Никогда в жизни! [Катажина Грохоля] (fb2) читать постранично, страница - 3

встретилась со своим бывшим. Был предупредителен и мил. Я заподозрила, что он что-то замыслил, и не ошиблась. Предложил мне деньги на покупку крошечной квартиры. Потому что та наша квартира как бы принадлежала его деду, и я вроде бы и сама должна понимать, что не имею на нее прав.

Как будто я и сама этого не знала. А потому он надеялся, что я соглашусь, ведь денег мне за нее не положено. И он пришел с тем, чтоб изложить как бы свою и Йоли добрую волю.

Йоля! Ей ли решать, где жить мне и моему ребенку! Только через мой труп!

Я согласилась.

И пришла в полное отчаяние.

Тося сказала, что всегда ненавидела эту квартиру, так что все отлично. Я позвонила Уле. Не знаю, что мне делать. Не знаю, где мы теперь будем жить. Денег хватит только на однокомнатную. Я не желаю, к чертовой бабушке, прозябать в однокомнатной! Пусть он сам, ешкин кот, в ней живет!

Уля сказала, чтобы я сильно не переживала, что рядом с ее домом есть небольшой участок земли. И за деньги на эту проклятую однокомнатную квартиру можно построить маленький уютный домик. Что нет худа без добра.

Идиотка.

Борис пришел вечером в спальню. Я разрешила ему забраться на кровать. Закурила. Умяла булку и накрошила. Жаль, мой бывший не видел этого!

Звонили из редакции, мол, о чем я думаю. Боже милостивый, о чем я думаю? Да о том, чтоб у этой Йоли высыпала оспа, чтоб она растолстела и забыла купить кофе!

Что я думаю по поводу писем, которые лежат в ожидании меня не одну неделю? Поскольку я проработала в этой редакции уже семь лет, мне пошли навстречу в связи с семейными обстоятельствами и стали пересылать мне их с курьером. Меня поторапливали. И желали удачи.

Да, да! Моя работа состоит в том, чтобы отвечать на письма читателей. По любому вопросу. Я – база данных. Высочайший авторитет. Как увеличить бюст, как его уменьшить, какой крем подходит для жирной кожи, какие маски лучше делать после тридцати. Как быть, когда проблемы с дочерью и муж изменяет. Как найти работу и не допустить, чтоб тобой помыкали. Куда обращаться за помощью, если он пьет. Как одеваться, имея фигуру «яблоко». Как скрыть слишком короткие ноги. И так далее. Что делать, чтобы он не ушел к другой…

Откуда я знаю?

НЕ ЛЮБЛЮ ДЕРЕВНЮ

Я отправилась к Уле. Тридцать километров от города. Идиотизм. Это не для меня. Не бросать же работу. А машины у меня нет. Терпеть не могу деревню.

Поехала я исключительно потому, что обещала. Существует, правда, Варшавская пригородная железная дорога. Поезд из трех вагончиков. Он, конечно, и удобный, и симпатичный. Я ехала-ехала – наверное, битый час. Ни за что в жизни не буду на нем ездить!

Глухомань!

Уля ждала на станции.

Один путь, поезд раз в час, никаких магазинов, пять стоящих крест-накрест домов. И речи быть не может! Школа – в двух с половиной километрах. Тосе я даже говорить не буду. Она уж точно не захочет уезжать из города!

Уля повела меня по тропинке меж берез. Обожаю березы.

Она, наверное, не в своем уме! Около путей была яма. И я, разумеется, в нее попала. Еще чуть-чуть – и сломала бы ногу. Каблуки проваливались в песок.

У Ули горели глаза.

– Посмотри, это здесь. – Она остановилась и потыкала в землю, которую якобы я должна купить.

Целина. Поле. Паханное лет тридцать назад. Сплошной пырей. Кошмар.

– Я говорила с хозяевами. Отдадут за десять тысяч. Мы тебе поможем!

Жить на этом пустыре, вдали от города? На полустанке, где поезда ходят раз в час? Без телефона? Телефонная линия сюда не подведена. В песке и в грязи? Без магазина? Без кино? Без театра? Без друзей?

Ладно, сначала я решила попить чай с Улей, потом пойти поговорить с хозяевами целины. Меня не убудет, а подруга пусть знает, что все от меня зависящее я сделала. Но такое не для меня!

Дом Ули красивый. Смотрит окнами на березы. Перед домом – чудный палисадник.

– Это ракитник. Весной цветет желтым цветом. Я принесла его из лесу, принялся. А вот здесь смотри какая елочка. Два года болела, а теперь дала ростки.

Плакучая ива раскинула свои ветви прямо над деревянной террасой. Уля вскипятила воду для чая, я сидела одна. Ее дочери еще не вернулись из школы, муж поехал в город.

Тишина. Теплынь. А ведь еще только апрель.

Я посматривала на пустырь за сетчатой оградой. Если вспахать да обнести забором – тоже выйдет хорошенький сад. Посадить бы что-нибудь не мешало. Вон с той стороны – этакое раскидистое. Ивушку, что-нибудь развесистое, как у Ули. Посредине можно вырыть ямку. Наполнить водой. Если она есть. Воды-то и нет. Во дворе Ули – колодец.

Жизнь здесь, должно быть, кошмарная.

Тот, кто любит копаться в земле, может, и сделает что-то путевое. Только не я. Я не отличаю сосну от ели. С трудом узнаю голубя по воркованию. И воробья. По чириканью. А здесь кто-то надо мной щебетал. Солнце светило, чем-то пахло, и кто-то пел. Очень мило. Как на курорте.

Вернулась Уля с чаем. Под ногами крутился большой полосатый кот. Это Яцек. Симпатяга. Я не люблю кошек. Но здесь, в деревне, можно завести и кошку. Тося была бы рада. Она их любит.

Уля ставит чай на столике --">