Послесловие к сборнику "Ночные кошмары и сновидения" [Стивен Кинг] (fb2) читать постранично, страница - 2


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

наклейкой на бампере “Я ТОРМОЖУ, ЧТОБЫ ПРОПУСТИТЬ ЖИВОТНЫХ” на протяжении — в моем восприятии — лет девяти. Вот только на этот раз передо мной ехал не фургон, а большой зеленый “кадиллак”. Когда мы медленно проезжали мимо того места, где в вырытую яму укладывали огромные отрезки труб, я подумал — отчетливо это помню, — что в такую трубу может поместиться даже такой большой автомобиль, как этот “кадиллак”. Мгновение спустя у меня в воображении твердо закрепился замысел “Кадиллака Долана”, полностью оформленный, так что текст будущего рассказа не изменился впоследствии ни на йоту.


Это не значит, что рассказ родился так уж легко, вовсе нет, скорее наоборот. Еще никогда на моем пути не вставало столько препятствий технического характера. А теперь я хочу сообщить вам то, что журнал “Ридерз дайджест” любит называть “личной точкой зрения”. Несмотря на то, что мне нравится думать о себе как о литературном варианте Джеймса Брауна (самозванец, “работающий больше всех человек в шоу- бизнесе”), на самом деле я исключительно ленив в тех случаях, когда речь заходит о технических деталях и исследованиях, необходимых для того, чтобы написать литературное произведение. Тут меня много раз подкалывали за мои промахи читатели и критики (точнее и унизительнее всех Эйбрам Дейвидсон, пишущий для газеты “Чикаго трибюн” и публикующий свои рассказы в журнале “Фэнтэзи энд сайенс фикшн”). Взявшись за “Кадиллак Долана”, я понял, что на этот раз нельзя просто что-то состряпать, потому что весь замысел рассказа основывается на разного рода научных деталях, математических формулах и физических постулатах.


Если бы я открыл эту неприятную истину раньше, прежде чем успел написать примерно пятнадцать тысяч слов о судьбе Долана, Элизабет и ее мужа, напоминающего своим характером героев Эдгара По, то, без сомнения, отложил бы рассказ в ту часть моего архива, которая именуется “незаконченные произведения”. Но мне не удалось обнаружить это раньше, я не хотел прекращать работу над рассказом и потому сделал единственное, что пришло мне в голову: обратился за помощью к старшему брату.


Дэйв Кинг — человек, о котором мы, жители Новой Англии, говорим “хорошо сработан”. Чудо-ребенок с подтвержденным коэффициентом интеллектуальности свыше 150 проскочил среднюю школу, словно на ракете, и тут же был принят учителем математики в среднюю школу Брунсуика, после того как сумел закончить колледж в восемнадцать лет. Вы найдете сходство с Дэйвом в рассказе “Конец всей этой мерзости” в образе Бау-Вау Форноя, гениального брата человека, от имени которого ведется повествование. Многие отстающие по алгебре ученики были старше его. Дэйв был самым молодым человеком, избранным в члены городского самоуправления в штате Мэн, и в двадцать пять лет стал мэром. Он обладает поистине энциклопедическими знаниями, это человек, который знает кое-что почти обо всем.


Я объяснил ему по телефону трудности, с которыми столкнулся. Через неделю прибыл пакет из плотной бумаги, и я открыл его дрожащими руками. Я не сомневался, что брат послал мне всю информацию, в которой я нуждался, но был в не меньшей степени уверен, что она не принесет мне никакой пользы: почерк у брата ужасный.


К вящей радости, я обнаружил в пакете видеокассету. Когда я вставил ее в видеомагнитофон, то увидел на экране своего брата сидящим перед столом, покрытым слоем грунта. Пользуясь несколькими игрушечными автомобилями, Дэйв поведал мне все, что требовалось, включая эту удивительно зловещую информацию относительно траектории снижения. Дэйв также объяснил мне, что герой моего рассказа будет вынужден использовать снаряжение, применяемое при ремонте дорог, для того, чтобы похоронить “кадиллак” Додана (первоначально он делал это вручную), и дал подробные указания, как заводить без ключей эти огромные машины, которые местные дорожники обычно оставляют на праздники на месте ремонта. Эти указания были очень точными… говоря по правде, слишком точными. Мне пришлось изменить их так, что если кто-то попробует завести машину в соответствии с указаниями, приведенными в рассказе, то потерпит неудачу.


И последнее относительно этого рассказа: закончив его, я испытывал к нему чувство ненависти. Он так и не был опубликован ни в каком журнале. Я просто положил его в одну из картонных коробок с неудавшимися старыми рассказами, которые я храню в коридоре за дверями своего кабинета. Через несколько лет Херб Йеллин, который публикует превосходные небольшие издания, являясь главой “Лорд Джон пресс”, написал мне и спросил, не смогу ли я предоставить ему для публикации малым тиражом один из моих рассказов, желательно не публиковавшийся раньше. Поскольку мне нравятся издаваемые им книги — они маленькие и оформлены с поразительным вкусом, а некоторые исключительно эксцентричны, — я пошел в коридор, который называют “Коридором судьбы”, и принялся копаться в коробках, стараясь найти что-то подходящее.