Золото крестоносцев [Дэвид Гиббинс] (fb2) читать постранично, страница - 2

триумфальная арка в начале Священной дороги, по которой двигалась праздничная процессия. Монетой оказался денарий, отчеканенный за счет военной добычи, доставленной в Рим днем раньше из Остии, города в устье Тибра. На лицевой стороне монеты было начертано: «ИМП. ЦЕЗАРЬ ВЕСПАСИАН АВГ.» — Император Цезарь Веспасиан Август, держатель трибунской власти, консул и великий понтифик. Он был императором меньше года, и надпись на монете взволновала его, заставив сердце учащенно забиться. В центре монеты Веспасиан увидел изображение человека с морщинистым лбом, крючковатым носом, выступающим подбородком, с мешками под глазами и складками вокруг рта. Этот человек не был красавцем, но Веспасиан остался доволен. Он умышленно приказал изобразить себя на монете без всяких прикрас, в манере, в какой писали портреты во времена Римской республики. Он нечета своему предшественнику Нерону, недоброй памяти императору, чьи портреты ему в угоду рисовали в греческом стиле, придавая изображению императора приукрашенный, да еще и изнеженный вид. Теперь эти портреты нещадно уничтожаются, чтобы стереть саму память о тиране и никчемном правителе, проводившем время в увеселениях. Веспасиан считал себя выдержанным, честным, земным человеком, настоящим римлянином прежних времен.

Он перевернул монету и устроил денарий так, чтобы серебро засверкало под солнечными лучами. На другой стороне монеты была изображена скорбно склонившая голову женщина, причесанная на восточный манер, за ней — знамя легионеров (точь-в-точь такое, какие сейчас развеваются вдоль всей Священной дороги), а перед изображением женщины кричало о себе всем своим видом слово, которое он повелел поместить на всех выпускаемых им монетах — слово, давшее повод для сегодняшнего триумфа.

IVDAEA.

Иудея покорена.

Тем временем грохот барабанов стал громче — праздничная процессия приближалась, и вот в триумфальную арку вступил африканский слон. Он медленно и важно поводил из стороны в сторону хоботом, так что стоявшие вдоль Священной дороги люди могли его коснуться. На слоне сидели два нубийских раба, слаженно бившие в барабаны, прикрепленные к бокам исполина. За слоном неторопливо шли шесть весталок в белых одеждах, от которых, казалось, исходил искрящийся свет, словно эти жрицы богини Венеры были посланницами небес. За весталками двигалась колонна преторианцев в черных нагрудниках и фиолетовых шлемах. Это была гвардия императора, состоявшая из бравых высокорослых солдат, лучших воинов Римской империи. За гвардейцами шествовали сенаторы, всадники и члены венценосной семьи, все в пурпурных тогах, вытканных золотом. Между ними одна за другой катились повозки, груженные военной добычей — сказочными богатствами, вызывавшими восторг собравшейся публики. На повозках высились позолоченные статуи богов и богинь Востока, лежали россыпью индийские алмазы и изумруды, покоились увесистые куски драгоценного шелка, которым славилась далекая страна Сим. Рядом с повозками шли рабы в тяжелых золотых ожерельях из Галлии и Германии. Веспасиан был доволен: теперь в Риме оказались собранными сокровища, ради которых — чтобы только взглянуть на них — люди в прежние времена путешествовали по миру.

Римляне любовались сокровищами, но лишь один император знал, что большинство этих сокровищ народ более не увидит. Веспасиан твердо решил за счет военной добычи возвести в Риме новые величественные постройки. Позади Веспасиана на подиуме лежал тонкий мраморный лист с планом новых сооружений, включавших огромную эллипсоидную постройку. Когда последняя повозка прошла мимо подиума, Веспасиан перевел взгляд на дворец Нерона, Золотой дом, как его называли, в вестибюле которого стоял Колосс, огромная статуя ненавистного императора. Веспасиан принял решение разместить в бывшем дворце Нерона имперские учреждения, а рядом с Золотым домом построить огромный амфитеатр, предназначенный для развлечений народа. Это было хорошее, взвешенное решение: постройкой амфитеатра земли, которыми пользовался Нерон, купаясь в безмерной роскоши, передавались народу.

За повозками двигались карлики и уродцы, доставленные в столицу на потеху народа со всех концов Римской империи. Толпа, собравшаяся у Священной дороги, с любопытством разглядывала людей с луковицеобразными головами, уродцев со ссохшимися конечностями или пораженных диковинной слоновой болезнью. Одни карлики и уродцы шли сами, других несли на подставках, словно зажаренных поросят, приготовленных для пирушки. Среди уродцев выделялся диковинный человек с единственным глазом в середине лба, схожий этим дефектом с легендарным Циклопом. За уродцами катила небольшая квадрига, запряженная не лошадьми, а козлами. Квадригой правил одетый греческим богом карлик в огромном, не по голове, парике золотистого цвета; с шеи карлика свешивался плакат со словами damnatio memoriae — «проклятой памяти». Это была пародия на ненавистного Нерона. Квадригу толпа встретила --">