Ее последняя роль [Александра Петровна Кравченко] (fb2) читать постранично, страница - 113

большего, чем собственным трудом», ей аплодировал весь зал. Марина умела так расставить акценты, что любые реплики в ее исполнении звучали современно. Иные народные трибуны могли бы у нее поучиться. Виктор медленно огляделся по сторонам. Здесь, в этих комнатах, она ходила, разговаривала, думала… Интересно, часто ли она думала о нем? Любила ли она его или кого-то другого? А, может, ее сердце и не было создано для реальной любви? Может, она могла жить только отраженными чувствами своих героинь? Виктор подошел к книжному шкафу, стал трогать книги, фотографии в рамках, безделушки. Взял в руки толстый семейный альбом, хотел подробно рассмотреть его содержимое. За альбомом на полке скрывалась неприметная шкатулка, которую раньше Виктор никогда не видел. Она не была похожа ни на дорогой сувенир, ни на антикварную вещицу. Эта неприметность и заинтересовала Голенищева. Открыв шкатулку, он обнаружил в ней старые документы — какие-то страховки, квитанции, бланки договоров. Зачем Марина хранила эти бумажки? На нее не похоже, она всегда стремилась избавляться от мусора и рухляди. Или, может, просто не успела выбросить? Виктор раскрыл шкатулку над столом и вытряхнул все ее содержимое. Под бумажками оказалась записная книжка, переплет которой по виду сливался с дном шкатулки. У Виктора дрогнуло сердце, когда, открыв обложку, он на первой странице увидел размашистую надпись «Дневник». Почерк Марины невозможно было спутать с каким-либо другим. Он и не подозревал, что она могла вести дневник; слишком не любила копаться в собственных чувствах, да и не доверяла бумаге, даже письма избегала писать, предпочитая телефонные переговоры. Она и от участия в ток-шоу на личные темы всегда уклонялась, потому что считала привселюдную исповедальность делом фальшивым. И вот — дневник… Недаром она так тщательно спрятала эту книжицу. Словно чувствовала, что не успеет ее уничтожить… Но Бог все-таки есть, и тайны этой непостижимой женщины попали в руки человека, который своей бестолковой, но неистребимой любовью заслужил на них право. Нетерпеливо переворачивая страницы, Виктор обнаружил, что это и не дневник вовсе, а так, несколько коротких записей. Буквы ее размашистого почерка прыгали у него перед глазами, и он с трудом сосредоточился. И вдруг понял, что Марина пишет о нем! Она не называла имени, но все и так было ясно. Виктор опустился на диван и стал поспешно вчитываться в небрежные строчки, впитывать откровения, явившиеся ему слишком поздно.

«Мы с тобой — эгоисты, но, несмотря на это, я любила тебя, как и ты меня. Сколько сердец — столько родов любви, и это придумано не нами. Наверное, мы могли бы быть счастливы, если бы научились взаимно жертвовать друг для друга частицей своего «я». Сейчас, когда прошли годы, я понимаю, что никого, кроме тебя, не любила. Но жизнь с тобой была сплошным кошмаром, потому что ты постоянно стремился устанавливать свои правила, а я не та женщина, которая способна растворяться в мужчине, даже в любимом». «Кто он, этот «победитель»? Тщеславный, самодовольный тип, которому во всем хотелось быть первым — и любой ценой. А я не согласна платить любую цену за то, чтобы вскарабкаться наверх. «Что пользы человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» Я долго ждала, что он одумается и просто скажет: «Вернись ко мне, душа моя! Мне без тебя не мила ни слава, ни власть». Но больше я этого не жду. Он так твердо вошел в модную роль успешного и циничного прагматика, что уже никогда из нее не выйдет. Сейчас рядом с ним женщина, которая ему под стать. Это закономерно, что мы разошлись. Я — из уходящего мира принципов и условностей, а он — из породы победителей в естественном отборе. Наверное, плохо, что я не научилась приспосабливаться и тем самым мешаю многим людям». «Сегодня вспомнила нашу первую встречу. Это было на море. Я выходила из воды, а он стоял на берегу и так пристально смотрел на меня, что я чувствовала этот взгляд каждой клеточкой своего тела. Он был высоким, стройным, красивым; я знала, что он имеет репутацию донжуана, заводилы, делового организатора и отчаянного автогонщика. Но все эти качества, убийственные для большинства женщин, были не главным. Голову я потеряла, когда он заглянул мне в глаза. Как гипнотизер, он умел вложить в свой взгляд столько любви, тепла и доброй силы, что я, выражаясь фигурально, пошла за ним без оглядки. Сама не знаю, как получилось, что и он потерял голову. Во всяком случае, это не моя заслуга, потому что я слишком растерялась и вела себя, как простофиля, позабыв и об игре, и о кокетстве. Но, видно, нас Бог соединил. И мы были счастливы, и нам казалось, что впереди — прекрасный новый мир. Но все когда-нибудь кончается. Как в том стихотворении старинной поэтессы, которое я читала на вечере восточной поэзии:

"Было счастье — и кончилось вдруг.

В путь обратный пора нам грести.

Только лотос разросся вокруг,

Всюду лотос на нашем пути…»