На лоне природы [Николай Александрович Лейкин] (fb2) читать постранично, страница - 3

васъ за полтора рубля. Помилуйте… По такой дорогѣ, да за полтора рубля безъ уваженія! Мы по хорошей дорогѣ за полтора-то рубля возимъ, лѣтомъ возимъ.

Мужикъ совсѣмъ опустилъ возжи. Лошаденка пошла шагомъ.

— Ты поѣдешь настоящимъ манеромъ, или не поѣдешь? крикнулъ на него сѣдокъ. — Вѣдь этакъ будемъ ѣхать, такъ ни дачи посмотрѣть, ни къ обратному поѣзду не поспѣть.

— Да не охота ѣхать… еще съ большимъ недовольнымъ тономъ пробормоталъ мужикъ. — Изъ-за чего тутъ стараться! Ну васъ совсѣмъ.

— Послушай! Ты не шути со мной, а то вѣдь я…

Сѣдокъ сжалъ кулаки.

— А вотъ захочу и буду шутить… Что ты со мной сдѣлаешь? Не поѣду меньше какъ за два рубля въ Капустино и обратно, — ну, и шабашъ. Не хочешь дать двухъ рублей — слѣзай среди грязи и при пѣшкомъ.

— Вотъ свинья-то!

— Ну, да, свинья. Съ ласковыми господами мы сами ласковы, а которые ежели сквалыжники, то что намъ ихъ жалѣть!

— Ты даже взялъ въ задатокъ двугривенный, а потому обязанъ везти за полтора рубля, горячился сѣдокъ.

— О! Гдѣ это писано? Гдѣ такой законъ? Двугривенный я взялъ, такъ на двугривенный и довезъ. Не повезу вотъ дальше. Выходите изъ телѣжки.

Положеніе было критическое. Грязь была непролазная. По такой грязи можно было только въ охотничьихъ болотныхъ сапогахъ ходить. Вернуться въ оставленную сзади деревню — тоже нужно было итти съ четверть версты. Мужикъ бросилъ возжи и лошадь остановилась на дорогѣ среди пустыря. Мужъ и жена заговорили по-французски.

— Дай ты ему гривенникъ, пусть вернется и выпьетъ. Чортъ съ нимъ! сказала жена.

— Но, другъ мой, вѣдь это же значитъ отдаться въ руки мужику, отвѣчалъ мужъ.

— Что же дѣлать! Не могу же я итти по такой грязи.

— Да и я не могу. У меня сапоги худые.

— Стало быть, надо дать.

Мужикъ догадался, что разговариваютъ объ немъ, и настаивалъ:

— Ну, что жъ… Сходите съ телѣжки. За полтора рубля я въ Капустино не повезу.

— Экій коварный мужиченко! Экая утроба! И все это ты изъ-за какого-то стакана водки. Ну, провались ты совсѣмъ, вернись обратно и выпей въ проклятомъ питейномъ. Вотъ тебѣ гривенникъ, произнесъ сѣдокъ.

— Нѣтъ, ваша милость, не надо мнѣ вашей водки, а меньше двухъ рублей въ Капустино я не поѣду. И чтобъ рубль сейчасъ… сказалъ мужикъ.

— Да вѣдь ты разбойничать хочешь.

— Не разбойничать, а съ ласковыми господами я самъ ласковъ, а которые ежели сквалыжники да еще ругаются… Не желаете за два рубля — слѣзайте съ телѣжки. Зачѣмъ мнѣ убытокъ терпѣть? Дождался бы у станціи слѣдующаго поѣзда, въ лучшемъ бы видѣ охотниковъ повезъ, да и повезъ-то бы въ свою сторону, безъ обратнаго. Мы эво вонъ гдѣ живемъ, совсѣмъ въ другой сторонѣ. Желаете два рубля?..

Опять сѣдоки разговариваютъ по-французски. Жена чуть не плачетъ. Мужъ весь побагровѣлъ.

— Положеніе безвыходное. Надо дать два рубля, говоритъ жена.

— Ну, ладно… Я тебѣ дамъ два рубля… Поѣзжай… бормочетъ, стиснувъ зубы, мужъ. — А только… хорошо, хорошо… Поѣзжай…

— Пожалуйте рубль впередъ.

— Но вѣдь это же…

— Рубль впередъ. Двугривенный я получилъ, — стало быть, еще восемь гривенъ.

Сѣдокъ лѣзетъ въ кошелекъ. Мелочи у него только шесть гривенъ и онъ отдаетъ ихъ мужику. Мужикъ кое-какъ соглашается взять и стегаетъ лошадь.

— Смотрите только, баринъ… за два рубля, говоритъ онъ.

Лошадь тащится.

III

Всю дорогу сѣдоки молчали. Возница-мужикъ пробовалъ заговаривать уже въ пониженномъ тонѣ, но ему не отвѣчали.

— Намъ дачниковъ-то, ежели такъ разсуждать, то нѣтъ расчета и возить. Ну, какое отъ дачника извозчику удовольствіе! Вотъ господа охотники — тѣ ласковые, тѣ особь статья. Иной разъ веселая компанія ѣдетъ, такъ и изъ своихъ собственныхъ фляжекъ-то тебѣ поднесутъ, да и около каждаго питейнаго мѣста останавливаются: стой, да стой! бормоталъ возница.

Наконецъ показалось Капустино, небольшое село съ опрятными домиками, раскинутыми на берегу рѣки. Виднѣлась небольшая бѣлая церковь съ зелеными куполами.

— Ежели вамъ дачку, то у кузнеца Лифанова, кажись, здѣсь домъ сдается. Туда и повезу васъ. Снимете у него дачку, такъ, авось, и намъ отъ него стаканчикъ, другой очистится, продолжалъ возница.

— Не надо. Никуда намъ не надо. Вотъ здѣсь на краю деревни и остановись. Мы пѣшкомъ пойдемъ, отвѣтилъ наконецъ сѣдокъ и сталъ слѣзать съ телѣжки.

Высадивъ жену, онъ обратился къ мужику и сказалъ:

— Ну, а теперь можешь отправляться на всѣ четыре стороны. За полтора рубля я тебя сюда и обратно порядилъ, восемь гривенъ за одинъ конецъ ты съ меня получилъ, а обратно я съ тобой не поѣду.

— Какъ же это такъ? Да нешто это можно? разинулъ ротъ мужикъ.

— Очень можно. Ты разбойникъ, а съ разбойникомъ я обратно ѣхать боюсь.

— Да вѣдь вы обратно рядились.

— Мало ли что рядился. Я рядился за полтора рубля, ты меня повезъ и сталъ на половинѣ дороги ссаживать въ грязь, требуя вмѣсто полутора рубля два рубля. Кто мнѣ поручится, что на обратномъ пути ты не сдѣлаешь того же --">