Тысяча девятьсот восемьдесят пятый [Евгений Семенович Бенилов] (fb2) читать постранично, страница - 4

прорыв. «В карман переложил! — догадался Иван Ильич, — А ну, покажь карманы, тебе говорят!» «Не имеете права. — скучным голосом отвечал Эрик, — Согласно приказу № 778 от 15-го августа 1985-го года, только в присутствии замдиректора по режиму.» Лицо вахтера искривилось от ненависти: «Ишь грамотный какой … все крючки-закорючки знает! Спасу от вашей нации нет!.. — Эрик молча ждал. — Тебя как по батюшке-то величать — Клаасович?» «Вы будете звать замдиректора, или я могу идти?» Ощерившись, вахтер сунул ему пропуск.

«Следующий!»

Эрик поднялся на 68 ступенек по пыльной боковой лестнице, прошагал 26 шагов по коридору и отпер дверь комнаты номер 452. Внутри было темно и душно — он включил свет и кондиционер. Сел за свой стол у окна (оказавшись к остальной части комнаты спиной), выложил из кармана черновики и разложил их по порядку. Позади хлопала дверь, шаркали ноги и звучали утренние приветствия. Карандаш и резинка лежали там, где были оставлены, — в правом углу стола. «Кто будет пить желудин? — раздался пискливый голос Оли Рюмкиной, — Поднимите руки … раз, два, три, четыре …» Эрик подточил карандаш, придвинул к себе последний лист вычислений и приписал в самом конце уравнение, следовавшее из предыдущего уравнения (следовавшего, в свою очередь, из предыдущего уравнения; следовавшего, в свою очередь, из предыдущего уравнения …). «А я тебе говорил, что Спартак выиграет! — голос Петра Мурзецкого источал жизнеутверждающую силу, — Не могли они не выиграть при такой ситуации в турнирной таблице.» Эрик приписал еще одно уравнение, но, не удовлетворившись тем, как написана альфа в первом и третьем членах (хвостик загнулся), стер все резинкой. «А если б Мотовилов на последний минуте забил? — возразил Коля Горчицын, — Что бы ты тогда сказал?» Эрик переписал уравнение наново и стал обдумывать следующую строчку. «Куда ему забить … — отвечал Петр Коле, — когда у него забивалка такая маленькая! Ха-ха-ха! Пусть он ее маленько поддрочит!.. Ха-ха-ха-ха-ха!» Эрик стал каллиграфически выводить очередную формулу. «Мальчики, не пошлите!» — кокетливо сказала армянская красавица Марина, временно носившая девичью фамилию Погосян (по первому мужу — Морозова, по второму — Жарова).

Время шло.

Звонок на обеденный перерыв застал Эрика в конце четвертого листа вычислений. С сожалением вырвавшись из потока мыслей, он встал и вышел из комнаты. Сбежал бегом по лестнице, отстоял очередь на сдачу пропусков (Иван Ильич наградил его обжигающим взглядом), торопливо оделся. На улице ярилась метель, низкое серое небо прижимало город к заснеженным тротуарам. Продуктовый магазин располагался рядом с институтом, и через три минуты Эрик уже стоял в очереди в рыбный отдел, притиснутый чьей-то бабушкой к чьей-то жене. Толпы людей — прижатых друг к другу, как кильки в банке, и столь же покорных — одетых в тяжелую, неудобную, темных тонов одежду — вдыхали сквозь респираторы затхлый холодный воздух. Под закоптевшим потолком висела угрюмая тишина, нарушаемая лишь криками продавщиц — микрофоны, вделанные в их респираторы, делали голоса резкими, как пение павлина. Эрик постоял минут пять, потом отпросился у стоявшей позади бабушки сходить в молочный отдел (плюс литр молока, плюс полкило сыра, плюс полкило масла, минус четыре молочно-колбасных талона). Вьюга ударяла в широкие окна пригоршнями нежно-зеленого снега. Разводы грязи на оконном стекле переплетались в сложный геометрический узор. Оценив опытным глазом длину очереди, Эрик успел сбегать за хлебом. И, наконец, рыба: спинки минтая — на два рыбных талона, тушки кальмара — на три. Помимо даров моря, в рыбном отделе почему-то продавалось шампанское (три ликеро-водочных талона) — что позволяло сэкономить время на винном магазине.

Эрик вернулся в институт за шесть минут до официального окончания перерыва. Разгрузил добычу в стоявший в 452-ой комнате холодильник. Спустился в кафетерий и встал в очередь. Очередь была короткая: не ходившие за продуктами, уже пообедали, а ходившие, в большинстве своем, приносили на работу домашнюю еду. Через двадцать минут Эрик вышел из кафетерия, унося в желудке тяжелый, как гиря, комплексный обед.

Не поднимаясь к себе на четвертый этаж, он прошел по тускло освещенному грязному коридору и постучал в дверь с надписью «Лаборатория № 6». За дверью раздался голос: «Сейчас!», и стало слышно, как кто-то возится с замком. Замок не отпирался. «Вы когда почините этот ебаный замок?» — громко спросил Эрик; «Ты об этом профессора Попова спроси.» — огрызнулся голос, и дверь наконец отворилась. «Так не запирайтесь тогда, — сварливо сказал Эрик, заходя внутрь, — если не можете потом открыть!» «У тебя что — смерть мозга наступила, как у Романова-старшего? — отвечал его друг Мишка Бабошин, — Знаешь ведь, что нас на секретность второй категории перевели.» Препираясь, они проследовали сквозь внутренний коридор мимо обитой дермантином двери с табличкой «Зав. лаб. д.ф. — м.н. Попов З.С.» и зашли в мишкину клетушку, где все --">