чем болела миссис Чалмерс? - нарушил я молчание.

- По #8209;моему, у нее была глаукома.

- Но ведь глаукома не смертельна.

- Нет. Мне кажется, ее убило горе: она очень сокрушалась по моей жене. Перестала есть, потеряла всякий интерес к жизни. Я вызвал к ней доктора - против ее желания. Она лежала лицом к стене и не дала доктору не только обследовать, но даже и взглянуть на себя. И отозвать Ларри из плавания тоже не разрешила.

- Почему?

- Уверяла, что чувствует себя прекрасно, хотя день ото дня угасала. Хотела умереть одна, подальше от чужих глаз, так мне кажется. Эстелла была очень хороша собой, она даже в старости сохранила следы красоты. И потом, с возрастом она впала в скаредность. Вы не поверите, как это часто бывает со старухами. Позвать доктора или нанять сиделку представлялось ей неслыханным расточительством. И я решил, что такое крохоборство вызвано бедностью. Но впоследствии выяснилось, что она всегда была богата. Ларри не сразу отпустили из армии, он приехал только через два дня после похорон. Окружной администратор не захотел его ждать, на другой же день вскрыл дом и составил опись. День этот навсегда остался в моей памяти. Окружной администратор был своим человеком в суде и конечно же хорошо знал Эстеллу. Мне кажется, ему было известно, что Эстелла, как и судья Чалмерс, хранила деньги дома. К тому же ее пытались ограбить. Я был тогда вне себя от горя, иначе я, разумеется, догадался бы проверить сейф наутро после взлома. Но я был слишком подавлен случившимся.

- Вы имеете в виду смерть вашей жены?

- Конечно. Со смертью жены ответственность за налгу грудную дочь целиком легла на меня, - и он посмотрел на меня с обезоруживающей прямотой. - Ответственность, с которой я справился не так уж успешно.

- Но ведь теперь все позади. Бетти давно взрослая и вправе собой распоряжаться.

- Я не допущу, чтобы она вышла за Ника Чалмерса.

- Если вы не прекратите это повторять, так и будет.

Тратвелл снова погрузился в молчание. Казалось, он пытается охватить мысленным взором целые этапы прожитой жизни. Заметив по его глазам, что он вернулся к настоящему, я сказал:

- Вам известно, кто убил вашу жену?

Он покачал седой головой.

- Полиции так ничего и не удалось добиться.

- Когда погибла ваша жена?

- Третьего июля сорок пятого года.

- Расскажите мне подробно, как это произошло.

- К сожалению, я и сам толком не знаю. Единственной оставшейся в живых свидетельницей была слепая Эстелла Чалмерс, а она, разумеется, ничего не видела. По всей вероятности, жена заметила, что у Чалмерсов творится что #8209;то неладное, и пошла посмотреть, в чем дело. Грабители погнались за ней на машине и сшибли ее. Машина, кстати, была краденая. Полиция выудила ее из заросшего камышом болота в окрестностях Сан #8209;Диего. Сохранившиеся на бампере следы не оставляли сомнений, что жену переехали именно этой машиной. Убийцы, наверно, удрали за границу.

Тратвелл вытер блестевший от пота лоб шелковым платком.

- К сожалению, мне больше ничего не известно о событиях той ночи. Меня не было тогда в городе - я уезжал в Лос #8209;Анджелес по делам. Домой вернулся на рассвете и узнал, что жена в морге, а дочь на попечении полисменши.

Голос Тратвелла задрожал, мне вдруг открылось то, что он так тщательно таил от всех. Безутешное горе подтачивало его и лишало сил - от этого он казался куда более мелкой натурой, чем был на самом деле, во всяком случае, в прошлом.

- Извините, мистер Тратвелл. Но я не мог не задать вам эти вопросы.

- Не вполне понимаю, какое отношение они имеют к нашему делу.

- Я и сам не понимаю. Так вот, когда я вас прервал, вы рассказывали, как окружной администратор составлял опись.

- Совершенно верно. Как поверенный в делах семьи Чалмерсов я открыл ему дом и набрал шифр сейфа - Эстелла незадолго до смерти познакомила меня с ним. Как и следовало ожидать, сейф был битком набит деньгами.

- Вы не помните точной суммы?

- Нет. Но она исчислялась сотнями тысяч. Окружной администратор чуть не целый день считал деньги, хотя там попадались и крупные купюры, даже десятитысячные банкноты встречались.

- Вам известно происхождение этих денег?

- Какую #8209;то сумму миссис Чалмерс, наверно, оставил муж. Но Эстелла овдовела совсем молодой и ни для кого не секрет, что в ее жизни были и другие мужчины. Один #8209;два из них - преуспевающие дельцы. Вероятно, они помогали ей деньгами или советами, говорили, как выгодней поместить капитал.

- И как уклониться от налогов?

Тратвелл смущенно заерзал на сиденье.

- Мне кажется, не имеет смысла поднимать вопрос о налогах. К чему ворошить далекие, не имеющие никакого отношения к сегодняшнему дню дела?

- Мне кажется, они не такие уж далекие и имеют непосредственное отношение к сегодняшнему дню.

- Если вы так настаиваете, - сказал Тратвелл раздраженно, - должен вам сообщить, что вопрос о налогах давным #8209;давно снят. Мне удалось убедить правительство обложить налогом всю сумму наследства. Выяснить, из какого источника Эстелла получила эти деньги, не представлялось возможным.

- А меня прежде всего интересует их источник. Насколько мне известно, одним из поклонников миссис Чалмерс был пасаденский банкир Роулинсон.

- Да, их связь длилась долго. Но она прервалась за много лет до смерти миссис Чалмерс.

- И вовсе не так уж за много, - сказал я. - В одном из тех писем - оно датировано осенью сорок третьего года - Ларри просит мать передать привет Роулинсону. Значит, она продолжала видеться с Роулинсоном.

- Неужто? А как Ларри относился к Роулинсону?

- По письму не поймешь.

Можно было ответить Тратвеллу подробнее, но я решил утаить от него мою беседу с Чалмерсом. Хотя бы на время. Я знал, что у Тратвелла она не вызовет энтузиазма.

- К чему вы клоните, Арчер? Уж не хотите ли вы сказать, что она получила эти деньги от Роулинсона?

И тут, словно нажали кнопку, замыкающую цепь, в гостиной миссис Свейн зазвонил телефон. Прозвонил десять раз и замолк.

- Идею подали вы, - сказал я.

- Но я говорил вообще о поклонниках Эстеллы и никак не выделял Самюэля Роулинсона. Вам и самому прекрасно известно, что Роулинсона хищение окончательно разорило.

- Оно разорило его банк.

От удивления у Тратвелла рот пополз на сторону.

- Не станете же вы утверждать, что Роулинсон сам похитил деньги?

- Такое предположение высказывалось.

- И всерьез?

- Трудно сказать. Мне его высказал Рэнди Шеперд, а исходило оно от Элдона Свейна, что никак не говорит в его пользу.

- Еще бы! Нам #8209;то с вами известно, что Элдон удрал с деньгами.

- Нам известно только, что он удрал. Но истина не бывает простой, она так же сложна, как люди, которые стремятся ее выяснить. Представьте, к примеру, что Свейн присваивает какую #8209;то сумму из банковских денег, а Роулинсон, поймав его с поличным, присваивает остальной капитал и прячет деньги в чалмерсовском сейфе. Но волею судеб миссис Чалмерс умирает прежде, чем он успевает забрать оттуда деньги.

Тратвелл посмотрел на меня с ужасом.

- Ну и циничный же вы тип, Арчер, - но тут же добавил: - Когда произошло хищение?

Я заглянул в черную книжку.

- Первого июля сорок пятого года.

- Всего за две недели до смерти Эстеллы Чалмерс. Что полностью перечеркивает вашу версию.

- Разве? Роулинсон ведь не знал, что миссис Чалмерс скоро умрет. Возможно, они хотели уехать отсюда и поселиться вместе.

- Старик и слепая женщина? Просто смехотворно!

- И все же это не делает мою версию неправдоподобной. Люди часто совершают смехотворные поступки. К тому же в сорок пятом Роулинсон был далеко не стар. Он был примерно тех же лет, что и вы сейчас.

Тратвелл покраснел. Очевидно, он не любил, когда ему напоминали о возрасте.

- Только никому не говорите о вашем сумасбродном предположении. Иначе Роулинсон привлечет вас к суду за клевету, - и он снова посмотрел на меня с любопытством. - А вы невысокого мнения о банкирах, верно?

- Они ничем не отличаются от остальных смертных. Однако нельзя не заметить, что среди расхитителей процент банкиров очень высок.

- Просто у них возможностей больше.

- Вот именно.

В доме снова зазвонил телефон. Я насчитал четырнадцать звонков, прежде чем он смолк. Чувства мои были особенно обострены. Мне показалось, что дом подает мне сигнал.

В час дня Тратвелл вышел из машины и стал мерить шагами выщербленный тротуар. Нахальный юнец, передразнивая Тратвелла, шел за ним следом, пока тот не шуганул мальчишку. Я взял с переднего сиденья конверт с письмами и запер их в металлический ящик в багажнике.

Когда я поднял глаза, древний черный «фольксваген» миссис Свейн уже сворачивал на бетонные квадратики подъездной дорожки. Ребятишки повежливее прокричали миссис Свейн: «Привет!» - и помахали ей рукой.

Миссис Свейн вылезла из машины и пошла к нам по жухлой январской траве. Туфли на высоких каблуках и узкое черное платье сковывали ее движения. Я представил миссис Свейн Тратвеллу, они церемонно пожали друг другу руки.

- Извините, что заставила вас ждать, - сказала она, - перед самым моим уходом в дом зятя явился полицейский и битый час меня допрашивал.

- О чем? - спросил я.

- О разном. Хотел, чтобы я ему рассказала все, что знаю о Рэнди Шеперде с тех пор, как он работал садовником у нас в Сан #8209;Марино. Он, видно, считает, что следующей жертвой Рэнди буду я. Но я нисколько не боюсь Рэнди. Я не верю, что Джин убил он.

- А кого вы подозреваете? - спросил я.

- Прежде всего моего мужа, если, конечно, он жив.

- Есть все основания полагать, что он мертв, миссис Свейн.

- А если он мертв, так куда делись деньги? - она тянула ко мне руки, как голодная нищенка.

- Неизвестно.

- Мы должны найти эти деньги, - трясла меня за руку миссис Свейн. - Найдите их, и я отдам вам половину.

В голове моей вдруг раздался пронзительный вой. Бедная старуха действует мне на нервы, решил я, и тут понял, что вой идет откуда #8209;то извне. Это выла сирена. Вой ее хлестал по городу. Сирена звучала все громче, хотя звук ее шел по #8209;прежнему издалека.

Тут со стороны бульвара донесся визг шин на вираже. В нашу улочку свернул черный «меркурий» с откидным верхом. На повороте его занесло, дети вывернулись из #8209;под колес, рассыпались в стороны, как конфетти.

За рулем сидел мужчина с ярко #8209;рыжей, похожей на парик шевелюрой. И хотя он был без бороды, я узнал в нем Рэнди Шеперда. Он на всех парах промчался до конца квартала, повернул на север и скрылся из виду. Тут же на другом конце квартала появился полицейский автомобиль и, не сворачвая, вылетел на бульвар.

Я поехал вслед за Шепердом, но вскоре понял безнадежность своей затеи. Шеперд чувствовал себя тут как рыба в воде, а моей взятой в кредит машине было далеко до его краденого «меркурия». На миг «меркурий» промелькнул вдалеке на мосту; в окне его синтетическим костром пылал огненно #8209;рыжий парик Шеперда.


Глава 29


Я чуть не врезался в заграждение - улица кончалась тупиком. Впереди зиял глубокий овраг. Я выключил мотор и попытался сообразить, где нахожусь.

Над оврагом парил рыжехвостый ястреб. Вдоль невидимого ручья росли карликовые дубы и платаны. Вскоре я понял, что это тот же самый овраг, который перерезает Локаст #8209;стрйт, где живет Роулинсон. Только теперь я находился по другую его сторону.

Я долго колесил, прежде чем нашел Локаст #8209;стрит. А когда наконец отыскал ее, еще за полквартала от роулинсоновского дома мне бросился в глаза черный «меркурий» с откидным верхом.

Ключи торчали в зажигании. Я сунул их в карман. Поставил машину перед домом и не без труда взобрался на веранду, споткнувшись о поломанную ступеньку. Дверь открыла миссис Шеперд. Увидев меня, она прижала палец к губам. Глаза у нее были встревоженные.

- Не шумите, - прошептала она. - Мистер Роулинсон отдыхает.

- Я не мог бы хоть минуту поговорить с вами?

- Сейчас нет. Я занята.

- Ведь я ехал к вам от самого Пасифик #8209;Пойнта.

Упоминание о Пасифик #8209;Пойнте подействовало на нее магически. Не спуская с меня глаз, она бесшумно прикрыла дверь и вышла на веранду.

- А что у вас там такое в Пасифик #8209;Пойнте?

Вопрос в подобных обстоятельствах естественный, но тут он, скорее всего, заменил собой другие вопросы, которые она не осмелилась задать. У меня создалось впечатление, что миссис Шеперд вдруг охватила отчаянная нерешительность, так не свойственная ее почтенному возрасту.

- Все то же самое, - сказал я. - У всех свои неприятности. И по #8209;моему, начались они вот с этого, - я протянул ей копию фотографии Ника, которую нашел у Сиднея Хэрроу.

- Понятия не имею, кто бы это мог быть, - покачала головой миссис Шеперд.

- Вы уверены?

- Конечно, - и добавила торжественно: - Никогда в жизни не видела этого парня.

Я в ей поверил, если бы она спросила, кто это такой, но она не спросила.

- Этого парня зовут Ник Чалмерс. И снимали его для альбома выпускников университета. Только похоже, что Нику университет не кончить.

Она не спросила: «Почему?» Но глаза ее были выразительнее слов.

- Ник в больнице. Он пытался покончить с собой, но сейчас он поправляется. А неприятности все начались, как я уже говорил, с того момента, когда некий Сидней Хэрроу приехал в Пасифик #8209;Пойнт обрабатывать Ника. Он носил с собой эту фотографию.

- Где он ее раздобыл?

- У Рэнди Шеперда, - сказал я.

Она побледнела - лицо ее стало землисто #8209;серым.

- Почему вы мне это рассказываете?

- Да потому, что мой рассказ вас явно заинтересовал, - и продолжал все так же спокойно: - Рэнди сейчас дома?

Она безотчетно подняла глаза, и я понял, что Шеперд наверху. Но ответа не последовало.

- Я больше чем уверен, миссис Шеперд, что он наверху. На вашем месте я не стал бы его прятать. За Рэнди гонится полиция, они прибудут сюда с минуты на минуту.

- А за что они теперь его хотят арестовать?

- За убийство. Убийство Джин Траск.

Она застонала:

- Он мне ничего не говорил.

- Он вооружен?

- У него нож.

- Револьвера нет?

- Не видела, - она прикоснулась рукой к моей груди. - Вы точно знаете, что Рэнди передал карточку тому парню, ну, тому, который ездил в Пойнт?

- Теперь уже точно, миссис Шеперд.

- Тогда пусть он горит огнем, - и пошла по лестнице вниз.

- Куда вы?

- К соседям, звонить в полицию.

- Я бы не стал этого делать, миссис Шеперд.

- Может, вы и не стали б. А с меня хватит - достаточно я от него натерпелась. И я не собираюсь сесть в тюрьму по милости Рэнди.

- Впустите меня в дом. Я попробую с ним поговорить.

- Нет, это слишком большой риск. Так что я зову полицию. - Она повернулась ко мне спиной.

- Не стоит торопиться. Сначала нужно вывести из дому мистера Роулинсона. Где Рэнди?

- На чердаке. Мистер Роулинсон в гостиной.

Она ушла в дом и вывела старика. Роулинсон прихрамывал, зевал и жмурился от яркого солнца. Я усадил его рядом с собой и отвел машину к заграждению: нынешние полицейские любят популять вволю.

- Не понимаю, зачем нам здесь торчать, - накинулся на меня старик.

- Слишком долго объяснять. Скажу только, что мы кончаем распутывать одну историю, которая началась еще в июле сорок пятого года.

- Это когда Элдон меня обобрал до нитки.

- Если это был Элдон.

Роулинсон крутанул головой в мою сторону, да так резко, что на шее канатами натянулись жилы.

- Разве есть основания сомневаться?

- Кое #8209;какие есть.

- Чепуха. Он был казначеем. Кто же похитил деньги, как не он?

- Вы, мистер Роулинсон.

Глаза старика, окруженные сетью морщин, заблестели.

- Да вы шутите!

- Нет. Хотя должен признаться, я сказал это в плане предположительном .

- Вернее, оскорбительном, - сказал старик без особого пыла. - Неужели я похож на человека, который станет разорять собственный банк?

- Нет, конечно, без веских причин вы бы на это не решились.

- Какие причины могли у меня быть?

- Женщина.

- Какая женщина?

- Эстелла Чалмерс. Она оставила большие деньги.

Он моментально изобразил на лице взрыв негодования.

- Вы черните память прекрасной женщины.

- Думаю, что нет.

- А я думаю, что да. И если вы не прекратите своих инсинуаций, я перестану с вами разговаривать, - он потянулся к дверце.

- Вам лучше остаться здесь, мистер Роулинсон. В вашем доме сейчас небезопасно. На чердаке прячется Рэнди Шеперд, а вскоре не замедлит явиться полиция.

- Это проделки миссис Шеперд? Она его пустила?

- Скорее всего, у нее не было выбора. - Я снова вытащил фотографию Ника и показал ее Роулинсону. - Знаете, кто это такой?

Он взял фотографию распухшими от артрита руками.

- К сожалению, его имя мне неизвестно. Я мог бы поделиться с вами своими соображениями о том, кто он, но они вам вряд ли интересны.

- Отчего же, поделитесь.

- Этот парень близок и дорог сердцу миссис Шеперд. В начале прошлой недели я видел такую фотографию у нее в комнате. Потом фотография пропала, и миссис Шеперд обвинила в пропаже меня.

- А следовало бы винить Рэнди Шеперда. Ведь это он ее взял. - Я отобрал у старика фотографию и снова спрятал вс внутренний карман куртки.

- Так ей и надо! Будет знать, как пускать Рэнди в мой дом, - глаза Роулинсона слезились от бессильного стариковского гнева. - Так вы говорите, сейчас явится полиция. Что еще натворил Рэнди?

- Его разыскивают по подозрению в убийстве, мистер Роулинсон. В убийстве вашей внучки Джин.


Старик ничего не ответил, только еще сильнее сгорбился. Мне стало жаль его. Он был богат, счастлив и постепенно лишился всего, что имел. А в довершение еще и пережил собственную внучку.

Я стал разглядывать овраг в надежде, что его зеленая глубь поможет мне забыть навеянную стариком тоску. Рыжехвостый ястреб, паривший по ту сторону, был виден и отсюда. Ястреб камнем ринулся вниз, темная кромка хвоста блеснула на солнце.

- Вы знали о смерти Джин, мистер Роулинсон?

- Да, мне вчера позвонила моя дочь Луиза. Но она не сказала, что Джин убил Шеперд.

- Думаю, что это не так.

- Тогда к чему вся эта свистопляска?

- Полиция думает, что убийца он.

И тут, словно услышав наш разговор, из #8209;за угла роулинсоновского дома высунулся Рэнди Шеперд, в соломенной панаме с полосатой ленточкой, в потраченном молью пальто верблюжьей шерсти, и посмотрел прямо на нас.

- Эй вы там, зачем мою шляпу надели? - завопил Роулинсон. - Господи, а ведь пальто тоже мое! - и полез из машины. Я велел ему оставаться на месте. Он повиновался.

Шеперд двинулся по улице небрежной походкой джентльмена, совершающего моцион, но, поравнявшись с черным «меркурием», бросился к машине, одной рукой придерживая большую, не по голове, панаму. Посидел с минуту в машине, лихорадочно разыскивая ключи, выскочил и бросился к бульвару.

И тут снова завыли сирены, да так пронзительно, что от их воя потемнело в глазах. Шеперд застыл на месте, прислушиваясь к вою. Потом повернулся и кинулся назад. У роулинсоновского дома он на миг остановился, словно раздумывая, не спрятаться ли там.

На пороге показалась миссис Шеперд. Тут же на улицу влетели две полицейские машины и покатили прямо на Шеперда. Шеперд оглянулся, посмотрел на машины, перевел глаза на длинные викторианские фасады домов и опять припустил в нашу сторону. Шляпа с него слетела. Пальто вздулось парусом.

Я вышел из машины - преградить ему путь. Побуждение чисто рефлекторное. Патрульные машины резко затормозили, оттуда выскочили четверо полицейских и с места в карьер обстреляли Шеперда.

Он упал лицом наземь, дернулся - и тут же по шее и светлому пальто Шеперда поползли пятна, еще более красные и яркие, чем свалившийся на землю огненный парик.

Пуля вонзилась мне в плечо. Я стал оседать, ударился боком об открытую дверцу машины, упал ничком и притворился мертвым. Таким же мертвым, как Рэнди Шеперд.


Глава 30


Очнулся я в палате пасаденской больницы. Меня, очевидно, накачали пентоталом, отчего я ощущал невероятный подъем жизненных сил. Хирург долго копался, вытаскивая пулю, и теперь рука и плечо на время вышли из строя.

К счастью, пуля попала в левое плечо, на что неоднократно указывали как полицейские, так и посланцы окружного прокурора, посетившие меня днем. Полиция принесла свои извинения и в то же время дала мне понять, что не пуля нашла меня, а я сам подставил себя под пулю.

Они сказали, что сделают для меня все возможное, и с радостью согласились перегнать мою машину на больничную стоянку.

Тем не менее визит их меня и разозлил, и встревожил. Мне показалось, расследование вырвалось из #8209;под моей власти и ушло далеко вперед, оставив меня на больничной койке. Я позвонил Тратвеллу. Экономка сказала, что его нет дома и Бетти тоже. Я позвонил в контору и попросил его секретаршу записать мое имя и номер телефона.

Ближе к ночи я выбрался из постели и заглянул в стенной шкаф. Голова немного кружилась, но мне было нужно во что бы то ни стало разыскать черную книжечку. Куртка висела в шкафу вместе с остальной одеждой, а книжечка, пробитая пулей и залитая кровью, лежала в том же кармане, что и раньше. Так же, как фотография Ника.

Я пошел обратно к кровати, но пол вдруг вздыбился и двинул меня по правой щеке. На минуту я потерял сознание, потом, очнувшись, подполз к кровати и прислонился к ножке.

В комнату заглянула дежурная сестра. Хорошенькая и на редкость серьезная, в форменном чепчике лос #8209;анджелесской больницы. Звали ее мисс Коуэн.

- Скажите, бога ради, что вы тут делаете?

- Сижу на полу.

- Но так же нельзя!

Она помогла мне встать и забраться в постель.

- Надеюсь, вы не собирались от нас удрать?

- Честно говоря, нет. Но спасибо за идею. Как вы считаете, когда меня выпустят на волю?

- Это решает доктор. Возможно, он утром ответит на ваш вопрос. Ну как, в состоянии вы принимать гостей?

- В зависимости от того, какие гости.

- Пожилая женщина. Ее фамилия Шеперд. Она не родственница тому самому Шеперду… - девушка тактично замялась.

- Да, тому самому, - подъем сил, вызванный пентоталом, прошел, я снова почувствовал слабость; и все же попросил сестру ввести посетительницу.

- А вы не боитесь подвоха?

- Нет, это не в ее характере.

Мисс Коуэн удалилась. И почти тут же появилась землисто #8209;серая миссис Шеперд. Мне показалось, что к ней уже никогда не вернется прежний цвет лица. Темные глаза ее стали огромными, словно расширились от ужаса.

- Мне очень жаль, что вы ранены, мистер Арчер.

- Ничего, заживет как на собаке. Вот с Рэнди нехорошо получилось.

- По Шеперду никто плакать не станет, - ответила она. - Я и полиции так сказала и вам то же скажу. И муж он был скверный, и отец, и кончил тоже скверно.

- Не слишком ли много скверного?

- Я знаю, о чем говорю, - голос ее звучал торжественно, - не знаю, убил он мисс Джин или нет, но с собственной дочерью он обошелся хуже некуда. Загубил ее жизнь и довел до смерти.

- Разве Рита умерла?

Услышав ее имя, она вздрогнула.

- Откуда вы знаете имя моей дочери?

- Слышал от кого #8209;то. Кажется, от миссис Свейн.

- Миссис Свейн не любила Риту. Она ее винила во всем. А разве это дело? Ведь когда мистер Свейн стал ее обхаживать, она еще несовершеннолетняя была. А тут еще родной отец сводничал, брал у мистера Свейна деньги за дочку, - слова как из вулкана извергались бурным потоком, будто со смертью Шеперда в ней прорвался какой #8209;то кратер.

- Рита уехала в Мексику со Свейном?

- Да.

- Она умерла там?

- Да, там.

- Откуда вам это известно, миссис Шеперд?

- Мне так сам мистер Свейн сказал. Шеперд приводил его ко мне, когда он вернулся из Мексики. Так вот он сказал тогда, что Рита умерла и похоронена в Гвадалахаре.

- У нее остались дети?

Взгляд ее было дрогнул, но она тут же взяла себя в руки и твердо посмотрела мне в глаза:

- Нет, у меня нет внуков.

- Кем вам приходится парень на той фотографии?

- На какой фотографии? - она изобразила удивление.

- Если хотите освежить память, фотография в моей куртке, в стенном шкафу.

Она посмотрела в сторону шкафа, а я сказал:

- На фотографии, которую Рэнди Шеперд украл из вашей комнаты.

На этот раз она искренне удивилась.

- Откуда вам это известно? Для чего вы копаетесь в наших семейных делах?

- Вы знаете для чего, миссис Шеперд. Я пытаюсь распутать одну историю, которая началась чуть не четверть века назад. Первого июля сорок пятого года.

Она моргнула. Но лицо ее тут же снова застыло.

- В этот день мистер Свейн ограбил банк мистера Роулинсона.

- Так ли было дело?

- А вам что рассказывали?

- Я наткнулся на кое #8209;какие улики, говорящие в пользу другой версии. Вот тут #8209;то я и начал сомневаться, а достались ли эти деньги Элдону Свейну?

- Кто, как не он, мог их взять?

- Да хотя бы ваша дочь Рита.

Она взорвалась, но далеко не так сильно, как я ожидал.

- Рите в сорок пятом шел семнадцатый год. Дети не грабят банков. Уж вы #8209;то должны бы знать. Такое под силу только тому, кто в банке работает.

- Мистеру Роулинсону, например?

- Глупости говорите, и сами знаете.

- Просто мне захотелось проверить на вас эту догадку.

- Не надейтесь меня подловить. И чего вы так стараетесь обелить мистера Свейна, не понимаю. Я #8209;то знаю, что деньги взял он, а не мистер Роулинсон. Да о чем говорить - бедный старик тогда лишился всего своего достояния. И с тех пор еле сводит концы с концами.

- На какие средства он живет?

- Получает небольшую пенсию. У меня есть сбережения. Я долгое время работала санитаркой. Так мы и перебиваемся.

Это было похоже на правду. Во всяком случае, я поверил миссис Шеперд.

И она, уловив перемену в наших отношениях, стала смотреть на меня добрее.

- Бедняга, вам надо отдохнуть, - она участливо прикоснулась пальцами к моему забинтованному плечу, - зачем вам забивать голову такой ерундой? Разве вы не устали?

- Устал, - согласился я.

- Тогда почему бы вам не поспать. - Голос ее действовал усыпляюще. Она положила ладонь мне на лоб. - А я посижу тут около вас, если вы не против. Люблю больничный запах. Я ведь работала в этой самой больнице.

И она села в кресло, стоявшее между стенным шкафом и окном. Кресло застонало.

Я закрыл глаза и размеренно задышал. Однако спать я и не думал, а просто лежал с закрытыми глазами и прислушивался к миссис Шеперд. Она не двигалась с места. В окно врывался уличный шум: гудели автомобили, пересмешник настраивался на ночную серенаду. Но он все откладывая и откладывал свою песню, пока меня не охватило предчувствие, что вот #8209;вот что #8209;то произойдет. Я был взвинчен до предела.

Искусственная кожа кресла пискнула, ноги миссис Шеперд еле слышно зашлепали по линолеуму, потом щелкнула щеколда, заскрипела дверь.

Я открыл глаза - миссис Шеперд на месте не было. Очевидно, забралась в стенной шкаф. Вскоре дверца шкафа медленно приотворилась, оттуда боком вылезла миссис Шеперд с фотографией Ника. Она поднесла фотографию ближе к свету. Лицо ее выражало любовь и страдание.

Она взглянула на меня, увидела, что я лежу с открытыми глазами, не сказав ни слова, спрятала карточку под пальто и тихо вышла из комнаты.

Я не стал ее останавливать. В конце концов, фотография принадлежала ей. Я выключил свет и стал слушать пересмешника. Пересмешник теперь распевал во все горло, и я заснул под его трели. Мне снилось, что я Ник, а миссис Шеперд моя бабушка и она живет в саду, где щебечут птицы, в округе Контра #8209;Коста.


Глава 31


Утром, когда я вкушал подмокший тост с пашотом, в палату вошел хирург #8209;ординатор.

- Как себя чувствуете?

- Отлично, - соврал я, - но на вашем рационе сил не наберешь. Когда вы меня выпустите?

- Не надо торопиться. Я хочу, чтобы вы недельку отлежались.

- О неделе не может быть и речи.

- Я не настаиваю на том, чтобы вы здесь оставались. Регулярное питание, легкая гимнастика, чередующаяся с отдыхом, - вот что вам нужно, чтобы прийти в норму, и, разумеется, избегать драк.

- Еще бы, - сказал я.

Утро я изо всех сил отдыхал. Тратвелл так и не позвонил; ожидание стало мешать отдыху, а под конец свело его на нет.

Незадолго до полудня я снова позвонил в контору Тратвелла. Телефонистка сообщила, что его нет на месте.

- На самом деле нет?

- На самом деле. Я не знаю, где он.

Я немного поотдыхал, немного подождал. Из Пасадены примчался на мотоцикле полицейский, привез ключи от моей машины и объяснил, куда он ее поставил. Это перст судьбы, подумал я.

После раннего ленча я выкарабкался из постели и нацепил кое #8209;что из одежды. К тому времени, когда я справился с исподним, брюками и ботинками, я был весь в поту, меня трясло. Кое #8209;как прикрыв окровавленной рубашкой плечи и грудь, я накинул поверх куртку.

По коридору взад #8209;вперед сновали сестры и санитарки: разносили ленч. Я пересек коридор, открыл серую железную дверь, ведущую на пожарную лестницу, прошел пешком три этажа вниз и вышел боковым ходом на стоянку. Разыскал свою машину. Посидел там. Отдышался. Легкая гимнастика, чередующаяся с отдыхом.

Автострада была забита, транспорт еле полз. Машина плохо меня слушалась, хотя я и лез из кожи вон. Но внимание мое то и дело отвлекалось, и раз, чтобы не врезаться в идущую впереди машину, мне пришлось резко затормозить.

Сначала я намеревался поехать в Пасифик #8209;Пойнт, однако едва дотянул и до Уэст #8209;Лос #8209;Анджелеса. Дожимая последний квартал своей улицы, я увидел в зеркале машины бородача с тюком. Я тут же оглянулся, но бородач исчез.

Поставив машину у обочины, я с трудом вскарабкался по лестнице и, едва открыв дверь, услышал, как в квартире яростно, словно звуковая мина #8209;ловушка, надрывается телефон. Я снял трубку и перенес телефон к креслу.

- Мистер Арчер, говорит Элен из телефонной службы. Вам два раза звонили по неотложным делам. Некий мистер Тратвелл и некая мисс Тратвелл. Я с тех пор никак не могла вам дозвониться.

Я посмотрел на электрочасы: они показывали два. Элен продиктовала мне номер тратвелловской конторы и куда менее знакомый телефон, оставленный его дочерью.

- Еще звонки были?

- Да, но тут, очевидно, произошла какая #8209;то ошибка. Одна из пасаденских больниц утверждает, что вы им задолжали сто семьдесят долларов. Включая стоимость операции, так они сказали.

- Все верно. Если они еще раз позвонят, скажите, что я отправлю чек почтой.

- Хорошо, сэр.

Я вынул чековую книжку, посмотрел, сколько у меня остается денег, и решил для начала позвонить Тратвеллу. Но прежде прошел на кухню и сунул в духовку замороженный бифштекс. Отхлебнул молока, простоявшего все эти дни в холодильнике, выяснил, что оно еще не скисло, и выпил половину оставшейся кварты. Мне захотелось отбить вкус молока стаканчиком виски, но как раз этого #8209;то и не следовало делать.

На мой звонок откликнулся младший партнер Тратвелла Эдди Сазерленд. Тратвелла в данный момент нет в конторе, сказал Сазерленд, но он сможет принять меня в 4.30. Мое присутствие обязательно, хотя Сазерленд и не знал, зачем я нужен Тратвеллу.

Набрав номер, оставленный Бетти, я вспомнил, что это домашний телефон Ника.

- Алло, - услышал я голос Бетти.

- Говорит Арчер.

Она затаила дыхание.

- Я весь день пыталась до вас дозвониться.

- Ник с вами?

- Нет. Хотелось бы мне, чтоб это было так. Ник меня беспокоит. Вчера я поехала в Сан #8209;Диего, пыталась его повидать. Но они меня не пустили.

- Кто они?

- Этот охранник. И доктор Смизерэм с ним заодно. Они, кажется, считают, что меня подослал отец. Мне, правда, удалось заглянуть в дверь - так что я видела Ника и он меня видел. Он попросил меня забрать его оттуда. Сказал, что они его держат там против его воли.

- "Они"?

- По #8209;моему, он имел в виду доктора Смизерэма. Во всяком случае, именно доктор Смизерэм приказал его перевезти.

- Куда?

- Не знаю, мистер Арчер. Но думаю, что они держат его взаперти в смизерэмовской клинике. Во всяком случае, санитарная машина отвезла его туда.

- Вы всерьез верите, что они держат его взаперти?

- Я уж и сама не знаю, чему верить. Но боюсь я всего. Вы мне поможете?

Я сказал, что для начала помогать придется ей, поскольку мне сейчас не под силу вести машину. Бетти согласилась приехать за мной через час.

Я вышел на кухню и перевернул бифштекс. С одной стороны он дымился и шипел, с другой - был совершенно ледяной, все равно как те шизофреники, с которыми мне приходилось иметь дело. И я задался вопросом, а безумен ли Ник.

Прежде всего надо было одеться. В моем не слишком богатом гардеробе нашлась безразмерная нейлоновая рубашка, которую мне удалось натянуть, не всовывая левой руки в рукав. Завершил я туалет вязаным жакетом.

К этому времени мой шизоидный бифштекс подрумянился с обеих сторон, но остался кроваво #8209;красным изнутри. Я проткнул его ножом - на тарелку потекла кровь. Дав бифштексу остыть, я не стал его резать, а съел целиком и прикончил кварту молока. Потом вернулся в комнату и сел отдохнуть. Впервые в жизни я ощутил, что такое старость. Организм вдруг стал требовать большего ухода, давая все меньше взамен. Гудок Бетти вывел меня из полудремы. Я неуклюже протиснулся в машину. Бетти строго посмотрела на меня.

- Мистер Арчер, вы больны?

- Да нет. Просто пуля попала в плечо.

- Почему вы мне ничего не сказали?

- Вы в тогда не приехали. А мне не хочется выпускать расследование из своих рук.

- Даже если это вас убьет?

- Меня не так #8209;то легко убить!

Я за последние два дня сильно сдал, Бетти же, напротив, очень похорошела. Видно, период оцепенения кончился.

- Скажите, бога ради, кто мог в вас стрелять?

- Полицейский из Пасадены. Правда, он метил в другого. Я просто подвернулся под руку. Разве отец вам не рассказывал?

- Я не видела отца со вчерашнего дня, - сказала она торжественно, словно важное заявление делала.

- Вы хотите уйти из дому?

- Да. Отец сказал, чтоб я выбирала между ним и Ником.

- Уверен, что вы его не так поняли.

- Нет, именно так.

Она включила зажигание. Мотор взревел. И тут я вспомнил, что забыл вынуть чалмеровские письма из багажника. Я пошел за ними и, пока Бетти выводила машину на автостраду, еще раз просмотрел верхние три.

Начало второго письма привлекло мое внимание:

«Мл. лейтенант Л.Чалмерс с борта „Сорел #8209;бей“, (К.А. 185) 15 марта 1945».

- Кажется, вчера вы говорили о дне рождения Ника. Вы сказали, что он родился в декабре.

- Четырнадцатого декабря, - сказала она.

- Какого года?

- Сорок пятого. В прошлом месяце ему исполнилось двадцать три. А зачем вам это знать?

- Может понадобиться. Скажите, кто вынул из пачки эти три письма, что идут не в хронологическом порядке? Ник?

- Может быть, и он. Мне кажется, он их читал. А что?

- Мистер Чалмерс, находясь на войне, прислал с борта корабля письмо, датированное пятнадцатым марта сорок пятого года.

- Я не сильна в арифметике, особенно за рулем. Но кажется, с пятнадцатого марта по четырнадцатое декабря будет девять месяцев?

- Совершенно точно.

- Правда, странно? Ник всегда подозревал, что его отец… ну, что мистер Чалмерс ему не родной отец. Он считал, что его усыновили.

- Возможно, он прав.

Я переложил три верхних письма в бумажник. Бетти, преодолев скат, въехала на автостраду и яростно погнала машину. Над нами коричневым покрывалом стлался смог.


Глава 32


Южнее по побережью стояла солнечная ветреная погода. С вершины холма, вздымавшегося над Пасифик #8209;Пойнтом, были видны белые гребни волн и редкие парусники, кренившиеся под напором ветра.

Бетти повезла меня прямо в смизерэмовскую клинику. Холеная молодая особа с нелюбезными манерами, восседавшая в приемной, заявила, что доктор Смизерэм занят с пациентом и никак не может нас принять. Весь остальной день он проведет с пациентами и вечер тоже.

- Ну а, скажем, через недельку, со вторника, этак в полночь?

Особа смерила меня укоризненным взглядом.

- А вы не ошиблись? Может, вам все #8209;таки нужно отделение «Скорой помощи» при больнице?

- Не ошибся. Ник Чалмерс находится в вашей клинике?

- На подобные вопросы я не имею права отвечать.

- Могу я повидать миссис Смизерэм?

Особа ответила не сразу; сделала вид, будто разбирает бумаги.

- Сейчас узнаю. Как вы сказали, ваше имя, повторите, - снизошла она наконец.

Я назвал себя. Она открыла дверь, ведущую во внутренние покои, и оттуда донесся такой крик, что у меня волосы стали дыбом. Пронзительный бессловесный вопль, вопль муки и отчаяния.

Мы с Бетти посмотрели друг на друга.

- Это мог быть и Ник, - сказала девушка. - Что они с ним делают?

- Ничего. Здесь не подходящее место для вас.

- А где подходящее?

- Дома, с книжкой.

- Достоевского, что ли? - сказала она резко.

- Можно выбрать что #8209;нибудь повеселее.

- Вроде «Маленьких женщин»

[9]. Боюсь, что вы меня так и не поняли, мистер Арчер. И потом, оставьте этот отеческий тон.

- А как еще с вами разговаривать?

Дверь во внутренние покои распахнулась (на этот раз обошлось без криков), из нее вышли Мойра и регистраторша. На меня Мойра посмотрела удивленно, взгляд же, который она кинула на Бетти, был куда красноречивее. В нем разом отразились и зависть и презрение. Хоть ты и моложе, казалось, говорил этот взгляд, зато я крепче.

- Что тут творится, мистер Арчер? - обратилась она ко мне.

- В меня попала шальная пуля, если вы об этом, - и я показал на левое плечо. - Ник Чалмерс здесь?

- Да, здесь.

- Это он кричал?

- Кричал? Не думаю. - Она смешалась. - У нас в этом отделении несколько человек. И Ник далеко не самый буйный.

- В таком случае, я надеюсь, вы разрешите нам его повидать. Мисс Тратвелл его невеста…

- Знаю.

- …и она, естественно, очень тревожится за него.

- Мисс Тратвелл зря тревожится. - Однако у самой Мойры вид был озабоченный. - Весьма сожалею, но никак не могу вас к нему пустить. Такое разрешение может выдать только доктор Смизерэм, а он полагает, что Ник нуждается в изоляции.

Рот ее скривился. Лицемерить становилось все трудней.

- А не могли бы мы, миссис Смизерэм, обсудить этот вопрос с глазу на глаз?

- Разумеется. Пройдите, пожалуйста, в мой кабинет. Приглашение не включало Бетти. Я поплелся следом за Мойрой в ее кабинет - нечто среднее между гостиной и справочной. Абстрактные картины, развешанные по глухим стенам, казались окнами, только смотрели эти окна не на внешний мир, а внутрь. Мойра захлопнула дверь, повернула ключ в замке и привалилась к косяку.

- Взяли в плен? - сказал я.

- Я сама здесь в плену. И все в отдала, чтоб отсюда выбраться, - сказала она без намека на шутку и приподняла плечи, как бы показывая, какой тяжестью давит на нее здание клиники. - Но это невозможно.

- Муж вас не отпустит?

- Тут все несколько сложнее. Я в плену своих прошлых ошибок - что #8209;то я сегодня так и сыплю откровениями, - и одна из них - Ральф. Ну а вы - самая последняя.

- Что я сделал не так?

- Ничего. Мне казалось, я вам нравлюсь, только и всего, - сказала она искренне, отбросив лицемерие. - Прошлой ночью я в этом не сомневалась.

- Так же, как и я. И вы не ошиблись.

- Тогда зачем же вы мучаете меня?

- Я вовсе не хотел вас мучить. Но похоже, что мы с вами оказались в разных лагерях.

Она покачала головой.

- Не верю. Я хочу одного - достойной жизни для всех, - и добавила: - Включая меня.

- А чего хочет ваш муж?

- Того же, но согласно своим представлениям. Мы, знаете ли, не на все смотрим одинаково. Я допустила непоправимую ошибку, поддерживая Ральфа во всех его великих начинаниях, - и она обвела рукой стены. - Словно мы могли спасти наш брак, родив клинику, - и добавила сухо: - Проще было б ее арендовать.

Сложная она была женщина, говорила загадками, да и болтала слишком много. Я подошел к ней вплотную, неловко обнял здоровой рукой и закрыл рот поцелуем.

Рана в плече пульсировала, как добавочное сердце.

Мойра, словно ей передалась моя боль, сказала:

- Мне очень жаль, что вы так страдаете.

- А мне, что вы, Мойра.

- Не тратьте на меня свое сочувствие, - сказала она. И я подумал, что годы работы сестрой не прошли для нее даром.

- Я выживу. Но радости это мне, увы, не доставит.

- Вы опять меня запутали. О чем мы говорим?

- У меня предчувствие, что мы на пороге беды. Во мне ведь есть ирландская кровь.

- Кому грозит беда? Нику Чалмерсу?

- Всем нам. И ему, разумеется, в том числе.

- В таком случае почему бы вам не разрешить мне забрать его отсюда?

- Не могу.

- Его жизнь в опасности?

- Пока он здесь, нет.

- Вы меня пустите к нему?

- Не могу. Муж не разрешит.

- Вы его боитесь?

- Нет. Но он врач, а я всего #8209;навсего обслуживающий персонал. Да и потом, как знать, что он сделает.

- И долго он намеревается держать Ника?

- До тех пор, пока его жизни грозит опасность.

- Какая опасность?

- Не могу сказать. И не задавайте больше вопросов, Лью. Вопросы только все портят.

Мы еще постояли обнявшись у запертой двери. И хотя между нами начался раскол и меня не покидала мысль, что я теряю драгоценное время, ее жаркие губы вернули меня к жизни.

- Какая жалость, что нам с вами нельзя взять и уйти отсюда - вот так, сразу, с тем чтоб никогда больше не возвратиться, - сказала она тихо.

- Вы связаны браком.

- Брак мой вот #8209;вот распадется.

- Из #8209;за меня?

- Нет, разумеется. Но все равно, дайте мне одно обещание, ладно?

- Сначала скажите какое.

- Не говорите никому о Сынке. Ну, помните, о моем возлюбленном из Ла #8209;Джоллы, том, что служил на почте. Я и вам зря о нем рассказала.

- А что, Сынок снова объявился?

Она кивнула. В глазах у нее была тоска.

- Так вы никому не скажете, договорились?

- С какой стати?

Я увиливал от прямого ответа, и она это почувствовала.

- Лью, я знаю, вы человек решительный и прямолинейный. Обещайте, что не будете вмешиваться. Дайте нам с Ральфом возможность самим разобраться.

Я отступил на шаг.

- Пока ничего обещать не могу. А вы что #8209;то темните, и сама это прекрасно знаете.

Лицо ее исказила тревожная гримаса: на миг она стала чуть ли не безобразной.

- Я не могу не темнить. Разговорами тут не поможешь. Слишком многие люди замешаны, и слишком много лет прошло.

- Какие люди?

- Ральф, я, Чалмерсы, Тратвеллы…

- А Сынок?

- И он тоже, - она думала о чем #8209;то мне неведомом. Я понял это по ее глазам. - Вот почему я прошу вас не говорить никому о том, что я вам рассказала.

- А что вы мне рассказали?

- Я думала, вы мне поможете. Думала, мы сблизимся еще больше.

- Дайте мне время.

- А разве я вас не о том же прошу?


Глава 33


Бетти нетерпеливо расхаживала по стоянке. Она уставилась на мой подбородок.

- Вы перепачкались помадой, постойте, - она стала оттирать вынутой из сумки бумажной салфеткой мое лицо. - Ну вот, так лучше. У вас что, роман с миссис Смизерэм? - спросила она невозмутимо, когда мы сели в машину.

- Мы друзья.

- Теперь понятно, отчего я никому не могу доверять и ничего не могу сделать для Ника, - сказала она все так же невозмутимо и добавила, повернувшись ко мне: - Если уж вы дружите с миссис Смизерэм, почему бы ей не пустить меня к Нику?

- Смизерэм врач, а она всего #8209;навсего обслуживающий персонал, так она говорит.

- Почему ее муж не отпускает Ника?

- Они держат Ника, потому что ему угрожает опасность. От кого и какая - не знаю, но я склонен согласиться, что он нуждается в защите. Хотя и не уверен, что это можно поручить одному доктору. Ник нуждается в юридической консультации…

- Если вы хотите, чтоб мой отец участвовал… - она изо всех сил стукнула кулаком по рулевому колесу и, должно быть, сильно ушибла пальцы.

- Он и так участвует, Бетти. И поэтому наш спор не имеет смысла. К тому же вы окажете плохую услугу Нику, ополчась на отца.

- Это отец ополчился против нас - против меня и Ника.

- Возможно. Но мы нуждаемся в его помощи.

- Я не нуждаюсь, - громко сказала она, но голос ее прозвучал нерешительно.

- Ладно, как бы там ни было, я в вашей помощи не нуждаюсь. Подкинете меня к его конторе?

- Хорошо. Но в контору я не пойду.

Она отвезла меня на стоянку за конторой отца. Сверкающий черный «роллс» стоял на специально отгороженной полоске асфальта.

- Вон машина Чалмерсов, - сказала Бетти. - А я думала, у них с отцом нелады.

- То раньше, а теперь, видно, лады. Который час?

Она посмотрела на ручные часы:

- Тридцать пять минут пятого. Я подожду вас здесь.

«Роллс» меня заинтересовал. Я подошел поближе и залюбовался красивой кожаной обивкой и орехового дерева отделкой. Машина блистала чистотой, лишь плед на заднем сиденье пятнали желтые брызги, напоминавшие засохшую рвоту.

Я соскреб немного на пластмассовую кредитную карточку и, подняв глаза, увидел, что ко мне направляется тощий мужчина в темном костюме и шоферской фуражке. Я узнал слугу Чалмерсов, Эмилио.

- Отойдите от машины, - сказал он.

Захлопнув дверцу, я отступил на пару шагов от «роллса».

Эмилио, словно загипнотизированный, прилип глазами к карточке. Не дав мне опомниться, он бросился на меня. Я едва успел отдернуть руку.

- Дайте мне ту штуку.

- Черта с два. Кого рвало у вас в машине, Эмилио?

Эмилио насторожился. Я повторил вопрос. Слуга вдруг сник, оставив меня в покое, сел за руль «роллса» и, нажав кнопку, поднял окно с моей стороны.

- Что у вас случилось? - спросила Бетти, когда мы уходили.

- Сам не пойму. Что он за человек?

- Кто, Эмилио? Мрачный тип.

- Ему можно доверять?

- Должно быть. Он прослужил у Чалмерсов больше двадцати лет.

- Как он живет?

- По #8209;моему, тихо, спокойно, по #8209;холостяцки. Но я не крупный авторитет по части Эмилио. Что за дрянь у вас на карточке?

- Уместный вопрос. У вас есть конверт?

- Нет. Но сейчас достану.

Она зашла в контору с черного хода и тут же вышла с фирменным конвертом в руке. Я с ее помощью пересыпал туда свою находку, запечатал конверт и надписал.

- Какой лабораторией пользуется ваш отец?

- Барнардовской. Она на полпути между конторой и судом.

Я передал Бетти конверт.

- Попросите их сделать проверку на хлоральгидрат и нембутал. Исследования, насколько я понимаю, несложные. Если попросить от имени вашего отца, их могут сделать прямо при вас. И скажите им, чтобы бережней обращались с образцом.

- Слушаюсь, сэр.

- Результаты принесите мне, договорились? Я, скорее всего, буду у вашего отца. Но вы можете надеть маску или как #8209;нибудь еще обмануть его бдительность.

Она не улыбнулась, однако послушно побежала по моему поручению. Я почувствовал прилив адреналина в венах и решил перейти в наступление. Если интуиция меня не подвела, рвотная масса в конверте должна перевернуть наше расследование с головы на ноги.

Я прошел в контору и направился по длинному коридору к приемной. Из открытой двери раздался голос Тратвелла:

- Это вы, Арчер? А я уж поставил на вас крест.

Он втащил меня в библиотеку - стены ее были сплошь уставлены справочной литературой по юриспруденции. Молодой человек в форменной куртке выпускника Принстона возился с проекционным аппаратом. На дальней стене был натянут экран.

Тратвелл посмотрел на меня не слишком участливо.

- Где вы пропадали? - спросил он.

Я объяснил.

- Как я понимаю, - переменил я тему, - вы купили фильмы у миссис Свейн.

- Не за деньги, - сказал он самодовольно. - Мне удалось доказать миссис Свейн, что ее долг послужить выяснению истины. К тому же я позволил ей оставить у себя флорентийскую шкатулку, принадлежавшую ее матери. Взамен она отдала мне пленку. К сожалению, ролику, который я собираюсь вам показать, чуть не двадцать шесть лет, и он довольно ветхий. Он порвался, пока мы его крутили. Как дела, Эдди? - обратился Тратвелл к молодому человеку у проектора.

- Сейчас сращу. Через минуту будет готово.

- Окажите мне услугу, Арчер. Айрин Чалмерс сидит в приемной.

- Она что, вернулась в ваш тесный круг?

- Вернется, - сказал Тратвелл, оскалив в улыбке зубы. - В данный момент она находится здесь против своей воли. Так вы посидите с ней. Присмотрите, чтобы не убежала.

- Чем вы ее собираетесь огорошить?

- Увидите.

- Сообщением, что в девичестве ее звали Ритой Шеперд?

Довольная улыбка мгновенно сползла с лица Тратвелла. Он относится ко мне как к сопернику: видно, завидовал, что Бетти мне доверяет.

- И давно вы это знаете? - спросил Тратвелл прокурорским тоном.

- Секунд с пять. Но такое подозрение зародилось у меня еще прошлой ночью. - Вряд ли имело смысл говорить, что эта мысль осенила меня во сне.

Шагая по коридору, я постепенно вспомнил свой сон. И потерял всякую охоту переходить в наступление. Лицо миссис Шеперд слилось с лицом моей бабушки, давным #8209;давно похороненной в Мартинесе. А пыл, с которым миссис Шеперд охраняла секреты своей дочери, придавал моему сну некоторую правдоподобность.

Я пошел в приемную. Айрин Чалмерс подняла на меня глаза. И похоже, не узнала. Секретарша заговорила со мной шепотом - так говорят в присутствии больных и умственно неполноценных.

- Я уже и ждать вас перестала. Мистер Тратвелл в библиотеке. Он сказал, чтобы я вас сразу направила к нему.

- Я уже с ним говорил.

- Понятно.

Я подсел к Айрин Чалмерс. Она смотрела на меня, но не сразу вспомнила, кто я. Казалось, что она никак не может очнуться от сна. Наверно, во сне ее мучили кошмары, потому что вид у нее был виноватый и подавленный.

- Извините, я что #8209;то задумалась. Ведь вы мистер Арчер. А я считала, что вы с нами расстались.

- Нет, я все еще занимаюсь вашим делом, миссис Чалмерс. Кстати, я нашел письма вашего мужа.

- Они при вас? - сказала она не слишком заинтересованно.

- Кое #8209;какие, да. Я верну их вам через мистера Тратвелла.

- Но он больше на нас не работает.

- И тем не менее, я думаю, у вас нет оснований сомневаться в том, что он отдаст вам письма.

- Вот уж не знаю, - она с тупой подозрительностью обвела взглядом тесную комнатку. - Раньше мы дружили. Теперь поссорились.

- Из #8209;за Ника и Бетти?

- Видно, это было последней каплей, - сказала она. - Правда, мы серьезно поцапались еще много лет назад из #8209;за денег. Все ссоры бывают из #8209;за денег, правда? Иногда мне даже хочется снова стать бедной.

- Вы сказали, что ссора произошла из #8209;за денег?

- Ну да, мы с Ларри решили учредить «Смизерэмовский фонд», Тратвелл отказался подготовить для нас документацию. Сказал, что доктор Смизерэм нами вертит как хочет и с какой стати мы должны строить ему клинику. Но Ларри был без ума от этой затеи, да и я тоже. Не знаю, что бы с нами сталось, если б не доктор Смизерэм.

- Он много для вас сделал, верно?

- Вы же знаете. Он спас Ника от… вы сами знаете от чего. Мне кажется, Джон Тратвелл завидует Смизерэму. Но как бы там ни было, Джон нам больше не друг. Я и сюда приехала только потому, что он мне пригрозил.

Я хотел спросить ее чем, но секретарша без зазрения совести слушала наш разговор.

- Пойдите, пожалуйста, к мистеру Тратвеллу, - сказал я ей, - и спросите, может ли он нас принять?

Она нехотя повиновалась. Я снова повернулся к миссис Чалмерс.

- Чем он вам угрожал?

Она не стала увиливать от ответа. И мне показалось, что последний удар судьбы отбил у нее всякую осторожность.

- Дело все в том же Нике. Тратвелл сегодня уезжал в Сан #8209;Диего, выспрашивал там о нас и раскопал кое #8209;какие грязные сплетни. Только вам я не скажу какие.

- Речь шла о рождении Ника?

- Значит, он вам уже сказал.

- Нет, но я читал кое #8209;какие письма вашего мужа. Из них вытекает, что за девять месяцев до рождения Ника он был в плавании. Это правда, миссис Чалмерс?

Сначала она смутилась, потом смерила меня надменным взглядом:

- Да какое у вас право задавать мне вопросы? Хотите выставить напоказ, в чем мать родила, так, что ли?

Даже в гневе она вела двусмысленную эротическую игру, рассчитывая на мое участие. Я ответил ей страстной улыбкой, оставаясь при этом холодным как лед.

Вернулась секретарша и сообщила, что мистер Тратвелл нас ждет. Когда мы вошли, Тратвелл стоял у проектора в полном одиночестве.

Увидев проектор, Айрин Чалмерс попятилась назад, словно на нее наставили пушку. Она испуганно смотрела то на Тратвелла, то на меня. Я преградил путь к выходу и закрыл перед ней дверь. Она застыла на месте.

- Вы сказали, что хотите поговорить со мной о нашем деле. Ни о каких фильмах не было и речи, - недовольно сказала она Тратвеллу.

- Фильм имеет прямое отношение к вашему делу, - парировал Тратвелл - он чувствовал себя хозяином положения. - Фильм снят в Сан #8209;Марино летом сорок третьего года на вечеринке в доме Элдона Свейна. Свейн снял фильм почти целиком сам. Только в конце, когда Свейн появляется в кадре, его сменила миссис Свейн.

- Вы разговаривали с миссис Свейн?

- Можно сказать, да. Но, откровенно говоря, меня больше интересует ваша реакция. - Тратвелл постучал по спинке кресла, стоящего рядом с проектором. - Садитесь сюда, Айрин. Располагайтесь поудобнее.

Однако она не пожелала сдвинуться с места. Тратвелл, улыбаясь, подошел к ней и взял под руку. Она ступала медленно и тяжело, словно постепенно оживающая статуя.

Тратвелл усадил Айрин Чалмерс, неохотно выпустил ее руки из своих и встал за спинкой кресла.

- Выключите, пожалуйста, свет, Арчер.

Я повернул выключатель и подсел к Айрин Чалмерс. Зажужжал проектор. Его неяркий рассеянный луч отбрасывал на экран все новые картины. В прямоугольном, очень просторном бассейне с подкидной доской и скатом отражалось старомодно синее небо.

Юная блондинка с детским лицом и отнюдь не детской фигурой вскарабкалась на подкидную доску, помахала рукой в объектив, изо всех сил подпрыгнула и неуклюже плюхнулась в воду, дрыгая ногами, как лягушка. Вынырнула на поверхность и фонтаном пустила воду прямо в объектив. Молодая Джин Траск.

Следом на подкидную доску вышла Айрин Чалмерс, nee

[10] Рита Шеперд, и прошла к концу доски чинно, словно позируя перед камерой. Волосы ее были спрятаны под черным резиновым чепцом, придававшим ей допотопный вид.

Она довольно долго стояла перед нацеленным на нее объективом, так ни разу и не посмотрев в его сторону. Потом подпрыгнула и ласточкой ушла в воду без единого всплеска. Только когда она скрылась под водой, я понял, как она была хороша.

Она высунулась из воды и, улыбнувшись в объектив, перевернулась на спину.

Сзади к Рите с хохотом и криками подплыла Джин и утащила ее вглубь, плеская воду пригоршнями прямо в объектив.

Третьим залез на доску юноша лет восемнадцати. Я не сразу узнал его. Он шел по доске, то и дело оглядываясь, словно за ним гонятся пираты. Так оно и оказалось. Джин с хохотом и криками набросилась на него и скинула в бассейн. Он, отчаянно барахтаясь, выскочил на поверхность. Глаза у него были зажмурены. Женщина в широкополой шляпе протянула ему обитый войлоком багор и багром, как буксиром, вытянула его на мелкое место. Юноша так и остался стоять по пояс в воде, повернувшись хилой спиной к камере. Спасательница, сняв широкополую шляпу, отвесила поклон невидимым зрителям.

Я узнал миссис Свейн, но свейновская камера, не задержавшись на ней, передвинулась на зрителей - красивую пожилую пару на качелях под тентом. Я узнал Самюэля Роулинсона, хотя лицо его было в тени, и догадался, что рядом с ним Эстелла Чалмерс. Но прежде чем я успел рассмотреть ее худое выразительное лицо, на экране появился новый кадр.

По скату съезжали Рита и Джин, попарно и поодиночке. Потом они плыли наперегонки. Джин пришла первой, обрызгала юнца, страдающего водобоязнью, - он по #8209;прежнему торчал на том же месте, словно корни там пустил, - потом Риту.

На заднем плане размытым пятном промелькнул рыжеволосый и рыжебородый Рэнди Шеперд в садовом комбинезоне. Он глядел из #8209;за загородки, как его дочь нежится на солнце.

Я посмотрел на профиль Айрин Чалмерс, освещенный мельтешащей мозаикой ярких пятен, отбрасываемых экраном. Казалось, эта беззвучная бомбардировка воспоминаниями убивает ее.

Когда я снова посмотрел на экран, на подкидной доске стоял Элдон Свейн. Среднего роста крепыш с крупной красивой головой. Он подпрыгнул и ласточкой ушел под воду. Объектив запечатлел Свейна в тот момент, когда он вынырнул на поверхность, и проследил за его возвращением на подкидную доску. Свейн сделал сальто #8209;мортале, потом продемонстрировал парный нырок сначала с Джин и, наконец, с Ритой. Камера, словно поставив своей целью наблюдать за этой парой, последовательно зафиксировала все этапы их прыжка: вот Рита стоит, расставив ноги, на подкидной доске, а Элдон, просунув голову между ее бедер, поднимает ее на плечах, слегка шатаясь, несет к концу доски, стоит там чуть не вечность, и его голова торчит, словно голова гигантского младенца, второй раз рождающегося на свет.

Потом они ныряют и долго, очень долго остаются под водой. Объектив следит за ними, но запечатлевает лишь испещренную солнечными бликами поверхность бассейна, в глубине которого проплывают размытые водой пестрые силуэты.


Глава 34


Ролик кончился, но мы продолжали сидеть молча. Я включил свет. Айрин Чалмерс встрепенулась. Я понимал ее страх - он был настолько силен, что ей так до конца и не удалось преодолеть охватившее ее оцепенение.

- А я тогда была недурна, верно? - сказала она, пытаясь побороть страх.

- Не то слово, - сказал Тратвелл. - Вы были настоящей красавицей.

- Больно много дала мне моя красота. - Благоприобретенный лоск вдруг куда #8209;то исчез, к ней вернулись повадки ее молодости. - У кого вы раздобыли это кино, у миссис Свейн?

- Да. Она мне не только этот фильм дала.

- С нее станется. Она меня всегда ненавидела.

- За то, что вы сошлись с ее мужем? - сказал я.

- Да она на меня еще раньше взъелась. Будто с самого начала знала, что так оно и будет. А может, из #8209;за нее все и получилось. Теперь уж трудно сказать. Только она следила во все глаза за Элдоном. Все ждала, когда он на меня кинется. А этого ни один мужик терпеть не станет и рано или поздно так и сделает.

- Ну а вы #8209;то зачем на него кинулись?

- Обо мне разговора не будет. - Она посмотрела на меня, потом на Тратвелла и уставилась в пустоту. - Я против себя показывать на стану, а на что же нам еще пятая поправка?

[11]

Тратвелл склонился к ней нежно и ласково, словно любовник.

- Не глупите, Айрин. Вы среди друзей.

- Так я вам и поверила.

- Я вас не обманываю, - сказал он, - мне, а также мистеру Арчеру стоило больших усилий раздобыть эти фильмы - ведь они находились в руках ваших потенциальных врагов. Пока они у меня, никто не сможет использовать их против вас. Это я вам гарантирую.

Она выпрямилась и в упор посмотрела на Тратвелла.

- Это что? Шантаж?

Тратвелл улыбнулся:

- Вы, кажется, путаете меня с доктором Смизерэмом, Айрин. Мне от вас ничего не надо. Но я уверен, что мы можем откровенно и непринужденно обсудить сложившееся положение.

- Ну, а насчет него как? - Айрин Чалмерс кивнула в мою сторону.

- Мистер Арчер знает о вашем деле куда больше меня. И я полностью ему доверяю.

Похвала Тратвелла поставила меня в неловкое положение. Я не мог сказать того же о нем.

- А я ему не доверяю, - сказала женщина. - С какой стати мне ему доверять? Я его едва знаю.

- Вы знаете меня, Айрин. Как ваш поверенный…

- Так, значит, вы опять наш адвокат?

- Я и не переставал им быть. Теперь вам должно быть уже ясно, что без моей помощи и помощи мистера Арчера вам не обойтись. Все, что мы узнали о вашем прошлом, останется между нами.

- Это если я пойду вам навстречу, - сказала она. - А если нет?

- Этика обязывает меня хранить ваши тайны.

- Только потом про них каждый встречный #8209;поперечный будет знать, не так, что ли?

- Но не от меня и не от Арчера. Возможно, от доктора Смизерэма. Как вы сами понимаете, я не могу защищать ваши интересы, пока вы меня на это не уполномочите.

Предложение Тратвелла повергло ее в задумчивость.

- Да я вовсе не хотела ссориться с вами. Особенно в такое время. Но за мужа я решать не могу.

- Где он?

- Когда я уходила, он оставался дома. Ларри тяжело дались последние дни. Он ведь очень нервный, хотя по виду никогда не скажешь.

Ее слова вызвали к жизни мысль, уже давно гнездившуюся в подсознании.

- Скажите, так это ваш муж? Ну, тот мальчик, которого сталкивают в воду?

- Да, он. Это была наша первая встреча. И последний уик #8209;энд Ларри, перед тем как его призвали во флот. Я ему приглянулась, это факт, но мы так толком и не успели познакомиться. А жаль.

- Когда же вы познакомились?

- Через два года. Ларри за это время успел повзрослеть.

- А вы что успели?

Резкое движение головой - и она повернулась ко мне затылком.

- Не стану я отвечать на ваши вопросы, - сказала она Тратвеллу. - Для того, что ли, я плачу адвокату и сыщику, чтоб они рылись в моем грязном белье? Вы что, за дуру меня принимаете?

- Вовсе нет, Айрин, - сказал Тратвелл спокойно и сдержанно. - Напротив, было в не глупо, если бы вы перестали прятать ваше, как вы выражаетесь, грязное белье. Пришла пора выложить карты на стол и нам втроем во всем разобраться. Я думаю, нет нужды напоминать вам, что за последнее время произошло несколько убийств.

- Я никого не убивала.

- Чего нельзя сказать о вашем сыне, - напомнил я. - Мы ведь уже имели беседу об убийстве в бродяжьем квартале.

- Мальчика хотели похитить, - накинулась она на меня. - Он защищался. Вы сами говорили, что полиция войдет в его положение.

- Теперь, когда я лучше представляю себе, как все это случилось, кажется, мне придется взять свои слова обратно. Вы утаили от меня многие детали, и притом самые важные. К примеру, когда я рассказал вам, что в похищении участвовал Рэнди Шеперд, вы не сочли нужным мне сообщить, что Рэнди приходится вам отцом.

- Жена имеет право не давать показаний против мужа, - сказала она. - Разве дочерей и отцов это правило не касается?

- Нет. Впрочем, теперь это уже не имеет значения. Вашего отца нет в живых - его вчера застрелили в Пасадене.

- Кто застрелил? - Она вскинула голову.

- Полиция. Ее вызвала ваша мать.

- Мать? - Она помолчала. - Ничуть не удивляюсь. Самое первое мое воспоминание - отец с матерью колотят друг друга почем зря. И я решила удрать от них, даже если б ради этого… - Глаза наши встретились, и слова замерли на ее губах.

- …даже если б ради этого пришлось убежать в Мексику с растратчиком, - закончил я за нее.

Она покачала головой. Черные волосы ее растрепались - она казалась моложе и вульгарней.

- Не было этого.

- Разве вы не убежали с Элдоном Свейном?

Она молчала.

- Что же тогда произошло, миссис Чалмерс?

- Не могу вам сказать - даже сейчас не могу. Тут замешаны другие люди.

- Элдон Свейн?

- Да, он больше всех.

- Зря вы его выгораживаете - и вам это известно не хуже меня. Ему точно так же, как и вашему отцу, ничего не грозит. И по той же причине.

Она кинула на меня потерянный взгляд - ее попытка обмануть время потерпела неудачу. Она очутилась на страшной ничейной полосе, разделяющей обе ее жизни.

- Скажите, Элдон действительно умер?

- Вы сами прекрасно это знаете, миссис Чалмерс. Его труп нашли у железнодорожных складов. И я не верю, что вы могли этого не знать.

Она помрачнела.

- Ей #8209;богу, не знала.

- Не могли не знать. Труп бросили руками в костер, для того чтобы не осталось отпечатков пальцев. Восьмилетнему мальчишке такое не под силу.

- Это еще не доказывает, что руки Элдону сожгла я.

- У вас одной были причины так поступить, - сказал я. - Предположим, труп опознали - и вся ваша жизнь идет насмарку. Вы лишаетесь и дома, и мужа, и положения в обществе. Скатываетесь на дно и становитесь прежней Ритой Шеперд.

Она молчала, лицо ее отражало напряженную работу мысли.

- Вы сказали, что отец путался с Элдоном. Так кому же, как не ему, сжечь труп - вы говорили, он сжег труп?

- Одни пальцы.

Она кивнула.

- Да, это точно отец. У него только и разговору было: хорошо бы избавиться от отпечатков. Он прямо помешался на этом. - Она говорила свободно, не следя за собой, и вдруг остановилась на полуслове - наверное, узнала в своем голосе голос былой Риты Шеперд, дочери рецидивиста, снова очутилась в старой личине и поняла: на этот раз убежать не удастся. Мрачное предчувствие охватило ее, оно пробилось сквозь толщу безразличия, сквозь годы забвения. Айрин Чалмерс скрючилась, словно ее ударили под дых, и закрыла лицо руками. Волосы свесились ей на лицо, заструились черным водопадом по пальцам.

Тратвелл с высоты своего роста напряженно смотрел на нее, но во взгляде его не было и намека на любовь. Скорее, он жалел ее, ну и собственнические чувства здесь играли тоже не последнюю роль. Она побывала во многих руках, не чуралась уголовщины, но красота ее от этого не пострадала.

Забыв о моем присутствии, забыв обо всем на свете, Тратвелл погладил ее по голове, потом по изящной спине. В жесте его не было ничего чувственного. Нет, подумал я, это не страсть. Просто он не хочет терять клиентку - только и всего. Возможно, его еще и тянет к ней, хоть он сам не отдает себе в этом отчета: он ведь еще в плену у прошлого.

Немного погодя миссис Чалмерс взяла себя в руки и попросила воды. Тратвелл пошел за водой, а она нетерпеливо зашептала:

- Скажите, почему мама напустила на Рэнди полицию? Она не стала бы этого делать без серьезной причины.

- Вы правы. Он украл у нее фотографию Ника.

- Ту фотографию, которую я ей послала?

- Да.

- Зря я это сделала. Но я подумала: неужели хоть раз в жизни я не могу поступить по #8209;человечески?

- Как видите - не могли. Ваш отец отнес фотографию Джин Траск и уговорил ее нанять Сиднея Хэрроу. Вот откуда все и пошло.

- Чего добивался старик?

- Денег вашего мужа, так же, как и все остальные.

- Кроме вас, конечно, - сказала она с издевкой.

- Да, кроме меня, - сказал я. - Деньги стоят слишком дорого.

Тратвелл принес воду в бумажном стаканчике и смотрел, как она пьет.

- Ну как, вы в состоянии предпринять небольшую поездку?

Она вздрогнула.

- Куда?

- В Смизерэмовскую клинику. Нам пора побеседовать с Ником.

Видно, ее эта перспектива нисколько не прельщала.

- Доктор Смизерэм не пустит вас к нему.

- Думаю, пустит. Вы мать Ника. Я его поверенный. Если доктор Смизерэм не пойдет нам навстречу, я к нему применю habeas corpus

[12].

И хотя Тратвелл явно брал ее на пушку, она перепугалась.

- Нет, нет, пожалуйста, ради бога, не надо. Я переговорю с доктором Смизерэмом.

Проходя мимо секретарши, я спросил ее, не вернулась ли Бетти из лаборатории. Оказалось, нет. Я попросил передать Бетти, что буду в клинике.


Глава 35


Айрин Чалмерс отпустила Эмилио и втиснулась на переднее сиденье тратвелловского «кадиллака» между мной и адвокатом. Выйдя из машины, она направилась к больнице шаткой походкой, словно наркоманка. Тратвелл взял ее под руку и провел в приемную.

Мойра Смизерэм сидела за конторкой - точь #8209;в #8209;точь как в тот день, когда я увидел ее впервые. Мне показалось, с тех пор прошла целая вечность. Лицо ее постарело, помрачнело, а может, я стал лучше ее понимать - только и всего. Она перевела взгляд с Тратвелла на меня.

- Однако вы мне дали не слишком много времени.

- У нас его попросту больше нет.

- Нам необходимо переговорить с Ником, - сказал Тратвелл. - И миссис Чалмерс разделяет наше мнение.

- Вам придется обратиться за разрешением к доктору Смизерэму.

Мойра удалилась за мужем. Вскоре из внутренних покоев стремительно вышел свирепый Смизерэм; полы его белого халата развевались на ходу.

- А вас нелегко заставить капитулировать, - сказал он Тратвеллу.

- Меня вообще нельзя заставить капитулировать, старина. Мы приехали повидаться с Ником. И боюсь, вам не удастся нам помешать.

Повернувшись к Тратвеллу спиной, Смизерэм обратился к миссис Чалмерс:

- А вы как считаете?

- Пожалуй, вам лучше нас пропустить, доктор, - сказала она, не поднимая глаз.

- Значит, мистер Тратвелл снова стал вашим адвокатом?

- Да.

- Ну, а мистер Чалмерс, он поддержал ваше решение?

- Поддержит.

Смизерэм посмотрела на Айрин Чалмерс испытующе.

- Они на вас оказывают нажим, верно?

- Не тратьте зря времени, доктор, - сказал Тратвелл. - Мы хотим говорить не с вами, а с вашим пациентом.

Смизерэм не без труда сдержался:

- Хорошо.

Нас провели во внутренние покои, мы прошли коридором до второй двери. Она была заперта, и едва мы миновали ее, как ключ снова повернули в замке. За второй дверью открывалось отдельное крыло, комнат в восемь - десять. Первой от входа шла обитая войлоком комната, в которую помещали больных, пытавшихся покончить с собой. На войлочном полу сидела женщина и глядела сквозь толстую стеклянную дверь.

Ника поместили в комнате без дверей, представлявшей собой нечто среднее между спальней и гостиной. Ник сидел в кресле в ярком шерстяном халате. На коленях у него лежал раскрытый учебник, и по виду он был студент как студент. Заметив мать, он встал; на бледном лице резко выделялись горящие черные глаза. Темные очки лежали рядом на письменном столе.

- Здравствуй, мама, здравствуйте, мистер Тратвелл. - Взгляд его скользнул по нашим лицам, ни на ком не задержавшись. - А где папа? Где Бетти?

- Мы пришли не в гости, - сказал Тратвелл, - хоть и рады тебя видеть, Ник. Нам надо задать тебе кое #8209;какие вопросы.

- Будьте предельно кратки, - сказал Смизерэм. - Садитесь, Ник.

Мойра взяла у него книгу, заложила закладкой и отошла к мужу; тот встал у порога. Айрин Чалмерс расположилась во втором кресле, мы с Тратвеллом устроились напротив Ника на односпальной кровати.

- Приступлю прямо к делу, - сказал Тратвелл. - Почти пятнадцать лет назад, еще ребенком, вы застрелили человека у железнодорожных складов.

Ник поднял на Смизерэма глаза и сказал тихо и горько:

- Так вы ему рассказали?

- Нет, - сказал Смизерэм.

- Вы взяли на себя непомерную ответственность, решив не предавать этот инцидент гласности, - обратился Тратвелл к доктору.

- Знаю. Но я защищал интересы восьмилетнего мальчика, над которым нависла угроза аутизма

[13]. В человеческих отношениях далеко не всегда приходится руководствоваться законами. Но даже если исходить из законов, убийство это можно квалифицировать как оправданное, или непреднамеренное.

- Я приехал не для того, чтобы спорить с вами об этике или юриспруденции, доктор, - сказал Тратвелл устало.

- Тогда не извращайте моих намерений.

- А они, разумеется, чисты, как горные снега.

Доктор всей своей массой надвинулся на Тратвелла. Мойра схватила его за локоть.

- Расскажите мне об этом выстреле у путей. Он произошел случайно? - снова обратился Тратвелл к Нику.

- Не знаю.

- Тогда просто расскажите мне все как было. И прежде всего, как вы попали на склады?

Ник отвечал запинаясь, словно память его работала с перебоями, как телетайпный зуммер.

- Я шел из школы, а этот человек позвал меня прокатиться в его машине. Я знал, что нельзя садиться в чужие машины. Но он очень меня просил. И мне стало его жалко. Он был совсем старый и больной. Он меня все расспрашивал, кто моя мама да кто папа и когда и где я родился. А потом сказал, что он мой отец. Я не очень ему поверил, но мое любопытство он раззадорил, и я отправился с ним в бродяжий квартал. Он завел меня за заброшенное депо. Там догорал костер, мы подбросили в него веток и сели к огню. Он вытащил виски, отхлебнул прямо из бутылки и дал мне попробовать. Мне обожгло рот. Но он пил виски, как воду, быстро прикончил бутылку и сразу поглупел. Стал петь старые песни, расчувствовался. Говорил, что я его сын, его дорогой мальчик, что он скоро восстановится в своих законных правах, займет положение в обществе и позаботится обо мне. Потом стал меня тискать и целовать - и тут #8209;то я в него и выстрелил. У него за пояс был заткнут револьвер. Так вот я вытащил револьвер и выстрелил в этого типа. Он умер.

Бледное лицо Ника оставалось спокойным, но я слышал его учащенное дыхание.

- Что вы сделали с револьвером? - спросил я.

- Ничего. Бросил там же, на складах, и пошел домой. Рассказал обо всем родителям. Сначала они мне не поверили. Потом в газетах напечатали про труп. Тогда они поверили и потащили меня к доктору Смизерэму. И с тех пор, - добавил он с разъедающей душу горечью, - мы с ним не разлучаемся. Не могу себе простить, что не явился тогда же в полицию, - сказал он и поглядел на мать; та отвернулась.

- Вы тогда еще не могли ничего решать, - сказал я. - А теперь давайте перейдем к убийству Сиднея Хэрроу.

- Господи, да неужто вы думаете, что и Хэрроу убил я?

- Вы сами так считали, помните?

По его глазам было видно, что он мучительно напрягает память.

- Я тогда не очень понимал, что со мной происходит. И что хуже всего, мне действительно хотелось убить Хэрроу. В тот вечер я явился в «Сансет», чтобы свести с ним счеты. Джин мне сказала, где он остановился. В номере его не оказалось. Я нашел его на берегу, в машине.

- Живым или мертвым?

- Мертвым. Револьвер, из которого его застрелили, валялся около машины. Я поднял его - хотел рассмотреть получше, и тут в моей голове что #8209;то щелкнуло - земля буквально ушла у меня из #8209;под ног. Сначала я подумал, что это землетрясение. Потом понял: со мной творится что #8209;то неладное. Я перестал понимать, что происходит, меня непреодолимо тянуло покончить с собой. - И добавил: - Мне казалось, револьвер ждет, что я из него выстрелю.

- Вы уже раз из него стреляли, - сказал я. - Это тот самый револьвер, который вы бросили на железнодорожных складах.

- Как это могло случиться?

- Я и сам не понимаю как. И тем не менее, это тот самый револьвер. Данные баллистической экспертизы, проведенной полицией, не оставляют сомнений. Вы уверены, что бросили револьвер около трупа?

Ник снова смешался. Он беспомощно вглядывался в наши лица, потом потянулся за темными очками и надел их.

- Около трупа Хэрроу?

- Около трупа Элдона Свейна. Того человека на складах, который уверял, что он ваш отец. Скажите, Ник, вы оставили револьвер около его трупа?

- Да. Я помню, что не взял его домой.

- Значит, его подобрал кто #8209;то другой, хранил у себя все эти пятнадцать лет, а затем застрелил из него Хэрроу. Но кто бы это мог быть?

- Не знаю, - Ник медленно покачал головой.

Смизерэм сделал шаг вперед.

- С него довольно. К тому же так вы ничего не выясните. - Глаза у доктора были встревоженные, но тревожился он за Ника или за себя, трудно сказать.

- Ошибаетесь, доктор, я довольно много выяснил. Да и Ник тоже.

- Верно. - Ник поднял глаза. - Тот человек на складах действительно был моим отцом?

- Об этом следует спросить вашу мать.

- Это правда, мама?

Айрин Чалмерс обвела глазами комнату с таким видом, словно ее заманили еще в одну ловушку. Но наше молчание испугало ее.

- Я не собираюсь отвечать на подобные вопросы. Вам этого не дождаться, - сказала она.

- Следовательно, он мой отец.

Айрин молчала. Она сидела, опустив голову, и ни разу не подняла глаза на сына. Тратвелл встал и положил руку ей на плечо. Она потерлась щекой о его пальцы. Ее безупречная кожа невыгодно оттеняла старческие коричневые пятна на его руках.

- Я знал, что Ларри Чалмерс мне не отец, - повторил Ник настойчиво.

- Как вы об этом узнали? - спросил я его.

- Из его военных писем. Я сейчас не могу точно припомнить дат, но там была какая #8209;то путаница во времени.

- Поэтому вы взяли письма из сейфа?

- Не совсем. На даты я наткнулся случайно. Ко мне явились Сидней Хэрроу и Джин Траск и рассказали, будто мой отец… будто Лоренс Чалмерс совершил преступление. Вот я и взял письма, хотел им доказать, что они ошибаются: ведь во время ограбления отец был еще в плавании.

- Какого ограбления?

- Джин утверждала, будто Чалмерс украл деньги у ее семьи, вернее, у ее отца - речь шла об огромной сумме денег, чуть ли не о полмиллионе долларов. Но его письма доказывали, что Джин и Хэрроу не правы. В тот самый день - по #8209;моему, это случилось первого июля сорок пятого года… - мистер Чалмерс находился на борту своего авианосца. - И добавил с грустной иронией: - Но, доказав это, я тем самым доказал, что мистер Чалмерс не может быть моим отцом. Я родился 14 декабря сорок пятого года, а за девять месяцев до этого, когда меня должны были… - он поглядел на мать и осекся.

- Зачать? - подсказал я.

- Ну да, когда меня должны были зачать, мистер Чалмерс находился на борту своего корабля, в районе военных действий. Ты слышишь меня, мама?

- Слышу.

- И больше тебе нечего прибавить?

- Не надо ополчаться против меня, - сказала она тихо. - Я твоя мать. И какое имеет значение, кто твой отец?

- Для меня - большое.

- Забудь об этом. Неужели ты не можешь забыть?

- Письма при мне. - Я вынул из бумажника те три письма и показал Нику. - Мне кажется, вас интересовали именно эти?

- Да. Где вы их нашли?

- В вашей квартире, - сказал я.

- Дайте мне их на минутку.

Я передал ему письма, он быстро пробежал их глазами.

- Вот письмо от 15 марта сорок пятого года: «Милая мама, мы снова на передовой, поэтому мое письмо еще не скоро отправят тебе». Из чего неизбежно вытекает: кто бы ни был мой отец, им никак не мог быть младший лейтенант Чалмерс. - Он снова посмотрел на мать. - Моим отцом был тот человек на складах, мама? - спросил он угрюмо. - Ну, тот, которого я убил?

- Тебе не нужен ответ, - сказала она.

- Значит, так оно и есть, - сказал Ник с горьким удовлетворением. - По крайней мере, теперь я хоть знаю наверняка. Как, ты сказала, его фамилия? Фамилия моего отца?

Она молчала.

- Элдон Свейн, - сказал я. - Он был отцом Джин Траск.

- То #8209;то она уверяла, что мы брат и сестра. Выходит, она говорила правду?

- К чему вам мои ответы. Я вижу, вы все знаете лучше меня. - Я сделал паузу, потом продолжил: - Я должен задать вам, Ник, один очень важный вопрос. Что заставило вас поехать к Джин Траск в Сан #8209;Диего?

- Запамятовал, - покачал он головой, - полный провал. Я даже не помню, как ехал в Сан #8209;Диего.

- Я вынужден вас прервать, - снова вмешался Смизерэм. - Не могу допустить, чтобы вы одним махом перечеркнули все, что нам удалось сделать для Ника за последние два дня.

- Нет, пора положить конец этой истории, - сказал Тратвелл. - Она и так тянется за Ником чуть не всю его жизнь.

- Я бы тоже хотел положить ей конец, - сказал Ник, - если это возможно.

- И я, - впервые нарушила молчание Мойра.

- Твоего мнения никто не спрашивает, - холодно оборвал ее доктор.

- Что ж, я все равно его высказала. Пора с этим покончить. - В ее голосе вдруг прорвались нотки вины, видно, давно мучавшей ее. Супруги злобно уставились друг на друга, совершенно забыв, что они не одни.

- Вспомните, Ник, когда вы очнулись в Сан #8209;Диего?

- Ночью, в больнице. Что было днем, я совершенно не помню.

- Ну а ваше последнее воспоминание до этого провала памяти?

- Помню, как я проснулся в то утро. Всю ночь я не спал и был в подавленном состоянии. Перед глазами стояла та кошмарная сцена на складах. Меня преследовал запах виски и горящих поленьев. Захотелось хоть на время забыться, и я пошел в ванную - там у нас хранятся снотворные. Но, увидев пузырьки с красными и желтыми таблетками, я решил: приму все разом и забудусь навсегда.

- Тогда вы и написали прощальную записку?

Он обдумал мой вопрос.

- Да, я написал ее перед тем, как принял таблетки.

- Сколько таблеток вы приняли?

- Не считал. Пару горстей, наверное. Чтобы умереть, вполне достаточно. Но я не мог сидеть в ванной: туда могли явиться и помешать мне умереть. Я вылез из окна и спрыгнул. Наверное, стукнулся при падении головой. - Положив письма на одно колено, он бережно потрогал висок. - Очнулся я только в сан #8209;диегской больнице. Но я уже обо всем этом рассказал доктору Смизерэму.

Я поглядел на Смизерэма. Он, не слушая Ника, раздраженным шепотом пререкался с женой.

- Доктор Смизерэм?

Он круто обернулся, но не откликнулся, а потянулся за письмами, лежавшими у Ника на коленях.

- А ну #8209;ка, дайте посмотреть, - Смизерэм пошелестел тоненькими листками и прочитал, обращаясь к жене: - «Летчики чем #8209;то напоминают скаковых лошадей - они до того растренированы, что это уже нездорово. Надеюсь, что я не выгляжу так со стороны. А вот командир нашей эскадрильи Вильсон выглядит именно так (он больше не читает наших писем, так что я могу не стесняться в выражениях). Вот уже четыре года, как он на войне, но мне кажется, он ничуть не переменился, - все тот же чопорный выпускник Йельского университета, что и четыре года назад. Однако мне кажется, он остановился в своем развитии. Он отдал лучшие годы войне…»

- Вы отлично читаете, доктор, - сухо сказал Тратвелл, - но не кажется ли вам, что вы выбрали неподходящее время?

Смизерэм словно не слышал Тратвелла.

- Как звали командира моей эскадрильи на «Сорел #8209;бей»? - спросил он жену.

- Вильсон, - сказала она еле слышно.

- Ты помнишь, что точно в тех же выражениях я писал тебе о нем в марте сорок пятого года?

- Смутно. Но охотно тебе верю.

Смизерэма ее ответ ничуть не удовлетворил. Он снова пролистал письма, в ярости чуть не раздирая страницы.

- Слушай дальше, Мойра: «…Мы почти у самого экватора, очень донимает жара, но не подумай, что я жалуюсь. Если мы и завтра будем стоять у этого атолла, я поныряю с борта: мне уже несколько месяцев не приходилось плавать - с самого Пирл #8209;Харбора. Теперь мое самое большое удовольствие - душ, я его принимаю каждый вечер перед сном». И так далее. Потом в письме упоминается, что Вильсона сбили над Окинавой. Явственно помню, что писал тебе об этом летом сорок пятого года. Как ты это объяснишь, Мойра?

- Никак, - сказала она, не поднимая глаз. - И не подумаю ничего объяснять.

Тратвелл встал и из #8209;за плеча Смизерэма пробежал письмо глазами.

- Насколько я понимаю, это не ваш почерк. Нет, нет, явно не ваш. - И добавил после паузы: - Ведь это почерк Лоренса Чалмерса, не так ли? - Затем последовала еще одна пауза. - Значит ли это, что военные письма Чалмерса к матери были подделкой?

- Разумеется. - Смизерэм потряс зажатыми в кулаке письмами. Глаза его были обращены на жену. - Но я так до сих пор и не понял, как могли быть написаны эти письма.

- Чалмерс служил когда #8209;нибудь в морской авиации? - спросил Тратвелл.

- Нет. Он поступил было на летные курсы. Но так и не смог их закончить. По правде говоря, его демобилизовали через несколько месяцев после того, как он был зачислен во флот.

- Почему? - спросил я.

- Психическая неполноценность. Ему и учебный лагерь оказался не под силу. Такое не редкость у склонных к шизофрении юнцов, когда они пытаются стать вояками. Особенно если в их жизни, как в жизни Ларри, главную роль играла мать.

- Откуда вам все это известно, доктор?

- Я служил тогда в военно #8209;морском госпитале в Сан #8209;Диего, и меня прикрепили к Чалмерсу. Мы обычно держали пациента несколько недель у себя: подлечивали, прежде чем отпустить на все четыре стороны. И с тех самых пор Чалмерс был моим пациентом, если не считать двух лет, что я провел в плавании.

- Вы поселились здесь, в Пойнте, из #8209;за Чалмерса?

- В том числе и из #8209;за него. Чалмерс был мне благодарен и предложил помочь с практикой. Мать его к тому времени умерла, оставив ему кучу денег.

- Я одного не понимаю, - сказал Тратвелл, - как он мог втереть нам очки этими липовыми письмами. Ведь ему, наверное, приходилось подделывать армейские конверты и штампы. И как он получал письма, если не служил во флоте?

- Он работал на почте, - сказал Смизерэм. - Я сам его туда устроил, перед тем как уйти в море. Наверное, он завел специальный ящик для своей корреспонденции. - Тут Смизерэм снова повернулся к жене: - А я не понимаю, Мойра, как ему удавалось - и притом неоднократно - переписывать мои письма к тебе?

- Должно быть, он брал их у меня, - сказала она.

- Он брал их с твоего ведома? Она хмуро кивнула.

- По правде говоря, он брал их почитать, так он мне говорил. Но я вполне понимаю, почему он их переписывал. Ты был для него идеалом, и он хотел во всем походить на тебя.

- А как он относился к тебе?

- Он ко мне привязался. Ты мог это заметить еще до отъезда. Он ведь этого не скрывал.

- Ты часто виделась с ним после моего отъезда?

- А ты как думал? Мы ведь жили дверь в дверь.

- Дверь в дверь в «Магнолии»? Ты хочешь сказать, что вы жили в соседних номерах?

- Ты сам просил меня за ним приглядывать, - сказала она.

- Я тебя не просил с ним спать. Ты спала с ним? - грубо сказал он; видно было, что это объяснение тяжело и ему, но остановиться он уже не мог.

- Я спала с ним, - сказала Мойра. - И ничуть об этом не жалею. Я была ему нужна. И может быть, спасением своего рассудка он мне обязан не меньше, чем тебе.

- Ах, вот как, значит, ты с ним спала в лечебных целях? Вот почему тебе так хотелось приехать сюда после войны. Вот почему…

- Ты ошибаешься, Ральф, - оборвала его жена, - впрочем, когда речь идет обо мне, ты всегда ошибаешься. Я порвала с ним задолго до твоего возвращения.

- Это правда, - подняла голову Айрин Чалмерс, - он женился на мне в июле…

Тратвелл, склонившись к ней, прижал палец к ее губам.

- Держите свою информацию при себе, Айрин.

Она смолкла, и тут раздался низкий взволнованный голос Мойры.

- Ты знал о наших отношениях, - сказала она мужу. - Нельзя лечить пациента двадцать пять лет кряду и не знать про него таких вещей. А теперь ты делаешь вид, будто для тебя это открытие.

- Если и так, - сказал он, - я ничего не признаю, я действовал не в личных интересах, а в интересах моего пациента.

- Неужели ты и впрямь в это веришь, Ральф?

- Разумеется.

- Ты можешь обманывать самого себя, но больше никого тебе обмануть не удастся. Ты не хуже меня знал, что Ларри Чалмерс не тот, за кого себя выдает. Но мы не разоблачали его и брали у него деньги.

- Это ложь! - Однако в голосе Смизерэма прозвучала тревога и неуверенность. Он вглядывался в нас, словно хотел прочесть по нашим лицам, осуждаем мы его или нет.

Мойра, едва не натолкнувшись на мужа, выбежала из дверей. Я выскочил за ней в коридор.


Глава 36


Я настиг ее перед запертой дверью у обитой войлоком комнаты. Второй раз за наше знакомство она не могла попасть ключом в замочную скважину. Я поделился с ней этим наблюдением.

Она подняла на меня злые блестящие глаза.

- Забудем о той ночи. Она отошла в далекое прошлое, настолько далекое, что я с трудом припоминаю, как вас зовут.

- Мне казалось, что мы друзья.

- Мне тоже. Но вы разрушили нашу дружбу.

И она указала рукой на комнату Ника. Женщина за стеклянной дверью зарыдала.

Мойра наконец открыла дверь и мы прошли в ее кабинет. Первым делом она вынула из ящика сумочку и поставила ее на стол, давая понять, что не собирается здесь задерживаться.

- Я ухожу от Ральфа. И пожалуйста, не надо предлагать мне уйти к вам. Вы ко мне недостаточно хорошо относитесь.

- Вы всегда принимаете решения за своих знакомых?

- Ладно, скажем так: я сама недостаточно хорошо к себе отношусь. - Она замолчала и обвела глазами кабинет. Казалось, в пылающих ослепительными красками картинах, словно в волшебных зеркалах, отражается ее жгучее недовольство собой. - Я не люблю наживаться на чужих страданиях. Вы меня поняли?

- Еще бы. Только у меня нет иного источника доходов.

- Но вы ведь не из #8209;за денег этим занимаетесь?

- Стараюсь по мере сил, - сказал я. - Когда доходы переваливают известную цифру, теряется ощущение реальности. Внезапно начинаешь посматривать на всех остальных, как на бродяг, босяков, одним словом, как на людей второго сорта.

- Так случилось с Ральфом. Но я не допущу, чтобы такое случилось со мной. - Она была в панике, и все же в голосе ее звучал не страх, а надежда.

- Я снова займусь социальным обеспечением. Мне всегда только им и хотелось заниматься. Я в жизни не была счастливее, чем в ту пору, когда жила в Ла #8209;Джолле, в одной комнате.

- Дверь в дверь с Сынком?

- Да.

- А Сынком, разумеется, был Лоренс Чалмерс.

Она кивнула.

- А Айрин Чалмерс - той девушкой, с которой он сошелся?

- Да. В те дни она звалась Ритой Шеперд.

- Откуда вам это известно?

- Сынок мне о ней рассказывал. Он с ней познакомился за два года до этого на вечеринке в Сан #8209;Марино. А потом в один прекрасный день она вдруг зашла на почту, где он работал. Сначала ее визит очень расстроил его. Теперь #8209;то я понимаю почему. Он боялся, что его тайна раскроется и до миссис Чалмерс дойдет, что он не морской летчик, а всего #8209;навсего почтовый служащий.

- Вам было известно, что он обманщик?

- Разумеется, я знала, что он живет в выдуманном мире. По вечерам он часто наряжался в офицерский мундир и расхаживал в таком виде по улицам. Но о его переписке с матерью я ничего не знала. Кое #8209;что он утаивал даже от меня.

- Что он вам рассказывал о Рите Шеперд?

- Не так уж мало. Говорил, что она живет с человеком гораздо старше ее. Что он прячет ее в Империал #8209;Бич.

- С Элдоном Свейном.

- Вот как его звали? - И добавила, подумав: - Да, все сошлось, правда? А я ведь тогда не понимала, какие вокруг творились опасные дела. В жизни, наверное, все понимаешь слишком поздно. Но как бы там ни было, Сынок прибился к Рите, а я отошла на второй план. Правда, тогда меня это уже не трогало. Приглядывать за Сынком было нелегко, и я охотно перепоручила его Рите.

- И все #8209;таки я никогда не пойму одного: как он мог целых два года вам не наскучить? И как могла им увлечься такая женщина, как его жена?

- Женщин далеко не всегда пленяют добродетели, - сказала она. - В Сынке было что #8209;то сумасшедшее, необузданное. Чего только он тогда не вытворял.

- Что ж, придется культивировать в себе необузданность. Но должен сказать, что Чалмерс теперь ее ловко скрывает.

- Он стал старше. И потом, он постоянно принимает транквилизаторы.

- Такие, как нембусерпин?

- Вижу, вы не теряли времени даром.

- Скажите, он серьезно болен?

- Если бы не предупредительная терапия и лекарства, его б, наверное, пришлось госпитализировать. Ну а так он может вести почти нормальную жизнь, - сказала она тоном продавца, не слишком убежденного в достоинствах рекламируемого товара.

- Он опасен, Мойра?

- Он мог бы быть опасен при определенных обстоятельствах.

- К примеру, если бы кто #8209;нибудь попытался его разоблачить?

- Может быть.

- Откуда вдруг все эти «может быть»? Он, по вашим словам, уже двадцать пять лет лечится у вашего мужа. Кому как не вам знать это.

- Конечно, мы его неплохо знаем. Но отношения врача и пациента во многом основываются на полном соблюдении тайны.

- Не стоит так на это уповать. Если пациент является преступником или потенциальным преступником, на него это правило не распространяется. Мне надо знать, представляет ли Чалмерс, по вашему мнению, угрозу для Ника?

Она обошла мой вопрос:

- Какого рода угрозу?

- Смертельную, - сказал я. - Вы с мужем знали, что Чалмерс представляет опасность для Ника, верно?

На этот раз вместо ответа Мойра стала снимать со стен картины и складывать их на стол, словно доказывала мне, что нисколько не дорожит клиникой и не считает себя с ней связанной.

Ее остановил стук в дверь. Вошла холеная регистраторша.

- Мисс Тратвелл хочет поговорить с мистером Арчером. Послать ее к вам?

- Я выйду, - сказал я.

Регистраторша удрученно посмотрела на опустевшие стены.

- Что случилось с вашими картинами?

- Я уезжаю. Вы не могли бы мне помочь?

- С удовольствием, миссис Смизерэм, - откликнулась молодая особа.

Бетти, расстроенная и взволнованная, ждала меня за дверью.

- Лаборатория обнаружила в рвоте кучу нембутала и еще хлоральгидрат. Но много его или мало, они пока сказать не могут. Нужны дополнительные анализы.

- Ничуть не удивлен.

- Что это значит, мистер Арчер?

- А то, что Ник, приняв снотворное, некоторое время провалялся на заднем сиденье семейного «роллса». Часть снотворных вышла вместе со рвотой, и это, по всей вероятности, спасло ему жизнь.

- Как он?

- В полном порядке. Я только что имел с ним беседу.

- Можно мне его повидать?

- Это не от меня зависит. Сейчас там его мать и ваш отец.

- Я подожду.

Мы ждали вместе, но каждый из нас думал о своем. Мне надо было посидеть в спокойной обстановке. Дело начинало обретать целостные очертания; оно выстраивалось перед моим мысленным взором, как неожиданно выстраивается рухнувшее здание, когда киноленту вдруг запускают в обратном порядке.

Дверь во внутренние покои отворилась - оттуда вышла Айрин Чалмерс, она опиралась на руку Тратвелла с таким видом, словно чудом спаслась от катастрофы. Ага, да ты, голубушка, уже перекинулась с Чалмерса на Тратвелла, подумал я, так же как в свое время с Элдона Свейна - на Чалмерса.

При виде дочери у Тратвелла беспокойно забегали глаза, но руки Айрин он не выпустил. Бетти посмотрела на них. Ах, вот оно к чему идет, говорили ее глаза.

- Здравствуй, папа. Здравствуйте, миссис Чалмерс. Нику, мне сказали, уже лучше.

- Лучше, - сказал отец.

- Можно мне с ним поговорить?

Тратвелл колебался и с минуту напряженно обдумывал ответ. Скользнув взглядом по моему лицу, он снова посмотрел на дочь.

- Надо спросить разрешения у доктора Смизерэма, - ответил он мягко, провел Бетти во внутренние покои и тщательно прикрыл дверь.

Айрин Чалмерс оставили в приемной наедине со мной. Она не возражала. Она смотрела на меня отчужденными унылыми глазами, словно предупреждала, чтобы я не вздумал ее ни о чем расспрашивать.

- Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов, миссис Чалмерс.

- Не надейтесь, я не стану отвечать.

- Так вот, спрашиваю в последний раз: Элдон Свейн отец Ника или нет?

- Возможно. Во всяком случае, он так считал. Только не воображайте, что я скажу Нику: мол, ты убил своего отца…

- Ему это и так известно, - сказал я. - И потом, нельзя же вечно прятаться за спину Ника.

- Не понимаю, на что вы намекаете.

- Вы утаивали все сведения, касающиеся Элдона Свейна и его смерти, ради себя, а вовсе не ради Ника. Из #8209;за вас он жил с вечным ощущением вины, и кару он нес за ваши грехи.

- Какую еще кару? Мы ведь хранили все в тайне.

- Из #8209;за вас Ник пятнадцать лет прожил в мучениях. Так жестоко поступать с собственным сыном, да и вообще с кем бы то ни было - просто мерзко.

Она опустила голову, словно устыдилась, но на всякий случай все же предупредила:

- Учтите, я ничего подобного не признаю.

- Обойдемся и без ваших признаний. У меня хватит и улик и свидетелей, чтобы привлечь вас к ответственности. Я говорил с вашим отцом и вашей матерью, с мистером Роулинсоном и миссис Свейн. Говорил я и с Флоренс Вильямс.

- Это еще кто такая?

- Хозяйка «Хижин Кончиты» в Империал #8209;Бич.

Миссис Чалмерс подняла голову и провела рукой по лицу, словно смахивала не то пыль, не то паутину.

- Простить себе не могу, что поехала в этот вертеп. Только вам от этого не легче. Ничего вам мое признание не даст. Я тогда еще несовершеннолетней была. Да и что бы я тогда ни натворила, срок давности вышел.

- А что вы тогда натворили?

- Неужто вы думаете, я вам против себя факты в руки дам? Я вас предупреждала, что воспользуюсь пятой поправкой. - И добавила окрепшим голосом: - Через минуту придет Джон Тратвелл и займется вами. Хотите нас силой взять - так он вас пересилит.

Я знал, что почва подо мной шаткая, но другого случая поговорить с миссис Чалмерс могло и не представиться. И ее умалчивание, и ее ответы подтверждали мое мнение о ней.

- Если бы Джон Тратвелл знал то, что знаю я, он бы вас боялся как чумы.

Она не нашлась, что ответить, отошла к двери во внутренние покои и чуть было не села мимо стула.

- Куда делись деньги? - спросил я, подойдя к ней вплотную.

Она отвернулась от меня.

- Какие деньги?

- Те, что Элдон Свейн похитил из банка.

- Он перемахнул через границу в Мексику и деньги взял с собой. Я оставалась в Даго. Он обещал приехать за мной, но так и не объявился. И я вышла за Ларри Чалмерса. Вот вам и весь сказ.

- Что Элдон сделал с деньгами в Мексике?

- Ходили слухи, будто он их лишился. Будто на него напали в Байе бандиты, отняли деньги, тем все и кончилось.

- Как звали этих бандитов, Рита?

- Откуда мне знать. Ходили тогда такие слухи, а как на самом деле вышло, я не знаю.

- Я передам вам слухи похлеще. Бандитов звали Ларри и Рита, и деньги они украли не в Мексике. Элдон Свейн и не думал переходить границу. Вы обвели его вокруг пальца и вместе с Ларри стащили у него деньги. Вот с тех #8209;то пор бандиты и жили безбедно. Вплоть до сегодняшнего дня.

- Вам ничего не доказать! Ни в жизнь.

Она чуть не кричала, будто надеялась заглушить криком и мой голос, и давние слухи. В дверях показался Тратвелл.

- Что тут происходит? - строго посмотрел он на меня. - Что вы хотите доказать?

- Мы беседовали о том, что случилось с деньгами Свейна. Миссис Чалмерс утверждает, что деньги достались мексиканским бандитам. Но я более чем уверен, что они с Чалмерсом обманом отобрали их у Свейна. И произошло это, скорее всего, через день #8209;два после того, как Свейн похитил деньги и привез их в Сан #8209;Диего, где она его поджидала.

Миссис Чалмерс подняла глаза: видно, в своей импровизации я попал в точку. Это непроизвольное движение выдало ее; лицо Тратвелла вдруг сжалось - так рука сжимается в кулак.

- Они украли машину, - продолжал я, - и привезли деньги в Пасифик #8209;Пойнт, в особняк Чалмерсов. Было это третьего июля сорок пятого года. Ларри и Рита инсценировали ограбление, хотя на самом деле все обстояло наоборот. Задача оказалась не из трудных, потому что мать Ларри к этому времени ослепла. К этому же у Ларри, должно быть, имелись ключи и шифр от сейфа. Они сложили деньги в сейф.

Айрин подошла к Тратвеллу и взяла его за руку.

- Не верьте ему, я в тот вечер была километров за сто от Пасифик #8209;Пойнта, не меньше.

- Ну а Ларри? - спросил Тратвелл.

- Да, Да! Это все его рук дело. С тех пор, как его мать ослепла, она перестала пользоваться сейфом, ну вот он и рассчитал, что нам не найти лучше места, чтобы спрятать деньги, то есть я хочу…

Тратвелл оттолкнул ее от себя.

- Вы были в тот вечер с Ларри? Были или нет?

- Ларри меня заставил. Револьвером грозил.

- Значит, за рулем сидели вы, - сказал Тратвелл. - Вы задавили мою жену.

Женщина опустила голову.

- Это все Ларри виноват. Понимаете, она его узнала, поэтому он вырвал у меня руль и погнал машину. Я не смогла затормозить, и мы ее задавили. Он так и гнал всю дорогу до самого Диего.

- Не могу этого слышать, - Тратвелл схватил ее за плечи и стал трясти. - Где ваш муж?

- Дома. Я вам уже говорила, что он скверно себя чувствует. У него временное помрачение.

- Он по #8209;прежнему опасен, - сказал я Тратвеллу. - Вам не кажется, что нам надо пригласить Лэкленда?

- Нет, не раньше чем я переговорю с Чалмерсом. Вы пойдете со мной. И вы тоже, миссис Чалмерс.

Она снова втиснулась между нами на переднее сиденье тратвелловского «кадиллака» и пожирала глазами дорогу, словно чудом уцелевшая жертва аварии, которая только и ждет от судьбы что новых напастей.

- В то утро, когда Ник отравился, - спросил я, - где были вы?

- Спала. Я сама накануне приняла пару таблеток хлоральгидрата.

- Ваш муж тоже спал?

- Откуда мне знать. Мы спим в разных комнатах.

- Когда он уехал на поиски Ника?

- Сразу после того, как вы ушли.

- Он сам вел «роллс»?

- Да.

- Куда он поехал?

- Не знаю. Наверное, колесил по округе. В возбуждении он носится как сумасшедший. А потом может неделю сидеть как истукан.

- Он поехал в Сан #8209;Диего, миссис Чалмерс. У меня есть улики, свидетельствующие о том, что Ник был с ним в машине - он лежал в бессознательном состоянии на заднем сиденье под пледом.

- Какая #8209;то ерунда. Не понимаю, зачем Ларри понадобилось его прятать?

- А ваш муж отлично понимал. Когда Ник вылез из окна ванной, ваш муж уже ждал его в саду. Стукнул лопатой или чем #8209;то другим по голове и прятал в «роллсе» до тех пор, пока сам не смог поехать в Сан #8209;Диего.

- Зачем ему было так поступать с сыном?

- А Ник не его сын. Он сын Элдона Свейна, и вашему мужу это прекрасно известно. Вы забываете собственную биографию, миссис Чалмерс.

Она метнула взгляд в мою сторону.

- Если б я могла ее забыть!

- Похоже, что Ник знал и догадывался о том, чей он сын, - сказал я. - Во всяком случае, он пытался узнать, как умер Элдон Свейн. И с каждым днем был все ближе к истине.

- Ник сам застрелил Элдона.

- Совершенно верно. Но Ник не стал бы тащить труп к костру, чтобы уничтожить отпечатки пальцев. Для этого нужны не детские силы и не детские мотивы. Ник не стал бы прятать свейновский револьвер, чтобы через пятнадцать лет застрелить из него Сиднея Хэрроу. Ник не стал бы убивать Джин Траск, хотя ваш муж из кожи вон лез, чтобы припаять ему и это убийство. Вот для чего Чалмерсу понадобилось увезти Ника в Сан #8209;Диего.

- Выходит, всех этих людей убил Ларри? - спросила она с трепетом в голосе.

- К сожалению, да.

- Но зачем?

- Они слишком много о нем знали. Он больной человек. И он встал на защиту своих вымыслов.

- Вымыслов?

- Ну да, того выдуманного мира, в котором он жил.

- Ага, теперь я вас поняла.

Мы свернули на Пасифик #8209;стрит и поехали вверх по пологому склону. Сзади, у подножия холма, багровое солнце опускалось в море. В красном вечернем свете особняк Чалмерсов казался нереальным и призрачным, как воздушный замок.

Входная дверь была не заперта; мы вошли.

- Ларри! - позвала мужа миссис Чалмерс. Ответа не последовало.

В коридоре, ведущем в задние комнаты, зашаркал Эмилио. Миссис Чалмерс кинулась к нему.

- Где мистер Чалмерс?

- Не знаю, мадам. Он не велел мне выходить из кухни.

- Вы передали ему, что я обыскал «ролллс»? - спросил я.

Эмилио отвел глаза. Он молчал.

Миссис Чалмерс вмиг оказалась у двери кабинета. Она забарабанила кулаками по резной дубовой двери, облизала кровоточащие костяшки пальцев и снова забарабанила.

- Он здесь! - закричала она. - Надо войти туда. Он покончит с собой.

Я оттолкнул женщину и подергал дверь. Она была заперта. За дверью царила тишина.

Эмилио принес из кухни отвертку, молоток и снял дверь с петель.

Чалмерс сидел в кресле судьи, неловко свесив голову набок. На нем была морская форма с тремя золотыми нашивками командира. Кровь из перерезанного горла окрасила орденские ленточки. На полу, прямо под его безвольно болтающейся рукой, валялась опасная бритва.

Миссис Чалмерс в ужасе попятилась, словно тело было лазером, испускавшим смертоносные лучи.

- Я знала, что он покончит с собой. Он еще в тот день, когда они явились, хотел умереть.

- Кто явился? - сказал я.

- Джин Траск и тот бандюга, с которым она всюду разъезжала, Сидней Хэрроу. Я захлопнула дверь перед их носом, но поняла, что они вернутся. Ларри тоже понял. Вынул револьвер Элдона, он его все эти годы держал в сейфе, и говорит: «Давай кончим жизнь по сговору: сначала я в тебя стреляю, потом в себя». Мы с доктором Смизерэмом еле уговорили его уехать в Палм #8209;Спрингс.

- Не надо было ему мешать, - сказал Тратвелл, - лучше бы он покончил с собой тогда.

- А заодно и со мной? Скажете тоже. Я не хотела умирать. И сейчас не хочу.

В ней по #8209;прежнему бушевали страсти, но волновала ее только собственная судьба.

Мы с Тратвеллом молчали. Она сказала:

- Слушайте, вы еще работаете на меня? Вы говорили, что да.

Он покачал головой. Глаза его смотрели сквозь нее куда #8209;то вдаль: не то в печальное прошлое, не то в безрадостное будущее.

- Теперь вы не имеете права от меня отвернуться, - сказала она. - Думаете, я мало страдала? Мне правда жаль, что так вышло с вашей женой. Я и сейчас еще иногда проснусь среди ночи и вижу, как она, бедняжка, лежит на дороге - ну точно куль с тряпьем.

Тратвелл наотмашь ударил ее по лицу. Изо рта миссис Чалмерс тонкой струйкой потекла кровь. Я встал между ними. Тратвеллу не следовало бить ее. Не в его это стиле.

Она тут же приободрилась.

- Зря вы меня ударили, Джон. Мне и так скверно. Все эти годы я жила как в доме с привидениями, ей #8209;ей. Когда мы в первый раз сюда приехали, стоим мы здесь в темном кабинете, складываем деньги в сейф, и вдруг входит слепая старуха, мать Ларри, и спрашивает: «Это ты, сынок?» Не понимаю, как она догадалась, что это он. Просто жуть какая #8209;то.

- А дальше что было?

- Ларри отвел старуху в ее комнату и поговорил с ней. Мне он их разговора не пересказал. Но после этого она нас не беспокоила.

- Эстелла никому об этом не сказала, - повернулся ко мне Тратвелл. - Она умерла, так никому ничего и не сказав.

- Теперь мы знаем, отчего она умерла, - сказал я. - Она узнала, что стало с ее сыном.

И тут мертвец, словно подслушав меня, смущенно дернул головой. Вдова подошла к нему походкой лунатика, встала рядом и погладила по волосам.

Я остался с ней, пока Тратвелл ходил звонить в полицию.


[1] Известное сыскное агентство. - Здесь и далее примечания переводчика.


[2] Палм #8209;Спрингс - курорт в пустыне с горячими источниками.


[3] Памятник каменного века в Англии.


[4] В одноименном романе М.Шелли - чудовище, созданное студентом Франкенштейном, погубившее впоследствии своего создателя.


[5] Yia - через (лат.).


[6] Прощайте! (исп.)


[7] Конвойный авианосец.


[8] Строка из стихотворения американской поэтессы Эммы Уиллард.


[9] Книга американской писательницы Луизы Олкотт (1832 #8209;1888) - слащавый дидактический роман для юношества.


[10] Урожденная (франц.).


[11] Имеется в виду поправка к закону о свидетельских показаниях, разрешающая свидетелю не давать показаний против себя.


[12] Предписание о представлении арестованного в суд для рассмотрения законности ареста (лат.).


[13] Один из симптомов шизофрении.


This file was created
with BookDesigner program
bookdesigner@the-ebook.org
24.12.2008

Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36