Низость [Хелен Уолш] (fb2) читать постранично, страница - 5

пиздец, ё, она из страха не возникает. Она возникает от того, что тебе нечего ни о чем напрягаться.

Мы не спали и трепались целую ночь. Признаюсь — и меня, и Билли, нас от нее проперло. А Син когда заходит, видит, какая она маленькая, как бы кивнет и прочее, чего-то буркнул и отправился наверх. Он нас чересчур хорошо знает. Он знает, никаких приколов тут не будет.

Мы разошлись с ней на следующий день, и она ревела как теленок. Заставила нас всех поклясться, что мы не забьем на нее, типа она не стандартная прошмандовка на экстази. Что когда мы проснемся, она у нас останется в памяти как нечто реальное, нечто хорошее, а не какая-то фигня, мигнувшая в стробоскопическом свете. Что планы, которые мы придумали себе на будущее, не разобьются о разрушительный натиск неизбежного отходняка. Мы все поклялись встретиться и выпить по кружке в «Бельведере» — пивной в тех местах, где Билли и я тусили в детстве — в следующую пятницу. И ведь не припиздовала, обратите внимание. Честно говоря, хотя мы так ничего и не стали говорить, по-моему, Билли и мне чуть от этого полегчало. Чего мы тут задумали, в конце-то концов? Куда бы это нас завело — завели на свою голову дружбу с ребенком? Короче, аж полгода именно этим она и оставалась — какая-то фигня, мигнувшая в стробоскопическом свете, но фигня эта засела у меня в мозгу огромным и ярким ядерным грибом. Потом, полгода прошло, однажды в ноябре с утра она нарисовалась у двери, рожица прямо светится, да еще с таким видом, типа на пять минут отлучалась. Типа только что бегала в круглосуточный за соком и «ризлас» и все такое.

— Иду встречать рассвет на набережную, — заявляет она, в своем стиле.

И если даже не обращать внимание на тот факт, что заря растворилась в дневном свете более четырех часов назад, еще дождь ниибацца зарядил! Реальный сумасшедший шторм, примчало с Ирландского моря и навил над городом типа такого злостного тумана. Но я все равно пальто напялил и попер на кошмарный зимний утренний воздух, с бодуна, разваливаюсь, но сердце шумит, радостный как дурак. О друзьях в химических терминах не говорят, но что-то нас связывает, ё. Какое-то такое сильное взаимное притяжение, которое с сексом не соотносится никак.

Короче, в то утро мы несколько часов просидели молча и таращились на море, а ветер бешено дует оттуда и прямо нам в рожу, со всей силы. А мы все сидели и сидели, все смотрели, как получается буря, зуб на зуб не попадает, прямо пиздец, а мы на пару пялим глаза, реально обалдевшие, когда гроза все-таки разразилась, и молния сверканула тогда в необъятном черном небе над Мерси. Меня бы легко могло смыть или расшибить, тока в то утро мне наплевать на это было. Счастливый был ниибацца. Тот момент с ней вместе — вроде пика на приходе. Прозрачный и неподвижный, и я понимал, что он больше не повторится. И когда тогда вечером я лег спать, мы погрузились в такой приятный теплый обморок — вроде в детстве бывает, когда ночь удлиняется, а ты помнишь, что впереди будет чего-нибудь классное, типа Гая Фокса, или Хэллоуина, или Рождества. А для меня этим чем-то классным была Милли. Она нас на куски разорвет, если только вообще к ней сегодня вечером попаду.

Милли

Он опаздывает просто жопа. Джеми всегда опаздывает, когда едет от нее. Она снимает трусы, едва он заходит в дверь, ибо убеждена, что ежели ее мужик расстанется с ней сексуально удовлетворенным, то он сумеет устоять перед лицом искушения. Мило, но невероятно наивно. Не важно, насколько довольная морда у твоего парня, когда он выходит за дверь — свежая попка есть свежая попка, в конце-то концов. А у нее до сих пор такая мерзотная паранойя по поводу Джеми и меня, точнее Джеймса, как она его зовет, нашей дружбы мужчины и девушки. Вот этого я никак не понимаю, хотя мы с ним плотно дружили четыре с половиной года до того, как она вылезла на сцену и принялась засекать время, которое мы провели вместе. Раньше, когда у Джеми были девушки, мы с ним всегда были как привязанные. Мы непробиваемые оба, я и он. Нас ничем не возьмешь, а причина этому (если бы она только раскрыла глаза и увидела) в том, что нас не тянет друг к другу сексуально. Ей бы радоваться, этой дуре загорелой, нет же, она пытается это дело сломать. Господи Иисусе! Слишком скоро у нас обоих начнутся симптомы синдрома отнятия, если мы позволим дню завершить день, так и не пообщавшись. Теперь дни растягиваются в недели. А то и месяцы. Эта хитрожопая крыса умудрилась развести нас в этом году на целый июнь. Уволокла его в некий двухзвездочный солнечный скауз-парадиз^[3] в Марбелье и вытянула из него все накопления.

У Джеми его эмоции нарисованы на лице, как грим у клоуна, и я в курсе, что он от этих каникул в таком же восторге, в каком была бы я, если б мне пришлось сдрочить папе. Даже перспектива секса по первому желанию была хилой компенсацией, и мне очень жаль, но эту бабу никоим образом не обвинишь в чрезмерной постельной изобретательности. Я стопроцентно знаю, что она не берет в рот, ё-мое, неужели она --">