Охранные структуры Российской империи [Сергей Николаевич Галвазин] (fb2) читать постранично, страница - 3

состояли в различных странах более или менее на одном уровне, а военной техники, в строгом смысле этого слова, почти не существовало, шпионство носило совершенно иной и притом случайный характер. Государство, интересующееся планами соседей, посылало к ним шпионов и ставило последним задачу проникнуть, главным образом, в политические их замыслы, в предложения относительно возможных с их стороны агрессивных действий самостоятельно или же в союзе с другими державами. В связи с этим и те сведения, которые пытались добыть шпионы, касались, главным образом, государственных тайн в обширном смысле, тайн, имеющих международный характер и находящихся в близкой связи с внешними интересами государства. Сведения же о военных силах собирались шпионами старого времени попутно, наряду с выполнением главных их задач. Отмеченными обстоятельствами обуславливался как случайный характер самого шпионства, так и выбор лиц для этой деятельности».

Стояние на месте не только преступно, но и смертельно опасно. «Наше время — время вооруженного мира, постоянных стремлений цивилизованных государств превзойти друг друга военным могуществом, не обнаруживая преждевременно своих собственных приготовлений, — вызвало изменение самого понятия военной мощи, главнейшею основою которой ныне представляются прогрессирующие технически усовершенствования. В силу этого, представилось необходимым быть в курсе постоянных изменений в состоянии вооруженных сил вероятных противников, всех нововведений в вооружении и военных приспособлениях, которые почти ежедневно вводятся ныне в армиях европейских государств»1.

5 июля 1912 года «Закон об изменении и дополнении действующих узаконений о государственной измене путем шпионства», одобренный Государственным советом, Государственной думой и утвержденный Николаем II, вступил в силу. Он значительно расширил перечень деяний, подлежащих уголовному преследованию, квалифицировав сбор и передачу иностранному государству «сведений или предметов, касающихся внешней безопасности России или предназначенных для военной обороны страны», сбор сведений, «долженствующих сохраняться в тайне», разглашение, публикацию и передачу другому лицу секретной информации и «вступление в соглашение с правительством или агентом иностранного государства на совершение преступного деяния». Кроме того, уголовному наказанию подлежали отныне содержатели почтовых голубей в прифронтовой полосе и владельцы «беспроволочного телеграфа», а также наказание предусматривалось и для «виновного в пролете без надлежащего разрешения на летательном аппарате над российским укрепленным местом, а также над районами, пролет над коими воспрещен надлежащей властью»2.

Это были попытки исправить положение, когда в России в течение нескольких лет активно создавалась оперативная база шпионской сети стран как германской коалиции, так и своих же союзников. По информации, имеющейся и в Генеральном штабе, и в Департаменте полиции, «шпионство получило небывалое ранее развитие и в настоящее время уже не имеет, как прежде, случайного характера, а сделалось систематическим и постоянным, обнимая собою собирание самых разнообразных сведений о состоянии вооруженных сил соседних государств…

Согласно инструкциям, обнаруженным при рассмотрении в последнее время дел о шпионстве, которые дают иностранные руководители военной разведкой в пределах России своим агентам, основной принцип при агентурной работе должен заключаться в том, чтобы сначала завербовать агента, главным образом для регулярного получения от него материала, хотя бы и не важного, всего того, что он лично видит и слышит, и что, по его мнению, заслуживает внимания. Находящемуся в России шпиону ставится в обязанность приобретать, что только возможно относительно военного дела, не входя в оценку важности документов, и присылать все, что он будет в состоянии достать, не исключая разных инструкций по обучению войск, приказов по округам и т. п.

Такой постоянный характер шпионство приняло, помимо вышеуказанных причин, также в целях обеспечения успеха разведки в военное время. Практика войн показала, что шпионство не может в период войны принести пользы, если оно не организовано задолго до открытия военных действий и если в числе шпионов нет весьма опытных в этом деле агентов. Русско-японская война наглядно подтверждает только что отмеченное явление: несмотря на большие траты денег и труда, во время войны нам уже не удалось организовать действительное шпионство.

Ведение тайной разведки сопряжено с большим риском и встречает массу затруднений, проистекающих из чисто местных условий. Судебная практика свидетельствует, что иностранные власти прилагают большие усилия насадить в пределах России своих агентов, которые по своему назначению разделяются на две категории, а именно одни агенты принимают непосредственное участие в собирании сведений и образуют кадр шпионов в истинном смысле --">