Герой по принуждению. Трилогия (СИ) [Александр Абердин] (fb2) читать постранично, страница - 3

на кухню, чтобы сварить себе кофе. Вернувшись к письменному столу с полной джезвой кофе, которого вполне хватило бы человек, эдак на пять, Михалыч сел в мягкое итальянское полукресло и, закурив сигарету, принялся пить крепкий, черный кофе, чтобы перебить сильный ментоловый привкус во рту. Шестая чашка кофе за ночь, поначалу, не показалась ему перебором, так как он смолоду был завзятым кофейщиком и поглощал этот напиток буквально ведрами, выбирая для варки отменные сорта, отдавая предпочтение самым редким, колумбийским.

Таймер на компьютере показывал шесть часов двенадцать минут, сигарета была выкурена до половины, а чашка кофе выпита на треть, когда Михалыч, вдруг, неожиданно почувствовал, что-то неладное. Сначала, после очередной затяжки, запитой небольшим глотком кофе, он почувствовал что у него внезапно перехватило дыхание, словно после того, как он выдохнул ментоловый дым сигареты, вместо воздуха он вдохнул какой-то холодный газ без малейших признаков кислорода. Несколько секунд спустя, его сердце неритмично и как-то странно громко встрепенулось, будто что-то пыталось вытолкнуть его из груди прямо в горло.

До этого утра Михалыч ни разу не жаловался на сердечные приступы и в первое мгновение удивился, считая, что он должен был, вроде бы, испытывать боль, но это была не боль. Он попытался сделать еще один вдох, но его легкие снова не получили воздуха. В глазах у него потемнело и он напрягся, в ожидании мучительной боли уже в легких, думая о том, что придет скорее, она или беспамятство. Медленно погружаясь в черноту, Михалыч почему-то тоскливо подумал: "Черт, вот ведь, не везет". Так и не почувствовав боли, он провалился во что-то бесформенное и холодное и последним его ощущением было неудобство, возникшее оттого, что он так и не успел поставить на стол чашечку с кофе и теперь она выпадет из ослабевшей руки и непременно зальет новый ковер. То, что выпавшая из его руки горящая сигарета может привести к пожару, его почему-то никак не испугало.

Сознание вернулось к Михалычу намного быстрее, чем он терял его. Без боли, без неприятных ощущений. Единственным ощущением было осознание того, что его снова включили, как будто завели поротом ключа мотор машины или зажгли электрическую лампочку, щелкнув выключателем. Сердце вновь билось ровно, а в легкие поступал с каждым вздохом воздух, хотя и с запахом ментолового дыма, но все же достаточно свежий, чтобы быть пригодным для дыхания. Даже опустевшая на треть чашечка кофе и та, к его полному удивлению, не выпала у него из руки.

Недоуменно взглянув сначала на потухшую сигарету, на которой искривился длинный хвостик пепла, затем на экран монитора, Михалыч с удивлением отметил, что прошло целых семнадцать минут. Таймер показывал уже шесть часов двадцать девять минут. Осторожно стряхнув пепел и положив потухшую сигарету в пепельницу, он, почему-то с опаской, осторожно понюхал кофе и огорошено пробормотал вполголоса:

- Все, Шурик, или ты бросаешь курить всякую гадость, или не будешь варить такой крепкий кофе.

От размышления, что выбрать для немедленной ликвидации, кофе или дрянные, прогорклые сигареты, Михалыча отвлек звонок в дверь, от которого он немедленно пришел в бешенство. Уж больно узнаваемым был этот звонок, точнее целая серия звонков: один короткий, другой длиннее и еще два коротких подряд. Залпом выпив остывший кофе, он встал и решительными шагами направился к двери, хмуро бормоча себе под нос угрозы:

- Ну, Олежек, если это ты приперся, то держись! Вот тут тебе и копец. Ты знаешь, где ты сейчас должен быть? Правильно, змей холодный, на вокзале!

Открыв дверь Михалыч вышел в длинный, просторный коридор, почти полностью заставленный мебелью потому, что сосед уже полгода делал ремонт в своей квартире. В коридоре было темно, как в пещере. Кто-то из соседей, обуреваемый приступами жадности, постоянно свинчивал лампочку. Ловко обогнув все препятствия и не опрокинув ни одного из пустых ведер, выставленных в коридор додельником-соседом, он подошел к двери и зло зашипел, открывая замок:

- Олег, если это ты, то даже не мылься заходить, у тебя до отхода поезда осталось всего сорок пять минут! Учти, я тебя не повезу, у меня вчера аккумулятор сдох и я на этом морозе часа четыре заводиться буду, если кто-нибудь не даст прикурить или тебе придется толкать меня два квартала, если не больше.

Из-за двери в самом деле до него донесся знакомый, веселый и чуть надтреснутый баритон:

- Послушай, Санёк, не бесись ты так, это действительно я, но я все-таки зайду к тебе. Не бойся, на поезд я не опоздаю уже потому, что решил лететь в Ставрополь самолетом и не вздумай ради Бога, костерить меня на своих турецких наречиях, тут со мной дама. Давай, открывай скорее, чего возишься!

От такого неожиданного заявления, у Михалыча соскользнула и громко лязгнула металлом по металлу, верхняя, самая хитрая защелка дверных запоров. Едва удержавшись оттого, чтобы витиевато матюгнуться, помянув --">