Художественное освоение истории в творчестве Александры Кравченко [Любовь Борисовна Овсянникова] (fb2) читать постранично, страница - 2

расставит все на свои места: а зачем строить сложный сюжет, зачем он нужен рассказчику?

Если приглядеться к создателям занимательного чтения типа Дарьи Донцовой, Полины Дашковой или — в особенности! — Татьяны Поляковой, то мы увидим, что для них сложный сюжет — всего лишь простенькая самоцель, направленная на то, чтобы читатель загорелся отслеживанием, «что же будет дальше» и читал взахлеб. Да еще и упиваясь тем, как ловко все придумано и изложено бойкими, «непотопляемыми» ни в каких переделках «авторками», зачастую отождествляемыми с главными героинями супервуменовских похождений, так как повествование у них всегда ведется от первого лица. Преследуемая при этом цель вырождается в одно: распалить в читателях интерес к внешней стороне чужой жизни, развлечь его, помочь убить время. А мы знаем, что время — это жизнь: сколько его нам отпущено, столько мы и живем. Значит, убить время — это отнять часть жизни. Впустую, ничего не дав взамен! Не преступление ли это? Классики, воспитанные на цивилизованном чувстве ответственности перед потомками, этого себе не позволяли, памятуя, что даже народная сказка, при всей ее занимательности, слагалась для выражения мысли, а не для того, чтобы служить пустой погремушкой. Добротный интересный сюжет служил им лишь поводом для разговора о своем времени. Главным же героем всегда оставалась Эпоха, в которую сюжет лишь ввинчивал внимание читателей. Вспомните Александра Дюма, Чарльза Диккенса, Оноре де Бальзака, Николая Васильевича Гоголя, наконец. По их произведениям можно изучать обычаи, костюмы, колорит конкретного исторического часа. Они увековечивали свой образ жизни, свои интеллектуальные озарения, свое понимание мира. Они распахивали душу со всем ее смятением и переплетениями с природой и оставляли в наследство потомкам: пользуйтесь, развивайтесь и не повторяйте наших ошибок.

Понимая, что время олицетворяется человеком, классики живописали его в д’Артаньяне, Евгении Онегине, Чичикове и Милом друге — создавали собирательные портреты его персонификаций. Конечно, для этого надо было помещать их в какой-то сюжет.

Такое же подчиненное значение сюжет имеет и для Александры Кравченко. Только, в отличие от других авторов «женского» исторического романа, он в большей степени нужен не для исследования особенностей выбранного исторического периода и не для обнаружения новых человеческих черт, порождаемых им, а для изучения внутренней динамики социума, для прослеживания диалектики духовного взаимопонимания людей, для обнаружения толчков, приводящих к смене общественных отношений и, как следствие, исторических эпох. И вот тут без сложного сюжета, подвергающего героев испытаниям на человеческую состоятельность, не обойтись.

Александра Кравченко в своей прозе исповедует принцип классической французской драмы, заключающийся в сохранении «единства места, времени и действия». Согласно ему, она намеренно сгущает события, вводит в жизнь действующих лиц так много перемен, трудностей и конфликтов, как в реальной жизни не бывает. Она подвергает своих героев запредельным испытаниям все с той же целью — дать им возможность довершить нравственное развитие на глазах у читателей.

Кроме искрометного сюжета, несколько искусственного, Александра Кравченко использует еще один прием, с лихвой возмещающий ущерб от этой искусственности, — разворачивает его на срезе эпох, во времена ломки, когда в обществе все порушено и ничего еще не создано. Как ваятель, она берет обломок отслуживших ценностей и, отбрасывая от него лишнее, преодолевая его примитивность, создает модель новых идеалов.

Не зря ее внимание привлекло высокое Возрождение. Место действия первого романа «Тайна преображения» — Италия. Время действия — ранний, только забрезживший Ренессанс, эпоха Данте и робкого еще рыцарства, вагантов и первых изобразительных шедевров. Там, в той мрачной дали, хрупкая Лавиния впервые научила сотканного из мышц Руджиеро уважать себя, любить свою душу, а не то, что так быстро от нас уходит, — внешность. Несмелые эти сполохи, появившиеся лишь кое-где, верится, быстро множились, приведя сначала к революции отношений полов, продолжились затем в резкой смене в обществе нравственных приоритетов и закончились зарождением духовности, апогеем которой и стал Ренессанс. Не ей ли, Лавинии, отважной воительнице, женщины современности обязаны счастьем царить над мужчинами?

Истинный исследователь, Александра Петровна Кравченко осмелилась задаться сугубо научным вопросом: а что, Возрождение было лишь в Европе? Она пишет ряд произведений — «Киевская невеста», «Суженый Марии», «Изумрудное сердце» и других, — в которых доказывает, что наша культура тоже развивалась и обогащалась взаимосвязями с зарубежьем. Отличие лишь в том, что для этого приходилось преодолевать тормоз Орды. Своим многострадальным телом мы закрыли от нее Европу, как раз и дав западу возможность возродиться чудесно и полно.

Что считать --">