Моя очень сладкая жизнь, или Марципановый мастер [Энн Ветемаа] (fb2) читать постранично, страница - 52

загадка обретет решение, предложенное Ницше. А общество противников детей из пробирки и братство противников предпочтения породистых собак потеряют активистку. Ну, в итоге отцовство все-таки прекрасная новость. Мои ценные гены не должны умереть! Они обязательно должны обогатить вечно продолжающийся генофонд человечества!

Другая новость, вернее, предложение о работе, наоборот, злит меня, так как не соответствует моему кредо художника.

Два года назад какой-то ресторан особо элитарного и закрытого братства заказал мне стул — причем именно из марципана. У богатых иногда возникают странные желания, по счастью, не часто, а довольно редко, так как в большинстве своем это простые эстонские люди, "жертвы синдрома единой страсти", и эта страсть моего уважения никак не заслуживает — они ведь пылают страстью к этой маммоне. Не оригинально это. Но, может быть, именно поэтому иногда им хочется оставить после себя, кроме денег и имущества, нечто оригинальное.

Ну, я сделал работу, скорее затем, чтобы посмотреть, справлюсь ли я с таким небывалым заказом. Справился.

Но стул подал им новую идею — попасть в книгу рекордов Гиннесса. Но это идиотская книга, в которую занесены самые здоровенные бутерброды в мире, самые длинные цепочки танцующих, рекорды по времени и объему выпитого пива. Мой серьезный нрав, унаследованный от деревенского деда, не одобряет такие вещи. Теперь им захотелось, чтобы я сделал из марципана что-нибудь такое, что непременно было бы самым большим в мире — лошадь в натуральную величину и у нее на спине гордого всадника, естественно, главу какой-нибудь партии. В фойе какой-нибудь роскошной виллы, где ни солнце, ни сырость не смогли бы повредить мое произведение. Мне даже пообещали, что в случае, если я сочту нужным, они смогут укрыть мое творение чем-то вроде гигантского презерватива.

Премного благодарен! Эту конную скульптуру они не получат. Тем более, что у нынешнего правящего союза два лидера. И я не уверен, что их устремленные в будущее взгляды видят одну и ту же цель. Что же мне делать?! Не могу же я усадить их в седло спинами друг к другу… Да, скульптуры не будет! Еще и потому, что вскоре я буду избавлен от всякой нехватки денег. Впервые в жизни.

Это и есть моя самая большая новость.

Новость, которую я назвал бы несчастьем. Весь мой жизненный уклад в опасности! И источник этой опасности сейчас находится в моем портфеле — большой, толстый темно-зеленый конверт с печатью, который прислало какое-то адвокатское бюро из Германии. Жуткое дело!

У моего законного отца и женщины, на которой он женился за границей, не было детей. Свое довольно большое состояние — он и там дорос до владельца большого универмага — отец завещал вначале жене, а теперь умерла и жена, и по завещанию все это добро отошло ко мне.

И адвокаты сообщают, что на универмаг найдутся хорошие покупатели, если вдруг мне самому не захочется переезжать на жительство. Разумеется, мне не захочется. И вообще мне не хочется становиться бизнесменом! Нужно мне это унижение… В таком случае денег мне хватило бы на то, чтобы стать хозяином кафе МАЙАСМОК, которым когда-то владел мой прадед. Или, по меньшей мере, владельцем солидного пакета акций.

Да, но я и слышать не хочу ни о какой роли владельца. Ведь она налагает и обязанности. Да, кроме того, ходи к парикмахеру, заботься о каком-то имидже. Не желаю!

Оставьте мне мой мир, дайте мне изучать изображенных фра Анжелико — серьезных, умиленных, прозревающих восхитительность мира и потрясенных верующих людей, которых в сегодняшней действительности, кажется, уже и нет. (А если есть, то, может быть, в каком-нибудь монастыре.)

Я бы уничтожил это противное, опасное письмо темно-зеленого цвета, но я же знаю, что вскоре пришлют новое. Известное дело, суммы с длиннющим хвостом нулей кружат головы и адвокатам и посредникам.

Женщина опора мужчины, кому же еще как не Катарине я должен был рассказать о своей беде… И я завел разговор о том, что, возможно, у меня есть шанс сыграть на усыновлении, которое вроде бы противоречит обычному праву наследования… Вдруг это меня спасет! Вдруг оставят мою душу в покое.

Это было нечто — моя обычная Катарина вмиг стала другой, неизвестной мне Катариной:

— Чокнутый мужик! Ты должен подумать о нашем ребенке. — Уже и речи не шло о незаконнорожденном ребенке. — Ты хочешь, чтобы он остался без всего того, что можно получить за деньги, — я в первую очередь имею в виду лучшее образование, иностранные школы, Эрнст! — Кажется, впервые она не добавила к моему имени мою профессию. Она уже видит во мне миллионера? — Не будь психом! Ведь мы живем в пригороде. Подумай, как прекрасно было бы жить, например, в Кадриорге! И, наконец, Эрнст, ты мог бы устроить в принадлежащем тебе представительном кафе и магазине сладостей свою выставку. Лично мне очень нравятся твои ядовито-зеленые матросы.

Похоже, что неустрашимая Катарина в своем прежнем облике обречена на исчезновение.

Но у этого дела есть и --">