На лоне природы [Николай Александрович Лейкин] (fb2) читать постранично, страница - 2

мужъ, влѣзая въ телѣжку, и крикнулъ мужику съ подбитымъ глазомъ: — Пошелъ скорѣй!

Возница стегнулъ лошадь и поѣхалъ. Краснорожій мужикъ не унимался. Онъ тоже ѣхалъ сзади и продолжалъ ругаться.

— Не барыня, а дрянь — вотъ какой номеръ! кричалъ онъ. — Думаетъ, что шляпку треухомъ на голову надѣла, такъ ужъ и барыня. Держи карманъ! Барыня, да не съ того конца. Ахъ, ироды! Пятачка мужику жалѣете! Прислуга изъ горничнаго сословія, да и та подчасъ не жалѣетъ.

— Послушай, что же это такое! возмутился мужъ. — Я сейчасъ поѣду за урядникомъ, ежели онъ не прикончитъ ругаться, обратился онъ къ мужику съ подбитымъ глазомъ. — И ты будешь свидѣтелемъ безобразія. Гдѣ у васъ урядникъ?

Мужикъ съ подбитымъ глазомъ сталъ уговаривать товарища:

— Уймись, Михей. Ну, что тебѣ?.. Вѣдь ужъ двугривенный съ меня получилъ.

— Ахъ, черти, черти паршивые! опять крикнулъ краснорожій мужикъ.

— Это, наконецъ, изъ рукъ вонъ! Такъ оставить нельзя. Вези къ уряднику!.. заоралъ во все горло мужъ.

— Урядникъ, ваша милость, въ восьми верстахъ. Плюньте… Онъ отстанетъ — уговаривалъ сѣдока мужикъ съ подбитымъ глазомъ.

Краснорожій мужикъ ввернулъ въ заключеніи еще ругательное словечко и, удержавъ свою лошадь, сталъ ее поворачивать назадъ.

— Ну, разбойники здѣсь у васъ! Да вѣдь вы просто разбойники! произнесъ мужъ, багровѣя отъ злобы.

— Не разбойники, сударь, а просто онъ пьянъ. Пьянъ со вчерашняго. Вчера у нихъ въ деревнѣ кабакъ новому арендателю сдавали, такъ кабатчикъ поилъ даровымъ виномъ, отвѣчалъ мужикъ съ подбитымъ глазомъ.

Лошаденка, шлепая по грязи, тащила телѣжку.

II

Проѣхали съ полверсты и въѣхали въ маленькую деревушку въ пять-шесть дворовъ. Дорога сдѣлалась еще грязнѣе. Колеса телѣжки вязли въ грязи по ступицу. Въ грязи валялись жерди, вѣтви ельника, набросанныя для укрѣпленія дороги, но еще больше дѣлавшія ее убійственною. Сѣдоки — мужъ и жена подпрыгивали въ телѣжкѣ, качались изъ стороны въ сторону.

— Держись крѣпче, а то вылетишь, сказалъ мужъ женѣ.

— Да и то держусь, но боюсь, прикушу языкъ при тряскѣ, отвѣчала та.

— Стисни зубы — вотъ и не прикусишь. Послушай, землякъ, тутъ всегда такая дорога? обратился мужъ къ везшему ихъ мужику.

— Нѣ… Только по веснѣ, да развѣ въ сильные дожди. А лѣтомъ, какъ подсохнетъ, такъ что твое шоссе… Тутъ глина. Пока она размокши — ну, и того… а подсохнетъ, такъ что твой камень.

— Ежели и лѣтомъ здѣсь такая дорога, то Богъ съ ней и съ дачей въ здѣшней мѣстности, проговорила жена, то держась руками за бортъ телѣжки, то поправляя съѣхавшую на затылокъ шляпку отъ тряски.

— Нѣ… Будьте безъ сумнѣнія насчетъ лѣта. Ухабы — это точно, ухабы есть, а только сухо, чудесно, успокоивалъ мужикъ.

Хотя деревушка была всего изъ пяти-шести дворовъ, но у крайней избы, выстроенной нѣсколько отдѣльно отъ другихъ избъ, надъ воротами было какое-то подобіе полинявшей вывѣски и стоялъ большой шестъ, а на немъ была вздѣта бутылка.

— Ваше благородіе, вотъ здѣсь выпить можно. Прикажете остановиться? сказалъ мужикъ.

— Нѣтъ, нѣтъ… Съ какой стати выпивать! отвѣчалъ мужъ.

— Тутъ и пиво хорошее есть. Ваша барынька тоже съ нами бы выпила.

— Ничего не надо. Ни водки, ни пива не надо.

— Да вы сами-то не пейте, а мнѣ поднесите.

— И тебѣ не надо. Отъ тебя и такъ, какъ изъ кабака разитъ.

— Какъ же это возможно, чтобъ извозчику-то не надо! Это ужъ такое положеніе.

— Поѣзжай, поѣзжай. А то выпьешь, да еще вывалишь насъ.

— Помилуйте, сударь, съ какой стати вываливать? Мы веселѣе поѣдемъ. Такъ остановиться?

— Тебѣ сказано, что не надо.

— Экій вы, баринъ, строгій какой! Вотъ мы охотниковъ когда возимъ, тогда тѣ не такіе. У тѣхъ ужъ заведено: гдѣ выпить можно — стой!

— То охотники, а мы ѣдемъ дачу нанимать.

— Да вѣдь извозчику-то все единственно. У извозчика что съ охотникомъ — все равно нутро свербитъ. А я, ваша милость, со вчерашняго похмелья. Дозвольте вернуться и выпить за ваше здоровье для перваго знакомства. Вѣдь лѣтомъ-то съ нами будете же ѣздить, ежели дачу снимете, такъ надо же насъ подсдобить. И извозчикъ человѣкъ нужный.

Мужъ молчалъ. Жена пожала плечами и пробормотала:

— Это ужасъ, какіе пьяницы!

— Дозвольте вернуться и выпить на пятачокъ за ваше здоровье, ваше благородіе, продолжалъ приставать мужикъ.

— Тебѣ сказано, что не надо здѣсь останавливаться, — ну, и пошелъ! раздраженно крикнулъ мужъ.

— Да вѣдь ближе какъ въ Капустинѣ выпить будетъ негдѣ — вотъ я къ чему. Къ тому же и водка здѣсь настоящая, а въ Капустинѣ какая водка!.. Вода…

— Намъ и въ Капустинѣ не надо.

— Гм… Какъ же это такъ… Такъ какой же вы сѣдокъ? Зачѣмъ же я васъ повезъ, коли вы и въ Капустинѣ не поднесете? Мы сѣдоковъ любимъ ласковыхъ. Съ ласковыми сѣдоками мы и сами ласковы.

— Не разговаривай, не разговаривай!

— Да что «не разговаривай», недовольнымъ тономъ произнесъ мужикъ. — Зналъ бы я, что вы такой неуважительный человѣкъ, то и не повезъ бы --">