Закон стервятников [Феликс В Крес] (fb2) читать постранично, страница - 6

Одним движением руки старик отгородился невидимой преградой. Атака угасла столь же внезапно, как и началась.

— Стой, кот, — поспешно сказал Посланник. — Мы не враги.

— Значит, ты меня знаешь. Назови свое имя, господин.

— Дорлан-Посланник. Это я просил тебя вернуться…

— Великий Дорлан. Наслышан. Не будем терять время.

И бегом рванул вперед. Казалось, Посланник с трудом перебирает дряхлыми ногами, но при этом он так и не позволил мчавшемуся подобно стальной молнии коту оставить его далеко позади. Но вот когда они наконец очутились на небольшой поляне среди скал и деревьев, выяснилось, что их помощь опоздала.

Двое, окруженные солдатами, стояли на коленях. Толстый пожилой легионер с красным лицом и густой всклокоченной бородой прижимал к своей груди девушку. Рбит сразу его узнал. Он заметил, что веки девушки судорожно сжаты, а плечи сотрясаются от рыданий.

— Поздно, — хрипло произнес легионер, стиснул зубы и медленно поднял голову. Там, высоко-высоко в небе, едва виднелось крошечное пятнышко. Легионер заплакал.

Рбит зубами вытащил из висевшего на шее мешочка Серебряное Перо могущественный Брошенный Предмет. Прикинул расстояние. Слишком высоко… Перо не может поднять его на такую высоту. Не получится.

Посланник присел, коснулся век девушки, затем беспомощно покачал головой.

В тишине раздался приглушенный голос одного из солдат:

— Я знаю тебя, господин. Ты же Дорлан Всемогущий, маг-пилигрим… Ты можешь вернуть ей зрение. Ты сумеешь.

Старец молчал.

— Сделай это, мудрец, — послышался голос кота. — Басергор-Кобаль просит тебя, даря взамен свою дружбу… если ты ею не побрезгуешь.

— Я не могу вернуть ей глаза. И никто не в силах вернуть человеку глаза, уж коли он их лишился…

Девушка судорожно всхлипывала. Толстяк закусил губы. А стервятник попросту завис в воздухе прямо над их головами…

— Ради Шерни… Ради Шерни, зачем он это сделал? Ведь… она даже не знала, на что способна эта тварь… Убей его, господин, хотя бы убей, если ничего другого не можешь.

Дорлан поднял взгляд к небу.

— У меня слабое зрение, — тихо, как-то покорно сказал он. — Я не могу использовать Формулу против того, чего не вижу.

Барг с бессильной ненавистью посмотрел вверх. Потом обвел взглядом остальных, задержавшись на Серебряном Пере, и снова уставился ввысь.

Перо было Гееркотом — Дурным Брошенным Предметом. Похоже, переполнявшая легионера ненависть пробудила в Серебряном Пере какие-то до сих пор неведомые силы… Предмет внезапно засветился, и тонкий зеленый луч ударил в глаза солдата. Прежде чем кто-то успел что-либо понять, луч исчез, и вдруг вертикально вверх выстрелила двойная зеленая молния. Все молча стояли и смотрели, как тяжелые, облепленные кровью и ошметками мяса перья медленно падают на землю.

Девушка продолжала рыдать, а вместе с ней плакал Барг. Солдаты утирали лица перчатками.

— Неужели ничего нельзя сделать, мудрец? — снова спросил Барг. — В самом деле ничего?

Молчание.

— Ради Шерни, господин… — беспомощно произнес солдат, — это я виноват… из-за меня все несчастье… А ведь я, господин, полюбил эту девочку… будто дочь.

— Настолько полюбил, что готов отдать ей свои глаза?

На мгновение наступила напряженная тишина.

— Да, господин. Это возможно?

Сквозь рыдания у Карениры вырвался крик, но так и остался без ответа. Солдат медленно встал и закрыл глаза. Дорлан произнес несколько старогромбелардских слов, сделал едва заметный жест рукой. Девушка дико закричала, а Барг поднял веки, явив две кровоточащие пустые глазницы.

— Спасибо, господин, — хрипло сказал старый солдат.

Старец, посланник Шерни, не отвечал. Он так и замер с опущенной головой.

Барг вынул меч. Каренира с криком бросилась к нему, но старый легионер знал, как управлять оружием… Клинок вышел у него между лопатками. Пронзительный вопль Карениры смешался с криками солдат. Только Рбит да Дорлан даже не вздрогнули. Кот задумчиво глядел на склонившуюся голову старца.

— Это ты убил его, господин, — изрек он. — А ведь он был человеком. Понимаешь, о чем я?

— Понимаю. Отныне я не Посланник.

Он медленно поднял голову.

— Посланник может творить добро или зло. Но он обязан отличать их друг от друга… Везде и всегда.

--">