«Ракета» выходит на орбиту [Лев Моисеевич Никольский] (fb2) читать постранично, страница - 51

послание приложено. Пусть запасной диктор огласит.

Он передал какую-то бумагу Петьке Файнштейну. Валерик ещё ничего не понимал. А я начинал догадываться. Дело в том, что меня, Диму Андреева и Володю Антонова вместе с Анютой вызывал на большой перемене директор.

Кузьма Васильевич не переставая ходил по своему кабинету. На столе у него была целая горка писем, а у стола — вот эта самая корзина, которую втащил в библиотеку Кореньков. Только тогда она была не раскрыта, хотя от неё пахло вкусно, душисто.

Валерик уставился на Коренькова, взял яблоко и спросил:

— Ну?! В чём дело?!

В читальный зал уже входил Дима Андреев с охапкой писем. Он был сердит и ни на кого не смотрел.

— Вот, любуйтесь, — сказал Дима, бросая письма на стол. Как всегда, в понедельник в читальном зале у кактуса собрался на летучку радиокомитет. — Вот, — повторил комсомольский секретарь. — Директор рекомендовал рассмотреть поступившую корреспонденцию и определить наше отношение ко всему этому.

Все переглянулись.

— Надеюсь, ты не возражаешь?! — обратился Дима к Валерику.

— Я?! — переспросил Валерик. — Почему я должен возражать?

— Тогда читай, Слава, — Дима уселся за стол и вытянул свои длинные руки.

На бланке из Центрального радиокомитета нашей школе сообщали, что передача «Учиться, как Валерик Серёгин» получила широкий отклик юных радиослушателей (прилагается 168 писем, а также корзина с яблоками, которые прислали пионеры Алма-Аты из своего пришкольного сада). Центральный радиокомитет благодарил директора школы, педагогический коллектив и дружину за то, что они воспитали, такого замечательного пионера, и просил ответить радиослушателям, приславшим отклики из разных городов, а яблоки передать Валерику и его товарищам из «Ракеты».

Поднялся шум. Ребята разволновались и потребовали, чтобы я читал подряд всё. Я взял на выдержку несколько посланий. Невозможно же на летучке читать 168 писем.

В первом пионеры из Города Светлый на Дальнем Севере писали, что им очень понравилось, как учится Валерик, который вовсе не ограничивается тем, что задано, но хочет узнать всё и больше и лучше, чем на уроке, и к тому же успевает выступать как старший диктор «Ракеты».

Затем мне попалось письмо одной девочки, которая предлагала Серёгину Валерию дружбу и просила прислать фотографию, хотя она и так очень ясно представляет себе его — такого высокого, мускулистого, спокойного. Она писала, что у них в классе нет дружбы мальчиков и девочек, и просила поделиться опытом.

Затем Петя встал в позу и стал декламировать с выражением стихи пионеров из Алма-Аты, которые были вложены в корзину.

Валерик взял одно яблоко, надкусил его. Он перебирал письма, положенные перед ним, рассматривал марки, ни слова не говорил. Раньше бы двадцать раз перебил меня. Ребята же всё больше и больше шумели. Но яблок пока никто не брал.

Тогда вмешался Григорий Павлович:

— Я прошу не разводить такого адского шума. Это же библиотека. Мне кажется, вы не понимаете, что произошла большая беда, говоря военным языком — ЧП, чрезвычайное происшествие.

— Да, именно ЧП, — сказал, вставая, Дима Андреев. Валерик на весь Советский Союз представлен как замечательный отличник. А ведь он стал учиться плохо. Что же теперь делать? Опровергать? Но что? Что может Валерик ответить всем этим ребятам?

Снова вмешался Григорий Павлович — он показал на письма.

— Вы теперь ещё раз убедились, какая огромная сила у слова, да ещё переданного в эфир.

— Что скажешь, Валерик? Как могла появиться такая передача, отвечай! — потребовала Анюта.

Валерик пожал плечами, не поднимая головы, которую он положил себе на руки.

— Отвечай, — настаивала Анюта.

Валерик медленно приподнялся.

— А чем виноват я? Ну, не отличник, так я и не говорил Лёне, что отличник. А в энциклопедию смотрю, это мама правду сказала. И ты, Анюта, ведь тоже говорила, что я разносторонний. А Лёня смонтировал всё вместе… — Валерик махнул рукой и снова сел. Взял было опять яблоко, но, подумав, положил обратно на стол.

— Ты подвёл школу, товарищей, неужели непонятно? — возмутилась Анюта. — Можно только поражаться твоему легкомыслию. Ведь не ребёнок, взрослый человек.

Анюта хотела ещё что-то добавить, но тут неожиданно вмешалась Дагмара. Хотя её никто не просил, она явилась на летучку.

— Я просто удивляюсь, — начала Дагмара, — как вы ставите вопрос. Почему все набрасываются на Валерика? У мальчика, конечно, могла быть лучше успеваемость. Но вы же сами сделали его незаменимым. Я-то никогда не гладила Валерика по головке, хотя справедливость требует сказать, что у него замечательные способности. Он не виноват, если репортёр с бантиком, чтобы --">