Загадочные события во Франчесе [Джозефина Тэй] (fb2) читать постранично, страница - 2

полно незамужних девиц, и они весьма благосклонно к нему относятся.

Любящей матери?

Но какая бы мать могла любить его больше, чем тетя Лин — дорогая тетя Лин, которая не знает, как ему угодить?

Богатства?

Но разве хоть раз в жизни он отказывал себе в чем-нибудь, даже если это было ему не по средствам? Нет, по его понятиям, он достаточно богат.

Приключений?

Но он никогда не хотел приключений. Ему хватало охоты и игры в гольф — они давали ему все сильные чувства, в которых он нуждался.

Тогда что же?

Откуда эта мысль: «И это все, что мне суждено?»

Глядя на голубую тарелочку, Роберт пытался разобраться в себе: может быть, каждодневное ожидание чего-то удивительного, которое живет в ребенке, у взрослого человека уходит в подсознание и поднимается на поверхность только после сорока лет, когда возможность его осуществления становится маловероятной?

Да нет, он надеется, что будет жить так, как живет, до самой смерти. Роберт еще мальчиком знал, что будет служить в семейной фирме и когда-нибудь займет место отца. И ему было жаль других мальчиков, которых не ожидала заранее подготовленная для них ниша в жизни, у которых не было полного друзей и воспоминаний Милфорда и не было чувства преемственности, которое ему гарантировала фирма «Блэр, Хэйвард и Беннет».

Хэйварда в фирме давно не было — еще с 1843 года, но молодой отпрыск семейства Беннетов — Невиль — занимал маленькую комнатку, примыкавшую к кабинету Роберта. Именно занимал: маловероятно, чтобы он там что-то делал. Его больше всего интересовало сочинение стихов, и стихи эти отличались столь яркой оригинальностью, что их не мог понять никто, кроме самого Невиля. Роберт не одобрял стихов Невиля, но и не принуждал молодого человека работать, хорошо помня, что, когда он сам занимал эту комнатку, то целыми днями отрабатывал удары клюшками для гольфа, целясь в кожаное кресло.

Солнечный луч соскользнул с края тарелочки, и Роберт решил идти домой. Если он уйдет сейчас, то солнце еще будет освещать левую сторону главной улицы Милфорда, а Роберт очень любил гулять по освещенной вечерним солнцем главной улице. Не то чтобы Милфорд был особенно красив — таких городков в Англии, наверное, сотни. Но всем своим немудреным обликом он как бы олицетворял лучшие черты английской провинциальной жизни. Старый дом, построенный в последние годы правления Карла II, в котором помещалась адвокатская контора «Блэр, Хэйвард и Беннет», выходил фасадом прямо на улицу, которая плавно спускалась на юг, поочередно демонстрируя все архитектурные стили последних столетий — кирпичные постройки эпохи короля Георга, деревянные постройки с белыми полосами штукатурки времен королевы Елизаветы, каменные здания викторианской эры и, наконец, в самом конце улицы — виллы времен короля Эдуарда, скрытые от глаз стеной больших вязов. Кое-где среди розовых, белых и коричневых стен виднелись фасады из темного стекла, бросавшиеся в глаза, как разодетая парвеню^[1] на званом обеде в аристократическом доме, но сдержанное достоинство окружающих зданий притушало их вызывающий блеск. Даже многочисленные торговые заведения не обезобразили Милфорд. Правда, кричащие желто-красные стены американского супермаркета призывно маячили на южном конце улицы, оскорбляя строгий вкус мисс Трулав, которая держала напротив в одряхлевшем доме елизаветинской поры кондитерскую, привлекавшую клиентов отличными пирожками и булочками, которые пекут ее сестра, и ассоциациями с именем Анны Болейн.^[2] Но Вестминстерский банк приспособил к своим нуждам бывший Дом ткачей с редкой скромностью, от которой банки отказались с концом эпохи ростовщичества, не прилепив к стенам ни одной плитки мрамора, а оптовая фармацевтическая фирма Соул, переехав в особняк, принадлежавший Уисдомам, воздержалась от каких-либо переделок фасада, удивленно глядевшего на улицу широкими окнами.

Это была красивая, шумная и веселая улица, усаженная подстриженными липами, которые росли прямо на проезжей части, и Роберт Блэр ее очень любил.

И вот, когда он уже начал вставать со стула, зазвонил вдруг телефон. Говорят, в других городах служебный телефон звонит в приемной, где на звонки отвечает секретарь, который спрашивает, какое у вас дело к обитателю кабинета, и потом просит секунду подождать: «Сейчас я вас соединю». Только после этого берет трубку человек, с которым вам надо поговорить. Но в Милфорде такого не было. Милфордцы не стали бы этого терпеть. В Милфорде, если вы звоните Джону Смиту, вы предполагаете, что трубку возьмет сам Джон Смит. Так что, когда в тот весенний вечер в конторе «Блэр, Хэйвард и Беннет» зазвонил телефон, трубку снял Роберт Блэр.

Впоследствии Роберт не раз задумывался, что было бы, если бы телефон зазвонил минутой позже. За эту минуту, за эти пустяковые шестьдесят секунд, он успел бы снять с вешалки пальто, заглянуть в комнату напротив и сказать мистеру Хезелтайну, что он пошел; --">