«В моей смерти прошу винить Клаву К.» [Михаил Григорьевич Львовский] (fb2) читать постранично, страница - 2

удовольствие. Но Клава посмотрела на меня осуждающе и отняла руку. Я хотел было опять заплакать, но сдержался.

Двор детского сада был очень большой. Площадка с разноцветными качалками, грибочками и ямой с песком, а за нею парк, похожий на дремучий лес. Я сразу заметил папу и маму, которые смотрели на нас с Клавой сквозь решётку забора.

— Скорее, а то опоздаем, — сказала Клава и побежала в сторону парка.

Я еле поспевал за нею. А по ту сторону забора бежали мои папа и мама.

— Коля Свиридов собрал уже пять желудей! — объявила воспитательница, оторвавшись от книги, которую она читала, сидя на пеньке. — Осталось десять минут. Кто через десять минут соберёт больше всех желудей, тот и будет победителем.

Я огляделся. По траве между деревьев ползали малыши. Многие из них ещё не умели считать и поэтому часто отрывали воспитательницу от книги.

— Елена Григорьевна, сколько у меня?

— Раз, два, три, четыре, — чётко выговаривала Елена Григорьевна, перебирая жёлуди на грязной ребячьей ладошке. — Видишь? Че-ты-ре! Повтори, сколько у тебя желудей?

Уже тогда я умел считать до десяти, но у меня не было ни одного жёлудя. А Клава, ползающая под развесистым дубом, показала мне три пальца. И вдруг я увидел сразу два жёлудя. Подобрав их, я помчался к Клаве.

— Возьми, — сказал я.

— Зачем? — удивилась Клава.

— Бери, не бойся, — настаивал я. — У тебя будет пять.

Но огромные Клавины глаза неожиданно сузились.

— Иди отсюда, — сказала она, — а то сейчас как дам вот этой корягой по голове!

Никакой логики в её поведении не было и в те далёкие времена.

Я полз по дну оврага с двумя несчастными желудями в кулаке, когда услышал мамины всхлипывания за решёткой забора.

— Рита, это глупо! — утешал маму папа.

— Он про нас забыл мгновенно. Как будто мы и не существовали вовсе, — не успокаивалась мама. — Павлик, мы ему теперь совсем не нужны. Он, наверное, нас не узнает, когда мы за ним придём.

— Пошли отсюда. Мне надоел этот обезьянник. На работу опаздываем.

— Подожди. Интересно же.

Продолжая всхлипывать, мама попыталась допрыгнуть до дубовой ветки, покачивающейся над тротуаром.

А папа зашептал сквозь решётку забора:

— Серёжа, Серёжа!

Я оглянулся. Папа пальцем показал на что-то желтевшее на краю оврага.

«Шёлудь!» — обрадовался я и уже собирался схватить его, но «жёлудь» зашуршал крыльями и улетел.

Маме к этому времени удалось сломать дубовую ветку, и она просунула её сквозь решётку забора. Желудей на ветке было видимо-невидимо.

— Ребята! — опять раздался громкий голос воспитательницы. — Запомните: для того чтобы совершить подвиг, к нему надо готовиться с самого раннего детства. Надо стремиться всегда и во всём быть первым. Осталось три минуты.

— Елена Григорьевна, Свиридов у меня три жёлудя отнял! — захныкал какой-то мальчишка.

— Коля, сейчас же отдай Куницыну его жёлуди.

— Елена Григорьевна, они не его. Мы их вместе нашли.

— Тогда разделите поровну.

— А как?

— Один пусть возьмёт Сева, другой — Коля.

— А третий?

— Всё! Время истекло. Начинаем подсчёт, — объявила воспитательница.

На вытоптанной полянке лежали кучками жёлуди. Возле каждой стояли мальчики и девочки. Елена Григорьевна уже хотела назвать победителем Колю Свиридова, когда я молча опустошил свою панаму. Что тут поднялось!

— Как тебя зовут, мальчик? — спросила воспитательница.

Я был так горд и счастлив, что не смог вымолвить ни слова.

— Его зовут Серёжа, — ответила за меня Клава.

А мама добавила из-за забора:

— Лавров.

Из леса мы шли парами. Конечно, я держал Клаву за руку.

Все завидовали мне хорошей белой завистью.

Коля Свиридов из-за этой белой зависти всё время старался наступить мне на пятки, а один раз даже лягнулся.

Клава обернулась и сказала Свиридову:

— Дурак! — И объяснила мне — Это он потому, что раньше я с ним ходила.

Клава начала раскачивать ту руку, за которую я её держал. Она знала, что доставит мне этим удовольствие.

Мои папа и мама, гордые и счастливые, сопровождали наш строй по другую сторону забора. Если честно признаться, я тоже был счастлив, как никогда в жизни. Ни раньше, ни позже. Нет, кое-какие радости ещё выпадали на мою долю, но всё это было уже не то.

Глава II

Когда мы с Серёжей учились в третьем классе, меня окончательно перестало интересовать то, о чём говорит на уроках учительница. Это сразу сказалось на отметках. Зато твист, который был тогда в моде, я танцевала лучше всех. Для него нужны чувство ритма и непринуждённость в движениях. Поэтому я решила развивать в себе именно эти качества.

Наш фирменный проигрыватель выдавал последнего Элвиса Прэсли, а я в передней перед зеркалом совершенствовала чувство ритма. Мама строчила на машинке в большой комнате. В белой косметической маске и чёрной косынке, прикрывавшей волосы, она напоминала знаменитого французского мима Марселя Марсо, которого недавно --">