Записки везучего попаданца [Фарход Абдурасулович Хабибов] (fb2) читать постранично, страница - 3

прикрывать или ладонью или уж в кризисные моменты подушкой, потому как ладонь она запросто может откусить! Насчет толерантности: только наглосаксы, считают, что толерантность для них. То есть все должны быть толерантными с ними, а они с другими – хега с два. То есть эта наглосаксонская рожа может, себе позволить пукнуть во время общего обеда (или рыгнуть), и мы его должны понять и пгостить. А вот если мы хотим чего-то, не нравящегося наглику сделать… То должны толерастировать. Разве не свинство, я ж ему, когда этот ублюдок рыгнул, замечание или призыв к толерастии не делал, а чего же он нам ночью не дает свободы? Простите, вырвалось, не вынесла душа поэта.

Ну и когда с одушевлением закончили и собирались уже на пляж, по телеку начали читать рецепт каких-то особо хрустящих свиных ушек, ну или ушиных свинок, точно не помню. На это харчеснобство Машка прилипла к телевизору, круче, чем лист от березового веника к ягодичным мышцам в бане.

Потому я и кукую на пляже, читаю Конюшевского, и на попы поглядываю. Ух ты смотри Дженифер Жопес своей жоперсоной, Хы – Хы – Хы. Но надо признать хоть это и не Жопес, но жопес заЧОТный (каламбур господа присяжные) да и с сзади никакой разницы.

Е – мое, я уж долго оказывается, на эту девушку смотрю, а если ща Машка спалит, это третья мировая для меня настанет. И я скромно потупив свои бесстыжие глазки, пытаюсь осилить чегож там намудрил Конюшевский (хорошо, написано, но не до него щас). Ну и начав – читать надо до конца, книга-то интересная, и написана не очень адекватно (это не ругань, это в смысле оригинально)

Так уже с часик прошло, а солнУшко головку припекает, и тут БАЦ, чего-то потемнело, нахрен в глазах, и не только в глазах, но и в ухах, (или так не говрят?). Наступил патрилокальный матритрындец с элементами амбы и звиздеца великолепного.

– Грым-брым-брым-ферфлюхтер-русише-швайне-брым-грым-брым.

– Хоре, пацаны кино мочить, че за херня происходит, может, расскажете?

– Грым-брым-брым-ферфлюхтер-русише-швайне-брым-грым-брым.

– Пацаны хватит выёживаться, я ж могу и в тыкву дать, да так, что голова в трусы провалится, и памперс не поможет. Что происходит, где я, кто вы?

– Грым-брым-брым-ферфлюхтер-русише-швайне-брым-грым-брым. – произнося эту нечленораздельную (фу, какое слово) фразу, немцеприкинутый, берет свою ружбайку поудобней, и хрясь мне по башке.

В глазах заплясали не то, что бы звездочки, а целые галактики нахрен, я столько звезд и ясной ночью не видал. Реконструкторы хреновы офигели чтоли?

– Ты че с дуба рухнул, верблюдофил долбанутый, – говоря я и отряхая голову и форму от землицы (прикиньте по моему, это чернозём). У тя что лишние яйца завелись, – и буром пру на того, тот почему-то чуть сел на очко, и взглядом другого просит ему помочь.

Рывком выхватываю ружбайку (офигеть, она какая-то, необычная), и наотмашь хреначу фулюгана по башне, второй снимает с плеча свое ружье. Карамультук у него точная копия того, что у меня в руках, он пытается передернуть затвор, да куда там ему, хренанасеньки, прикладом "получи фашист гранату". Оба фулюгана лежат у моего окопа (щели, ячейки – выберите нужное) разинув пасти.

– Не пацаны в чем дело, я в натуре, что ли в танке?

Второй прям лежа опять тянется ручонками очумелыми к ружбайке, хрясь получает прикладом в --">