Миг возмездия. Невидимый спаситель. Загадка планеты гандов. Сквозь дремучий ад [Эрик Фрэнк Рассел] (fb2) читать постранично, страница - 3

тяжеловатыми чертами лица.

— Майо погиб, — напрямик выпалил Грэхем. — Выпал из окна Мартин Билдинга минут двадцать назад. Пролетел шестнадцать этажей и приземлился чуть ли не у моих ног. Опознать немыслимо — разве только по шрамам на руках.

— Самоубийство? — кустистые брови собеседника поползли кверху.

— На первый взгляд, похоже, — согласился Грэхем. — Да только я так не думаю.

— Почему?

— Потому что знал профессора Майо достаточно хорошо. Когда я служил инспектором по связям между учеными и Ведомством Целевого Финансирования, пришлось постоянно встречаться с ним — в течение десяти лет. Быть может, вы помните — я четыре раза хлопотал, чтобы Майо выделили денег на продолжение работы.

— Да–да, — кивнул Сангстер.

— Ученые, в большинстве своем, не слишком-то склонны к излишней чувствительности. А Майо был, пожалуй, самым флегматичным среди своих собратьев. — Грэхем глянул собеседнику прямо в глаза. — Поверьте, сэр, этот человек просто не был способен на самоубийство — по крайней мере, в здравом уме и трезвой памяти.

— Верю, — без тени колебания сказал Сангстер. — И что, по–вашему, нужно сделать?

— Полиция справедливо сочтет происшествие заурядным самоубийством. И тут я,не обладая никакими официальными полномочиями, вмешиваться не могу. Полагаю, следует сделать все возможное, дабы дела не закрывали, покуда не проведут самого тщательного расследования. Надо все проверить до мелочей.

— Все будет, как вы скажете, — заверил Сангстер. Он придвинулся к камере, его грубоватое лицо на экране увеличилось. — Этим займутся соответствующие службы.

— Спасибо, сэр, — ответил Грэхем.

— Не за что. Вы занимаете свою должность именно постольку, поскольку мы всецело полагаемся на ваши суждения. — Сангстер опустил глаза и принялся что-то изучать на столе, остававшемся за пределами экрана. Раздался шелест бумаги. — Сегодня уже произошло нечто похожее.

— Что? — воскликнул Грэхем.

— Умер доктор Ирвин Уэбб. Мы имели с ним дело два года назад: субсидировали, чтобы смог завершить одно исследование. В итоге Министерство Обороны получило самонаводящий оптический прицел, чувствительный к магнитным полям.

— Как же, отлично помню.

— Умер час назад. Полиция обнаружила в его бумажнике ваше письмо и позвонила нам. — Лицо Сангстера помрачнело. — Обстоятельства смерти вызывают недоумение. Медицинский эксперт уверяет, будто Уэбба хватил сердечный приступ. Однако, испуская дух, доктор палил из пистолета в пустоту.

— Палил в пустоту? — недоуменно переспросил Грэхем.

— Пистолет оставался в руке, а в стене кабинета засели две пули.

— Ну и ну!

— Для благосостояния нашей страны, — продолжал Сангстер, тщательно взвешивая каждое слово, — для развития нашей науки смерть таких выдающихся ученых, как Майо, и Уэбб, — слишком серьезный удар. А коль скоро наличествуют некие загадочные обстоятельства, мы не вправе обойти случившееся должным вниманием. Из двух происшествий случай с Уэббом представляется мне более странным. И я хочу, чтобы им занялись именно вы. Желательно изучить все оставшиеся после доктора бумаги. Возможно, обнаружится зацепка.

— Но для полиции я — посторонний.

— Следователя уведомят, что вы получили разрешение от правительства и вправе ознакомиться со всем архивом Уэбба.

— Чудесно, сэр. — Грэхем повесил трубку, лицо Сангстера исчезло.

Сначала Майо — а теперь Уэбб!

Доктор Уэбб лежал на ковре, на полпути между окном и дверью. Он покоился на спине, зрачки закатились под верхние веки. Окоченевшие пальцы правой руки стискивали вороненый автоматический пистолет, заряженный разрывными сегментными пулями. Россыпь выбоин виднелась на стене — там, где четвертинки распиленных накрест пуль ударили в нее.

— Он стрелял во что-то, находившееся вот на этом уровне, — сказал лейтенант Воль, протягивая шнур от выбоин до воображаемой точки в четырех–пяти футах над распростертым телом.

— Похоже, — согласился Грэхем.

— Только здесь никого и ничего не было, — заявил Воль. — Когда раздались выстрелы, по коридору проходило не меньше полудюжины людей. Они тотчас ворвались в комнату и обнаружили доктора на полу при последнем издыхании. Он пытался что-то сказать — да язык уже отнимался. Никто не мог ни войти в кабинет, ни покинуть его незамеченным. Допросили шестерых свидетелей — все они вне подозрений. Да и врач установил сердечный приступ.

— Может быть, и так, — уклончиво отвечал Грэхем, — а может, и нет.

Ледяной вихрь пронесся по комнате. Мурашки заползали по спине у Грэхема, зашевелились и поднялись дыбом волосы — и все прошло. Осталась, однако, тоскливая, утробная тревога — словно у кролика, что почуял затаившегося неподалеку ястреба.

— Подозрительное дело, — не унимался Воль, — нечистое. Спорить готов — этому доктору померещилось. Но я в жизни своей не слыхал, чтобы мерещилось --">