Охранные структуры Российской империи [Сергей Николаевич Галвазин] (fb2) читать постранично, страница - 81

полиции, и тех, кто мучился завистью, чья карьера шла на закат.

Например, Леонид Петрович Меньшиков после 25 лет службы в Особом отделе Департамента полиции был уволен в отставку, выехал в Финляндию и в 1909 году, бежав во Францию, вошел в контакт с Бурцевым и сообщил ему имена более 350 агентов (90 — в среде социал-демократов, 20 бундовцев, 75 поляков, 25 социал-революционеров, 45 кавказцев и 20 финляндцев и др.), среди них Азеф, Татаров, Геккельман (Гартинг), Каплинский, Жученко и др. На основе его сведений было опубликовано до 80 фамилий провокаторов в печати. Со многих материалов он снимал копии и начал пересылать их за границу эсерам (анонимно, под фамилией Иванов) ещё в 1905 году с намерением "подготовить почву" для разоблачения охранки в "мировом масштабе". Копируя полицейские документы, понимая возможные последствия, он всегда держал под рукой керосин, чтобы иметь возможность уничтожить улики в случае обыска. История же, послужившая началу его службы в охранке, была характерна для того времени. В 1886 году семнадцатилетний Меньшиков был арестован по доносу Зубатова (в то время осведомителя охранки) по обвинению в преступной деятельности. И, по его же словам, недолгое тюремное заключение заставило его "пожертвовать свой честью", пойти работать в полицию, чтобы узнать её секреты (согласно сохранившимся документам, по материалам Меньшикова было «ликвидировано» 13 революционных кружков. Успешная карьера достигалась только результатами). 22 августа 1887 года он был освобожден и по совету того же Зубатова зачислен в штат Московского охранного отделения1.

О личном составе филеров и способах осуществления наружного наблюдения стало известно от бывшего сотрудника Заграничной агентуры, француза по национальности, Леруа, который показал всех известных ему агентов в лицо, практически парализовав на долгое время работу этой службы. Леруа составил руководство для революционеров, в котором рекомендовал приемы выявления наблюдения и уход от него. Туда же был включен список пассажей, тупиков, проходных дворов, перечень зданий с несколькими выходами, которые могли быть использованы при обнаружении наблюдения. Леруа сообщил приметы и адреса своих бывших сослуживцев, передал их фотографии и подробные характеристики, вплоть до подробностей интимной жизни. После этого он, по поручению Бурцева, приступил к формированию "революционной полиции", в задачу которой входило выявление лиц, "соприкасающихся с русской политической полицией, и воспрепятствование её деятельности". Им было организовано наблюдение за зданием императорского посольства в Париже, за частной квартирой заведующего полицейской бригады Гишара2.

Наружное наблюдение представляло для революционеров большую опасность. "Если вы подозреваете, что за нами следят, то должны это проверить. Для этого лучше всего, если за вами будет идти издалека знакомый, внимательно наблюдая, не следят ли за вами подозрительные личности. Знакомый этот должен быть не скомпрометированным в глазах полиции и не обнаруживать своего знакомства с выслеживаемым… Если за вами следует шпион и вы желаете от него уйти, берите извозчика, если стоит только один, и отправляйтесь к дому сквозным двором… Недурно вывести шпиона на пустынное место и хорошенько отколотить. Жаловаться не будет, ибо ему запрещено быть уличенным… По дороге вы заходите в несколько домов на той же улице и ждете на лестнице несколько минут, между прочим заходите и к своему знакомому на то же самое время — шпион и знать не будет, в каком именно доме вы были по делу (конечно, если квартира вашего знакомого не была ему заранее известна)"1.

Хорошее знание плана города являлось необходимым требованием. Особо берегли подпольные типографии, разоблачение которых считалось особой заслугой и честью для филеров. За этим следовали награды, повышения и т. п. В этой связи требования к конспирации, при посещении адреса, где была расположена типография, возрастали многократно. Лица, допущенные к ней, а таких были лишь единицы, владея искусством борьбы с полицией, прилагали незаурядные фантазию и изобретательность, обнаружив за собой слежку. "Иногда затворников на Павловской посещал Александр Митрофанович. Зная, что за ним ведется наблюдение, он разработал довольно остроумную систему конспирации, благодаря которой филеры так и не смогли засечь его вместе с кем-нибудь из работников типографии или при посещении самой типографии. Чтобы притупить бдительность своих «опекунов», он проделывал изо дня в день один и тот же маршрут… Этот путь, точно хорошо затверженный урок, повторялся почти изо дня в день. Но в некоторые дни он вдруг на каком-то из участков резко менял маршрут, и тогда потерявшим бдительность филерам приходилось писать в своих донесениях: "Взял извозчика и утерян на углу Павловской" или "свернул во двор и был упущен из виду" и т. п."2.

Члены боевой организации Челябинска использовали и такой эффективный прием противодействия наружному наблюдению, как --">