Взрыв [Илья Львович Дворкин] (fb2) читать постранично, страница - 5

поплавок. — Я вам все расскажу, вы спрашивайте, не стесняйтесь, И ребята, если что, помогут. — Он обернулся к рабочим.

Те тоже заулыбались, закивали головами.

— Большое спасибо, — сказал Санька.

Он вынул сигареты, и сразу двое ребят протянули спички, он немного растерялся, не зная, у кого взять, и снова покраснел, потом решился, взял у одного, прикурил.

Он заметил, как Филимонов переглянулся с рабочими, подмигнул кому-то.

И опять же это было совсем не обидно, а даже как-то ласково.

И на Саньку вдруг накатило неудержимое веселье. Губы его сами собой расползлись, он обернулся, поправил очки и вдруг рассмеялся. Ни с того ни с сего. И все тоже рассмеялись.

Они стояли — Филимонов и Санька в центре, бригада вокруг них — и смеялись.

На душе у Саньки было прекрасно. И все страхи его казались теперь далекими, нелепыми и смешными.

Он вдруг разглядел, что один рабочий, плотный, могучий, краснощекий, вовсе не мужчина, а женщина, и это показалось ему очень забавным, и он рассмеялся еще громче.

И женщина поняла это и тоже засмеялась.

 

Так начался первый Санькин рабочий день в роли инженера, руководителя, командира производства (выражаясь словами начальника отдела кадров, ужасно серьезного, сухого дядьки).

А через несколько дней в бригаде появился еще один новый человек — первый, которого Санька в роли начальника принял на работу.

Новый был странный человек, неуместный. Землекоп! Глупость какая-то. Невозможно было в это поверить.

Ему бы учителем быть — в самый раз. Сельским учителем.

Дешевый бумажный костюм — серенький в полоску, тщательно выглаженный. Круглые старомодные очки в стальной оправе. Сухое нервное лицо. Тело поджарое и легкое. И совсем неожиданно здоровенные рабочие башмаки из самых дешевых, зашнурованные электрическим проводом. Казалось странным, как у него хватает сил таскать эти утюги на тощих ногах...

Новый пришел в прорабку во время обеда.

— Здравствуйте, — тихо сказал он.

Бригада перестала жевать. На минуту затихла гулкая перестрелка «козлятников».

— Здравствуйте, коли не шутите, — ответил Филимонов.

Человек стоял в проеме двери. Свет обтекал его сзади, выделяя резкий, будто вырезанный из темной жести силуэт.

«Принесла кого-то нелегкая, — подумал Филимонов, — черт его знает, может, новый кто из управления. Физиономия что-то незнакомая».

Но тут же он разглядел в руках незнакомца небольшой узелок. Смешной такой ушастый узелок в красных цветочках. Человек держал его за уши, как зайца.

«Нет, — решил Филимонов, — это не начальство».

— Кто таков будешь? — спросил он.

— Я назначен к вам в бригаду, товарищи. На должность землекопа, — сказал человек и, помолчав, добавил: — Согласно штатному расписанию.

Снова стало тихо. Снова перестали жевать.

Бригада в упор разглядывала нового, и ей, бригаде, было смешно и немножко странно, как это управляющий, мужик с понятием, взял такого хилого пожилого человека землекопом.

Кто-то присвистнул озадаченно.

А Зинка Морохина, баба здоровенная и языкатая, хлопнула себя по могучим ляжкам и заорала:

— Ну, ребяты, теперь живем! К завтрему ж триста процентов ка-а-ак влупим с новым-то товарищем! Вот же ж насмешил, фитюля, трах-тара-рах-бах!

Новый переложил узелок из руки в руку, шагнул к Зинке и тихим своим голосом сказал:

— Вы меня извините, но очень стыдно ругаться. Особенно женщине. Понимаете, товарищ, это ужасно стыдно. Это совсем неженственно.

И Зинка при гробовой тишине и недоумении бригады начала вдруг заливаться густым, даже каким-то синюшным румянцем.

Нельзя сказать, чтобы Зинку никогда не пытались укорять. Но делалось это обычно раздраженно или зло людьми, задетыми ею, а тут...

От неожиданности этих тихих слов челюсть у Зинки отвалилась, и такое изумление было на ее лице, что новый смущенно улыбнулся и совсем уж ее доконал.

— Да я так... Если я вас обидел своим замечанием... Вы не переживайте, пожалуйста, — забормотал он.

— Ах ты... ах ты, гнида... — только и смогла выдавить Зинка и вылетела из прорабки.

И тут же грохнул хохот.

Филимонов просто стонал от смеха и, сгребая слезы со щек своей невероятной ручищей, приговаривал:

— Неженственно, а? Братцы! Он Зинку чуть не забидел, а?

И при каждой фразе вновь взрывался хохот.

— Ну ты, брат, даешь! — расслабленно сказал Филимонов, когда все изнемогли от смеха и немного утихли. — Ну, даешь. Ты в театре, случаем, не работал?

— Нет. В театре не пришлось, — ответил новый и поглядел на бригадира с таким странным выражением, что тот сразу нахмурился и уже совсем серьезно сказал:

— Идите на склад, получите спецовку и резиновые сапоги. В траншее вода. Если, конечно, товарищ мастер не возражает.

Филимонов обернулся к тихо сидевшему за своим столом Балашову. Тот поспешно кивнул.

Новый повернулся и зашагал прочь, осторожно перешагивая журавлиными ногами лужи, держа на отлете свой узелок.

А вся бригада столпилась у двери и глядела ему вслед.

— Во, чудила! — сказал кто-то.

Так появился в бригаде --">