Аборт [Юрий Бригадир] (fb2) читать постранично, страница - 4

врал? Ну сказал бы, что с пикника, с неформальной дружеской вечеринки — ведь ничего же страшного, ведь не было смысла нести привычную чушь! Да кому оно нужно — врать в пятницу вечером и даже призрачной пользы от этого не иметь! Привычка, въевшаяся под кожу. Мимо мелькали деревья с тяжелой летней листвой, еще помнящей дневное горячее солнце. Я и посмотрел на них всего ничего — какое-то мгновение. А потом уставился перед собой, чуть наклонил голову вниз и поудобнее положил на руль руки.

Возможно, за последние несколько месяцев организм просто устал держаться из последних сил. Нервы, конечно, беспредельно устойчивы. Годами можно заставлять себя спешить, успевать, догонять и перегонять. Десятилетиями можно насиловать себя, ходить по струнке, выполнять самые страшные собственные приказы. Но наступает секунда, когда организм ломается на пару-тройку минут. Он просто не способен больше бодрствовать. Он уже физически не может передавать по нервам никакие сигналы. Кроме одного — спать. Или даже не спать, поскольку сон — нормальное состояние, а просто — отключиться, как дешевый китайский фонарик. Спасительное бездействие. Далекие синие шуршащие по проводам искры. Тело не понимает, что надо управлять автомобилем — оно ведь не знает последствий. Мышцы, кости, сухожилия, внутренности, даже сам мозг не ведают что творят. Лишь бы упасть в спасительное небытие. Так, наверное, устав бежать от хищника, древние жертвы просто падали от бессилия и замирали. Лежали, спасая центральную нервную систему от перегрева или от безумия. А когда приходили в себя… если приходили… то либо вскакивали и бежали дальше, либо уже никогда не просыпались. Так вот получилось и у меня.

Только животные по собственной своей воле не доводят себя до хронической усталости. Каждый божий день любая зверюга тщательно отсыпает положенное, не собираясь устанавливать никакие стахановские рекорды. Ведь только человек может работать ради никому… даже ему самому неведомой цели.

В общем, найдя какое-то странное положение рук, ног и головы, которое у древних животных означало потерю сознания, я нырнул в пограничное состояние, где время сгустилось, замедлилось и стало физически осязаемым. Ко всему прочему в это время дорога самую малость повернула направо, даже не повернула, а плавно изогнулась. А так как я ехал все равно прямо, то на всех этих ста, а то и больше, километрах в час, без всякого предупреждения, мой Форд выскочил в лоб груженому лесом Камазу.

Молодой парень, внимательно слушавший подборку местных шансонье, не успел отреагировать. Все произошло так быстро, что вообще не имело внятного временного объяснения. Что-то ирреальное, эфемерное, как намерение вдохнуть, предчувствие глотка кислорода. Вроде как мелкая тонкая молния, сувенир в плексигласе.

Понять, что об него разбивается Форд Фокус, парень сумел не сразу, а несколько погодя, когда меня, уже, собственно говоря, не было. Поэтому запоздалый финт рулем и максимально эффективные тормоза ни к чему не привели.

Серебристый мой красавец, которого я содержал с большим финансовым трудом, влетел под Камаз под небольшим углом со скоростью пули, и кинетическая энергия удара тут же разорвала автомобиль пополам. Одну половину, переднюю, Камаз, к этому моменту уже начавший тормозить, просто сжевал, подмяв ее под себя. Задняя, уже не имевшая для меня никакого смысла, по инерции перескочила стальное полосатое ограждение со светоотражающими вставками, далеко улетела в поле, перевернулась несчетное количество раз и тоже потеряла всякий цвет и форму с содержанием заодно.

Что было со мной? Да, в общем, я так и не проснулся. К тому моменту то, что от меня осталось, не могло ни проснуться, ни очнуться, ни выйти из комы. Бесформенный кусок мяса, еще, впрочем, рефлекторно трясущийся, тут же скомпоновался в прямом смысле в головоломку для патологоанатома.

А потом вернулось время. Грохот, скрежет, движение разворачивающегося поперек полосы Камаза — это уже было в нормальном измерении. Разница в массе у двух машин была колоссальная, поэтому молодой водитель грузовика пострадал символически. Кровь на лбу, сбитое ударом дыхание и страх, который придет минут через пять. Пока была просто досада.

А меня уже не было в этом мире. Повезло. Боли я не почувствовал.

Что я видел?

Раскаленный двигатель Камаза, бешено мелькающие поршни с компрессионными кольцами, торцы бревен, липкие от свежей смолы, снова торцы, легкое парение-кувыркание над дорогой, мелькнувшее стальное ограждение, полет все над тем же полем и падающее на меня ночное небо со звездами.

Но потом уже я падал на небо. А потом опять оно на меня. Необычайно красиво это все было. Космос пополам с Землей, вкус крови, дразнящий детский запах полыни. Когда вращение уже не знаю чего — тела, например — прекратилось, я опустился на траву…

Осколки

И все-таки — физику никто не отменял. Даже на том свете. Или это просто так представляет мозг, предлагая --">