«Ракета» выходит на орбиту [Лев Моисеевич Никольский] (fb2) читать постранично, страница - 54

разрешил: «Встанет на ноги, палками мы его обеспечим. А потом и сам побежит. И в футбол играть будет».

Хорошо бы. Если только меня не утешают. Но доктор Айболит сказал, что это чистая правда. А ему-то можно верить.

…Мне уже разрешили писать. Я попросил конверт авиапочты. Мама спросила кому. Ну конечно, на Дальний Север, ведь Света ещё ничего не знает. Я просил, чтобы Слава не сообщал ей о ЧП. А теперь уже можно. Но я должен сам всё написать. Пусть даже презирает. Но врать больше не буду.

…В школе скоро вечер встречи. Без меня. Впрочем, не совсем. Саша Кореньков обещал принести «Эльфу» в палату — записать меня на плёнку. И я буду говорить с ребятами — старший диктор «Ракеты», находящийся на излечении. А ко мне проведут трансляцию из большого зала, и я всё буду слышать. Это уже Лёня Фогель старается!

И последнее, самое неожиданное. Навещал Прохор Степанович. Он просил подумать о том, кто будет в будущем году редактировать «Ракету».

Как вы считаете? Имею ли я на это право?

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ
САМАЯ ПОСЛЕДНЯЯ И САМАЯ КОРОТКАЯ
Рассказывает автор

Теперь я спокойно могу приняться за свои мемуары. Тем более что жизнь снова столкнула меня с однополчанами, которые стали мирными людьми: учителем географии Прохором Степановичем, он изучал географию не только по учебникам, но и по дорогам войны; с доктором Терентием Фёдоровичем и его однокашником, хирургом Степаном Ефимовичем; с замечательной санитаркой военного госпиталя, школьной нянечкой Валентиной Анисимовной; с гвардии майором Кузьмой Васильевичем — директором школы.

А писать мемуары я решил для ребят. Пускай другие пишут для взрослых. Мне почему-то кажется, что я с ребятами найду общий язык. Во всяком случае, буду стараться. Ведь и меня «Ракета» многому научила.

Вы понимаете, что мы просто обязаны были рассказать эту повесть.

А теперь прощайте. Или, может быть, всё-таки до свидания?

--">