Неумолимый свет любви [Нора Лаймфорд] (fb2) читать постранично, страница - 2

Патриция. Потом вздохнула с шутливым раздражением: — Мой сын настоящий сердцеед.

Флоренс уже не сомневалась, что это именно так.

В первый же день они поссорились. Ссору, конечно, начала она. В Дугласе Лоране было нечто такое, отчего Флоренс теряла хладнокровие и забывала про застенчивость. Возможно, постоянная насмешка в синих глазах, или хвастливые слова о том, что он собирается поступать в Йельский университет, или просто эти темные очки на кончике прямого загорелого носа… Так или иначе, но весь месяц война между ними не прекращалась. Они не подзывали друг друга к телефону, клали в одежду медуз, подливали в напитки томатный соус, ворошили заправленную постель — короче говоря, смеялись и издевались друг над другом, пока Флоренс не доходила до слез, а Дуглас не багровел от злости.

Еще никогда и никто не вызывал в ней такой ненависти. Он был самым злобным, надменным, самодовольным эгоистом, какого только можно представить. И что самое страшное, девушки не могли перед ним устоять. Непрерывно звонил телефон, длинноногие красавицы заглядывали в дом, «просто пробегая мимо». Флоренс не могла понять, как взрослые современные девушки могут быть такими глупыми? Чем Дуглас привлекал их?

Эти вопросы так и остались без ответа, когда месяц пребывания на острове подошел к концу.

— Ты хорошо отдохнула? — спросил отец на пристани, когда они ждали парома на материк.

— Да. — К ее удивлению, это было правдой.

Дуглас, в последнюю минуту вдруг решивший пойти вместе с ними, резко оторвал взгляд от книги и вскинул голову.

— Настолько хорошо, что приедешь следующим летом? — продолжал отец.

— Да, мне очень понравилось.

Непонятно почему, но стало грустно от того, что уезжает. Нельзя сказать, чтобы появилась близость с отцом и Пат, но все же они ладили неплохо. Это получилось как-то само собой.

И вдруг она поняла причину. Дуглас! Он занимал все ее мысли, не оставив ни времени, ни сил, чтобы обижаться на Патрицию и Била. Все ее эмоции сосредоточились на нем, сам того не желая, он стал отдушиной, через которую вылился весь сдерживаемый ранее гнев. На пристани, взглянув в чистые голубые глаза, она увидела в них доброту и заботу, которых не было ранее, и поняла, что он согласен быть этой отдушиной и впредь.

Глава 2

Флоренс стояла на корме огромного белого парома и смотрела, как исчезает вдали пристань и разворачивается живописная линия побережья. Жаркий солнечный день был напоен ароматами моря: запахом рыбы, морской пены и водорослей. Она глубоко вздохнула и уже в который раз сказала себе, что все будет хорошо.

Облокотившись на перила, она стала смотреть на пенящуюся за кормой воду. Скоро засосало под ложечкой, и пришлось тряхнуть головой, чтобы прошло неприятное ощущение. Вдруг где-то высоко над головой оглушительно прогудел басовитый корабельный гудок — паром прощался с материком.

Пятилетний Крис, стоявший рядом, вздрогнул от неожиданности, но испуг быстро прошел. Вниманием мальчика снова завладели чайки, то кружившиеся в вышине, то устремлявшиеся вниз к судну.

Голубые глаза сына взволнованно горели, на уже слегка загоревшем лице появился румянец, и Флоренс улыбнулась, вспомнив, как волновалась, когда восемь лет назад впервые пересекала этот пролив.

Воспоминание было смутным, неясным. Помнилось лишь, как захватывало дух от одного ощущения палубы и моря вокруг. Очень хотелось почувствовать сейчас хоть что-нибудь подобное, но она смотрела на сверкавшее на солнце море и ничего не чувствовала. Может быть, теперь наконец по-настоящему отдохнет и тогда сможет…

Флоренс уже привыкла к такому состоянию: она стала равнодушной ко всему — не получала удовольствия от еды, не радовалась ни музыке, ни тихим росистым восходам солнца, ни прекрасным пейзажам.

Единственным лучом света в ее жизни был Крис. В последнее время лишь из-за него она заставляла себя вставать по утрам. Да, она наделала массу ошибок за свою жизнь, но никогда не отнесет Криса к их числу.

В этот момент мальчик вытянул перед собой руку и выжидательно посмотрел на одну из чаек. На его ладони лежала булочка с сосиской. Паром между островом и материком ходил ежедневно, и чайки привыкли к людям. Одна, словно марионетка на невидимых нитях, зависла в воздухе над протянутым лакомством.

— Смотри, чтобы она не поранила тебе пальцы, — спокойно предостерегла сына Флоренс, — лучше подбрось булочку вверх.

Она обернулась, отыскивая на палубе свободный стул, но сейчас, в начале июля, на пароме было полно отпускников, направлявшихся на остров. Семейные пары всех возрастов, молодые люди — искатели приключений с рюкзаками за спиной, парочки, проводившие, несомненно, медовый месяц.

Флоренс устало вздохнула. Ничего общего со всеми этими людьми! Она чувствовала себя никому не нужной, измотанной и очень старой. Неужели ей только двадцать четыре года? Сомнения не давали покоя. Правильно ли она сейчас поступает? Ведь еще шесть лет назад --">