Записки диверсанта [Илья Григорьевич Старинов] (fb2) читать постранично, страница - 7

Все это весьма лестно, но очень смущает. В конце концов, кто я такой? Командир роты, всего лишь командир роты, да и то без году неделя! Вдруг не справлюсь?

Надо справиться! Обстановка этому способствует. Председатель комиссии на редкость организованный человек. Бритоголовый, могучего сложения, Е. К. Афонько даже в дороге не забывает о ежедневной зарядке. А ведь у него дел не счесть…

Комиссия объезжает приграничные участки на глубину до 250 километров. Мы осматриваем железнодорожные мосты, большие трубы, депо, водокачки, водонапорные башни, высокие. насыпи и глубокие выемки.

С утра до поздней ночи в любую погоду вышагиваем по шпалам, по сырому балласту. Прикидываем, измеряем. А возвратясь в салон–вагон, начинаем скрупулезные подсчеты и выкладки.

Горьковатый запах паровозного дыма уже прочно въелся в одежду. Серые шинели не высыхают за ночь. Прошел месяц, кончился второй, а наш вагон все кочует.

Как‑то в октябре подползаем к станции Мозырь. С утра морозит. Ветер сечет лицо. Ух, невесело будет лазить по опорам и фермам горбящегося над Припятью моста! Но, кроме нас, лазить некому, так уж лучше не откладывать дело в долгий ящик.

Меня сопровождает начальник военизированной охраны моста, молодой, но склонный к полноте парень. Он щеголяет выправкой, поминутно поправляет кобуру нагана и вообще хочет показать, что они здесь не лыком шиты.

Осматриваю фермы. Доходит очередь до глубоких минных труб.

Начальник охраны остается на мосту, а я спускаю в трубу электрический фонарь. Всматриваюсь. И застываю на месте. В трубе лежит заряд динамита, покрытый густым маслянистым налетом…

— Придется закрыть движение по мосту! — говорю я начальнику охраны.

Тот белеет. Нижняя толстая губа его беспомощно отвисает. Но мне не до начальника охраны. Тороплюсь к членам комиссии, чтобы доложить о страшной находке.

Студенистый динамит, покрывшийся маслянистым налетом, крайне опасен. Он чрезвычайно чувствителен к механическим воздействиям. Достаточно небольшого удара, даже трения, чтобы динамит взорвался. Инструкции требуют уничтожать это вещество, избегая переноски…

Комиссия встревожена. И пока я обследую другие минные трубы, уже летят донесения в штаб округа и в Народный комиссариат путей сообщения. Движение по дороге прерывается. Надолго ли? Очевидно, надолго: я обнаруживаю заряды динамита с выпотевшим нитроглицерином и в других опорах. Чистая случайность, что мост до сих пор цел.

На обмякшего начальника охраны тошно смотреть. Он забыл о выправке, суетится, пытается всем объяснить, что он здесь недавно. Улучив минуту, спрашивает меня:

— Ведь заряды давнишние? Правда давнишние?

Он ни в чем не виноват, бедняга. Заряды действительно старые. Но я отвечаю очень сухо. Неприятен не умеющий владеть собой человек. Впрочем, начальнику охраны мой тон неважен. Ему важно услышать, что он тут ни при чем. И толстое лицо парня расползается в неуверенной улыбке.

— Что надо предпринять? — спрашивает меня председатель комиссии. — Учтите, задерживать движение на большой срок нельзя.

— Сейчас, Евсевий Карпович, движение невозможно! Прошу вызвать команду подрывников. Желательно — команду моего полка.

Никто не спорит. Вызов команде посылают немедленно. А я стараюсь держаться в стороне, чтобы избежать вопросов: ведь сам не знаю, как поступить. Ни один из известных мне способов разминирования не кажется пригодным. Начни вынимать динамит, кто поручится, что не погубим бойцов и не подорвем мост? Я лично не поручусь. Мне на занятиях достаточно много твердили, что динамит с маслянистым налетом особенно чувствителен к механическим воздействиям. Его надо просто взрывать. А как? Вместе с мостом, что ли?

— Думай! Думай, черт тебя возьми! — говорю я сам себе. — Думай!

Не хочется ни есть ни пить. Усталый и мрачный, прихожу в служебный вагон. Никак не могу отмыть грязные руки. Прошу горячей воды. Горячая мыльная вода смывает жирные пятна мазута.

И вдруг меня словно током ударило: вот он выход! Найден! Надо налить в минные трубы мазута, насыпать опилки, а потом вымывать динамит теплой щелочной водой.

Я еле дождался прибытия своих бойцов. Объяснил им в чем загвоздка, и мы приступили к работе. Какое счастье! Мазут, сухие опилки и горячая вода действовали безотказно. Теперь я мог доложить:

— Мост будет разминирован в ближайшее время!

Целыми днями находился я на мосту. Схватил жесткую простуду, а уйти нельзя. Так и держался, пока не миновала опасность. Да и тут отдыхать не пришлось. Пока возились с мостом, я запустил оформление документации. Пришлось наверстывать упущенное…

Несмотря на непредвиденную задержку, специальная комиссия выполнила работу в срок и заслужила благодарность командующего округом.

В конце ноября я вернулся в полк.

Поездка специальной комиссии на обследование границы была только началом огромной работы, в которую включались --">