На лоне природы [Николай Александрович Лейкин] (fb2) читать постранично, страница - 5

стояла приставная лѣстница, наскоро сколоченная изъ брусьевъ.

— Нѣтъ, мнѣ не влѣзть, отвѣчала дама.

— То-то, я думаю, что гдѣ же вамъ… Третій годъ мужъ все собирается смастерить настоящую лѣстницу, да вотъ все день за день. Вы, барыня, не безпокойтесь. Мужъ смастеритъ вамъ лѣстницу. Доски есть. Досокъ мы нонѣ изъ рѣки натаскали. Плыло тутъ много при ледоходѣ.

— Ну, а что же стоитъ это помѣщеніе?

Баба задумалась.

IV

— Сколько же вы хотите взять за это помѣщеніе? повторила дама.

— Да безъ мужа-то я не знаю, какъ и сказать. Боюсь ошибиться, отвѣчала баба. — Пятьдесятъ рублей не дадите?

— Что ты! Что ты! Тутъ у васъ въ деревнѣ наши знакомые жили, такъ платили тридцать пять рублей за четыре комнаты, а здѣсь всего двѣ.

— А клѣтушечка-то?

— Да клѣтушечка развѣ комната? Туда даже никакой мебели не внесешь.

— Какъ не внесешь! Что вы, помилуйте. Вотъ изъ страховки-то въ прошломъ году баринъ жилъ, такъ въ лучшемъ видѣ туда диванъ на веревкахъ подняли. Тоже и столикъ у нихъ тамъ былъ и два стула. Да вы, барыня, не сумлѣвайтесь, мужъ лѣстницу приладитъ.

— За четыре комнаты въ вашей деревнѣ люди тридцать пять рублей платили, а ты вдругъ…

— Да вѣдь можно сдѣлать и четыре. Мы съ мужемъ и то давно собираемся разгородить вонъ эту комнату, чтобы кухня была отдѣльно. Вы погодите, я за мужемъ сбѣгаю. Можетъ быть, онъ посулится разгородить.

— Гдѣ же твой мужъ?

— Да ужъ извѣстно, гдѣ наши мужья. Въ одномъ мѣстѣ. Сейчасъ я за нимъ парнишку пошлю.

— Въ питейномъ заведеніи мужъ-то твой, что ли? спросилъ съемщикъ.

— Охъ, тамъ, пропади оно пропадомъ!.. Третій день путается… вздохнула баба и, выглянувъ въ дверь на дворъ, закричала:- Ванюшка! Сбѣгай за тятькой въ трактиръ и позови сюда. Скажи, что, молъ, дачники избу снимать пріѣхали! Наказаніе Господне у насъ, сударь, съ этимъ трактиромъ, обратилась она къ съемщику:- Прежде, когда его не было — мужики наши люди, какъ люди, были, а теперь только животы пропиваютъ.

Съемщикъ обратился къ женѣ и сказалъ по-французски:

— Не нарваться бы на пьяную семью. Тогда что хорошаго?

— Вотъ и я то же думаю, отвѣчала дама тоже по-французски и спросила бабу:- Сильно пьетъ твой мужъ-то?

Баба покрутила головой и отвѣчала:

— О! И не приведи Богъ! Сдали тутъ у него младшаго брата въ солдаты, такъ какъ началъ съ октября вмѣстѣ съ братомъ, да, кажись, безъ передышки. Кабы не я, домъ бы, кажись, разорилъ. Одна я шаромъ и катаюсь. Вѣдь трое ребятишекъ у насъ.

— И дерется?

— Ну, этого нельзя сказать. Онъ во хмелю смирный, а только ругатель. Допущу ли я его надъ собой тиранствовать, коли я работница! Сама я его подчасъ учу, а только что толку-то! Не стоитъ рукъ объ него обивать.

Съемщикъ улыбнулся и пробормоталъ женѣ по-французски:

— Она его, оказывается, бьетъ, а не онъ ее.

— Одно другого лучше. Значитъ, все-таки драка… дала та отвѣтъ. — Посмотримъ ея мужа, какой онъ такой…

— У насъ, сударыня, лѣтомъ такъ отлично, что просто прелесть. Что у насъ грибовъ въ лѣсу! сказала баба. — Графскій лѣсъ тутъ у насъ. Насъ-то, мужиковъ, въ лѣсъ не пускаютъ, а вы ежели сторожу лѣсному пожертвуете на четверть, то и ходите сколько хотите.

— Ахъ, все-таки даромъ-то не пускаютъ, сдѣлала гримасу съемщица.

— Даромъ, сударыня, нынче ничего не подѣлаешь. Графскій лѣсъ не великъ и лѣсникъ на такомъ положеніи, что онъ самъ грибы собираетъ, семья у него, — ну, а на четверть ему дадите, такъ сколько хотите. Вотъ тоже господа рыбу въ рѣкѣ ловятъ.

— Рыбу-то ужъ даромъ дозволяется ловить?

— Какъ вамъ сказать… Мы-то не запрещаемъ, рыбы много, рыба божья, по нашему, лови сколько хочешь; ну, а староста привязывается. Да и староста… Дать ему съ мужиками на четверть, такъ хоть невода закидывай — онъ слова не скажетъ.

— Даже и за уженье рыбы берется?

— Да не берется, а ужъ такъ выходитъ, что онъ завсегда захочетъ доходъ свой имѣть.

На дворѣ послышались шаги. Кто-то шлепалъ ногами по грязи. Вскорѣ показался пьяный мужиченко въ стоптанныхъ грязныхъ сапогахъ, въ рваномъ пиджакѣ и въ засаленномъ картузѣ набекрень.

— Желаемъ здравствовать, ваше… проговорилъ онъ пьянымъ голосомъ, запнулся на словѣ и прибавилъ:- ваше блаженство. Дачку, ваше блаженство, желаете снять? Вотъ наше удовольствіе… Три комнатки тутъ. Ты, шкура, все показала?

— Ну, ну, ну… При господахъ не ругаться! строго отвѣтила баба.

— Для господъ всегда во фрунтъ, отвѣчалъ мужиченко, сдернулъ съ головы картузъ и покачнулся. — Господъ мы въ лучшемъ видѣ уважаемъ, а тебя, язву полоротую…

— Довольно, довольно. Вотъ господа требуютъ, чтобъ лѣстница къ каморкѣ была настоящая пристроена, да чтобы вонъ та комната разгорожена.

— Мы ничего не требуемъ, мы только хотимъ знать: за сколько вы отдаете?

— Дозвольте опросъ сдѣлать: вамъ съ дровами?

— Куда тебѣ, лѣшему, съ дровами? Наложилъ ли ты дровъ прежде? Вѣдь ты всю весну пропьянствовалъ, оборвала его баба.

— Заткни пасть-то, вѣдьма --">