Аборт [Юрий Бригадир] (fb2) читать постранично, страница - 38

шепнул, все деньги теперь у директора, завод я купил. Формально, конечно, завод директору принадлежит. Но кто у меня теперь его отберет? Второй корпус отстрою, электронику завезу, оружие, буду пробовать назад пробиваться. Ведь ты и я, и Боцман, и Колян, и вообще все вокруг — что, по-твоему? Сам мир что, по-твоему? Не мотай головой, слушай. Все, что ты видишь вокруг — это информация. Импульсы. Точки и тире, как азбука Морзе. Их комбинации создают объекты. В том числе и тебя. Так какая разница, есть у меня тело или нет? У меня есть воля. Этого достаточно. День за днем я буду забирать тех, кого не утащили вы. Постараюсь оставить их здесь как можно больше. Ведь они же так не хотели умирать! Я дам им жизнь не где-нибудь на чужой планете, не там, куда вы их волочете, а в привычном мире, где будет все, что они пожелают. Все. До самого последнего скотского желания. Разве я не Бог?

— Нет! — закричал, всхлипывая, харон.

— На планете миллионы недостроенных заводов. Заброшенных храмов. Опустевших, покинутых деревень. Высохших рек и озер. Оставленных навсегда в пустынях городов. Разве они того заслуживали? Чтобы это ожило и закровоточило, надо всего лишь иметь желание. Силу. Волю и гордыню. И тогда все изменится. Мертвые будет хоронить живых, а живые мечтать о смерти. Разве Серега Болотный не Бог?

— Нет!!

— Все, о чем я говорил и думал при жизни — все сбылось. Всего лишь надо было не останавливаться. Понимаешь, харон? Ты боишься ветра, грозы, молнии, боли, ты боишься, потому что ты пыль мира, слуга его. А я пытаюсь подменить мир собой. Я тот, кто бросает вызов. И поэтому ты сейчас пойдешь и скажешь, что мир принадлежит мне, а вам больше нет в нем места.

— Да нет же!!! — захрипел серый пленник.

— Я все равно должен был появиться! — распрямил спину Серега, — рано или поздно! Закон существует только для того, чтобы его нарушать. Пройдут годы, мы захватим все, что живые бросили и уничтожили. Затопленные шахты, рухнувшие небоскребы, водохранилища, черные пустыри, гниющие свалки, вырубленные леса, соляные пустыни, позабытые кладбища… Пока нам будет хватать места, чтобы не пересекаться с живым миром, мы все это займем. А потом, когда живые станут нам мешать, мы позовем их в наш мир. И города станут могильниками, а кладбища — городами. Встать!!! — заорал Болотный.

Харон неуклюже поднялся, припадая на одну ногу, и зашмыгал носом. Серега вытащил из-за пазухи нож и, специально задевая тело пленника, разрезал веревки.

— Пропустите его! — приказал он.

Мертвые нехотя расступились. Харон, волоча одну ногу и придерживая руку, оставляя кровяные капли на сером бетоне, поковылял к выходу. Мрачный пес подошел туда, где сидел харон, и стал урча слизывать красные пятна.

Раздался телефонный звонок. Он звонил настойчиво, явно у Сереги, но он не отвечал, пока харон не вышел из корпуса. Когда ковыляющие шаги затихли, он взял трубку, посмотрел на фотографию звонившего и усмехнулся.

— А вот ты уходи… — сказал он и нажал на красную кнопку. — Закон — он, сука, что дышло, Санек…

Ладони

Этот сраный офисный небоскреб, казалось, никогда не кончится по высоте. Я же взбирался по лестнице дня три, а этажей, судя по всему, меньше не становилось. Плюс был в том, что подъем (или спуск — тут уж кому как) был условно пожарным и никакая зараза здесь не мусорила. На этаж приходилось по три пролета и, соответственно, по две маленькие межэтажные площадки. Ничего живого здесь не было, поэтому и пахло исключительно пылью. Сухой, в основном бетонной. Иногда на больших площадках, там, где были входы (или выходы — это уж кому как) на этажи, попадались странные сухие цветы в горшках или брошенные на произвол судьбы пальмы в кадках. Все растения давно засохли в ноль, и не подавали признаков жизни, хотя все еще упрямо стояли. Изредка встречались табуретки, урны, наполненные бычками, а на одном этаже я даже натолкнулся на среднего размера бильярдный стол, основательно потертый и со следами пыток. Правда, ни кия, ни шаров не наблюдалось.

Большинство дверей не было глухими, но остекление было либо матовым, либо волнистым, так что если что и угадывалось за ним, так это призрак коридора, уходящего вдаль.

На бильярдном столе, забравшись с ногами, я передохнул и основательно перекурил в последний раз. Ничего странного в этой фразе нет, просто нескончаемая пачка французских сигарет, которую я истреблял последние несколько недель, наконец-то сморщилась, и я с удивлением достал последнюю. Это было неожиданно. Мир повернулся странной, нелогичной стороной и снова стал узнаваемым. Как раз это мне было знакомо. Вещи имеют свойство возникать, тратиться и полностью исчезать. Это обрадовало примерно так же, как если бы я увидел старого приятеля. Или нет… Вот если бы я нашел потерянную в детстве маленькую машинку с невиданным тогда покрытием «зеленый металлик». Тогда, помню, горе было несравнимо ни с чем. С годами оно полностью сравнялось с землей, я терял куда более значимые вещи, но машинку --">