«Ракета» выходит на орбиту [Лев Моисеевич Никольский] (fb2) читать постранично, страница - 50

рядом с фамилией Коренькова прозвучала фамилия Марева, смекалкой которого может гордиться школа. А «Вымпел» поместил фотографию ореха на фоне нашего большого библиотечного кактуса.

Но орех я не взяла всё-таки. Глафира Алексеевна тоже подтвердила, что это непедагогично. «Анюта, девочка, — наставляла она. («Зовите меня, пожалуйста, Анна Васильевна», — сердито попросила я). — Анюта, — повторила она, точно не слыша. — Вместо того чтобы увлекаться игрушками, вы лучше обратите внимание на вашего любимого Валерика. Я вынуждена была поставить ему двойку за невнимание.

А ведь он способный мальчик, из хорошей семьи. Вы же имеете на него совершенно исключительное влияние!»

Разговор происходил в учительской, и Прохор Степанович подтвердил: у Валерика что-то не ладится в последнее время.

Слушая передачу о наших самоделках, таких замечательных, я удивлялась, как вяло, безжизненно звучал голос Валерика.

— Анюта, Анюта! — укоризненно заметил Слава, когда я попыталась с ним заговорить на эту тему. — Светка мне шлёт такие тоскливые письма. Просится обратно в Ленинград. Ну и Валерик… Неужели вы ничего не понимаете. А я-то думал…

Мне стало совестно. Тоже считаю себя знатоком юных душ, получила высшее педагогическое образование и не увидела, не поняла, как зябко стало Валерику, как одиноко среди многих друзей без одного любимого друга.

А тут развернулись события, которые всё поставили вверх ногами. Я отказалась от ореха. Но он всё-таки достался мне. На торжественном вечере, когда вручались призы за лучшие самоделки, первыми на сцену вызвали Сашу и Костю.

— Ну, как ваш орех, звучит? — спросил Кузьма Васильевич, вручая премию — набор радиодеталей.

— Послушайте, пожалуйста! — предложил Саша и поднёс орешек к уху директора. Кузьма Васильевич послушал и обратился ко мне:

— Да ведь это же ваш голос, Анна Васильевна!

Но когда орех передали мне, я услышала не себя, а голос мамы Валерика. Она говорила: «Алло, алло! Мой сын занимается очень сосредоточенно. Когда у него задания по истории, он всегда берёт Большую Советскую Энциклопедию или другие солидные источники».

Пока Кузьма Васильевич награждал других, орешек переходил из рук в руки, или, вернее, от уха к уху. Григорий Павлович, услышав: «Будем учиться, как Валерик Серёгин!» — развёл руками. У него выхватила орешек Дагмара и, прикрепив к уху, зашипела:

— Ага, это ваш хвалёный Лёня Фогель сляпал радиопередачу. Какой позор! «Школа должна гордиться таким учеником, а мы такой школой». Нашли кем гордиться!

Орешек перешёл к Прохору Степановичу, но ему уже досталось попурри из советских оперетт.

— Хорошая слышимость, — сказал он. — Но что там говорилось о Валерике и о нашей школе?

Это был сюрприз Лёни Фогеля! Оказывается, ему нужно было сдавать курсовую работу на заочном факультете журналистики, и он решил смонтировать «мировой» репортаж из телефонных бесед. В том числе и со мной. Выдержки из бесед он снабдил восторженными комментариями. Выходило, что Валерик самый лучший ученик не только в школе, но, может быть, и в городе!

В репортаже была и правда и неправда. Верно то, что сказал каждый из собеседников по телефону. Да, Валерик много читал, многим интересовался и мог бы учиться отлично. Мог. Но в последнее время, полагаясь на свою сообразительность и память, он часто не слушал на уроке, думая о чём-то своём. Нахватал троек по математике и даже по истории, которую очень любил. И вообще учился спустя рукава. А Лёня сделал его отличником!

Хорошо ещё, что эта передача шла по какой-то пятой или четвёртой программе — на Сибирь и Дальний Восток, у нас в Ленинграде по трансляционной сети её, к счастью, не передавали.

И всё-таки это очень неприятно. А тут ещё Дагмара ввязалась:

— Я же говорила, что твой Валерик выскочка и хвастун!

Когда Кузьма Васильевич кончил вручать награды, слово взял Саша Кореньков. Он вышел на сцену.

— Мы, я и мой товарищ Константин Марев, решили подарить этот орешек старшей вожатой Анюте, — он поправился: — Анне Васильевне. Другу нашей «Ракеты».

Кузьма Васильевич развёл руками, в зале захлопали. Кореньков подошёл и положил орех мне на ладонь. Теперь уже отказаться было невозможно.

Орешек! Разгрызть его оказалось нелегко.

ГЛАВА СОРОКОВАЯ
ЯБЛОКИ РАЗДОРА
Рассказывает Слава

Когда Саша Кореньков, краснея от натуги, внёс в библиотеку большую корзину с яблоками, все оживились: «Что ещё за новость?» А он, не обращая ни на кого внимания, взгромоздил корзину на стол перед Валериком и сказал: «Твои. Серёгинские, все до единого!»

Мы уже привыкли, что к Валерику поступает всевозможная корреспонденция: и радиограммы с Атлантического океана, и служебные письма из Радиоцентра, и открытки из разных портов мира. Но это было что-то новое и… вкусное. Ребята потянулись было за яблоками — большими красными апортами. Но Кореньков решительно отвёл руки.

— Это его личные. Заслуженные. И --">