Питирим [Валентин Иванович Костылев] (fb2) читать постранично, страница - 3

известен: разорит он всех нас, а коих и на костре, гляди, пожжет. Не так ли? Да и не один тут Питирим, смотрите дальше!.. Вот что!

Угрюмым молчанием ответили бородатые, но видно было - задела за живое их речь Денисова.

Поморец продолжал:

- Давайте схитрим... Пошлем ему не ответы. Зададим ему многое множество вопросов о разных пунктах, и если он ответит на таковые, мы спровадим ему свою грамоту. А вопросов тех наберется двести четыре-десят. Вопросы составлены мною на Выге зимой, и теперь плод сих смиренных трудов я отдаю вам, а угодно будет, и поднесем те вопросы злодею-епископу.

Раскрыли рты изумленные керженцы. Диво дивное, из чудес чудесное! Вместо ответа скиты сами пошлют епископу свои вопросы. Заставят его самого отвечать, а потом уже, изволь, получай ответ и от нас.

- Яви свет нам евангельский, пастырь наш прелюбезный, учитель наш полезный! - заголосили от радости скитники. - Отведи стрелы лукавого диавола от нас!

Местные люди с радостью цеплялись не только за такого, а за всякого полезного человека. И нечего скрывать; не гнушались даже разбойного люда, скитальцев незнаемых, беглых, явившихся сюда с мушкетом или саблей. Были и такие. Что им новые или старые каноны? Им никаких не надо: вот и теперь, когда старцы расходятся по кельям, они хихикают в елках с девками. А это не полагается. Девка должна честь знать и молиться. Старец Варсонофий нарочно приставлен был к этому делу. Срам по деревням искоренять. Пещись о девической скромности. Так и шныряет по ельнику, к делу и не к делу, а везде из кустов выставляется.

- Тьфу ты! Хоть бы ослеп! - сердились на него парни. Ничем его не проймешь. Скалили зубы, убегали глубже в лес, а старикашка и туда за ними, и все крестится и все молится, а сам пронзительно стреляет раскосыми глазенками в кусты - будто тетерок высматривает. Забыл и об "ответах" и о "вопросах".

По совести и по божественному писанию имя Питириму: "Иуда". В Переяславле подкупил его царь, облюбовал "для подвигов антихристовых", предавать "своих же" единоверцев, купил за золото и чин архиерея, переродил его в никонианца. "Иуда, предатель Искариотский" - другого имени ему после этого никакого нет.

Так шепотом между собой Александр и Денисов и говорили, а перо застыло над бумагой, словно готовый к удару меч.

- На-ко-сь, возьми его! Самого митрополита Сильвестра съел... Слышал? Царь выслал его из Нижнего в Смоленск, а Питирима - на его место.

- Однако нельзя отправить вопросы без письма... Надлежит чин соблюсти.

Стали придумывать выражения и титулы, подыскивать разные льстивые, полные благоговейной почтительности, слова.

Наконец, письмо Питириму было написано. Андрей Денисов громко прочитал его собравшимся. Его слушали с большим вниманием, однако, нашлись и такие, которые были недовольны вопросником, ибо в нем не было ни слова сказано ни о крестьянах-тяглецах, ни о солдатах... Просили Денисова приписать следующее:

"У крестьян писцы и переписчики ворота числят двором, хотя одна изба на дворе, а народу сам-шест или сам-десят, а пишут двором. По здравому рассуждению надлежит крестьянские дворы считать не по воротам, не по дымам избным, но по владению землей и засеву хлеба. И если у крестьянина целый двор, да земли, где он может высеять на всякий год четыре четверти, а ярового осьмь четвертей, а сена накопит про себя двадцать копен - то его и облагать за целый двор, а с того крестьянина, который не может посеять и четверти ржи, не надлежит брать и ни одной доли двора..."

- Пиши, Андрей Дионисьевич! - кричали мужики. - Всякому крестьянину числить дворы по количеству земли, а не по воротам! Одних разоряют, других обогачивают... Не гоже так-то! Пиши!.. Объярмили мужика!

И многие голоса закричали: "Пиши! Пиши!"

Один парень вылез вперед, сбросил с головы шапку и топнул по ней ногой, замяв в грязь:

- В помещичьих поборах по земле же!.. Больше положенного оклады бы не тянули!.. Чем будем жить! Чем будем владеть? Чем будем платить? Нехотя бежим в леса!.. Кабала заела!

Отец Авраамий, "лесной патриарх", не примыкавший ни к одному толку, не считавший себя раскольником, - хоть и в рясе, а заодно с мужиками. Кричит, растрепав косы и размахивая руками: "Пиши!" Мало этого, оттолкнул парня без шапки и провозгласил:

- А наипаче монахам шелковые одежды носить неприлично, непристойно! А носят они рясы луданные, атласные и штофные! Чернец - мертвец, чернецу непрестанно подобает быть в молитве, а они... с купечеством, с инокинями пьют и блудят... Пиши! Правды требуй!

Андрей Денисов спокойно выждал, когда толпа поутихла, обвел всех взглядом и с ласковой улыбкой громко сказал:

- Царево цареви, богово богови... Не можно мешать догматический способ богопознания с делами городскими и сельскими. Что суду государеву надлежит...

Отец Авраамий крикнул в озлоблении:

- У нас нет божьих дел! Все их царь съел!

Опять начался шум. Поповцы и беспоповцы полезли чуть ли не в драку с мирянами. Наконец, "лесной патриарх" плюнул и сказал:

- Аввакума бы на вас! Анафемы!

И, фыркая, сверкая белками, ушел --">