По колено в крови. Откровения эсэсовца [Гюнтер Фляйшман] (fb2) читать постранично, страница - 3

в Польшу. Меня срочно вернули снова в вермахт, я вновь оказался в Потсдаме и предстал перед военно-медицинской комиссией. Меня заставляли отжиматься от пола, бегать по самодвижущейся дорожке, подтягиваться на перекладине, передвигаться по земле ползком и так далее. По завершении подготовки председатель комиссии подписал соответствующие бумаги. Потом меня вызвали в кабинет и велели ждать. Помню, ждать пришлось довольно долго.

Наконец какой-то фельдфебель велел собрать мне вещи и отправляться в пункт отправки. Мне было сказано, что не только флоту, но и СС позарез понадобились квалифицированные радисты и что я прошел все необходимые проверки. Вот это да! Ведь в СС не всякого и примут, а меня, выходит, приняли. Тем более, что я никогда не претендовал на вступление в СС.

На пункте отправки меня вместе с еще четырьмя специалистами технического профиля посадили на грузовик и привезли в казармы СС в Бранденбурге для дальнейшего прохождения боевой подготовки. Нас выстроили перед казармой и, перед тем как раскидать по подразделениям, начальник хозяйственного снабжения СС стал производить поверку. Когда прозвучала фамилия «Кагер», никто не отозвался. Как ни странно, но моей фамилии среди названных не было. Офицер спросил, кто я такой.

— Рядовой Карл Фляйшман! — выпалил я.

Вскоре все выяснилось. Нашивка на моем вещмешке оборвалась, часть букв исчезла, а остались только «Ка...гер» вместо «Карл Фляйшман»! Так я и превратился в Кагера. Кстати, моя новая «фамилия» благополучно превратилась в прозвище.

14 ноября 1939 года «рядовой Кагер» приступил к учебе во 2-м полку СС «Дас Райх», дислоцированном в Бранденбурге.

Боевая подготовка была чрезвычайно насыщенной, по ее итогам оценивалось эмоциональное и психическое состояние молодого человека. Наши младшие инструкторы просто не знали иного языка, кроме военно-командного, и круглыми сутками орали на нас. Другое дело инструкторы-офицеры. Те были сама корректность. Будто ты, и только ты их интересуешь — так они обращались с нами. На деле же все было куда проще — они просто высматривали наиболее подготовленных из нас для последующей отправки в части.

Много времени уделялось строевой подготовке — развитию навыков передвижения строем, отдания чести, поворотам на месте и в движении, тому, как правильно стоять по стойке «смирно» и так далее. С подъема нас заставляли проделывать многокилометровые марш-броски с полной выкладкой, перелазить через стены, пролезать под колючей проволокой, в одежде прыгать в ледяную воду, взбираться по стенам зданий, носиться по крышам, прыгать с высоты и правильно приземляться на тюки с сеном. Высоки были требования и к физической подготовке — в СС каждый должен быть не только воином, но и спортсменом, превосходившим по умениям и навыкам вероятного противника.

Вторая половина дня обычно отводилась на стрелковую подготовку, изучение различных видов оружия и приемов с ним, а также огневую. Учебные стрельбы на продуваемом всеми ветрами стрельбище за городом превратились в пытку. По вечерам мы изучали карточки с изображенными на них силуэтами военных кораблей, танков, артиллерийских орудий и транспортных средств. Для нас было важно уметь быстро определить в боевой обстановке, какие из них немецкие, а какие неприятельские.

По понедельникам, средам и пятницам наши учебные классы обычно посещали техинструкторы — проконтролировать, чему мы научились. Я был одним из шести радистов 2-й учебной группы полка «Дас Райх» в Бранденбурге. Наш инструктор обершарфюрер^[2] Конрад Адельберт был человеком безграничного терпения, научившим меня очень многому. Нам постоянно твердили, что овладение техникой гарантирует нам в буквальном смысле теплые местечки — на пунктах радиосвязи, командных пунктах, в передвижных радиостанциях, тогда как наши товарищи будут топать пешком в мороз и снег. И без хороших оценок этих теплых местечек не получить, нас просто сунут в обычную пехотную часть со всеми вытекающими отсюда последствиями. Что касалось меня, нареканий по части хороших и отличных оценок не было.

В феврале мои родители вместе с братьями и сестрами приехали в Бранденбург на выпускные торжества. Двух моих братьев, Георга и Ганса, уже отправили в составе вермахта в Польшу. Я же отныне был зачислен во 2-й полк «Дас Райх» в звании эсэсман^[3] и в должности связиста — радиста танка. Церемонию нашего выпуска отличала торжественность. Барабанщики из частей «Мертвая голова» верхом на лошадях выстукивали ритм маршировавшим позади них солдатам полка «Лейбштандарт СС «Адольф Гитлер». В финале мы присягнули на верность Гитлеру, Германии и германскому народу. По завершении торжественной церемонии все бурно выражали радость.

Примерно неделю спустя после выпуска наш полк отправили в лагерь западнее Кобленца на учения. Несколько недель мы провели в холодных палатках и сборно-щитовых бараках. Днями и ночами мы с оружием --">