Пляска дервиша [Михаил Березин] (fb2) читать постранично, страница - 67

привет из Парижа. Когда-нибудь ты обязательно должен приехать сюда, и я покажу тебе этот чудесный город. Если, разумеется, к тому времени ты застанешь меня целой и невредимой.

А теперь к делу. Как я уже рассказывала, моя мама много лет была компаньонкой русской графини. Фамилия графини была Телегина. За это время мама успела хорошо выучить русский язык и, когда Телегина окончательно состарилась, ежевечерне читала ей вслух русскую литературу: Пушкина, Толстого, Достоевского, Тургенева. Я тоже росла в этом доме, понимала русский и присутствовала почти при всех чтениях. Тургенев меня и доконал. Конечно, не он сам, а созданные им образы романтических русских женщин. Правда, тех тянуло к бунту, к революции, но ведь революция – то же преступление. И меня потянуло к преступлению…

Собственно, точнее будет сказать, что потянуло меня не к преступлению, как таковому, а к сильной, неординарной личности, способной на преступление. Первым из подобных людей мне повстречался Барри Амарандов. Произошло это тоже в доме у графини. Она любила людей искусства, особенно людей искусства из России, и к ней частенько захаживали те из них, кто имел возможность вырваться из Союза. Кстати, Гоча Гуриели тоже бывал там.

В ту осень мне только исполнилось восемнадцать. Он был намного старше меня, но это тоже казалось романтичным. Мой Барышников! Мой Нуриев! Я была без ума от его танцев. В особенности мне нравился „Танец Шамана“, который сохранился в его репертуаре до самого конца. Я рада, что присутствовала на его последнем концерте…

Так вот, он несколько раз намекнул, что ищет на Западе оптового покупателя на русские иконы и другие антикварные ценности, но чтобы этот покупатель мог, естественно, хорошо заплатить. И я разыскала Романа Нуса, тоже выходца из России, который тогда собственных больших денег не имел, но пользовался доверием серьезных гангстеров из Америки. Так все и началось. Барри удалось хорошо поставить дело, культурные ценности транспортировались не только им самим, но и другими участниками его группы. Я назвала ее „Фокстрот“, поскольку мне нравилось танцевать с Барри именно этот танец. Чуть позже он рассказал, что начинает ощущать в себе способность к каким-то замечательным, необычным действиям. К примеру, мог погнуть взглядом вилку, открыть замок без помощи ключа или даже рассказать о том, какая поломка у электроприбора, совершенно к нему не притрагиваясь.

Дела у них шли все лучше и лучше. Роман Нус сделался Ромуальдо Нуньесом и вошел в руководство влиятельной гангстерской организации. Я стала им больше не нужна, и тут выяснилось, что Барри ко мне совершенно безразличен. Потом началась перестройка, железный занавес пал, и они лишились той монополии, какую имели, занимаясь контрабандой антиквариата. Ведь раньше через них шло процентов восемьдесят незаконно вывозимого из страны. Как я понимаю, Ромуальдо в синдикате отвечает именно за эту статью дохода, от него потребовали действий, и он пришел в бешенство. И заставил действовать Дервиша и остальных.

Ты разгадал ребус с Дервишем и злым волшебником из далекой страны Маргиб. Но все же, думаю, не догадался о главном: что такое волшебная лампа и что случается с джином – рабом лампы, – когда владелец теряет к ней интерес.

Так и быть, помогу тебе. Волшебная лампа – это любовь, а раб, вернее рабыня лампы, – это я. Но по сравнению со сказкой в жизни все бывает наоборот. Не джин уничтожил Дервиша по желанию Аладдина, а Аладдин при непосредственной помощи джина.

Вот и все.

Прощай, мой Аладдин,

твоя Изабель Демонжо.

П.С. Насколько мне известно, Ромуальдо Нуньес со своими отборными головорезами сейчас находится в Польше, на так называемом „ранчо Пиянтковского“ – большом участке земли, который он приобрел через подставных лиц. Там же появился и Гуриели. Так что лучше вам исчезнуть из Германии, пока не поздно. Бороться с ними вам не под силу. Приписка Изабель и решила исход дела. Сам я в дальнейших событиях не принимал непосредственного участия, равно как и телохранители Лили. Боевые вертолеты генерала Горемыкина с закамуфлированными красными звездами буквально стерли с лица земли ранчо Пиянтковского. Потом в газетах еще писали, что там погибло около тридцати гангстеров, в том числе Нуньес и Гуриели. Не знаю, во что все это обошлось Лили, думаю, что недешево.»

Со смертью Гуриели у меня пропала последняя надежда выяснить что-либо о судьбе Саймона. Однако, когда я заехал на Паризэ штрассе за вещами, я обнаружил его там целым и невредимым. Он приветствовал меня радостным лаем. Сплошной «хэппи энд».

Вещи Джаича я завез в госпиталь. Ему было уже лучше, и меня пустили в палату. Он молча смотрел, как я выкладываю перед ним «Партагаз», жевательную резинку, скакалку.

– Снова ты спас меня, – с кислым видом заметил он.

– Да, – согласился я. – Ты у меня в неоплатном долгу.

Я подробно рассказал ему обо всем, что произошло после его ранения. Он перебил меня только однажды.

– Значит, все-таки Мариночка Косых, – --">